стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Курс уголовного права. Том 3. Особенная часть / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комисcарова. М.: ИКД "Зерцало-М", 2002.


Рекомендовано Советом по правоведению Учебно-методического объединения университетов РФ в качестве учебника для юридических вузов

Коллектив авторов

Борзенков Г.Н., доктор юридических наук, профессор - гл. 3, 9
Зубкова В.И., кандидат юридических наук, доцент - гл. 4, _ 1-3 гл. 5
Кузнецова Н.Ф., доктор юридических наук, профессор - гл. 1, 2
Ткачевский Ю.М., доктор юридических наук, профессор - _ 4 гл. 5
Тяжкова И.М., кандидат юридических наук, доцент - гл. 7
Якубов А.Е., кандидат юридических наук, доцент - гл. 6, 8.

Рецензенты:

кафедра уголовного права и криминологии Московского института МВД РФ;
доктор юридических наук, профессор, зав. кафедрой уголовного права и криминологии юридического факультета Красноярского государственного университета А.С. Горелик

Учебник выполнен в соответствии с утвержденной уголовно-правовой секцией Учебно-методического объединения университетов РФ по правоведению программой по дисциплине "Уголовное право". В нем содержится научно-практическое исследование Уголовного кодекса РФ 1996 г. с использованием практики его применения. Вместе с тем в учебнике излагается краткая история отечественного уголовного законодательства XX в.

Интернационализация уголовно-правовых отношений и интеграция системы противостояния международной преступности обусловили более обстоятельный сравнительный анализ российского и зарубежного уголовного права

Учебник состоит из пяти томов. Первые два тома посвящены Общей части уголовного права. В первом исследуются уголовный закон и преступление. Во втором - наказание, освобождение от него, иные меры уголовно-правового характера. Третий, четвертый и пятый тома посвящены Особенной части

Предназначается для студентов, слушателей спецотделений и курсов по повышению квалификации работников правоохранительных органов, аспирантов, адъюнктов, преподавателей юридических вузов


Курс уголовного права. Том 3. Особенная часть

Глава I. Понятие, предмет, система, значение и структура Особенной
части российского уголовного законодательства
_ 1. Понятие и предмет Особенной части уголовного законодательства
_ 2. Система и значение Особенной части уголовного законодательства
_ 3. Общая характеристика структуры Особенной части Уголовного
кодекса РФ
Глава II. Основы квалификации преступлений (Особенная часть)
_ 1. Понятие, этапы, значение квалификации преступлений
_ 2. Квалификация преступлений со смежными составами, с оценочными
признаками и по бланкетным нормам
_ 3. Квалификация сложных составов преступлений
_ 4. Квалификация преступлений при конкуренции и коллизии норм
Глава III. Преступления против жизни
_ 1. Преступления против жизни в системе преступлений против
личности
_ 2. Понятие и общая характеристика преступлений против жизни
_ 3. Преступления против жизни в истории российского уголовного
законодательства
_ 4. Понятие убийства
_ 5. Состав простого убийства (ч. 1 ст. 105 УК)
_ 6. Виды квалифицированного убийства (ч. 2 ст. 105 УК)
_ 7. Привилегированные виды убийства
_ 8. Иные преступления против жизни
Глава IV. Преступления против здоровья
_ 1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против
здоровья
_ 2. История развития законодательства об ответственности
за преступления против здоровья
_ 3. Преступления, причиняющие вред здоровью различной степени
тяжести
_ 4. Преступления против здоровья, сопряженные с совершением
неоднократных насильственных действий
_ 5. Преступления, ставящие в опасность здоровье человека,
не сопряженные с применением насилия
_ 6. Иные преступления, ставящие в опасность жизнь и здоровье
человека
Глава V. Преступления против свободы, чести и достоинства личности
_ 1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против
свободы, чести и достоинства личности
_ 2. История развития российского законодательства о преступлениях
против свободы, чести и достоинства личности
_ 3. Преступления против свободы личности
_ 4. Преступления против чести и достоинства личности
Глава VI. Преступления против половой неприкосновенности и половой
свободы личности
_ 1. История развития законодательства об ответственности за половые
преступления
_ 2. Общая характеристика, понятие и виды половых преступлений
_ 3. Изнасилование
_ 4. Насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК)
_ 5. Понуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК)
_ 6. Половое сношение и иные действия сексуального характера
с лицом, не достигшим 14-летнего возраста (ст. 134 УК)
Глава VII. Преступления против конституционных прав и свобод человека
и гражданина
_ 1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против
конституционных прав и свобод человека и гражданина
_ 2. История развития законодательства об ответственности
за преступления против конституционных прав и свобод человека
и гражданина
_ 3. Преступления, посягающие на политические права и свободы
_ 4. Преступления, посягающие на социально-экономические права
и свободы
_ 5. Преступления, посягающие на личные права и свободы граждан
Глава VIII. Преступления против семьи и несовершеннолетних
_ 1. История развития законодательства об ответственности
за преступления против семьи и несовершеннолетних
_ 2. Общая характеристика и классификация преступлений против семьи
и несовершеннолетних
_ 3. Преступления, способствующие антиобщественной деятельности
несовершеннолетних
_ 4. Преступления, посягающие на свободу несовершеннолетнего
_ 5. Преступления, посягающие на охрану семьи и создание необходимых
условий для содержания и воспитания несовершеннолетних
Глава IX. Преступления против собственности
_ 1. Понятие и общая характеристика преступлений против
собственности
_ 2. Развитие российского законодательства о преступлениях против
собственности
_ 3. Система преступлений против собственности по действующему
законодательству
_ 4. Понятие и основные признаки хищения
_ 5. Кража
_ 6. Квалифицирующие признаки кражи
_ 7. Мошенничество (ст. 159 УК)
_ 8. Присвоение или растрата (ст. 160 УК)
_ 9. Грабеж (ст. 161 УК)
_ 10. Разбой (ст. 162 УК)
_ 11. Вымогательство (ст. 163 УК)
_ 12. Хищение предметов, имеющих особую ценность, и иные корыстные
преступления против собственности (ст. 164-166 УК)
_ 13. Уничтожение или повреждение имущества (ст. 167-168 УК)

Глава I. Понятие, предмет, система, значение и структура Особенной части российского уголовного законодательства

_ 1. Понятие и предмет Особенной части уголовного законодательства

Особенная часть уголовного права как учебная и научная дисциплина включает в себя, во-первых, систему норм о конкретных преступлениях, во-вторых, историю развития уголовного права, в-третьих, сравнительный анализ отечественного и зарубежного права, в-четвертых, анализ судебной практики*(1). В предлагаемой читателю главе речь будет идти только о системе Особенной части уголовного законодательства. Особенная часть уголовного законодательства представляет собой систему норм, регламентирующих ответственность за конкретные преступления. Современное законодательство согласно ч. 1 ст. 2 УК РФ - это Особенная часть Уголовного кодекса РФ 1996 г. В ряде зарубежных государств помимо кодифицированной Особенной части действует и некодифицированное уголовное законодательство.
В диспозициях норм Особенной части Уголовного кодекса составы преступлений (убийства, кражи, подлоги и т.д.) описываются лишь посредством указания на специфические для данного состава преступления признаки. Более всего эта специфика заключается в объективных элементах состава, и поэтому она представлена в нормах Особенной части Кодекса наиболее подробно. Формы вины называются, но не раскрываются, ибо их содержание раскрыто в Общей части Кодекса применительно ко всем составам преступлений. Конечно, можно было бы содержание форм вины конкретизировать в диспозициях составов преступлений, но тогда нормы оказались бы неоправданно громоздкими. При достаточно четком описании объективной стороны состава, а также мотивов и целей преступления отсутствует необходимость в законодательных формулировках содержания вины. При этом в диспозициях нормы указывается умысел в обобщенном виде, т.е. без разделения его на прямой и косвенный, в чем нет необходимости ввиду близости этих форм умысла. По этой же причине законодатель не делит в составах неосторожную форму вины на легкомыслие и небрежность.
Другое дело - различение умысла и неосторожности. Оно означает размежевание преступлений по характеру их общественной опасности с соответствующим выходом на размеры санкций. Например, за квалифицированный состав умышленного убийства по ч. 2 ст. 105 установлена санкция в виде лишения свободы на срок от восьми до двадцати лет либо смертная казнь или пожизненное лишение свободы. За неосторожное убийство, названное в новом Уголовном кодексе "причинение смерти по неосторожности", предусмотрена санкция до трех лет лишения свободы, а при квалифицированном составе - до пяти лет.
Составы преступлений описываются в диспозициях статей Уголовного кодекса, их частях и пунктах.
Регламентация ответственности в Особенной части Кодекса производится также в санкциях статей и их частей. В них указываются определенный вид и размер наказания за конкретный состав преступления. Размер наказания - основного и дополнительного - как правило, предельно конкретизирован, например, лишение свободы от двух до пяти лет, или исправительные работы от одного года до двух лет, или штраф в размере от 200 до 500 минимальных размеров оплаты труда (на практике употребляют аббревиатуру МРОТ). И только дополнительные наказания, согласно ч. 3 ст. 45, ч. 3 и ч. 4 ст. 47 УК, в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, лишения специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград могут назначаться судом самостоятельно и в санкциях не указываются.
Различные функции регламентации уголовной ответственности выполняют и примечания к ряду норм Особенной части Кодекса. В большинстве примечаний первая функция фиксирует условия освобождения от уголовной ответственности и наказания вследствие деятельного раскаяния в так называемых поощрительных нормах. Количество условий в примечаниях также неодинаково, при этом они не совпадают часто с понятием "деятельное раскаяние", данным в Общей части (ч. I ст. 78 УК). К примеру, примечание к ст. 205 УК "Терроризм" предусматривает освобождение от уголовной ответственности лица, которое участвовало только в подготовке акта терроризма, если оно своевременным предупреждением органов власти или иным способом способствовало предотвращению акта терроризма. Деятельное раскаяние лица, незаконно изготовившего оружие, по примечанию к ст. 223 УК предполагает меньше условий, чем при терроризме: достаточно добровольно сдать незаконно изготовленное оружие, и лицо освобождается от уголовной ответственности.
Другая функция примечаний к статьям Уголовного кодекса - толковательная. Они раскрывают определенные признаки тех или иных элементов составов преступлений. Прежде всего это относится к размерам материального ущерба от преступлений. В кодексе фактически во всех случаях, где ущерб может быть измерен в денежном выражении, он законодателем указывается. Так, в примечании 2 к ст. 158 УК определен размер крупного ущерба кражи, мошенничества, присвоения и растраты, грабежа, разбоя и вымогательства - стоимость имущества, в 500 раз превышающая минимальный размер оплаты труда.
В некоторых диспозициях норм со специальным субъектом в примечаниях раскрываются признаки таковых. Например, примечание 1 к ст. 285 УК содержит описание признаков должностного лица, примечание 2 - должностного лица, занимающего государственные должности Российской Федерации, примечание 3 - лица, занимающего государственные должности субъектов Федерации.
Только одно примечание - примечание 1 к ст. 158 УК описывает не отдельные элементы хищения, а в целом хищение чужого имущества.
В ряде зарубежных уголовных кодексов в нормах, которыми начинаются соответствующие главы, значительно больше общих понятий преступлений. Примером может служить французский Уголовный кодекс 1992 г. Так, книга IV "О посягательствах на основополагающие интересы нации, государства и общественного порядка" начинается с нормы, в которой определяется, что такое "основы национальной безопасности", а ст. 222-22, открывающая отдел "О сексуальной агрессии", содержит дефиницию такой агрессии.
В Уголовном кодексе РФ подобных общедефинитивных норм две - названное примечание*(2) к ст. 158 и ст. 331 "Понятие преступлений против военной службы".
Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. также предлагал удачное общее определение преступлений против порядка управления. Ст. 74 гласила: "Преступлением против порядка управления признается всякое деяние, направленное к нарушению правильного функционирования подчиненных органов управления или народного хозяйства, сопряженное с сопротивлением или неповиновением законам Советской власти, с препятствием деятельности ее органов или иными действиями, вызывающими ослабление силы и авторитета власти".
При разработке проектов кодекса предполагалось увеличить количество общедефинитивных норм. Вносятся такие предложения и в настоящее время. В целом, конечно, правильные предложения не были реализованы по "простой" причине - отсутствие единодушия у разработчиков и уголовно-правовой теории в содержании подобных общих понятий. И общие нормы УК Франции, и общее понятие хищения в УК РФ не бесспорны, а дискуссионные предложения не могли вноситься в текст закона, тем более уголовного. Так, примечание 1 к ст. 158 гласит: "Под хищением в статьях настоящего Кодекса понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и(или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества". Такое определение не охватывает разбоя как формы хищения, ибо состав разбоя оканчивается в момент нападения на потерпевшего с целью изъятия его имущества, а само изъятие находится за пределами состава разбойного нападения (см. ст. 162 УК). По тем же основаниям под понятие "хищение" не подпадает вымогательство, состав которого оканчивается с момента требования передачи чужого имущества или права на таковое или совершения других действий имущественного характера под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества или шантажа (ст. 163 УК). В ст. 221 УК законодатель разделяет хищение и вымогательство, говоря "хищение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ". Точно так же законодатель говорит и в ст. 226 УК "Хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств".
Излишним представляется выделение в качестве самостоятельного признака хищения его "противозаконности". "Законного" хищения не бывает. Общепризнанно в теории уголовного права, по крайней мере, советского и российского, что противоправность не является признаком состава преступления. Кроме того, она не содержит какой-либо специфики, ибо все без исключения преступления противоправны.
Примечание 2 к ст. 201 УК определяет условия привлечения к уголовной ответственности. В нем сказано, что если деяние, предусмотренное настоящей статьей либо иными статьями настоящей главы, причинило вред интересам исключительно коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия.
Наличие данного примечания в Кодексе противоречит конституционному и уголовно-правовому принципу равенства всех перед законом и судом и не согласуется с понятием преступления. Кроме того, это норма не материального, а процессуального уголовного права. Порядок возбуждения уголовного преследования регулируется уголовно-процессуальным кодексом. Особый порядок возбуждения уголовных дел имеет место и по другим преступлениям, например, об изнасиловании, клевете, оскорблении без квалифицирующих признаков. Он также предусмотрен в УПК. Наконец, примечание 2 к ст. 201 УК не согласуется с примечанием 3 к той же статье, в котором говорится об общих основаниях уголовного преследования, если деяние, предусмотренное гл. 23 УК, причиняет вред интересам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства. Всякое преступление общественно опасно, т.е. причиняет вред личности, обществу или государству. На практике примечание 2 к ст. 201 УК приводит нередко к безнаказанности частных предпринимателей за злоупотребление служебными полномочиями и халатность.
В примечании к ст. 308 УК оговорены условия непривлечения к уголовной ответственности: "Лицо не подлежит уголовной ответственности за отказ от дачи показаний против себя самого, своего супруга или своих близких родственников".
В диспозициях норм Особенной части Уголовного кодекса составы преступлений формулируются, за редким исключением, в описательном виде. Что такое убийство, кража, получение взятки и т.д., описывается в диспозициях статей достаточно четко.
Другим бесспорным достоинством конструкции диспозиций норм Особенной части Кодекса является тщательная дифференциация составов соответствующих преступлений по степени их общественной опасности. В подавляющем числе норм составы преступлений подразделяются на основные и квалифицированные, во многих случаях - на основные, квалифицированные и особо квалифицированные*(3). Привилегированные составы выделены в самостоятельные нормы, и в них часто указываются квалифицированные составы. Иллюстрацией могут служить нормы об убийстве. В ч. 1 ст. 105 УК ее диспозиция описывает в простом составе общее понятие убийства как умышленное причинение смерти другому человеку. Часть 2 предусматривает квалифицированный состав убийства с двадцатью семью квалифицирующими элементами, признаки которых описаны в 13 буквенных обозначениях от "а" до "и".
Привилегированные составы убийства предусмотрены в ст. 106 УК "Убийство матерью новорожденного ребенка" и в ст. 108 "Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление". При этом и в привилегированном составе аффективного убийства законодатель обоснованно выделил квалифицированный состав.
Новый Уголовный кодекс отказался и от конструкции норм с административной преюдицией, т.е. от уголовной наказуемости деяний после применения за одноразовое их совершение административного взыскания. В научной литературе отмечалось, что административные проступки и преступления различаются качественно, а не количественно. Преступления - это общественно опасные деяния. Административные проступки также носят антиобщественный характер, но свойством криминальной общественной опасности не обладают. Количество непреступных правонарушений не может перерасти в качество преступлений, как сто кошек не могут приобрести качество тигра*(4).
В Уголовном кодексе 1960 г. было немало норм с административной преюдицией. Они способствовали усилению репрессивности Кодекса, распространяя сферу уголовных санкций на административные проступки и позволяя на практике манипулировать с преследованием таких "преступлений-непреступлений".
Нормы с административной преюдицией - сугубо отечественного происхождения, поскольку в зарубежных кодексах их не найти. Без труда отыскиваются и их исторические корни. Уголовно-правовые нормы с административной преюдицией начинались с явного смешения преступлений и административных проступков. В 1920-х гг. в Уголовном кодексе стали появляться статьи, в которых в одной части предусматривалось уголовное наказание, а в другой говорилось об административном правонарушении с соответствующей административной санкцией. При этом термин "карается" употреблялся применительно как к уголовному наказанию, так и к административному взысканию. Впервые за повторное административное правонарушение уголовная ответственность была установлена декретом ВЦИК и СНК от 15 декабря 1924 г. об изменении ст. 139а УК "Об акцизных нарушениях"*(5).
Не знает новый Уголовный кодекс РФ и норм с дисциплинарной преюдицией, согласно которой признаются преступлениями деяния, за совершение которых лицо ранее привлекалось к дисциплинарной ответственности. Таких норм с дисциплинарной преюдицией более всего в Уголовных кодексах РСФСР 1926 и 1960 гг. в главе "О воинских преступлениях". По ряду норм этой главы допускалась при смягчающих обстоятельствах по волеизъявлению вышестоящего начальника, а не суда, дисциплинарная ответственность, а не уголовная. Принципам законности, равенства и справедливости, понятию преступления такие позиции законодателя не отвечали.
Отсутствуют такого рода нормы и в новых уголовных кодексах государств СНГ. Исключение составляет Уголовный кодекс Республики Беларусь, который в небольшом объеме, но сохранил административную преюдицию. Например, ч. 1 ст. 256 УК гласит: "Скупка на предприятиях или в организациях государственной торговли и потребительской кооперации республики Беларусь товаров, предназначенных для розничной продажи населению, и перепродажи таких товаров с целью наживы (спекуляция), совершенные в течение года после наложения административного взыскания за спекуляцию - наказываются..."*(6)
В Уголовном кодексе РФ содержится немало бланкетных норм, в которых названы, но не описаны многочисленные признаки элементов, как правило, объективной стороны составов преступлений. Чаще всего таковыми выступают предметы или способы деяния. Для их понимания следует обращаться к нормам других кодексов или иным нормативным актам*(7). Бланкетные нормы являются полностью уголовно-правовыми. Ни о какой "смешанной" противоправности, как иногда утверждается в научной литературе, речь не идет.
Количество бланкетных норм в Особенной части неуклонно увеличивается вследствие возрастания злоупотреблений достижениями научно-технического прогресса, экологических загрязнений, манипуляции рыночными отношениями и т.д. Соответствующие признаки элементов составов раскрываются в нормах гражданского, административного, таможенного, финансового и других отраслей права. Например, признаки оружия подробно описаны в Федеральном законе "Об оружии", понятие "банкротство" - в Федеральном законе "О несостоятельности (банкротстве)", предпринимательство - в Гражданском кодексе и т.д.
Законодательная практика принятия систематизированных и специализированных кодексов, позволяющая соединить воедино множество ведомственных инструкций и правовых актов, заслуживает одобрения. Новыми, к примеру, являются Таможенный кодекс, Налоговый кодекс, Бюджетный кодекс. Они упорядочили применение соответствующих бланкетных статей Уголовного кодекса. применение уголовно-правовых норм о преступлениях в сфере экономической деятельности особенно сложно ввиду их многообразия и новизны. Сопряжение с многочисленными предпринимательскими, финансовыми, налоговыми нормами здесь особенно масштабно. Своеобразна, сложна и также нова бланкетность норм о преступлениях против мира и безопасности человечества. Эти нормы Особенной части Уголовного кодекса формируются в соответствии с международным уголовным законодательством, но с учетом внутригосударственного законодательства. Они не могут противоречить международным договорам Российской Федерации, ратифицированным парламентом и вступившим в силу.
Регламентация все увеличивающегося числа бланкетных уголовно-правовых норм в зарубежном законодательстве осуществляется иначе, нежели в России и странах СНГ. В строгом соответствии с принципом законности в России и других странах СНГ все уголовно-правовые нормы собраны и систематизированы в единых уголовных кодексах. "Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, - гласит ч. 1 ст. 1 УК РФ, - подлежат включению в настоящий Кодекс". Как отмечалось в томе 1 настоящего курса, кроме кодифицированного Уголовного кодекса в Российской Федерации нет вне его функционирующих норм. В зарубежных системах помимо кодексов действуют военное уголовное право, административно-уголовные и уголовно-правовые нормы, находящиеся в законах, например, об охране окружающей природы, о земле, о несовершеннолетних, об атомной энергии. Там весьма условно законодатель подразделил уголовное право на кодифицированное и дополнительное (некодифицированное). Сколько в последнем находится уголовно-правовых норм, не знает никто. Потребность в некодифицированном законодательстве объясняют невозможностью, якобы, охватить и описать все специальные признаки бланкетных норм Кодекса.
Российское уголовное законодательство решает проблему бланкетных норм Особенной части Кодекса введением в диспозиции норм криминообразующих признаков: ущерба, способа совершения деяния, мотивов и целей преступления, специального субъекта, группы. Их наличие позволяет отграничить уголовное законодательство от неуголовного. За информацией о признаках отдельных элементов составов надлежит обращаться к соответствующему специальному законодательству.
Иногда, правда, возникают коллизии. Если неуголовное законодательство не имеет статуса федерального закона, решить их проще: примат за Кодексом. Однако в случае равноценности законов, например уголовного и гражданского кодексов, верховенство установить непросто. Такая коллизия, в частности, возникла между Уголовным и Гражданским кодексами в определении взяточничества по первому и дарения по второму. Последний (см. ст. 575) допускает дарение обычных подарков, стоимость которых не превышает пяти минимальных размеров оплаты труда. Уголовный кодекс в норме о взяточничестве указывает крупный размер взятки, но не определяет "средний" или "небольшой". Имеются коллизии между Кодексом и международными правилами в отношении понятия "незаконный оборот наркотических средств", в отношении перечня последних и их крупных и особо крупных размеров, влияющих на уголовную ответственность. Представляется, что все сугубо уголовно-правовые отношения должны регулироваться уголовным законодательством.
В Уголовном кодексе РФ отсутствует глава о толковании терминов. Толкование терминов дают Уголовные кодексы республики Узбекистан 1994 г. и Республики Беларусь. Содержащийся в конце узбекского кодекса раздел восьмой "Правовое значение терминов" предлагает поглавное толкование 45 терминов от "бездействия" до "хозяйствующий субъект". Такой подход следует признать успехом узбекских разработчиков. Раздел достаточно удачен и избавил текст Кодекса от толковательных примечаний, которыми пестрит Уголовный кодекс РФ.
Примечания к нормам - не лучший технико-законодательный прием. Уголовный кодекс Республики Беларусь толковательные примечания помещает и к конкретным статьям, и в начале ряда глав. Например, в примечании к гл. 24 "Преступления против собственности" даются понятия хищения, его повторности, значительного размера, деятельного раскаяния и т.д. Примечание к гл. 26 "Преступления против экологической безопасности и природной среды" содержит понятия данных преступлений и их крупных размеров. Кроме того, в ст. 14 белорусского Кодекса имеется толкование таких терминов, как "близкие родственники", "должностное лицо", "малолетние, корыстные и хулиганские побуждения" и др. Тем самым Кодекс реализовал требование п. 2 ст. 3, где сказано: "Нормы Кодекса подлежат строгому толкованию".
В зарубежных кодексах глава о толковании терминов нередко присутствует, хотя полнотой не отличается. К примеру, старейший европейский Уголовный кодекс Германии 1871 г. содержит главу вторую "Объяснение терминов". В ней два параграфа - _ 1 "Понятие лиц и вещей" и 2 "Преступления и проступки". Последний параграф явно к терминам отнести нельзя: норма о понятии преступления должна стоять в числе первых статей любого кодекса. Новые Уголовные кодексы Франции, Испании, Польши, хотя и не содержат общего понятия преступления, но нормы о категоризации уголовно наказуемых деяний ставят на первое место.
Значимой законодательной новацией федерального нормотворчества последнего времени является то, что законы начинаются со статьи о толковании используемых в них понятий. Так, Федеральный закон от 17 июля 1999 г. "Об основах охраны труда в Российской Федерации"*(8) в ст. 1 разъясняет такие основные понятия, как "охрана труда", "условия труда", "вредный производственный фактор", "опасный производственный фактор", "безопасные условия труда" и др. Понятно, что такие легальные толкования специальных понятий и терминов оказывают бесценную помощью в толковании и применении бланкетных норм, таких, например, как: "Нарушение правил охраны труда" (ст. 143 УК), "Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет" (ст. 145 УК), "Нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ" (ст. 216 УК), "Нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах" (ст. 217 УК).
При разработке проектов Уголовного кодекса РФ предлагалось ввести главу о толковании терминов. Однако достичь единогласия в том, сколько терминов следует толковать и каким образом, не удалось. Поэтому разработчики пока отказались от этой цели. Сопоставление многочисленных комментариев Кодекса подтверждает обоснованность такого решения. Однако в перспективе главу о толковании терминов в Кодекс вносить придется. На сегодня же легальное толкование дается в нескольких примечаниях. Так, примечание 1 к ст. 201 УК разъясняет признаки специального субъекта - лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации. Примечание к ст. 264 УК разъясняет, что следует понимать под другими механическими транспортными средствами. Примечание 1 к ст. 285 УК содержит дефиницию должностного лица. Эти толковательные примечания и описательные диспозиции большинства уголовно-правовых норм в немалой степени восполняют пробел, связанный с отсутствием в Кодексе главы о толковании терминов.
Итак, регламентация уголовно-правовых норм в Особенной части Уголовного кодекса РФ достаточно многофункциональна. Общим достоинством его норм является их дефинитивность. Она достигается посредством по преимуществу описательных диспозиций статей, предельного сокращения полисемичности (многозначности) терминов и стилистических погрешностей, системности и логичности. Конечно, юридико-технического совершенства Кодекса достичь не удалось. Только одна иллюстрация. В нормах о добровольном отказе и деятельном раскаянии употребляется выражение "если в его действиях не содержится иного состава преступления". Эта фраза излишня и в норме о добровольном отказе (см. ч. 3 ст. 31 УК), и в нормах о деятельном раскаянии. Наличие состава, согласно ст. 8 УК, является общим основанием уголовной ответственности для всех без исключения преступлений. На практике (что не было спрогнозировано проектантами) она привела к тому, что деятельно раскаявшиеся лица при наличии всех условий освобождения от уголовной ответственности за совершенное ими преступление не освобождались, если имела место совокупность преступления, от которого лицо отказалось, и какого-то другого преступления. Например, если лицо, незаконно хранившее огнестрельное оружие (ст. 223 УК), добровольно его сдает в милицию, а там установят, что до этого оно совершило кражу у гражданина паспорта (см. п. 2 ст. 325 УК), то на него некоторые правоохранители не распространяют действие примечания к ст. 223 УК, что неверно. Учтя это, законодатель при внесении изменений в ст. 198 в виде дополнения ее примечанием 2 оговорки "если не содержит иного состава преступления", обоснованно не сделал. Сказано, что лицо, впервые совершившее уклонение от уплаты таможенных платежей или налогов, освобождается от уголовной ответственности "если оно способствовало раскрытию преступления и полностью возместило причиненный ущерб". Или другой пример. Он касается признаков таких субъектов преступлений, как граждане. Термин "гражданин" правомерно употреблять в значении гражданин Российской Федерации или иного государства. Именно так ст. 12, 13, 275 УК различают граждан РФ, лиц без гражданства, иностранных граждан. Когда же в тексте Кодекса говорится о гражданине без этих уточнений, то применение данного термина порождает проблемы. Если субъект общий, имеется в виду российский гражданин, в отличие от иностранного, то для его обозначения употребляется термин "лицо". Так надлежит и писать, как это сделано в норме о государственной измене (см. ст. 275 УК). Поэтому при внесении изменений в ст. 198 УК об уклонении от уплаты налогов слово "гражданин" было заменено на "физическое лицо".
Уместно заметить, что и потерпевший от преступления в Кодексе нередко называется "лицом". Тем самым создается терминологическая омонимия, когда в одно слово законодатель вкладывает диаметрально противоположное содержание: "лицо" - субъект преступления и "лицо" - потерпевший от преступления.
Диспозиции уголовно-правовых норм, регламентируемых Особенной частью Кодекса, включают не только текст статей, но и заголовки статей, глав и разделов.
Итак, предмет Особенной части Уголовного кодекса РФ - это система уголовно-правовых норм, диспозиции которых описывают конкретные составы преступлений и санкции с конкретными видами и размерами наказаний за них, с толковательными примечаниями к нормам, а также структурирование Особенной части по разделам, главам и статьям.
Неточно полагать, что предметом Особенной части являются не нормы, а преступления и их составы. Например, в одном из учебников "под системой Особенной части уголовного права понимается группировка составов преступлений". Правда, повод для заблуждений на этот счет дает сам Кодекс, озаглавливая разделы, главы и статьи как "преступления". Например, раздел VII именуется "Преступления против личности". Заголовки статей также гласят "убийство", "доведение до самоубийства" и т.п. поэтому более правильно с точки зрения законодательной техники употреблять выражение "о преступлениях против личности" и т.д. Например, Уголовный кодекс Испании формулирует заголовки главы "О..." тех или иных преступлениях. Так, гл. III называется "О вымогательстве", гл. IV "О краже и угоне средств передвижения", гл. V "О насильственном присвоении" и т.д.
Российское уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. в редакции 1885 г. также употребляло оборот "О преступлениях". Например, раздел первый называется: "О преступлениях, проступках и наказаниях вообще"; глава вторая раздела второго - "О бунте против власти верховной и о государственной измене".
Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. в Общей части тоже употреблял такую формулировку. Например, глава третья называлась "О преступлении", глава четвертая - "О наказании", глава пятая - "О назначении наказания и об освобождении от наказания", глава шестая - "О принудительных мерах медицинского и воспитательного характера".

_ 2. Система и значение Особенной части уголовного законодательства

Под системой Особенной части Уголовного кодекса принято понимать ее структуру, т.е. последовательность расположения разделов и глав (подсистем) и норм внутри глав. Структурирование системы Особенной части имеет не только прикладной, юридико-технический поисковый смысл, подобный алфавитно-предметному указателю статей Уголовного кодекса, но и показывает иерархию охраняемых им социальных ценностей (благ, объектов), осуществляет взаимосвязь разделов, глав, статей внутри системы и вне ее с другими системами законодательства.
Во всякой систематизации (структурировании, классификации) решающим условием ее непротиворечивости служит соблюдение правила единства основания деления на подсистемы. Таким критерием в Уголовных кодексах 1922, 1926, 1960 и 1996 гг. выступают объект уголовно-правовой охраны и одновременно объект преступления. В законодательстве, теории и на практике используются такие понятия, как "правовое благо", "правоотношение", "общественные отношения", "интересы" т.д. Термин "объект" в Кодексе обычно не называется. Наиболее общая характеристика объектов преступлений, содержащихся в УК 1996 г., - "охраняемые настоящим Кодексом интересы" или "личность, общество и государство" (например, ч. 2 ст. 14). Употребляются термины "законные интересы граждан" (см., например, ст. 136 или 137), "интересы потерпевшего" (например, ст. 179).
Иерархия разделов, глав и статей кодексов устанавливается в зависимости от ценности правоохраняемых интересов (родовых объектов) для соответствующего государства.
Охраняемые уголовными кодексами интересы (объекты) - это правоотношения в тех или иных сферах жизнедеятельности личности, функционирования общества и государства. Они подразделяются на родовые и непосредственные. Родовой объект включает родственные по содержанию правоотношения, которым причиняется вред (ущерб, общественно опасные последствия) сходными по характеру общественной опасности преступлениями. Родовые объекты описываются законодателем в заголовках разделов, видовые - в заголовках глав Особенной части. Непосредственные объекты - обязательные элементы составов. Их содержание, как правило, раскрывается в заголовках статей Кодекса.
Исторически на первое место в системе глав кодексы всегда ставили интересы глав государства, государственный строй, религию. Так было в древнейших законах Хаммурапи и Ману, в Русской Правде, в российском Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., Уголовном кодексе Франции 1810 г., действующем Уголовном кодексе Германии 1871 г.
Новейшие уголовные кодексы существенно изменили иерархию правоохраняемых ценностей. На первое место вынесены разделы и главы о преступлениях против мира и безопасности человечества и преступления против личности.
В уголовных кодексах 1922, 1926 и 1960 гг. Особенная часть открывалась главами о государственных (контрреволюционных) преступлениях. В Кодексе 1960 г. эта глава подразделялась на две части: "Особо опасные государственные преступления" (измена Родине, шпионаж и пр.) и "Иные государственные преступления" (разглашение государственной тайны, нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспорта и др.). Такая классификация государственных преступлений отступала от критерия дифференциации родовых объектов и родственных по характеру общественной опасности преступлений. Родовой объект государственных преступлений - безопасность государства, его суверенитет и неприкосновенность. В числе иных государственных преступлений оказались статьи даже о неосторожных деяниях, причиняющих ущерб безопасности не государства, а движения железнодорожного, водного и воздушного транспорта. Другие транспортные преступления обоснованно помещались в главе о преступлениях против общественной безопасности. После принятия Закона об уголовной ответственности за государственные преступления 1958 г. такая классификация постоянно критиковалась в научной литературе.
На втором месте находилась глава о преступлениях против социалистической собственности, на третьем - о преступлениях против личности. Кодекс традиционно завершала глава о воинских преступлениях.
С переходом к рыночным отношениям с их многообразием форм собственности, идеологий и политических воззрений, закрепленных Конституцией РФ 1993 г., неизбежны были изменения в системе Особенной части и статьях Кодекса. Главу вторую исключили, а ее нормы объединили с нормами главы о преступлениях против личной собственности граждан, которая стала называться "Преступления против собственности". Уголовный кодекс 1922 г., действовавший во время нэпа, также не различал формы собственности. Соответствующая глава называлась "Имущественные преступления".
Наиболее существенным изменениям подверглась глава о хозяйственных преступлениях. Из нее с 1991 г. по 1995 г. были исключены нормы, не отвечавшие экономическим и политическим реформам: о спекуляции, частнопредпринимательской деятельности, коммерческом посредничестве и др.
Особенная часть Уголовного кодекса РФ, как всякая система, представляет собой целостное единство множества элементов, структурированных на подсистемы разной величины. В свою очередь, Особенная часть является одной из двух подсистем Кодекса, его Общей и Особенной частей.
Система действующей Особенной части структурируется на 6 подсистем - разделов. В Кодексе РСФСР 1960 г. разделы отсутствовали; нормы были объединены в более мелкие подсистемы - главы. В Особенной части нового российского Кодекса 19 глав. Элементами всех их выступают уголовно-правовые нормы. На 1 июня 2001 г. их насчитывается 260. Это число не совпадает с номером последней ст. 360, поскольку Особенная часть начинается со ст. 105. К тому же после вступления в силу Кодекса дополнительные статьи получают обозначения действующей статьи с указанием порядкового номера дополнения. Например, статья "Прекращение или ограничение подачи электрической энергии либо отключение от других источников жизнеобеспечения", внесенная в Кодекс Федеральным законом от 27 мая 1998 г., получила порядковый номер 215.1*(9).
Критерием систематизации норм, глав, разделов Особенной части выступают правоохраняемые объекты. Иногда авторы добавляют к объектам и специальных субъектов, например должностных лиц и военнослужащих. Так, в одном из учебников читаем: "Под системой Особенной части уголовного права понимается группировка составов преступлений по признаку родового объекта, а в некоторых случаях также и по признаку субъекта преступления, например, преступления против военной службы"*(10). Однако с этим нельзя согласиться. Статус самих специальных субъектов определяют объекты преступлений, как и специфику других элементов составов. Так, ст. 331 УК "Понятие преступлений против военной службы" признает объектом охраны и преступления против "установленного порядка прохождения военной службы". В силу этого субъектом их оказываются военнослужащие, проходящие военную службу по призыву или по контракту, а также находящиеся в запасе граждане во время прохождения ими военных сборов. Именно объект преступлений против военной службы определяет круг их субъектов. Аналогичное положение в главах о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23 УК), о преступлениях против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления (гл. 30 УК), о преступлениях против правосудия (гл. 31 УК).
Основные признаки структуры Особенной части Уголовного кодекса - это критерии группировки норм и их последовательность. В прежних Уголовных кодексах 1922, 1926 и 1960 гг., Особенные части которых систематизировали нормы только по главам, была принята дифференциация объектов преступлений и уголовно-правовой охраны на три вида - общий, родовой и непосредственный. Общий объект - это сфера правоотношений, охраняемых Особенной частью в целом от всех преступлений. Родовой объект - подсистема родственных по содержанию правоотношений, охраняемых Кодексом, от родственных по характеру общественной опасности преступлений. Непосредственный объект - объект конкретного преступления. И сейчас можно встретить в учебниках традиционное трехчленное деление объектов, в котором родовой объект выполняет функцию критерия систематизации Особенной части на разделы и главы.
Появление в Уголовном кодексе РФ нового структурного подразделения - разделов ставит вопрос об уточнении прежнего трехчленного деления объектов правоохраны и преступлений. Авторы одного из учебников предлагают выделять "надгрупповой, интегрированный", условно обозначаемый как комплексный, объект. "Он соответствует всем составам преступлений, сконцентрированных и расположенных в самостоятельных разделах Особенной части УК РФ"*(11). Родовой объект (групповой, специальный) соответствует составам преступлений, объединенных в той или иной обособленной главе Особенной части. Видовой объект (подгрупповой) соответствует отдельному виду однородных преступлений, например, - убийствам, всем видам хищений. Непосредственный (конкретный) объект - индивидуально определенное общественное отношение, нарушаемое отдельным преступлением, совершенным в такое-то время, в таком-то месте и при определенных обстоятельствах.
Новаторский подход очевиден. Но критерии предложенной четырехзвенной дифференциации объектов правоохраны и преступлений все-таки нуждаются в уточнениях.
В курсе уголовного права коллектив кафедры уголовного права и криминологии МГУ предлагает различать общий, родовой, видовой и непосредственный объекты*(12). Общий объект охватывает объекты всех и каждого преступления. Это объекты всей системы охраняемых Особенной частью Уголовного кодекса интересов. Наиболее обобщенную характеристику объектам дает Кодекс РФ, говоря об "охраняемых законом интересах" (см. например, ст. 37 или 39 УК).
Родовой объект объединяет подсистему однородных сходных интересов, которым причиняют ущерб также родственные по характеру общественной опасности преступления. При этом степень общественной опасности деяний может быть различной. Родовой объект выполняет функцию основания подразделения общего объекта на объекты крупных подсистем - блоков, родовые объекты которых выступают критериями структурирования Особенной части на разделы. Количество родовых объектов превышает количество разделов, ибо некоторые из них объединяют два родовых объекта. Так, раздел IX УК РФ в заголовке называет два родовых объекта: общественную безопасность и общественный порядок.
Видовые объекты - подсистемы более узкого круга социальных интересов, охраняемых кодексом от еще более сходных, чем при посягательствах на родовые объекты, преступлений. По ним дифференцируется Особенная часть на главы.
Непосредственный объект - это обязательный элемент составов конкретных преступлений - объект убийства, подлога, получения взятки и т.д.
Иногда родовой и видовой объекты совпадают. В таких случаях разделы и главы Кодекса озаглавлены одинаково. Например, два родовых объекта XII раздела УК "Преступления против мира и безопасности человечества" совпадают с видовыми. Аналогичное положение в разделе XI "Преступления против военной службы", где гл. 33 называется так же.
Методологией классификации объектов на общий, родовой, видовой и непосредственный служат диалектический закон соотношения общего, особенного и единичного (отдельного), а также метод системного структурирования целых систем на подсистемы и элементы.
Как представляется, не следует политизировать мотивы законодателя, который в системе Особенной части ставил главу о государственных преступлениях на первое место. В некоторых источниках говорится, что все три Уголовных кодекса РСФСР низводили "личность до третьестепенного по своей значимости объекта уголовно-правовой охраны. Антигуманность такого архаичного подхода законодателя к важности охраны этого ценнейшего социального блага, игнорирование при этом международно принятых аксиологических стандартов более чем очевидны"*(13).
Это, однако, не так очевидно, если исходить из исторических реалий: уголовные кодексы, принятые в XIX и первой половине ХХ в., в Особенной части, как правило, на первое место ставили главу о государственных преступлениях. Например, в системе Уголовного кодекса ФРГ 1871 г. раздел первый называется "Измена миру, государственная измена и создание угрозы демократическому правовому государству", раздел второй - "Измена Родине и угроза внешней безопасности". раздел шестнадцатый - "Нормы об уголовных деяниях против жизни".
Уголовные кодексы, принятые во второй половине ХХ в., принципиально меняют шкалу правоохраняемых ценностей. Так, Уголовный кодекс Швеции 1965 г. на первое место в части второй, соответствующей Особенной части, ставит гл. 3 "Преступления против жизни и здоровья". Глава 32 "Об измене и других государственных преступлениях" замыкает структуру Особенной части Уголовного кодекса Испании 1995 г. Книга II Кодекса начинается с раздела I "Убийство и его виды". Далее идут разделы, главы, статьи о других преступлениях против личности. Два последних раздела посвящены нормам об измене государству и о преступлениях, связанных с национальной безопасностью (раздел XXIII) и о преступлениях против международного сообщества (раздел XXIV). В испанском кодексе имеется раздел, которого нет даже в самых демократических государствах: это раздел XV "О преступлениях против прав трудящихся". Его ст. 311-318 регламентируют ответственность за ограничение прав наемных рабочих, признанных законами, коллективными договорами или индивидуальными контрактами, за незаконную торговлю рабочей силой, способствование незаконной иммиграции, ограничение права на забастовку либо ограничение прав профсоюзов, нарушение правил безопасности труда и другие. Неплохая модель для совершенствования российского уголовного законодательства.
Уголовный кодекс Польши 1997 г. содержит в Особенной части 44 главы. Система следующая: "Преступления против мира, человечности, военные преступления", "Преступления против Республики Польша", "Преступления против обороноспособности", "Преступления против жизни и здоровья", "Преступления против общей безопасности", "Преступления против безопасности движения", "Преступления против окружающей среды", "Преступления против свободы", "Преступления против свободы совести и вероисповедания", "Преступления против сексуальной свободы и нравственности", "Преступления против семьи и опеки", "Преступления против чести и телесной неприкосновенности", "Преступления против трудовых прав", "Преступления против деятельности государственных учреждений, а также органов территориального самоуправления", "Преступления против правосудия", "Преступления против выборов и референдумов", "Преступления против публичного порядка", "Преступления против охраны информации", "Преступления против достоверности документов", "Преступления против имущества", "Преступления против хозяйственного оборота", "Преступления против оборота денег и ценных бумаг". Отдельная часть - "Воинская часть" о воинских преступлениях со сквозной нумерацией Кодекса. Всего в польском Кодексе 363 статьи.
Уголовный кодекс РФ 1996 г. кардинально изменил систему Особенной части, строго следуя конституционной иерархии социальных интересов. Она изображается обычно так: "личность - общество - государство". Однако при этом вовсе не должно создаваться впечатление о первостепенности личности, второстепенности общества, состоящего из личностей, и третьестепенности государства.
Ошибочная концепция "разгосударствления", рассматривающая государство только в виде тоталитарного монстра, привела к тяжелым последствиям для России. Сказалась она и на структуризации Особенной части Кодекса: гл. 29 о посягательствах на основы конституционного строя и безопасность государства оказалась в предпоследнем разделе его. Аксиоматично, что слабое государство не способно защитить ни личность, ни общество. В польском Уголовном кодексе обоснованно на первом месте стоят главы о преступлениях против мира и против государства. Такую же позицию занял Уголовный закон Латвии 1998 г.
В свете сказанного представляется, что при дальнейшем совершенствовании Уголовного кодекса РФ целесообразно выделить главу о преступлениях против основ конституционного строя и безопасности государства в самостоятельный раздел и поставить его на второе место после первого раздела о преступлениях против мира и безопасности человечества. На третьем месте поместить раздел о преступлениях против личности.
При проектировании Уголовного кодекса РФ возникали вопросы, на какое место поставить раздел о преступлениях против мира и безопасности человечества: на первое, второе, после раздела о преступлениях против личности, или в конце Особенной части. Надо ли на второе место после раздела о преступлениях против личности помещать раздел о преступлениях против собственности или раздел о преступлениях против общественной безопасности. Следует ли разъединять главы о служебных преступлениях в зависимости от того, выполняет должностное лицо свои функции в государственном или частном секторе.
Большинство членов согласительной комиссии, образованной Государственной Думой, пришло к выводам, соответствующим действующей структуре Кодекса. Меньшинство, в их числе и автор данной главы курса профессор Н.Ф.Кузнецова, считало, что раздел о преступлениях против мира и безопасности человечества должен стоять первым в Особенной части. Доводы: последовательность разделов отражает опасность предусматриваемых в нормах преступлений и ценность охраняемых объектов, преступления против мира и безопасности человечества - наиболее опасные. В ст. 15 Конституции РФ провозглашен приоритет международного права над внутригосударственным.
Уголовный закон Латвии 1998 г. обоснованно поместил главы о преступлениях против человечества, против мира, военные преступления, геноцид в начало Особенной части. Затем идут главы о преступлениях против государства, преступления против природной среды, о причинении смерти. Уголовный кодекс Республики Беларусь 1999 г. также на первое место поставил раздел "Преступления против мира, безопасности человечества и военные преступления". Уголовный кодекс Республики Узбекистан раздел о преступлениях против мира и безопасности поместил на второе место после главы о преступлениях против личности. В этом разделе две главы: "Преступления против мира и безопасности человечества" и "Преступления против республики Узбекистан".
Раздел о преступлениях против общественной безопасности по тем же основаниям ценности объектов, повышенной опасности преступных посягательств на них правильнее помещать сразу за разделом о преступлениях против личности. Преступления, посягающие на общественную безопасность, причиняют значительный физический вред, и не одной личности, а многим лицам. Поэтому интересы всемерной охраны личности обусловливают постановку раздела о преступлениях против общественной безопасности сразу за разделом о преступлениях против личности. Модельный Уголовный кодекс для стран-участниц СНГ, принятый Межпарламентской Ассамблеей стран-членов СНГ в феврале 1996 г., обоснованно поместил раздел о преступлениях против общественной безопасности и общественного порядка на второе место вслед за разделом о преступлениях против личности.
Уголовный кодекс Республики Таджикистан 1998 г. правильно учел близость характера и степени опасности преступлений против общественной безопасности к преступлениям против личности, сконцентрировав их в разделе VIII "Преступления против общественной безопасности и здоровья населения", который расположил на втором месте после раздела о преступлениях против личности.
Как отмечалось в 1-м томе настоящего курса, большую дискуссию на согласительной комиссии и на заседаниях Государственной Думы вызвал вопрос о том, должна ли быть единая глава о служебных преступлениях в государственных и частных структурах или следует развести нормы о них по разным главам*(14). То же меньшинство в согласительной комиссии Госдумы и все без исключения высшие правоохранительные и судебные органы - Верховный и Арбитражный суды, ФСБ, МВД, Генеральная прокуратура и другие, а также депутаты, за единичным исключением, поддержали предложение о конструировании единой главы о преступлениях по службе государственной и частных должностных лиц. Аргументы: служащие и в первом и во втором случае выполняют одинаковые функции. Конституция РФ устанавливает равную охрану всех форм собственности, хозяйствования и управления. Пять государств из числа бывших союзных республик, не дожидаясь принятия нового Уголовного кодекса, установили равную ответственность должностных лиц, независимо от организационно-правовых форм их учреждений. Уголовный кодекс РСФСР в нормах о преступлениях против собственности еще в 1994 г. отказался от разной охраны таковой, правильно посчитав хищением любые посягательства на чужую собственность. Уже тогда была сконструирована общая глава. Но в связи с тем, что в течение длительного времени в Кодекс РСФСР 1960 г. не вносились изменения, позволяющие наказывать за должностные преступления, к примеру, за коммерческий подкуп, сотни и сотни частных взяточников и субъектов корыстных злоупотреблений по службе оставались безнаказанными. Не нужно доказывать, насколько это способствовало криминализации реставрируемых в России частнособственнических отношений.
К сожалению, ожидание скорого принятия нового Кодекса удержало депутатов Государственной Думы от правильного решения отнюдь не второстепенного вопроса.
Правильность конструирования единой главы в соответствии с международным и конституционным принципами равенства подтвердило последующее законодательство, в том числе уголовное. Во всех федеральных законах прочно утвердилась формула об ответственности, "независимо от организационно-правовых форм" собственности, хозяйствования, управления. Также формулируют уголовную ответственность и нормы, внесенные в Кодекс РФ после его вступления в силу. Так, ст. 215.1 Кодекса предусматривает равную ответственность за незаконные прекращение или ограничение подачи потребителям электрической энергии либо отключение их от других источников жизнеобеспечения, совершенные должностным лицом, а равно лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации. Диспозиция ст. 145.1 УК формулируется следующим образом: "Невыплата свыше двух месяцев заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных установленных законом выплат, совершенная руководителем предприятия, учреждения или организации независимо от формы собственности из корыстной или иной личной заинтересованности".
Глава 23 "Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях" нарушает принцип равенства граждан перед уголовным законом, независимо от должностного подчинения (ст. 4 УК)*(15). Поскольку этот принцип носит международно-правовой характер, а ст. 15 Конституции РФ устанавливает приоритет международного права над внутригосударственным, предложение об объединении глав 23 и 30 УК РФ остается актуальным.
Уголовный закон Латвии уравнивает наказуемость должностных лиц предприятий, независимо от их организационно-правовых форм, за злоупотребление полномочиями и превышение их, халатность, недозволенное принятие имущественных благ, коммерческий подкуп. Уголовный кодекс Республики Беларусь, кодексы других государств из числа бывших союзных республик, за исключением Узбекистана, предусматривают в разных главах или статьях ответственность за преступления по службе в государственных и частных организациях.
При принятии Уголовного кодекса РФ вставал вопрос о стилистическом единообразии и точности наименования его разделов. Было решено, что термин "против" тех или иных преступлений точнее всего выражает взаимосвязь ценности правоохраняемых интересов с опасностью преступных посягательств на них. Как правило, это удавалось сделать. Исключения допущены в разделе VIII "Преступления в сфере экономики", в гл. 26 "Экологические преступления", в гл. 28 "Преступления в сфере компьютерной информации". Уголовный кодекс Республики Таджикистан нашел для главы о компьютерных преступлениях более удачное наименование: "Преступления против информационной безопасности". Современная пословица гласит: "кто владеет информацией, тот владеет миром". И по существу это верно, ибо информационная безопасность ныне приобретает величайшую ценность, а компьютерная преступность - глобальную опасность международного характера.

_ 3. Общая характеристика структуры Особенной части Уголовного кодекса РФ

Раздел VII "Преступления против личности" - первый в Особенной части Уголовного кодекса. Он состоит из 5 глав и 54 статей и является одним из самых больших разделов Кодекса. В зависимости от ценности видовых объектов главы раздела объединяют нормы о преступлениях против жизни и здоровья (гл. 16), о преступлениях против свободы, чести и достоинства личности (гл. 17), о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности (гл. 18), о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (гл. 19), о преступлениях против семьи и несовершеннолетних (гл. 20).
В процессе работы над проектами Уголовного кодекса РФ и Модельного Уголовного кодекса для стран СНГ вносились предложения об уточнении названия данного раздела в соответствии с содержанием родового и видового объектов. Как известно, личность - это система социально-демографических, социально-ролевых и социально-психологических свойств человека. Понятия "человек", "гражданин", "личность" не однопорядковые. Человек обретает свойства личности и гражданина не с момента рождения. Жизнь и здоровье, половую неприкосновенность Кодекс охраняет с момента появления ребенка на свет. Гражданином личность становится в определенное время и при определенных условиях, регулируемых законами о гражданстве. При этом гражданин, как ранее отмечалось, может быть российским и иностранным, а может быть лицом без гражданства или с двойным или даже с тройным гражданством.
В международном праве употребляется формулировка "человек и гражданин". Она использована законодателем в гл. 19 УК о преступлениях против конституционных прав человека и гражданина. Кроме того, видовой объект преступлений против семьи и несовершеннолетних не согласуется с наименованием родового объекта "личность". Модельный Уголовный кодекс для стран СНГ озаглавил данный раздел - "Преступления против личности и гражданина". Раздел VII УК Республики Беларусь назван "Преступления против человека". Общая характеристика родового объекта в разделе VII УК РФ подлежит расширительному толкованию: "Против человека, личности и гражданина".
Глава 20 "О преступлениях против семьи и несовершеннолетних", строго говоря, выпадает из группы преступлений с родовыми объектами "личность". Наверное, ее уместнее перенести в гл. 25 и назвать "О преступлениях против семьи, несовершеннолетних, здоровья населения и общественной нравственности". Во всяком случае, новые кодексы стран СНГ эту главу помещают в разных разделах.
Второй раздел Особенной части Кодекса - раздел VIII посвящен преступлениям в сфере экономики. Он включает три главы: о преступлениях против собственности (гл. 21), о преступлениях в сфере экономической деятельности (гл. 22), о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23) и насчитывает 48 статей. Второе место этого раздела в системе Особенной части при его проектировании оспаривалось, поскольку не согласуется со шкалой социальных интересов экономики в сравнении с общественной безопасностью. Последняя подрывается такими преступлениями, как терроризм, захват заложников, криминальный оборот оружия и наркотиков, посягательства на радиационную, информационную, транспортную, техническую или экологическую безопасность. Как отмечалось, в Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ, а также в ряде новых уголовных кодексов этих стран на второе место поставлен раздел об общественной безопасности.
Новой и поэтому наиболее сложной для разработчиков проектов Кодекса оказалась гл. 22 "Преступления в сфере экономической деятельности". Трудность в конструировании норм обусловливалась бланкетностью большинства из них, необходимостью четкого размежевания Уголовного и Гражданского, Бюджетного, Налогового, административного кодексов, а также реалистичностью прогнозирования новых форм предпринимательской преступности. Это самая "рыночная" глава Кодекса. При ее конструировании требовалось, с одной стороны, оградить законную предпринимательскую деятельность от преступных посягательств на нее, с другой - пресечь криминальное предпринимательство.
Значительная "бланкетизация" этой главы требует обширного и постоянно обновляемого приложения к Кодексу, хотя бы в виде наименования и источников нормативных актов из других отраслей законодательства. Для проведения оптимально жесткой границы между уголовным и смежными отраслями права при разработке гл. 22 УК в диспозиции норм были внесены криминообразующие признаки: материальный ущерб с указанием, где это возможно, размера такового, корыстные либо иные низменные мотивы и цели, насильственный или обманный способ совершения деяния, должностное положение субъекта преступления, неоднократность, наличие группы.
Полностью новой является гл. 23 УК "Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях". Она в четырех нормах регламентирует должностные и служебные преступления в коммерческих и иных организациях. В качестве конкретных составов выделены злоупотребление полномочиями (ст. 201), злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами (ст. 202), превышение полномочий служащими частных охранных или детективных служб (ст. 203), коммерческий подкуп (ст. 204).
Сопоставление гл. 23 УК с родственной по объему гл. 30 УК "Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления" показывает, что количество норм в последней втрое превышает объем первой. Между тем только одна норма - ст. 289 УК "Незаконное участие в предпринимательской деятельности" не распространяется, и то в определенной мере, на субъектов гл. 23. Отсутствие в ней таких актуальных ныне норм, как норм об ответственности за отказ в предоставлении информации Федеральному Собранию РФ или Счетной палате РФ (ст. 287 УК) (что и делается на практике со ссылкой на коммерческую или банковскую тайну), за халатность и служебный подлог, не поддается объяснению.
Санкции в нормах гл. 23 УК в два раза ниже, нежели в статьях гл. 30 УК. Например, максимальная санкция за квалифицированный состав получения подкупа частным управляющим по ч. 4 ст. 204 УК - до пяти лет лишения свободы, в ч. 4 ст. 290 УК - безальтернативная санкция от семи до двенадцати лет лишения свободы с конфискацией имущества или без таковой. Противоречит принципам равенства и справедливости также то обстоятельство, что ни в одной из четырех норм гл. 23 нет такой санкции, как конфискация имущества.
Глава 23 УК резко критиковалась в согласительной комиссии Государственной Думы. Но большинством голосов при поддержке депутатов от партии НДР на заседаниях комиссии данная глава была принята.
Представляется, что перед новым составом Государственной Думы целесообразно поставить вопрос о включении гл. 23 УК в гл. 30. Кроме того, понятие "должностное лицо" пора заменить термином "служащий", а наименования соответствующих глав и норм заменить словами "о служебных преступлениях" или "о преступлениях по службе". Какие бы функции не выполнял служащий, если его деяние сможет причинить общественно опасные последствия как от должностного преступления, оно подлежит криминализации, т.е. объявлению законом преступным. Содержание функций служащих имеет значение для административного законодательства (см., например, Федеральный закон "Об основах государственной службы Российской Федерации" от 31 июля 1995 г.). Должностное положение, принадлежность к государственным служащим категорий "А" и "Б" или, как сказано в примечаниях 2-3 к ст. 285 УК, к лицам, занимающим государственные должности Российской Федерации или субъектов федерации, в преступлениях по службе надо рассматривать как квалифицирующие элементы служебных преступлений.
Одновременно это положит конец бесконечным и малопродуктивным спорам в теории и на практике, касающимся понятия должностного лица, его отличия от государственного служащего, различий в понятиях должностного лица в уголовном, государственном, административном и других отраслях законодательства.
Раздел IX УК "Преступления против общественной безопасности и общественного порядка" - третий в Особенной части. В нем пять глав и 71 статья. Это первый раздел по числу статей и одинаковый по числу глав с разделом VII - "Преступления против личности".
В Уголовном кодексе РСФСР 1960 г. глава о преступлениях против общественной безопасности и общественного порядка помещалась на десятом месте, что, разумеется, не отражало реальной ценности охраняемых интересов и опасности преступлений, их нарушающих. Недостатком этой главы в прежнем Кодексе являлся и большой разброс в характере опасности предусмотренных в ней преступлений. Можно сказать, что глава оказывалась своего рода "корзиной", куда законодатель сбрасывал нормы, которые не укладывались в другие главы. Поэтому при разработке данного весьма непростого раздела приходилось предельно четко определять видовые объекты, структуризацию раздела по главам.
Раздел IX УК основан на двух родовых объектах - общественной безопасности и общественном порядке и, по меньшей мере, на восьми видовых объектах. Не все из них названы в заголовках пяти глав. Так, гл. 24 объединяет три группы норм об общеопасных преступлениях, не связанных с нарушениями специальных правил безопасности (нормы о терроризме, бандитизме, организации преступного сообщества), о преступлениях, связанных с нарушением специального права (при ведении горных работ, пожарной безопасности и т.п.), о нарушении общественного порядка (массовые беспорядки, хулиганство). Объекты этих преступлений можно именовать "подвидовыми".
Нормы о преступлениях против специальной общественной безопасности все бланкетные. В отличие от экономических преступлений, криминообразующим признаком не всегда может служить однозначно измеренный в минимальных размерах оплаты труда материальный ущерб. Преступлениями против общественной безопасности причиняется прежде всего реальный или угрожаемый, непосредственный либо опосредованный, физический вред жизни и здоровью населения. Поэтому расшифровка специальных норм производится главным образом путем указания перечня предметов преступления и способов нарушения правил безопасности. Например, как раскрыть дважды бланкетную ст. 222 УК о незаконном обороте оружия? Законодатель вынужден описывать виды незаконного оборота и виды оружия в неуголовном законе. При проектировании этой статьи постоянно с помощью криминалистов - специалистов по оружию уточнялось и то и другое. В настоящей редакции данная норма считает незаконным обращением приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (аналогично сконструирована норма о незаконном обороте наркотических средств, однако перечень таковых содержится в ином законодательстве).
Глава 25 УК "Преступления против здоровья населения и общественной нравственности" также базируется на охране двух видовых объектов, что отражено в ее названии. Посягательствами на видовой объект - "здоровье населения" признаны, прежде всего, посягательства, связанные с оборотом наркотических средств (ст. 228-233 УК). Целых шесть норм тщательно регламентируют наказания за эти деяния, что обусловлено большой опасностью и неблагоприятным прогнозом преступности, связанной с наркотиками, в стране.
Уголовный кодекс РФ извлек уроки из чернобыльской катастрофы и сформулировал новую норму "сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей" (ст. 237).
К нормам, охраняющим общественную нравственность, отнесены статьи о лжерелигиозных объединениях, о деяниях, связанных с проституцией и порнографией, уничтожением исторических, культурных и мемориальных памятников, а также с жестоким обращением с животными. При проектировании УК разработчики долго спорили: нужно ли криминализировать жестокое обращение с животными или достаточно административной ответственности? В тех случаях, когда животное было украдено, содеянное квалифицируется как кража чужого имущества. Большинство разработчиков обоснованно признало достаточную опасность деяния, чтобы считать его преступлением уже с первого раза совершения (в Кодексе 1960 г. эта норма содержала административную преюдицию). В диспозицию были введены такие криминообразующие признаки, как ущерб, гибель или увечье животного из хулиганских или корыстных побуждений, опасный способ - применение садистских методов жестокого обращения и такое обстоятельство, как присутствие при жестоком обращении с животными малолетних. Простой состав не наказывается лишением свободы. Квалифицированный состав по признаку группы либо неоднократности имеет санкцию до двух лет лишения свободы.
На практике данная норма применяется редко, хотя лишение жизни собак в присутствии малолетних весьма распространено. Тем самым главная цель нормы - минимизировать психологию жестокости в обществе, особенно у детей и несовершеннолетних, пока не достигается.
Уголовный кодекс РФ сконструировал самостоятельную гл. 26 "Экологические преступления". В ней - два подвидовых объекта, по которым нормы четко делятся на две группы: нормы об общеэкологических преступлениях (ст. 246-255) и нормы о преступлениях против производства различных промыслов. "Промысловые" нормы охраняют животный и растительный мир (ст. 256-262).
Объективно оценивая высокую общественную опасность, масштабы и международно-правовой характер экологических преступлений, многие зарубежные уголовные кодексы, в их числе и кодексы ряда стран СНГ, выделяют группу норм об экологических преступлениях в отдельные разделы и главы. Так, уголовные кодексы Республики Таджикистан и Республики Беларусь отвели отдельный раздел IX и удачно назвали его, согласно двум видовым объектам, "Преступления против экологической безопасности и природной среды". Белорусский Кодекс, в отличие от российского, предусмотрел не один, а четыре раздела: IХ - "Преступления против экологической безопасности и природной среды", Х - "Преступления против общественной безопасности и здоровья населения", ХI - "Преступления против общественного порядка и общественной нравственности" и ХII - "Преступления против информационной безопасности", в которых предусмотрены нормы о преступлениях, аналогичные нормам, изложенным в разделе IХ УК РФ. Такое законодательное решение представляется более правильным.
Таджикский и белорусский законодатели обоснованно отказались от криминализации вандализма.
При формулировании ст. 214 УК РФ о вандализме не были указаны составообразующие признаки. Само по себе осквернение зданий или иных сооружений, порча имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах без признаков ущерба, группы, низменных мотивов является административным правонарушением, например мелкое хулиганство. Там же, где криминообразующие признаки имеются, налицо либо хулиганство (ст. 213 УК) либо уничтожение или повреждение имущества (ст. 167 УК). В первом официальном проекте Уголовного кодекса РФ, внесенном 20 октября 1992 г. в Верховный Совет РФ, не было такой нормы. Она попала из второго проекта кодекса, представленного Министерством юстиции и Государственно-правовым управлением Администрации президента в 1995 г. Норма изначально мертворожденная. Доводы ее сторонников сводились только к зарубежному опыту.
В действительности зарубежное законодательство не знает не только подобную норму о вандализме, но и норму о хулиганстве в понимании российского Уголовного кодекса. Например, Уголовный кодекс штата Нью-Йорк признает преступлением дебош, учиненный не менее чем четырьмя лицами. Польский Уголовный кодекс 1997 г. традиционно вместо норм о хулиганстве конструирует диспозиции норм о преступлениях против здоровья или имущества, совершенных из хулиганских побуждений. Неизвестны нормы о хулиганстве немецкому и испанскому кодексам.
Что касается состава хулиганства, то его конструкция в Кодексе РФ достаточно удачна. Во избежание многочисленных в прошлом ошибок квалификации хулиганства по ст. 206 УК РСФСР законодатель обоснованно декриминализировал простой состав хулиганства (ч. 1 ст. 206), частично перенеся его в ст. 214 УК РФ, и сконструировал основной состав с четкими криминообразующими элементами: насилием, угрозой его применения, уничтожением или повреждением чужого имущества. Многочисленные предложения по проекту кодекса практиков о восстановлении ч. 1 ст. 206 не были приняты. Теперь правоприменительные ошибки, связанные с произвольными "переходами границы" между уголовным и административным хулиганством, должны сократиться. Такая норма о хулиганстве ограничит выполнение его прежних функций "бронепоезда, который стоит на запасном пути". На практике нередко при недоказанности других преступлений, фактически по аналогии, применялась статья о хулиганстве.
Глава 27 УК "Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта" строго выдержана по критериям родового объекта общественной безопасности и видового объекта - безопасности транспорта. Это могут быть и безопасность передвижения транспорта, и иной его эксплуатации как транспортного средства, и недоброкачественный ремонт. Объединены все виды транспорта: воздушного, водного, дорожного, железнодорожного, магистрального трубопроводного, которые в прежнем кодексе были разбросаны по разным главам. Сгруппированы субъекты преступлений - специальные и общие.
В примечании к ст. 264 УК удачно толкуется понятие "другие механические транспортные средства". Его неясность в прошлом вызывала разнобой в правоприменительной практике.
Латвийский уголовный закон 1998 г. дает понятие всех транспортных средств. Однако он криминализирует деяния, общественная опасность которых представляется сомнительной. Таковы "управление транспортным средством под воздействием алкогольных напитков, наркотических, психотропных и других одурманивающих веществ" (ст. 262), незаконное изготовление, реализация, выдача, подделка, уничтожение и похищение регистрационного знака транспортного средства (ст. 265), несообщение капитаном названия судна в случае столкновения судов (ст. 267). Все эти правонарушения по сути административные.
Вместе с тем заслуживает одобрения выделение в качестве особо квалифицирующего признака транспортных преступлений совершение их под воздействием алкогольных напитков, наркотических, психотропных или иных одурманивающих веществ. Декриминализация в Кодексе РФ управления транспортным средством в нетрезвом виде, исключение опьянения из числа отягчающих наказание обстоятельств обусловливает непризнание состояния алкогольного опьянения и наркотического одурманивания квалифицирующим признаком составов транспортных преступлений. Между тем криминогенность алкоголизма и наркотизма на транспорте очевидна. Российский Кодекс оказался в этом случае криминологически необоснованным.
Новой, давно ожидавшейся, главой УК РФ явилась гл. 28 "Преступления в сфере компьютерной информации". Характеристика родового объекта преступлений данной главы в законотворческой работе ввиду новизны норм вызвала определенные трудности. И все-таки лучшее решение предложил и Модельный Уголовный кодекс для стран СНГ и последовавшие его рекомендациям кодексы стран СНГ. В частности, таджикский и белорусский Кодексы выделили нормы о компьютерных преступлениях в самостоятельные разделы, озаглавив их "Преступления против информационной безопасности".
Действительно, опасность компьютерных преступлений столь велика, что речь должна идти об охране информационной безопасности, а не просто о нарушении информационного порядка. Данные преступления обладают свойствами преступлений международного характера. Взломщики компьютерных систем (хакеры) свободно пересекают границы любых государств мира.
Вместе с тем законодатель четко развел составы компьютерных преступлений и составы корыстных преступлений, совершенных путем использования компьютерной техники. В учебнике по Особенной части уголовного права авторского коллектива кафедры уголовного права Юридического института МВД РФ приводятся такие данные: ежегодно с помощью электронных средств доступа к денежным и товарно-материальным ценностям в России похищается до 250 млрд. руб. Авторы замечают, что Особенная часть нового Уголовного кодекса РФ устранила существенный пробел уголовного законодательства, оставлявшего, по сути дела, безнаказанными опаснейшие экономические посягательства, и в гл. 28 "Преступления в сфере компьютерной информации" установила ответственность за деяния такого рода*(16).
На самом деле компьютерные преступления посягают на информационную безопасность, поэтому находятся в разделе о преступлениях против общественной безопасности, а не в разделе об экономических преступлениях. Закон различает собственно компьютерные преступления - создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ (ст. 273 УК), нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети (ст. 274 УК). ЭВМ здесь выступает предметом преступлений, взаимосвязанным с видовым объектом - информационной безопасностью.
В экономических, как и в других преступлениях, ЭВМ служит средством, орудием причинения соответствующего ущерба. Здесь нарушение правил использования ЭВМ является способом хищений, корыстных злоупотреблений полномочиями и др. По существу, это мошенническое хищение с использованием компьютерных средств и технологий. Поэтому и в Кодексе РСФСР 1960 г. не возникало проблем с квалификацией такого рода мошенничеств, налоговых и прочих корыстных деяний.
Другое дело, что с принятием нового Кодекса российские правоохранители получили законодательную возможность преследовать лиц, готовящих экономическое посягательство путем компьютерных манипуляций. Виновные в таких случаях должны нести ответственность по совокупности - за соответствующее компьютерное преступление и за приготовление или покушение на то или иное экономическое, должностное, предпринимательское, налоговое и другое преступление.
Глава 28 - самая краткая в Кодексе. В ней всего три статьи. В таджикском и белорусском кодексах их семь. В их числе компьютерный саботаж, изготовление и сбыт специальных средств для получения неправомерного доступа к компьютерной системе или сети.
Ввиду особой "технической" бланкетности и новизны проектирование данной главы вызывало немалые трудности. Помощь в ее составлении представителей технических наук оказалась недостаточной, ибо эксперты-компьютерщики делали акцент на длинные формулировки диспозиций, с мало понятной для неспециалистов терминологией. Конечно, при практическом применении норм о преступлениях в сфере компьютерной информации потребуются технические эксперты. Однако эта глава не должна по конструкции и языку выпадать из стиля Особенной части. Поэтому все нормы о компьютерных преступлениях содержат криминообразующие признаки в виде ущерба, группы и специального субъекта.
Ущерб сформулирован как уничтожение, блокирование, модификация либо копирование информации, нарушение работы ЭВМ; использование либо распространение вредоносных программ или их машинных носителей, причинение существенного вреда. Без понятия такого рода ущерба, сколько и каких бы нарушений правил использования ЭВМ не производилось, составов преступлений они не будут содержать.
Раздел Х Уголовного кодекса РФ группирует нормы о преступлениях против государственной власти и насчитывает 57 статей. Понятие государственной власти трактуется широко по шести видовым объектам: основы конституционного строя и безопасности государства (гл. 29), государственная власть, интересы государственной службы и службы в органах местного самоуправления (гл. 30), правосудие (гл. 31), порядок управления (гл. 32).
Помещение в одном разделе глав о преступлениях против основ конституционного строя и безопасности государства и порядка управления, как и расположение раздела почти в конце Кодекса, - вряд ли удачное законодательное решение. Как ранее отмечалось, и по критерию систематизации Особенной части - опасности преступлений, и по существу безопасность личности и общества не могут быть обеспечены без прочного государства. Ошибочные антидержавные концепции, согласно которым государство - только тоталитарная система, к сожалению, оказали влияние и на систему Уголовного кодекса. Не приходится удивляться, что за последнее десятилетие многократно умножилось количество особо опасных преступлений, и более всего государственной измены в виде шпионажа и разглашения государственной тайны, террористических актов и диверсий. На Северном Кавказе стали обычными прежде неслыханные преступления типа насильственного захвата власти или насильственного удержания власти (ст. 278 УК) и вооруженного мятежа (ст. 279 УК).
Думается, что верна позиция латвийского Уголовного закона, в котором на первое место поставлена глава о преступлениях против человечества, против мира, военные преступления, геноцид, на второе - преступления против государства. В Кодексе Китая 1979 г. (в ред. 1997 г.) первая глава в Особенной части - "Преступления против безопасности государства", вторая - "Преступления против общественной безопасности"*(17).
Глава 29 УК "Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства" подверглась существенным изменениям в сторону уточнения формулировок диспозиций норм, их сокращения, обновления, объединения норм об особо опасных государственных преступлениях с некоторыми прежними нормами об иных государственных преступлениях.
Непосредственный объект государственной измены четко прописан - это внешняя безопасность Российской Федерации. Расширены рамки деятельного раскаяния как условия освобождения от наказания за государственную измену и шпионаж.
Однако непосредственные объекты норм о возбуждении национальной, расовой или религиозной вражды (ст. 282 УК), о разглашении государственной тайны (ст. 283 УК) и об утрате документов, содержащих государственную тайну (ст. 284 УК), которые в УК 1960 г. относились к иным государственным преступлениям, вряд ли согласуются с родовым объектом - основами конституционного строя и безопасности государства. Возбуждение национальной и т.п. вражды имеет видовым объектом конституционные права и свободы человека. Поместить ее следовало в гл. 19 УК рядом с родственной ст. 136 о нарушении равноправия граждан. Разглашение же государственной тайны при отсутствии признаков государственной измены и утрата документов, содержащих государственную тайну, имеют своим видовым объектом интересы службы. Поэтому их место в гл. 30 о преступлениях против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. Уравнивать государственную измену с неосторожной утратой документов, содержащих государственную тайну, значит отступать от критериев структуризации Особенной части по родовым и видовым объектам.
При обсуждении проекта Кодекса вносилось предложение о декриминализации простого состава преступления о возбуждении национальной, расовой или религиозной вражды (ч. 1 ст. 282). Прежняя правоприменительная практика показала, что аналогичная норма в Кодексе РСФСР 1960 г. нередко использовалась для политических спекуляций. Ее применение приводило к обратному эффекту - способствованию разжигания национальной вражды, как правило, связанной с антисемитизмом. Достаточно вспомнить дела осужденных по ст. 74 УК РСФСР 1960 г.: Осташвили - на два года лишения свободы; редактора одной московской газеты Кузнецова - к крупному штрафу за антисемитские высказывания и предложение в средствах массовой информации привлечь к уголовной ответственности за разжигание национальной вражды лидера ЛДПР В.Жириновского за книгу "Последний бросок на юг".
Указанные в диспозиции ч. 1 ст. 282 УК признаки - публичность и использование средств массовой информации - явно недостаточны для признания их криминообразующими. Если и оставить эту норму, то, на наш взгляд, с формулировкой ч. 2, где действительно представлены признаки общественной опасности деяния - применение насилия или угроза его применения, использование своего служебного положения, наличие организованной группы. Это предложение, поддержанное некоторыми депутатами, принято не было. Однако практика действия кодекса подтверждает его обоснованность. Например, за разжигание национальной вражды посредством публикаций и высказываний антирусского содержания Мосгорсуд осудил в 1997 г. по ч. 1 ст. 282 УК известную "русофобку" В.Новодворскую. Однако политическое давление привело к отмене приговора и направлению дела на новое расследование. После этого о нем ничего не было слышно.
Тем более ошибочно придавать названному преступлению статус преступления против основ конституционного строя и безопасности государства. В стране, где проживают 136 национальностей, применение этой нормы приняло явно односторонний характер. Она используется для борьбы с антисемитизмом. "Антируссизм", русофобия, унижение кавказского населения из-за неспособности федеральных властей годами противостоять действительно антигосударственным преступлениям в Чечне почему-то по данной норме не преследуются. Необоснованно фактически и политически уравнивать антисемитизм с фашизмом и экстремизмом, что упорно делается рядом редакций телевидения и прессы, что тоже ведет к разжиганию национальной вражды.
Белорусский Уголовный кодекс исключил из числа преступлений против государства возбуждение национальной вражды, разглашение государственной тайны, утрату документов, содержащих государственную тайну. Статьи о двух последних преступлениях помещены в главу о преступлениях против порядка управления. Разжигание расовой, национальной или религиозной вражды или розни здесь рассматривается как посягательство на мирное сотрудничество народов и предусмотрено в главе о преступлениях против мира и безопасности человечества (ст. 130). Оно и наказывается как международное преступление лишением свободы до пяти, десяти и двенадцати лет.
Глава 30 УК РФ предусматривает нормы о преступлениях против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. Сюда отнесены общие нормы о должностных преступлениях (злоупотребление полномочиями, превышение власти) и специальные (получение взятки, незаконное участие в предпринимательской деятельности, служебный подлог, отказ в предоставлении информации Федеральному Собранию или Счетной палате РФ). Субъектом преступления по ст. 291 УК может быть любое лицо, а за присвоение полномочий должностного лица (ст. 288 УК) и служебный подлог (ст. 292 УК) к ответственности могут привлекаться государственные служащие или служащие органов местного самоуправления, не являющиеся должностными лицами. Единство видового объекта, названного в заголовке гл. 30 УК, в группировке норм выдержано.
Интересы правосудия - видовой объект норм и преступлений гл. 31 УК. Понятием правосудия законодатель в заголовке главы охватил не только судебные органы, но и иные правоприменительные органы - дознание, следствие, прокуратуру. В конкретных нормах различаются непосредственные объекты в виде интересов собственно правосудия и интересов предварительного расследования.
В главе увеличилось количество норм, охраняющих безопасность судей, следователей, прокуроров, независимость предварительного и судебного следствия, честь и достоинство правоохранителей. Достаточно обстоятельно регламентирована ответственность самих работников органов правоприменения за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, незаконное задержание, принуждение к даче показаний, фальсификацию доказательств, вынесение заведомо неправомерных судебных актов и т.д.
Переживаемый ныне в России кризис правосудия делает гл. 30 УК весьма актуальной. Большое распространение получили факты насилия в органах МВД. До восьми лет лишения свободы карает ч. 2 ст. 302 УК следователя или дознавателя за принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний, соединенное с применением насилия, издевательств или пыток. Такие деяния со стороны иных работников милиции как особо квалифицированное превышение должностных полномочий наказываются по ч. 2 ст. 286 УК до десяти лет лишения свободы.
При обсуждении проекта Уголовного кодекса споры разгорелись вокруг ст. 304 о провокации взятки либо подкупа в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа. Возражения против этой нормы исходили главным образом от служб МВД по борьбе с экономическими преступлениями. Данная статья весьма затрудняет оперативно-розыскную работу по изобличению коррумпантов. Учитывая высокую латентность взяточничества и громадный ущерб от него, доводы работников МВД представляются обоснованными.
Заслуживает быть отмеченной новая ст. 315 УК об ответственности за злостное неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта представителем власти, государственным служащим, служащим органа местного самоуправления, служащим государственного или муниципального учреждения, коммерческой или иной организации. Исполнение приговоров в части удовлетворения гражданских исков, производства конфискации имущества и штрафов находится поныне в кризисном состоянии. Принятые законы о судебных приставах и исполнительном производстве пока малоэффективны. Осуждений же по ст. 315 фактически нет.
На Пленуме Верховного суда РФ отмечалось, что штраф, чаще всего назначаемый судами за корыстные преступления (50% общей судимости по ним приходится на кражи), стал фактически неисполняем по причине завышения размеров штрафных санкций и низкого материального положения осужденных*(18). Исполнение же наказаний в виде штрафов и конфискации имущества позволит при направлении их на нужды бедствующей ныне уголовно-исполнительной системы (как было предусмотрено еще Уголовным уложением 1903 г.) хотя бы в малой степени сократить криминальный рецидив.
В заключительной гл. 32 раздела Х УК, посвященной нормам о преступлениях против порядка управления, в основном сосредоточены нормы о преступлениях небольшой или средней тяжести. Исключение составляет ст. 317 "Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа". Как и в прежнем Кодексе, за это преступление предусмотрена смертная казнь или пожизненное лишение свободы. Подвидовые и непосредственные объекты: а) интересы функционирования сотрудников правоохранительных органов, представителей власти, органов исполнения лишения свободы; б) безопасность государственной границы; в) система документальной информации; г) интересы службы в армии; д) неприкосновенность государственной символики; е) порядок осуществления прав граждан.
Как видно, объекты весьма разнохарактерны. Однако добиться большего единообразия в систематизации этой главы пока не удалось.
Раздел XI УК "Преступления против военной службы" и гл. 33 с тем же названием (22 статьи) подверглись немалым изменениям, направленным на укрепление законности в вооруженных силах. Состояние преступности в армии, как известно, крайне неблагоприятно. Обоснованно исключена из норм дисциплинарная преюдиция, которая давала легальное основание для начальственных злоупотреблений. В нормы о самовольном оставлении части и дезертирстве внесены примечания о деятельном раскаянии. Нарушение специальных правил (боевого дежурства, пограничной службы и др.) признаются преступными, если они повлекли или могли повлечь причинение вреда интересам безопасности государства или интересам военной службы, правам и законным интересам граждан либо иные тяжкие последствия. Эта новация позволяет достаточно четко отграничивать преступления от дисциплинарных проступков. Группировка норм по родовому и видовым объектам здесь вполне выдержана.
Заключают Особенную часть кодекса новый раздел XII "Преступления против мира и безопасности человечества" и гл. 34 того же наименования (8 статей).
С кодификацией данных норм советский и российский законодатели явно запоздали, хотя советским правоведам принадлежит мировое первенство в их разработке еще в 30-х годах и практическое применение на Нюрнбергском и Токийском международных трибуналах над главными военными преступниками в 40-х годах.
Нормы гл. 34 специфичны своей бланкетностью: они отсылают к международному уголовному законодательству. При переводе последнего во внутригосударственное право (имплементации), с одной стороны, нельзя отступать от международного права, с другой - необходимо его вписать в систему внутреннего уголовного законодательства. Многие международно-правовые акты о борьбе с преступностью основаны на англосаксонской системе права. Она же далеко не всегда согласуется с континентальной системой, к которой принадлежит российское право. При имплементации должно соблюдаться и внутригосударственное уголовное законодательство, которое не всегда идентично европейскому, например, в нормах о приготовлении к преступлению, о покушении, о соучастии, о возрастном начале уголовной ответственности. Имплементация не должна противоречить международному уголовному законодательству. Так, ст. 357 УК РФ о геноциде воспроизвела текст международного закона дословно. Латвийский Уголовный закон расширил состав геноцида, внеся в него ряд оценочно-неопределенных признаков. Статья 71 этого закона гласит: "Геноцид, то есть умышленные действия в целях полного или частичного уничтожения какой-либо национальной, этнической, расовой, социальной группы людей, группы людей определенных общих убеждений или вероисповедания, как таковой, сопряженные с убийством членов такой группы, с нанесением им опасных для жизни или здоровья телесных повреждений или с доведением их до психического заболевания путем умышленного создания для них таких жизненных условий, которые полностью или частично уничтожают их физически, путем применения мер по предотвращению деторождения в такой группе или путем передачи детей в принудительном порядке из одной группы людей в другую". Подчеркнутые нами фразы в международном Законе о геноциде не предусмотрены. Такая имплементация могла бы на практике привести к серьезным злоупотреблениям. Доказательством служит уголовное дело 75-летнего партизана отечественной войны 1941-1945 гг. Кононова, который несколько лет находится в рижской тюрьме по обвинению в геноциде.
Раздел XII Кодекса и гл. 34 сгруппированы по трем видовым объектам: а) основы безопасности мира; б) основы безопасности человечества; в) мировое взаимодействие государств во внешних отношениях - дипломатических, военных, экологических и проч. Первые две группы норм регламентируют ответственность за развязывание агрессии и военные преступления; вторая - за посягательства на безопасность человечества (геноцид, экоцид); третья - за преступления международного характера (наемничество, посягательства на дипломатических сотрудников). Раздел включает восемь статей.
Белорусский Кодекс ставит одноименную главу на первое место в Особенной части, увеличив количество норм и дифференцировав их по двум родовым объектам. Глава 17 именуется: "Преступления против мира и безопасности человечества", гл. 18 - "Военные преступления и другие нарушения законов и обычаев войны". Среди статей есть такие, как международный терроризм и преступные нарушения норм международного гуманитарного права во время вооруженных конфликтов. При этом названы 16 пунктов с описанием видов таких нарушений. Белорусский законодатель учел опыт агрессии стран НАТО и США против Югославии и вооруженного конфликта в Чечне.
В перспективе число преступлений международного характера будет постоянно возрастать. Уже теперь экологические преступления, связанные с атомными, нефтяными и т.п. загрязнениями природной среды, которые наносят ущерб не одному государству, являются преступлениями международного характера. То же относится к международному терроризму, захвату заложников, незаконному обороту оружия и наркотиков, отмыванию денег и многим другим опасным преступлениям. Сейчас нормы о преступлениях международного характера разбросаны по всей Особенной части УК РФ. Лишь две статьи, так называемые конвенционные нормы: ст. 359 - о наемничестве и ст. 360 - о нападении на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой, помещены в разделе XII. При этом родовой объект - мир и безопасность человечества, зафиксированный в заголовке раздела, оказался yже видовых объектов составов преступлений, им описанных.
Уместно вспомнить, что после принятия Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик 2 июля 1991 г. в плане законопроектных работ предусматривалась разработка союзного Закона об ответственности за международные преступления. Вступление России в Совет Европы, активное участие в работе Международного трибунала и Интерпола в противодействии транснациональной преступности весьма актуализируют принятие федерального закона "Об уголовной ответственности за преступления международного характера".
В целом Особенная часть Кодекса весьма компактна. Систематизация уголовно-правовых норм на Общую и Особенную части, разделы, главы, статьи в целом согласуется с требованиями законодательной техники.
За четыре с лишним года действия Уголовного кодекса РФ в него внесено 34 изменения и дополнения. В том числе включены новые нормы: ст. 145.1 - "Невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат", ст. 171.1 - "Производство, потребление, хранение, перевозка или сбыт немаркированных товаров и продукции", ст. 215.1 - "Прекращение или ограничение подачи электрической энергии либо отключение от других источников жизнеобеспечения", ст. 327.1 - "Изготовление, сбыт поддельных марок акцизного сбора, специальных марок или знаков соответствия либо их использование".
Характер новаций: повышение санкции в пяти нормах, гуманизация ответственности путем частичной декриминализации (например, путем повышения максимального предела крупного размера контрабанды в ст. 88 УК), включение примечаний о деятельном раскаянии, освобождающем от уголовной ответственности, редакционные исправления (ст. 111), уточнение (ст. 136), криминализация деяний полная (ст. 145.1, 171.1, 215.1, 327.1) или частичная (новые квалифицирующие признаки - группа, судимость), наконец, устранение ошибок (ст. 249, 251, 283, 348).
Исправления связаны с неуказанием на неосторожную форму вины. Как отмечалось в первом томе настоящего курса, Федеральным законом от 25 июня 1998 г. в ч. 2 ст. 24 УК "Формы вины" были внесены изменения, уточняющие нормы, в которых речь идет о неосторожных преступлениях. Напомним, что в первоначальной редакции эта норма гласила: "Деяние, совершенное по неосторожности, признается преступлением только в том случае, когда это специально предусмотрено специальной статьей Особенной части настоящего Кодекса". При разработке проектов Особенной части Кодекса не была в достаточной мере учтена столь существенная новация. Поэтому в ряде норм ошибочно отсутствовала характеристика форм вины и неосторожное преступление оказывалось по закону умышленным.
При применении Кодекса такая ошибка вызвала дискуссию на практике и в теории. Число норм, в которые предлагалось внести исправления, колебалось от 5 до 64. Такой разброс мнений определялся недостаточным учетом появления новой ст. 27 "Ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины", а также того, что альтернативными в составах могут быть не только элементы объективной стороны, но и субъективной. В последнем случае законодатель не называет формы вины, ибо она может быть как умышленной, так и неосторожной. Например, в ст. 246 УК сказано: "Нарушение правил охраны окружающей среды при проектировании, размещении, строительстве, вводе в эксплуатацию и эксплуатации промышленных, сельскохозяйственных, научных и иных объектов лицами, ответственными за соблюдение этих правил, если это повлекло существенное изменение радиоактивного фона, причинение вреда здоровью человека, массовую гибель животных либо иные тяжкие последствия". Причинение ряда перечисленных последствий может быть совершено и с косвенным умыслом. Например, ущерб в виде существенного изменения радиоактивного фона может быть причинен с косвенным и даже с прямым умыслом, когда субъект соглашается с неизбежностью наступления этого последствия.
Кафедра уголовного права и криминологии МГУ внесла в Комитет по законодательству и судебно-правовой реформе предложение об уточнении редакции ч. 2 ст. 24 и пяти норм Кодекса. Экспертная комиссия Комитета и сам Комитет его поддержали. Теперь эта норма имеет такую редакцию: "Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в том случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса". В пять норм - ч. 1 и 2 ст. 249, ч. 2 ст. 251, ч. 2 ст. 283 и ст. 348 внесено указание на неосторожную форму вины.
Достоинством Уголовного кодекса РФ и его Особенной части является четкое размежевание предметов регулирования материального и процессуального уголовного права. Уголовно-процессуальные нормы, за исключением примечания 2 к ст. 201, в кодексе отсутствуют.
В Особенной части Уголовного кодекса 1922 г. была всего 171 статья. Особенная часть Кодекса 1960 г. на 1 января 1996 г. насчитывала 284 статьи. Особенная часть Кодекса 1996 г. на 1 сентября 2001 г. включала 265 статей. Заметим для сравнения, что Особенная часть российского Уложения о наказаниях уголовных и исправительных в редакции 1885 г. насчитывала 1527 статей. Помимо этого, уголовно-правовые нормы содержались в Уставе о наказаниях, назначаемых мировыми судьями, в Воинском уставе, в частично введенном в действие на территории России (в Финляндии и Литве - полностью) Уголовном уложении 1903 г. Кодекс Болгарии на 1 июля 1995 г. включал в Особенную часть 321 статью, Кодекс Чехии на 1 сентября 1994 г. - 205 параграфов (статей). Кодекс Китая на 1 января 1995 г. - немногим более 130 статей, а после реформы 1997 г. - свыше 400. Его особенная часть расширилась за счет криминализации экономических правонарушений, одновременного ужесточения наказания - вплоть до смертной казни*(19).
Сочетание краткости и емкости Особенной части достигается прежде всего обоснованной декриминализацией мелких преступлений, т.е. переводом их в ранг непреступных правонарушений - административных, гражданских, финансовых и пр. Кодекс 1996 г. декриминализовал более 30 мелких преступлений, переведя их в разряд административных проступков.
Компактность Особенной части Кодекса достигается также правильным соотношением общих и специальных норм. Общие нормы регулируют родственные категории преступлений. Такой общей нормой, например, является ст. 285 УК - "Злоупотребление должностными полномочиями". По отношению к ней другие нормы гл. 30 УК выступают как специальные - получение взятки, превышение должностных полномочий и др. Правила квалификации преступлений, предусмотренных в общей и специальной нормах, теперь записаны непосредственно в Кодексе. Часть 3 ст. 17 УК устанавливает: "Если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме".
Правомерен вопрос: зачем тогда нужны общие нормы? Они выполняют функцию устранения излишней дробности и казуистичности Кодекса. Исчерпать все возможные на практике варианты преступлений ни один кодекс не способен, даже если его объем будет измеряться не одной тысячью статей. Поэтому в специальной норме называются специфичные составы преступлений, за остальные преступления наказания выносятся по общей норме.
Устранить излишнюю казуистичность Кодекса помогает также обоснованное соотношение норм о сложных и простых составах. Прежде всего, это относится к нормам о сложных составных преступлениях. Составные преступления складываются из двух или более составов. Например, ст. 213 УК - "Хулиганство" - охватывает применение насилия к гражданам, угрозу его применения, уничтожение или повреждение чужого имущества. Такое же сложное составное преступление предусмотрено в ст. 205 УК - "Терроризм", ст. 206 УК - "Захват заложника", ст. 212 УК - "Массовые беспорядки" и др.
Сложные составы преступлений - криминальная реальность. Однако злоупотреблять в Кодексе нормами о них - значит создавать немалые трудности в правоприменительной практике. Кодекс 1996 г. обоснованно стремится к упрощению сложных составов, отдавая предпочтение совокупности простых составов.
Взаимодействие двух подсистем Кодекса - Общей и Особенной частей - самое тесное и проходит по методологической закономерности соотношения общего и особенного. Как отмечалось в первом томе настоящего курса, в Общую часть внесены нормы, единые для норм о всех преступлениях. Специфика норм, предусматривающих конкретные составы и наказания за них, - предмет регулирования Особенной части. Отдельные разработчики второго официального проекта УК РФ 1995 г. предлагали Госдуме ограничиться принятием Общей части, а позже принять Особенную. Это предложение было озвучено депутатами Госдумы при обсуждении проекта УК. Понятно, что предложение не получило одобрения ввиду его абсурдности. Общая часть Кодекса не имеет какого-либо функционального значения без Особенной части, а последняя - без Общей.
Подразделение уголовных кодексов на Общую и Особенную части началось с принятием Уголовных кодексов Франции в 1791 и в 1810 гг. Однако до сих пор есть государства, где отсутствует кодифицированное уголовное законодательство, и нормы Общей и Особенной частей не дифференцированы. Примером может служить Великобритания, где в соответствии с принципами общего права существуют около 20 законов, регулирующих вопросы как Общей, так и Особенной частей уголовного права. Конкретные виды преступлений трактуются в таких, например, актах, как Закон об убийстве 1957 г., Закон о преступлениях против личности 1961 г., законы о краже 1968 и 1978 гг. и др. Не кодифицировано и мусульманское уголовное право, часто действующее параллельно с кодифицированным (кодексами).
Изменения Уголовного кодекса РФ в 1997-2001 гг. нельзя оценивать как повторение прежней практики его ломки с односторонней ориентацией на ужесточение уголовной ответственности, как это было с Кодексом 1960 г. В первом томе настоящего курса отмечалось, что не успел этот кодекс вступить в силу, как уже в 1961 г. в него вносятся изменения, направленные на усиление репрессий. За квалифицированные виды составов хищения, взяточничества, изнасилования устанавливается смертная казнь. И последующие 35 лет 80% законов об изменениях и дополнениях Кодекса начинались со слов "Об усилении уголовной ответственности...".
Изменения, внесенные в Кодекс в 1997-2001 гг., не носят характера усиления уголовной ответственности. Как отмечалось, санкции повышены в пяти нормах и в пяти нормах смягчена уголовная ответственность. Исправление ошибок, связанных с новацией неосторожной формы вины, безусловно обосновано. Что касается криминализации деяний, то она определяется их эффективностью в зависимости от криминологических показателей соответствующих преступлений. Два новых состава: невыплата заработной платы, пенсий, стипендий и т.д. свыше двух месяцев (ст. 145.1 УК) и прекращение подачи электроэнергии (ст. 215.1 УК), как показывает практика, носят скорее конъюнктурный характер.
Каков прогноз дальнейшего совершенствования УК? Договор о создании Союзного государства между Российской Федерацией и Республикой Беларусь ставит на повестку дня разработку Основ уголовного законодательства Союзного государства. В ст. 2 проекта Договора предусмотрено "формирование единой правовой системы демократического государства", "обеспечение безопасности Союзного государства и борьба с преступностью". К компетенции Союзного государства отнесено принятие Основ уголовного законодательства. Представляется, что в Основы должны войти Законы о международных преступлениях, о государственных, об охране государственной границы, об экономической и экологической безопасности. К совместному ведению союзного государства и государств-участников Договор отнес, в частности, охрану окружающей среды, борьбу с терроризмом, коррупцией, распространением наркотиков.
В системе Особенной части Кодекса РФ в неблизкой перспективе, как представляется, надо поставить на первые два места разделы о международных преступлениях и преступлениях против безопасности государства (доводы см. выше). Регламентации международного уголовного права надлежит уделять в последующем первостепенное внимание.
Целесообразно восстановить квалифицирующее значение признака судимости лица, совершившего однородные и родственные преступления. Существенно расширить в составах квалифицирующий признак использования служебного положения. Объединить гл. 23 и гл. 30. Заменить должностное лицо на служащего, оставив должностное лицо как квалифицирующий признак.
При криминализации правонарушений необходимо тщательно просчитывать эффективность проектируемой нормы, соблюдая принципы вины, неотвратимости уголовной ответственности. При сомнениях относительно такой эффективности предпочтение надлежит отдавать другим отраслям права - гражданскому, административному, налоговому и др.
Криминализация правонарушений, декриминализация преступлений, пенализация и депенализация наказаний должны производиться в строгом соответствии с принципами равенства, независимо от организационно-правовых форм предприятий и учреждений.
Уголовный кодекс Швеции 1965 г. имеет три части. Часть первая - "Общие положения" схожа с Общей частью Кодекса РФ. часть вторая - "О преступлениях" охватывает нормы Особенной части. Часть третья - "О наказании" включает нормы о конкретных видах наказаний, и об условном осуждении, и о сроках давности, и о процессуальных и уголовно-исполнительных предписаниях, т.е. ее предмет не очень ясен.
Уголовный кодекс Франции 1992 г. традиционно систематизирует уголовно-правовые нормы по книгам. Внутри книг разделы, каждый подразделяется на главы, отделы и подотделы. Книга I "Общие положения" содержит разделы о правовом законе, об уголовной ответственности, о наказаниях. Книги II, III и IV посвящены Особенной части. Начинается она с книги о преступлениях против человека. Завершается книгой о преступлениях и проступках против нации, государства и общественного порядка.
Уголовный кодекс Испании 1995 г. также структурирован по трем книгам. Книги содержат разделы и главы. Книга I - "Общие положения о преступлениях и проступках, лицах, подлежащих уголовной ответственности, наказаниях, мерах безопасности и других последствиях совершения уголовных правонарушений"; Книга II - суть Особенная часть Кодекса; Книга III - "Проступки и наказания за них".
Уголовный кодекс штата Нью-Йорк 1967 г. содержит две части. Часть I - "Общие положения" (соответствует Общим частям кодексов). Положительной чертой является то внимание, которое законодатель уделил толкованию терминов (ст. 10 - "Определения"). Часть II называется "Наказания". В ней помещены нормы о классификации посягательств, о приговорах к тюремному заключению, о конкретных преступлениях".
Федеральное уголовное законодательство 1948 г. (Титул 18 Свода Законов США) вообще никак не систематизирует нормы. Система Особенной части заменена простым алфавитным указателем на наименование статей. Поэтому возглавляет ее норма об аборте.
Значение Особенных частей уголовных кодексов состоит, во-первых, в определении того, какие интересы данное государство считает настолько ценными, что для их охраны прибегает к уголовно-правовым запретам; во-вторых, она необходима для квалификации преступлений; в-третьих, Особенная часть реализует карательную функцию уголовного закона, конструируя санкции за его нарушения; в-четвертых, позволяет провести границу между уголовно-правовыми нормами и нормами других отраслей законодательства.

Глава II. Основы квалификации преступлений (Особенная часть)

_ 1. Понятие, этапы, значение квалификации преступлений

Вопросы квалификации, сопряженные с институтами Общей части Кодекса, например, квалификация преступлений в связи со временем действия уголовного закона (ст. 9 и 10 УК), с территориальным его действием (ст. 11-13 УК), при неоднократности, совокупности и рецидиве (ст. 16-18 УК) и др., были рассмотрены в первом томе Курса. В настоящей главе рассматриваются вопросы квалификации преступлений по нормам Особенной части.
Квалификация преступлений - это установление соответствия состава совершенного конкретного общественно опасного деяния составу преступления, признаки которого обобщенно описаны в диспозициях норм Кодекса. При этом имеются в виду диспозиции норм как Общей, так и Особенной частей. Вместе с тем в учебной литературе встречаются определения, отступающие от общего правила и нарушающие неразрывную взаимосвязь Общей и Особенной частей. Так, в одном из учебников сказано, что "квалификация преступлений означает применение статей Особенной части: в результате установления соответствия признаков совершенного общественно опасного деяния признакам конкретного преступления, предусмотренного одной из статей Особенной части уголовного кодекса"*(20). Использование при квалификации преступлений только норм Особенной части неверно. Состав конкретного преступления предусматривается в нормах как Особенной, так и Общей частей Кодекса.
По нашему мнению, наиболее точное определение понятия "квалификация преступлений" предложено А.А.Герцензоном в самой первой работе советского уголовного права, посвященной квалификации преступлений: "Квалификация преступлений состоит в установлении соответствия данного конкретного деяния признакам того или иного состава преступления, предусмотренного уголовным законом"*(21).
В.Н.Кудрявцев предлагает следующее определение квалификации преступлений: "установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния признакам состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой"*(22). Юридическое закрепление соответствия происходит в результате правоприменительной деятельности.
В доктринальном толковании тоже производится квалификация преступлений. Поэтому юридическое закрепление квалификации не обязательный компонент. Квалификация в уголовном материальном и процессуальном праве понимается как процесс установления названного соответствия и как его результат, вывод о том, есть или нет в совершенном деянии состав преступления, предусмотренный в диспозиции уголовно-правовой нормы или нескольких норм.
Исследователи насчитывают от семи до трех этапов квалификации. Семь этапов квалификации называют при ориентации на процессуальные стадии расследования и судебного разбирательства уголовных дел.
Непосредственно самой квалификации предшествует установление события преступления, т.е. наличия общественно опасного деяния, времени, места, способов, мотивов его совершения и иных обстоятельств, которые согласно ст. 68 УПК составляют предмет доказывания по уголовному делу. Прежде всего определяется вред от происшедшего и его причины. Вред может быть причинен и поведением человека (в том числе невиновного), и природной стихией, и животными, и самим потерпевшим (самоубийство, неосторожное обращение с техническими средствами и т.д.). В процессе дальнейшей квалификации, после установления события общественно опасного причинения вреда именно человеком, можно ответить на вопрос, имеется ли в действиях последнего состав преступления.
Статья 68 УПК РСФСР "Обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу" раскрывает событие преступления в п. 1 неисчерпывающим перечнем объективных элементов события - "время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления"*(23).
После установления события объективного общественно опасного деяния дознаватель, следователь, суд, согласно п. 2 ст. 5 УПК, должны доказать наличие в деянии состава преступления, т.е. произвести его квалификацию.
Статья 303 УПК среди вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора, называет: "1) имело ли место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый; 2) содержит ли это деяние состав преступления и каким именно уголовным законом оно предусмотрено; 3) совершил ли это деяние подсудимый; 4) виновен ли подсудимый в совершении этого преступления"*(24).
Установление события причинения общественно опасного последствия сопряжено с трудоемкой деятельностью правоохранительных и судебных органов по сбору доказательств. Крайнее утяжеление опасности нынешней преступности, ее вооруженность, организованность, транснациональность, рост коррупции делают эту работу, как никогда прежде, чрезвычайно сложной. К сказанному надо добавить участившееся уклонение свидетелей от дачи правдивых показаний из-за угроз и подкупа со стороны сообщников обвиняемых и подсудимых, а также давления тех же лиц и коррумпированной власти на дознавателей, следователей и судей. Без полноты же и достоверности доказательств квалификация деяний обречена на ошибки и прекращение уголовных дел из-за недоказанности. В свое время Верховным Судом СССР было отменено свыше 75% обжалованных обвинительных приговоров за отсутствием в действиях осужденных состава преступлений, каждое четвертое из которых по причине односторонности или неполноты предварительного и судебного следствия, когда суды основывали свои выводы на отрицании или признании подсудимым своей вины, не давая объективной оценки другим доказательствам, либо не исследовали их вообще*(25). Всего отменяется около 5% приговоров.
Основные причины неправильной квалификации деяний Верховный Суд СССР усматривал в невыполнении требований закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела. Рекомендации постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. N 1 "О судебном приговоре" судами выполняются недостаточно.
В 1998 г. Судебная коллегия Верховного Суда РФ, проверив в кассационном порядке 5536 дел, отменила приговоры в отношении 6,9%, изменила в отношении 5,8% осужденных*(26). Наибольшее число приговоров Коллегия изменила в связи с неправильным применением судами материального закона. Во многих случаях недостаточно исследовались содержание и направленность умысла, цель и мотив совершения преступлений, не проводилось необходимое размежевание между преступлениями, совершенными умышленно и по неосторожности*(27).
В 1999 г. та же коллегия рассмотрела в кассационном порядке 6360 дел, отменила приговоры в отношении 7,6%, изменила в отношении 8,7% осужденных.
Приведенные данные подтверждают, что традиционно наибольшее число судебных ошибок приходится на квалификацию субъективной стороны преступления.
Первый этап квалификации преступления начинается с установления той уголовно-правовой нормы, в которой описывается соответствующий состав преступления. Надлежит определить, действует ли данная норма: не исключена, не изменена, должна ли применяться в силу ст. 10 УК об обратной силе уголовного закона. Первые годы после вступления в силу Уголовного кодекса РФ 1996 г. наибольшую сложность и соответственно наибольшее число ошибок в квалификации вызывало определение того, норма какого Кодекса должна применяться - прежнего или нового. Фактически каждая статья прежнего Кодекса подверглась изменениям либо в диспозиции, либо в санкции, либо в том и другом. Декриминализация более 30 составов преступления и криминализация почти такого же числа новых деяний вызывали трудности в поиске надлежащей нормы.
Второй этап квалификации состоит в установлении соответствия состава совершенного общественно опасного деяния составу преступления, описанного в отобранной норме. Последовательность сопоставления: объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона. Вину, мотив и цель преступления - внутренние психологические категории - целесообразно устанавливать последними, поскольку объективные элементы состава и признаки субъекта позволяют точнее расследовать психическое отношение субъекта к содеянному. Более всего ошибок в квалификации элементов состава вызывает, как отмечалось, квалификация субъективной стороны. Об этом говорят постановления Пленума Верховного Суда РФ, обзоры судебной практики, постановления и определения по конкретным делам.
В 1997-1998 гг. неправильная квалификация преступлений более всего была связана с применением нового Уголовного кодекса, с ошибочным пониманием обратной силы уголовного закона, неверным разграничением умышленного убийства и причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, неверным толкованием группового совершения преступления и пониманием группы лиц по предварительному сговору. К сожалению, Верховный Суд РФ пошел по пути ограничительного толкования группы лиц по предварительному сговору, требуя, чтобы каждый член такой группы выполнил хотя бы часть объективной стороны преступления*(28). Из закона такое толкование не вытекает. Напротив, Кодекс различает простое соисполнительство и сложное с разделением ролей в групповых преступлениях с предварительным сговором. До появления в Кодексе РСФСР нового квалифицирующего элемента - организованной группы судебная практика и теория не колебались в понимании группы лиц по предварительному сговору.
Третий этап квалификации преступлений - подведение итога о наличии либо отсутствии состава преступления в конкретном деянии соответствующего лица.
Квалификация преступлений имеет своим предметом идентификацию составов по их формулировкам в диспозициях уголовно-правовых норм с конкретно совершенным общественно опасным деянием. Вопросы о санкции, уголовной ответственности, освобождении от ответственности и наказании в процессе квалификации не участвуют. Трудно согласиться с авторами, которые для решения вопросов о квалификации преступления используют санкции, а также считают освобождение от наказания и уголовной ответственности в силу добровольного отказа от преступления, деятельного раскаяния, примирения с потерпевшим квалификацией преступления*(29). При добровольном отказе нет состава преступления ни оконченного, ни неоконченного (приготовления к преступлению и покушения на преступление). При деятельном раскаянии состав преступления наличествует. Без квалификации - итога о наличии состава преступления - не возникает вопрос об уголовной ответственности или наказании и об освобождении от них по каким бы то ни было основаниям.
Согласно ст. 6-9 УПК в постановлении о прекращении уголовного дела констатируется факт совершения преступления, содержится его квалификация, основания прекращения, доказательства, на которых основаны выводы.
Уголовная ответственность и наказание, а также освобождение от них - это последствия квалификации преступлений. Квалификация преступлений относится к институту преступления; наказание и освобождение от него - к институту наказания. Состав преступления - основание уголовной ответственности, а не компонент таковой. Иная точка зрения не согласуется с понятием квалификации преступлений как идентификации состава общественно опасного деяния с составом, описанным в диспозиции уголовно-правовой нормы.
Итог процесса квалификации содержит ответ на вопрос, имеется ли состав преступления в соответствующем деянии либо состав отсутствует. Это вывод, к которому приводит процесс квалификации.
Значение квалификации преступлений как основной формы применения уголовного закона состоит в том, что она позволяет решить вопрос о наличии либо отсутствии основания уголовной ответственности (ст. 8 УК). Другое значение: правильная квалификация преступлений позволяет суду назначить справедливое наказание за содеянное.

_ 2. Квалификация преступлений со смежными составами, с оценочными признаками и по бланкетным нормам

Смежные составы преступлений различаются по одному или нескольким признакам и родственны по характеру общественной опасности. По подсчетам В.Н.Кудрявцева, таких составов в Уголовном кодексе РФ не менее 150. Из них 30% различаются между собой двумя-тремя признаками, 15-20% - четырьмя и более. Смежных составов преступлений против жизни и здоровья автор насчитывает 18, изобразив их схематично в виде наглядной цепочки. В нее включены статьи: 105, 106, 107, 108, 110, 109, 118, 125, 124, 270, 117, 116, 120, 112, 115, 111, 113, 114 УК*(30). Для квалификации смежных составов значимо выделение разграничительных элементов составов и их признаков. Так, в хищениях чужого имущества такими разграничительными признаками выступает форма изъятия и присвоения чужого имущества: кража - тайное хищение, грабеж - открытое, разбой - насильственное. От хищения радиоактивных материалов (ст. 221 УК), оружия (ст. 226 УК) эти составы отличаются и другим признаком - объектом и предметом посягательства. Смежные преступления по службе различаются по объекту - интересы службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23 УК), против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления (гл. 30 УК), против правосудия (гл. 31 УК), против военной службы (гл. 33 УК).
Смежность и родственность деяний позволяют законодателю конструировать широкое понятие неоднократности преступлений и судимости, т.е. не только с единым непосредственным объектом, но и с разными объектами. Такое законодательное решение криминологически вполне обоснованно. Например, согласно ч. 3 примечания к ст. 158 неоднократным в ст. 158-166 настоящего Кодекса признается совершение преступления, если ему предшествовало совершение одного или более преступлений, предусмотренных этими статьями, а также ст. 209 (бандитизм), 221 (хищение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ), 226 (хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств), 229 (хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ).
Правильная квалификация смежных составов обусловлена четкостью установления разграничительных признаков, которые присутствуют либо отсутствуют в соответствующем деянии. Нередко смежные составы соотносятся как общее и особенное, как, например, в преступлениях по службе, об оскорблении. Правило квалификации в таких случаях четко определено ч. 3 ст. 17 УК "Совокупность преступлений". В ней говорится, что если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, то уголовная ответственность наступает по специальной норме.
При квалификации смежных составов преступлений помимо выделения разграничительных признаков важно установить также общие признаки. Нормы с общими базовыми определениями оказывают в этом большую помощь. Таковы понятия "убийство" (ч. 1 ст. 105), "оскорбление" (ст. 130), "хищение" (примечание 1 к ст. 158), "должностное лицо" (примечание к ст. 285), понятие преступлений против военной службы (ст. 331) и др.
В научной литературе предлагаются интересные программы разграничения смежных составов преступлений, в том числе с использованием ЭВМ*(31).
Определенные трудности представляет квалификация составов преступлений с оценочными признаками. Описания в диспозициях уголовно-правовых норм признаков составов по степени определенности подразделяются на конкретные и оценочные. Первые (их еще называют постоянными) представлены так, что они либо наличествуют, либо отсутствуют. Для их квалификации ответ формулируется по механизму "да - нет". Иных количественных измерений они не требуют. Оценочными свойствами обладают элементы объективной стороны составов и более всего - предметы, способ, общественно опасные последствия.
Например, конкретные элементы состава указаны в п. "в" ч. 3 ст. 131 УК - изнасилование "потерпевшей, заведомо не достигшей четырнадцатилетнего возраста", характеристика потерпевшего - в ст. 134 УК (половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим четырнадцатилетнего возраста), в ст. 135 УК (развратные действия). Конкретно описаны последствия в составе аборта (ст. 123 УК) и составе нарушения правил охраны труда (ст. 143) - причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью либо смерти. Статья 316 УК предусматривает наказание за укрывательство "особо тяжких преступлений". Квалифицированный состав заведомо ложного доноса (ч. 2 ст. 306 УК) предполагает обвинение лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. Категоризация преступлений исчерпывающе представлена в ст. 15 УК.
Элементы составов с оценочными признаками не раскрываются как "да - нет". Они представлены в диспозициях норм обобщенно и поэтому при квалификации требуют конкретизации в зависимости от места, времени, обстановки и других обстоятельств совершения данного деяния. При их квалификации существует реальная опасность разночтения в правоприменительном толковании. Во избежание субъективизма толкования оценочных признаков следует придерживаться определенных критериев.
Прежде всего надо определить истоки оценочности того или иного признака состава.
Во-первых, оценочными признаками обладают те элементы составов, которые нельзя сформулировать в определенном количестве. Комплексные, многообразные последствия ряда преступлений, которые посягают на основной, дополнительный и факультативный объекты, закон описывает как "иные тяжкие последствия", называя через союз "или" конкретные последствия (чаще всего смерть или тяжкий вред здоровью).
Во-вторых, оценочная характеристика вынуждена содержанием вреда и ущерба. В отличие от материального и физического ущерба вред, наносимый иным объектам, может быть соответственно этим объектам организационным, социальным, политическим и т.п. Он не измеряется в минимальных размерах оплаты труда и в тяжести вреда здоровью. Например, в ч. 1 ст. 136 и ч. 1 ст. 137 УК говорится о причинении вреда "правам и законным интересам граждан". Социальный вред в виде нарушения равенства прав и свобод человека и гражданина или нарушения неприкосновенности частной жизни не поддается количественному измерению и потому сформулирован в обобщенной форме. Не представляется возможным описать все варианты "иной личной заинтересованности". В ст. 145.1 УК, к примеру, мотив корысти конкретен, а "иная личная заинтересованность" - оценочна. То же в отношении "низменных побуждений" в ст. 153 УК (подмена ребенка) и ст. 155 УК (разглашение тайны усыновления (удочерения).
Даже в имущественных преступлениях, где размер ущерба варьируется в зависимости от прямых, косвенных и отдаленных последствий, от материального состояния потерпевшего, закон употребляет оценочную формулировку "значительный ущерб" (например, в составе умышленного уничтожения или повреждения имущества, ч. 1 ст. 167 УК) или "в крупном размере" в составе неосторожного уничтожения имущества (ч. 1 ст. 168 УК).
Оценочные признаки формулируются в Кодексе как "иные", "иные тяжкие последствия" (ст. 131 УК), "иная личная заинтересованность" (ст. 145.1, 285 УК). Употребление такого словесного приема позволяет более или менее точно раскрывать такие признаки. Перед словом "иные" в диспозициях норм ставится конкретный признак. В сопоставлении с ним "иные" толкуются как близкие по характеру и степени общественной опасности элементы. Категории преступлений с соответствующими оценочными признаками должны быть равными категории преступления с конкретными признаками. Например, в составе понуждения к действиям сексуального характера ст. 133 УК перечисляет способы понуждения "путем шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего". Подчеркнутый элемент состава представлен оценочно, ибо все возможные формы зависимости перечислить в Кодексе нереально. Иная зависимость определяется посредством сравнения с другими способами принуждения, например, зависимость по службе, когда начальник принуждает секретаря к половому сношению, угрожая лишить работы и заработка. В условиях безработицы в России такая зависимость вполне подпадает под "иную". На практике стали появляться уголовные дела в отношении таких начальников (чаще так называемых новых русских), которые допускают сексуальную агрессию в отношении молодых женщин, принятых на работу в расчете на половые контакты.
Помимо грамматического и логического толкований для раскрытия содержания оценочных признаков надлежит брать в расчет содержание родового, видового и непосредственного объектов соответствующего преступления. Объект определяет характер общественной опасности деяния, следовательно, и всех элементов состава преступления, в том числе описанных оценочно.
В постановлениях Пленума Верховного Суда РФ и его обзорах судебной практики, как известно, на первом месте всегда стоит раздел "Квалификация преступлений". Так, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г. "О судебной практике по делам об умышленном убийстве" дал обстоятельное толкование такого оценочного признака убийства по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК, как "особая жестокость"*(32).
По конкретному делу кассационная инстанция не согласилась с доводами осужденного К., сославшегося, в частности, на то, что Б. не являлась супругой убитого им Д., поэтому убийство нельзя признать совершенным с особой жестокостью и квалифицировать его действия по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК. Рассматривая данный оценочный признак, кассационная инстанция указала, что под особой жестокостью понимается лишение жизни потерпевшего в присутствии близких ему лиц, когда виновный сознавал, что своими действиями причиняет им особые страдания. Одновременно дано толкование понятия "близкие лица": круг близких потерпевшему лиц не ограничен перечнем близких родственников, предусмотренных ст. 34 УПК РСФСР. Последняя в п. 9 относит к числу "близких родственников" родителей, детей, усыновителей, усыновленных, родных братьев и сестер, деда, бабку, внуков, а также супруга. К. убил потерпевшего в присутствии близкого для него лица Б., с которой тот совместно проживал более двух лет и намеревался заключить брак, фактически создав с ней семью. Б. были причинены особые душевные страдания, вызванные лишением жизни у нее на глазах близкого человека, что сознавал К., зная о характере отношений и совместном проживании Б. и Д., проявив тем самым особую жестокость.
По нашему мнению, такое судебное толкование признака "близкие лица" не бесспорно. К сожалению, Кодекс допускает в формулировке этого понятия многозначность, которая приводит к ошибкам при квалификации преступлений. Так, в п. "б" ч. 2 ст. 105 УК говорится о близких к потерпевшему лицах, в ст. 316 УК - о "супруге или близком родственнике". Из приведенной формулировки п. 9 ст. 34 УПК остается неясным, имеются ли в виду супруги, находящиеся в зарегистрированном браке или состоящие в фактических брачных отношениях. А как быть с близкими друзьями? Гражданский брак в современных государствах Европы и США уравнен с юридическим и составляет половину всех браков. Семейный кодекс в ст. 14 трактует близких родственников как родственников по прямой восходящей и нисходящей линии. Налицо коллизия законов. Более обоснованную позицию занял Уголовный кодекс Республики Беларусь 1999 г. В статье "Разъяснение отдельных терминов Уголовного кодекса" он дает легальное толкование терминов "близкие родственники", "члены семьи" и "близкие" (п. 2 ст. 4).
Уголовный кодекс РФ заменил (где это оказалось возможным) оценочные признаки составов на конкретные, дал исчерпывающие перечни элементов составов вместо примерных, предложил общие определения преступлений. Так, в примечании к ст. 285 содержится понятие должностного лица, в примечании к ст. 318 - понятие представителя власти, в ст. 331 перечень субъектов преступлений против военной службы. Применение ст. 210 Кодекса 1960 г. - "Вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность" вызывало на практике ошибки при квалификации потому, что неточно в круг преступной деятельности вошли пьянство, попрошайничество, проституция, азартные игры, паразитическое существование. Оставалось неясным, что такое "преступная деятельность" и какого возраста должен быть субъект данного преступления. Кодекс 1996 г. разделил эту норму на две статьи: вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления с четким указанием возраста субъекта - достижение им 18-летнего возраста (ст. 150) и вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий, где дан исчерпывающий перечень таковых (ст. 151).
Дополнительные правила квалификации действуют при применении бланкетных норм. К таковым относятся уголовно-правовые нормы, при применении которых требуется обращаться к нормам иных отраслей права - гражданскому, административному, налоговому и др. Правильная законодательная практика последних лет, ориентированная на принятие кодексов, прежде неизвестных, например Таможенного, Налогового, Бюджетного, способствует избежанию ошибок при квалификации преступлений, предусмотренных бланкетными нормами. При этом, как отмечалось в первом томе настоящего курса, в этих нормах предусмотрена не смешанная, а, как и в других статьях Уголовного кодекса, исключительно уголовная противоправность.
Процесс "бланкетизации" Уголовного кодекса все более усиливается. Связано это с негативными сторонами научно-технического и социального прогресса, с развитием системы законодательства, интернационализацией уголовного законодательства. Этот процесс несет в себе определенную угрозу размывания границ между отраслями законодательства, коллизионность правовых норм. Однако данную угрозу можно блокировать, если в каждой статье Кодекса назвать собственно криминообразующие признаки. К их числу относятся прежде всего общественно опасные последствия, низменные мотивация и цели, насильственность, обманность, служебность способов совершения преступлений, признак группы, рецидив и неоднократность. Уголовный кодекс 1996 г. (за редким исключением) включил в признаки составов причинение ущерба (вреда). В тех нормах, где этого не сделано, можно обоснованно прогнозировать их неприменимость на практике либо произвольно-выборочный характер применения. К примеру, в ч. 1 ст. 136 УК нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина признается преступным, если оно причинило "вред правам и законным интересам граждан". Так же сконструирован состав нарушения неприкосновенности частной жизни в ст. 137 УК, отказа в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК). Состав же нарушения неприкосновенности жилища по ч. 1 ст. 139 сформулирован, как и в Кодексе 1960 г., без криминообразующих признаков: "незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица". Бланкетный признак незаконности без отражающих общественную опасность данного деяния элементов превращает преступление в административный проступок. Криминообразующие признаки правильно названы в ч. 2 этой статьи - применение насилия или угрозы его применения и ч. 3 - использование служебного положения.
Именно наличие криминообразующих признаков в статьях Уголовного кодекса устраняет опасность смешения уголовной и иной неуголовной противоправности.
Бланкетные нормы определенным образом "повинны" в существовании ряда оценочных признаков состава. Из специальных отраслей (неуголовного права) проистекают, например, такие признаки, как кратковременное расстройство здоровья или незначительная стойкая утрата общей трудоспособности (ст. 115 УК). В ст. 111 УК - "Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью" в отличие от прежнего Кодекса раскрыто понятие стойкой утраты общей трудоспособности - не менее чем на одну треть. То же сделано в ст. 112 УК. Для конкретизации вреда по ст. 115 УК следует обратиться к Правилам судебно-медицинского определения тяжести вреда здоровью, утвержденным приказом Минздрава России от 10 декабря 1996 г. N 407.
В Уголовном кодексе РФ по состоянию на 15 августа 1999 г. из 260 норм Особенной части 204, или 2/3, - бланкетные. Чаще всего бланкетными являются признаки предметов преступлений и действий. Имеются целые бланкетные главы, например, гл. 28 - "Преступления в сфере компьютерной информации", гл. 33 - "Преступления против военной службы", гл. 34 - "Преступления против мира и безопасности человечества". О бланкетности деяний говорят термины, характеризующие деяния: "незаконные", "неправомерные", "нарушение правил". Незаконность означает запрет соответствующих деяний гражданского, административного, налогового, бюджетного, государственного и др. отраслей права. "Экономическая" бланкетность раскрывается в нормах гражданского права (в отношении, например, таких понятий, как "предпринимательство", "сделки"), финансового и бюджетного права (применительно к преступлениям в "валютной и банковской" сферах). Содержание бланкетных норм прежде всего надлежит искать в кодексах - Гражданском, Налоговом, Бюджетном, Водном, Воздушном и в ратифицированных конвенциях международного права, в федеральных законах, в указах Президента РФ, постановлениях правительства, подзаконных актах. Так, бланкетность ст. 191 УК - "Незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга" раскрывается Федеральным законом "О драгоценных металлах и драгоценных камнях" от 26 марта 1998 г.*(33) Понятие "законные интересы граждан" в ст. 136 УК помогают правильно раскрыть Конвенция о защите прав человека и основных свобод и Протоколы к ней, ратифицированные Федеральным законом от 30 марта 1998 г. Что такое государственная тайна в составах разглашения государственной тайны (ст. 283 УК) и утраты документов, содержащих государственную тайну (ст. 284 УК), позволяет узнать Указ Президента РФ от 30 ноября 1995 г. (в ред. от 24 января 1998 г. "О перечне сведений, отнесенных к государственной тайне".
Признак "незаконный" означает не только бланкетность уголовно-правовой нормы, отсылающей к соответствующим правовым актам, но и то, что существуют законные действия (бездействие). Однако из этого правила есть исключения, возникшие по ошибке законодателя. Так, ст. 242 УК преследует вплоть до лишения свободы до двух лет "незаконное распространение порнографических материалов". Уместен вопрос: что, существует законное распространение порнографии? Правильно отмечают авторы учебника по Особенной части уголовного права: "Термин "незаконное" вызывает недоумение, ибо законного распространения этих изделий не существует, разве кроме случаев посылки их на экспертизу или на уничтожение в суд"*(34).
Законодатель вносит тем самым еще большую путаницу в вопрос о разграничении порнографии и эротики. Более удачным представляется формулировка Уголовного кодекса 1960 г., которая не упоминала о незаконной порнографии, а говорила о распространении, изготовлении или сбыте порнографических предметов. В современных условиях так называемой сексуальной революции в мире, принявшей особенно уродливые формы в России, в кино, на телевидении, других средствах массовой информации, секс-шоу и секс-бизнесе, квалификация деяний по порнографическому признаку крайне усложнилась. Попытки уточнить ст. 242 УК, внести нормативную определенность в понятия "порнография" и "порнографические материалы", которые предпринимались Комитетом по культуре Государственной Думы РФ второго созыва, пока не увенчались успехом. В проекте Федерального закона "О государственном регулировании и контроле продукции сексуального характера" говорится: "порнография - продукция средств массовой информации, иная печатная и аудиовизуальная продукция, в том числе реклама, а также сообщения и материалы, передаваемые по коммуникационным линиям, содержащие самоцельное, грубо натуралистическое, циничное изображение и (или) описание насильственных действий сексуального характера, в том числе с несовершеннолетними, сексуальных действий, связанных с надругательством над телами умерших, а также совершаемых в отношении животных".
С таким понятием порнографии согласиться нельзя. Оно включает в себя изображение сексуальной агрессии, т.е. изнасилования (ст. 131 УК), понуждения к действиям сексуального характера (ст. 133 УК), полового сношения и иных действий сексуального характера с лицом, не достигшим 14-летнего возраста (ст. 134 УК), развратных действий (ст. 135 УК) и скотоложства (наказуемого по Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.). Похотливые влечения как цель порнографии такие изображения вряд ли вызовут. Представляется, что пока в современной России, стоящей на перепутье не только политических, экономических, социальных, но и моральных ценностей, разработать закон (да еще федеральный) с описанием понятий порнографии и эротики не представляется возможным. Экспертная группа при Комитете по законодательству и судебно-правовой реформе не одобрила названный проект федерального закона.
Нормативным ориентиром могут служить Основы законодательства Российской Федерации о культуре от 9 октября 1992 г. Они, в частности, предусматривают необходимость принятия мер со стороны органов государственной власти и управления, местного самоуправления в отношении деятельности, связанной с порнографией. Постановлением правительства РФ от 27 мая 1993 г. N 492 установлен лицензионный порядок для изготовления, рекламирования, распространения, торговли материалами или предметами эротического содержания.
Как правило, в российском уголовном праве признается порнографией циничное, вульгарное изображение половой жизни людей с целью возбуждения похотливого чувства у потребителей порнографической продукции. "Амплитуда колебаний" у комментаторов ст. 242 УК весьма велика. Так, авторы одного из комментариев признают порнографией "моменты половых органов"*(35). Авторы кафедрального учебника считают элементами порнографии "сексуальные извращения, сексуальные контакты, сексуальные манипуляции и извращенные стимулирования перечисленного"*(36).
О том, в какой степени понятие "порнография" модернизировалось и отступило от границ нравственного, не говоря уже законного, можно судить по прошедшей в октябре 1999 г. в Санкт-Петербурге Международной эротической выставке. На вопрос журналиста, адресованный заведующему кафедрой сексологии и сексопатологии, секретарю Ассоциации сексологов РФ, о том, что на выставке трудно различить порнографию от эротики, профессор ответил: "Во всем мире грань между эротикой и порнографией определяется не двоичной системой, а идет по пути "а", "b", "c", "d". Категория "а" - семейная, к ней относится все, что запрещено смотреть детям. В американской традиции порнография - это введение и эрекция. Слово "эротика" - термин не сексолога, а искусствоведа. Обнаженная - это эротика, а голая - это порнография"*(37).
На выставке демонстрировались не просто "муляжи половых органов", а 200 видов заменителей мужчин и другие изобретения секс-индустрии. По-видимому, юристам придется смягчить былое строгое понимание порнографии, оцениваемое современными сексологами как "тоталитарное".
Однако два вывода из приведенного относительно бланкетности ст. 242 УК представляются обоснованными: целесообразно исключить из данной статьи слово "незаконное" и при малейшем сомнении на практике назначать искусствоведческую экспертизу. Так, Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР при рассмотрении конкретного дела указала, что отнесение видеофильмов к порнографическим изделиям должно производиться искусствоведческой экспертизой с обязательным участием специалистов в области киноискусства, имеющих специальное образование и опыт работы*(38).
Особенность квалификации составов, предусмотренных бланкетными нормами, состоит в обязательности ссылок на конкретные правовые акты, к которым эти нормы отсылают. В приговоре о преступных нарушениях правил охраны труда или дорожно-транспортной безопасности суд должен указать на конкретное нарушение таких правил со ссылками на соответствующие правовые акты. Образует ли публикация сведений об атомных кораблях одной из воинских частей Тихоокеанского флота, сделанная российским журналистом на страницах японской газеты, состав разглашения государственной тайны, решает суд, четко указав на пункт перечня сведений, составляющих государственную тайну.
Верховный Суд РФ в своих поквартальных обзорах законодательства и судебной практики приводит наименования нормативных актов - законов, указов Президента, постановлений правительства, со ссылками на Собрание законодательства РФ. Для поиска источников бланкетных статей Кодекса эта информация чрезвычайно важна. Назрела потребность в комментировании бланкетных статей в самостоятельных публикациях. Первый опыт, касающийся норм об экономических преступлениях, уже есть. Однако представляется недостаточным в комментариях к бланкетным нормам ограничиваться ссылками на законы и подзаконные акты, которые их поясняют. Нужны конкретные выдержки из текстов актов, раскрывающие содержание нарушенных административных, гражданских, таможенных и т.п. запретов. Безусловно, это будет способствовать правильной квалификации составов преступлений, описанных в бланкетных нормах, в правоохранительной практике, позволит избежать противоречий и "нестыковок" в научно-практических комментариях, обнаружить коллизии в отраслях права.
В координации нуждаются уголовное законодательство и законодательство смешанной юрисдикции, т.е. то, которое может принимать и Российская Федерация, и ее субъекты. Согласно ст. 72 Конституции РФ в совместном ведении находится широкий круг регулирования правоотношений. Важно, чтобы неуголовное законодательство, которое подразумевают бланкетные нормы УК, не вступило с ним в противоречие, ибо оно, как правило, отнесено к исключительному ведению Федерации. Как раз к совместному ведению отнесено законодательство, к которому чаще всего отсылают бланкетные уголовно-правовые нормы. Это административное, административно-процессуальное, трудовое, семейное, жилищное, земельное, водное, лесное законодательство, законодательство о недрах, об охране окружающей среды и др. Роль криминализирующих признаков при объявлении законодателем преступлениями деяний по таким бланкетным нормам неоценима.
В 1999 г. много шума в средствах массовой информации вызвал Указ Президента Ингушетии о допустимости брака с четырьмя женщинами, согласно исламскому обычаю. Комитет Государственной Думы РФ по делам женщин и молодежи выступил против указа, но Комитет по законодательству и судебно-правовым реформам не установил в данных деяниях общественной опасности.
В Уголовном кодексе 1960 г. в гл. 11 - "Преступления, составляющие пережитки местных обычаев" была ст. 235, каравшая двоеженство или многоженство, т.е. сожительство с двумя или несколькими женщинами с ведением общего хозяйства. С полным основанием и эта глава, и эта статья в новый Уголовный кодекс не вошли. В гл. 20 УК - "Преступления против семьи и несовершеннолетних" состав многоженства отсутствует. Зато есть ст. 156 и 157 УК, которые распространяются и на многоженца, если он не исполняет или ненадлежаще исполняет обязанности по воспитанию несовершеннолетнего или злостно уклоняется от уплаты средств на содержание детей. Поскольку же семейное и административное законодательство отнесено и к компетенции субъектов федерации, Указ Президента Ингушетии представляется правомерным.

_ 3. Квалификация сложных составов преступлений

По своей конструкции, т.е. по структуре элементов, составы подразделяются на простые и сложные. В простом составе все элементы одномерны: один объект, одна форма вины, одно действие (бездействие), одно последствие. В сложных составах происходит либо: 1) умножение элементов состава; 2) элементы составов альтернативны; 3) имеет место удлинение процесса совершения преступления. По подсчетам В.Н.Кудрявцева, теоретически возможны 576 различных конструкций составов*(39).
Составные преступления слагаются из двух или более простых составов, образуя единый состав, а не множественность (неоднократность, совокупность) простых составов. Сложным, например, является состав хулиганства. В диспозиции ч. 1 ст. 213 его состав описан как грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества. В п. "б" ч. 2 этой статьи предусмотрено хулиганство, связанное с сопротивлением представителю власти.
Сложным составным является состав массовых беспорядков. В ч. 1 ст. 212 УК они охарактеризованы как сопровождающиеся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также оказанием вооруженного сопротивления представителю власти.
В обоих случаях законодатель исчерпывающе перечислил простые составы, которые он включил в сложные составные деяния. Менее удачно сконструирован состав бандитизма, где слишком обобщенно представлены слагаемые из простых составов: создание устойчивой вооруженной группы с целью нападения на граждан или организации.
Постановлением N 1 Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм" в понятие бандитских нападений включены "действия, направленные на достижение преступного результата путем применения насилия над потерпевшим либо создания реальной угрозы его немедленного применения"*(40). В п. 12 постановления разъясняется (не очень ясно): "Статья 209 УК РФ не предусматривает в качестве обязательного элемента состава бандитизма каких-либо конкретных целей осуществления вооруженной бандой нападений. Это может быть не только непосредственное завладение имуществом, деньгами или иными ценностями гражданина либо организации, но и убийство, изнасилование, вымогательство либо повреждение чужого имущества и т.д."*(41)
Действительно, обязательным элементом бандитизма закон называет лишь нападения. Каково же содержание нападения, охватывает ли применение насилия изнасилование и тем более убийство, постановление не раскрывает.
В этом постановлении судам предлагаются недостаточно последовательные, на наш взгляд, рекомендации: от бандитизма, включающего два состава - создание банды (в ч. 1 ст. 209 УК) и совершение бандитских нападений (ч. 2 ст. 209 УК), остается лишь первый. Бандитские нападения в виде конкретных преступлений выводятся из составного деяния. Между тем бандитизм отличается от смежного состава организации преступного сообщества (ст. 210 УК). Он охватывает и создание банды, и совершение бандитских нападений. В п. 11 данного постановления говорится о "совершении бандитизма", т.е. совершении бандой нападений. Под нападением в п. 6 постановления понимаются "действия, направленные на достижение преступного результата путем применения насилия над потерпевшим либо создание реальной угрозы его немедленного применения". Из этого обоснованного толкования ст. 209 УК следует, что нападения всегда суть насилие. Под насилием же Кодекс понимает физическое либо психическое воздействие на потерпевшего, начиная от причинения легкого вреда здоровью человека до тяжкого. При этом бандитизм, в отличие от посягательств на здоровье человека, всегда содержит угрозу общественной безопасности, терроризирования населения и дезорганизации деятельности организаций. Поэтому бандитизм всегда относился к преступлениям против общественной безопасности.
В п. 1 постановления Пленума Верховный Суд РФ обращает внимание судов на характер общественной опасности данного преступления: "особая опасность бандитизма представляет реальную угрозу как для личной безопасности граждан, так и для нормального функционирования государственных, коммерческих или иных организаций". В п. 12 содержится толкование целей бандитизма: "не только непосредственное завладение имуществом, деньгами или иными ценностями гражданина либо организации, но и убийство, изнасилование, вымогательство, уничтожение либо повреждение чужого имущества и т.п."
Корыстные насилие, уничтожение имущества, вымогательство, действительно, являются компонентами составного деяния - бандитизма. Что же касается умышленного убийства, причинения тяжкого вреда здоровью, изнасилования, то они как однопорядковые с бандитизмом по категоризации преступлений и иному характеру общественной опасности не могут быть компонентами бандитизма, как не могут ими быть хотя и менее тяжкие, но разнохарактерные преступления, например, уклонение от уплаты алиментов или уклонение от службы в армии.
Далее постановление Пленума Верховного Суда РФ, по существу, "рассыпает" систему составного бандитизма и превращает его в совокупность создания банды (ч. 1 ст. 209 УК) и конкретных преступлений, составы которых выполняются во время бандитских нападений. Так, п. 13 постановления устанавливает, что "... судам следует иметь в виду, что ст. 209 УК РФ "не предусматривает ответственности за совершение членами банды в процессе нападения преступных действий, образующих самостоятельные составы преступлений, в связи с чем в этих случаях следует руководствоваться положениями ст. 17 УК РФ, согласно которым при совокупности преступлений лицо несет ответственность за каждое преступление по соответствующей статье УК РФ".
Правомерен вопрос, что же остается для бандитских нападений, если все они, оказывается, образуют самостоятельные составы преступлений? Верховный Суд РФ дал ограничительное толкование бандитизма, полагая под ним лишь создание банды. Оно не согласуется, как представляется, ни с законом, ни с п. 1, 6, 11 того же постановления Пленума Верховного Суда РФ. Правило квалификации единого составного преступления, к которому относится и бандитизм, таково: не требуется совокупности преступлений с конкретными преступлениями, выступающими компонентами составного деяния, если, во-первых, они согласуются по характеру общественной опасности с составным преступлением, во-вторых, по категории их тяжесть не выходит за рамки составного преступления (компоненты не могут быть равными, а тем более выше по тяжести, нежели основное преступление). По этим критериям умышленное убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, разбой, терроризм, похищение людей, захват заложников и тому подобные преступления квалифицируются по совокупности с бандитизмом. Нападения же банды, сопряженные с уничтожением или повреждением имущества, с вымогательством, грабежами, кражами, являются компонентами бандитизма и не квалифицируются по совокупности.
Между тем основной вопрос квалификации составных преступлений состоит в том, охватываются ли перечисленные в них простые составы полностью сложным составом или требуется также квалификация по совокупности преступлений. Критериями прежде всего выступают объекты посягательств и соотношение категорий простых составов со сложными составными. Объектом всех трех приведенных составных преступлений является общественная безопасность, а в хулиганстве также общественный порядок. Составляющие сложные составные деяния не могут выходить за пределы родового объекта посягательств и быть по категории и связанной с ней наказуемостью опаснее единого сложного преступления. Последнее очевидно, ибо слагаемая часть не может превышать целое, а подсистема элементов - систему состава. Бесспорно, что умышленное убийство, тем более его квалифицированный состав, выходит за пределы не только массовых беспорядков и хулиганства, но и бандитизма и всегда требует квалификации по совокупности. В п. "з" ч. 2 ст. 105 УК предусмотрен квалифицированный состав убийства, сопряженного с бандитизмом. Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека по общественной опасности выходит за пределы насилия в массовых беспорядках и тем более хулиганства. Хулиганское насилие по ч. 1 ст. 213 УК относится к первой категории преступлений - небольшой тяжести. Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью - ко второй и третьей категориям. Поэтому квалификация такого насилия осуществляется по совокупности. Насилие в массовых беспорядках - преступление третьей категории, т.е. тяжкое преступление. Причинение тяжкого вреда здоровью также является преступлением тяжким, однако санкции по п. "а" ч. 2 ст. 111 УК выше. Поэтому здесь также требуется совокупность состава массовых беспорядков с составом причинения тяжкого вреда здоровью. Насилие в виде причинения вреда здоровью средней тяжести такой совокупности не требует.
Помимо сопоставления категорийности преступлений следует учитывать характер общественной опасности простых и сложных составных деяний. Так, если насилие при массовых беспорядках выразилось в причинении вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны, то содеянное квалифицируется по совокупности ст. 212 и ст. 114 УК. Характер общественной опасности изнасилования выводит этот состав из компонентов бандитизма и массовых беспорядков. Изложенные правила квалификации распространяются на все иные сложные составы, элементом которых является насилие, например, на состав контрабанды по п. "в" ч. 3 ст. 188 УК, на насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования по ч. 1 ст. 296 УК, на пиратство с применением насилия по ст. 227 УК и др.
Признак "насилие" употребляется более чем в 30 составах Уголовного кодекса РФ. Он выполняет две не совпадающие функции: как компонент сложного состава преступления и как способ совершения преступного деяния. В первой функции закон употребляет слова типа "соединенное с насилием" (п. "а" ч. 2 ст. 141, ст. 227 УК), "сопровождающееся насилием" (ч. 1 ст. 212 УК) и т.п. Уже грамматическое толкование этих слов говорит о том, что насилие в названных преступлениях - компонент составного деяния. Квалификация здесь осложняется разным формулированием в Кодексе признаков насилия. В одних случаях в нем употребляется общий термин "насилие", в других конкретизируется указанием на опасность для жизни и здоровья. В таком случае квалификация должна базироваться на сопоставлении категорий составного преступления и его компонента - насилия в виде причинения вреда здоровью разной тяжести, памятуя, что часть (насилие) не может относиться к более тяжкой категории, чем составное деяние в целом. При совпадении категорий учитывается общественная опасность внутри категории по разнице санкций.
Квалификация составных преступлений, включающих причинение насилия, оказалась бы точнее, если бы в Кодексе соблюдались требования законодательной техники, т.е. исключалась многозначность, синонимия (наименование одним словом разных понятий) и омонимия (обозначение разными словами одинаковых понятий). Квалификация намного бы упростилась при уточнении насилия как опасного для жизни и здоровья, так и не опасного. Практика и комментаторы не вкладывали бы разные понимания в термин "насилие".
Составные преступления, которые слагаются в единое сложное деяние из названных в диспозициях норм простых составов, не следует смешивать с такой конструкцией составов, при которой иные, иногда более тяжкие преступления (что спорно) могут сопутствовать совершению преступления. Такие преступления квалифицируются на практике то по совокупности основного и сопутствующего составов преступлений, то как один квалифицированный состав.
Примером может служить состав умышленного убийства, предусмотренный п. "з" ч. 2 ст. 105 УК: "убийство, совершенное из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом". Мотив законодателя, сконструировавшего состав убийства, сопряженного с другими преступлениями, заключался в том, чтобы внести большую ясность в отграничение убийства от разбоя, вымогательства и бандитизма, если они сопровождались лишением жизни. Однако на практике по-прежнему нет единого понимания. Суды квалифицируют убийство, сопряженное с разбоем, то по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК, то по совокупности такого убийства и разбоя, больше склоняясь к последнему варианту. Новые правила определения наказания по совокупности преступлений (ч. 3 ст. 69 УК), согласно которым наказание в подобных случаях складывается до 25 лет лишения свободы, способствуют таким судейским предпочтениям. Несколько проясняют проблему рекомендации, данные в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. "О судебной практике по делам об убийстве". Его п. 11 гласит: "как сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом следует квалифицировать убийство в процессе совершения указанных преступлений". При этом квалификация убийства по признаку сопряженного с разбойным нападением "не исключает необходимости вменения квалифицирующего признака убийства "из корыстных побуждений" как основного состава.
Выражение "в процессе совершения" разбоя, вымогательства или бандитизма означает, что первоначально объективно и субъективно начали совершаться перечисленные преступления. А затем в процессе совершения появляется умысел (по различным причинам, например из-за упорного сопротивления жертвы) на убийство также по различным мотивам (мести, злобы, с целью совершить разбой и т.д.). Содеянное квалифицируется по совокупности убийства и названных преступлений, что означает реальную совокупность. Да она и не может быть идеальной, так как разбой и вымогательство заканчиваются с момента физического и психического насилия над потерпевшим, но не с момента его убийства. Получается, что для квалификации деяния только по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК, т.е. без совокупности, фактически места не остается. Следовательно, замысел законодателя не оправдался.
Итак, квалификация составных преступлений производится по одной статье (или части) как единого сложного состава. Не выходят ли по тяжести составляющие простые составы за рамки сложного состава, определяется по объектам преступлений, их категории, по характеру общественной опасности. Если выходят, то налицо совокупность преступлений.
Другой вид сложных составов - составы с двумя общественно опасными последствиями - основным и другим, более тяжким. Особенности конструкции данных составов: а) наличие второго общественно опасного последствия (ущерба, вреда, иных тяжких последствий); б) второе последствие - более тяжкое, нежели основное; в) второе последствие наступает после и вследствие основного последствия; г) в преступлениях, квалифицированных другими более тяжкими последствиями, двойная форма вины (см. ст. 27 УК): умысел в отношении основного последствия и только неосторожность в отношении другого, более тяжкого последствия. При наличии самостоятельной умышленной вины за причинение второго более тяжкого последствия квалификация происходит по совокупности преступлений.
В Уголовном кодексе РФ с изменениями и дополнениями на 15 августа 1999 г. таких составов 33. Таковы, например, составы умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111); аборт, повлекший по неосторожности смерть потерпевшей либо причинение тяжкого вреда ее здоровью (ч. 3 ст. 123); умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, повлекшее по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 2 ст. 167); терроризм, повлекший по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 3 ст. 205); захват заложника, повлекший по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 3 ст. 206); пиратство, повлекшее по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 3 ст. 227); нарушение правил обращения экологически опасных веществ и отходов, повлекшее по неосторожности смерть человека либо массовое заболевание людей (ч. 3 ст. 247) и др.
Законодательная формулировка в таких составах принята как "повлекшее по неосторожности смерть человека либо иные тяжкие последствия". Однако в трех случаях, а именно в ч. 3 ст. 301, ч. 2 ст. 305, ч. 2 ст. 320 УК, указание на неосторожность отсутствует. Что это? Пробелы или законодатель допускает в этих составах умышленное причинение тяжких последствий? Употребление оценочного выражения "тяжкие последствия" осложняет квалификацию и разрушает конструкцию сложных составов, квалифицированных вторым тяжким последствием - только по неосторожности. Так, в ч. 3 ст. 301 УК предусмотрен состав заведомо незаконного задержания, заключения под стражу или содержания под стражей, "повлекших тяжкие последствия". Относится данный состав к третьей категории - к тяжкому преступлению. Следовательно, умышленное убийство по ст. 105 УК исключается, однако другие виды умышленных убийств - в состоянии аффекта, с превышением пределов необходимой обороны или задержания лица, совершившего преступление, а также причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью, доведение до самоубийства вполне могут иметь место, не говоря уже о неосторожных причинении смерти и повреждениях здоровья. В таких случаях надо руководствоваться ч. 2 ст. 24 УК, в которую законодатель ввел признак неосторожной вины ("лишь в случае"). В иных случаях указание на неосторожность в диспозиции уголовно-правовой нормы отсутствует. Предпочтительнее было бы в этих случаях сказать: "повлекшее по неосторожности смерть или иные тяжкие последствия". Но коль скоро этого не сделано, правильнее не считать составами, квалифицированными вторыми тяжкими последствиями, деяния, предусмотренные в ст. 301, 305 и 320 УК.
Сложные составы, квалифицированные вторым более тяжким последствием, надо отличать от составов со сходной конструкцией, но в которых общественно опасные последствия наступают вследствие нарушения тех или иных специальных правил. Как ранее отмечалось, эти составы предусмотрены в бланкетных нормах. В них употребляются такие формулировки: нарушение специальных правил, повлекшее те или иные последствия, или ненадлежащее исполнение обязанностей, если это повлекло тяжкие последствия. Более всего таких норм в гл. 27 УК - "Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта", гл. 33 - "Преступления против военной службы".
В таких составах - одно действие (бездействие): нарушение специальных правил (самих нарушений может быть больше) и одно последствие (их тоже может быть больше). В данных случаях налицо простые, а не сложные составы преступлений. Правильная конструкция таких составов - четкое указание в УК на неосторожную форму вины в отношении последствий. При отсутствии этого указания причинение тяжких последствий не выше категории соответствующего состава преступления допускается и с умыслом, прежде всего косвенным и прямым неконкретизированным.
Так, ч. 2 ст. 215 УК предусматривает от четырех до десяти лет лишения свободы за нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики, повлекшее по неосторожности смерть человека, радиоактивное заражение окружающей среды или иные тяжкие последствия. Неосторожность распространяется на все альтернативные тяжкие последствия.
Четко сконструированы форма вины и общественно опасные последствия в ст. 216 УК. В диспозиции ч. 1 указывается: "Нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ, если это повлекло по неосторожности причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека".
В свое время в теории и на практике дискутировался вопрос о формах вины в составах с нарушениями специальных правил, повлекшими те или иные последствия. Бытовало даже понятие "смешанная вина". Согласно этому понятию в составах преступлений с нарушением специальных правил имеется две вины: одна в отношении нарушений правил, а другая - в отношении их вредных последствий. Дискуссия велась довольно долго и в острой форме*(42). Споры носили отнюдь не академический характер. Признание смешанной вины с умыслом на нарушение правил и неосторожностью в отношении последствий превращала типично неосторожные преступления в умышленные с вытекающими отсюда последствиями. В частности, к лицам, совершающим неосторожные автотранспортные преступления, не применялась амнистия, так как при злостном нарушении правил они оценивались судами как умышленные.
Между тем, совершенно очевидно, как того требуют нормы о вине по Уголовным кодексам и 1960, и 1996 гг.: неосторожная форма вины определяется психическим отношением лица к общественно опасным последствиям. Вина в отношении нарушений различных правил - это вина административная, дисциплинарная и т.д., но не уголовно-правовая. Точку в дискуссии поставил Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 6 октября 1970 г. "О судебной практике по делам об автотранспортных преступлениях". В нем однозначно толковалась форма вины в этих составах - только неосторожность и только в отношении последствий. Такие преступления "должны рассматриваться как совершенные по неосторожности, поскольку субъективная сторона этих деяний определяет неосторожное отношение лица к возможности наступления общественно опасных последствий при нарушении им правил безопасности движения или эксплуатации транспортных средств"*(43).
Однако и ныне встречаются "рецидивы" концепции смешанной вины. При этом она теперь почему-то отождествляется с двойной виной, предусмотренной ст. 27 УК. Так, В.Н.Кудрявцев пишет: "Как известно, понятие смешанной вины ("с двумя формами вины") подробно рассматривается в ст. 27 УК"*(44). В действительности в этой статье - "Ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины" говорится о сложных преступлениях, квалифицированных вторым более тяжким последствием и соответственно о двух формах вины - умысле в отношении основного последствия и неосторожности в отношении другого более тяжкого последствия.
Безусловно, надо согласиться с критикой В.Н.Кудрявцевым заключительного положения ст. 27 УК: "В целом такое преступление признается совершенным умышленно". Законодатель ввел новую конструкцию составов и форм вины, чтобы они толковались преступлениями с двумя формами вины, чтобы правоприменитель четко установил умысел в отношении последствия основного состава и неосторожность в отношении второго более тяжкого вида. К прежней "смешанной вине" - умысел к действию (бездействию) и неосторожность к последствиям - двойная форма вины не имеет отношения.
Третий вид сложного состава со спецификой квалификации - это состав с альтернативными элементами. Как правило, законодатель, следуя криминологическим обоснованиям, конструирует составы не с одними действиями или бездействием, способом их совершения, а с двумя и более альтернативными предметами, мотивами, целями. Также сформулированы и многие квалифицирующие элементы составов. Чаще всего в статьях Уголовного кодекса альтернативно представлены предметы преступлений, действия, способы деяний, квалифицирующие элементы. Для обозначения альтернативности используются слова: "или", "либо", "равно", "а также". Например, в квалифицированном составе убийства из 13 буквенных обозначений ч. 2 ст. 105 УК только две неальтернативные. Остальные описывают два и более признака отягчающих элементов. Одни относятся к потерпевшим - п. "а", "б", "в", "г" (например, двух и более лиц, женщины, заведомо беременной); другие - к мотивам и целям убийства - п. "з", "и", "к", "л", "м" - из хулиганских побуждений, расовой ненависти и др.; третьи сопряжены с иными тяжкими преступлениями - п. "в", "з" - с похищением человека либо с захватом заложника, с разбоем, вымогательством или бандитизмом.
В преступлениях с двумя или более последствиями составы также описываются альтернативно. Чаще всего с неосторожным причинением смерти альтернативно указываются "иные тяжкие последствия". В составах с альтернативными последствиями могут быть разные формы вины. Не вызывает сложностей квалификация составов с альтернативными элементами, сформулированными конкретно, а не оценочно.
Основные правила квалификации составов с альтернативными элементами таковы:
а) для наличия состава достаточно одного из альтернативных элементов. Если в деянии их два и более, то это имеет значение для ужесточения наказания, но не для квалификации деяния;
б) форма вины, названная в диспозиции уголовно-правовой нормы, в равной мере распространяется на каждый из альтернативных элементов состава;
в) если форма вины не определена, то закон допускает и умысел, и неосторожность в отношении различных альтернативных общественно опасных последствий;
г) формулировка о сопряженности одного состава преступления с другими означает, что один состав преступления выполнен в процессе совершения другого. В зависимости от категорий сопряженных преступлений квалификация производится либо по совокупности, либо как единое преступление с квалифицированным составом;
д) альтернативность элементов состава означает однородность характера и близкую степень их общественной опасности. Это прямо следует из грамматического толкования союзов "или", "либо", "а равно", "а также"*(45).
Альтернативными могут быть формы и виды вины в зависимости от альтернативных общественно опасных последствий. Альтернативные последствия, как правило, причиняются с одной формой вины - умышленной либо неосторожной. Неосторожная вина, согласно ч. 2 ст. 24 УК, законодателем специально оговаривается. При отсутствии такой оговорки допускаются все формы и виды вины. Под видами вины (в Общей части Кодекса они не раскрываются) имеются в виду неконкретизированный умысел, альтернативный, заранее обдуманный (предумысел), внезапно возникший, аффектированный, грубая неосторожность, легкая неосторожность. В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. предумысел и внезапный умысел определялись специально. Статья 4 устанавливала: "В преступлениях и проступках умышленных различаются две степени: первая, когда противоправное деяние учинено вследствие не внезапного, а заранее обдуманного намерения или умысла; вторая, когда оно учинено хотя и с намерением, но по внезапному побуждению без предумышления".
Альтернативность видов (степени) вины возможна в пределах одной формы - умысла либо неосторожности. Альтернативность последствий допускает и альтернативность форм вины - умысла и неосторожности. В отношении способов, орудий, предметов преступлений, потерпевших альтернативность видов умысла и неосторожности не влияет на квалификацию преступлений, хотя и учитывается при индивидуализации наказания.
Альтернативные последствия и соответственно альтернативные формы вины предусмотрены, к примеру, в ст. 246 УК "Нарушение правил охраны окружающей среды при производстве работ". В ней перечислены альтернативно такие последствия: "существенное изменение радиоактивного фона, причинение вреда здоровью человека, массовая гибель животных либо иные тяжкие последствия". В отношении этих последствий чаще всего имеет место неосторожная вина. Однако в отношении некоторых из них допустим косвенный и даже прямой умысел. Косвенный умысел возможен, в частности, по отношению к такому последствию, как "существенное изменение радиоактивного фона". Заведомо нарушая соответствующие правила охраны окружающей среды при производстве работ, субъект предвидит неизбежность изменения радиоактивного фона и соглашается с этим, т.е. действует с прямым умыслом. При безразличном отношении к наступлению такого последствия субъект действует с косвенным умыслом. Такое же психическое отношение допустимо к причинению легкого вреда здоровью или даже вреда здоровью средней тяжести одному человеку (ч. 1 ст. 112 УК).
Массовая гибель животных или иные тяжкие последствия, как правило, наступают по неосторожности. В порядке исключения допустим косвенный умысел, но в пределах ущерба преступлений второй категории - средней тяжести. Вина и ущерб в результате совершения деяний третьей, а тем более четвертой категорий (тяжкие и особо тяжкие) выходят за пределы деяний по ст. 246 УК.
В отношении причинения смерти человеку и альтернативно иных тяжких последствий Уголовный кодекс строго придерживается формулировки вины "по неосторожности". Удачнее сконструированы статьи, в которых неосторожность оговорена и в отношении причинения тяжкого и средней тяжести вреда здоровью. "Иные последствия" - оценочное понятие. И хотя альтернативность с неосторожным причинением смерти превышает по тяжести и вине эти последствия, правильнее во избежание ошибок при квалификации "иных последствий" по возможности их больше конкретизировать. К примеру, в ч. 3 ст. 123 УК - "Незаконное производство аборта" конкретно сказано о тяжких последствиях аборта в виде причинения по неосторожности смерти потерпевшей либо тяжкого вреда ее здоровью.
Альтернативные равноценные по общественной опасности квалифицирующие элементы законодатель предусмотрел в частях статей Кодекса, исходя из классификации составов преступлений на простые, квалифицированные, особо квалифицированные, обозначаемые в частях цифрами и в пунктах - буквами. Альтернативные элементы в частях норм имеют санкции, и поэтому нет сомнений, что в частях статей наличествуют самостоятельные составы преступлений с альтернативными квалифицирующими элементами. Это подтверждает и ст. 17 УК, которая признает совокупностью преступлений совершение двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями или частями статей. При конструкции же составов с альтернативными квалифицирующими элементами по буквенным обозначениям без отдельных санкций возникает вопрос: сколько составов преступлений там описано. Если описан один состав, то совокупность преступлений отпадает, хотя бы виновный совершил деяние со всеми квалифицирующими элементами. Если бы вместо буквенного законодательно-технического обозначения везде имела бы место градация по частям статей, квалификация была бы очевидной - по совокупности. Приемы законодательной техники не должны предрешать вопросы квалификации составов преступлений. Напротив, должно быть единство в конструкции всех составов преступлений, в том числе и альтернативных. Мотивы законодателя, переходящего к буквенным обозначениям альтернативных элементов составов преступлений, понятны: слишком много квалифицирующих элементов. В целях экономии законодательного текста, обеспечения его компактности, избирается буквенное перечисление. Однако под одной буквой статьи могут оказаться сконструированные альтернативно вовсе не однородные элементы составов. К примеру, в п. "в" ч. 2 ст. 105 УК предусмотрено убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека либо захватом заложника; в п. "з" - убийство из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом; в п. "к" - убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера.
В подчеркнутых словах, обозначающих альтернативность квалифицирующих элементов составов, в действительности "равности", однородности нет. В названных пунктах ч. 2 ст. 105 УК помещаются два состава: один - с альтернативными квалифицирующими признаками до слова "а равно", другой - с альтернативными квалифицирующими элементами - после него. При этом два состава здесь вовсе не альтернативны, друг друга не заменяют и должны квалифицироваться по совокупности. Из-за неудачной конструкции составов на практике возникают трудности в квалификации таких составов преступлений. Вот одна из иллюстраций.
Заместитель Председателя Верховного Суда РФ внес протест на кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу Г. и Е., приговоренных Мурманским областным судом 1 декабря 1997 г. за убийство по ст. 105, ч. 2 п. "з", "ж" и по совокупности за разбой по ст. 162 ч. 3 п. "в" УК РФ. Судебная коллегия определением от 23 декабря 1998 г. приговор изменила, исключив указание об осуждении Г. и Е. за совершение убийства из корыстных побуждений.
Фабула дела: подсудимые запланировали совершить убийство Н. путем удушения и похитить его компьютер. Действуя по плану, виновные пришли в квартиру потерпевшего, стали душить его. Один обхватил его шею руками, а другой нанес несколько ударов по телу и лицу лежащего на полу Н. Е. продолжал душить его, а Г. перекрыл дыхательные пути, закрыв потерпевшему рот и нос. Смерть последнего наступила от механической асфиксии в результате сдавливания шеи тугим предметом. После этого подсудимые перевязали потерпевшего шнуром от компьютера, а затем похитили компьютерное оборудование на сумму 9 136 470 руб.
В протесте обоснованно ставился вопрос о том, что совершение разбоя, вымогательства, бандитизма в процессе убийства, согласно п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам об убийстве" от 21 января 1999 г., требует квалификации по совокупности убийства по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК и названных преступлений. Предлагалось квалифицировать содеянное подсудимыми по совокупности составов корыстного убийства и разбоя*(46).
Неудачно как альтернативные составы преступлений сконструированы два разных состава в ч. 1 ст. 141 УК - воспрепятствование осуществлению гражданином избирательных прав или права участвовать в референдуме (один состав), а также воспрепятствование работе избирательных комиссий или комиссий по проведению референдума (другой состав).
Четвертый вид сложного преступления - это преступление с такой конструкцией состава, при которой менее тяжкое преступление служит способом совершения более тяжкого. Главный вопрос квалификации: надо ли квалифицировать содеянное как единое сложное преступление либо по совокупности двух простых составов.
Чаще всего в качестве способа совершения преступления Уголовный кодекс признает насилие в различных модификациях от общеопасного до простого, обман и использование служебного положения.
Если то или иное преступление выступает способом совершения другого, всегда более тяжкого состава преступления, совокупность преступлений отсутствует и содеянное квалифицируется как единое сложное преступление. Способы эти, как правило, называются в соответствующих нормах Кодекса, хотя не всегда непосредственно. Но там, где они четко не названы, единообразие квалификаций на практике и в доктринальном толковании нарушается. При этом насилие как способ часто не раскрывается по видам причинения вреда здоровью. В таком случае надо определить наличие в содеянном единого сложного преступления или требуется квалификация по совокупности. Так, в ч. 1 ст. 120 УК виновный наказывается лишением свободы до четырех лет за принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения. Аналогичная формулировка содержится в ч. 1 ст. 131 УК - изнасилование, в п. "а" ч. 2 ст. 141 УК - воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий.
В других случаях законодатель конкретизирует вид насилия, не уточняя характер насилия и угрозы по трехстепенной классификации, например, в составе грабежа (ч. 2 ст. 161 УК) названо "насилие, не опасное для жизни и здоровья". В составе разбоя (ч. 1 ст. 162 УК) говорится о разбое "с насилием, опасным для жизни и здоровья". Насилие, не опасное для здоровья, трактуется в теории и на практике как причинение вреда здоровью, не подпадающее под признаки ст. 115 УК, опасное для жизни и здоровья - физическое или психическое насилие, сопряженное с причинением тяжкого, средней тяжести или легкого вреда здоровью. Эти и подобные им составы - единые сложные по способу совершения и не требующие квалификации по совокупности с причинением вреда здоровью.
Как квалифицировать сконструированное в обобщенном виде "насилие"? Основной критерий, используемый в других сложных составах, - сопоставимость категорий основного состава преступления с тем, который служит способом его совершения. Так, принуждение к трансплантации органов относится к категории преступлений средней тяжести. К такой же категории относится и умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (ст. 112 УК). Следовательно, по правилам квалификации оно не может быть способом состава принуждения к трансплантации органов. Таким способом могут выступать преступления первой категории - деяния небольшой тяжести, т.е. умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК). Подобное толкование неконкретизированного насилия распространяется на все составы, где диспозиция указывает признак "насилие".
В Уголовном кодексе РФ в конструкции квалифицированных составов преступлений по способу их выполнения многократно увеличено (и вполне обоснованно) число указаний на использование служебного положения. Тем самым усилена антикоррупционная направленность Кодекса. Использование служебного положения там, где оно прямо предусмотрено, не требует квалификации по совокупности с составами должностных преступлений. Однако в тех случаях, где этот способ фактически применяется, но в признаках составов диспозиций статьи не предусмотрен, может встать вопрос о конкуренции норм и размежевании смежных составов. Правило квалификации такое: если использование служебного положения является способом совершения более тяжкого преступления, содеянное квалифицируется как единое сложное преступление. Если же использование служебного и должностного положения равно либо является более тяжким преступлением, нежели основное, его следует квалифицировать по совокупности. Например, ч. 2 ст. 137 УК предусматривает ответственность за нарушение неприкосновенности частной жизни лицом с использованием своего служебного положения. Это преступление первой категории, т.е. небольшой тяжести. Злоупотребление же должностным лицом своим служебным положением (ст. 275 УК) и в простом составе относится ко второй категории преступлений - средней тяжести. Поэтому оно не может оказаться способом совершения преступления по ст. 137 УК.
Обман или злоупотребление доверием гораздо реже, чем насилие или использование служебного положения, указаны в качестве элементов составов. Обман, связанный с документами, как самостоятельное преступление предусмотрен в трех статьях - служебный подлог (ст. 292 УК), подделка или уничтожение идентификационного номера транспортного средства (ст. 326 УК) и подделка документов, государственных наград, штампов, печатей, бланков (ст. 327 УК). Во многих зарубежных уголовных кодексах составов подлога больше. В болгарском Кодексе, например, под нормы о подлоге документов отведена целая глава - "Документные преступления".
В криминальной действительности подлоги как способы совершения преступлений встречаются чаще, чем это предусмотрено в Уголовном кодексе РФ. В последнее время все более актуальными становятся компьютерные подлоги, позволяющие совершать тяжкие корыстные преступления и даже преступления против жизни. В США, например, имело место преступление, когда виновный через глобальную компьютерную сеть Интернет проник в локальную сеть госпиталя, взломав все коды защиты, и добрался до системы жизнеобеспечения тяжело раненного человека. Небольшие изменения в программе лечения больного, и тот погибает. В ближайшей перспективе преступления в сфере высоких технологий могут выйти на качественно новый уровень. Не потребуется физических усилий для захвата самолета, если компьютерным злоупотреблением в управлении полетом можно угрожать жизни всем находящимся в небе. Хакерство - компьютерная подделка информации как способ совершения других преступлений не требует дополнительной квалификации по статьям о компьютерных преступлениях (см. гл. 28 УК - "Преступления в сфере компьютерной информации"). Разумно поступают законодатели, которые в уголовные кодексы вводят в качестве квалифицирующего элемента такой способ совершения преступлений (чаще всего корыстных) в виде обмана и подлога, как использование компьютерных технологий.
Подлог, подделка и использование подложных документов, штампов и т.д. в виде способа письменного обмана в преступлениях большей общественной опасности, чем подлоги, также образуют единое сложное преступление, а не совокупность подлога и соответствующего деяния.
В.Н.Кудрявцев правильно пишет, что, если способ совершения преступления предусмотрен как самостоятельное преступление, оно не вменяется отдельно от основного преступления. Такую квалификацию он связывает с конкуренцией норм по диалектике общего и части, а не с особенностями единых сложных составов преступлений*(47).
В.Н.Кудрявцев подлог почему-то не рассматривает как способ совершения преступлений. Предлагается квалифицировать его по совокупности с другими преступлениями - хищением, должностным злоупотреблением и проч. Между тем хищение путем подлога есть мошенничество, подлог при злоупотреблении должностным положением - один из способов злоупотребления доверием. Подлог может быть способом уклонения от уплаты налогов, невозврата кредита, контрабанды и многих других более тяжких преступлений.
К сложным единичным составам относятся длящиеся преступления. Их определение нормативно сформулировано в двух новых республиканских Уголовных кодексах - Республики Узбекистан (ст. 32) и Республики Таджикистан (ч. 5 ст. 19). Так, в частности, не признается повторным преступление, состоящее в длительном невыполнении обязанностей, характеризующее непрерывное осуществление состава одного длящегося преступления.
Так или близко к этому определяет длящееся преступление судебная практика*(48) и теория российского уголовного права*(49).
Как представляется, в этих определениях требуют уточнения признаки "длительности" и "непрерывности" осуществления состава. Длительность может фактически не состояться помимо воли субъекта, но это не устраняет состава длящегося преступления. Длящиеся преступления, например, уклонение от службы в армии, незаконное хранение оружия или наркотиков, дезертирство, уклонение от уплаты алиментов, прекращаются в трех случаях: при явке с повинной субъекта, т.е. когда лицо добровольно прекращает неисполнение обязанностей, исполнения которых от него требует уголовный закон; при задержании виновного; при отпадении обязанностей (например, ребенок достиг 18 лет, незаконно хранившееся оружие субъектом уничтожено). Все эти три варианта окончания длящегося преступления могут последовать необязательно по истечении длительного времени. Например, дезертир был задержан вскоре после того, как покинул воинскую часть.
Непрерывность осуществления состава не следует понимать так, будто общественно опасные последствия еще не наступили. Особенность данного вида сложного преступления в том, что на стадии оконченного преступления оно продолжает совершаться; как бы длится, растягивается во времени и пространстве само преступное последствие в уже наступившем следствии. Поэтому в какой бы промежуток времени, раньше или позже, не прекратилось уклонение от исполнения обязанностей, преступление является оконченным.
Отсюда вытекает особенность квалификации длящегося преступления:
1) уже первый составляющий акт уклонения от выполнения обязанностей - первый день хранения оружия, первые часы дезертирства, невыплата третий месяц заработной платы, пенсии, стипендии и т.д. - отражает оконченный состав длящегося преступления;
2) длящееся преступление оканчивается по трем причинам: явки субъекта с повинной, задержания его или при прекращении обязанности, выполнять которую требует закон;
3) приготовление к преступлению и покушение возможны лишь до совершения первого акта уклонения от исполнения обязанностей;
4) соучастие в длящемся преступлении возможно от первых стадий исполнения состава данного преступления до его полного окончания по трем названным выше основаниям. Заранее не обещанное укрывательство перерастает в процесс сокрытия длящегося преступления, пока оно не будет прекращено по инициативе преступника или по объективным причинам.
Сложными являются также продолжаемые преступления. Три среднеазиатских государства в новые уголовные кодексы включили норму о таком преступлении. Часть 4 ст. 11 Кодекса Республики Казахстан так определяет продолжаемое преступление - это "преступление, состоящее из ряда преступных деяний, которые охватываются единым умыслом и целью и образуют в целом одно преступление". Аналогичные определения содержат уголовные кодексы Узбекистана и Таджикистана. Последний также учитывает, что речь идет о тождественных преступных деяниях. В проектах Уголовного кодекса РФ также содержалась норма о продолжаемом преступлении, и напрасно она не стала действующей. Расхождений в понимании продолжаемого преступления в теории и на практике в общем нет. Некоторые авторы добавляют к характеристике деяний в продолжаемых преступных посягательствах помимо тождественности их однородность. Это правильно, ибо по диалектике бытия тождественного в природе не существует.
Продолжаемыми преступлениями являются, к примеру, истязание (ст. 117 УК), обман потребителей (ст. 200 УК), систематические дача и получение взятки. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" от 10 февраля 2000 г. на этот счет сказано: "При систематической передаче ценностей и оказании услуг имущественного характера должностному лицу за общее покровительство или попустительство по службе суду надлежит проверять, не объединены ли эти деяния единым умыслом взяткодателя. При отсутствии признака неоднократности такие действия следует квалифицировать как продолжаемое преступление по части первой статьи 291 УК РФ. Равным образом при отсутствии признака неоднократности систематическое получение указанных ценностей в виде взятки подлежит квалификации по части первой статьи 290 УК РФ, а при наличии к тому оснований - по части третьей или четвертой той же статьи".
В продолжаемых преступлениях умысел мог быть направлен на одну конкретную цель, например, собрать телевизор из похищаемых с предприятия по частям деталей. Но возможен и неконкретизированный умысел. Например, лицо крадет по одной книге из чужой библиотеки, "пока не поймают".
В первом примере продолжаемого преступления с конкретизированным умыслом уже первые мелкие хищения деталей должны квалифицироваться как покушение на хищение в стоимости телевизора. Во втором случае при неконкретизированном умысле лицо будет отвечать за фактически совершенное*(50).
Так, два караульных офицера на радиолокационных станциях ФАПСИ в г. Рыбинске неоднократно разрушали станции и похищали детали платиновых конденсаторов. В один спичечный коробок вмещалось более 40 деталей. При их задержании часть похищенного удалось изъять, а часть уже была реализована. В данном случае субъекты действовали с неконкретизированным умыслом относительно размеров похищаемого. Их действия должны квалифицироваться по совокупности как единая продолжаемая кража и уничтожение имущества по фактически нанесенному ущербу.
Правила квалификации продолжаемого преступления:
1) это преступление квалифицируется по статье или части статьи Уголовного кодекса как единое сложное преступление, этапы совершения которого, хотя внешне и схожи с самостоятельными оконченными преступлениями, но неоднократности не образуют;
2) в зависимости от цели продолжаемого преступления, конкретизированности или неконкретизированности умысла виновного оно квалифицируется как покушение на преступление либо как оконченное преступление с фактически наступившими общественно опасными последствиями;
3) при покушении на преступление первые мелкие деяния не вменяются в ответственность и не рассматриваются как малозначительные деяния (см. ч. 2 ст. 14 УК).

_ 4. Квалификация преступлений при конкуренции и коллизии норм

В любом уголовном кодексе немало норм, конкурирующих по содержанию между собой. Они отражают прием законодательной техники абстрагирования и дифференциации норм, обобщения и конкретизации описания составов преступлений. Существование конкурирующих норм объективно и в целом полезно*(51).
А.А.Герцензон определял конкуренцию норм как "наличие двух или нескольких уголовных законов, в равной мере предусматривающих наказуемость данного деяния"*(52). В.Н.Кудрявцев уточняет: "Общая черта норм, находящихся в конкуренции, состоит в том, что они с разной степенью обобщения и с различной полнотой предусматривают признаки одного и того же преступления. Следовательно, как по объекту, так и по содержанию эти нормы частично совпадают"*(53). Например, злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК) и получение взятки (ст. 290 УК), злоупотребление должностными полномочиями и привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 УК).
Злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК) выступает общей нормой к наибольшему числу специальных норм. Здесь имеется конкуренция общей и специальных норм по диалектике взаимодействия общего и особенного.
В теории уголовного права насчитывается до семи видов конкуренции норм. Так, В.П.Малков выделяет семь видов конкуренции: общей и специальной нормы; специальных норм союзного и республиканского значения; норм различных союзных республик; норм, изданных в разное время; норм национального законодательства с нормами иностранных государств; норм национального уголовного права с нормами международного права*(54). Б.А.Куринов, полемизируя с ним, обоснованно отмечал, что большинство перечисленных видов конкуренции относятся к иным аспектам действия уголовного закона, например к действию во времени и пространстве*(55). Он признавал два вида конкуренции норм - общей и специальной нормы и специальных норм*(56). Из двух видов конкуренции норм исходит В.Н.Кудрявцев, а именно: по обобщенности - общие и специальные и по полноте признаков составов - целые и части. У других авторов фигурируют три вида конкуренции норм: общие и специальные, несколько специальных норм, части и целого.
Представляется, что существует только один вид конкуренции уголовно-правовых норм - конкуренция общих и специальных норм. Конкуренция специальных норм тоже происходит по диалектике общего и особенного: одна из специальных норм выполняет функцию общей нормы в отношении другой, более специально-конкретной нормы. Так, А.С.Горелик пишет, что при конкуренции нескольких специальных норм из общей нормы выделяется специальная, а затем из нее еще специальная. Третья норма оказывается специальной по отношению к общей, но не непосредственно, а опосредованно, через вторую. Эта "средняя" норма оказывается специальной к общей, а относительно третьей - общей*(57). Как видим, при конкуренции специальных норм то же отношение общей и специальной норм. К примеру, убийство в связи с осуществлением потерпевшим своей служебной деятельности (п. "б" ч. 2 ст. 105 УК) - специальная норма к простому составу умышленного убийства (ч. 1 ст. 105 УК), но общая к посягательству на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК).
Случаи, именуемые конкуренцией части и целого, относятся не к конкуренции норм, а к конструкции сложных, в частности составных, преступлений. Их квалификация рассмотрена в предыдущем параграфе.
Вызывает сомнение отнесение к конкуренции норм частей статей Уголовного кодекса, предусматривающих дифференциацию составов преступлений по степени общественной опасности на простые, квалифицированные, привилегированные. В этих случаях критерий классификации составов - степень общественной опасности, а не их конкуренция. В противном случае пришлось бы признать, что весь Кодекс состоит сплошь из конкурирующих норм. Но главное в другом. Правила квалификации по специальной норме пришлось бы распространить и на квалификацию разных составов преступлений, описанных в частях норм, что не согласуется с положением ст. 17 УК о совокупности преступлений. Таковой Кодекс признает "совершение двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями или частями статьи настоящего Кодекса, ни за одно из которых лицо не было осуждено" (выделено нами. - авт.). Отсюда следует, что если лицо выполнило простой, а затем квалифицированный состав, то содеянное образует реальную совокупность и должно квалифицироваться по двум частям соответствующей статьи. Так, если в деянии лица содержится простой и квалифицированный составы кражи, то деяние квалифицируется как реальная совокупность по ч. 1 ст. 158 и п. "а" ч. 2 ст. 158 УК.
Конкуренция норм базируется на конструктивных особенностях общих и специальных норм и составов. Дифференциация же составов - на степени общественной опасности составов преступления. Соответственно и правила квалификации у них разные: конкуренция норм - по правилам ч. 3 ст. 17 УК, дифференцированные по частям норм составы - по ч. 1 и ч. 2 ст. 17 УК. Часть 3 ст. 17 УК регламентирует квалификацию деяний при конкуренции норм и предусмотренных в них составов так: "Если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме".
Наиболее "конкурентноемкая" в Кодексе гл. 30 - "Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления". Три ее общие нормы - злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК), превышение должностных полномочий (ст. 286 УК) и халатность (ст. 283 УК) имеют специальные (дочерние) нормы во всех главах Кодекса.
При этом специальная норма и состав, в ней предусмотренный, может быть прямо обрисована признаками специального субъекта - "должностного лица" формулировкой способа совершения деяния "с использованием служебного положения" либо такие прямые указания закона отсутствуют, однако соответствующие преступления по службе вполне могут совершаться. Последние случаи надо оценивать как пробел в законе. Он, правда, без труда восполняется толкованием нормы. Но, конечно, если бы использование служебных полномочий было выделено в квалифицированном составе и соответственно строже наказывалось, по сравнению с тем же деянием, но совершенным общим субъектом, т.е. не по службе, это исключало бы вопросы квалификации при конкуренции норм.
Использование служебного положения возможно:
в гл. 16 Уголовного кодекса в составах принуждения к изъятию органов или тканей человека для трансплантации - ст. 120; заражения другого лица ВИЧ-инфекцией - ч. 4 ст. 122; неоказания помощи больному - ст. 124; незаконного помещения в психиатрический стационар - ч. 2 ст. 125;
в гл. 19 Уголовного кодекса в нарушении равенства прав и свобод человека - ч. 2 ст. 136; нарушении неприкосновенности частной жизни - ч. 2 ст. 137; нарушении тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений - ч. 2 ст. 138; нарушении неприкосновенности жилища - ч. 3 ст. 139; воспрепятствовании осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий - п. "б" ч. 2 ст. 141; нарушении правил охраны труда - ч. 1 ст. 143; воспрепятствовании законной профессиональной деятельности - ч. 2 ст. 144; необоснованном отказе в приеме на работу или необоснованном увольнении беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет, - ст. 145; невыплате заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат - ст. 145.1; нарушении авторских и смежных прав - ст. 146; нарушении изобретательских и патентных прав - ст. 147; воспрепятствовании осуществлению права на свободу совести и вероисповедания - ст. 148; воспрепятствовании проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участия в них - ст. 149;
в гл. 20 Уголовного кодекса в составах вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления (ч. 2. ст. 150) вовлечения несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ч. 2 ст. 151); торговли несовершеннолетними (п. "г" ч. 2 ст. 162); подмены ребенка (ст. 153); незаконного усыновления (удочерения) (ст. 154); разглашения тайны усыновления (удочерения) (ст. 155); неисполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156);
в гл. 21 Уголовного кодекса в составах присвоения или растраты (п. "в" ч. 2 ст. 160); хищения предметов, имеющих особую ценность (ст. 164);
в гл. 22 Уголовного кодекса в составах производства, приобретения, хранения, перевозки или сбыта немаркированных товаров и продукции (ст. 171.1); легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконных путем (п. "в" ч. 2 ст. 174); приобретения или сбыта имущества, заведомо добытого преступным путем (ч. 3 ст. 175); незаконного получения кредита (ст. 176); злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности (ст. 177); монополистических действий и ограничения конкуренции (ст. 178); принуждения к совершению сделки или к отказу от ее совершения (ст. 179); незаконного использования товарного знака (ст. 180); нарушения правил изготовления и использования государственных пробирных клейм (ст. 181); заведомо ложной рекламы (ст. 182); незаконного получения и разглашения сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну (ст. 183); подкупа участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов (ч. 4 ст. 184); злоупотребления при выпуске ценных бумаг (эмиссии) (ст. 185); контрабанды (п. "в" ч. 3 ст. 188); незаконного экспорта технологий, научно-технической информации и услуг, сырья, материалов и оборудования, используемых при создании оружия массового поражения, вооружения и военной техники (ст. 189); невозвращения на территорию Российской Федерации предметов художественного, исторического и археологического достояния народов России и зарубежных стран (ст. 190); незаконного оборота драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга (ст. 191); невозвращения из-за границы средств в иностранной валюте (ст. 193); уклонения от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организации или физического лица (ст. 194); неправомерных действий при банкротстве (ст. 195); преднамеренного банкротства (ст. 196); уклонения от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации (ст. 199); обмана потребителей (ст. 200).
В гл. 24 Уголовного кодекса отсутствие квалифицирующего элемента в виде использования служебного положения также можно считать пробелом в составах организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем (ст. 208); массовых беспорядков (ст. 212); нарушения правил безопасности на объектах атомной энергетики (ст. 215); прекращения или ограничения подачи электрической энергии либо отключения от других источников жизнеобеспечения (ч. 1 ст. 215.1); нарушения правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ (ст. 216); нарушения правил безопасности на взрывоопасных объектах (ст. 217); нарушения правил учета, хранения, перевозки и использования взрывчатых, легковоспламеняющихся веществ и пиротехнических изделий (ст. 218); нарушения правил пожарной безопасности (ч. 1 ст. 219); незаконного обращения с ядерными материалами или радиоактивными веществами (ст. 220); незаконного приобретения, передачи, сбыта, хранения, перевозки или ношения оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 222); незаконного изготовления оружия (ст. 223); небрежного хранения огнестрельного оружия (ст. 224); ненадлежащего исполнения обязанностей по охране оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 225).
В гл. 25 Уголовного кодекса "Преступления против здоровья населения и общественной нравственности" последние девять составов являются специальными (см. ч. 5 ст. 228; п. "в" ч. 2 ст. 224; ст. 231, 234, 236, ч. 4 ст. 284, ст. 236, 237, 238, 242, 243). Статья 237 (в редакции Федерального закона от 18 марта 1999 г. N 50-ФЗ) удачно охарактеризовала специального субъекта: "Сокрытие или искажение информации о событиях, фактах или явлениях, создающих опасность для жизни или здоровья людей либо для окружающей среды, совершенные лицом, обязанным обеспечивать население и органы, уполномоченные на принятие мер по устранению такой опасности, указанной информацией" (ч. 1). В ч. 2 предусмотрены "те же деяния, если они совершены лицом, занимающим государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, а равно главой органа местного самоуправления".
Четырнадцать норм гл. 26 Уголовного кодекса "Экологические преступления" являются специальными по отношению к общим нормам о должностных преступлениях. В большинстве из них специальный субъект не указан, что является пробелом в Кодексе. Обращает на себя внимание непоследовательность в специальных родственных составах по признаку использования служебных полномочий. Так, ч. 2 ст. 258 предусматривает ответственность за незаконную охоту, совершенную лицом с использованием своего служебного положения; ч. 3 ст. 256 - за незаконную добычу водных животных и растений. В статьях же о нарушении законодательства Российской Федерации о континентальном шельфе и об исключительной экономической зоне Российской Федерации, о портах и заливах, о нарушении правил охраны и использования недр и многих других специализированных таких составах по субъекту признаков мы не найдем. Между тем именно эти преступления преобладающе совершаются с использованием служебных полномочий.
Аналогичная картина имеет место в гл. 27 Уголовного кодекса "Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта" и гл. 28 "Преступления в сфере компьютерной информации".
Глава 29 Кодекса "Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства" специфична тем, что во многих составах субъектом может быть (и даже преимущественно) должностное лицо. Однако суровые санкции за особо тяжкие преступления этой группы позволили законодателю не выделять должностное лицо для этих преступлений.
В гл. 30 Кодекса "Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления" по отношению к трем общим нормам и составам (ст. 285, 286, 293) все должностные преступления (кроме дачи взятки) выступают как специальные нормы и составы.
Глава 31 Кодекса "Преступления против правосудия" содержит 12 норм - ч. 3 ст. 299; ст. 300, 301, 302, 303, 304, 305, 307, 309, 311, 312, 315, которые являются специальными по отношению к одной норме о должностных преступлениях.
В гл. 32 Кодекса "Преступления против порядка управления" - ст. 320, 323, 324, 326 также конкурируют с общими нормами о должностных преступлениях.
В гл. 33 Кодекса "Преступления против военной службы" нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности (ст. 335) может конкурировать с составом превышения должностных полномочий (ст. 286). Оскорбление военнослужащего (ст. 336) - специальный состав по отношению к оскорблению личности (ст. 130).
Все нормы гл. 34 Кодекса конкурируют как специальные нормы с общими нормами о должностных преступлениях.
Как видно из вышеизложенного, число норм и предусмотренных в них составов, которые являются специальными по отношению к общим должностным преступлениям, весьма велико. Невыделение квалифицирующих элементов - "использование своих служебных полномочий" в умышленных преступлениях и "по службе" или "при исполнении служебных полномочий" в неосторожных приводит к тому, что виноватым всегда оказывается непосредственный исполнитель, а вышестоящий служащий, отдавший распоряжение или приказ либо сам совершивший то же самое преступление, не наказывается вовсе или наказывается как общий субъект. Расследование и судебное разбирательство деяний служащих позволит в ряде случаев выяснить и их возможную причастность к коррупции.
Итак, правила квалификации составов преступлений при их конкуренции следующие:
1) если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, уголовная ответственность наступает по специальной норме;
2) предусмотренность охватывает случаи как прямого указания нормы на конкурирующие признаки, так и вытекающие из содержания нормы;
3) величина санкций в общей и специальной нормах не имеет значения для абсолютного приоритета специальной нормы при квалификации конкурирующих составов преступлений.
Конкуренцию норм нельзя смешивать с коллизией. Последняя означает противоречие норм как дефект законодательства. З.А.Незнамова пишет, что коллизии норм - весьма распространенная разновидность дефектов уголовного законодательства, в основе которых лежат логико-структурные недостатки. К видам коллизий уголовного законодательства она относит коллизии международного и национального законодательства; Уголовного кодекса России с уголовными кодексами иностранных государств; межотраслевые и отраслевые; темпоральные (временные) и содержательные; между уголовно-правовыми нормами и актами их толкования*(58). Коллизии и конкуренции норм З.А.Незнамова считает синонимами.
Б.В.Яцеленко также объединяет конкуренцию норм с их коллизией. Коллизии он подразделяет на имеющие: 1) объективную природу, т.е. возникающие в уголовном законодательстве в связи с совершенным преступлением (конкуренция уголовно-правовых норм); 2) субъективную природу, т.е. возникающие в уголовном законодательстве в связи с допущенными ошибками, отступлениями от технико-юридических правил конструирования уголовно-правовых норм (формально-логические противоречия)*(59). Аналогичной позиции придерживается Л.В.Иногамова-Хегай*(60).
Коллизия и конкуренция - разные самостоятельные правовые категории. В коллизии уголовного законодательства не могут включаться и коллизии его применения на практике. Правильно придерживаются этого мнения исследователи проблем конкуренции и коллизии уголовно-правовых норм В.Н.Кудрявцев и А.С.Горелик.
Коллизии проистекают из ошибок законодательства в виде пробелов, нарушений правил законодательной техники, запаздывания с разрешением коллизионных противоречий. Коллизии могут быть внутри Уголовного кодекса, между ним и нормами других отраслей права, между Кодексом и Конституцией РФ, между Кодексом и международным уголовным правом.
Коллизия существует, например, как ранее отмечалось, между гл. 23 Кодекса - "Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях" и гл. 30 - "Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления". Вопреки указаниям международного права и Конституции РФ о равенстве всех правонарушителей перед законом и судом субъекты частных предприятий оказались в существенно более льготных условиях, нежели их коллеги - должностные лица государственных предприятий. Неравенство имеет место и в объеме криминализации одинаковых деяний, и в санкциях. За служебную и должностную халатность, например, нельзя привлечь к уголовной ответственности представителя частной структуры, ибо эти преступления в гл. 23 Кодекса не предусмотрены. Санкции в данной главе заметно занижены по сравнению с гл. 30, и полностью отсутствует такая ощутимая для корыстных преступников мера наказания, как конфискация имущества. Отсутствует же она потому, что ни одно из предусмотренных в гл. 23 Кодекса преступлений из-за мягких санкций не относится к категории тяжких и особо тяжких.
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" сказано, что "лицо, постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющее организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности в коммерческой организации независимо от формы собственности, а также поверенный, представляющий в соответствии с договором интересы государства в органах управления акционерных обществ (хозяйственных товариществ), часть акций (доли акций) которых закреплена (находится) в федеральной собственности, не могут быть признаны должностными лицами, и в случае незаконного получения ими ценностей либо пользования услугами за совершение действия (бездействия) в интересах дающего в связи с занимаемым положением согласно примечанию к ст. 201 УК РФ подлежат ответственности по ст. 204 УК РФ". Правомерен вопрос: чем отличаются названные лица от должностного лица с аналогичными организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями?
Пять бывших союзных республик - Эстония, Молдавия, Украина, Белоруссия, Латвия оперативно, еще до принятия новых уголовных кодексов, изменили понятие субъекта должностного преступления, включив в него и управляющих частных организаций. Тем самым они сразу сняли названную коллизию, одновременно соблюдя принцип равенства всех правонарушителей перед законом и судом. В уголовных кодексах этих государств отсутствуют нормы, подобные примечанию 2 к ст. 201 УК РФ о возможности возбуждения уголовного дела по гл. 23 лишь по заявлению или с согласия коммерческой организации, независимо от формы собственности (следовательно, и государственной). Оно противоречит и понятию преступления как всегда общественно опасного, т.е. причиняющего вред гражданам, обществу, государству, деяния, и примечанию 3 к ст. 201 УК РФ. Уголовный кодекс Республики Таджикистан 1998 г. с полным основанием не включил такого примечания к статье о коммерческом подкупе. Не знает его и Уголовный кодекс Латвии 1998 г. в нормах о недозволенном принятии имущественных благ (ст. 148) и о коммерческом подкупе (ст. 199), в которых субъекты уравнены в ответственности независимо от формы собственности, а также Уголовный кодекс Республики Беларусь 1999 г. Согласно п. 3 ст. 4 УК РБ под должностными лицами понимаются лица, постоянно или временно либо по специальному полномочию занимающие в учреждениях, организациях или на предприятиях (независимо от форм собственности), в Вооруженных Силах Республики Беларусь должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных обязанностей, либо лица, уполномоченные в установленном порядке на совершение юридически значимых действий.
В декабре 1999 г. в Милане состоялась международная конференция под эгидой ООН "Ответ на вызов коррупции". На конференции единогласно принято решение, что передача денег от частного общества (фирмы, компании) или лица государственному служащему строго запрещена. Персональную ответственность перед судом, если взятка была дана в интересах частной фирмы, несет глава фирмы. Коррупцией признан и подкуп во взаимоотношениях частных партнеров, поскольку дача или получение взятки - не частное дело, а уголовно наказуемое деяние вне зависимости от статуса взяточников, от организационно-правовых форм организаций, которые они представляют. Уголовный кодекс РФ в данной проблеме, как видим, явно коллизирует с международным правом, в том числе с подписанной председателем правительства РФ в 1999 г. Европейской конвенцией об уголовной ответственности за коррупцию.
До внесения изменения в ч. 2 ст. 24 УК в июне 1998 г. о квалификации неосторожных преступлений существовала коллизия между этой нормой и рядом статей о преступлениях, которые совершаются только по неосторожности.
Коллизия имеется между Гражданским и Уголовным кодексами в понимании дарения - взятки, коммерческой организации, предпринимательской деятельности и других. Так, согласно ст. 575 ГК не считается получением взятки принятие, в том числе должностным лицом и лицом, выполняющим управленческие функции, подношений в сумме до пяти минимальных размеров оплаты труда. В Уголовном кодексе нет понятия мелкой взятки. Верховный Суд РФ в названном выше постановлении, взяв на себя, по существу, функцию законодателя, снимает коллизию таким толкованием: "Имея в виду, что в соответствии со ст. 575 ГК РФ не допускается дарение, за исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает пяти установленных законом минимальных размеров оплаты труда, передача и получение в качестве благодарности подарка, если это не было предварительно обусловлено и не могло повлиять на принятие решения соответствующим должностным лицом или лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, состава взяточничества, коммерческого подкупа не образует".
Такое разрешение коллизии между двумя федеральными законами, каковыми являются Гражданский и Уголовный кодексы, спорно и по существу, как неоправданно ограничительное толкование*(61). Б.В.Волженкин предлагает правильное доктринальное толкование: "Независимо от размера, незаконное вознаграждение должностного лица (надо дополнить - и частного управляющего. - Авт.) за выполнения действия (бездействия) с использованием служебного положения или в связи с занимаемой должностью следует расценивать как взятку в следующих случаях: 1) если имело место вымогательство вознаграждения; 2) если вознаграждение (или соглашение о нем) имело характер подкупа, обусловливало соответствующее, в том числе и правомерное, служебное поведение должностного лица; 3) если вознаграждение передавалось должностному лицу за незаконные действия (бездействие)"*(62).
В Модельном Уголовном кодексе для государств-участников СНГ, принятом 18 февраля 1996 г. Межпарламентской Ассамблеей, сформулированы критерии разграничения получения взятки - преступления от дисциплинарного проступка*(63).
Коллизирует Уголовный кодекс и с Кодексом РСФСР об административных правонарушениях. Например, в ст. 99.2 КоАП предусмотрена административная ответственность за незаконный посев или выращивание масличного мака или конопли. Статья 231 УК наказывает до восьми лет лишения свободы незаконное культивирование запрещенных к возделыванию конопли, мака и других растений, содержащих наркотические вещества. Противоречиво решен вопрос и о соотношении "культивирования" и "посева". "Культивирование" более широкое понятие, нежели "посев" или "выращивание". В ст. 222 УК предусмотрено альтернативно с другими действиями хранение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств. Статья 173 КоАП говорит о нарушении правил хранения огнестрельного оружия и боевых припасов. Коллизия в предметах преступления и в хранении. Неясно, незаконное хранение огнестрельного оружия преступление или административный проступок?
Подобного рода коллизии неизбежны, когда разрыв во времени принятия близких по предмету регулирования указанных Кодексов составляет десятилетия. Аналогичная картина с родственными уголовным и уголовно-исполнительным кодексами*(64). Коллизионность по тем же основаниям, что и с КоАП, неизбежна и вредна.
Три года до вступления в силу Уголовного кодекса РФ 1996 г. существовала коллизия между Конституцией РФ и Кодексом. В Конституции РФ (ч. 2 ст. 20) запрещалось применение смертной казни, кроме как за преступления против жизни, при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. В самом же Кодексе до 1 января 1997 г. содержалось наказание в виде смертной казни и за другие, кроме умышленного убийства, преступления. Потребовалось разъяснение Верховного Суда РФ о примате ст. 20 Конституции РФ. Однако в санкциях Уголовного кодекса смертная казнь сохранялась. Между тем следовало сразу после вступления в силу Конституции РФ санкции со смертной казнью привести в соответствие с Основным Законом.
Коллизионными оказались положения ст. 20 Конституции РФ в части судов с участием присяжных заседателей, которые рассматривают дела о преступлениях с высшей мерой наказания. Лишь в девяти субъектах Российской Федерации такие суды функционируют вот уже несколько лет. В 1999 г. Конституционный суд взял на себя ответственность по фактической отмене смертной казни.
Коллизионность возникает ввиду запоздалой ратификации международных договоров о преступлениях и наказаниях. Например, лишь в мае 2001 г. была ратифицирована Конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1990 г., подписанная от имени Российской Федерации 7 мая 1999 г., что влекло коллизионность международного и внутреннего уголовного права. Согласно же ч. 4 ст. 15 Конституции РФ "общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международными договорами Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора".
Десятилетия потребовались Российской Федерации, чтобы в 1996 г. подписать, а в октябре 1999 г. ратифицировать Европейскую конвенцию о выдаче от 13 декабря 1957 г., Дополнительный протокол и Второй дополнительный протокол к ней*(65). Поэтому положительной оценки заслуживает подписание правительством РФ в 1999 г. Европейской конвенции об уголовной ответственности за коррупцию. Ратификация и имплементация ее в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, а также в Федеральный закон "Об оперативно-розыскной деятельности" позволит смягчить, хотя и не снять полностью, коллизионность международного и внутреннего права в привлечении к ответственности коррупционеров.
Договор о создании Союзного государства между Российской Федерацией и Республикой Беларусь ставит проблему воссоздания союзного уголовного законодательства. К предметам совместного ведения союзного государства и государств-участников договор относит принятие Основ законодательства, а следовательно, и Основ уголовного законодательства. Среди целей союзного государства договор (ст. 2) называет обеспечение безопасности Союзного государства и борьбу с преступностью. К совместному ведению отнесены борьба с терроризмом, коррупцией, распространением наркотиков и другими видами преступлений, совместные действия в области экономической безопасности, предупреждение природных и технологических катастроф. Отдельно договор ставит задачу гармонизации и унификации законодательства государств-участников. Гармонизация и унификация призваны исключить коллизионность Основ уголовного законодательства и союзных законов о борьбе с тяжкими преступлениями, в первую очередь с теми, по которым имеются международно-правовые акты (отмывание денег, коррупция, терроризм, наркотизм и др.). Семидесятилетний опыт взаимодействия союзного и республиканского советского уголовного законодательства будет способствовать унификации союзного уголовного права России и Беларуси.
Конфликтность уголовно-правовых норм устраняется исключительно законодательным путем, внесением изменений в Уголовный кодекс, изданием норм о легальном толковании законов. Верховный Суд РФ, МВД, правительство, все депутаты Государственной Думы обладают правом законодательной инициативы (лишение этого права Генеральной прокуратуры ошибочно и требует внесения соответствующих изменений в Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации"). Они и должны эффективно использовать это право.
Изменение Уголовного кодекса - дело долговременное. Суды выносят приговоры каждый день. Какие принимать им решения при коллизионности норм? В юридической литературе предлагается во всех случаях, исключая приоритеты Конституции РФ и международного права при ратифицированном договоре, предпочтение отдавать Уголовному кодексу. Однако это мнение не бесспорно. Более правильным представляется снятие коллизии исходя из предметов ведения соответствующей отрасли законодательства. Бланкетные нормы Уголовного кодекса, как отмечалось ранее, отсылают к соответствующему отраслевому законодательству в определении предметов преступления (например, оружия - к законодательству об оружии), видов действий (сделки, предпринимательство, договор, лицензирование, налоги, страховые сборы) к соответствующим гражданскому, бюджетному, таможенному, налоговому законодательству. Они имеют примат в законодательных дефинициях по предмету их отраслевого ведения.
Исключительна компетенция уголовного законодательства в формулировании криминообразующих признаков составов преступлений, в регламентации действия уголовного закона (не противореча международному праву), конструировании институтов Общей части Кодекса - понятия и категоризации преступлений, вины, неоконченного преступления, соучастия, множественности преступлений, целей и системы наказаний и т.д. Поэтому определение взяточничества - компетенция Уголовного кодекса, а не Гражданского, необходимой обороны - компетенция Кодекса, а не закона о милиции. Определение содержания и размеров общественно опасных последствий - главных критериев разграничения преступлений и проступков - относится к исключительной компетенции уголовного законодателя. Ни Верховный Суд РФ, как это было прежде при определении особо крупного хищения, ни какой другой орган, кроме Государственной Думы РФ, не вправе определять размеры преступного ущерба.
Грубым нарушением принципа законности следует признать существующую практику, когда небольшие, крупные и особо крупные количества наркотических средств, психотропных и сильнодействующих веществ определяет общественное подразделение Министерства здравоохранения РФ - Постоянный комитет по контролю наркотиков. На его заседании 2 декабря 1998 г. (протокол N 7/69-98) вновь в измененном виде утверждена Сводная таблица размеров наркотиков. В зависимости от этих размеров виновные могут быть осуждены по ст. 228 УК на срок от трех до пятнадцати лет лишения свободы.
Таким образом:
конкуренцию норм и составов не следует смешивать с коллизией. Коллизия - это дефектность законодательства; конкуренция - нормативный прием законодательной техники;
квалификация преступлений, предусмотренных конкурирующими общей и специальной нормами, осуществляется, согласно ч. 3 ст. 17 УК, по специальной норме. Это правило распространяется и на случаи конкуренции двух и более специальных норм, из которых одна оказывается более общей;
идеальная совокупность общей и специальной норм исключается, реальная - допустима;
дифференциация составов на простой, квалифицированный, особо квалифицированный и привилегированный не является конкуренцией норм. При разновременном выполнении этих составов они вменяются по правилам реальной совокупности;
при коллизии норм Уголовного кодекса, с одной стороны, и норм Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, Таможенного, Налогового, Бюджетного и других кодексов - с другой, приоритет за специальными нормами согласно предмету отраслевого регулирования. Криминообразующие признаки всегда составляют сферу регламентации уголовным законом;
коллизии внутри Уголовного кодекса, между ним и другими кодексами и нормативными актами, между Уголовным кодексом и Конституцией РФ, Уголовным кодексом и международно-правовыми актами по борьбе с преступностью устраняются исключительно законодателем. Приоритет Конституции РФ и норм международного права абсолютен (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).

Глава III. Преступления против жизни

_ 1. Преступления против жизни в системе преступлений против личности

Особенная часть Уголовного кодекса РФ открывается разделом VII "Преступления против личности", который включает пять глав: "Преступления против жизни и здоровья" (гл. 16); "Преступления против свободы, чести и достоинства личности" (гл. 17); "Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности" (гл. 18); "Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина" (гл. 19); "Преступления против семьи и несовершеннолетних" (гл. 20). Большинство составов преступлений, предусмотренных в данном разделе, имелись и в прежнем законодательстве, однако теперь они впервые объединены как преступления против личности и выдвинуты на первое место в Особенной части Кодекса.
Выдвижение этой группы преступлений на первое место соответствует важнейшей концептуальной идее, положенной в основу реформы уголовного законодательства, а именно - приоритетной охране жизни и здоровья человека, его прав, свобод и законных интересов. Сама по себе эта концепция основывается на положениях Конституции РФ, провозгласившей: "Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства" (ст. 2). О приоритетной защите указанных благ говорится также во многих международных актах.
Приоритетная защита личности, и прежде всего жизни и здоровья человека, выражается в Уголовном кодексе РФ не только в изменении расположения раздела о преступлениях против личности, но и в других его особенностях: 1) установление (сохранение) высоких санкций за наиболее опасные преступления против личности; 2) учет при разработке системы санкций насильственного способа совершения преступлений (наиболее наглядно это проявляется в санкциях за преступления против собственности); 3) при использовании в качестве криминообразующего или квалифицирующего признака тяжких последствий, они раскрываются в законе путем указания в первую очередь на причинение смерти или вреда здоровью человека (особенно это заметно в транспортных, экологических и других преступлениях против общественной безопасности); 4) осуществление защиты личной собственности наравне с государственной и иными формами собственности. Этой же идее служит расширение круга правоохраняемых интересов, охватываемых понятием "личность". Раньше данное понятие рассматривалось в уголовном праве как родовое по отношению к негосударственным объектам, перечисленным в заголовке гл. 3 Особенной части Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. "Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности". Поэтому и в науке уголовного права термин "преступления против личности" употреблялся только по отношению к названной группе преступлений, куда входили и половые преступления, и некоторые преступления против семьи и несовершеннолетних. Преступления против политических, трудовых, иных прав и свобод граждан составляли самостоятельную четвертую главу Особенной части Кодекса 1960 г. и не рассматривались как преступления против личности.
В теории уголовного права отмечалось, что интересы личности защищаются и в тех главах Кодекса, которые устанавливают уголовную ответственность за посягательства на личную собственность граждан, за нарушение их политических и трудовых прав, за возбуждение насильственной или расовой вражды, за транспортные преступления и др.*(66) Б.С.Никифоров называл преступления против личной собственности граждан "преступлениями против личности в широком смысле слова"*(67).
Уголовный кодекс РФ впервые включил в число преступлений против личности посягательства на конституционные права и свободы человека и гражданина, а также преступления против семьи и несовершеннолетних.
Родовым объектом всех преступлений, включенных в раздел VII Кодекса, по-прежнему является личность. Личность как объект преступления - это человек, рассматриваемый в системе социальных ролей и общественных отношений. Он является одновременно и биологическим существом, и носителем определенных прав, обязанностей, свобод и социальных благ. Поэтому некоторое расширение круга составов преступлений в разделе "Преступления против личности" не следует рассматривать как основание для построения некоего надродового объекта. Каждое преступление, предусмотренное разделом VII, посягает на общественные отношения, обеспечивающие нормальное существование личности. С учетом приведенных характеристик можно признать, что нет оснований для противопоставления категорий "личность" и "человек" в качестве объекта уголовно-правовой охраны.
Среди индивидуальных благ личности важнейшими являются жизнь и здоровье. Поэтому преступления против жизни и здоровья помещены на самое первое место. Число этих составов относительно невелико, но ввиду их значимости они подробно рассматриваются в отдельных главах Курса: гл. III "Преступления против жизни" и гл. IV "Преступления против здоровья".

_ 2. Понятие и общая характеристика преступлений против жизни

Уголовный кодекс РФ относит к преступлениям против жизни различные виды убийства (ст. 105-108), а также причинение смерти по неосторожности (ст. 109) и доведение до самоубийства (ст. 110). Эти составы преступлений помещены на первое место исходя из того, что в них идет речь о защите важнейшего естественного права человека. Статья 20 Конституции РФ провозглашает: "Каждый имеет право на жизнь". Охрана жизни человека как самого ценного блага приобретает первостепенное значение в современном обществе. Существенную роль при этом играют нормы уголовного права. Уголовный кодекс решает задачу охраны жизни человека своими специфическими методами, формируя признаки составов преступлений против жизни и устанавливая строгие санкции за их совершение. Однако практика применения данных норм еще недостаточно эффективна.
Статистика отмечает увеличение числа наиболее опасных преступлений данной категории - убийств. Некоторое замедление их роста в середине 90-х годов имело временный характер. В 1999 г. было зарегистрировано 31 140 убийств, что на 5,4% превышает показатель предыдущего года. Удельный вес убийств среди всех зарегистрированных преступлений составляет 1,04%, а среди тяжких и особо тяжких - 1,68%.
Все преступления данной группы объединяет то, что объектом каждого из них является жизнь человека. Жизнь в качестве объекта преступления понимается, с одной стороны, как естественный физиологический процесс, а с другой - как обеспеченная законом возможность существования личности в обществе. Благодаря второй стороне жизнь логически подчинена родовому объекту (личность) и общему объекту преступлений (общественные отношения или общественный интерес). Поэтому мы не можем согласиться, что в случае посягательства на жизнь теория объекта преступления как общественного отношения "не срабатывает"*(68).
Как физиологический процесс жизнь имеет начало и конец. Не может быть убийства ни до начала жизни, ни после ее прекращения. Момент начала жизни приобретает непосредственное уголовно-правовое значение при отграничении убийства от плодоизгнания (аборта). Строго говоря, плод в утробе тоже живет. Поэтому аборт можно рассматривать как умерщвление плода. Однако жизнь человека, согласно господствующим представлениям, начинается с момента рождения. А поскольку роды сами по себе имеют некоторую протяженность во времени и проходят несколько этапов, принято считать началом жизни человека момент начала физиологических родов. Жизнь ребенка охраняется уголовным законом уже в процессе рождения. Это подтверждается формулировкой детоубийства в ст. 106 УК РФ: "Убийство матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов..." (подчеркнуто нами. - Г.Б.). В принципе возможно убийство ребенка, выходящего из утробы матери, в момент прорезывания его головки.
Процесс жизни человека заканчивается его физиологической смертью. Признаки ее: полная остановка сердца, прекращение в силу этого снабжения клеток и тканей кислородом, что приводит к распаду клеток центральной нервной системы. Прекращение функционирования головного мозга (смерть мозга) и означает окончание жизни человека*(69).
В отличие от физиологической смерти клинической смертью принято называть временную приостановку работы сердца, когда жизнь еще может быть восстановлена. Состояние клинической смерти продолжается обычно несколько минут после прекращения кровообращения и дыхания. В течение этого промежутка времени возможно проведение мероприятий по реанимации. Умышленное придание состоянию клинической смерти необратимого характера следует считать убийством (например, в целях использования органов или тканей потерпевшего).
Если же смерть человека уже наступила, то посягательство на его жизнь вследствие фактической ошибки может быть квалифицировано как покушение на негодный объект.
Жизнь как объект преступления не поддается никакой качественной или количественной оценке. В этом выражается важнейший принцип равной правовой защиты жизни каждого человека, независимо от его возраста, состояния здоровья или "социальной значимости".
Именно равноценностью объекта преступления объясняется, почему причинение смерти человеку, ошибочно принятому за другого, не рассматривается как "ошибка в объекте". Ошибка в личности потерпевшего не влияет на квалификацию содеянного как оконченного убийства. Не может служить опровержением принципа равной защиты каждой человеческой жизни ссылка на то, что в Уголовном кодексе имеются специальные нормы, устанавливающие несколько повышенную ответственность за посягательство на жизнь отдельных категорий лиц (ст. 277, 295, 317 УК). Усиление ответственности в этих случаях связано не с повышенной ценностью жизни потерпевшего, а с наличием одновременно другого объекта посягательства. Так, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) имеет два объекта: жизнь потерпевшего и его деятельность по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности.
Взгляд на жизнь человека как на универсальный, неделимый и неизмеримый объект лежит в основе негативного отношения закона и науки уголовного права к легализации эвтаназии. Термином "эвтаназия" (от греческих слов eu - "благой", "хороший" и thanatos - "смерть") обычно обозначают лишение жизни безнадежно больного человека по его просьбе с целью прекращения его страданий. Вопрос о легализации эвтаназии имеет много аспектов. Трудно рассчитывать, что он будет решен в ближайшее время. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан*(70) категорически запрещают медицинскому персоналу применять эвтаназию. Всякое неправомерное лишение жизни человека противоречит моральным и религиозным нормам. Социальная доктрина Русской Православной Церкви, принятая Архиерейским собором в августе 2000 г., резко осуждает эвтаназию. Действующее уголовное законодательство не отличает эвтаназию от убийства. Что же касается смягчающего влияния названных выше обстоятельств (просьба потерпевшего, цель облегчения его страданий) на оценку тяжести совершенного убийства, то об этом речь будет идти далее.

_ 3. Преступления против жизни в истории российского уголовного законодательства

Уголовно-правовая защита личности всегда в первую очередь означала защиту жизни и здоровья человека. Уже в памятниках древнерусского права, важнейшим из которых является Русская Правда, предусматривалась ответственность за отдельные виды посягательств на жизнь. В первых судебниках, Соборном уложении 1649 г., законодательных актах Петра I складывалась система норм о преступлениях против жизни, закрепленная затем в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845-1885 гг. Уложение различало убийство с прямым и непрямым умыслом, разделяя первое на убийство с обдуманным заранее намерением (ст. 1454), без обдуманного заранее намерения (ст. 1455 ч. 1), и в запальчивости и раздражении (ст. 1455 ч. 2). Квалифицированным считалось, в частности, убийство родителей (ст. 1449), родственников (ст. 1451), начальника, господина и членов семейства господина, вместе с ним живущих, хозяина, мастера, лица, которому убийца обязан своим воспитанием или содержанием (ст. 1451), священнослужителя (ст. 212), часового или кого-нибудь из чинов караула, охраняющих императора или члена императорской фамилии. Многие нормы Уложения о наказаниях были казуистичны и архаичны, система составов преступлений против жизни выглядела внутренне противоречивой и запутанной, не соответствующей уровню науки. В нормах об ответственности за убийство отражался эклектический характер Уложения о наказаниях, источником которого явились не только традиционное российское законодательство в лице Свода законов 1832-1842 гг. (том XV), но и некритически заимствованные положения зарубежных кодексов и проектов. Не случайно Н.С.Таганцев с порицанием относился к механическому перенесению на российскую почву отдельных текстов, вырванных из зарубежного законодательства.
Огромная работа по подготовке реформы российского уголовного законодательства на рубеже XIX-XX веков, результатом которой явилось Уголовное уложение 1903 г., затронула и нормы о преступлениях против жизни. Этот выдающийся памятник российского права, столетие которого отмечается в начале третьего тысячелетия, хотя и не стал в большей своей части действующим законом, но послужил основой для дальнейшего развития уголовного законодательства, в том числе о преступлениях против жизни.
Преступления против жизни и здоровья как вид преступлений против частного лица (против личности) помещены в гл. XXII Уголовного уложения. Система составов преступлений против жизни (ст. 453-466) стала более четкой и компактной. Уложение отказалось от наказуемости самоубийства, отнеся к преступлениям против жизни только посягательства на жизнь другого лица.
Другой положительной особенностью Уголовного уложения явился отказ от чуждой традициям российского уголовного права дифференциации убийств по моменту формирования умысла. Судебная практика показала, что убийство с заранее обдуманным намерением (предумышленное убийство) не всегда свидетельствует в силу этого о его повышенной опасности, так же как прямой умысел не всегда "опаснее" косвенного. Дифференциация ответственности за различные виды убийств в Уголовном уложении 1903 г. была более последовательна и строилась в зависимости от наличия квалифицирующих признаков. Система составов стала более четкой. На первое место был поставлен основной состав убийства (ст. 453), а не наиболее тяжкий вид убийства, как было раньше. После этой статьи шли нормы о квалифицированном убийстве, затем о его привилегированных видах и, наконец, о причинении смерти по неосторожности. К сожалению, эта система не была воспринята уголовными кодексами советского периода. Лишь в Уголовном кодексе 1996 г. нормы об убийствах следуют такой же системе.
Среди квалифицированных видов убийства имелись такие, которые с теми или иными изменениями вошли в уголовные кодексы послеоктябрьского периода. Таково, например, убийство должностного лица при исполнении или по поводу исполнения им служебной обязанности. Другие же квалифицирующие признаки, перешедшие из Уложения о наказаниях 1885 г., не были восприняты кодексами советского периода (убийство отца или матери; убийство священнослужителя во время службы). В настоящее время существует мнение, что эти признаки следовало предусмотреть в Уголовном кодексе РФ*(71).
При подготовке проекта Кодекса предлагалось в качестве варианта ввести квалифицирующий признак "убийство отца или матери", поскольку оно "свидетельствует о глубокой аморальности виновного, проявлении пренебрежения к жизни родителя, давшего ему жизнь"*(72). Однако это предложение не получило широкой поддержки, главным образом, в силу того, что на практике не редки случаи убийства изверга-отца или алкоголички-матери настрадавшимися детьми. В таких случаях суды не склонны усиливать наказание.
Уголовное уложение 1903 г. выделяло несколько привилегированных видов убийства: приготовление к убийству; убийство, задуманное и выполненное под влиянием душевного волнения; убийство при превышении пределов необходимой обороны; детоубийство; убийство по настоянию убитого, из сострадания к нему.
К преступлениям против жизни были отнесены также доставление потерпевшему средств к самоубийству и подговор к нему или содействие самоубийству. Последнее деяние предполагало подговор или содействие самоубийству только несовершеннолетнего (не достигшего 21 года), а также "лица, заведомо не способного понимать свойства и значение им совершаемого или руководить своими поступками".
В первом советском уголовном кодексе - УК 1922 г. наряду со многими положениями, сходными с нормами об убийствах в Уголовном уложении, имелись и отличия. В гл. V - "Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности" все преступления были разделены на пять групп, каждая из которых имела соответствующий подзаголовок.
В первую группу, озаглавленную "Убийство", входили статьи, предусматривавшие ответственность за три вида умышленного убийства: квалифицированное (ст. 142), простое (ст. 143) и под влиянием сильного душевного волнения (ст. 144). Причинение смерти по неосторожности было названо, в отличие от Уголовного уложения, "убийством по неосторожности" (ст. 147). Особняком стоял вид убийства, где форма вины не конкретизировалась: "Превышение пределов необходимой обороны, повлекшее за собой смерть нападавшего, а также убийство застигнутого на месте преступления преступника с превышением необходимых для его задержания мер" (ст. 145). В этой же группе оказались ст. 146 ("Совершение с согласия матери изгнания плода или искусственного перерыва беременности лицами, не имеющими для этого надлежаще удостоверенной медицинской подготовки или хотя бы и имеющими специальную медицинскую подготовку, но в ненадлежащих условиях") и ст. 148 ("Содействие или подговор к самоубийству несовершеннолетнего или лица, заведомо не способного понимать свойства или значение совершаемого или руководить своими поступками, если самоубийство или покушение на него последовали"). Нельзя признать удачным объединение этих составов в один раздел с убийствами. Первое преступление (аборт) вообще не посягает на жизнь человека. Второе, хотя и имеет своим объектом жизнь, но убийством не может считаться, поскольку не является таковым самоубийство или покушение на него.
Уголовный кодекс 1922 г. не предусматривал ответственности за детоубийство и за доведение до самоубийства.
Перечень отягчающих обстоятельств в ст. 142 УК 1922 г. включал как объективные, так и субъективные признаки. К объективным относились обстоятельства, характеризующие способ преступления: убийство способом, опасным для жизни многих людей или особо мучительным для убитого (п. "в"); с использованием беспомощного положения убитого (п. "е"). К субъективным признакам относились обстоятельства, характеризующие мотив, цель, а также субъекта преступления: убийство "из корысти, ревности (если она не подходит под признаки ст. 144) и других низменных побуждений (п. "а"); лицом, уже отбывшим наказание за умышленное убийство или весьма тяжкое телесное повреждение (п. "б"); с целью облегчить или скрыть другое тяжкое преступление (п. "г"); лицом, на обязанности которого лежала особая забота об убитом (п. "д"). В последующих кодексах законодатель модифицировал, дополнял эти признаки, но не отказался ни от одного их них, за исключением мотива ревности. Понятие "иных низменных побуждений" было в дальнейшем конкретизировано, поскольку в такой широкой формулировке таилась опасность произвольного ее толкования.
Необычным было примечание к ст. 143 УК 1922 г.: "Убийство, совершенное по настоянию убитого из чувства сострадания, не карается". Таким образом, эвтаназия, которую Уголовное уложение 1903 г. сочло основанием для введения привилегированного состава убийства, теперь стала условием декриминализации деяния. Это положение противоречило понятию убийства и представляло большие трудности для практического применения. Поэтому жизнь его оказалась очень короткой. Кодекс был введен в действие с 1 июня 1922 г., а 11 ноября того же года примечание к ст. 143 было отменено постановлением ВЦИК*(73). Вопрос же о смягчающем значении эвтаназии сохранил актуальность до наших дней.
Уголовный кодекс 1922 г. был создан до образования СССР и сыграл роль "модельного кодекса" не только для последующего российского законодательства, но и для законодательства других союзных республик. Это относится и к преступлениям против жизни, их системе и формулировке отдельных составов.
Наиболее близким по времени и по содержанию явился Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. Он почти полностью сохранил систему и признаки составов против жизни. Особенностями были: 1) отказ от внутренней рубрикации главы о преступлениях против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности, в связи с чем убийства не были выделены в самостоятельную группу; 2) объединение в одной норме (ст. 139) убийства по неосторожности и убийства, явившегося результатом превышения пределов необходимой обороны; 3) введение нормы о доведении лица, находящегося в материальной или иной зависимости от другого лица, жестоким обращением или иным подобным путем до самоубийства или покушения на него (ч. 1 ст. 141). Этим был восполнен недостаток Уголовного кодекса 1922 г. и возрождено положение о доведении до самоубийства, имевшееся в Уголовном уложении 1903 г. По всем видам преступлений против жизни Кодекс 1926 г. смягчил санкции. Наказание за самое тяжкое из этой группы преступлений - квалифицированное убийство - предусматривалось в виде лишения свободы на срок от одного года до десяти лет. Лишь 1 сентября 1934 г. ст. 136 была дополнена частью второй, установившей высшую меру наказания за убийство, совершенное военнослужащим при особо отягчающих обстоятельствах. Наказание за иные виды квалифицированного убийства оставалось прежним, в то время как смертная казнь широко применялась за государственные, имущественные и другие преступления.
Президиум Верховного Совета СССР Указом от 30 апреля 1954 г. "Об усилении уголовной ответственности за умышленное убийство"*(74) допустил применение смертной казни к лицам, совершившим умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах.
Однако в Указе не было сказано, какие отягчающие обстоятельства дают основание для применения смертной казни. Об этом не говорилось и в Уголовном кодексе 1926 г. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 21 мая 1954 г. к таким обстоятельствам были отнесены: цель завладения имуществом потерпевшего, хулиганские побуждения, месть на почве служебной деятельности потерпевшего, особо жестокий способ убийства, а также убийство, сопряженное с изнасилованием, повторное убийство или умышленное убийство нескольких лиц*(75). Как видим, перечень отягчающих обстоятельств не совпадал с текстом ч. 1 ст. 136 УК 1926 г. Изменения в закон не вносились, и в случае применения смертной казни содеянное квалифицировалось по п. 1 ст. 136 УК со ссылкой на Указ от 30 апреля 1954 г. Аналогичная ссылка требовалась при назначении смертной казни за бандитизм или разбойное нападение, сопряженные с убийством.
Многие формулировки отягчающих обстоятельств, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 21 мая 1954 г., были учтены при очередной реформе Уголовного кодекса. Сама же система составов преступлений против жизни в Уголовном кодексе 1960 г. мало изменилась. По-прежнему на первом месте осталась норма об умышленном убийстве при отягчающих обстоятельствах (квалифицированное убийство - ст. 102), затем - об убийстве без отягчающих обстоятельств (простое убийство - ст. 103), две нормы о привилегированном убийстве: в состоянии сильного душевного волнения (ст. 104) и при превышении пределов необходимой обороны (ст. 105). Норма о неосторожном убийстве была выделена в самостоятельную ст. 106. Завершала группу преступлений против жизни ст. 107 - "Доведение до самоубийства". В Уголовном кодексе 1960 г. не была сохранена норма об уголовной ответственности за содействие или подговор к самоубийству несовершеннолетнего или лица, заведомо не способного отдавать отчет в своих действиях или руководить ими. Однако это не привело к полной декриминализации данного деяния. Напротив, при названных обстоятельствах содеянное стало рассматриваться как умышленное убийство путем посредственного причинения*(76).
Уголовный кодекс РФ 1996 г., внеся уточнения и дополнения в большинство норм о преступлениях против жизни (их подробный анализ дается ниже), затронул и систему составов этих преступлений. Нормы о простом и квалифицированном убийстве объединены в одной статье. Преимущества такой конструкции не только в ее типичности для структуры статей Особенной части, но и в более правильной последовательности норм. В Уголовном кодексе вначале ст. 102 устанавливала ответственность за квалифицированное убийство ("умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах"), а за ней следовала ст. 103, в которой предусматривалось "умышленное убийство без отягчающих обстоятельств, указанных в ст. 102 настоящего Кодекса"*(77).
Такое расположение норм наводило на мысль, что основной нормой об убийстве является ст. 102, а ст. 103 имеет субсидиарный, вспомогательный характер. Это неправильно ориентировало карательную практику. В теоретических работах и учебной литературе принято было анализировать сначала признаки "общего состава убийства" ("убийства вообще"), а затем последовательно признаки квалифицированного и простого убийства. При этом неизбежны были повторения. Забывалось, что никакого "убийства вообще" не может существовать, что в каждом квалифицированном убийстве есть все признаки состава простого убийства плюс один или несколько квалифицирующих признаков.
Причинение смерти по неосторожности теперь не входит в группу убийств. Добавлены два вида привилегированного убийства: убийство матерью новорожденного ребенка и убийство, совершенное при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.
С принятием Уголовного кодекса РФ система составов преступлений против жизни приобрела законченный вид и выглядит следующим образом:

Преступления против жизни

I. Убийство
1. Простое (ч. 1 ст. 105)
2. Квалифицированное (ч. 2 ст. 105)
3. Привилегированное:
а) Детоубийство (ст. 106)
б) Убийство в состоянии аффекта (ст. 107)
в) Убийство при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108)
г) Убийство при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2 ст. 108)
II. Иные преступления против жизни
1. Причинение смерти по неосторожности (ст. 109)
2. Доведение до самоубийства (ст. 110)

Уголовный кодекс РФ объединяет преступления против жизни и здоровья в одной главе. Однако в структуре учебного курса преступления против жизни выделены в самостоятельную главу с учетом специфики непосредственного объекта убийства и объема изучаемого материала. Последнее обстоятельство обусловлено первостепенным значением охраны жизни человека как самого ценного блага в современном обществе, многообразием видов преступных посягательств, сложностью применения на практике признаков составов данной группы преступлений.

_ 4. Понятие убийства

Уголовный кодекс РФ впервые установил законодательное определение понятия убийства: "умышленное причинение смерти другому человеку" (ч. 1 ст. 105). В прежних уголовных кодексах советского периода, равно как и в Уголовном уложении 1903 г., убийство не определялось. По-видимому, законодатели исходили из того, что понятие "убийство" в уголовном праве не отличается от общепринятого. Это, в общем, так и есть. Однако в правоприменительной практике нередко возникала потребность в точном установлении границ данного понятия. Поэтому в доктрине уголовного права предлагались различные определения убийства, в основных чертах сходные между собой*(78). Законодательное определение убийства основано на обобщении выработанных юристами формулировок.
Однако в нем есть одно существенное отличие. Ранее убийством считалось как умышленное, так и неосторожное причинение смерти человеку. Соответственно, в уголовных кодексах существовал состав неосторожного убийства. Такая позиция закона не всегда воспринималась положительно. Наиболее последовательным ее критиком был М.Д.Шаргородский, который еще в 1948 г. обратил внимание на то, что под словом "убийца" в быту не имеется в виду человек, неосторожно лишивший кого-нибудь жизни. С точки зрения уголовно-политической, нецелесообразно применять понятие самого тяжелого преступления против личности к случаям неосторожного деяния*(79). Позднее, отстаивая свою точку зрения, он отмечал, что "выражение "неосторожный убийца" так же противоречит духу языка, как выражение "неосторожный поджог", убить и поджечь можно только умышленно. Неосторожно можно только причинить смерть или вызвать пожар"*(80).
Большинство исследователей и авторов учебников того времени не разделяли этого взгляда, ссылаясь на действовавшее законодательство и недопустимость ослабления борьбы с неосторожными преступлениями против жизни*(81). Первое возражение не требовало подтверждения, а второе было явно надуманным. Именно необходимость назвать виновного убийцей нередко служила внутренним психологическим и языковым тормозом при решении вопроса о привлечении к ответственности по ст. 106 УК 1960 г. врачей, воспитателей и других лиц, неосторожно, нередко в форме бездействия, причинивших смерть в процессе выполнения профессиональных обязанностей*(82).
Поэтому следует признать удачным отказ законодателя от понятия "неосторожное убийство", при одновременном усилении ответственности за причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего выполнения лицом своих профессиональных обязанностей (ч. 2 ст. 109 УК).
Почти все доктринальные определения убийства включали (а многие и теперь включают) указание на "противоправность" ("неправомерность", "уголовную противоправность") причинения смерти. В формулировке ч. 1 ст. 105 УК такого указания нет. Однако признак противоправности в характеристике убийства является необходимым. Он позволяет отграничить убийство от правомерного лишения жизни человека. Так, причинение смерти при необходимой обороне не только не влечет уголовной ответственности, но и не может быть названо убийством. Равным образом не являются убийством и другие случаи правомерного лишения жизни: при исполнении приговора к смертной казни, в ходе боевых действий и др. Поэтому следует признать более удачным определение убийства в ст. 139 УК Республики Беларусь и ст. 115 УК Украины, которые содержат прямое указание на противоправный характер лишения жизни другого человека.
Указание в ч. 1 ст. 105 УК на причинение смерти другому человеку подчеркивает, что причинение смерти самому себе не является преступлением. С точки зрения современных представлений об уголовной ответственности такое указание может показаться излишним. Хотя еще в законодательных актах Петра I предусматривалось символическое наказание для самоубийц. В Уставе воинском сказано: "Ежели кто сам себя убивает, то надлежит палачу тело его в бесчестное место отволочь и закопать, волоча прежде по улицам или обозу". А за неудачную попытку самоубийства без уважительных причин полагалась смертная казнь. Да и в новейшее время покушение на самоубийство некоторые кодексы считают преступлением против жизни (например, ст. 309 УК Индии). В Великобритании уголовная ответственность за самоубийство и покушение на самоубийство отменена лишь Законом о самоубийстве (Suicide Act) 1961 г.*(83)
Отказ от признания преступлением причинения смерти самому себе делает юридически ничтожными выражения "покушение на самоубийство", "подстрекательство к самоубийству", "пособничество в самоубийстве". Правильнее говорить в таких случаях о попытке самоубийства, склонении к самоубийству, об оказании содействия (помощи) в самоубийстве. В принципе возможно установление уголовной ответственности за такие действия, но как за преступления sui generis, вне связи с понятием убийства. Соответствующие нормы были, как отмечалось выше, в Уголовном уложении 1903 г. В большинстве современных зарубежных уголовных кодексов также содержатся аналогичные нормы. К примеру, в Уголовном кодексе Кыргызской Республики 1997 г. имеется ст. 103 "Склонение к самоубийству", которая гласит: "Склонение к самоубийству, то есть возбуждение у другого лица решимости совершить самоубийство путем уговора, обмана или иным путем, если лицо покончило жизнь самоубийством или покушалось на него", за что предусмотрено наказание вплоть до пяти лет лишения свободы. Сходный состав преступления предусматривает ст. 146 Республики Беларусь 1999 г., где, в отличие от киргизского кодекса, указывается на умышленный характер деяния, но отсутствует указание на способ склонения. В то же время не предусматривается ответственность за оказание помощи в самоубийстве (путем передачи оружия, яда и т.д.). Можно предположить, что применение этих норм на практике вызовет трудности, связанные с доказыванием вины и отграничением от доведения до самоубийства. Российское уголовное право по-прежнему относится к этому отрицательно. Норма о склонении к самоубийству имелась в Модельном уголовном кодексе для стран СНГ (1996 г.) и в проекте Уголовного кодекса РФ, принятом Государственной Думой в первом чтении, но в дальнейшем была отвергнута.
Однако склонение к самоубийству (или оказание помощи в самоубийстве) малолетнего или психически больного, который не осознает характера происходящего, российское уголовное право признает убийством по признаку опосредованного причинения смерти другому человеку (подробнее см. _ 6 "Доведение до самоубийства").
Для характеристики объективной стороны убийства вместо слов "причинение смерти" иногда пользуются выражением "лишение жизни". Оба выражения равноценны. В первом случае указывается на последствие, во втором - на объект убийства. Все виды умышленного причинения смерти другому человеку охватываются одним термином "убийство". Это соответствует российской правовой традиции. В памятниках русского права мы встречаем и другие словесные обозначения этого преступления: "убивство", "убойство", "душегубство", "смертоубийство", "человекоубийство". Однако они воспринимаются и прежде воспринимались как синонимы, в отличие от зарубежного уголовного права, где было принято терминологически выделять различные виды убийства по степени их тяжести ("Mord" и "Totschlag" в германском праве, "murder" и "manslaughter" - в англосаксонском).

_ 5. Состав простого убийства (ч. 1 ст. 105 УК)

Простым принято называть убийство без квалифицирующих или привилегирующих признаков. Ответственность за него предусмотрена теперь ч. 1 ст. 105 УК РФ. Это основной состав убийства. Анализ состава простого убийства имеет значение и для других видов убийства, поэтому его можно считать анализом "убийства вообще".
Непосредственным объектом этого преступления является жизнь человека. Характеристика объекта дана выше (_ 2).
Объективная сторона убийства как типичного преступления с материальным составом представляет собой единство трех элементов: 1) действие (бездействие), направленное на лишение жизни другого лица; 2) смерть потерпевшего как обязательный преступный результат; 3) причинная связь между действием (бездействием) виновного и наступившей смертью потерпевшего.
Чаще убийство совершается путем активных действий как посредством использования каких-либо орудий преступления, так и непосредственного физического воздействия на организм потерпевшего. Способ причинения смерти в принципе не имеет значения, за исключением случаев, когда со способом убийства связан какой-либо из квалифицирующих признаков в ч. 2 ст. 105 УК. Например, совершение убийства общеопасным способом или с особой жестокостью. Возможно причинение смерти человеку и путем психического воздействия, но для умышленного убийства это не характерно, так как предполагает осведомленность виновного об индивидуальных особенностях организма потерпевшего, когда психическая травма заведомо приведет к смерти.
Убийство путем бездействия встречается относительно редко. Оно предполагает, что на виновном лежала обязанность предотвратить наступление смертельного исхода. Эта обязанность может вытекать из договора, трудовых отношений, предшествующего поведения виновного и других фактических обстоятельств. Например, судебной практике известны случаи, когда мать умышленно причиняет смерть своему ребенку, оставив его без пищи и посторонней помощи одного в запертой квартире на длительное время.
Обязательное условие ответственности за убийство - наличие причинной связи между действием (бездействием) виновного и смертью потерпевшего.
Для убийства типична прямая (непосредственная, короткая) причинная связь*(84).
Например, выстрел в потерпевшего влечет за собой его смерть. Значительно сложнее установить причинную связь, когда она носит непрямой, опосредованный характер. Причинная связь при убийстве может быть опосредована: 1) действием автоматических устройств (часовой механизм, различные замедлители при взрыве); 2) ожидаемыми действиями потерпевшего, которые могут быть как правомерными (например, вскрытие адресатом посылки, содержащей взрывное устройство, либо приведение в действие двигателя заминированной автомашины потерпевшего), так и неправомерными (например, сознательное оставление в салоне автомобиля бутылки с отравленной водкой в расчете на то, что угонщик ее выпьет); 3) действием малолетнего или психически больного, не осознающих характера содеянного; 4) действием природных сил (например, оставление на морозе избитого до потери сознания потерпевшего); 5) действием третьих лиц (например, запоздалое или неквалифицированное оказание медицинской помощи потерпевшему). Определяющим для установления причинной связи является вывод о том, что смертельный результат - необходимое последствие действия (бездействия) виновного в конкретных условиях места и времени.
Деление причинных связей на прямые и опосредованные имеет практический смысл, поскольку свидетельствует о разном уровне воздействия виновного на преступный результат. Отсюда следует и деление способов убийства на сильно управляемые и слабо управляемые. Например, перерезание горла или прицельный выстрел в сердце - сильно управляемый способ убийства. Совершение подобного действия, как правило, свидетельствует о прямом умысле на лишение жизни. Напротив, убийство путем взрыва, поджога, отравления пищи, устройства аварии автомобиля и т.п. характеризуется слабо управляемым способом.
Убийство признается оконченным с момента наступления смерти потерпевшего. Не имеет значения, когда наступила смерть: немедленно или спустя какое-то время. Уголовный кодекс РФ в традициях российского законодательства не устанавливает никаких "критических сроков" наступления смерти, если у виновного был умысел на убийство. Действия лица, непосредственно направленные на причинение смерти другому человеку, если они по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного, не привели к этому результату, квалифицируются как покушение на убийство.
Нельзя считать добровольным отказом в смысле ст. 31 УК РФ отказ от повторения оконченного покушения на убийство (например, выстрелил с целью убийства, промахнулся, но второй раз не стрелял). Если преступник при умысле на убийство выполнил все, что считал необходимым, но результат не наступил помимо его воли, покушение налицо. Причем покушение оконченное. Отказ от повторения посягательства не аннулирует умысла, который имелся в момент совершения первого действия. Если умысел может внезапно возникнуть, то он может также внезапно иссякнуть. Нельзя не учитывать и возможности альтернативного умысла, когда преступник удовлетворяется меньшим результатом. К тому же установление добровольности отказа от повторения нанесения ранений может оказаться весьма проблематичным, когда виновный ошибочно полагает, что смертельный результат уже наступил, или надеется, что смерть неизбежно наступит через некоторое время. И если он понял свою ошибку спустя какое-то время, едва ли будет справедливым освобождать его от ответственности за совершенное покушение ввиду отказа от его повторения.
С субъективной стороны убийство предполагает наличие прямого или косвенного умысла на причинение смерти. Убийство совершается с прямым умыслом не только в том случае, когда причинение смерти является конечной целью действий виновного, но и когда цель лежит за пределами состава убийства. Например, убийство случайного очевидца преступления (цель - избежать разоблачения) или убийство кассира, отказавшегося передать преступнику деньги (цель - завладение деньгами). Желание как волевой момент умысла имеется и в этих случаях.
При косвенном умысле виновный не направляет свою волю на причинение смерти, но своими действиями сознательно допускает ее наступление. Косвенный умысел на убийство встречается, например, при поджоге помещения, в котором находятся люди; при использовании кляпа или пластыря, чтобы не дать потерпевшему возможности позвать на помощь, если в результате этого наступила смерть*(85); при убийстве посторонних людей в случае применения взрывного устройства или иного общеопасного и слабо управляемого способа преступления.
Если мотив или цель убийства реализуются только в случае смерти потерпевшего (получение наследства, избавление от нежелательного свидетеля, осуществление акта кровной мести), умысел всегда будет прямым. Следует заметить, что убийство с косвенным умыслом российский законодатель и судебная практика не рассматривают как менее опасный вид. Смерть человека - настолько тяжкое последствие, что и безразличное отношение виновного к ее наступлению свидетельствует о высокой степени общественной опасности содеянного. Закон (ст. 25 УК РФ) вообще не противопоставляет косвенный умысел прямому, а объединяет их. Разграничение этих видов умысла приобретает решающее значение только при ненаступлении смертельного результата. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)"*(86) (п. 2) указал: "Если убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, то покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.)".
Для квалификации убийства не имеет значения и момент сформирования умысла. Убийство с заранее обдуманным намерением (предумышленное) российское уголовное право не рассматривает как более тяжкий вид. Степень общественной опасности в большей степени зависит от мотива, цели, способа убийства и других обстоятельств, которые закон признает квалифицирующими. Уже Уголовное уложение 1903 г. отказалось от придания самостоятельного квалифицирующего значения признаку предумышленности убийства. На этой же позиции стояли и все уголовные кодексы советского периода.
В зарубежном законодательстве предумышленность иногда рассматривается как одно из отягчающих обстоятельств убийства. Так решается вопрос в уголовных кодексах Франции, Швейцарии, Италии. Уголовное законодательство США при формулировке признаков тяжкого убийства (murder) важное значение придает совершению деяния "со злым предумышлением" (параграф 1111 Раздела 18 Свода законов США).
Мотив и цель преступления, которые принято относить к факультативным признакам субъективной стороны, в составе убийства приобретают обязательную роль, поскольку от их содержания зависит квалификация убийства. Пленум Верховного Суда РФ требует от судов выяснения мотивов и целей убийства по каждому делу (п. 1 постановления от 27 января 1999 г. N 1). В ч. 1 ст. 105 УК не указаны мотивы простого убийства. Это преступление может быть совершено по любым мотивам, за исключением тех, которым закон придает квалифицирующее значение (п. "з", "и", "к", "л", "м" ч. 2 ст. 105 УК). Для простого убийства характерны такие мотивы, как месть за какое-либо действие потерпевшего, независимо от его правомерности, в том числе за совершенное преступление; ревность; зависть, неприязнь или ненависть, возникшие на почве личных отношений. Возможно также убийство из сострадания к безнадежно больному или раненому; из ложного представления о своем общественном или служебном долге; из страха перед ожидаемым или предполагаемым нападением при отсутствии состояния необходимой обороны и т.д. К простому убийству относится также умышленное причинение смерти в обоюдной драке или ссоре под влиянием эмоциональных мотивов гнева, ярости, страха за свою жизнь при отсутствии признаков сильного душевного волнения. В судебной практике к мотивам простого убийства относят также стремление выделиться в глазах окружающих, укрепить свой авторитет в преступной среде (при так называемых криминальных разборках).
Субъект убийства, квалифицируемого по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК, - физическое лицо, достигшее к моменту совершения преступления 14 лет (ст. 20 УК). Убийство, совершенное должностным лицом при превышении должностных полномочий, квалифицируется по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 105 и 286 УК. Ответственность за привилегированные виды убийства (ст. 106, 107, 108 УК) наступает с 16 лет.
В последнее время из-за обострения криминальной ситуации поднимается вопрос о снижении возраста уголовной ответственности за убийство и другие особо тяжкие преступления*(87). Уголовный кодекс Республики Узбекистан 1994 г. специально установил, что за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах несут ответственность лица, которым до совершения преступления исполнилось 13 лет (ст. 17).

_ 6. Виды квалифицированного убийства (ч. 2 ст. 105 УК)

Квалифицированным убийством принято называть убийство, совершенное при наличии хотя бы одного из отягчающих обстоятельств (квалифицирующих признаков), перечисленных в ч. 2 ст. 105 УК. Разумеется, все остальные признаки основного состава убийства тоже должны быть налицо. Если в действиях виновного имеются два или несколько квалифицирующих признаков, то все они должны быть указаны в предъявленном обвинении и приговоре. Однако они не образуют совокупности преступлений и наказание назначается единое, хотя наличие двух или нескольких квалифицирующих признаков учитывается при определении тяжести содеянного. Всего в ч. 2 ст. 105 УК имеются 13 пунктов, но в некоторых из них названо более одного признака (п. "в", "к", "л") либо перечисляются конкретные разновидности данного признака (п. "ж", "з"). В целом система квалифицирующих признаков убийства в Уголовном кодексе 1996 г. носит исчерпывающий характер. Для разграничения отдельных видов убийств важнейшее значение имеет постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)".
Многие из признаков ч. 2 ст. 105 УК имелись и в прежнем законодательстве. Редакция некоторых квалифицирующих признаков уточнена, и введено несколько новых обстоятельств. Впервые квалифицирующие признаки убийства располагаются по строгой системе, в зависимости от их связи с определенными элементами состава преступления: признаки, относящиеся к объекту (п. "а", "б", "в", "г"); к объективной стороне (п. "д", "е", "ж"); к субъективной стороне (п. "з", "и", "к", "л", "м") и к субъекту (п. "н"). Эта классификация в известной мере условна. Ведь любой объективный признак находит отражение и в субъективной стороне преступления. А повышенная опасность убийства, сопряженного с разбоем, бандитизмом или вымогательством, определяется не только корыстным мотивом. Однако указанное расположение квалифицирующих признаков имеет практический смысл, поскольку облегчает процесс квалификации конкретного убийства.
К объекту относятся следующие квалифицирующие обстоятельства, характеризующие жертву преступления: а) убийство двух или более лиц; б) убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга; в) убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека либо заложника; г) убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности.
Убийство двух или более лиц (п. "а" ч. 2 ст. 105 УК) характеризуется повышенной тяжестью последствий. Аналогичный признак имелся и в прежнем Уголовном кодексе, поэтому судебная практика выработала определенные критерии его оценки. убийство двух и более лиц (в отличие от неоднократного убийства) представляет собой единое преступление. Причинение смерти всем потерпевшим происходит либо одновременно, либо с незначительным разрывом во времени, но при непременном условии - действия виновного охватывались единством намерения. При большом разрыве во времени или при других обстоятельствах, свидетельствующих об отсутствии единого намерения, убийство не может квалифицироваться по п. "а" ч. 2 ст. 105. В этих случаях применяется п. "н" ч. 2 ст. 105 УК.
Судебная практика сталкивается с определенными трудностями при разграничении этих квалифицирующих признаков. Например, Т. в ходе ссоры с З. и его сожительницей ножом убил З. и покушался на убийство сожительницы, после чего с места преступления ушел. Однако через некоторое время Т. вернулся и, убедившись, что потерпевшая жива, добил ее топором. Областной суд квалифицировал действия Т. в этой части по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Президиум Верховного Суда РФ постановлением от 28 октября 1999 г. признал такую квалификацию ошибочной и применил п. "а" той же статьи, поскольку в данном случае умыслом Т. охватывалось убийство двух лиц.
Умысел может быть прямым или косвенным в отношении всех потерпевших, но возможно сочетание прямого умысла на убийство одного лица и косвенного - по отношению к другим потерпевшим (в случае убийства путем применения общеопасного или иного слабоуправляемого способа). Убийством с косвенным умыслом в судебной практике признается лишение жизни нескольких человек при срабатывании автоматического взрывного устройства, установленного в целях защиты садового участка от вторжения посторонних лиц*(88).
Если при наличии прямого умысла на убийство двух лиц погиб только один потерпевший, а смерть другого не наступила по причинам, не зависящим от виновного, то содеянное представляет собой совокупность покушения на убийство двух лиц (ч. 3 ст. 30 УК и п. "а" ч. 2 ст. 105 УК) и оконченного убийства одного лица, которое квалифицируется самостоятельно по ч. 1 или 2 ст. 105 УК (п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)").
Позиция Верховного Суда в этом вопросе небезупречна. Ведь убийство двух лиц представляет собой единичное преступление. Именно этим оно отличается от убийства, совершенного неоднократно. И едва ли допустимо назначать наказание по правилам о совокупности за единичное преступление. В науке уголовного права предлагались и другие решения. Так, Л.В.Иногамова-Хегай полагает, что норма об убийстве одного человека "как часть входит в содержание нормы о покушении на жизнь двух или более лиц как целого", а "при конкуренции целого и части применяется только целое"*(89).
Не подвергая сомнению общее правило о квалификации преступлений при конкуренции части и целого*(90), следует признать, что в рассматриваемой ситуации оно практически неприменимо. Признание покушением всего деяния в целом как единого преступления снижало бы опасность содеянного и привело бы к смягчению ответственности виновного в силу ч. 3 и ч. 4 ст. 66 УК. Поэтому судебная практика идет по пути квалификации подобных случаев по совокупности преступлений, как того и требует Верховный Суд РФ.
Однако на этом пути таится другая опасность. В силу ч. 3 ст. 69 УК при совокупности преступлений допускается назначение наказания путем сложения вплоть до 25 лет лишения свободы. Это может спровоцировать виновного на доведение до конца задуманного преступления, т.е. на убийство оставшегося в живых потерпевшего, поскольку в таком случае совокупности не будет. Разрешение данного противоречия возможно законодательным путем, в частности, дальнейшей конкретизацией правил о назначении наказания по совокупности в ст. 66 УК. А пока судам следует помнить, что назначение наказания сверх предела санкции за каждое из преступлений, входящих в совокупность, - это право суда, но не его обязанность.
При одновременном убийстве двух или более лиц не исключается сочетание различных мотивов, например, одновременное убийство бывшей жены на почве ревности и случайного очевидца с целью скрыть совершенное преступление. Если один из мотивов предусмотрен ч. 2 ст. 105 УК, это должно быть отражено в квалификации. В тех случаях, когда умысел на убийство другого лица с целью сокрытия ранее совершенного убийства возник после совершения первого преступления, содеянное в целом не может квалифицироваться как убийство двух лиц. Каждое из совершенных преступлений требует самостоятельной квалификации. Убийство одного лица в ссоре, а затем убийство второго в целях сокрытия первого преступления надзорная инстанция переквалифицировала с убийства двух лиц на повторное убийство*(91).
Убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. "б" ч. 2 ст. 105 УК). Этот вид убийства представляет повышенную опасность, поскольку посягает не только на жизнь потерпевшего, но и на другой объект: общественные отношения, обеспечивающие лицу возможность осуществлять свою служебную деятельность или выполнять общественный долг. Редакция п. "б" несколько изменена по сравнению с прежним Уголовным кодексом. Вместо выполнения потерпевшим служебного долга, упоминавшегося в п. "в" ст. 102 УК 1960 г., теперь говорится о его служебной деятельности, под которой следует понимать не только службу в государственных или муниципальных учреждениях, но и любое выполнение трудовых обязанностей в государственных, частных и иных негосударственных организациях и на предприятиях, деятельность которых не противоречит действующему законодательству. Потерпевшим может быть как должностное, так и не должностное лицо, осуществляющее служебную деятельность.
Под выполнением общественного долга, как сказано в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)", понимается осуществление гражданином как специально возложенных на него обязанностей в интересах общества или законных интересов отдельных лиц, так и совершение других общественно полезных действий. Так, практика признает выполнением общественного долга участие в пресечении преступления, сообщение органам власти о совершенном или готовящемся преступлении либо о местонахождении лица, разыскиваемого в связи с совершением им правонарушений, дачу свидетельских показаний и пр. Не имеет значения для квалификации, совершается ли убийство из мести в связи с осуществлением служебной деятельности или выполнением общественного долга или же в целях воспрепятствования такой деятельности потерпевшего в данный момент или в дальнейшем. Практика не признает наличие данного квалифицирующего признака, если убийство совершено из мести за невыполнение (или ненадлежащее выполнение) лицом своих служебных обязанностей, поскольку в этих случаях нет посягательства на дополнительный объект - нет воспрепятствования нормальной служебной деятельности потерпевшего.
В отличие от прежнего Уголовного кодекса новая норма предусматривает ответственность за убийство не только самого лица, осуществляющего служебную деятельность или выполняющего общественный долг, но и его близких. Закон не конкретизирует понятие "близкие лица". И это правильно. Нельзя признать удачным отнесение к их числу только близких родственников применительно к ст. 14 СК РФ или п. 9 ст. 34 УПК РСФСР. Степень близости не имеет значения, если этим убийством виновный преследует цель отомстить лицу за выполнение им служебной или общественной деятельности. Пленум Верховного Суда РФ указал: "К близким потерпевшему лицам, наряду с близкими родственниками, могут относиться иные лица, состоящие с ним в родстве, свойстве (родственники супруга), а также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для виновного дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений".
Убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека либо захватом заложника (п. "в" ч. 2 ст. 105 УК), - квалифицированный вид убийства, не известный Уголовному кодексу 1960 г. В одном пункте здесь объединены два отягчающих обстоятельства: первое характеризует потерпевшего, а второе - в первую очередь особенность способа действия. В Уголовном кодексе Республики Беларусь 1999 г. аналогичные признаки более удачно указаны в отдельных пунктах.
Беспомощное состояние потерпевшего может определяться его возрастом (малолетний, престарелый), состоянием здоровья, увечностью и другими обстоятельствами, не дающими жертве возможности оказать сопротивление преступнику или иным образом уклониться от посягательства. Сюда же можно отнести убийство лица, находящегося в состоянии сна или сильной степени опьянения, а также лишившегося сознания по другим причинам. Именно так трактовалось понятие беспомощного состояния потерпевшего в период действия Уголовного кодекса 1926 г., предусматривавшего соответствующий квалифицированный признак в п. "е" ч. 1 ст. 136 ("убийство с использованием беспомощного положения убитого")*(92).
Уголовный кодекс 1960 г. не выделял такого квалифицирующего признака, но ввел признак особой жестокости. Многие случаи убийства лица, находящегося в беспомощном состоянии, стали квалифицироваться по п. "г" ст. 102 УК (убийство с особой жестокостью).
Действительно, убийство младенца, дряхлого старика, калеки часто служит проявлением особой безжалостности, бессердечности виновного. Поэтому судебная практика рассматривала такое убийство как разновидность убийства с особой жестокостью. Что касается убийства спящего или находящегося в сильной степени опьянения лица, то оно не всегда свидетельствует об особой жестокости виновного.
Теперь же убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, законодатель вновь считает самостоятельным квалифицирующим признаком, не связывая его с особой жестокостью. Тем не менее многие отрицают возможность применения п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ в случае убийства спящего, пьяного или лица, находящегося в бессознательном состоянии. По мнению сторонников этого взгляда, беспомощное состояние обязательно предполагает, что потерпевшему причиняются дополнительные, особые страдания. "Он сознает, что его сейчас или вскоре убьют, но в силу своего физического состояния не может ни оказать сопротивления, ни позвать на помощь"*(93). "Потерпевшее лицо, думается, должно понимать, что в силу своей беспомощности, обусловленной теми или иными обстоятельствами, оказывается в беспомощном положении перед убийцей"*(94). Отсюда с неизбежностью следует вывод, что спящий или находящийся в бессознательном состоянии не может считаться беспомощным. С таким выводом трудно согласиться. Беспомощное состояние жертвы - объективная категория. Это состояние существует независимо от осознания его самим потерпевшим. В противном случае мы должны будем исключить применение п. "в" ч. 2 ст. 105 УК и при убийстве младенца или психически больного.
Приведенные выше рассуждения идут от прежней практики, сложившейся в период действия Уголовного кодекса 1960 г., когда беспомощное состояние жертвы учитывалось лишь как проявление особой жестокости убийцы. Теперь положение изменилось. Может возникнуть вопрос: если использование беспомощного состояния потерпевшего не всегда может быть выражением особой жестокости, то в чем заключается его повышенная опасность? Законодатель не мотивирует (да и не обязан мотивировать) свое решение. Но можно предположить, что повышенная опасность этого вида убийства связана с особой заботой о защите каждого человека, не способного в силу своего состояния защитить себя или уклониться от посягательств на свою жизнь. Такое преступление объективно более опасно, поскольку достижение преступного результата значительно облегчается, когда потерпевший спит, находится в обмороке, в тяжелой степени опьянения или лишен сознания по иной причине и т.д. Такое преступление более опасно и с субъективной стороны, поскольку знание о том, что жертва находится в беспомощном состоянии (закон не случайно говорит о заведомости) облегчает формирование преступного намерения и даже может играть провоцирующую роль. Преступнику легче решиться на убийство, когда он уверен, что жертва не воспринимает посягательства на его жизнь и поэтому не в состоянии дать ему отпор.
Установление (точнее, восстановление) в законе рассматриваемого квалифицирующего признака вызвало трудности в судебной практике. Особенно много противоречий возникло при оценке убийства спящего, где не удалось достичь единства мнений. В ряде случаев суды квалифицировали такое убийство по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК. "Убийство спящего потерпевшего путем нанесения ему трех ударов топором по голове обоснованно квалифицировано по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК как убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии"*(95).
9 сентября 1999 г. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ признала правильным квалификацию действий Слободнюка, который совершил убийство, нанеся не менее 14 ударов молотком по голове потерпевшему, в то время как тот спал, будучи в состоянии опьянения. 24 ноября 1999 г. та же инстанция согласилась с осуждением Шафоростова по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК за убийство двух лиц, которые находились в тяжелой степени опьянения и спали.
Однако в других случаях встречались противоположные решения со ссылкой на то, что "состояние сна не относится к числу беспомощных"; "состояние алкогольного опьянения нельзя расценить как беспомощное состояние"; "сон потерпевшего к числу обстоятельств, предусмотренных п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ, не относится"*(96); "сон является жизненно необходимым и физиологически обусловленным состоянием человека"*(97). Характерным в этом отношении является определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ по делу Быченкова, в котором говорится: "факт сильного алкогольного опьянения и сна потерпевших не может рассматриваться как заведомое для Быченкова их беспомощное состояние"*(98). В последнее время эта позиция стала преобладающей, хотя и без достаточных оснований.
Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г. N 1 дал указание о том, что убийством лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, считает "умышленное причинение смерти потерпевшему, неспособному в силу физического или психического состояния защитить себя, оказать сопротивление виновному, когда последний, совершая убийство, сознает это обстоятельство"*(99). Нет сомнений, что под это общее определение подпадают и состояние сна, и другие случаи потери сознания. В постановлении дается примерный перечень лиц, находящихся в беспомощном состоянии. К ним "могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее". Подчеркнутые нами слова свидетельствуют о том, что этот перечень нельзя считать исчерпывающим. Поэтому нет оснований для вывода, будто убийство спящего или находящегося в тяжелой степени опьянения или лишенного сознания под воздействием наркотиков или по другой причине не может квалифицироваться по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК.
Беспомощное состояние потерпевшего относится к числу оценочных признаков. Чем бы ни обусловливалось беспомощное состояние, оно должно быть предметом оценки суда. Это касается, в частности, возраста. Ни малолетие, ни преклонный возраст сами по себе не исключают, что потерпевший может оказаться отнюдь не беспомощным, если он, к примеру, хорошо вооружен и умело обращается с оружием. К тому же преклонный возраст, в отличие от малолетнего, не имеет четкой нормативной границы*(100). Судебная практика испытывает затруднения в вопросе о том, кого считать "престарелым". Очевидно, это вопрос факта. При равном количестве прожитых лет один человек становится беспомощным в силу возраста, а другой - нет.
То же самое можно сказать и о болезни, которая не тождественна беспомощному состоянию. "К категории больных также относится весьма широкий круг лиц, среди которых имеются и те, кто, несомненно, в состоянии оказать сопротивление убийце, поскольку наличие болезни отнюдь не лишает человека способности активно противодействовать преступнику или скрыться от него"*(101).
От убийства лица, находящегося в беспомощном состоянии, следует отличать ситуации, когда потерпевший не способен защитить себя в силу иных причин: внезапность нападения, скрытый или коварный способ лишения жизни. Примером могут служить выстрел снайпера, нападение из засады, неожиданный удар ножом в спину, применение взрывного устройства, отравление пищи и т.п.
Сложным для практики оказался и вопрос о квалификации причинения смерти лицу, оказавшемуся в беспомощном состоянии в результате действий виновного. По смыслу закона лицо должно находиться в беспомощном состоянии до нападения на него. Если же потерпевший был приведен в беспомощное состояние виновным в процессе реализации умысла на убийство (путем причинения ранений, связывания, завлечения в уединенное место и т.п.), то п. "в" ч. 2 ст. 105 УК не должен применяться.
По делу Кабирова суд ошибочно признал в качестве квалифицирующего признака убийства использование виновным беспомощного состояния потерпевшей. Установлено, что Кабиров, желая смерти потерпевшей, стал душить ее руками, а после потери ею сознания нанес несколько ударов ножом в сердце. Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал действия осужденного с п. "в" ч. 2 ст. 105 на ч. 1 ст. 105 УК на том основании, что потерпевшая была приведена виновным в беспомощное состояние в процессе лишения ее жизни*(102).
Второе отягчающее обстоятельство, впервые названное в п. "в" ч. 2 ст. 105 УК, включено в закон в связи с распространившимися в последнее время случаями захвата заложников и похищения людей. Захваченное вооруженным преступником лицо, как правило, оказывается в беспомощном состоянии. Однако под убийством, сопряженным с похищением человека либо захватом заложника, следует понимать убийство не только самого похищенного или заложника, но и других лиц (например, препятствующих похищению либо пытающихся освободить заложника).
Действия виновных, совершивших убийство, сопряженное с похищением человека либо захватом заложника, должны квалифицироваться по совокупности с преступлениями, предусмотренными соответственно ст. 126 и ст. 206 УК.
Убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (п. "г" ч. 2 ст. 105 УК). Повышенная опасность этого преступления обусловлена тем, что, убивая беременную женщину, виновный уничтожает и плод как зародыш будущей жизни. Указание на заведомость означает наступление ответственности по этому пункту, если виновный на момент совершения убийства достоверно знал о беременности потерпевшей от нее самой или из другого источника*(103).
Срок беременности сам по себе не имеет значения для квалификации содеянного по п. "г" ч. 2 ст. 105 УК, однако учитывается при установлении признака "заведомости".
Если виновный не был осведомлен (не знал достоверно) о беременности потерпевшей, данный квалифицирующий признак не вменяется.
Наряду с объективным существует и субъективное основание для усиления ответственности за убийство заведомо беременной женщины. Оно заключается в особой злостности или низменности намерений виновного, который игнорирует требования закона и общественной морали об охране материнства и детства.
Убийство женщины, которую виновный ошибочно считал беременной, следовало бы считать покушением на преступление, предусмотренное п. "г" ч. 2 ст. 105 УК, исходя из направленности умысла. Однако, учитывая, что смерть фактически наступила, содеянное нельзя считать покушением, иначе виновный получил бы необоснованную льготу при назначении наказания (ч. 3 ст. 66 УК).
Нельзя признать удачным также предложение квалифицировать содеянное по совокупности двух преступлений - покушения на убийство заведомо беременной женщины и оконченного убийства небеременной, т.е. по ч. 3 ст. 30, по п. "г" ч. 2 ст. 105 УК и по ч. 1 ст. 105 (либо по ч. 2 ст. 105 УК при наличии других квалифицирующих признаков)*(104). Применение к одному единичному убийству правила о совокупности не только ошибочно теоретически, но и несправедливо, так как приводит к необходимости назначения наказания путем сложения (ч. 3 ст. 69 УК). Иными словами, убийство мнимо беременной женщины оценивалось бы строже, чем убийство фактически беременной.
Ситуация должна решаться по правилам об ошибке в личности потерпевшего, которая не влияет на квалификацию. В таких случаях содеянное квалифицируется по п. "г" ч. 2 ст. 105 УК как оконченное преступление.
К объективной стороне квалифицированного убийства относятся следующие обстоятельства, характеризующие в первую очередь способ действия. Это убийство, совершенное: д) с особой жестокостью; е) общеопасным способом; ж) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.
Убийство, совершенное с особой жестокостью (п. "д" ч. 2 ст. 105 УК), - один из наиболее распространенных видов квалифицированного убийства. Трудности в применении на практике п. "д" ч. 2 ст. 105 УК связаны с сугубо оценочным характером данного квалифицирующего признака. Оценочным является, во-первых, само понятие жестокости. Толковые словари определяют это понятие через цепочку синонимов: жестокий - безжалостный, бездушный, бессердечный, немилосердный и т.д. Во-вторых, в законе говорится об особой жестокости, а не просто о жестокости. В принципе жестоко почти каждое убийство. Особая жестокость - это крайнее, высшее проявление данного качества.
Анализируя оценочное понятие, человек обычно руководствуется не только собственными представлениями, но и некоторым эталоном, стандартом. В правоприменительной деятельности роль такого эталона играет сама судебная практика, квинтэссенцией которой являются руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ.
Верховный Суд РФ неоднократно давал характеристику признаку особой жестокости, в том числе и в последнем постановлении от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)". В п. 8 этого постановления сказано: "При квалификации убийства по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ надлежит исходить из того, что понятие особой жестокости связывается как со способом убийства, так и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости".
Особая жестокость как квалифицирующий признак не тождественна имевшемуся в прежнем законодательстве признаку убийства "способом, особо мучительным для убитого" (п. "в" ч. 1 ст. 136 УК 1926 г.). Однако особая жестокость как более широкое понятие включает в себя этот признак. Например, Евсеев из неприязни к Стародубцевой облил ее легко воспламеняющейся жидкостью (нитролаком) и поджег спичкой. От полученных ожогов 60% тела Стародубцева в мучениях и страданиях скончалась. Верховный Суд признал Евсеева виновным в убийстве с особой жестокостью*(105).
С учетом сложившейся судебной практики убийство может быть признано особо жестоким, когда:
а) перед лишением жизни или в процессе совершения убийства к потерпевшему применялись пытки, истязания или совершалось глумление. Если пытки применялись с целью получения от потерпевшего каких-либо сведений, то причинение смерти возможно и с косвенным умыслом;
б) убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий: нанесение большого количества ранений, использование мучительно действующего яда, кислоты или других агрессивных веществ; причинение смерти путем применения огня, электротока бытового напряжения; закапывание заживо; замедленное утопление или удушение; причинение смерти путем лишения пищи или воды и т.п.;
в) убийство совершено в присутствии близких потерпевшему лиц, если виновный сознавал, что своими действиями причиняет присутствующим особые душевные страдания;
г) в целях продления мучений жертвы виновный препятствует оказанию помощи умирающему.
Ранее признаком особой жестокости признавалось глумление над трупом, но судебная практика в последние годы от этого отказалась, поскольку данные действия совершаются после убийства. Однако в случаях, когда виновный в силу своего возбужденного состояния или других обстоятельств не осознал момент наступления смерти, глумление над трупом признается глумлением над жертвой и может быть квалифицировано по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК. Кроме того, глумление над трупом в присутствии близких потерпевшему лиц - очевидцев убийства также может быть выражением особой жестокости. Пленум Верховного Суда РФ указал, что глумление над трупом после совершения убийства, если нет других данных о проявлении убийцей особой жестокости перед лишением потерпевшего жизни или в процессе совершения убийства, надлежит квалифицировать по совокупности по ст. 244 УК РФ, предусматривающей ответственность за надругательство над телами умерших*(106). Уничтожение или расчленение трупа с целью сокрытия преступления не может рассматриваться как проявление особой жестокости. Судебная коллегия Верховного Суда РФ в определении по делу Крупина указала: "Уничтожение трупа путем сожжения с целью сокрытия преступления не является основанием для квалификации убийства как совершенного с особой жестокостью"*(107).
Многие ошибки в квалификации убийств связаны с тем, что обстоятельствам, которые могут свидетельствовать об особой жестокости, придается самодовлеющее значение. Это выражается, в частности, в отождествлении с особой жестокостью причинения в процессе убийства большого числа телесных повреждений.
Верховный Суд РФ (как и Верховный Суд СССР в прошлом) неоднократно отмечал, что множественность ранений сама по себе не тождественна особой жестокости*(108). Большое число ранений может быть обусловлено не только особой жестокостью виновного, но и его возбужденным состоянием, неспособностью оценить ситуацию, стремлением быстрее довести до конца начатое преступление при недостаточной эффективности выбранного орудия или способа действия, в случае активного сопротивления жертвы, ее физического превосходства и т.д. Необходимо оценивать число ранений в сопоставлении со временем, в течение которого они наносились, моментом сформирования умысла, мотивом убийства, обстоятельствами дела.
Примером правильной оценки множества ранений может служить определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу Л. Он находился в ресторане с девушкой В. При выходе из ресторана им встретился Ш., который прежде был знаком с В. Между Л. и Ш. возникла ссора из-за девушки. В ходе ссоры Ш. ударил Л. по лицу. Драка была предотвращена. Однако Л. решил подкараулить и убить Ш. Когда Ш. вышел из ресторана, Л. предложил ему отойти для разговора в глубь аллеи, где убил его, нанеся 12 ударов скальпелем в шею. Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР не усмотрела здесь особой жестокости. Из всех ранений только одно было смертельным, а остальные были поверхностными. Сам процесс нанесения указанных ранений был стремительным и способ убийства не свидетельствовал о совершении его с особой жестокостью*(109).
Для признания убийства совершенным с особой жестокостью необходимо установить, что умыслом виновного охватывалось совершение преступления с особой жестокостью.
Убийство может быть квалифицировано по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК не только в том случае, когда виновный специально стремился проявить особую жестокость, но и когда он сознавал особую мучительность для жертвы данного способа лишения жизни и заведомо шел на это*(110).
Убийство, совершенное общеопасным способом (п. "е" ч. 2 ст. 105 УК). Аналогичный вид убийства в прежнем законодательстве определялся как "убийство способом, опасным для жизни многих людей" (п. "д" ст. 102 УК РСФСР). Новая формулировка представляется более широкой. Тем не менее многие выработанные практикой критерии сохраняют силу для оценки спорных ситуаций. Так, необходимо учитывать не только высокие поражающие свойства орудия убийства (взрывчатое вещество, огонь, автоматическое огнестрельное оружие, автомобиль и т.д.), но и конкретный способ его применения.
Пленум Верховного Суда РФ в п. 9 постановления от 27 января 1999 г. N 1 указал, что "под общеопасным способом убийства (п. "е" ч. 2 ст. 105 УК РФ) следует понимать такой способ умышленного причинения смерти, который заведомо для виновного представляет опасность для жизни не только потерпевшего, но хотя бы еще одного лица (например, путем взрыва, поджога, производства выстрелов в местах скопления людей, отравления воды и пищи, которыми, помимо потерпевшего, пользуются другие люди)".
Использование в качестве орудия убийства предметов, заключающих в себе большую разрушительную силу, повышает опасность преступления тем, что значительно возрастает объем (масса) причиняемого вреда и усиливается вероятность достижения преступного результата - смерти жертвы*(111). Кроме того, используя взрыв, поджог, катастрофу транспорта и другие подобные средства, преступник обычно теряет над ними контроль, в силу чего данный способ убийства относится к слабо управляемым (см. выше, с. 105).
Если же в процессе убийства высокие поражающие свойства орудия преступления не используются либо используются в ситуации, исключающей причинение вреда другим лицам, то нет оснований считать способ преступления общеопасным. Например, применение пистолета-пулемета для нанесения смертельных ударов по голове жертвы или производство выстрелов в закрытом помещении, где, кроме потерпевшего, нет других людей, которым угрожала бы опасность. Если применение заведомо общеопасного способа было сопряжено с убийством хотя бы еще одного человека, кроме намечаемой жертвы, содеянное квалифицируется, помимо п. "е" ч. 2, также по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК. Такая же квалификация должна применяться, когда виновный не преследует цели лишить жизни определенное лицо, но, действуя с косвенным умыслом, причиняет общеопасным способом смерть двум или более лицам.
В случае реального причинения вреда здоровью другим лицам действия виновного надлежит квалифицировать, помимо п. "е" ч. 2 ст. 105 УК, также по статьям Кодекса, предусматривающим ответственность за умышленное причинение вреда здоровью.
Убийство, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК). Для квалификации убийства по этому признаку следует обратиться к понятию группы лиц, группы лиц по предварительному сговору и организованной группы (ст. 35 УК). В п. "н" ст. 102 УК РСФСР говорилось только об убийстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору. Распространение повышенной ответственности за убийство, совершенное группой лиц, на все виды групп, в том числе и на группу без предварительного сговора, представляется обоснованным. При совершении убийства, как и другого насильственного преступления, объединение нескольких лиц, даже при отсутствии предварительного сговора, облегчает достижение преступного результата, затрудняет для жертвы возможность оказать сопротивление или уклониться от нападения. Это и делает любое групповое преступление объективно более опасным. Ранее судебная практика сталкивалась с определенными трудностями при установлении предварительного сговора на убийство, что позволяло виновным иногда избегать повышенной ответственности за групповое убийство.
Групповое преступление предполагает не менее двух соисполнителей (см. ч. 1 ст. 35 УК). Поэтому в тех случаях, когда исполнитель убийства был один, действия подстрекателей и пособников не должны квалифицироваться по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК. Исполнителем убийства может быть признано лицо, которое не только имело умысел на совершение убийства, но и принимало непосредственное участие в лишении жизни потерпевшего. Действия лица, которое лишь оказывало содействие исполнителю (или исполнителям) убийства в осуществлении преступного намерения, давало советы о способе, времени или месте убийства либо иным образом создавало условия, способствующие преступлению, представляют собой пособничество*(112).
А. была осуждена за убийство, совершенное группой лиц. Установлено, что А. предложила Р. и Г. избить потерпевшего. В процессе избиения у них возник умысел на убийство. С этой целью Р. и Г. вытащили потерпевшего на лестничную клетку, где продолжили избиение. Все это время А. освещала спичками место преступления, а затем принесла уксусную эссенцию, которую Р. и Г. влили в рот потерпевшему. От полученной травмы шеи и химического ожога гортани и дыхательных путей потерпевший скончался. Президиум Верховного Суда РФ изменил квалификацию преступления и указал, что поскольку А. не совершала действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего, то она была лишь пособником убийства*(113).
Соисполнительство не исключает распределения ролей между участниками. Важно установить, что при единстве умысла, места и времени действия каждый из них выполняет либо полностью объективную сторону убийства, либо какой-нибудь ее элемент. "Убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения" (п. 10 постановления Пленума Верховного суда РФ от 27 января 1999 г. N 1). Из приведенного следует, что всякое другое участие в убийстве, не выражающееся в применении насилия, не образует соисполнительства (например, передача убийце в момент преступления ножа или веревки).
Аношкин по предварительному сговору с Ерофеевым с целью убийства несовершеннолетнего Домнина завлек последнего в уединенное место, где Ерофеев задушил потерпевшего заранее приготовленной веревкой. Эти действия Ерофеева судом были квалифицированы по п. "ж", "к" ч. 2 ст. 105 УК, а Аношкина - по ч. 5 ст. 33 и п. "ж", "к" ч. 2 ст. 105 УК. Военная коллегия Верховного Суда РФ признала ошибочной квалификацию действий осужденных. "поскольку соучастие в виде пособничества в убийстве потерпевшего не образует группы, то квалифицирующий признак убийства, предусмотренный п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ, - "совершенное группой лиц по предварительному сговору" вменен обоим осужденным необоснованно"*(114). Поэтому Военная коллегия исключила из приговора указание об осуждении Ерофеева и Аношкина по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК. Ерофеев был признан осужденным по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ, а Аношкин - по ч. 5 ст. 33 и п. "к" ч. 2 ст. 105 УК. Пункт "к" вменен им в связи с тем, что целью убийства было завладение ключами от квартиры для последующей кражи. При отсутствии в действиях исполнителя убийства квалифицирующих признаков его действия должны квалифицироваться по ч. 1 ст. 105 УК, а действия пособника - по ч. 5 ст. 33 и ч. 1 ст. 105 УК.
К субъективной стороне преступления относятся следующие отягчающие обстоятельства, характеризующие мотивы и цели убийства: из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом (п. "з" ч. 2 ст. 105 УК); из хулиганских побуждений (п. "и" ч. 2 ст. 105 УК); с целью сокрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера (п. "к" ч. 2 ст. 105 УК); по мотиву национальной, расовой и религиозной ненависти или вражды либо кровной мести (п. "л" ч. 2 ст. 105 УК); в целях использования органов или тканей потерпевшего (п. "м" ч. 2 ст. 105 УК).
Имевшийся ранее квалифицирующий признак убийства "из корыстных побуждений" конкретизирован путем указания на убийство "по найму" и добавления слов "а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом". Внесенные изменения не повлияют существенно на судебную практику, поскольку и ранее данные виды убийства рассматривались как разновидности корыстного убийства. В п. 11 постановления Пленума Верховного суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 сказано: "Как убийство по найму надлежит квалифицировать убийство, обусловленное получением исполнителем преступления материального или иного вознаграждения. Лица, организовавшие убийство за вознаграждение, подстрекавшие к его совершению или оказавшие пособничество в совершении такого убийства, несут ответственность по соответствующей части ст. 33 и п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ".
В повседневном юридическом обиходе и средствах массовой информации убийство по найму часто называют "заказным", хотя закон этого термина не употребляет, как и терминов "заказчик", "посредник". Как вид соучастника "заказчик" играет роль организатора убийства. Но организатором является и "посредник", т.е. лицо, которое во исполнение полученного заказа подбирает исполнителей, разрабатывает план убийства и осуществляет другие действия. Здесь мы наблюдаем два уровня (или два этапа) организаторской деятельности.
Выделение убийства по найму обусловлено увеличением числа таких убийств и их профессионализацией. К тому же в психологии наемных убийц, по данным последних исследований, корыстные побуждения не всегда носят определяющий характер. Наемный убийца просто получает вознаграждение за свою профессиональную деятельность, хотя в данном случае она имеет резко антисоциальную, криминальную направленность.
Что касается убийства, сопряженного с бандитизмом, то его выделение имеет принципиальное значение, поскольку целью создания банды не всегда является завладение имуществом (см. комментарий к ст. 209 УК).
Учитывая, что разбой, вымогательство и бандитизм не охватываются понятием "убийство", необходима квалификация этих преступлений по совокупности с убийством. Действие лица, совершившего бандитизм и покушение на убийство, должны квалифицироваться по ст. 209, ч. 3 ст. 30 и п. "з" ч. 2 ст. 105 УК*(115). Если убийство, совершенное в процессе разбойного нападения, сопряжено также с уничтожением имущества путем поджога, то содеянное квалифицируется по совокупности преступлений, предусмотренных п. "з" ч. 2 ст. 105, ст. 162 и ч. 2 ст. 167 УК*(116).
Новая редакция в Уголовном кодексе РФ данного квалифицирующего признака не меняет существа корыстных побуждений. Их наличие определяется преследуемой убийцей целью: либо извлечение положительной материальной выгоды (денег, иного имущества или права на его получение, права пользования жилой площадью и т.п.), либо избавление от материальных затрат (возвращения долга, уплаты алиментов, выполнения иных имущественных обязательств и т.д.) Так, убийство пассажиром водителя машины с целью избежать платы за проезд признано совершенным из корыстных побуждений*(117).
Корыстный мотив преступления учитывается, если он возник до убийства, а не после него. Поскольку квалифицирующим является именно корыстный мотив, фактического извлечения материальной выгоды не требуется. Если виновный преследовал иные личные выгоды неимущественного характера, данный квалифицирующий признак не может быть вменен. Нельзя согласиться с квалификацией по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК убийства, совершенного бескорыстно, по просьбе, из дружеских чувств или в благодарность за что-либо. Едва ли такое убийство можно считать совершенным по найму*(118). Убийство по найму всегда совершается за вознаграждение, хотя и не обязательно в денежной форме. Вознаграждение может носить и иной характер. Мотивом такого убийства может служить, в частности, обещание "заказчика" устроить исполнителя убийства на высокооплачиваемую работу, обеспечить принятие в учебное заведение, продвинуть по службе*(119).
Не следует отождествлять корыстные побуждения как мотив убийства с корыстолюбием, жадностью как свойством личности. Поэтому убийство кредитором неисправного должника не может квалифицироваться по п. "з", поскольку этим виновный не приобретает имущество и не избавляется от материальных затрат. Точно так же не всякое убийство на почве бытовой ссоры из-за денег или другого имущества является убийством из корыстных побуждений (например, убийство жены за отказ дать денег на выпивку или убийство знакомого в ссоре, возникшей из-за отказа поделиться спиртным или угостить сигаретой).
Убийство с целью завладения имуществом, т.е. совершенное из корыстных побуждений, в том числе убийство при разбойном нападении, не следует квалифицировать одновременно по п. "к" как совершенное с целью облегчить другое преступление. Однако подобные ошибки встречаются в судебной практике*(120).
От убийства из корыстных побуждений следует отличать убийство из мести за посягательство на имущество виновного или за иное причинение ему какого-либо реального или мнимого имущественного ущерба (например, убийство соседа за самовольное использование мотоцикла виновного). Понятие корыстных побуждений как мотива убийства более узкое и конкретное, нежели жадность и корыстолюбие как свойства личности.
Действия пособника в корыстном убийстве, включая убийство по найму, квалифицируются по ст. 33 и п. "з" ч. 2 ст. 105 УК, даже если он сам не стремился извлечь материальную выгоду, но сознавал, что исполнитель действует из корыстных побуждений. Это относится также к подстрекателям и организаторам убийства по найму*(121).
В последнее время Верховный Суд РФ ориентирует суды на то, чтобы при квалификации убийства по найму или убийства, сопряженного с разбойным нападением, не приводить квалифицирующий признак "из корыстных побуждений" как излишний*(122). Однако эта рекомендация несколько противоречит требованию обязательно указывать в приговоре на мотивы совершенного убийства.
Убийство, совершенное из хулиганских побуждений (п. "и" ч. 2 ст. 105 УК) по-прежнему относится к числу распространенных. В судебной практике признано, что таковым считается убийство, совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым моральным нормам, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (см. п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1). Это самая общая характеристика хулиганских побуждений. По своему содержанию они представляют сложный мотив, в котором переплетаются и безграничный, разнузданный эгоизм, и искаженные представления о границах личной свободы, и культ грубой силы, и стремление "испытать себя", и вспышка безотчетной злобы. Такая мотивация присуща всякому хулиганству. Но при совершении убийства из хулиганских побуждений к этому присоединяется и пренебрежительное отношение к человеческой жизни вообще, безотносительно к личности потерпевшего.
Типичным для убийства из хулиганских побуждений является совершение его обычно без повода или с использованием незначительного повода в качестве предлога для лишения жизни (например, убийство прохожего за то, что он не дал прикурить, сделал справедливое замечание и т.п.). Так, Верховный Суд РФ признал правильной квалификацию как совершенного из хулиганских побуждений убийства отцом своего 11-летнего сына в ответ на замечание по поводу неумеренного потребления спиртного*(123). Убийство без повода иногда ошибочно называют "безмотивным". Любое убийство имеет свой мотив. Если же по обстоятельствам дела мотив не удается установить, убийство (при отсутствии других квалифицирующих признаков) следует квалифицировать по ч. 1 ст. 105 УК.
Для отграничения убийства из хулиганских побуждений от простого убийства в ссоре или драке необходимо установить зачинщика и не был ли конфликт спровоцирован виновным для использования его в качестве повода к убийству. Если инициатором ссоры или драки является потерпевший, а равно в случае, когда поводом к конфликту послужило его неправомерное поведение, убийство не может считаться совершенным из хулиганских побуждений.
Савинов был осужден за убийство Батанова по п. "и" ч. 2 ст. 105 УК. Судебная коллегия Верховного Суда РФ переквалифицировала его действия на ч. 1 ст. 105 УК. Как установлено судом, вначале Батанов избил Савинова, а тот в ходе продолжения ссоры через некоторое время убил Батанова. Судебная коллегия указала: "В том случае, когда поводом к конфликту послужило противоправное поведение потерпевшего, виновный не может нести ответственность за его убийство из хулиганских побуждений"*(124).
Убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера (п. "к" ч. 2 ст. 105 УК). В п. "к" ч. 2 ст. 105 УК объединены два квалифицирующих признака, поскольку они в значительной мере взаимно пересекаются.
Повышенная опасность убийства с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение обусловлена прежде всего поставленной целью. Поэтому для вменения данного квалифицирующего признака не имеет значения, достигнута ли поставленная цель фактически, характер другого преступления, к какой категории оно относилось. Если виновный идет на причинение смерти человеку, чтобы скрыть преступление небольшой тяжести, опасность такого убийства не снижается. Сказанное относится и к редким случаям убийства в целях сокрытия мнимого преступления, когда виновный ошибочно полагает, что ему грозит уголовная ответственность за действия, в действительности преступлением не являющиеся.
По п. "к" ч. 2 ст. 105 УК квалифицируется также убийство в целях сокрытия или облегчения совершения преступления, исполнителем которого было другое лицо.
Если убийство совершено в целях облегчения или сокрытия разбойного нападения, оно квалифицируется по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК как сопряженное с разбоем. В этом случае дополнительная квалификация по п. "к" не требуется, поскольку данное обстоятельство (сопряженность с разбоем) прямо названо в тексте п. "з" ч. 2 ст. 105 УК.
Под убийством, сопряженным с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера, следует понимать убийство:
а) в процессе изнасилования (либо третьего лица с целью облегчить совершение изнасилования, либо с косвенным умыслом самой потерпевшей в процессе преодоления ее сопротивления);
б) с целью скрыть совершенное изнасилование;
в) из мести за оказанное при изнасиловании сопротивление (в случае как оконченного изнасилования, так и когда изнасилование не удалось довести до конца);
г) совершенное при таких же обстоятельствах, но сопряженное с мужеложством, лесбиянством или иными действиями сексуального характера с применением насилия или с угрозой его применения (ст. 132 УК). Также должны оцениваться убийства, сопряженные с последующим удовлетворением сексуальных потребностей в отношении трупа (некрофилия), если субъект будет признан вменяемым.
Статьями 131, 132 УК не предусмотрено умышленное причинение смерти, поэтому они применяются по совокупности с п. "к" ч. 2 ст. 105 УК.
В Уголовном кодексе 1926 г. аналогичный признак был сформулирован несколько иначе: "с целью облегчить или скрыть другое тяжкое преступление". В сущности, в нем дословно воспроизводился текст п. 13 ст. 455 Уголовного уложения 1903 г. Такое заимствование было неудачным, поскольку в отличие от Уложения в Уголовном кодексе отсутствовало понятие "тяжкое преступление". Но главный недостаток этой формулы был в другом. Возникало недоумение: почему убийство с целью облегчить или скрыть малозначительное преступление должно считаться менее опасным? Поэтому в Уголовном кодексе 1960 г. указание на тяжесть преступления было исключено. Одновременно признак был несколько расширен путем указания на убийство, сопряженное с изнасилованием. В действующем Уголовном кодексе РФ добавлены слова "или насильственными действиями сексуального характера" (в связи с криминализацией этого деяния).
Возникает вопрос: сколько квалифицирующих признаков предусмотрено в п. "к" ч. 2 ст. 105 УК? Если убийство совершено с целью скрыть изнасилование, достаточно ли квалифицировать его как "сопряженное с изнасилованием"? По этому вопросу нет единого мнения в судебной практике. Думается, что квалифицирующий признак здесь один. Формулировка его зависит от конкретных обстоятельств дела. В случае совершения убийства для облегчения или сокрытия изнасилования или насильственных действий сексуального характера следует говорить об убийстве, "сопряженном с изнасилованием и т.д." Первая часть формулировки п. "к" должна использоваться, когда речь идет об облегчении или сокрытии любого другого преступления. И, напротив, убийство может быть квалифицировано как сопряженное с изнасилованием, оно не связано с облегчением или сокрытием этого преступления (например, из мести за оказанное при изнасиловании сопротивление).
Убийство по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести (п. "л" ч. 2 ст. 105 УК) объединяет в обновленной редакции два отягчающих обстоятельства, ранее предусмотренных в п. "к", "м" ст. 102 УК РСФСР.
Новая редакция данного квалифицирующего признака, в отличие от п. "м" ст. 102 УК 1960 г., говорит об убийстве не "на почве", а по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды. Поэтому для применения п. "л" ч. 2 ст. 105 УК необходимо установить соответствующий мотив. Последний может быть обусловлен ненавистью к потерпевшему как к представителю определенной национальности, расы или религии либо может служить проявлением шовинистического мировоззрения, ксенофобии или религиозной нетерпимости, когда ненависть или вражда распространяется на лиц всех иных национальностей или всех иноверцев. Названный мотив может быть единственным, но может сочетаться с другими мотивами, например с местью за какие-либо действия потерпевшего.
Повышенная опасность этого вида убийства обусловлена посягательством не только на жизнь человека, но и на гарантированное ст. 19 Конституции РФ равенство прав и свобод человека и гражданина, независимо от его национальной, расовой или религиозной принадлежности.
Обычай кровной мести, сохранившийся в отдельных местностях Российской Федерации (например, в Дагестане, Чечне, Ингушетии), состоит в том, что в случае убийства, или причинения вреда здоровью, или оскорбления какого-либо лица потерпевший либо его родственники обязаны отомстить обидчику, лишив его жизни. Родственники новой жертвы тоже считают себя обязанными выполнить обычай кровной мести ("кровь за кровь"). Этот процесс может длиться долго, приводя к гибели многих людей.
В отличие от простого убийства из мести при убийстве по мотиву кровной мести виновный руководствуется не столько чувством личной неприязни к потерпевшему, сколько стремлением соблюсти обычай, дабы не подвергнуть позору себя и свой род.
Убийство с целью использования органов или тканей потерпевшего (п. "м" ч. 2 ст. 105 УК) - новый квалифицирующий признак, не известный ранее законодательству. Введение этого признака обосновывается тем, что благодаря успехам медицины в области трансплантации органов и тканей человека появился соблазн к изъятию их ценой жизни потерпевшего.
Изъятие органов или тканей убитого возможно и для любого последующего использования, не исключая каннибализма или ритуальных действий на почве суеверия.
Убийство, совершенное неоднократно (п. "н" ч. 2 ст. 105 УК). Неоднократность - отягчающее обстоятельство, относящееся к субъекту преступления. Оно вменяется тому лицу, которое отвечает данному признаку, и не вменяется другим соучастникам убийства.
Формулировка этого пункта отличается от п. "и" ст. 102 УК 1960 г., где говорилось о совершении преступления "лицом, ранее совершившим умышленное убийство", т.е. имелась в виду как повторность, так и рецидив.
В новой редакции употребляется понятие "неоднократность", которое раскрывается в ст. 16 УК. В соответствии с этой статьей по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК квалифицируются действия виновного, совершившего два или более убийства. В отличие от убийства, квалифицируемого по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК, эти преступления совершаются при отсутствии единого умысла и, как правило, в разное время. Пункт "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ применяется в том случае, если ранее совершенное преступление квалифицировано по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК, а также по ст. 102 или ст. 103 УК РСФСР. Кроме того, как указал Пленум Верховного Суда РФ, "по смыслу закона основанием для квалификации действий виновного по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ является также совершение им ранее преступлений, предусмотренных ст. 277, 295, 317, 357 УК РФ и (или) ст. 66, 67, 191.2, п. "в" ст. 240 УК РСФСР" (п. 14 постановления от 27 января 1999 г. N 1).
Пункт "н" ч. 2 ст. 105 УК не применяется, если ранее совершенное убийство, за которое лицо не было осуждено, квалифицируется по ст. 106-108 УК РФ (или по ст. 104-105 УК РСФСР). В таком случае лицо несет ответственность за каждое совершенное убийство по соответствующей статье (или части статьи) Кодекса.
Для признания убийства неоднократным не имеет значения, было лицо осуждено за прежнее убийство, совершил ли виновный ранее оконченное убийство или покушение на него, являлся он исполнителем или иным соучастником преступления. Совершение убийства лицом, ранее судимым за убийство, должно также квалифицироваться по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК.
Убийство не может квалифицироваться по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК, если: а) за ранее совершенное убийство лицо было в установленном порядке освобождено от уголовной ответственности; б) истекли сроки давности; в) судимость за ранее совершенное убийство погашена или снята.
Спорным считался вопрос, нуждается ли в самостоятельной квалификации ранее совершенное убийство. Пленум Верховного Суда РФ разъяснил: "Если виновный в разное время совершил два убийства, за первое из которых он не был судим, содеянное в целом должно квалифицироваться по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ, а при наличии других квалифицирующих признаков - также по соответствующим пунктам ч. 2 ст. 105 УК РФ". Аналогичное решение предлагается для случаев совершения двух покушений на убийство. Остался открытым вопрос о квалификации двух разновременно совершенных убийств, из которых одно было оконченным, а другое - покушением. Прежде такие действия рассматривались как совокупность преступлений. Теперь же положение осложняется установлением особых правил назначения наказания при покушении и совокупности. По-видимому, этот вопрос может быть решен только законодательным путем.
Указание Пленума Верховного Суда РФ о том, что при совершении двух (очевидно, и нескольких) убийств содеянное в целом должно квалифицироваться по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК, подчеркивает сходство данного квалифицирующего признака с признаком, названным в п. "а" той же нормы. Поэтому суд вправе в судебном заседании изменить квалификацию действий подсудимого с п. "а" на п. "н" ч. 2 ст. 105 УК, и наоборот, без возвращения дела на дополнительное расследование, если это не связано с существенным изменением фактических обстоятельств дела и с увеличением объема ранее предъявленного обвинения.
Если последнее убийство совершено в целях сокрытия первого, то в этих действиях есть признаки, предусмотренные п. "к", "н" ч. 2 ст. 105 УК*(125).
Убийство, совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных двумя и более пунктами ч. 2 ст. 105 УК, должно квалифицироваться по всем этим пунктам (п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ). При этом приходится сталкиваться с проблемой конкуренции квалифицирующих признаков. Обычно речь идет о конкуренции мотивов: корысть или стремление облегчить совершение другого преступления, хулиганские побуждения или месть за выполнение общественного долга? В таких случаях квалификацию определяет доминирующий мотив. Так, по ряду дел Президиум Верховного Суда РФ исключил из приговоров п. "к" ч. 2 ст. 105 УК, "поскольку по рассмотренным делам преступления совершены только из корыстных побуждений, а не с целью сокрытия разбойного нападения либо облегчения его совершения"*(126).
Иногда в преступлении имеются разнородные квалифицирующие обстоятельства, из которых одно, допустим, относится к мотиву, а другое - к способу совершения преступления. Например, убийство из корыстных побуждений общеопасным способом, убийство, совершенное с особой жестокостью из хулиганских побуждений. В таких случаях при квалификации убийства учитываются все квалифицирующие признаки.
Возможна ситуация, когда одно квалифицирующее обстоятельство является разновидностью другого или его элементом. К примеру, при убийстве двух или более близких лиц, совершенном последовательно, убийство каждого происходит на глазах у других. Естественно, что эти лица испытывают сильные душевные страдания. Сознательное причинение им подобных страданий обычно рассматривается как проявление особой жестокости. На практике нередко такие действия квалифицируются по п. "а" и "д" ч. 2 ст. 105 УК. С этим трудно согласиться. Устанавливая повышенную ответственность за убийство двух или более лиц, законодатель, очевидно, исходил из всего комплекса обстоятельств, повышающих опасность такого рода убийства, не исключая и упомянутых страданий. Тем более, что они перекрываются последующим убийством самого страдающего лица. Содеянное должно квалифицироваться только по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Аналогично решается вопрос о квалификации убийства лица, находящегося в беспомощном состоянии, если оно сознавало свою беспомощность и невозможность оказать сопротивление либо уклониться от посягательства на его жизнь. Убийство такого лица ранее рассматривалось как проявление особой жестокости. Собственно, так оно и есть. Но коль скоро законодатель выделил убийство заведомо беспомощного лица в самостоятельный вид квалифицированного убийства, оно и должно квалифицироваться только по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК.
В современном зарубежном законодательстве, за исключением уголовных кодексов бывших союзных республик, нет такого подробного исчерпывающего перечня квалифицирующих признаков убийства, как в Уголовном кодексе РФ. Для повышения ответственности в случаях, признаваемых тяжкими убийствами, наиболее часто используется ссылка либо на предумышленный характер преступления (заведомость), либо на такие оценочные признаки, как "коварство", "вероломство", "жестокий способ", "низменные побуждения". Последнее обстоятельство имелось ранее и в российском законодательстве, но уже Уголовный кодекс 1960 г. отказался от него ввиду опасности произвольного толкования.

_ 7. Привилегированные виды убийства

Убийство матерью новорожденного ребенка (детоубийство) (ст. 106 УК) впервые в российском законодательстве выделено в самостоятельный привилегированный состав убийства. По дореволюционному законодательству наказание смягчалось лишь при убийстве внебрачного ("незаконнорожденного") ребенка. В иных случаях убийство сына или дочери ("чадоубийство") рассматривалось как квалифицированный вид преступления, равно как убийство отца, матери или иного родственника по восходящей или нисходящей линии.
В УК РСФСР 1960 г. детоубийство не выделялось и рассматривалась практикой как разновидность простого убийства. Обстоятельства, нередко сопутствующие детоубийству (особое физическое и психическое состояние женщины во время родов; тяжелая семейная обстановка; материальные трудности), обычно учитывались судами в качестве смягчающих обстоятельств в рамках санкции ст. 103. Однако детоубийство могло быть квалифицировано и по ст. 102 УК 1960 г. при наличии отягчающих обстоятельств (повторность, особая жестокость).
Исполнителем преступления, предусмотренного ст. 106 УК, может быть только мать новорожденного ребенка. В качестве подстрекателя или пособника может выступать другое лицо (отец ребенка, акушерка). Действия такого лица квалифицируются по общему правилу о квалификации соучастия в преступлении со специальным субъектом, т.е. по ст. 33 и ст. 106 УК. Напротив, убийство новорожденного, совершенное другим лицом даже с согласия и по просьбе матери, квалифицируется по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК.
В ст. 106 УК предусмотрено две ситуации.
Первая ситуация - убийство матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов - не обязательно связывается с каким-либо психическим расстройством матери. Практика знает немало случаев, когда такое убийство совершается расчетливо и хладнокровно, планируется и готовится заранее, нередко из-за нежелания подвергать себя операции аборта. Важно установить, что убийство укладывается в определенный законом промежуток времени ("во время или сразу после родов"). Смягчение законодателем ответственности может быть объяснено тем, что в этот период женщина не всегда в состоянии воспринимать рождающегося человека как самостоятельное живое существо, продолжает видеть в нем свой плод, ощущать его как источник боли и страданий.
Вторая ситуация - убийство матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей обстановки или психического расстройства, не исключающего вменяемости, - напротив, не связывает ответственность со столь узким промежутком времени. Психотравмирующая обстановка может возникнуть до родов, во время родов или некоторое время спустя. Роды сами по себе, необходимость заботиться о новорожденном, семейные и бытовые неурядицы - все это в совокупности может оказаться непосильной нагрузкой для психики матери, особенно в первое время. Возможно и психическое расстройство, не исключающее вменяемости (ст. 22 УК). В данном случае состояние влияет и на квалификацию преступления.
Во втором варианте речь идет также об убийстве новорожденного ребенка. В медицинской практике новорожденным считается ребенок до достижения им одного месяца. Убийство ребенка большего возраста не может квалифицироваться по ст. 106 УК.
В первом официальном проекте Уголовного кодекса РФ (1992 г.) формулировка соответствующей нормы была более краткой: "умышленное убийство матерью своего новорожденного ребенка во время родов или непосредственно после родов". Это совпадало с текстом статей о детоубийстве, имевшихся в то время в большинстве уголовных кодексов других союзных республик. В проекте Уголовного кодекса РФ, принятом Государственной Думой в первом чтении (декабрь 1994 г.), детоубийство не было предусмотрено. Модельный уголовный кодекс для стран СНГ (1996 г.) уточнил условия применения этой нормы, добавив слова: "совершенное в условиях психотравмирующей ситуации, вызванной родами"*(127). Это дополнение соответствовало существовавшему в науке уголовного права представлению о смягчающей роли данного обстоятельства*(128).
Небольшое изменение, внесенное в окончательную редакцию нормы при последнем голосовании проекта (слова "а равно" перед второй частью фразы), существенно расширило ее содержание, разорвав связь между моментом родов и психическим состоянием матери.
Убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 107 УК). Данная норма по содержанию идентична ст. 104 УК 1960 г., однако новая ее редакция требует особо внимательно рассмотреть все признаки данного состава преступления. Смягчение ответственности за данный вид убийства обусловлено двумя обстоятельствами: во-первых, виновный действует в особом психическом состоянии - в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения или аффекта (закон употребляет эти понятия как равнозначные); во-вторых, провоцирующим характером поведения потерпевшего, который своими действиями приводит виновного в состояние аффекта и вызывает у него намерение совершить убийство. Только сочетание названных двух обстоятельств в каждом конкретном случае дает основание для применения ст. 107 УК.
Аффект - особое психическое состояние человека, которое характеризуется кратковременностью и бурным развитием, сильным и глубоким эмоциональным переживанием, ярким внешним проявлением, сужением сознания и снижением контроля за своими действиями.
Сильное душевное волнение не считается болезненным расстройством психики и не рассматривается как медицинский критерий невменяемости. Поэтому его иногда называют физиологическим аффектом в отличие от патологического аффекта, когда в результате сильного переживания происходит полное отключение сознания, что исключает вменяемость. Физиологический аффект не лишает человека способности сознавать свои действия, но значительно затрудняет самоконтроль и критическую оценку принимаемых решений. Поэтому для применения ст. 107 УК недостаточно сослаться на провоцирующий характер поведения жертвы, необходимо установить состояние аффекта виновного. Следственные органы не всегда уделяют внимание оценке состояния виновного и не мотивируют свой вывод о наличии аффекта. Обычно суд самостоятельно оценивает душевное состояние виновного по обстоятельствам дела, но в сложных ситуациях возможно назначение психологической либо (при наличии сомнений относительно вменяемости) комплексной психолого-психиатрической экспертизы*(129).
Смягчающее значение придается в ст. 107 УК только внезапно возникшему сильному душевному волнению, что определяет и внезапность возникновения умысла на убийство, и немедленную его реализацию. Если же между провоцирующим поступком потерпевшего и причинением ему смерти проходит значительный промежуток времени, в течение которого виновный обдумывает и готовит убийство, то ст. 107 УК не применяется. Незначительный разрыв во времени между противозаконными действиями потерпевшего и убийством не исключает квалификацию содеянного по ст. 107 УК. Возможна ситуация, когда сильное душевное волнение возникает не в период совершения потерпевшим противозаконных действий, а в тот момент, когда виновному стало известно об этих действиях. Так, суд установил наличие признаков ст. 107 УК в действиях матери, узнавшей от дочери о том, что она несколько лет назад была изнасилована отчимом, и в состоянии сильного душевного волнения совершившей убийство мужа.
Для квалификации убийства по ст. 107 УК необходимо установить, что причиной сильного душевного волнения (аффекта) явились определенные действия потерпевшего. К ним закон относит альтернативно: а) насилие; б) издевательство; в) тяжкое оскорбление; г) иные противоправные или аморальные действия (бездействие) потерпевшего. Существенным нововведением по сравнению со ст. 104 УК 1960 г. является указание на то, что аффект может быть вызван также "длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего". Этим дополнением расширяется представление о механизме образования аффекта.
Насилие может заключаться в нанесении ударов, побоев, ранений и тому подобных действий, вызвавших состояние сильного душевного волнения. Если лицо, совершая убийство в состоянии аффекта, осуществляет свое право на необходимую оборону, то оно либо освобождается от уголовной ответственности на основании ст. 37 УК, либо отвечает за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК). Поскольку закон не конкретизирует вид насилия, то надо полагать, что аффект может быть вызван и психическим насилием. Практика и доктрина уголовного права исходят из того, что насилие должно носить противоправный характер. Если насильственные действия были применены потерпевшим правомерно, ст. 107 УК не может быть применена.
Под тяжким оскорблением принято понимать особо грубое унижение чести и достоинства человека, которое можно считать достаточной причиной для возникновения аффекта. При оценке тяжести оскорбления необходимо руководствоваться общепринятыми нормами морали, но учитывать и индивидуальные особенности личности самого виновного, реальное наличие аффекта. Издевательство может выражаться также в насильственных или оскорбительных действиях, отличающихся особым цинизмом или продолжительностью.
Новая редакция нормы допускает постепенное нагнетание психотравмирующей ситуации, вызванной противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Судебная и экспертная практика и ранее сталкивалась с таким явлением, когда аффект возникал в результате переполнения "чаши терпения" у лица, длительное время подвергавшегося оскорблениям и издевательствам. Отсутствие прямого указания в законе затрудняло правильное решение вопроса о достаточном поводе для сильного душевного волнения в этих случаях. Некоторые суды ошибочно полагали, что при наличии постоянных и систематических ссор, затяжного конфликта внезапность сильного душевного волнения не может иметь места.
Психотравмирующая ситуация учитывается как смягчающее обстоятельство, если она вызвана противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Обычно аффект возникает, когда насилие или другие противоправные действия потерпевшего были направлены против виновного или его близких. Однако не исключается возможность такой реакции на аналогичные действия в отношении других лиц.
В прежнем законодательстве перечень извинительных поводов для аффекта был значительно уже. В Уголовном кодексе 1922 г., как и в дореволюционном законодательстве, наказание за убийство смягчалось лишь при условии, если сильное душевное волнение было вызвано "противозаконным насилием или тяжелым оскорблением со стороны потерпевшего" (ст. 144). УК РСФСР 1926 г. остался на тех же позициях. Расширение поводов для аффекта произошло в ст. 104 УК 1960 г., где наряду с насилием и тяжким оскорблением со стороны потерпевшего говорилось также об иных противозаконных действиях потерпевшего, "если эти действия повлекли или могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких". В действующем Кодексе перечень "законных" поводов для аффекта безмерно расширен, включая любые противоправные и просто аморальные действия. Это обстоятельство, а также отсутствие в ст. 107 УК указания на то, что противоправные или аморальные действия потерпевшего "могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких", свидетельствуют о придании законодателем более важного значения состоянию аффекта у виновного, независимо от того, какие и для кого могли наступить последствия от действий потерпевшего.
Часть 2 ст. 107 УК впервые устанавливает повышенную ответственность за убийство двух или более лиц, совершенное в состоянии аффекта. Эта норма применяется, если причиной аффекта явилось противоправное поведение двух или более лиц, ставших жертвами убийства. В иных случаях, когда виновный в состоянии аффекта причиняет смерть не только обидчику, но и другим лицам (растекание повода), содеянное не может квалифицироваться по ч. 2 ст. 107 УК, поскольку отсутствует такое основание для применения привилегированной нормы, как провоцирующее и противоправное поведение потерпевших.
В отношении других отягчающих обстоятельств, названных в ч. 2 ст. 105 УК, действует разъяснение Пленума Верховного Суда РФ, данное в постановлении от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)", о том, что убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, не должно квалифицироваться как совершенное при отягчающих обстоятельствах.
Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК). Привилегированный состав убийства, предусмотренный ч. 1 ст. 108 УК РФ, является традиционным для российского уголовного законодательства. В составе данного преступления сочетаются признаки убийства (ч. 1 ст. 105 УК) и признаки превышения пределов необходимой обороны (ч. 3 ст. 37), рассматриваемые в курсе Общей части уголовного права.
Для квалификации убийства по ч. 1 ст. 108 УК прежде всего следует установить, что виновный находился в состоянии необходимой обороны, т.е. причинена смерть посягающему лицу при защите личности и прав (своих собственных или другого лица) или законных интересов общества или государства. При этом должны быть соблюдены условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к нападению (оно должно быть общественно опасным и наличным), но нарушено условие, относящееся к защите (допущено превышение пределов необходимой обороны).
В силу указаний закона и с учетом судебной практики последних лет по ч. 1 ст. 108 УК может квалифицироваться убийство, если обороняющийся сознательно прибегнул к защите такими средствами и способами, которые явно не вызывались ни характером нападения, ни реальной обстановкой, и без необходимости умышленно причинил нападающему смерть. Неосторожное причинение смерти посягающему при отражении общественно опасного (преступного) посягательства не влечет уголовной ответственности. Это вытекает из текста статьи, где говорится об убийстве, т.е. умышленном причинении смерти. Прежнее законодательство не было столь определенным. Статья 145 УК 1922 г. устанавливала ответственность за "превышение пределов необходимой обороны, повлекшее за собой смерть нападавшего". В ст. 139 УК 1926 г. были объединены "убийство по неосторожности, а равно убийство, явившееся результатом превышения пределов необходимой обороны". И даже ст. 105 УК 1960 г. не содержала указание на форму вины: "убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны". Поэтому продолжало бытовать мнение, что состав допускает и неосторожную форму вины*(130).
Практика показала, что при необходимой обороне в принципе возможно причинение смерти по неосторожности. Но оно не выходит за рамки правомерной защиты путем причинения вреда нападающему и не свидетельствует о явном несоответствии защиты посягательству.
Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, необходимо отграничивать, с одной стороны, от правомерного лишения жизни посягающего (ч. 1 ст. 37 УК), с другой - от умышленного убийства вне состояния необходимой обороны. Для правильного решения вопросов квалификации данного вида убийства следует руководствоваться указаниями Верховного Суда РФ, а также сохранившими силу разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. "О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от преступных посягательств"*(131).
При решении вопроса о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны нельзя механически исходить из требования о соответствии средств и способов защиты от нападения. Такое соответствие едва ли возможно, ибо для успешного отражения нападения его надо преодолеть, применив более интенсивные методы. Необходимо учитывать характер угрожавшей опасности, силы и возможности обороняющегося по отражению посягательства (количество нападающих и обороняющихся, их возраст, физическое состояние, вооруженность, место и время посягательства и т.д.*(132)
Все должно оцениваться в совокупности. В частности, нет оснований отграничивать возможность лишения жизни нападающего только теми ситуациями, когда нападение было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица. Не будет превышения пределов необходимой обороны, если женщина, защищаясь от группы насильников, применит оружие и причинит смерть кому-либо из нападавших. Действия обороняющегося нельзя рассматривать как совершенные с превышением пределов необходимой обороны и в том случае, когда причиненный вред оказался большим, чем предотвращенный и тот, который был достаточен для предотвращения нападения, если при этом не было допущено явного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства*(133).
Нельзя признать правильной практику, когда причинение посягавшему смерти квалифицируется как убийство при превышении пределов необходимой обороны без указания на то, в чем заключалось превышение*(134).
Если для виновного было очевидно, что нападение прекращено, то ч. 1 ст. 108 УК не применяется. Причинение смерти в таком случае, в зависимости от обстоятельств дела, квалифицируется либо как убийство из мести, либо как убийство в состоянии аффекта, либо по ч. 2 ст. 108 УК. Для разграничения этих преступлений важно установить не только сам факт прекращения посягательства, но и осознание этого обстоятельства обороняющимся, который в силу обстановки нападения и своего психического состояния может и неправильно определить данный момент.
"По смыслу закона состояние необходимой обороны может иметь место и тогда, когда защита последовала непосредственно за актом посягательства и когда для оборонявшегося не был ясен момент его окончания. Переход оружия от посягавшего к обороняющемуся сам по себе не может свидетельствовать об окончании посягательства"*(135).
Причинение смерти при "мнимой обороне", когда лицо добросовестно заблуждалось, полагая, что оно подвергается нападению, хотя нападения в действительности не было либо оно прекращено, по общим правилам об ошибке не должно влечь ответственности. Однако, если при этом лицо превысило пределы защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, оно подлежит ответственности по ч. 1 ст. 108 УК.
Убийство, совершенное при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2 ст. 108 УК). Впервые в российском законодательстве этот вид привилегированного убийства появился в Уголовном кодексе 1922 г. В ст. 145 УК, устанавливавшей ответственность за причинение смерти при превышении пределов необходимой обороны, имелись слова "а также убийство застигнутого на месте преступления преступника с превышением необходимых для его задержания мер". В последующих кодексах этого дополнения не было. В судебной практике подобные ситуации рассматривались применительно к превышению пределов необходимой обороны.
В ч. 2 ст. 108 УК вновь установлена специальная норма об ответственности при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. Условия правомерности причинения вреда задержанному и понятие "превышение мер", необходимых для задержания, установлены в ст. 38 УК.
Если задержание происходит, когда лицо продолжает начатое посягательство или оказывает сопротивление, то причинение ему смерти является либо необходимой обороной, либо превышением ее пределов. Задержание лица после окончания преступного посягательства с его стороны либо в иной ситуации (например, при побеге) необходимой обороной не является.
Убийство лица при его задержании следует отграничивать от убийства из мести, представляющего собой акт самочинной расправы. Самоуправное лишение жизни человека, даже совершившего тяжкое преступление, противоречит ст. 20 Конституции РФ.
Одной из целей задержания, как видно из текста ст. 38 УК, является доставление лица, совершившего преступление, органам власти. Убийство задерживаемого исключает достижение данной цели. Поэтому такое убийство может квалифицироваться по ч. 2 ст. 108 УК лишь в случае совершения его с косвенным умыслом, когда виновный не желал, но сознательно допускал причинение смерти задерживаемому.
Другой легальной целью причинения вреда задерживаемому, согласно ст. 38 УК, является "пресечение возможности совершения им новых преступлений". Вывод о возможности совершения новых преступлений должен основываться на реальных фактах, а не на предположениях.
Какова бы ни была цель задержания, причинение вреда задерживаемому не служит обстоятельством, исключающим преступность деяния, если имелась возможность задержать лицо иными средствами. Об этом прямо говорится в ч. 1 ст. 38 УК. При наличии такой возможности причинение смерти задерживаемому является неправомерным и не должно рассматриваться как "превышение мер, необходимых для задержания". Если лицо не оказывает сопротивления и не пытается скрыться, умышленное причинение ему смерти недопустимо и квалифицируется либо как убийство по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК, либо как убийство, совершенное в состоянии аффекта, - по ст. 107 УК.
В последнее время в общественном мнении распространяется снисходительное отношение к самосудам как вынужденной мере, обусловленной якобы недостаточной жесткостью и недостаточной оперативностью мер, применяемых государством по отношению к правонарушителям. Средства массовой информации иногда в позитивном свете преподносят факты самочинных расправ над пойманными на месте преступления огородными или квартирными ворами.
Не следует трактовать положение ч. 2 ст. 108 УК как поощрение подобных взглядов. Статья 2 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод гласит: "Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть намеренно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание".
Других привилегированных видов убийства, кроме перечисленных выше, Уголовный кодекс РФ не знает. Дальнейшее увеличение их числа нецелесообразно, поскольку неизбежно привело бы к противоречию с одной из основополагающих концепций нашего уголовного законодательства, признающего жизнь человека высшей социальной ценностью. В зарубежном уголовном законодательстве также ограничено число привилегированных составов убийства. Четыре их вида, аналогично Уголовному кодексу РФ и в соответствии с Модельным Уголовным кодексом для стран СНГ (1996 г.), устанавливают лишь уголовные кодексы некоторых бывших союзных республик (Белоруссии, Казахстана, Латвии, Узбекистана и др.). Уголовное законодательство стран дальнего зарубежья обычно ограничивается одним-двумя привилегированными составами. Среди них встречаются детоубийство, убийство в состоянии аффекта и убийство по просьбе потерпевшего.
Вопрос о целесообразности выделения убийства по просьбе потерпевшего в качестве привилегированного состава тесно связан с проблемой эвтаназии. В отечественном уголовном праве соответствующая норма впервые появилась в Уголовном уложении 1903 г. Статья 460 Уложения предусматривала смягчение уголовной ответственности за убийство, учиненное по настоянию убитого и из сострадания к нему. Это положение не было воспринято позднейшим законодательством, если не считать упоминавшейся выше попытки в Уголовном кодексе 1922 г. вообще исключить уголовную ответственность за такое убийство.
В ходе реформы российского уголовного права пришлось вновь вернуться к этой проблеме. Среди ученых-юристов появились сторонники введения в Уголовный кодекс соответствующего привилегированного состава убийства*(136). Речь идет о ситуациях, когда просьба или согласие на лишение жизни исходят от безнадежно больного или иным образом обреченного на смерть человека, к тому же находящегося в беспомощном состоянии и испытывающего непереносимые страдания. Именно целям прекращения этих страданий и служит "легкая смерть" (эвтаназия). Предполагается, что виновный в причинении смерти действовал по мотиву сострадания.
В зарубежном законодательстве обычно выделяется какой-либо из названных признаков, чаще всего просьба потерпевшего. Так, в ст. 77 УК Австрии говорится об убийстве "по настоятельной просьбе потерпевшего", в ст. 579 УК Италии - об убийстве "по соглашению"; в ст. 216 УК ФРГ - "в результате категорической и настойчивой просьбы потерпевшего" и т.п. Иногда к этому добавляется указание на мотив сострадания или жалости к потерпевшему (уголовные кодексы Швейцарии, Греции, Польши). В ст. 106 проекта УК РФ, принятого Государственной Думой в первом чтении, признаки соответствующего состава преступления были сформулированы следующим образом: "Лишение жизни из сострадания к потерпевшему (эвтаназия) в связи с его тяжелой неизлечимой болезнью и (или) непереносимыми физическими страданиями при условии его добровольного на то волеизъявления".
В окончательной редакции Уголовного кодекса 1996 г. эта норма не сохранилась. Как отмечалось выше, расширение перечня привилегированных составов убийства нежелательно само по себе. Вызывает сомнение и возможность точного применения данной нормы ввиду преобладания оценочных и субъективных признаков. Еще в 1922 г., выступая на сессии ВЦИК по вопросу об отмене примечания к ст. 143 УК, народный комиссар юстиции Н.В.Крыленко отмечал: "Можно доказать факт настояния (практика дала пример составления в этих видах даже засвидетельствованного протокола), но нельзя проверить факта сострадания".
Действительно, опровергнуть ссылку виновного на мотив сострадания, который согласно п. "д" ст. 61 УК РФ относится к числу смягчающих обстоятельств, иногда бывает не просто. Так, в деле Х., убившего свою престарелую, тяжело больную мать, подсудимый утверждал, что совершил это по мотиву сострадания ("чтобы больше не мучилась"). Суд, тщательно исследовав способ лишения жизни, установил, что виновный избивал потерпевшую руками, а когда она падала с кровати, пинал ногами. При таких обстоятельствах ссылка подсудимого на мотив сострадания была отвергнута, и он был осужден к 15 годам лишения свободы. Проблема заключается не только в трудностях установления мотива сострадания, но и в самом содержании понятия сострадания и его применимости к убийству*(137).
Сострадание предполагает готовность разделить с другим человеком его страдания. При убийстве же безнадежно больного, страдающего от невыносимой боли, виновный не только не принимает на себя долю его страданий, но и нередко, наоборот, избавляет себя от переживаний, связанных с созерцанием мучений потерпевшего.
Если потерпевший находится в беспомощном состоянии, эвтаназия противоречила бы требованию закона об учете этого состояния в качестве квалифицирующего признака.
Не меньше сложностей связано и с установлением таких оценочных признаков, как "тяжелая неизлечимая болезнь", "непереносимые физические страдания". Выдвижение на первый план волеизъявления потерпевшего также не спасает положения. Подлинность волеизъявления (будь то согласие, просьба, настояние или категорическое требование) тоже может быть подвергнута сомнению. К тому же такое волеизъявление иногда является реакцией на сиюминутную ситуацию (острый приступ боли) и не носит устойчивого характера. Известно, как много лиц, желавших покончить с собой, после неудачной попытки суицида отказывались от своего намерения.
Эвтаназию нельзя оправдывать ссылкой на естественное право человека распорядиться своей жизнью. Это право юридически неоспоримо, если отвлечься от этических, моральных и религиозных норм. Однако оно не может быть делегировано ни врачу, ни близким родственникам, ни иным лицам. Никто не вправе приводить в исполнение смертный приговор, вынесенный человеком самому себе. Как сказано выше, эвтаназия - тоже убийство. Смягчающие же обстоятельства такого убийства, включая мотивы, если они действительно имели место, могут быть учтены при выборе наказания.

_ 8. Иные преступления против жизни

Причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК). Как отмечалось выше, причинение смерти по неосторожности Уголовный кодекс РФ не считает убийством. Употребление более широкого понятия в ст. 109 УК РФ позволяет свободно оперировать этой нормой в случаях неосторожного лишения жизни потерпевшего в процессе осуществления виновным профессиональной деятельности при нарушении каких-либо правил безопасности (если отсутствует специальная норма в Кодексе).
По ст. 109 УК квалифицируется неосторожное причинение смерти как по легкомыслию, так и по небрежности. Причинение смерти по неосторожности следует отличать от невиновного причинения смерти, когда лицо: а) не предвидело возможности наступления смерти потерпевшего от своих действий (бездействия) и по обстоятельствам не должно было и не могло их предвидеть; б) хотя и предвидело возможность причинения смерти, но не могло это предотвратить в силу несоответствия своих психофизических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.
Вывод о том, было ли причинение смерти неосторожным или случайным, должен строиться на тщательном анализе действий лица и всей ситуации*(138).
Причинение смерти по неосторожности необходимо отграничивать и от умышленного убийства. Особенные трудности возникают при отграничении убийства с косвенным умыслом от причинения смерти по легкомыслию. И в том, и в другом случаях виновный не желает наступления такого результата, не стремится к нему. Но при косвенном умысле он сознательно допускает наступление смерти, часто относится к этому безразлично, не предпринимает никаких действий, направленных на предотвращение такого результата. При неосторожности в форме легкомыслия (по терминологии Уголовного кодекса РСФСР - преступной самонадеянности) виновный не относится к смерти потерпевшего безразлично, он рассчитывает на свои силы, умение, ловкость, профессионализм, на то, что в результате принятых им мер либо действий других лиц или иных конкретных факторов удастся избежать смертельного исхода. Однако в силу отсутствия должной предусмотрительности, недостаточного учета возможностей своих или других лиц смертельный результат все же наступает.
В ч. 2 ст. 109 УК впервые предусмотрены квалифицирующие признаки рассматриваемого преступления. Это причинение смерти по неосторожности: а) вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей; б) двум или более лицам.
В первом случае ответственность повышается, поскольку объектом преступления являются не только жизнь человека, но и общественные отношения в сфере выполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Имеют значение также наличие у виновного профессиональной подготовки, знание им специальных правил безопасности. Данная норма не применяется, если причинение смерти по неосторожности в результате нарушения специальных правил предусмотрено другими статьями Уголовного кодекса (например, ст. 215, 215.1, 216, 217, 218, 219, 235, 247, 248, 250, 251, 252, 263, 264, 266 и др.). По ч. 2 ст. 109 УК могут быть привлечены к ответственности медицинские работники, воспитатели детских учреждений и другие лица, причинившие смерть по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.
Причинение смерти по неосторожности двум или более лицам также отягчает ответственность ввиду наступления более тяжких последствий.
Доведение до самоубийства (ст. 110 УК). Статья 110 УК РФ, устанавливающая ответственность за доведение до самоубийства, содержит ряд новелл по сравнению со ст. 107 УК 1960 г. Прежде всего, в ст. 110 УК отсутствует указание на материальную или иную зависимость потерпевшего от лица, виновного в доведении до самоубийства. Это означает существенное расширение круга возможных субъектов данного преступления.
Расширена также объективная сторона преступления, которая состоит в совершении виновным вполне определенных действий, толкающих потерпевшего на самоубийство. По Уголовному кодексу 1960 г. к таким действиям относились только жестокое обращение или систематическое унижение личного достоинства. Теперь к способам доведения до самоубийства добавлены угрозы. По содержанию они могут быть различными. Для квалификации содеянного как доведения до самоубийства не имеет значения, чем угрожает виновный: причинением смерти или вреда здоровью; разглашением сведений, которые потерпевший желал сохранить в тайне; увольнением с работы; разводом; отобранием ребенка; выселением; лишением средств к существованию; поджогом дома или уничтожением другого имущества и т.д. Для признания угрозы способом доведения до самоубийства имеют значение не только ее содержание, но и повторяемость, продолжительность. Даже незначительная угроза может довести потерпевшего до самоубийства, если принимает характер травли. В то же время не всякая угроза, однократно высказанная, даже серьезная по содержанию, может рассматриваться как способ доведения до самоубийства. Не случайно в ст. 107 УК говорится об угрозах во множественном числе. Для наличия состава преступления не имеет значения форма выражения угрозы: устно или письменно, открыто или анонимно.
Жестокое обращение может выражаться как в совершении действий, образующих самостоятельный состав преступления (например, умышленное причинение вреда здоровью, истязание), так и в иных действиях. Жестоким обращением могут быть признаны, в частности, незаконное лишение свободы, незаконное помещение в психиатрический стационар, понуждение к действиям сексуального характера, лишение пищи, жилья, работы, ущемление иных прав потерпевшего. Закон не требует систематического совершения этих действий, но они должны быть направлены на доведение потерпевшего до самоубийства.
Систематическое унижение человеческого достоинства может заключаться в постоянных оскорблениях, клевете, издевательствах, циничном высмеивании физических недостатков жертвы и т.п.
Обязательным признаком объективной стороны данного преступления является самоубийство (причинение смерти самому себе) или покушение на самоубийство потерпевшего. Только с этого момента преступление признается оконченным. Высказывание намерения покончить с собой, приготовление к самоубийству, составление предсмертной записки не образует состава преступления, предусмотренного ст. 110 УК. Необходимо также наличие причинной связи между действиями виновного и наступившими последствиями в виде самоубийства и покушения на самоубийство. Состав рассматриваемого преступления будет иметь место только в том случае, если самоубийство или покушение на самоубийство явились результатом угроз, жестокого обращения с потерпевшим или систематического унижения его человеческого достоинства.
Если потерпевший совершает самоубийство в ответ на правомерные действия лица (например, при угрозе привлечения к ответственности, разоблачения преступной деятельности), то состав преступления отсутствует.
С субъективной стороны доведение до самоубийства может быть совершено с любой формой умысла. При прямом умысле виновный предвидит возможность самоубийства потерпевшего, желает этого, а при косвенном - сознательно допускает тот же результат. Существует мнение, что при наличии прямого умысла на доведение до самоубийства потерпевшего содеянное является убийством, которое должно квалифицироваться по ст. 105 УК. Так, Н.К.Семернева утверждает: "При наличии прямого умысла на доведение до самоубийства виновный должен нести ответственность за убийство. То обстоятельство, что лишение жизни выполняется самим потерпевшим, не имеет значения для квалификации деяния"*(139). С ней солидаризируется Т.А.Плаксина*(140).
Такое мнение ошибочно. Сторонники его упускают из виду различия в объективной стороне убийства и доведения до самоубийства. При совершении преступления, предусмотренного ст. 110 УК, в отличие от убийства, виновный не совершает действий, непосредственно приводящих к смерти потерпевшего. Последний сам принимает решение расстаться с жизнью и сам же приводит его в исполнение, руководимый своими сознанием и волей.
Неосторожное доведение лица до самоубийства в принципе возможно. Однако в силу ч. 2 ст. 24 УК ответственность в этом случае исключается, поскольку в ст. 110 УК нет указания на неосторожную форму вины.
Доведение до самоубийства или склонение к самоубийству малолетнего ребенка или невменяемого следует рассматривать как убийство путем опосредованного причинения смерти и квалифицировать по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК. Возможно также физическое принуждение лица к самоубийству, когда жертва лишается возможности проявить свою волю. Такие действия виновного также представляют собой убийство.
Субъектом преступления может быть лицо, от которого потерпевший находился в служебной, материальной или иной зависимости, а также любое другое лицо. Если доведение до самоубийства совершено должностным лицом, его действия квалифицируются как совокупность преступлений, предусмотренных ст. 110 и п. "в" ч. 3 ст. 286 УК (превышение должностных полномочий с причинением тяжких последствий). Ответственность за доведение до самоубийства наступает по достижении 16-летнего возраста.
Доведение до самоубийства или покушение на него путем совершения действий, образующих самостоятельный состав преступления (побои, истязание, причинение тяжкого или иного вреда здоровью, незаконное лишение свободы, изнасилование, вымогательство и т.д.), требует квалификации по совокупности указанных преступлений и по ст. 110 УК.

Глава IV. Преступления против здоровья

_ 1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против здоровья

Здоровье является естественным благом и ценностью человека, передается ему генетически и относится к важнейшему объекту уголовно-правовой охраны. Право на охрану здоровья - одно из основных прав человека, закрепленное и гарантированное Конституцией РФ. Согласно ст. 41 Конституции РФ это право обеспечивается гражданам бесплатной медицинской помощью, оказываемой государственными и муниципальными учреждениями здравоохранения, финансированием федеральных программ охраны и укрепления здоровья населения, развитием государственной, муниципальной, частной систем здравоохранения и т.п.
Государство гарантирует охрану здоровья каждого человека и иными законодательными актами, в частности, уголовным законом, предусматривающим ответственность за преступления против здоровья*(141). Причинение вреда здоровью человека является одним из наиболее распространенных видов преступлений против личности. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью отнесено законом к категории тяжких преступлений, а при наличии отягчающих обстоятельств - к разряду особо тяжких преступлений (ст. 15 УК).
Преступления против здоровья в Уголовном кодексе 1996 г. (ст. 111-125), так же как и в предыдущем Кодексе 1960 г., находятся в одной главе (16) с преступлениями против жизни. Конкретное содержание преступлений против здоровья рассматривается в последующих разделах, применительно к каждому преступлению. Общим же для них является то, что Уголовный кодекс 1996 г. отказался от использования традиционного для российского законодательства понятия "телесные повреждения", заменив его на "вред здоровью", при этом понятие "вред здоровью человека" в уголовном законе не раскрывается. Его помогает определить наука уголовного права на основе положений п. 2 Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью, утвержденных приказом Минздрава России от 10 декабря 1996 г. N 407 и согласованных с Генеральной прокуратурой РФ, Верховным Судом РФ, Министерством внутренних дел РФ.
В специальной литературе давно дискутировался вопрос о понятии "телесные повреждения" и "вред здоровью". Одни ученые исключали из понятия существовавшего тогда в законе термина "телесные повреждения" нанесение ударов, побои, истязания*(142); другие полагали, что к телесным повреждениям нельзя относить не только удары, побои и иные насильственные действия, но и действия, нарушающие целостность тканей, связанные с кровоизлиянием (например, царапины, прокусы), если они не вызывают общего расстройства здоровья человека*(143); третьи признавали нанесение ударов, побоев и иных насильственных действий причиняющими вред здоровью, однако не относили эти действия к телесным повреждениям, так как причиненный ими вред не может быть определен судебным экспертом*(144).
Изменение терминологии с "телесных повреждений" по Уголовному кодексу 1960 г. на "вред здоровью" в Кодексе 1996 г. не поставило точку в споре о понятии и содержании " вреда здоровью". в специальной литературе по-прежнему высказываются различные взгляды на понятие "вред здоровью". В целом, соглашаясь с позицией законодателя об изменении термина "телесные повреждения" на " вред здоровью", авторы Комментария к Уголовному кодексу РФ под ред. Ю.И.Скуратова и В.М.Лебедева считают, что далеко не всякий вред здоровью, даже если он возник от воздействия факторов внешней среды, можно рассматривать как телесное повреждение*(145).
Отдельные авторы ко вреду здоровью относят все деяния данной группы преступлений, кроме истязаний и побоев*(146). Поэтому правильное установление понятия и содержания вреда здоровью актуально и в настоящее время.
Как указывалось выше, вред здоровью раскрывается наукой уголовного права на основе положений медицины. Так, согласно п. 2 Правил от 10 декабря 1996 г. N 407 под вредом здоровью человека следует понимать либо телесные повреждения, т.е. нарушение анатомической целости органов и тканей или их физиологических функций, либо заболевания или патологические состояния, возникшие в результате воздействия различных факторов внешней среды: механических, физических, химических, биологических, психических. Следовательно, вред здоровью человека может заключаться: а) в причинении телесного повреждения, объективно вызвавшего нарушение анатомической целости органов или тканей организма человека или расстройство их физиологических функций; б) в том или ином заболевании, включая реактивные психические и невротические расстройства, наркоманию, токсикоманию, венерические или профессиональные заболевания, вследствие заражения одного человека от другого; в) в особом патологическом состоянии, например, шок, кома различной этиологии, гнойно-септические состояния и т.п. Побои, мучения и истязания не составляют какого-либо вида повреждений и являются особым способом посягательства на здоровье человека. Следует учитывать, что побои, удары и иные насильственные действия, причиняющие физическую боль, всегда связаны с определенными изменениями в клетках и тканях организма и всегда наносят определенный вред здоровью. В большинстве случаев побои и удары характеризуются многократностью причинения, т.е. нанесением определенного их числа одновременно (в одно время, одному и тому же лицу).
К преступлениям против здоровья законодатель относит и такие деяния, которые непосредственно не причиняют вреда здоровью, непосредственно на него не воздействуют, но ставят в опасное состояние именно здоровье и жизнь человека. К таким преступлениям относятся угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК); принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ст. 120 УК); незаконное производство аборта (ст. 123 УК); неоказание помощи больному (ст. 124 УК); оставление в опасности (ст. 125 УК). В юридической литературе стало традицией рассматривать данную группу преступлений за пределами преступлений против здоровья, порой не давая этому какого-либо обоснования, оставляя без анализа и упоминания объект преступлений*(147), а если и называя, то лишь как право на здоровье человека*(148).
С такой позицией вряд ли можно согласиться. Преступления этой группы носят смешанный характер, поскольку при их совершении опасности подвергаются как жизнь, так и здоровье человека в равной мере. Окончательный результат преступлений может быть различным: при изъятии органов, например, могут наступить и смерть человека, и вред здоровью различной степени тяжести; угроза убийством может окончиться и причинением вреда здоровью вплоть до психических расстройств, и телесным повреждением. Поэтому вполне обоснованно названную группу преступлений следует относить к преступлениям против здоровья, что находит подтверждение в законодательстве. Такая позиция получила поддержку и в юридической литературе*(149).
Кроме того, некоторые преступления из этой группы, например, угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК), принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ст. 120 УК), с объективной стороны совершаются путем психического воздействия на потерпевшего, что не противоречит понятию вреда здоровью, вытекающему из Правил от 10 декабря 1996 г. N 407, на которое возможно воздействие различными факторами внешней среды, в том числе и психическими. Законодатель к преступлениям против здоровья относит и такие деяния, объективная сторона которых не только не сопряжена с психическим воздействием на потерпевшего, но и характеризуется отсутствием насилия как такового, хотя и причиняется вред здоровью человека, например, заражение венерической болезнью (ст. 121 УК), заражение ВИЧ-инфекцией (ст. 122 УК).
Поэтому в уголовно-правовом смысле причинение вреда здоровью другого человека можно определить как противоправное умышленное или неосторожное деяние, заключающееся в нарушении анатомической целостности или физиологических функций тканей и органов человека или организма в целом, либо причиняющее ему физическую боль, а также ставящее в опасность здоровье человека.
Таким образом, преступления против здоровья, предусмотренные Уголовным кодексом РФ, можно подразделить на четыре группы:
а) причинение вреда здоровью различной степени тяжести (ст. 111-115, 118 УК);
б) побои и истязание (ст. 116, 117 УК) как преступления, сопряженные с совершением неоднократных насильственных действий;
в) преступления, не сопряженные с насилием, но ставящие в опасность здоровье человека (ст. 121, 122 УК);
г) преступления, ставящие в опасность жизнь и здоровье человека (ст. 119-120, 123-125 УК).
Родовым объектом анализируемых преступлений, а также и непосредственным, является здоровье другого человека как определенное физиологическое состояние организма конкретного лица, каким бы оно ни было. Поэтому посягательство на любое здоровье человека, влекущее ухудшение его состояния, следует рассматривать как преступление против здоровья. При этом не имеют значения возраст потерпевшего, наличие у него каких-либо биологических качеств (заболеваний, расстройств), учитывается фактическое состояние здоровья потерпевшего в данное время.
Посягательство на собственное здоровье, например членовредительство с целью уклонения от исполнения обязанностей военной службы, рассматривается как другое преступление, а не преступление против здоровья, поскольку виновный посягает на другой объект - порядок прохождения военной службы. Такое деяние образует самостоятельный состав преступления (ст. 339 УК).
Согласие потерпевшего на причинение вреда его здоровью, как правило, не освобождает виновного от ответственности, за исключением случаев, когда такое согласие и действия направлены на достижение социально полезных целей. Например, по Закону РФ "О трансплантации органов и (или) тканей человека" от 22 декабря 1992 г. трансплантация органов (тканей) допускается исключительно с согласия живого донора*(150). Такое согласие имеет значение лишь при соблюдении всех условий, предусмотренных законом. В частности, изъятие органов и (или) тканей у живого донора допустимо, если его здоровью, по заключению врачебной комиссии, не будет причинен значительный вред.
Здоровье ребенка может быть объектом преступных посягательств уже во время родов.
Таким образом, объектом уголовно-правовой охраны от этих преступлений является чужое здоровье любого человека, независимо от фактического его состояния и возраста.
В современной специальной литературе мнения на объект уголовно-правовой охраны преступлений против здоровья не вызывают каких-либо расхождений, исследователи в основном придерживаются одной точки зрения, что объект этих посягательств - здоровье человека. В литературе 50-70-х гг. по вопросу об объекте данной группы преступлений ученые придерживались различных точек зрения*(151).
Объективная сторона причинения вреда здоровью может выражаться как в действии, так и в бездействии (что значительно реже), при этом большинство составов соответствующих преступлений сконструированы в статьях Кодекса по типу материальных. Это означает, что обязательными признаками объективной стороны преступлений против здоровья являются указанные в законе преступные последствия в виде вреда здоровью и причинная связь между действиями (бездействием) и последствием.
Причинение вреда здоровью всегда есть результат противоправного деяния, прямо указанного в законе как преступление. Причинение вреда здоровью в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости, при задержании лица, совершившего преступление, а также в условиях обоснованного риска, при отсутствии признаков превышения допустимых пределов всех этих мер правомерно и не влечет уголовной ответственности. Не является преступлением также причинение вреда здоровью другого человека в процессе спортивных состязаний, если при этом были соблюдены все установленные для данного вида спорта правила и меры безопасности. Если причинение вреда здоровью связано с умышленным нарушением правил с целью совершить преступление, то ответственность наступает на общих основаниях.
Согласие или просьба потерпевшего (о чем говорилось выше), по общему правилу, не исключает преступность причинения вреда здоровью, однако это обстоятельство может быть учтено при назначении наказания виновному.
Небольшая группа преступлений (те, которые указаны в четвертой группе) сконструирована по типу формальных составов. Стало быть, объективная их сторона выражается в выполнении указанных в законе действий и не требует наступления каких-либо последствий.
Способы причинения вреда здоровью различаются физическим, механическим и психическим воздействием на потерпевшего. Место, время, орудия и средства, а также способ причинения вреда здоровью, по общему правилу, для квалификации значения не имеют. Однако в некоторых составах такой объективный признак, как способ, является квалифицирующим обстоятельством (п. "б", "в" ч. 2 ст. 111, п. "д" ч. 2 ст. 117 УК).
Тяжесть причиненного вреда здоровью определяется судебно-медицинским экспертом и оценивается следователем и судом исходя из Правил от 10 декабря 1996 г. N 407. В соответствии со ст. 79 УПК проведение экспертизы для установления тяжести и характера вреда здоровью является обязательным. В случае неполноты, неточности или необоснованности заключения возможно назначение повторной или дополнительной более квалифицированной экспертизы (ст. 81 УПК).
С субъективной стороны причинение вреда здоровью по большинству составов характеризуется умышленной формой вины, однако возможно и по неосторожности. При этом умысел может быть как прямым, так и косвенным, когда виновный сознает, что в результате его действий причиняется вред здоровью другого человека, и желает этого либо сознательно допускает. Умысел при причинении вреда здоровью по разновидности может быть конкретизированным и неконкретизированным. При конкретизированном умысле ответственность определяется направленностью умысла, например, если виновный желал причинить тяжкий вред здоровью, а причинил средней тяжести вред, ответственность должна наступать как за покушение на причинение тяжкого вреда здоровью. При неконкретизированном умысле ответственность наступает за фактически причиненный вред.
Преступление, предусмотренное ст. 118 УК, совершается только в результате неосторожной формы вины, а деяния, указанные в ч. 4 ст. 111, ч. 3 ст. 123, ч. 2 ст. 124 УК, совершаются с двумя формами вины: в отношении действий наличествует умысел, а последствия наступают в результате неосторожности.
Субъективная сторона отдельных преступлений характеризуется различными мотивами и целями, с помощью которых те или иные составы превращаются в квалифицированные, например, п. "д", "е", "ж" ч. 2 ст. 111 УК, п. "д", "е" ч. 2 ст. 112 УК, п. "з" ч. 2 ст. 117 УК.
Субъектом преступлений против здоровья является физическое вменяемое лицо, достигшее возраста, установленного законом за конкретные преступления. Так, субъектом причинения тяжкого вреда (ст. 111 УК) и средней тяжести вреда здоровью (ст. 112 УК) может быть лицо, достигшее 14-летнего возраста (ч. 2 ст. 20 УК), а за остальные преступления против здоровья ответственность наступает с 16 лет. Три состава преступления предусматривают наличие специального субъекта (ч. 2 и 4 ст. 118; ч. 4 ст. 122 УК), так как деяния совершаются вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Это могут быть водитель автомобиля, лица, отвечающие за соблюдение правил по технике безопасности, санитарно-эпидемиологических правил (ч. 2 и 4 ст. 118 УК), медицинские работники (ч. 4 ст. 122).

_ 2. История развития законодательства об ответственности за преступления против здоровья

Вопрос об ответственности за преступления, посягающие на здоровье человека, в российском уголовном законодательстве ХХ в. решался в разные периоды неодинаково. Так, по Уголовному уложению 1903 г. преступлениям, непосредственно причиняющим вред здоровью, была посвящена гл. 23 - "О телесном повреждении и насилии над личностью", состоящая из 14 статей (467-480). Это Уложение, в отличие от ранее действовавшего уголовного законодательства, придерживалось определенных критериев при конструировании системы преступлений, в том числе и преступлений против здоровья. Устанавливая ответственность за причинение телесного повреждения, Уложение понятие его не раскрывало, но подразделяло на виды по степени тяжести: опасное для жизни (ст. 467), не опасное для жизни (ст. 468), легкое телесное повреждение (ст. 469). Ответственность за причинение телесных повреждений дифференцировалась в зависимости от вины и иных обстоятельств, влияющих как на смягчение, так и на усиление ответственности за них. Так, Уложение устанавливало ответственность как за умышленное причинение телесных повреждений, так и за неосторожное. Оно предусматривало пониженную ответственность, если телесные повреждения (любой степени тяжести) причинялись под влиянием сильного душевного волнения (ст. 470), при превышении пределов необходимой обороны (ст. 473). Если телесное повреждение было причинено "матери, законному отцу или иному восходящему родственнику; священнослужителю при совершении им службы; должностному лицу при исполнении или по поводу исполнения им служебных обязанностей; кому-либо из членов караула, охраняющего Священную Особу Царствующего Императора или Члена Императорского Дома, или часовому военного караула", наказание усиливалось вплоть до каторги на срок до десяти лет. В свою очередь, телесные повреждения закон оценивал с точки зрения характера наступивших последствий. Последствия от телесных повреждений подразделялись на тяжкие и весьма тяжкие (ст. 469, 473). Помимо непосредственного причинения вреда здоровью, Уложение устанавливало ответственность за нанесение ударов и иных насильственных действий в отношении личности (ст. 475, 476, 477), совершенных умышленно. Выделяло Уложение и так называемые специальные нормы и устанавливало специальную ответственность, если: учинено насилие над личностью иностранного посла, посланника или поверенного в делах (ст. 478); служащий парохода или морского судна или их пассажир причинил легкое телесное повреждение капитану парохода или морского судна или учинил насилие над его личностью (ст. 479); причинено легкое телесное повреждение волостному старшине или лицу, занимающему соответствующую должность при исполнении или по поводу исполнения ими служебных обязанностей, либо учинено насилие над личностями этих людей (ст. 480). Все указанные статьи предусматривали ответственность и наказание за оконченные действия, в то же время каждая из статей устанавливала ответственность и за покушение, ограничиваясь лишь словами, что "покушение наказуемо" без указания вида наказания и его размера. В этих случаях следовало обращаться к ст. 49 и 53 Уложения, где определялись конкретные преступления, наказуемые в стадии покушения, а также вид и размер наказания.
В отдельных главах (25 и 26) Уложения предусматривалась уголовная ответственность за оставление в опасности и за лишение личной свободы. Ответственность за оставление в опасности возлагалась на лицо, которое "обязано было по закону или по принятой на себя обязанности или по семейным отношениям иметь попечение о лице, лишенном возможности самосохранения по малолетству, дряхлости или вследствие телесного недостатка, болезни, бессознательного или иного беспомощного состояния, виновный в оставлении сего лица без помощи в таких условиях, при коих жизнь оставленного заведомо подвергалась опасности" (ст. 489, 490). Уложение достаточно четко определяло условия и основания ответственности за оставление лица в опасности, под которым понималось бездействие виновного в случаях, когда требуется оказание неотложной помощи, при этом оно различало основания, в силу которых виновное лицо обязано было действовать. Например: а) в силу "принятой на себя обязанности или семейным отношениям оказывать помощь лицу, лишенному возможности самосохранения по малолетству, дряхлости или вследствие телесного недостатка, болезни, бессознательного или иного беспомощного состояния" (ст. 489, 490); б) в силу профессиональных и служебных обязанностей капитана, лоцмана, служащего морского или железнодорожного транспорта, обязанного принимать определенные меры для спасения судна, парохода, паровоза, находящихся на них пассажиров, экипажа, имущества (ст. 492, 493, 494, 495, 496); в) в силу правил, установленных законом или обязательным постановлениям об оказании помощи больному или находящемуся в бессознательном состоянии практикующим врачом, фельдшером, повивальною бабкою, прислугою, коим было известно опасное положение больного или родильницы (ст. 497). В гл. 25 Уложения предусматривалась ответственность за неоказание помощи судну, терпящему крушение (ст. 494); за непринятие капитаном или управляющим надлежащих мер во время опасности для спасения парохода, судна, поезда или паровоза (ст. 495); за неоказание помощи больному или находящемуся в бессознательном состоянии (ст. 497). Статья 491 Уложения устанавливала ответственность за недонесение властям о факте оставления в опасности для жизни лицом, который был свидетелем оставления в опасности другого лица, либо если сам не оказал помощь последнему, которую мог оказать без разумного опасения для себя или других.
Уголовное уложение насчитывало 687 статей, что придавало ему характер некоторой расплывчатости и неопределенности в понимании отдельных норм. Эта характеристика в полной мере соответствует и нормам о телесных повреждениях и насилии над личностью.
В Уголовном кодексе 1922 г. преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности были помещены в главе пятой вслед за хозяйственными преступлениями. При этом данная глава (как и другие главы Кодекса) подразделялась на разделы. Раздел 2 гл. 5 кодекса был посвящен телесным повреждениям и насилию над личностью, раздел 3 - оставлению в опасности. Правовая регламентация преступлений против здоровья по этому Кодексу (в отличие от Уголовного уложения, на смену которому пришел Кодекс) отличалась наиболее глубокой и всесторонней ее разработкой, конкретностью и доступностью понимания.
Уголовный кодекс 1922 г. принял трехчленное деление телесных повреждений: тяжкие, менее тяжкие и легкие. Это, как отмечалось в литературе того времени, давало возможность более точно определить степень вреда, причиненного здоровью пострадавшего, и, как следствие, более правильно дифференцировать ответственность виновных лиц. К тяжким телесным повреждениям кодекс относил такие, которые повлекли опасное для жизни расстройство здоровья, душевную болезнь, потерю зрения, слуха или какого-либо органа либо неизгладимое обезображивание лица (ч. 1 ст. 149). Менее тяжким признавалось телесное повреждение, не опасное для жизни, но причинившее расстройство здоровья или длительное нарушение функций какого-либо органа (ст. 150). Кодекс не давал определения легкого телесного повреждения и не указывал на какие-либо его признаки (ст. 153 УК), однако исходя из понятий тяжкого и менее тяжкого телесного повреждения можно сделать вывод, что к легкому телесному повреждению относились повреждения, не опасные для жизни, не причинившие длительного расстройства здоровья. Они могли повлечь кратковременное расстройство здоровья или не были связаны с расстройством здоровья, но могли вызвать нарушение анатомической целости тканей. Нанесение ударов, побоев или иных насильственных действий, причинивших физическую боль, Кодекс выделял в самостоятельный состав преступления (ч. 1 ст. 157). Часть 2 этой статьи предусматривала повышенную ответственность, если указанные действия носили характер истязания.
Уголовный кодекс 1922 г. предусматривал квалифицированный вид тяжкого телесного повреждения, в результате которого последовала смерть потерпевшего, или оно было причинено путем истязаний или мучений, либо являлось последствием нанесения систематических, хотя бы и легких, телесных повреждений (ч. 2 ст. 149). Квалифицированного вида менее тяжкого телесного повреждения Кодекс не выделял.
С точки зрения характера и степени общественной опасности Кодекс 1922 г. наряду с указанными составами выделял и менее опасные виды причинения телесных повреждений: умышленное тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение, нанесенное под влиянием сильного душевного волнения (ст. 151); тяжкое телесное повреждение, причиненное при превышении пределов необходимой обороны (ст. 152 УК). С субъективной стороны кодекс устанавливал ответственность не только за умышленное причинение телесных повреждений, но и за неосторожное. Такую ответственность предусматривала ст. 154 УК, причем независимо от тяжести телесного повреждения. Кроме простого неосторожного телесного повреждения ч. 2 ст. 154 УК устанавливала ответственность за квалифицированный вид неосторожного телесного повреждения, если оно было причинено в результате сознательного несоблюдения правил предосторожности, установленных законом или законным распоряжением власти. В разделе 1 "убийство" главы пятой предусматривалась ответственность за совершение с согласия матери изгнания плода или искусственного прерывания беременности лицами, не имеющими на это надлежаще удостоверенной медицинской подготовки или хотя бы и имеющими специальную медицинскую подготовку, но в ненадлежащих условиях (ч. 1 ст. 146), либо в виде промысла или без согласия матери или если наступила смерть потерпевшей (ч. 2 ст. 146). Следует отметить, что законодатель это преступление по степени общественной опасности приравнивал к преступлениям, посягающим на жизнь человека. В разделах кодекса "иное насилие над личностью" и "оставление в опасности" устанавливалась ответственность за заражение другого лица венерической болезнью (ст. 155), за незаконное лишение свободы (ст. 159), за помещение в больницу для душевнобольных заведомо здорового лица из корыстных или иных личных видов (ст. 161), за похищение, сокрытие или подмен чужого ребенка с корыстной целью, из мести или иных личных видов (ст. 162), за неоказание помощи больному и за отказ медицинского персонала в оказании медицинской помощи (ст. 165).
К совокупности названных преступлений в этом разделе УК примыкали и нормы, в которых речь шла о лишении свободы способом, опасным для жизни или здоровья, или сопровождалось мучениями для потерпевшего (ст. 160 УК), об оставлении без помощи лица, находящегося в опасном для жизни положении и лишенного возможности самосохранения по малолетству, дряхлости, болезни или вследствие иного беспомощного состояния (ст. 163 УК).
Уголовный кодекс 1926 г. прежде всего существенно изменил место и систему телесных повреждений в уголовном законодательстве. Если гл. 5 УК 1922 г. " Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности" делилась в зависимости от свойств объекта на пять разделов (убийство; телесные повреждения и насилие над личностью; оставление в опасности; преступления в области половых отношений и иные посягательства на личность и ее достоинства), то Кодекс 1926 г. от такой системы отказался, и все преступления, посягающие на жизнь, здоровье, честь и достоинство, личную свободу, и иные были помещены в одну шестую главу, без какого-либо подразделения на разделы. Кроме того, к этой же главе были отнесены все половые преступления, клевета и оскорбление, преступления против несовершеннолетних, т.е. все преступления, прямо или косвенно посягающие на личность.
Телесные повреждения как преступления, посягающие на здоровье, по уголовному кодексу 1926 г. делились по степени тяжести на два вида: тяжкие (ст. 142) и легкие (ст. 143). Менее тяжкие телесные повреждения не выделялись.
Двучленное деление телесных повреждений было признано нецелесообразным, и Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. вновь возвратился к формуле трехчленного деления, установленной Кодексом 1922 г.
Двучленная классификация телесных повреждений создала условия для необоснованного смягчения ответственности за те серьезные повреждения, которые не могли быть отнесены к разряду тяжких. Эти вопросы вызывали дискуссии в литературе и среди практических работников*(152). Безусловно, критика двучленного деления телесных повреждений в литературе сыграла конструктивную роль, помогла впоследствии создать более совершенную систему телесных повреждений в уголовном законодательстве России 1960 г.
Тяжким телесным повреждением, согласно ст. 142 УК 1926 г., признавалось телесное повреждение, повлекшее за собой потерю зрения, слуха или какого-либо иного органа, неизгладимое обезображивание лица, душевную болезнь или иное расстройство здоровья, соединенное со значительной потерей трудоспособности. Таким образом, впервые был введен в определение тяжести телесного повреждения признак утраты трудоспособности.
Легкое телесное повреждение различалось двух видов: а) причинившее расстройство здоровья (ч. 1 ст. 143 УК) и б) не причинившее расстройство здоровья (ч. 2 ст. 143 УК).
За неосторожное телесное повреждение Кодекс 1926 г. устанавливал, без достаточного на то основания, уголовную ответственность лишь в случае, когда причинение телесного повреждения было результатом сознательного несоблюдения правил предосторожности (ст. 145). Ответственность за заражение другого лица венерической болезнью была расширена и конкретизирована. В частности, в ч. 1 ст. 150 УК указывалось, что ответственность за заражение другого лица венерической болезнью наступает, если лицо (заразившее) знало о наличии у него этой болезни. Этого указания Кодекс 1922 г. не знал. Часть 2 ст. 150 УК предусматривала ответственность за заведомое поставление другого лица через половое сношение или иными действиями в опасность заражения венерической болезнью.
Остальные преступления, посягающие на здоровье человека или ставящие его в опасность, по сравнению с Кодексом 1922 г. принципиальных расхождений не имели. кодекс 1926 г., по существу, повторил те или иные нормы, несколько детализировав их.
Уголовное законодательство РСФСР 1960 г. представляло собой более совершенную систему преступлений против здоровья и ставящих в опасность жизнь и здоровье. Эти преступления по Кодексу 1960 г. были представлены, по крайней мере, тремя группами:
а) преступления против здоровья (ст. 108-115);
б) преступления, ставящие в опасность жизнь и здоровье (ст. 116, 122, 124, 127-129);
в) преступления против личной свободы (ст. 125-126).
Все эти преступления были объединены в одной главе с преступлениями против жизни, против интересов несовершеннолетних, против чести, достоинства и личной тайны, с половыми преступлениями и помещены в гл. 3, вслед за преступлениями против социалистической собственности. В преступлениях против телесных повреждений (а они продолжали так называться) были уточнены признаки составов преступлений, введены некоторые новые составы, проведено трехчленное деление телесных повреждений на тяжкие (ст. 108), менее тяжкие (ст. 109) и легкие (ст. 112). Причем последние, в свою очередь, делились на легкие, повлекшие за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату трудоспособности (ч. 1 ст. 112) и легкие телесные повреждения, не повлекшие за собой последствий, указанных в ч. 1 (ч. 2 ст. 112).
С субъективной стороны тяжкие и менее тяжкие телесные повреждения могли быть причинены как умышленно (ст. 108, 109), так и по неосторожности (ст. 114 УК). Ответственность же за причинение легких телесных повреждений наступала лишь в случае их умышленного причинения.
Удары, побои и иные насильственные действия по Уголовному кодексу 1960 г., в отличие от Кодексов 1922 и 1926 гг., не были выделены в отдельный состав и охватывались признаками ст. 112 УК, которая в своем названии и в диспозиции части первой включала и побои. Статья 112 УК так и называлась: "Умышленное легкое телесное повреждение или побои".
Ответственность за причинение тяжких и менее тяжких телесных повреждений повышалась, если они совершались с квалифицирующими признаками. К квалифицирующим признакам умышленного тяжкого телесного повреждения Кодекс РСФСР 1960 г. относил, если оно:
а) повлекло за собой смерть потерпевшего;
б) носило характер мучений или истязаний;
в) было совершено особо опасным рецидивистом (ч. 2 ст. 108 УК).
Квалифицирующим признаком умышленного менее тяжкого телесного повреждения признавалось, если оно:
а) носило характер мучений или истязаний;
б) было совершено особо опасным рецидивистом (ч. 2 ст. 109 УК).
Умышленные тяжкие и менее тяжкие телесные повреждения относились к менее опасным видам, если они причинялись в состоянии сильного душевного волнения (ст. 110 УК) или при превышении пределов необходимой обороны (ст. 111 УК).
Уголовный кодекс 1960 г. выделил новый специальный состав преступления - истязание (ст. 113), систематическое нанесение побоев или иные действия, носящие характер истязаний, если они не повлекли за собой последствий (ст. 108, 109 УК). Следует напомнить, что в Кодексе 1926 г. истязание рассматривалось как квалифицированный вид нанесения ударов, побоев и иных насильственных действий, причиняющих физическую боль (ч. 2 ст. 146).
Наряду с ответственностью за заражение венерической болезнью (ст. 115 УК), в 1971 г. в уголовный кодекс был введен новый состав - "Уклонение от лечения венерической болезни" (ст. 115.1)*(153). Кроме того, в ст. 115 УК были введены такие квалифицирующие признаки, как: заражение лица венерической болезнью лицом, ранее судимым за такое же преступление, заражение двух или более лиц либо заражение несовершеннолетнего (ч. 3 ст. 115 УК). За эти действия было установлено наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет.
Остальные преступления анализируемой группы по Уголовному кодексу 1960 г. принципиально новых положений по сравнению с прежним уголовным законодательством не имели. Следует только отметить, что в момент принятия Кодекс не предусматривал ответственности за незаконное помещение в психиатрическую больницу заведомо психически здорового лица. Ответственность за это деяние установлена лишь в 1988 г., когда в Кодекс была введена соответствующая норма - ст. 126.2*(154). Впоследствии была установлена ответственность за заражение заболеванием ВИЧ-инфекцией и за похищение человека, в связи с чем в Кодекс в раздел преступлений против личности были введены соответствующие составы. В частности, за заражение заболеванием ВИЧ-инфекцией ст. 115.2*(155), а за похищение человека - ст. 125.1*(156).
Уголовный кодекс 1960 г. действовал с 1 января 1961 г. до 1 января 1997 г., а с этого времени в России действует Уголовный кодекс 1996 г.

_ 3. Преступления, причиняющие вред здоровью различной степени тяжести

1. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК) - наиболее опасное преступление из числа преступлений против здоровья. Законом оно отнесено к категории тяжких преступлений, а при наличии особо отягчающих обстоятельств - особо тяжких преступлений (ст. 15 УК). Повышенная общественная опасность этого преступления заключается в тяжести самого деяния, наступивших последствиях и, наконец, в распространенности таких деяний. Совершая данное преступление, субъект посягает на одно из самых ценных достоинств личности - ее здоровье, причиняя порой непоправимый урон: лишая трудоспособности, делая инвалидом, прекращая тем самым профессиональную карьеру, нередко все это приводит к смерти. В динамике преступности умышленное причинение тяжкого вреда здоровью человека занимает доминирующее место.
Непосредственным объектом данного преступления является здоровье другого человека. Эта точка зрения на объект умышленного причинения тяжкого вреда здоровью является превалирующей в литературе. Однако имеется и иное мнение, что "непосредственный объект может быть определен как анатомическая целостность тела человека и правильное функционирование его тканей и органов"*(157).
Авторы этой позиции отошли от общепризнанного понимания объекта в литературе, в законе, наконец, в Правилах судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью от 10 декабря 1996 г. N 407, взамен они предложили то же самое - здоровье, только по- иному его определили. Столь "оригинальное" определение объекта преступления имеет и определенную некорректность. Ведь вред здоровью может быть причинен и без нарушения анатомической целостности тела, а правильное функционирование тканей и органов может быть нарушено и до причинения вреда здоровью преступными действиями. Анатомическая целостность тела может быть не нарушена, ткани и органы функционируют, человек даже не испытывает физической боли, а вред здоровью причинен путем введения, например, наркотических средств или иных веществ или воздействия гипнозом. Получается, что те признаки, на которые указывают авторы этой позиции, не пострадали, а вред здоровью причинен. Отсюда правильнее определять непосредственный объект тяжкого вреда здоровью как здоровье другого человека.
Объективная сторона рассматриваемого преступления может выражаться как в действии, так и в бездействии. При этом состав преступления в ст. 111 УК сконструирован по типу материальных. Это означает, что обязательными признаками объективной стороны являются указанное в законе преступное последствие в виде тяжкого вреда здоровью и причинная связь между действиями (бездействием) и последствием. Действия виновного - это всегда умышленные и противоправные деяния, которые могут выражаться в механическом, физическом, химическом либо в психическом воздействии на потерпевшего. Причинение вреда здоровью путем бездействия имеет место, если виновный не совершает определенных действий, которые обязан был и мог совершить в отношении другого человека.
Статья 111 УК предусматривает ответственность за причинение тяжкого вреда здоровью без отягчающих обстоятельств (ч. 1); при отягчающих обстоятельствах (ч. 2); при особо отягчающих обстоятельствах (ч. 3 и ч. 4). Степень общественной опасности этих однородных преступлений зависит от тяжести причиненного вреда здоровью потерпевшего, от способа и мотива совершенного преступления, от наступления особо тяжких последствий и рецидива. Понятие "тяжкий вред здоровью" характеризуется множеством признаков, указанных в диспозиции данной статьи. Эти признаки имеют исчерпывающий характер и не подлежат какому-либо дополнению или расширению. Наличие хотя бы одного из них дает основание для признания вреда здоровью тяжким. Тяжким считается вред здоровью, если:
а) он опасен для жизни человека;
б) произошла потеря зрения, речи, слуха или какого-либо органа;
в) утрачена функция какого-либо органа;
г) наступило неизгладимое обезображивание лица;
д) причинено расстройство здоровью, соединенное со значительной стойкой утратой общей трудоспособности не менее чем на одну треть или с заведомо для виновного полной утратой профессиональной трудоспособности;
е) он повлек за собой прерывание беременности;
е) он повлек психическое расстройство либо заболевание наркоманией или токсикоманией.
Из этого перечня следует, что вред признается тяжким, как правило, исходя из последствий нанесенного здоровью ущерба, степени его тяжести. Применение на практике указанных признаков зависит от судебно-медицинского заключения, поскольку в своей основе они имеют медицинские показатели, а анализ этих признаков основывается главным образом на положениях Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г. Так, согласно п. 29 Правил признаком тяжкого вреда здоровью является опасный для жизни вред здоровью, а при отсутствии этого признака - последствия причинения вреда здоровью, указанные выше и установленные в законе - диспозиции ч. 1 ст. 111 УК. Таким образом, исходя из диспозиции ч. 1 ст. 111 УК и п. 29 Правил тяжкий вред здоровью может быть двух видов: 1) вред, опасный для жизни; 2) вред, не опасный для жизни, но выраженный в конкретных последствиях, указанных в законе.
Опасными для жизни признаются такие виды вреда здоровью, которые сами по себе угрожают жизни в момент нанесения и при обычном их течении заканчиваются смертью или создают реальную угрозу для жизни потерпевшего, независимо от конечного результата. Особенностью этого вреда здоровью является его опасность для жизни непосредственно в момент нанесения (причинения), а не в последующее время.
Предотвращение смертельного исхода, обусловленное оказанием медицинской помощи, не может приниматься во внимание при оценке опасности для жизни такого вреда. Правила судебно-медицинской экспертизы дают обширный и исчерпывающий перечень видов причиненного вреда здоровью, опасного для жизни. К такому вреду Правила относят: проникающие ранения черепа, открытые и закрытые переломы костей свода и основания черепа, ушибы головного мозга тяжелой и средней степени тяжести, проникающие ранения позвоночника, грудной клетки, гортани, пищевода, повреждения внутренних органов, ожоги различной степени и др. (п. 32.1-32.18). К опасным для жизни также относятся повреждения, которые по своему характеру создавали угрожающее состояние для жизни потерпевшего. К угрожающим для жизни состояниям Правила относят: шок тяжелой (III-IV) степени, кома различной этиологии, массивная кровопотеря, острая сердечная или сосудистая недостаточность, коллапс, тяжелая степень нарушения мозгового кровообращения, острая почечная или острая печеночная недостаточность, острая дыхательная недостаточность и др. (п. 34-35).
Признаки тяжкого вреда, не опасного для жизни, но выразившиеся в конкретных последствиях, как указано выше, исчерпывающе перечислены в диспозиции ч. 1 ст. 111 УК и п. 29 Правил.
Под потерей зрения, согласно Правилам, понимается полная стойкая слепота на оба глаза или такое состояние, когда имеется понижение зрения до остроты зрения 0,04 и ниже (счет пальцев на расстоянии 2 м и до светоощущения). Потеря зрения на один глаз представляет собой утрату органом его функций и по этому признаку относится к тяжкому вреду здоровью, а потеря одного глазного яблока - потерю органа. Повреждение слепого глаза, потребовавшее его удаление, квалифицируется в зависимости от длительности расстройства здоровья.
Потеря речи означает потерю способности выражать свои мысли членораздельными звуками, понятными окружающим, либо потерю голоса.
Потеря слуха означает полную глухоту или такое необратимое состояние, когда потерпевший не слышит разговорной речи на расстоянии 3-5 см от ушной раковины. Потеря слуха на одно ухо относится к тяжкому вреду здоровью по признаку утраты органом его функций.
При определении тяжести вреда здоровью по признаку потери зрения или слуха не учитывают возможности улучшения зрения или слуха с помощью медико-технических средств (корректирующие очки, слуховые аппараты и т.п.).
Под потерей какого-либо органа либо утратой органом его функций понимается потеря руки, ноги, т.е. отделение их от туловища (отделение от туловища всей руки или ноги либо ампутация на уровне не ниже локтевого или коленного сустава) или утрату ими функций (паралич или иное состояние, исключающее их деятельность). Потеря наиболее важной в функциональном отношении части конечности (кисти, стопы) приравнивается к потере руки или ноги. Кроме того, потеря кисти или стопы влечет за собой стойкую утрату трудоспособности более одной трети и по этому признаку также относится к тяжкому вреду здоровью.
К рассматриваемому признаку относится повреждение половых органов, сопровождающееся потерей производительной способности, под которой понимается способность к совокуплению либо потеря способности к оплодотворению, зачатию, вынашиванию и деторождению.
К признакам тяжкого вреда здоровью относится его расстройство, соединенное со значительной стойкой утратой общей трудоспособности не менее чем на одну треть (более чем на 33%). Размеры стойкой утраты общей трудоспособности устанавливаются медицинским экспертом после определившегося исхода с учетом специальной таблицы процентов утраты трудоспособности. Стойкой утрату общей трудоспособности следует считать либо при определившемся исходе, когда трудоспособность утрачена навсегда, либо при длительности расстройства здоровья свыше 120 дней. Степень утраты трудоспособности у детей определяется на основании общих положений и исходя из того, насколько будет утрачена ребенком трудоспособность в будущем. У инвалидов и стариков утрата трудоспособности в связи с полученным повреждением устанавливается так же, как у практически здоровых людей, независимо от наличия старости либо инвалидности и ее группы.
Полная утрата профессиональной трудоспособности означает, что потерпевший из-за полученного повреждения не может выполнять профессиональные функции либо работу по избранной специальности (например, скрипач не может играть, балерина - танцевать, машинистка - печатать). При этом потерпевший может выполнять любую другую работу. Если потерпевший имеет несколько профессий, например, закончил несколько учебных заведений, судебно-медицинский эксперт должен исходить из факта утраты трудоспособности по той профессии, которую он выполнял в момент причинения вреда здоровью. В литературе высказано и другое мнение: следует считать утраченной ту профессию, на которую указывает сам потерпевший*(158). В последнем случае необоснованно расширяется применение этого признака на практике, поскольку основывается на субъективном усмотрении потерпевшего, а не на реальном и объективном причинении вреда. Правила судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г. этот вопрос не регулируют.
Утрата профессиональной трудоспособности устанавливается судебно-медицинской экспертизой на основании Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастного случая на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных постановлением Правительства РФ от 16 октября 2000 г. N 789*(159).
Вменение ответственности виновному по признаку полной утраты профессиональной трудоспособности потерпевшим возможно в случае, когда виновный желал своими действиями полностью лишить потерпевшего профессиональной трудоспособности, поскольку закон специально указывает на заведомость для виновного наступления именно таких последствий (полной утраты профессиональной трудоспособности). Общая трудоспособность при этом может быть и сохранена.
Прерывание беременности как признак тяжкого вреда здоровью не ставится в зависимость от сроков беременности. Для квалификации действий виновного по ч. 1 ст. 111 УК виновный должен осознавать факт беременности потерпевшей. Условием ответственности также является причинная связь между деянием виновного и прерванной беременностью, необусловленная индивидуальными особенностями организма потерпевшей. Судебно-медицинская экспертиза в этих случаях проводится комиссионно с участием акушера-гинеколога.
Тяжким вредом для здоровья признается и психическое расстройство, независимо от его тяжести, продолжительности, излечимости. Психическое расстройство может быть следствием как физической травмы, так и психического потрясения при условии, что оно находится в непосредственной причинной связи с полученной травмой или сообщением, приведшим к психическому потрясению, т.е. с любым по характеру деянием, причинившим этот вред. Установление психического заболевания относится к компетенции судебно-психиатрической экспертизы. Оценка же степени тяжести такого повреждения здоровья проводится с участием судебно-медицинского эксперта.
Заболевание наркоманией или токсикоманией как признак тяжкого вреда здоровью впервые введен в российское уголовное законодательство. Наркомания - это болезненное пристрастие к употреблению наркотических средств, а токсикомания - злоупотребление с целью одурманивания веществами, не признанными нормативными актами в качестве наркотических. Заболевание наркоманией или токсикоманией как признак тяжкого вреда здоровью может вменяться субъекту лишь в случае наличия причинной связи между его действиями и наступившими последствиями. Заболевание возникает под влиянием противоправных действий виновного. Оно вызывает у потерпевшего непреодолимую тягу к употреблению наркотических средств, психотропных или токсических веществ. Способом доведения потерпевшего до такого болезненного состояния может служить неоднократное насильственное введение в его организм наркотиков или токсических веществ. Диагностика наркомании или токсикомании должна устанавливаться наркологической (токсикологической) экспертизой, а оценка степени тяжести их последствий и причинная связь - судебно-медицинской экспертизой.
Неизгладимое обезображение лица - это причинение такого вреда в области лица, которое придает ему крайне уродливый, отталкивающий, безобразный вид. Он не может быть устранен при обычных методах лечебного воздействия и не проходит сам по себе. Для его устранения или частичного улучшения вида требуется, как правило, проведение специальной косметической операции. Неизгладимое обезображение лица - оценочный признак. При отнесении данного признака к категории тяжкого вреда законодатель учитывает не столько степень серьезности вреда здоровью потерпевшего (он может быть отнесен к средней тяжести вреда или даже легкому), сколько те последствия, которые вызывает такое обезображение. Неизгладимое обезображение лица является юридическим, а не медицинским понятием. Поэтому установление такого факта относится к компетенции органов дознания, предварительного следствия, суда и производится с учетом эстетических критериев. Однако вопрос о неизгладимости или изгладимости данного повреждения решается судебно-медицинской экспертизой. Под изгладимостью понимается возможность исчезновения видимых последствий повреждения или значительное уменьшение их выраженности (т. е. выраженности рубцов, деформации, нарушения мимики и проч.) с течением времени или под влиянием нехирургических средств. Если для устранения требуется оперативное вмешательство (косметическая операция), то повреждение лица считается неизгладимым. Следовательно, окончательное суждение о наличии или отсутствии признака неизгладимого обезображения лица выносят органы следствия и суда с учетом мнения судебно-медицинской экспертизы.
Неизгладимо обезображено, с точки зрения закона, должно быть именно лицо, а не иные части тела (например, шея, голова).
Причинение тяжкого вреда здоровью в любом его проявлении считается оконченным преступлением при наступлении одного из перечисленных последствий. Между деянием и наступившим вредом в каждом конкретном случае должна быть установлена причинная связь.
Субъективная сторона данного преступления характеризуется виной в форме умысла. Виновный сознает, что своими действиями посягает на здоровье другого человека, предвидит возможность или неизбежность причинения тяжкого вреда его здоровью и желает этих последствий (прямой умысел), либо предвидит возможность причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего и относится к его наступлению безразлично либо сознательно допускает этот вред (косвенный умысел). Умысел может быть конкретизированным и неконкретизированным. Однако, как свидетельствует судебная практика, ответственность по ч. 1 ст. 111 УК возможна лишь при установлении умысла на причинение тяжкого вреда здоровью*(160).
Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 14-летнего возраста.
Квалифицированный вид преступления по ч. 2 ст. 111 УК имеет место в случае совершения деяния:
а) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга;
б) с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего, а равно в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии;
в) общеопасным способом;
г) по найму;
д) из хулиганских побуждений;
е) по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды;
ж) в целях использования органов или тканей потерпевшего.
Квалифицирующие признаки тяжкого вреда здоровью, установленные в ч. 2 ст. 111 УК, дублируют соответствующие признаки ч. 2 ст. 105 УК. Кратко изложим содержание этих квалифицирующих признаков и отметим некоторые их положения.
Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (п. "а" ч. 2 ст. 111 УК) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга в большинстве случаев совершается из мести, которая адресуется только тому, кто выполняет служебную деятельность или общественный долг, а также его близким. Виновный действует по мотиву мести с целью воспрепятствовать нежелательной для него правомерной (служебной или общественной) деятельности потерпевшего. Следует отметить, что если посягательство на здоровье было связано с незаконной деятельностью потерпевшего, выразившейся, например, в злоупотреблении служебным положением, то такое деяние не образует анализируемого состава преступления.
Под служебной деятельностью следует понимать деятельность лица, работающего в государственном, общественном или частном учреждении, организации и выполняющего служебные обязанности по трудовому договору (контракту).
Выполнение общественного долга означает осуществление гражданами как специально возложенных на них общественных обязанностей, так и других действий в интересах общества или отдельных лиц (например, пресечение правонарушений, задержание преступника, сообщение органам власти о совершенном или готовящемся преступлении, деятельность депутатов и т.д.).
Для признания посягательства на здоровье совершенным в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга не имеет значения, совершено ли оно при непосредственном исполнении потерпевшим служебных или общественных обязанностей или в другое время, например, в момент непосредственного выполнения действий или спустя какое-то время. Важно то, что служебная деятельность и общественный долг потерпевшего выступают поводом к посягательству на его здоровье. С субъективной стороны данное посягательство совершается с прямым умыслом.
Причинение тяжкого вреда здоровью с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего, а равно в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии (п. "б") практически объединяет два квалифицирующих признака, один из которых свидетельствует о способе совершения посягательства, другой - о физическом состоянии потерпевшего в момент посягательства на его здоровье. Особо следует отметить, что особая жестокость может проявляться как в способе действий виновного, так и в иных обстоятельствах, свидетельствующих об особой жестокости. Понятием особой жестокости охватываются такие случаи, когда в процессе посягательства к потерпевшему применяются пытки, истязания, мучения или иные способы, которые заведомо связаны с причинением потерпевшему особых страданий (нанесение большого количества телесных повреждений, прижигание током или огнем, длительное лишение пищи или воды и т.д.).
Под мучением или издевательством как способом причинения вреда здоровью понимаются действия, причиняющие страдания путем длительного лишения пищи, питья или тепла либо помещения (или оставления) потерпевшего во вредные для здоровья условия, либо другие сходные действия. При этом судебно-медицинский эксперт не устанавливает факта издевательства или мучений (поскольку это понятие правовое), констатирует факт применения именно таких способов причинения вреда здоровью. В судебной практике под квалифицирующим признаком ч. 2 ст. 111 УК, в частности под мучением и издевательством, понимаются такие действия, специальной целью которых было умышленное нанесение тяжкого вреда здоровью с причинением потерпевшему особенно сильной боли либо тяжких физических или моральных страданий*(161).
Беспомощное состояние потерпевшего может определяться его возрастом (престарелый, малолетний), состоянием здоровья (тяжело больной), физическими недостатками, психическими расстройствами и т.п. Беспомощность потерпевшего характеризуется неспособностью в силу физического или психического состояния оказать сопротивление и защитить себя либо уклониться от его посягательства или иным образом противостоять преступнику. К беспомощным следует также относить лиц, находящихся в бессознательном состоянии, в обмороке, в состоянии сильного опьянения, а также сна. Закон в отношении данного квалифицирующего признака делает указание на "заведомость". Из этого следует, что с субъективной стороны виновный сознает беспомощность потерпевшего и использует это состояние для посягательства на него.
Для квалификации посягательства на здоровье человека по п. "в" ч. 2 ст. 111 УК необходимо установить прежде всего общеопасность способа совершения деяния. Здесь имеют значение орудия и средства, с помощью которых оно совершено. Общеопасны применение взрывчатых, ядовитых веществ, отравляющих газов, совершение поджогов, обвалов, затопления, использование огнестрельного оружия в толпе и т.д. Общеопасность способа характеризуют не только поражающие свойства орудия преступления, но и конкретная обстановка происшествия. Об общеопасности способа может свидетельствовать, например, использование транспортных средств при наезде на толпу людей с целью причинить вред здоровью конкретного человека, создавая при этом опасность здоровью или жизни других лиц, находящихся рядом.
По смыслу закона квалификация посягательства как совершенного общеопасным способом возможна лишь в случаях, когда имелась реальная опасность для здоровья или жизни других людей. Для квалификации по п. "в" ч. 2 ст. 111 УК не требуется, чтобы помимо намеченной жертвы вред был причинен посторонним, поскольку квалифицирующим признаком этого вида посягательства является способ его совершения. Виновный должен сознавать, что избранный им способ посягательства является общеопасным. При этом он может действовать с прямым умыслом на причинение вреда здоровью конкретного лица, понимая и безразлично относясь к возможности причинения вреда здоровью и других лиц.
Посягательство на здоровье человека, совершенное по найму (п. "г" ч. 2 ст. 111 УК), - частный случай корыстного посягательства, поскольку виновный (исполнитель) стремится получить материальную выгоду либо иное вознаграждение. Лица, организовавшие посягательство за вознаграждение, подстрекавшие к его совершению или оказавшие пособничество, несут ответственность по соответствующей части ст. 33 и п. "г" ч. 2 ст. 111 УК.
Причинение вреда здоровью из хулиганских побуждений (п. "д" ч. 2 ст. 111 УК) совершается на почве явного неуважения к обществу и общепринятым моральным нормам, обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение. Виновный стремится противопоставить себя любому другому человеку, встретившемуся ему на пути. Отсюда и случайный выбор жертвы. Поэтому причинение вреда здоровью из хулиганских побуждений нередко совершается при отсутствии у виновного какого-либо повода либо конкретной цели. Вместе с тем посягательство из хулиганских побуждений имеет свою мотивацию, получившую в силу многообразия форм признак - "хулиганские побуждения". Для установления этих побуждений необходим анализ всех совокупных действий виновного, имевших место в момент совершения преступления, до него и после его совершения. К хулиганским относятся и те посягательства, которые совершаются по незначительному поводу как предлог.
Умышленное причинение вреда здоровью из хулиганских побуждений может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом.
Если виновным, помимо причинения вреда здоровью из хулиганских побуждений, совершены иные умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу, то содеянное надлежит квалифицировать по условиям реальной совокупности по п. "д" ч. 2 ст. 111 и ст. 213 УК.
Для квалификации причинения тяжкого вреда здоровью по п. "е" ч. 2 ст. 111 УК необходимо установить конкретный мотив - национальную, расовую, религиозную ненависть или вражду. Повышенная опасность этого вида преступления определяется посягательством не только на здоровье человека, но и на гарантированное ст. 19 Конституции РФ равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от его национальной, расовой или религиозной принадлежности. Как правило, посягательство на здоровье по данному мотиву происходит при стремлении отомстить за оскорбление национального или расового достоинства, либо унизить честь и достоинство другой нации или расы, либо проявить превосходство собственной нации или расы.
Преступление совершается с прямым умыслом, поскольку мотив определяет и цель посягательства.
Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью в целях использования органов или тканей потерпевшего (п. "ж" ч. 2 ст. 111 УК) заключается, во-первых, в причинении тяжкого вреда здоровью человека с тем, чтобы изъять тот или иной внутренний орган (ткань), во-вторых, в самом по себе принудительном изъятии у лица путем проведения медицинской операции какого-либо внутреннего органа, в связи с чем причиняется тяжкий вред здоровью.
Обоснованность данного отягчающего обстоятельства в законе вполне оправдана, это новый квалифицирующий признак, ранее не известный действовавшему законодательству. В последние годы медицина расширила возможности по пересадке органов и тканей от одного человека к другому в целях спасения людей. Криминальные же элементы используют это в своих преступных целях, посягая на жизнь и здоровье людей ради изъятия внутренних органов и последующей их продажи.
Оконченным преступление является независимо от того, удалось или нет виновному получить в свое распоряжение орган или ткань человеческого организма.
Субъектом преступления является вменяемое лицо, достигшее возраста, установленного законом, в том числе и медик, без которого совершение этого преступления практически невозможно. Цель данного посягательства на здоровье человека свидетельствует о наличии только прямого умысла. Мотивом чаще всего выступает корысть, но могут быть и другие мотивы - желание спасти жизнь близкого человека за счет жизни другого, постороннего для субъекта лица.
Наказание за совершение действий, указанных в ч. 2 ст. 111 УК, установлено в виде лишения свободы на срок от трех до десяти лет.
Деяния, предусмотренные ч. 1 или ч. 2 ст. 111 УК, считаются совершенными при особо отягчающих обстоятельствах, если они совершены:
а) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;
б) в отношении двух или более лиц;
в) неоднократно или лицом, ранее совершившим убийство, предусмотренное ст. 105 УК (ч. 3 ст. 111 УК).
Содержание этих особо квалифицирующих признаков преступления аналогично соответственным признакам умышленного убийства, предусмотренного ч. 2 ст. 105 УК. Укажем на некоторые квалифицирующие признаки применительно к причинению вреда здоровью.
Формулировка первого признака (п. "а" ч. 3 ст. 111 УК) охватывает практически все формы группового причинения тяжкого вреда здоровью. Понятия "группа лиц", "группа лиц по предварительному сговору", "организованная группа" раскрываются в ст. 35 Общей части Кодекса.
Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью совершается группой, когда двое или более виновных полностью или частично выполняют объективную сторону причинения вреда здоровью и таким образом выступают в роли соисполнителей этого преступления.
Причинение тяжкого вреда здоровью по предварительному сговору группой лиц должно носить согласованный характер, поскольку речь идет о группе лиц, находящейся в сговоре с целью совершить это преступление. Для квалификации действий виновных по этому признаку важно установить, что сговор был предварительным, т.е. до начала совершения преступления. В группе могут быть не только соисполнители, но и другие виды соучастников (подстрекатели, пособники, организаторы). С субъективной стороны данный вид посягательства на здоровье человека совершается только с прямым умыслом.
Более повышенную опасность представляют действия, совершенные организованной группой лиц. Посягательство признается совершенным организованной группой, когда оно произведено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Субъективно такое причинение тяжкого вреда здоровью возможно лишь с прямым конкретизированным умыслом.
Причинение вреда здоровью двум или более лицам характеризуется единством преступного намерения виновного и, как правило, совершается это преступление одновременно. К одновременному причинению вреда здоровью двум или более лицам следует относить такие посягательства, при которых потерпевшие получили вред здоровью без разрыва во времени, например, причинение вреда одному за другим.
В то же время состав данного вида причинения вреда здоровью будет налицо и в некоторых случаях разновременного его причинения. В этом случае действия виновного должны охватываться единством умысла, а совершение задуманных действий возможно и не всегда одновременно. Следовательно, решающим критерием для квалификации действий по п. "б" ч. 3 ст. 111 УК является наличие у виновного умысла на причинение вреда здоровью двум или более лицам. Причинение тяжкого вреда здоровью двум или более лицам при отсутствии единого умысла на это следует квалифицировать по п. "в" ч. 3 ст. 111 УК по признаку неоднократности*(162).
Причинение вреда здоровью двум или более лицам с субъективной стороны может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом. Причинение вреда здоровью одного человека и покушение на здоровье другого не может рассматриваться как оконченное преступление и квалифицируется как покушение в целом ко всему составу данного преступления (ст. 30; п. "в" ч. 3 ст. 111 УК).
Под неоднократностью, согласно ст. 16 УК, понимается совершение двух или более преступлений, предусмотренных одной статьей или частью статьи Уголовного кодекса. При этом совершение двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями кодекса, может признаваться неоднократным только в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Кодекса. Из этого следует, что поскольку закон (п. "в" ч. 3 ст. 111 УК) прямо делает оговорку на включение в неоднократность и ранее совершенного убийства, то, стало быть, п. "в" ч. 3 ст. 111 УК может применяться как при неоднократном причинении тяжкого вреда здоровью, так и при совершении ранее виновным умышленного убийства, предусмотренного ст. 105 УК. Коль скоро закон включает в неоднократность лишь совершенное убийство, предусмотренного ст. 105 УК, следовательно, убийства со смягчающими обстоятельствами (ст. 106, 107, 108 УК), ранее совершенные субъектом, ни в каком сочетании не создают неоднократности в смысле п. "в" ч. 3 ст. 111 УК.
Неоднократным причинением тяжкого вреда здоровью является деяние, совершенное в разное время в отношении двух или более потерпевших, а также одного и того же лица, но по вновь возникшему умыслу. Ответственность же по п. "в" ч. 3 ст. 111 УК по признаку совершения ранее убийства, наступает независимо от того, имело место ранее оконченное убийство или неоконченное посягательство на жизнь, а также выступал ли виновный в роли исполнителя или иного соучастника. Для применения п. "в" ч. 3 ст. 111 УК не имеет значения, было ли лицо ранее осуждено за первое преступление или нет. Важно, чтобы за первое преступление лицо не было освобождено от уголовной ответственности либо не истекли сроки давности привлечения его к уголовной ответственности. Если виновный не был осужден за первое преступление, подпадающее под признаки ст. 111 или ст. 105 УК, то это его деяние подлежит самостоятельной юридической оценке, а новое преступление в зависимости от его признака квалифицируется по п. "в" ч. 3 ст. 111 УК, а наказание определяется по совокупности преступлений (ст. 69 УК).
Наиболее опасным видом рассматриваемого преступления являются деяния, предусмотренные ч. 1, 2 или 3 ст. 111 УК, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего. Наличие особо отягчающего обстоятельства относит данное преступление к категории особо тяжких (ст. 15 УК). В этом сложном для уяснения составе преступления как бы слиты воедино два самостоятельных деяния - умышленное причинение тяжкого вреда здоровью и причинение смерти по неосторожности. Это в какой-то мере создает трудности в квалификации деяний и необходимости отграничения их, с одной стороны, от умышленного убийства, а с другой - от причинения смерти по неосторожности.
С объективной стороны анализируемое преступление заключается в причинении тяжкого вреда здоровью (фактически опасного для жизни), которое вызвало, явившись непосредственной причиной, еще более тяжкое последствие - смерть потерпевшего. Если главной причиной наступления смерти стало что-то иное, например, небрежно оказанная медицинская помощь либо индивидуальные особенности организма потерпевшего, то ч. 4 ст. 111 УК не применяется. Для квалификации деяния по ч. 4 ст. 111 УК необходимо установить наступление смерти непосредственно в результате причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего, т.е. между причинением тяжкого вреда здоровью и наступлением смерти должна быть непосредственная причинная связь. При этом не имеет значения, когда наступила смерть: сразу либо вскоре после причинения тяжкого вреда здоровью, либо спустя какое-то время.
Особую сложность на практике представляет оценка субъективной стороны данного преступления, психического отношения виновного к деянию и его последствиям. Анализируя преступления против здоровья, Н.И.Загородников правильно указывал, что необходимо исследовать психическое отношение виновного к общественно опасному действию (бездействию) и к вредным последствиям*(163).
Рассматриваемое преступление совершается с двумя формами вины, представляя собой классический вариант именно такого виновного отношения субъекта к содеянному, о котором говорится в ст. 27 УК. Преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК, с субъективной стороны характеризуется: умыслом (прямым или косвенным) на причинение тяжкого вреда здоровью (первое последствие) и неосторожностью (легкомыслием или небрежностью) по отношению ко второму последствию - смертельному исходу. Это означает, что причинение смерти не охватывалось умыслом виновного, однако он предвидел возможность ее наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на ее предотвращение либо не предвидел, но по обстоятельствам дела должен был и мог предвидеть возможность наступления смерти. Только такая трактовка вины позволяет отграничить содеянное от убийства, при котором лицо желает или сознательно допускает смертельный исход, и от причинения смерти по неосторожности, при котором всегда отсутствует умысел на причинение тяжкого вреда здоровью человека. Если у виновного отсутствовал умысел (прямой или косвенный) на причинение тяжкого вреда здоровью, а смерть наступила от нарушения им правил предосторожности в обращении и он по обстоятельствам дела должен был и мог предвидеть ее, то его действия квалифицируются как причинение смерти по неосторожности.
Например, Кривенко, стоя на лестнице крыльца, покрытого льдом, разговаривал со своим знакомым Ивлевым. В это время к ним подошел Авдеев и, поднявшись по лестнице, схватил Кривенко за грудь, стал трясти его и нецензурно оскорблять. В ответ Кривенко нанес удар Авдееву кулаком в плечо. Авдеев от удара поскользнулся и упал, падая, ударился головой о ступеньки крыльца и асфальт. От полученных при падении повреждений через три дня Авдеев скончался. Суд признал Кривенко виновным в неосторожном причинении смерти (ст. 109 УК) и в приговоре указал, что нанесенный удар сам по себе не причинил какого-либо вреда здоровью Авдеева и что у Кривенко отсутствовал умысел на причинение не только смерти, но и тяжкого вреда здоровью. Однако, нанося удар, Кривенко должен был и мог предвидеть, что Авдеев находился в неустойчивом положении, поскольку был пьян, ступеньки были покрыты льдом и находились от асфальта на высоте двух метров, что своим ударом он собьет Авдеева, и тот упадет, и получит такие повреждения своему здоровью, от которых наступит смерть*(164).
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ N 1 от 27 января 1999 г. "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" подчеркивается необходимость отграничения убийства от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, имея при этом в виду, что при убийстве умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК, отношение виновного к наступлению смерти потерпевшего выражается в неосторожности*(165). При решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения (п. 3 постановления).
Продолжительный промежуток времени, прошедший с момента наступления смерти, не исключает умысла субъекта на лишение жизни другого человека. Точно так же мгновенно наступившая после нанесения тяжкого вреда здоровью смерть не всегда свидетельствует о наличии умысла на убийство*(166). В первом случае налицо может быть убийство (ст. 105 УК), а во втором - речь может идти о преступлении, предусмотренном ч. 4 ст. 111 УК. При решении этого вопроса на практике иногда возникают сложности в вопросах квалификации. Существует ошибочная точка зрения, согласно которой большой промежуток времени между нанесением ранения и наступлением смерти исключает ответственность за убийство. Верховный Суд РФ неоднократно указывал на ошибочность такого мнения, подчеркивая при этом, что разграничение данных составов преступлений должно быть проведено только по субъективной стороне преступления. Например, нанесение ножевого удара в руку, в результате которого от повреждения артерии, вызвавшего острую потерю крови, наступила смерть потерпевшего, свидетельствует об умысле на причинение тяжкого вреда здоровью, а не на убийство*(167). Решая вопрос о квалификации действий лица, результатом которых явилось причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, повлекших смерть, суд должен исходить из направленности умысла виновного, а не только из последствий виновного*(168).
Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (ст. 112 УК) с объективной стороны представляет собой причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК, но вызвавшего длительное расстройство здоровья или значительную стойкую утрату общей трудоспособности менее чем на одну треть. Следовательно, признаками средней тяжести вреда здоровью являются:
а) отсутствие опасности для жизни человека в момент причинения;
б) если оно не влечет последствий, предусмотренных в ст. 111 УК в качестве признаков тяжкого вреда здоровью;
в) если оно вызывает длительное расстройство здоровья потерпевшего, или
г) значительную стойкую утрату общей трудоспособности менее чем на одну треть.
Таким образом, для признания причиненного вреда здоровью средней тяжести необходимо установить отсутствие двух первых отрицательных признаков и наличие двух последних признаков или хотя бы одного из них.
Правила судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г. под длительным расстройством здоровья понимают временную утрату трудоспособности продолжительностью свыше трех недель (более 21 дня) (п. 45). Продолжительность заболевания обычно определяется сроком временной нетрудоспособности, зафиксированным в больничном листе.
Значительной стойкой утратой трудоспособности менее чем на одну треть является стойкая утрата трудоспособности от 10 до 30% включительно (п. 46 Правил). Процент утраты трудоспособности устанавливается судебно-медицинской экспертизой, когда определился исход заболевания, вызванного причинением вреда здоровью.
К такого рода причинениям вреда здоровью, в частности, относятся трещины и переломы мелких костей, вывихи в мелких суставах, перелом ребра, ранения мягких тканей, сотрясение головного мозга средней степени и другие повреждения, не опасные для жизни и не вызвавшие последствий, указанных в ст. 111 УК.
Это преступление признается оконченным, если наступили указанные выше последствия и между деянием и наступившими последствиями установлена причинная связь.
Субъективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется умышленной виной. Умысел при этом может быть прямым и косвенным. Мотивы и цели данного преступления разнообразны, некоторые из них являются основанием для отнесения причинения средней тяжести вреда здоровью к квалифицированным видам рассматриваемого преступления. Например, п. "д", "е" ч. 2 ст. 112 УК - из хулиганских побуждений и по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды.
Субъектом данного преступления может быть любое вменяемое лицо, достигшее 14-летнего возраста.
Квалифицированный вид рассматриваемого преступления (ч. 2 ст. 112 УК) имеет место в случае совершения деяния:
а) в отношении двух или более лиц;
б) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга;
в) с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего, а равно в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии;
г) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;
д) из хулиганских побуждений;
е) по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды;
ж) неоднократно либо лицом, ранее совершившим умышленное причинение тяжкого вреда здоровью или убийство, предусмотренное ст. 105 УК.
Содержание перечисленных квалифицирующих признаков средней тяжести вреда здоровью аналогично содержанию квалифицирующих признаков, предусмотренных ч. 2 ст. 111 УК, что дает основание для нецелесообразности их повторения. Следует только отметить, что действия виновного квалифицируются по п. "ж" ч. 2 ст. 112 УК и в том случае, если он ранее совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК) или убийство (ст. 105 УК).
Причинение средней тяжести вреда здоровью нужно отграничивать от покушения на убийство и покушения на причинение тяжкого вреда здоровью. Отграничение проводится по субъективной стороне составов этих преступлений. Здесь имеет значение установление содержания и направленности умысла виновного. Субъективная сторона убийства характеризуется только умышленной виной. Умысел при этом бывает как прямым, так и косвенным. Покушение же на убийство может быть лишь с прямым умыслом, когда лицо сознает, что совершает деяние, опасное для жизни другого человека, предвидит возможность или неизбежность наступления смерти потерпевшего и желает ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" говорится: "По каждому такому делу должны быть установлены форма вины, выяснены мотивы, цель и способ причинения смерти другому человеку, а также исследованы иные обстоятельства, имеющие значение для правильной правовой оценки содеянного и назначения виновному справедливого наказания" (п. 1).
Субъективная сторона лежит в основе отграничения причинения вреда здоровью средней тяжести от покушения на причинение тяжкого вреда здоровью. Оба преступления совершаются умышленно, но в обоих из них умысел может быть прямым или косвенным. Однако при покушении на причинение тяжкого вреда здоровью лицо сознает опасность деяния для здоровья другого человека, предвидит возможность или неизбежность причинения тяжкого вреда здоровью и желает (при прямом умысле) либо сознательно допускает причинение такого вреда или безразлично относится к факту его причинения (при косвенном умысле), но вред наступает иной степени тяжести по причинам, не зависящим от воли субъекта.
Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при наличии смягчающих обстоятельств (ст. 113 и 114 УК). Преступления, предусмотренные ст. 113 и 114 УК, устанавливают привилегированные составы умышленного причинения вреда здоровью другого человека. Статья 113 УК устанавливает ответственность за умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного насилием, издевательством или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего либо иными противоправными или аморальными действиями (бездействием) потерпевшего, а равно длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Как видно из смысла закона, основанием смягчения ответственности в этом случае является прежде всего виктимное (неправомерное или аморальное) поведение потерпевшего и вызванное им состояние сильного душевного волнения (физиологического аффекта) у виновного. Условия признания сильного душевного волнения аффективным состоянием полностью совпадают с теми, которые были рассмотрены при анализе преступления, предусмотренного ст. 107 УК. Объективная сторона причинения вреда здоровью в состоянии аффекта отличается от объективной стороны убийства, совершенного в состоянии аффекта, только характером последствий: в первом случае - это тяжкий или средней тяжести вред здоровью, а во втором - смерть человека.
Понятие тяжкого и средней тяжести вреда здоровью было рассмотрено выше, применительно к анализу ст. 111 и ст. 112 УК.
Субъективная сторона данного преступления характеризуется только умышленной виной в форме прямого или косвенного умысла, внезапно возникшего и аффектированного. Понятие физиологического аффекта изложено при анализе состава преступления, предусмотренного ст. 107 УК. Мотивы преступления по ст. 113 УК могут быть различными (месть, ревность), выяснение их необходимо для решения вопроса, было ли у виновного состояние сильного душевного волнения.
Субъект преступления - физическое вменяемое лицо, достигшее 16 лет.
При совершении данного преступления не исключено причинение по неосторожности смерти потерпевшему или тяжкого либо средней тяжести вреда здоровью двум или более лицам. В судебной практике иногда такие преступления ошибочно квалифицируются либо как убийство в состоянии аффекта (ст. 107 УК), либо как преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК, или по п. "а" ч. 2 ст. 111 УК*(169). При возникновении указанных ситуаций следует исходить из правил квалификации преступлений при конкуренции норм со смягчающими и отягчающими обстоятельствами. Конкуренция специальных норм разрешается в пользу нормы, предусматривающей состав преступления со смягчающими обстоятельствами. Стало быть, квалификация указанных выше действий должна охватываться признаками ст. 113 УК.
Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности влечет ответственность по ст. 118 УК, так как состав ст. 113 УК предусматривает причинение такого вреда лишь умышленно.
Умышленное причинение легкого вреда здоровью в состоянии аффекта не выделено в особый привилегированный состав преступления. Поэтому такие действия влекут ответственность на общих основаниях и должны квалифицироваться по ст. 115 УК, а противоправность или аморальность поведения потерпевшего служит смягчающим обстоятельством (п. "з" ч. 1 ст. 61 УК).
Статья 114 УК предусматривает ответственность за два самостоятельных преступления, совершенных при смягчающих обстоятельствах. Это умышленное причинение:
а) тяжкого вреда здоровью, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1);
б) тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2).
Условия применения ст. 114 УК по содержанию те же, что и условия применения ст. 108 УК, они различаются лишь характером последствий. В случае причинения вреда здоровью ими являются при превышении пределов необходимой обороны - тяжкий вред здоровью; при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, - тяжкий или средней тяжести вред здоровью, а последствием преступления, предусмотренного ст. 108 УК, - смерть человека. Признаки тяжкого и средней тяжести вреда здоровью указаны в ст. 111 и 112 УК и рассмотрены выше в настоящем параграфе.
Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 114 УК, состоит в причинении тяжкого вреда здоровью посягающего при защите от общественно опасного посягательства, но с превышением пределов необходимой обороны, т.е. при явном несоответствии защиты характеру и степени общественной опасности посягательства*(170).
Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 114 УК, состоит в причинении тяжкого или средней тяжести вреда здоровью задерживаемого лица, совершившего преступление, при превышении мер, необходимых для его задержания, т.е. когда такой вред явно не соответствовал характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстановке задержания*(171).
Субъективная сторона рассматриваемых преступлений характеризуется только умышленной виной в форме прямого или косвенного умысла, при этом умысел здесь всегда внезапно возникший. Причинение вреда здоровью при указанных обстоятельствах в результате неосторожности исключает уголовную ответственность по признакам как ст. 114 УК, так и ст. 118 УК.
Мотивом при превышении пределов необходимой обороны является защита от общественно опасного посягательства, а при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, доминирует цель задержания лица и доставления его соответствующим органам власти.
Субъектом преступления является лицо вменяемое и достигшее 16-летнего возраста.
Причинение вреда здоровью: тяжкого при превышение пределов необходимой обороны, двум или более лицам, а также тяжкого или средней тяжести при превышении мер, необходимых для задержания двух или более лиц, совершивших преступление, квалифицируется соответственно по ч. 1 и ч. 2 ст. 114 УК.
По этой же статье (114 УК) квалифицируется и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть посягающего (при превышении пределов необходимой обороны) либо задерживаемого (при превышении мер, необходимых для задержания), на что неоднократно указывал Верховный Суд РФ в своих определениях по конкретным делам*(172). Умышленное причинение легкого вреда здоровью, побоев или иных насильственных действий при необходимой обороне либо при задержании преступника, всегда с точки зрения закона укладывается в рамки правомерного поведения и не влечет за собой ответственности.
Умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК) предусматривает ответственность за умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности. Уголовный кодекс 1996 г., в отличие от прежнего уголовного законодательства, не предусматривает уголовную ответственность за умышленное причинение легкого вреда здоровью, не повлекшего за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности. Исключение уголовной ответственности за эти действия обусловлено незначительной степенью их общественной опасности.
Таким образом, в отличие от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью и умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью, умышленное причинение легкого вреда здоровью не может влечь за собой последствий, предусмотренных ст. 111 и 112 УК РФ. Признаками легкого вреда здоровью выступают:
а) кратковременное расстройство здоровья;
б) незначительная стойкая утрата трудоспособности.
Для признания такого вреда существующим, а данного преступления оконченным необходимо установить хотя бы один из названных признаков. Согласно Правилам судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г. под кратковременным расстройством здоровья следует понимать временную утрату трудоспособности продолжительностью не свыше трех недель (21 день) (п. 48), а под незначительной стойкой утратой трудоспособности - стойкую утрату общей трудоспособности, равную 5% (п. 49).
Судебная практика к легкому вреду здоровья относит: ослабление зрения и слуха, связанное с незначительной стойкой утратой трудоспособности; множественные ссадины; кровоподтеки; потерю одного пальца на руке (кроме указательного и большого) и т.д. Причинение вреда здоровью, имевшего незначительные, скоропроходящие последствия, которые длились не более шести дней и, в связи с этим, не выразились в кратковременном расстройстве здоровья или незначительной стойкой утрате общей трудоспособности, может в некоторых случаях квалифицироваться как побои или истязание (ст. 116, 117 УК).
При решении вопроса о продолжительности заболевания следует руководствоваться объективными данными, характеризующими тяжесть повреждения здоровья, а не только листком нетрудоспособности. При определении длительности расстройства здоровья в качестве критерия выступают лишь объективно необходимые сроки лечения, установленные заключением специалиста.
Субъективная сторона данного преступления характеризуется умышленной виной, умысел при этом может быть как прямым, так и косвенным. Цели и мотивы данного преступления разнообразны (месть, ревность и др.).
Причинение легкого вреда здоровью по неосторожности не влечет за собой уголовной ответственности.
Уголовная ответственность по ст. 115 УК наступает по достижении лицом 16 лет.
Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности (ст. 118 УК). В зависимости от степени тяжести вреда здоровью закон устанавливает ответственность отдельно за причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности (ч. 1 ст. 118 УК) и за причинение средней тяжести вреда здоровью по неосторожности (ч. 2 ст. 118 УК). Понятие каждой из этих разновидностей вреда здоровью рассмотрено в предыдущих разделах.
Объективная сторона данных преступлений выражается в определенном действии (бездействии), нарушающем те или иные правила предосторожности и причиняющем соответственно тяжкий или средней тяжести вред здоровью другого человека. Как правило, это связано с грубым нарушением правил бытовой предосторожности или с несоблюдением правил предосторожности в сфере профессиональной деятельности. В последнем случае деяние отличается повышенной общественной опасностью. Поэтому в законе установлен квалифицированный состав причинения тяжкого (ч. 2 ст. 118 УК) или средней тяжести (ч. 4 ст. 118 УК) вреда здоровью по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Ответственность за данное деяние наступает, если неосторожное причинение вреда здоровью соответствующей тяжести не охватывается составом иного преступления, сопряженного с причинением вреда здоровью в результате ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей и предусматривается специальными нормами (например, ст. 143, 216, 219, 263, 264, 266, 269).
Субъективная сторона данного преступления характеризуется неосторожной виной в виде преступного легкомыслия или преступной небрежности. Действующим Уголовным кодексом не предусмотрена уголовная ответственность за причинение легкого вреда здоровью по неосторожности.
Тяжкий или средней тяжести вред здоровью по неосторожности следует отличать от случайного (невиновного) причинения вреда. В таких случаях состав преступления отсутствует.
Субъект преступления может быть как общим, так и специальным. По ч. 1 и 3 ст. 118 УК - это любое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Части 2 и 4 ст. 118 УК указывают на субъект специальный - по признаку исполнения лицом определенных профессиональных обязанностей.
Зарубежное уголовное законодательство о преступлениях, причиняющих вред здоровью человека. Уголовное законодательство любой страны имеет свою специфику, обусловленную ее историческими, национальными особенностями, политическим устройством общества, его культурой, уровнем развития и многими другими факторами. Например, в структуре Особенной части Уголовного кодекса Франции 1992 г. (книга 2) преступлениям против здоровья посвящена вторая глава: "О посягательствах на физическую или психическую неприкосновенность личности", которая содержит два параграфа: первый - о пытках и актах жестокости (ст. 222-1-222-6), второй - о насильственных действиях (ст. 222-7-222-16). Выделение пыток и актов жестокости в самостоятельные составы наряду с составами "простых" насильственных действий свидетельствует об особом внимании к нормам международного права, запрещающего пытки*(173). Устанавливая ответственность за пытки и акты жестокости, французское законодательство не дает понятия "пытки". Однако судебная практика Франции в соответствии с международными актами под пыткой понимает такие действия, которыми причиняются сильная боль или страдание какому-либо лицу, чтобы получить сведения или признания, наказать за эти действия, запугать или принудить*(174). Эти действия могут совершаться как должностными, так и иными лицами. При этом Кодекс устанавливает повышенную уголовную ответственность за пытки и акты жестокости по сравнению с ответственностью за "простые" насильственные действия - вплоть до пожизненного заключения. Статья 222-3 Уголовного кодекса Франции выделяет в качестве отягчающих обстоятельств этого преступления, если оно совершено в отношении: несовершеннолетнего (п. 1); лица, особо беспомощного (п. 2); родственника по восходящей линии (п. 3); какого-либо лица, конкретно указанного в законе (п. 4, 5), либо если оно совершено: супругом или сожителем (п. 6), публичным должностным лицом (п. 7), группой лиц (п. 8), с применением или угрозой применения оружия (п. 10) и т.д.
Другие насильственные действия, которые не относятся Кодексом к пыткам или актам жестокости, представлены в виде определенной системы. Критерием этой системы являются: наступившие последствия, наличие или отсутствие какого-либо отягчающего обстоятельства, способ совершения преступления. Так, по тяжести наступивших последствий УК Франции выделяет насильственные действия: повлекшие смерть, без намерения убить (ст. 222-7); повлекшие увечье или хроническое заболевание (ст. 222-9); повлекшие полную утрату трудоспособности на срок свыше одной недели (ст. 222-11); не повлекшие полной утраты трудоспособности (ст. 222-13). Все эти же преступления дифференцируются, в свою очередь, по наличию каких-либо отягчающих обстоятельств, например, совершение деяния в отношении: несовершеннолетнего; лица особой беспомощности; родственника по восходящей линии; свидетеля или потерпевшего; несколькими лицами (ст. 222-8, 222-10, 222-12) и т.д. Совершение этих деяний по способу закон называет "применение угрозы или оружия", а также "систематическое их совершение" (ст. 222-8, 222-14).
Уголовный кодекс ФРГ (раздел 17) установил уголовную ответственность за телесные повреждения. При этом он различает: "простое" телесное повреждение (_ 223) - кто физически истязает другое лицо или причиняет вред его здоровью; телесное повреждение, опасное для жизни (_ 223а), - если оно нанесено с помощью оружия, в частности ножа или другого опасного орудия, или путем коварного нападения из засады, или несколькими лицами сообща; тяжкое телесное повреждение (_ 224) - если в результате телесного повреждения потерпевший утрачивает важный орган тела, зрение, слух, речь, способность к деторождению или происходит обезображение лица и т.п.; и особо тяжкие телесные повреждения (_ 225). Этот кодекс предусматривает ответственность, если в результате телесного повреждения потерпевшему была причинена смерть (_ 226). В данном случае субъект преступления действует с двумя формами вины - умысел в отношении причинения телесного повреждения и неосторожность - в отношении смерти.
Предусмотрена ответственность и за неосторожное причинение телесных повреждений, независимо от степени их тяжести (_ 230).
Уголовный кодекс Испании причинение телесных повреждений определяет как нарушение телесной целостности либо физического или психического состояния здоровья. С субъективной стороны ответственность установлена как за умышленное причинение телесных повреждений, так и за неосторожное. Тяжесть телесных повреждений зависит от наступивших последствий, опасности деяния и способа его совершения. Так, в качестве последствий телесных повреждений могут выступать такие из них, которые привели к потере или повреждению существенно важного органа, или конечности, или органа чувств, к импотенции, бесплодию, серьезному уродству, психическому или физическому заболеванию (ст. 149), либо к потере или повреждению несущественно важного органа или конечности или уродству (ст. 150). В качестве способа и опасности деяния закон выделяет прежде всего средства, с помощью которых причинялись телесные повреждения, например - оружие, инструменты, предметы, методы и формы, опасные для жизни либо физического или психического здоровья потерпевшего (ст. 148), либо систематическое причинение физического насилия своему супругу или собственным детям, детям супруга, родителям и т.д. (ст. 153).
В Уголовном кодексе Республики Польша, вступившем в силу с 1 января 1998 г., гл. 19 посвящена преступлениям против жизни и здоровья: она включает 15 статей (ст. 148-162). Однако непосредственно телесные повреждения регулируются лишь ст. 156 и 157. Кодекс различает тяжелый вред здоровью (ст. 156) - это лишение человека зрения, слуха, речи, способности к деторождению, иное тяжелое увечье, тяжелая неизлечимая или продолжительная болезнь, реально угрожающая жизни, хроническое психическое заболевание, постоянная полная или значительная профессиональная нетрудоспособность или постоянное, существенное обезображение или деформация тела. Статья 157 устанавливает иное, не предусмотренное в ст. 156, нарушение функций органов тела или расстройства здоровья. Ответственность за последние дифференцируется в зависимости от их продолжительности (не свыше семи дней и более семи дней) и от вины: умышленно и неумышленно.
Специфики в уголовной ответственности за причинение вреда здоровью по законодательству ряда стран ближнего зарубежья не отмечается. Так, Уголовные кодексы Киргизии, Узбекистана, Казахстана, Таджикистана, Литвы предусматривают ответственность за причинение вреда здоровью и конструируют составы аналогично составам по Уголовному кодексу РФ. В связи с этим анализировать их нецелесообразно.

_ 4. Преступления против здоровья, сопряженные с совершением неоднократных насильственных действий

Побои (ст. 116 УК) относятся к группе преступлений против здоровья, однако их последствия не предусмотрены законом в виде конкретных формализованных признаков.
Объективная сторона рассматриваемого преступления состоит, во-первых, в нанесении побоев, а во-вторых, в совершении иных противоправных насильственных действий, которые причиняют физическую боль, но не влекут последствий, указанных в ст. 115 УК, т.е. кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности. Побои не составляют особого вида повреждений, они характеризуются многократным нанесением ударов по телу потерпевшего. В результате побоев могут возникнуть телесные повреждения (ссадины, царапины, кровоподтеки, синяки и т.д.), однако они не всегда оставляют видимые повреждения, последствия же могут выражаться в физической боли как таковой. Физическая боль сама по себе так же причиняет вред здоровью, поскольку всегда связана с изменениями в клетках и тканях организма, что дает основание относить побои к преступлениям против здоровья. Если в результате многократного нанесения ударов возникает вред здоровью (тяжкий, средней тяжести или легкий), то такие действия оцениваются как причинение вреда здоровью соответствующей степени тяжести и квалифицируются соответственно по ст. 111, 112 или 115 УК. Иные насильственные действия, причиняющие физическую боль, состоят в щипании, сечении, выкручивании рук, сдавливании той или иной части тела потерпевшего. Если после побоев и иных насильственных действий у потерпевшего обнаруживаются повреждения (ссадины, кровоподтеки, небольшие раны), их описывают, но они не расцениваются как вред здоровью и тяжесть их не определяется. Когда побои и иные насильственные действия не оставили после себя никаких объективных следов, судебно-медицинский эксперт в заключении отмечает жалобы потерпевшего, указывает, что видимых признаков повреждений не обнаружено, и не определяет степень тяжести причинения вреда здоровью. В подобных случаях установление факта побоев относится к компетенции органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (п. 50 Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г.).
Для признания наличия состава побоев или совершения иных насильственных действий требуется причинение физической боли потерпевшему. Последний при этом может испытывать психические и моральные страдания, но они самостоятельного значения не имеют и влияния на правовую оценку содеянного не оказывают.
Субъективная сторона данного преступления характеризуется умышленной виной в виде прямого умысла, что логически вытекает из смысла объективной стороны. Мотивом преступления могут выступать месть, ревность, неприязненные отношения и т.д. Неосторожное причинение физической боли не влечет за собой уголовной ответственности.
Субъектом данного преступления может быть лицо, которому исполнилось 16 лет.
Истязание (ст. 117 УК) как преступление является традиционным для российского уголовного законодательства, так как оно было предусмотрено во всех Уголовных кодексах России. В установлении ответственности за истязание по действующему Кодексу усматривается стремление России соответствовать основным международным актам. В настоящее время по проблемам пыток и других жестоких обращений действует Международный пакт о гражданских и политических правах, принятый Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г., ратифицированный СССР в 1976 г. Статья 7 Пакта гласит: "никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим его достоинство обращению или наказанию"*(175). Этому вопросу посвящена также ст. 5 Всеобщей декларации прав человека.
Имеется также Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания. Уголовный кодекс РФ впервые на законодательном уровне раскрывает понятие "истязание" и называет его основные признаки*(176).
Согласно ст. 117 УК под истязанием понимается причинение физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями, если это не повлекло последствий, указанных в ст. 111 и 112 Кодекса. При этом умышленное причинение в процессе истязания легкого вреда здоровью охватывается ст. 117 УК и дополнительной квалификации по ст. 115 УК не требуется.
Объективная сторона рассматриваемого преступления состоит в причинении потерпевшему физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев или иных насильственных действий. Таким образом, сущность истязания заключается в особом способе причинения физических или психических страданий потерпевшему путем систематического нанесения побоев и иных насильственных действий. Под систематичностью деяний понимается многократное их совершение, не менее трех раз в течение фактического года. При этом каждый из эпизодов может складываться из многократных ударов. Систематичность нанесения побоев в истязании означает не только многократность периодически совершаемых насильственных действий, но их взаимосвязь, внутреннее единство, что образует определенную линию поведения виновного в отношении одной и той же жертвы. Нанесение побоев, не носящих характер истязания, во время, например, обоюдных ссор на почве личных неприязненных взаимоотношений не может быть квалифицировано по ст. 117 УК РФ*(177).
Другим способом истязания являются иные насильственные действия, причиняющие физические или психические страдания путем длительного лишения пищи, питья или тепла либо помещения или оставления жертвы во вредных для здоровья условиях, а равно действия, связанные с многократным или длительным причинением боли: щипанием, сечением, причинением множественных небольших повреждений тупыми или острыми предметами, воздействием термических факторов и другими аналогичными действиями (п. 51 Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г.).
Побои или иные насильственные действия должны быть причиной физических или психических страданий*(178). Под физическими страданиями понимаются относительно длительная физическая боль, а под психическими - нравственные переживания или психическая напряженность достаточно высокой степени. При этом страдания следует рассматривать как длительную и мучительную боль, которую потерпевший испытывает от истязаний.
Между деянием, носившим характер истязания, и наступившими последствиями должна быть причинная связь.
Субъективная сторона данного преступления характеризуется виной в форме прямого умысла, когда виновный сознает, что систематическим нанесением побоев или иными насильственными действиями причиняет потерпевшему физические или психические страдания, и желает их причинить. Мотивы преступления различны - месть, вражда, неприязненные отношения и др.
Субъектом преступления может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.
Квалифицированный вид рассматриваемого преступления (ч. 2 ст. 117 УК) имеет место в случае совершения истязания:
а) в отношении двух или более лиц;
б) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга;
в) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности;
г) в отношении заведомо несовершеннолетнего или лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного, а равно лица, похищенного либо захваченного в качестве заложника;
д) с применением пытки;
е) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;
ж) по найму;
з) по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды.
Квалифицирующие признаки, предусмотренные п. "а", "б", "в", "е", "ж", "з" ст. 117 УК, по содержанию аналогичны соответствующим признакам квалифицированных составов убийства (ч. 2 ст. 105 УК) и причинения тяжкого и средней тяжести вреда здоровью (ч. 2 и 3 ст. 111 и ч. 2 ст. 112 УК).
Истязание, совершенное в отношении заведомо несовершеннолетнего (п. "г" ч. 2 ст. 117 УК), предполагает совершение этого преступления в отношении лица, не достигшего 18-летнего возраста, при осознании виновным данного обстоятельства. Находящимися в материальной или иной зависимости от виновного считаются лица, находящиеся на его полном или частичном иждивении (содержании); подчиненные ему по службе, а также лица, находящиеся в любой иной от него зависимости (она может быть обусловлена брачными, семейными и родственными, служебными отношениями и т.д.). Другие признаки, указанные в п. "г" ч. 2 ст. 117 УК (лица, похищенного либо захваченного в качестве заложника), аналогичны по содержанию признакам, названным в п. "в" ч. 2 ст. 105 УК.
Истязание, совершенное с применением пытки (п. "д" ч. 2 ст. 117 УК), представляет собой специфическую разновидность данного преступления. При этом преступление совершается особо изощренным способом для усугубления воздействия на жертву, в результате чего причиняется сильная боль или страдание, физическое или моральное.
Все квалифицирующие признаки, установленные ч. 2 ст. 117 УК, при истязании должны охватываться умыслом виновного.
В соответствии с Правилами 1996 г. судебно-медицинский эксперт не устанавливает, имели ли место в данном случае мучения и истязания, так как в его компетенцию решение этого вопроса не входит. Решают его органы дознания, предварительного следствия и суда. Тем не менее эксперт должен определить: а) наличие и характер повреждений; б) давность их нанесения; в) орудия и способ причинения повреждений по медицинским данным; г) степень их тяжести.
Ответственность за истязание известна и уголовному законодательству других стран. Уголовный кодекс ФРГ в числе телесных повреждений (раздел 17) предусматривает ответственность за "истязание опекаемого" (_ 223-б). Из названия указанной нормы следует, что ответственность установлена не вообще за любое истязание, носящее общий характер, а лишь в отношении конкретного потерпевшего, признаки которого указаны в законе. Так, согласно _ 223-б Кодекса ответственность наступает для тех лиц, "Кто мучает или грубо истязает лиц, не достигших восемнадцатилетнего возраста, или лиц, находящихся в беспомощном состоянии вследствие физического недостатка или болезни и являющихся опекаемыми данного лица или его домашними работниками, или по отношению к которым данное лицо несет обязанность оказания материального вспомоществования, или которые находятся в служебной зависимости от данного лица, или кто злонамеренно пренебрегает своей обязанностью заботиться о человеке, в результате чего причиняется вред здоровью последнего". Параграф предусматривает и квалифицирующие признаки истязания (ч. 2) в особо тяжких случаях. Это, как правило, имеет место, если лицо, совершая деяние, подвергает опасности: 1) смерти или тяжкого телесного повреждения или 2) значительного вреда физическому или духовному развитию опекаемого.
Уголовный кодекс ФРГ не предусматривает ответственности за побои как таковые. К этому преступлению с определенной долей условности можно отнести _ 227 "Участие в драке". Если в результате драки или одним из нескольких нападавших причинена смерть человеку или нанесено тяжкое телесное повреждение, то каждый, кто участвовал в драке или в нападении, уже из-за этого участия подвергается наказанию. В то же время, как вытекает из смысла закона, - это специальная разновидность причинения смерти человеку или тяжкого телесного повреждения, нежели побои.
Уголовный кодекс Испании не дает названия статьям. Поэтому, прежде чем установить, какая статья за что предусматривает ответственность, нужно выявить ее смысловое содержание. К истязанию и побоям можно отнести ст. 153 и 154. Статья 153 устанавливает ответственность того, кто систематически причиняет физическое насилие своему супругу или лицу, находящемуся в отношениях типа постоянной совместной жизни, или собственным детям, или детям супруга либо сожителя, опекаемым, родителям или недееспособным, с которыми он совместно проживает. Термин "истязание" Кодекс не употребляет, однако, как видно из содержания статьи, в ней речь идет об этом деянии. Кодекс Испании ответственность за побои как таковые не предусматривает. Статья 154 же устанавливает ответственность лиц, дерущихся между собой, нападающих друг на друга, вызывая беспорядки и используя способы и орудия, которыми можно причинить вред жизни или здоровью человека. Естественно, эта статья устанавливает ответственность не за нанесение побоев (о них в самой норме речь не идет), но драки и нападения друг на друга не могут совершаться без рукоприкладства и нанесения побоев. Поэтому в понимании побоев, применительно к УК России, следует утвердительно сказать, что в ст. 154 УК Испании ответственность предусмотрена в том числе и за побои.
Уголовный кодекс Республики Польша не знает ответственности за истязание. Ответственность же за участие в драке и нанесение побоев установлена ст. 158 и 159 УК. При этом ответственность установлена как за "простое" участие в драке или нанесение побоев без последствий, так и за квалифицированные ее виды, если: последствием драки или нанесения побоев являются причинение тяжкого вреда здоровью, смерть человека или с использованием огнестрельного оружия, ножа или иного подобного опасного предмета.
Уголовное законодательство Франции не знает таких деяний, как истязание и побои, поэтому ответственности по УК за них нет.
Уголовные кодексы стран ближнего зарубежья, в частности Республик Казахстан, Таджикистан, Киргизия, предусматривают ответственность за побои и истязания, они по содержанию аналогичны нормам Уголовного кодекса РФ. Уголовный кодекс Республики Узбекистан (ст. 110) устанавливает ответственность только за истязание, а за побои ответственности нет. Уголовный кодекс Литвы устанавливает ответственность и за истязание, и за побои, предусмотрев их в одной статье - 117 (ч. 1 - побои, ч. 2 - истязание).

_ 5. Преступления, ставящие в опасность здоровье человека, не сопряженные с применением насилия

Заражение венерической болезнью (ст. 121 УК) - особое преступление против здоровья. Непосредственным его объектом является здоровье человека.
Объективная сторона преступления характеризуется как действием, так и бездействием виновного. Под заражением венерической болезнью в медицине понимается передача возбудителей этих инфекционных болезней через половое сношение, что чаще всего бывает, и иным путем. Как свидетельствует практика, заражение может иметь место и при других действиях - развратных действиях, поцелуях, бытовым путем (например, пользование при еде и питье одной посудой и другими предметами быта). Инфекции передают и врожденным путем. К венерическим болезням относятся сифилис (люэс), гонорея (перелой, триппер), мягкий шанкр, паховой (половой) лимфогранулематоз и др. Способ заражения и вид венерического заболевания для состава рассматриваемого преступления значения не имеют.
На квалификацию действий по ст. 121 УК не влияют вид, характер, методы и продолжительность лечения заболевания. Преступление является оконченным, когда потерпевший заболел венерической болезнью. Для квалификации данного преступления необходимо установить причинную связь между действиями (бездействием) виновного и заражением потерпевшего.
Ответственность по ст. 121 УК наступает, если виновный знал о наличии у него венерической болезни. Этот факт может быть подтвержден, например, предостережением лечебного учреждения или иными данными, свидетельствующими об осведомленности виновного о наличии у него венерического заболевания. Уголовная ответственность лица, больного венерической болезнью, по ст. 121 УК может иметь место в период не только болезни и лечения, но и контрольного наблюдения лечебным учреждением за больным до снятия его с учета. Согласие потерпевшего на поставление его в опасность заражения венерической болезнью не является основанием для освобождения от уголовной ответственности лица, знавшего о наличии у него венерического заболевания и заразившего.
С субъективной стороны это преступление характеризуется умышленной формой вины, оно может быть совершено и по неосторожности, но только в форме легкомыслия. Преступная небрежность при совершении анализируемого преступления невозможна, так как закон предусматривает ответственность лишь такого лица, которое знало о наличии у него венерической болезни. Чаще всего это преступление совершается с косвенным умыслом, когда лицо, знавшее о наличии у него венерической болезни, беспорядочно вступая в половые связи, безразлично относится к возможности заражения партнера. Неосторожная форма вины в виде преступного легкомыслия возникает в тех случаях, когда лицо занималось, например, самолечением и самонадеянно, без достаточных к тому оснований, считало себя здоровым и надеялось, что заражение другого лица не произойдет.
Часть 2 ст. 121 УК предусматривает ответственность за заражение венерической болезнью при следующих квалифицирующих обстоятельствах:
а) заражение одним и тем же лицом двух и более лиц. Заражение может быть совершено как одним способом (например, половым путем), так и разными (одно лицо заражено половым путем, другое - в результате поцелуя). При квалификации действий по этому признаку необходимо установить, что по фактам предшествующего заражения не истекли сроки давности привлечения лица к уголовной ответственности;
б) заражение заведомо несовершеннолетнего. Ответственность по ч. 2 ст. 121 УК возникает, если виновный был достоверно осведомлен, что потерпевший не достиг 18 лет. Если субъект добросовестно заблуждался относительно возраста потерпевшего, то при отсутствии иных признаков содеянное не может быть квалифицировано по ч. 2 ст. 121 УК.
Если лицо, знающее о своем заболевании, заражает потерпевшую в результате ее изнасилования, содеянное квалифицируется по п. "г" ч. 2 ст. 131 УК, поскольку факт заражения входит в число квалифицирующих признаков изнасилования.
Субъектом рассматриваемого преступления может быть вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста, страдающее венерической болезнью и знающее об этом.
Заражение ВИЧ-инфекцией (ст. 122 УК). Вирус иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекция) является возбудителем опаснейшего заболевания, при котором поражается и разрушается иммунная (защитная) система организма человека. Его обоснованно называют "чумой ХХ века" из-за скорости распространения, отсутствия эффективных лекарственных средств, а также тяжкого исхода заболевания.
Вирусоноситель порой не знает о своей болезни, так как инкубационный период длится годы, а иногда и десятилетия. Нарушая правила гигиены и санитарии при контактах с другими людьми, он может заразить большое число людей, обрекая их на смерть, поскольку до настоящего времени медицинских препаратов лечения ВИЧ-инфекции нет.
Передается это заболевание половым путем (отмечается преобладание при гомосексуальных контактах), через кровь, в случаях пользования нестерильными инструментами и шприцами, системами при проведении операций, переливании крови и т.д. Заболевание может передаваться от больной матери ребенку в процессе грудного вскармливания. Предупреждение этого заболевания является одной из серьезных социальных проблем, решению которой посвящен ряд нормативных актов: Закон "О профилактике заболевания СПИД" 1990 г., Федеральная целевая программа на 1993-1995 гг. по предупреждению распространения заболевания СПИДом в Российской Федерации (Анти-СПИД)" 1993 г.; Федеральный закон "О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекция)" 1995 г., в который были внесены изменения в 1996 г.*(179)
Статья 122 УК предусматривает ответственность за три самостоятельных преступления:
а) заведомое поставление другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией (ч. 1);
б) заражение другого лица ВИЧ-инфекцией лицом, знавшим о наличии у него этой болезни (ч. 2, 3);
в) заражение другого лица ВИЧ-инфекцией вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей (ч. 4).
В части 1 ст. 122 УК установлена уголовная ответственность за поставление другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией. Заражение причиняет вред здоровью, но, как правило, оно сопряжено со смертельным исходом. Следовательно, объектом преступления являются жизнь и здоровье человека.
Объективная сторона этого преступления характеризуется лишь действием, поскольку способы, посредством которых передается вирус, исключают бездействие. Как отмечалось выше, вирус передается половым путем при непосредственном контакте, через кровь (содержащую вирус) при ее переливании или введении в организм, при пользовании медицинскими нестерильными препаратами, инструментами, а также с молоком матери. Как подтверждают медики, это практически исчерпывающий перечень способов заражения ВИЧ-инфекцией. Это дает основание для вывода, что нельзя поставить другое лицо в опасность заражения ВИЧ-инфекцией через обычное общение (в том числе и бытовое) больного человека со здоровым. Отсюда нельзя привлечь к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 122 УК человека, больного ВИЧ-инфекцией, если он соблюдал все меры предосторожности. Состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 122 УК, сконструирован по типу формального. Ответственность устанавливается за само заведомое поставление другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией. Оконченным данное преступление считается с момента поставления другого лица в опасность заражения независимо от самого факта заражения. Не имеет уголовно-правового значения, знал ли о заболевании потерпевший. Более того, согласие потерпевшего, например, на половое сношение с ВИЧ-инфицированным, сознававшего опасность быть зараженным, не освобождает виновного от уголовной ответственности.
С субъективной стороны преступление по ч. 1 ст. 122 УК характеризуется только прямым умыслом, поскольку лицо знает о наличии у него заболевания и заведомо ставит другое лицо в опасность заражения, т.е. желает совершить эти действия.
Часть 2 ст. 122 УК предусматривает самостоятельный состав преступления, который устанавливает ответственность за заражение другого лица ВИЧ-инфекцией лицом, знавшим о наличии у него этой болезни. Преступление считается оконченным с момента фактического наступления последствий в виде заражения вирусом ВИЧ-инфекции потерпевшего.
С субъективной стороны рассматриваемое деяние может быть совершено умышленно и в результате преступного легкомыслия. Умысел может быть как прямым, так и косвенным, когда виновный сознает опасность своих действий, предвидит последствия в виде заражения другого лица и желает их наступления или сознательно допускает. Заражение ВИЧ-инфекцией может иметь место и по легкомыслию, когда виновный предвидит возможность заражения другого лица в результате его действий, но легкомысленно рассчитывает на их предотвращение. Например, вступая в контакт с потерпевшим, субъект применяет особые меры предохранения, предосторожности, но надежда на эти обстоятельства оказывается неоправданной и наступает заражение потерпевшего. Совершить это преступление по небрежности невозможно, так как ч. 2 ст. 122 УК говорит о субъекте как о лице, знавшем о наличии у него заболевания.
В ч. 3 ст. 122 УК предусмотрены два квалифицирующих данное преступление обстоятельства: заражение ВИЧ-инфекцией двух или более лиц, а также заведомо несовершеннолетнего. Заведомость означает достоверную осведомленность виновного о том, что потерпевший не достиг 18-летнего возраста.
Субъективная сторона рассматриваемого преступления аналогична той, которая предусмотрена ч. 2 ст. 122 УК РФ. Что же касается заражения заведомо несовершеннолетнего, то оно может быть совершено только умышленно.
Субъектами преступления, предусмотренного ч. 1, 2, 3 ст. 122 УК, являются вменяемые лица, достигшие 16-летнего возраста, ВИЧ-инфицированные, а также лица, больные этим заболеванием и знавшие об этом.
Часть 4 ст. 122 УК предусматривает ответственность за заражение другого лица ВИЧ-инфекцией вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.
Субъектами данного преступления являются медицинские работники (врачи, медсестры), которые в результате несоблюдения правил предосторожности (при совершении операций, переливании крови, инъекциях и т.д.) при взаимодействии с ВИЧ-инфицированными и больными заразили здоровых людей. Если медицинский работник заразил другое лицо ВИЧ-инфекцией в частной жизни, не при исполнении своих профессиональных обязанностей, он несет ответственность по ч. 2 или ч. 3 ст. 122 УК.
Вина при совершении данного преступления может выражаться в виде неосторожности как по легкомыслию, так и по небрежности.
Квалификация действий по ст. 122 УК отличается от умышленного убийства. Отличие состоит в том, что при заражении ВИЧ-инфекцией у виновного отсутствует цель на лишение жизни человека.
Заражение ВИЧ-инфекцией в процессе изнасилования квалифицируется только по п. "б" ч. 3 ст. 131 УК, поскольку это обстоятельство является квалифицирующим признаком указанного состава изнасилования и совокупности со ст. 122 УК не требуется.
По-разному регулируются вопросы об ответственности за анализируемые преступления законодательством других стран. Аналогично российскому уголовному законодательству вопросы ответственности за заражение венерической болезнью и ВИЧ-инфекцией представлены, например, в Уголовных кодексах Польши (ст. 161), Казахстана (ст. 115, 116), Таджикистана (ст. 125, 126), Киргизии (ст. 117, 118), Узбекистана (ст. 113) и др. В то же время законодательство Франции, Италии, ФРГ, Испании уголовной ответственности за такие действия не предусматривает. Во Франции ответственность за заражение ВИЧ-инфекцией предусмотрена другим (не уголовным) законом и деяние это отнесено к проступкам.

_ 6. Иные преступления, ставящие в опасность жизнь и здоровье человека

Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК). Ответственность за данное преступление предусмотрена гл. 16 - "Преступления против жизни и здоровья". В Уголовном кодексе 1960 г. это была ст. 207, которая относилась к гл. 10 - "Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения". Статья 119 УК РФ несколько изменилась и по содержанию. В частности, в ней отсутствует (по сравнению со ст. 207 УК 1960 г.) упоминание об угрозе уничтожением имущества путем поджога, что, вероятно, и вызвало указанное перемещение нормы за угрозу в другую главу Особенной части Кодекса.
Диспозиция ст. 119 УК устанавливает ответственность за угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы. Родовым объектом рассматриваемого преступления выступает личность человека, а непосредственным - жизнь и здоровье, поскольку именно эти ценности подвергаются опасности, ставятся под угрозу причинения им вреда при данном преступном посягательстве.
Объективная сторона состоит в угрозе убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. Угроза - это устрашение человека путем психического на него воздействия. Способы выражения угрозы могут быть различными: в устной или письменной форме, адресованной непосредственно потерпевшему или через третьих лиц, или через его близких; с использованием телефона, телеграфа, факса и т.п. Если угроза передается через других лиц, то о ней потерпевший должен быть осведомлен. Уголовно наказуемы по ст. 119 УК лишь два вида угрозы: убийством или причинением тяжкого вреда здоровью.
Эти же виды угроз (а также другие), но при особой их направленности, могут влечь уголовную ответственность по другим составам преступлений. Например, по ч. 1 ст. 296 УК, если угроза убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества направлена в отношении судьи, присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении правосудия. Если же угроза применения насилия, не опасного для жизни и здоровья, направлена в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, то ответственность наступает по ч. 1 ст. 318 УК.
Иные виды угроз, например, угроза применения насилия, угроза уничтожения или изъятия имущества, угроза применения насилия, опасного для жизни или здоровья, составляют при определенных условиях признаки преступлений, предусмотренных ст. 131, 132, 133, 162, 302 УК. В этих случаях угроза является способом совершения других преступлений (изнасилования, разбоя, принуждения к даче показаний и т.д.) и ст. 119 УК не применяется. Здесь действует правило конкуренции части и целого, т.е. если содеянное в целом предусмотрено одной статьей Кодекса, а отдельные его части (в данном случае - способ) - другой, то применяется статья, с наибольшей полнотой охватывающая содеянное*(180).
Угроза может быть обращена в будущее или носить непосредственный характер. Обязательным признаком объективной стороны состава угрозы закон называет реальность устрашения, т.е. у потерпевшего по объективной обстановке имеются основания опасаться осуществления угрозы. Реальность угрозы устанавливается исходя из конкретной обстановки с учетом характера взаимоотношений между виновным и потерпевшим, серьезности повода для угрозы, свойств личности угрожавшего. Угроза реальна, когда виновный использует те или иные средства, способы, предметы, дающие основания потерпевшему серьезно опасаться за свою жизнь или здоровье. Как показывает практика, в большинстве случаев при угрозе используется холодное или огнестрельное оружие либо иные предметы.
Состав данного преступления сконструирован по типу формального и считается оно оконченным с момента высказывания угрозы.
От покушения на убийство и на причинение тяжкого вреда здоровью данное преступление отличается тем, что виновный не имеет цели лишить жизни потерпевшего или причинить ему тяжкий вред и не совершает никаких действий, направленных к исполнению угрозы в действительности.
С субъективной стороны угроза может быть совершена при наличии прямого умысла. Виновный сознает, что, угрожая потерпевшему убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, он стремиться устрашить последнего. Совершая преступление, предусмотренное ст. 119 УК, виновный преследует цель - запугать потерпевшего, устрашить его, создать впечатление реальности приведения угрозы в исполнение. Мотивы совершения этого преступления различны (месть, злоба, ревность и т.д.).
Субъектом преступления может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.
В уголовном законодательстве других стран эти деяния имеют несколько иное содержание, и закон не требует ее реальности. Так, Уголовный кодекс ФРГ в _ 241 "Угроза преступлением" устанавливает ответственность того лица, "кто угрожает другому лицу совершением преступления, направленного против него или его близкого" (ч. 1), либо "кто умышленно обманывает другое лицо в том, что предстоит совершение преступления против него или его близкого" (ч. 2).
Уголовное законодательство Франции устанавливает ответственность за два вида угроз: а) угроза совершить преступление или проступок против личности (ч. 1 ст. 222-17 УК), б) ответственность повышается, если речь идет об угрозе убийством (ч. 2 ст. 222-17 УК). При этом закон называет и способы совершения угрозы: если она повторяется либо материализована в виде текста, изображения или любого другого предмета.
Более емко и разнообразно представлены различные виды угроз в Уголовном кодексе Испании. Так, ст. 169 УК предусматривает ответственность за угрозу другому лицу причинением ему самому, его семье, близким ему людям вреда, который является преступлением против личности, сексуальной свободы, достоинства или имущества, если угрожавший при этом требовал выкуп или устанавливал какое-либо другое условие (ч. 1). Ответственность повышается (ближе к верхнему пределу), если угрозы были исполнены в письменной форме, по телефону или с использованием другого средства связи или воспроизведения либо от имени организации или властных структур (ч. 2). Статья 171 УК устанавливает ответственность за угрозу причинения вреда, если лицо требовало от другого денежную сумму под угрозой раскрытия или распространения сведений, относящихся к частной жизни или семейным отношениям, которые не известны общественности и могут нанести вред репутации или интересам потерпевшего. Кроме того, ст. 170 УК устанавливает ответственность за угрозы причинения вреда, направленные на запугивание жителей определенного населенного пункта, этнической группы или какой-либо группы людей и достаточно опасные в случае их осуществления.
Принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ст. 120 УК). Условия и порядок трансплантации органов и (или) тканей человека определены Законом РФ "О трансплантации органов и (или) тканей человека" от 22 декабря 1992 г.*(181) Принуждение любым лицом живого донора к согласию на изъятие у него органов и (или) тканей влечет уголовную ответственность в соответствии с законодательством (ст. 3 Закона). Донор свободно и сознательно в письменной форме должен выразить согласие на изъятие своих органов и (или) тканей (ст. 11 Закона).
Объектом этого преступления является здоровье человека. Предметом же преступления выступают органы и ткани человека, с целью добычи которых и совершается преступление. К органам и тканям человека как объектам трансплантации относятся: сердце, легкое, почка, печень, костный мозг и другие органы и (или) ткани, перечень которых определяется Министерством здравоохранения РФ совместно с Российской Академией медицинских наук (ст. 2 Закона). Органы и их части, имеющие отношение к процессу воспроизводства человека (например, яйцеклетка, яичники, эмбрионы), в названный перечень не включены.
Статья 120 УК состоит из двух частей.
Часть 1 ст. 120 УК предусматривает ответственность за принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения. Объективная сторона этого преступления состоит в принуждении потерпевшего к изъятию у него органов или тканей для пересадки с применением физического насилия либо угрозы применения такового. Принуждение - это воздействие на личность с целью добиться от нее согласия на донорство под физическим насилием или угрозой применения такого насилия. Реальное применение насилия выражается в нанесении ударов, побоев, причинении вреда здоровью различной степени тяжести. Угроза применения насилия означает недвусмысленно выраженное намерение прибегнуть к насилию. В тех случаях, когда органы или ткани изъяты путем физического насилия или угрозы его применения, ответственность наступает по совокупности совершенных преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 120 УК и соответствующей статьей за причинение смерти или вреда здоровью, в зависимости от наступившего результата. Преступление считается оконченным, когда субъект осуществил домогательство путем физического насилия или высказал угрозы расправой над потерпевшим для достижения указанных целей, независимо от того, достиг он этих целей или нет.
Часть 2 ст. 120 УК устанавливает ответственность за данное преступление, совершенное с отягчающими обстоятельствами. В качестве этих обстоятельств закон называет беспомощное состояние потерпевшего либо материальную или иную зависимость от виновного.
Лицами, находящимися в беспомощном состоянии, признаются тяжелобольные, спящие, потерявшие сознание, находящиеся в сильной степени опьянения или по иной причине физически не способные противостоять преступнику.
Лицо считается находящимся в материальной зависимости, когда оно получает от другого лица материальную помощь, которая является основным или дополнительным источником существования.
Иную зависимость могут составлять служебные, родственные, супружеские и т.п. отношения. Под иной зависимостью в первую очередь следует понимать служебную, поскольку ст. 3 Закона "О трансплантации органов и (или) тканей человека" прямо запрещает изъятие органов и тканей для трансплантации у лиц, находящихся в служебной зависимости от реципиента.
Для ответственности по ч. 2 ст. 120 УК в каждом конкретном случае необходимо устанавливать зависимость потерпевшего от виновного, поскольку закон выдвигает это как необходимое условие.
Все рассматриваемые обстоятельства могут вменяться как отягчающие при условии осознания их виновным.
С субъективной стороны преступление, предусмотренное ст. 120 УК, характеризуется только прямым умыслом: субъект действует с целью принудить потерпевшего к изъятию у него органов или тканей. Цель является обязательным признаком субъективной стороны преступления.
Субъектом преступления может быть любое лицо, достигшее шестнадцати лет. Это лицо, нуждающееся в трансплантации, его родственники и близкие, медицинские работники.
Аналогичные нормы содержатся в уголовном законодательстве стран ближнего зарубежья, например, в ст. 113 УК Республики Казахстан, ст. 114 УК Киргизии, ст. 122 УК Республики Таджикистан. В последних двух республиках, наряду с ответственностью за принуждение к изъятию органов, установлена ответственность за нарушение правил проведения операции по трансплантации.
Незаконное производство аборта (ст. 123 УК). С 1955 г. в нашем государстве разрешено производство абортов при соблюдении определенных требований: проведение этой операции только врачом и в соответствующем лечебном учреждении, до определенного срока беременности, при наличии согласия беременной женщины на операцию и соответствующих медицинских показаний о возможности ее проведения*(182).
Российское уголовное законодательство всегда предусматривало ответственность за незаконное (криминальное) производство аборта. В действующем Уголовном кодексе эта ответственность более конкретизирована по сравнению с предыдущим Кодексом 1960 г., в частности, исключена норма о незаконном производстве аборта врачом.
Статья 123 УК 1996 г. предусматривает ответственность за:
производство аборта лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля (ч. 1);
то же деяние, совершенное лицом, ранее судимым за незаконное производство аборта (ч. 2);
те же деяния, если они повлекли по неосторожности смерть потерпевшей либо причинение тяжкого вреда ее здоровью (ч. 3).
Искусственное прерывание беременности (аборт) может проводиться лишь в соответствии со специальными правилами, допускающими производство этой операции по желанию женщины, только в медицинском учреждении, получившем лицензию на указанный вид деятельности, врачами, имеющими специальную подготовку, и при отсутствии противопоказаний. Согласно ст. 36 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, принятых 22 июля 1993 г., операция по искусственному прерыванию беременности проводится при сроке беременности до 12 недель, по социальным показаниям - до 22 недель, а при наличии медицинских показаний и согласии женщины - независимо от срока беременности. Перечень медицинских показаний для прерывания беременности определяется Минздравом России, а перечень социальных показаний - перечнем, утвержденным Правительством РФ*(183). во всех этих случаях согласие женщины на производство аборта является обязательным признаком данного преступления, что вытекает из смысла ст. 123 УК. В противном случае виновные должны отвечать за причинение тяжкого вреда здоровью.
Объект преступления - здоровье беременной женщины, так как аборт создает угрозу ее здоровью.
Объективная сторона преступления заключается в незаконном производстве аборта, с нарушением установленных правил. Незаконность аборта, как это вытекает из смысла диспозиции ч. 1 ст. 123 УК, обусловлена тем, что он производится лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля, например, врачом другого профиля (окулистом, педиатром), либо лицом, имеющим среднее медицинское образование (фельдшером), или лицом, вообще не имеющим медицинского образования. Уголовную ответственность закон связывает не с самой по себе операцией при наличии противопоказаний для ее проведения (например, срок беременности превышает 12 недель), а с личностью виновного - врачом не соответствующего профиля. Следовательно, при отсутствии указанных в ч. 3 ст. 123 УК последствий производство аборта лицом, имеющим высшее медицинское образование соответствующего профиля, но, например, по истечении 12 положенных недель, состава преступления не образует. В литературе такая законодательная конструкция признана ошибочной, и предлагается изменить диспозицию ч. 1 ст. 123 УК в соответствии с интерпретацией ст. 36 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан*(184). Представляется, что незаконность относится не только к лицу, но и к производству аборта, его основаниям и способам.
Преступление считается оконченным с момента производства аборта, т.е. изгнания плода, независимо от наступивших последствий.
Субъективная сторона деяния характеризуется наличием прямого умысла у виновного. Мотив незаконного производства аборта может быть различным (желание помочь женщине избавиться от беременности, корысть и т.д.), но на квалификацию действий он не влияет.
Субъектом преступления по ч. 1 ст. 123 УК является вменяемое лицо, не имеющее высшего медицинского образования соответствующего профиля. Для него ответственность по ч. 1 наступает независимо от иных обстоятельств, при которых выполнена операция.
К квалифицированному незаконному аборту ч. 2 ст. 123 УК относит совершение его лицом, ранее судимым за незаконное производство аборта. Ответственность по ч. 2 ст. 123 УК наступает, если судимость за предыдущее преступление не погашена и не снята в установленном законом порядке.
Часть 3 ст. 123 УК устанавливает ответственность за деяния, предусмотренные ч. 1 или ч. 2, если они повлекли по неосторожности смерть потерпевшей либо причинение тяжкого вреда ее здоровью. Смерть может наступить как во время аборта, так и после него, но она должна находиться в причинной связи с абортом. Оконченным это преступление считается с момента наступления смерти потерпевшей либо причинения тяжкого вреда ее здоровью. Под причинением тяжкого вреда здоровью понимаются фактические последствия после лечения, явившиеся результатом незаконного аборта: бесплодие, хроническая болезнь, инвалидность и другие признаки, характеризующие тяжкий вред здоровью.
Состав преступления имеет сложную конструкцию субъективной стороны, предусматривая две формы вины. В этих случаях необходимо установить, что виновный, совершая умышленно незаконный аборт, по отношению к смерти и к причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшей проявил неосторожность. Если указанные последствия наступили в результате законного производства аборта, но по небрежности врача, последний может быть привлечен к уголовной ответственности за неосторожное причинение смерти или тяжкого вреда здоровью. Если причинение смерти или тяжкого вреда здоровью потерпевшей охватывалось косвенным умыслом, ответственность наступает по совокупности преступлений - ст. 105 и ст. 123 УК либо ст. 111 и ст. 123 УК.
Более детально регламентирует уголовную ответственность за незаконное прерывание беременности Уголовный кодекс Франции. Он устанавливает ответственность женщины, которая прерывает беременность у себя самой (ст. 223-12). При этом суд, учитывая бедственные обстоятельства или личность виновной, может наказание не применять. Ответственность несут также лица, предоставившие женщине материальные средства для прерывания беременности у самой себя (ч. 2 ст. 223-12). Если данное деяние совершается систематически, ответственность повышается. Кроме того, установлена ответственность за прерывание беременности без согласия заинтересованного лица (ст. 223-10); ответственность с отягчающими обстоятельствами за прерывание беременности другим лицом (ст. 223-11): п. 1 - после истечения срока, в течение которого оно разрешено законом, за исключением случаев, когда оно осуществляется по медицинским показаниям; п. 2 - лицом, не являющимся врачом; п. 3 - в каком-либо ином месте, нежели государственная или частная больница, удовлетворяющая условиям, предусмотренным законом.
Уголовный кодекс Испании посвятил этим преступлениям Книгу 2, которая так и называется: "Аборт" и включает в себя три статьи (144-146). Этот кодекс не употребляет термин "незаконный" аборт, он лишь указывает признаки, при наличии которых это деяние рассматривается как преступление, влекущее соответствующее наказание. Среди уголовно наказуемых признаков названы производство аборта без согласия женщины (ч. 1 ст. 144 УК) либо с согласия женщины, но полученного путем насилия, угроз или обмана (ч. 2 ст. 144).
Статья 145 УК Испании устанавливает ответственность за производство аборта с согласия женщины, за исключением случаев, разрешенных законом (ч. 1), а также ответственность женщины, произведшей себе аборт или давшей согласие другому лицу на его производство в не разрешенных законом случаях (ч. 2).
Статья 146 УК предусматривает ответственность лица, которое произвело аборт вследствие грубой неосторожности (ст. 146 УК), беременная женщина в этом случае не наказывается.
Уголовный кодекс Республики Польша предусматривает в ответственности за прерывание беременности три самостоятельных состава (ст. 152). В основе первого состава лежит согласие женщины, это:
1 - кто с согласия женщины прерывает ее беременность с нарушением предписаний закона;
2 - кто оказывает беременной женщине помощь в прерывании беременности с нарушением предписаний закона или ее к этому склоняет;
3 - кто совершил эти деяния (п. 1 и 2), когда плод достиг способности к самостоятельной жизни вне организма беременной женщины.
Основой второго состава ответственности (ст. 153 УК) является прерывание беременности без согласия женщины, но путем насилия, угроз или обмана (п. 1); либо в результате указанных действий при достижении плодом способности к самостоятельной жизни вне организма беременной женщины (_ 2).
Статья 154 УК устанавливает ответственность лиц за прерывание беременности, если в результате этого наступила смерть беременной женщины.
В теории уголовного права ФРГ дискутируется вопрос о необходимости введения в раздел о преступлениях против жизни самостоятельной главы о преступных посягательствах на будущую жизнь. Это объясняется прежде всего тем, что прерывание беременности в ФРГ наказывается в уголовно-правовом порядке, поскольку данные преступные деяния посягают на специфическое правоохраняемое благо - нерожденную человеческую жизнь*(185).
Уголовный кодекс ФРГ содержит несколько норм, направленных на ответственность за прерывание беременности. В частности: прерывание беременности как основной состав (_ 218); ненаказуемость прерывания беременности (_ 218 а); прерывание беременности без медицинского заключения, неправильное медицинское заключение (_ 218 б); нарушение обязанностей врачом при прерывании беременности (_ 218 с); консультация беременных женщин в бедственной и конфликтной ситуациях (_ 219); агитация за прерывание беременности (_ 219 а); сбыт средств для прерывания беременности (_ 219 б). Как видно из названий параграфов, не все эти нормы устанавливают уголовную ответственность, часть из них носит пояснительный характер по описанию других нормативных актов.
Неоказание помощи больному (ст. 124 УК). Неоказание помощи больному без уважительных причин лицом, обязанным ее оказывать в соответствии с законом или со специальным правилом, если это повлекло по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью больного, образует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 124 УК.
Законодательство о здравоохранении, а также подзаконные акты предусматривают обязательное оказание срочной медицинской помощи медицинскими работниками всем лицам, пострадавшим от несчастных случаев или внезапно заболевшим. Эта помощь должна оказываться медицинским персоналом ближайшего лечебного учреждения. Медицинские работники обязаны оказывать первую неотложную медицинскую помощь гражданам в дороге, на улице, в иных общественных местах и на дому, независимо от времени суток и факта пребывания в отпуске, на отдыхе и пр. В соответствии со ст. 38 и 39 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан первичная и скорая медицинская помощь оказываются гражданам безотлагательно при состояниях, требующих срочного медицинского вмешательства при травмах, отравлениях, несчастных случаях и других неотложных заболеваниях лечебно-профилактическими учреждениями, независимо от территориальной, ведомственной подчиненности и форм собственности, бесплатно медицинскими работниками, а также лицами, обязанными ее оказывать в виде первой помощи по закону или по специальному правилу. К этой категории лиц (кроме медицинских работников) относятся также фармацевтические работники*(186) и работники милиции, на которых согласно п. 13 ст. 10 Закона РФ "О милиции" возложена обязанность принимать неотложные меры по спасению людей и оказанию им первой медицинской помощи*(187).
Объектом анализируемого преступления являются здоровье больного человека, а при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 124 УК) - его жизнь.
С объективной стороны рассматриваемое преступление выражается в бездействии - в неоказании помощи больному без уважительных причин лицом, обязанным ее оказывать по закону или по специальным правилам. виновный не совершает необходимых в сложившейся обстановке действий, направленных на спасение жизни человека, на облегчение его страданий или на его лечение (например, субъект отказывается применить искусственное дыхание, провести массаж сердца, дать нужное лекарство, провести анализ крови, доставить в больницу или вызвать неотложную помощь).
Уважительными причинами неоказания помощи больному являются лишь те, которые связаны с непреодолимой силой или крайней необходимостью, например, болезнь самого медицинского работника, другие причины, лишающие его возможности оказать эту помощь: отсутствие необходимых лекарств, материалов, инструментов и т.д. Вопрос об уважительности причины решается индивидуально в каждом конкретном случае с учетом всех фактических обстоятельств дела.
Для ответственности как по ч. 1, так и по ч. 2 ст. 124 УК необходимо наступление названных в законе последствий. По ч. 1 ответственность за неоказание помощи больному без уважительных причин наступает в случае, если это повлекло по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью больного, а по ч. 2 - эти действия должны по неосторожности повлечь смерть больного либо причинить тяжкий вред его здоровью.
Преступление по ч. 1 ст. 124 УК является оконченным, когда в результате неоказания помощи больному его здоровью был нанесен вред средней тяжести. По ч. 2 этой статьи преступление считается оконченным, когда в результате неоказания помощи больному по неосторожности наступила его смерть или причинен тяжкий вред здоровью. Преступления, предусмотренные ст. 124 УК, практически совершаются только как оконченные, поскольку стадия покушения в преступлениях, выполняемых в форме бездействия, невозможна.
Субъективная сторона преступления выполняется с двумя формами вины: с прямым умыслом, направленным на неоказание помощи больному, и с неосторожностью по отношению к наступившим последствиям. Виновному известно о наличии болезни у другого лица, он сознает, что не оказывает неотложную помощь больному, хотя обязан это сделать, имеет к этому возможность и сознательно бездействует. При этом должна быть причинная связь между неоказанием помощи больному и наступившими последствиями. Эта связь устанавливается судом с учетом заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы.
Субъект преступления - лицо, обязанное по закону или специальному правилу оказывать помощь больным. Прежде всего им могут быть медицинские работники - врачи, лица среднего медицинского персонала (фельдшер, акушерка, медицинская сестра) и другие лица, которые в силу закона обязаны оказывать помощь больным.
Аналогичные составы преступлений содержатся в ряде уголовных кодексов других стран, например, ст. 116 УК Республики Узбекистан, ст. 129 УК республики Литвы, ст. 128 УК Республики Таджикистан, ст. 118 УК республики Казахстан, ст. 162 УК Республики Польша, ст. 195, 196 УК Испании.
Оставление в опасности (ст. 125 УК). Объектом данного преступления являются жизнь и здоровье человека, находящегося в серьезной опасности, который не в состоянии проявить заботу о себе и принять меры к самосохранению.
С объективной стороны это преступление характеризуется бездействием, т.е. невыполнением необходимых действий по оказанию помощи лицу, которое находится в опасном для жизни и здоровья состоянии. Это деяние проявляется в заведомом оставлении без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению по малолетству, старости, болезни или вследствие своей беспомощности в случаях, если виновный имел возможность и был обязан оказать помощь этому лицу, иметь о нем заботу либо сам поставил его в опасное для жизни или здоровья состояние.
Высокая опасность данного вида преступления прежде всего обусловлена физическими особенностями потерпевшего. Им является лицо, особенно нуждающееся в помощи (малолетний, престарелый, больной, беспомощный), поскольку потерпевший в силу указанных обстоятельств сам не в состоянии спасти себя от причинения вреда здоровью или жизни. Анализируемый состав преступления предполагает неоказание помощи, когда лицо: а) обязано было ее оказать или б) само поставило потерпевшего в опасное для его жизни или здоровья состояние.
Состав - оставление в опасности - сконструирован по типу формальных и является оконченным независимо от наступления реальных вредных последствий.
Обязанность оказать помощь может основываться на родственных отношениях (забота родителей о малолетних детях и взрослых детей о престарелых, больных родителях); опекунских и попечительских отношениях; служебных обязанностях (воспитатель в детском саду, учитель в школе, инструктор туристской группы); на договорах (сиделка у тяжело больного, частный охранник, телохранитель, няня у ребенка).
Поставление потерпевшего в опасное для жизни и здоровья состояние предполагает такое поведение виновного, когда он, не желая наступления смерти или причинения вреда здоровью, создает ситуацию реальности наступления этих последствий. Например, водитель автомашины, превысив скорость, сбил пешехода и, не оказав ему помощи, скрылся.
Вместе с тем состав рассматриваемого преступления имеет место лишь в том случае, если у лица была реальная возможность оказать помощь потерпевшему, поскольку закон прямо указывает на это.
С субъективной стороны преступление, предусмотренное ст. 125 УК, совершается только с прямым умыслом, поскольку содеянное, согласно закону, предполагает заведомость. Виновный сознает, что он обязан оказывать помощь лицу, находящемуся в опасном для жизни и здоровья состоянии, и, имея такую возможность, не оказывает ее, т.е. сознательно не совершает этого действия.
Субъектом преступления является лицо, достигшее 16-летнего возраста и обязанное заботиться о потерпевшем по указанным выше основаниям, либо лицо, поставившее потерпевшего в опасное для жизни и здоровья состояние.
Уголовный кодекс Франции, наряду с установлением ответственности за аналогичные деяния (ст. 223-3), предусматривает еще ответственность за оставление без помощи, повлекшее хроническое заболевание или увечье (ч. 1 ст. 223-4), а также смерть (ч. 2 ст. 223-4). При этом употребляется термин "оставление без помощи", что, с точки зрения логики, более правильно, нежели "оставление в опасности", поскольку опасность - это оценочное понятие, требующее в каждом конкретном случае доказательств, было ли оно таковым.
Предусматривает уголовную ответственность за аналогичные деяния и Уголовный кодекс ФРГ. В _ 221 Кодекса "Оставление в опасности", наряду с основным составом (ч. 1), выделена самостоятельная норма, касающаяся деяния, совершенного родителями в отношении своего ребенка (ч. 2), а также лица, оставленного в опасности или без помощи, которому причиняется тяжкое телесное повреждение либо смерть (ч. 3).
Оставление в опасности как преступление предусмотрено во всех республиках ближнего зарубежья. Содержание соответствующих норм аналогично ст. 125 УК РФ. Например, ст. 121 УК Киргизии, ст. 119 УК Казахстана, ст. 127 УК Таджикистана, ст. 127 УК Литвы, ст. 117 УК Узбекистана и др.

Глава V. Преступления против свободы, чести и достоинства личности

_ 1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против свободы, чести и достоинства личности

Согласно ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей. Никто не должен быть лишен свободы иначе, как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом*(188). Эти положения Пакта получили развитие в Конституции РФ, которая среди основных прав человека и гражданина признает право на охрану достоинства личности, свободу и личную неприкосновенность (ст. 21, 22). Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. В случае нарушения гражданских прав и свобод каждому гарантируется их судебная защита (ст. 46), каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени (ст. 23).
Личная свобода граждан, их честь и достоинство обеспечиваются и другими федеральными законами, в частности уголовным кодексом, который установил в гл. 17 ответственность за посягательства на свободу, честь и достоинство личности. Личность как социальная категория характеризуется совокупностью определенных качественных признаков*(189).
Одними из важнейших признаков в плане их уголовно-правовой защиты являются честь, достоинство и репутация человека, которые взаимосвязаны и характеризуют личность. Вместе с тем эти свойства отражают определенные социальные отношения между гражданином и обществом, имеют большое общественное значение и подлежат охране государством*(190).
Глава 17 УК посвящена охране от преступных посягательств свободы, чести и достоинства личности, которые являются видовыми объектами этих преступлений. По непосредственному объекту преступления, входящие в гл. 17 УК, можно разделить на преступления против:
1) личной свободы (ст. 126, 127, 128);
2) чести и достоинства (ст. 129, 130).
Основным непосредственным объектом преступлений первой группы является личная свобода, т.е. свобода распоряжаться самим собой по своему усмотрению, а второй группы - честь, достоинство, а также репутация личности.
Объективная сторона преступлений против свободы, чести и достоинства характеризуется активными действиями, направленными на лишение (ограничение) свободы человека, унижение его чести, достоинства и репутации.
Составы преступлений против свободы, чести и достоинства личности сконструированы по типу формальных (кроме похищения человека), поэтому считаются оконченными с момента совершения описанного в законе деяния, независимо от наступления каких-либо последствий. В тех случаях, когда виновный, совершая данные преступления, применяет насилие, опасное для жизни или здоровья потерпевшего, или когда это насилие создает реальную опасность для его жизни или здоровья, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений.
Субъективная сторона преступлений против свободы, чести и достоинства личности характеризуется виной в форме прямого умысла. Виновный сознает общественно опасный характер своих действий и желает совершить их. Мотивы преступлений могут быть самыми различными (месть, злоба, ревность, зависть, хулиганские побуждения и т.д.).
Субъекты большинства рассматриваемых преступлений обладают общими признаками - это вменяемые лица, достигшие соответствующего возраста. Специальным признаком субъекта (кроме общих) должно обладать лицо, совершающее преступление, предусмотренное ст. 128 УК (незаконное помещение в психиатрический стационар), о чем прямо указано в ч. 2 этой статьи.
Таким образом, под преступлениями против свободы, чести и достоинства личности следует понимать деяния, непосредственно посягающие на закрепленные Конституцией РФ свободу человека, личную неприкосновенность, а также на честь и достоинство как блага, принадлежащие каждому человеку от рождения.

_ 2. История развития российского законодательства о преступлениях против свободы, чести и достоинства личности

Вопрос об уголовной ответственности в российском законодательстве за преступления, посягающие на свободу человека, честь и достоинство личности, в разные периоды ХХ в. решался неодинаково. Уголовное уложение 1903 г. содержало гл. 26 "О преступных деяниях против личной свободы", которая состояла из 15 статей (498-512). При этом в эту главу были включены посягательства не только против личной свободы (как называлась сама глава), но и связанные: с похищением людей; с похищением и задержанием людей в больнице умалишенных (п. 1 ст. 500); с похищением и задержанием в притоне разврата лиц женского пола (п. 2 ст. 500); с продажей и передачей в рабство или в неволю (ст. 501); с принуждением рабочих к отказу участвовать в стачках (ст. 509); с умышленным вторжением в чужое здание или иное помещение (ст. 512). если такое вторжение имело место ночью, то оно рассматривалось как квалифицирующий признак, что усиливало наказание. Система преступлений против личной свободы по Уложению 1903 г. включала не только те составы, которые непосредственно посягают на свободу, но и другие, имеющие весьма отдаленное отношение к этому объекту посягательства. Уложение (ст. 498) устанавливало основной состав по посягательству на личную свободу, без указания каких-либо признаков его, например, по способу совершения, личности потерпевшего, месту задержания, его продолжительности, возраста потерпевшего. Все указанные признаки, а также и другие законодатель устанавливал в других составах преступлений данной главы и в зависимости от этого дифференцированно определял вид и размер наказания. Как правило, наличие каких-либо признаков отягчало ответственность. К числу таких квалифицирующих признаков уложение 1903 г. относило:
лишение личной свободы, продолжавшееся свыше одной недели (ч. 2 ст. 498; ч. 2 ст. 499; ч. 2 ст. 500);
лишение свободы матери, законного отца, иного родственника по восходящей линии (п. 1 ст. 499), должностного лица при исполнении им служебных обязанностей или по поводу этого (п. 2 ст. 499).
Посягательства, связанные с похищением людей, Уложение дифференцировало в зависимости от возраста потерпевшего: например, ст. 502 предусматривала похищение, сокрытие или подмен ребенка, не достигшего 14 лет; ст. 505 (п. 1 и 2) - похищение несовершеннолетней женского пола от 14 до 16 лет с ее согласия или без такового. Часть 2 этой статьи устанавливала ответственность за похищение лица женского пола от 14 до 21 года.
Уголовный кодекс 1922 г. конкретизировал систему посягательств против личной свободы, посвятив этому четыре состава преступлений. Это - "Насильственное незаконное лишение кого-либо свободы, совершенное путем задержания или помещения его в каком-либо месте" (ст. 159); "Лишение свободы способом, опасным для жизни или здоровья лишенного свободы или сопровождавшееся для него мучениями" (ст. 160); "Помещение в больницу для душевнобольных заведомо здорового лица из корыстных или иных личных видов" (ст. 161); "Похищение, сокрытие или подмен чужого ребенка с корыстной целью, из мести или иных личных видов" (ст. 162).
Названные выше составы преступлений против личной свободы сохранились в Уголовном кодексе 1926 г. В нем аналогично решался вопрос в отношении анализируемых посягательств (ст. 147, 148, 149), с той лишь разницей, что лишение свободы способом, опасным для жизни или здоровья потерпевшего или сопровождавшимся причинением ему физических страданий, было не самостоятельным преступлением, как в Кодексе 1922 г., а квалифицированным признаком основного состава насильственного незаконного лишения свободы (ч. 2 ст. 147).
Уголовный кодекс 1960 г. в первоначальной редакции устанавливал еще более узкий перечень преступлений, посягающих на личную свободу. К ним было отнесено всего два состава: незаконное лишение свободы, в том числе совершенное способом, опасным для жизни и здоровья потерпевшего (ч. 1 и ч. 2 ст. 126), и подмен ребенка из корыстных или иных низменных побуждений (ст. 125 УК). В течение всего времени действия УК 1960 г. в него вносились определенные изменения, обусловленные разными причинами, в том числе и социальной обусловленностью каких-либо деяний. Такие изменения были внесены в группу преступлений против личной свободы в разное время.
В 1988 г. в Кодекс была введена ст. 126.2, устанавливающая ответственность за незаконное помещение в психиатрическую больницу заведомо психически здорового лица*(191). Появление этой статьи связано с протестами международных организаций против нарушений прав человека в России в отношении диссидентов и иных инакомыслящих лиц, к которым применялись методы психиатрии в репрессивных целях. Следует заметить, что ответственность за подобные действия предусматривалась в Уголовном уложении 1903 г. и в Уголовных кодексах 1922 и 1926 гг. Лишь с 1960 и до 1988 г. такой ответственности законодательство России не содержало.
В 1987 г. в Уголовный кодекс 1960 г. был введен состав захвата заложников (ст. 126.1)*(192), а в 1993 г. установлена ответственность за похищение человека (ст. 125.1)*(193). В процессе подготовки УК 1996 г. (в частности, в одном из последних проектов) состав захвата заложников включили в раздел "Преступления против общественной безопасности и общественного порядка"*(194), что, с точки зрения более высокой степени общественной опасности этого деяния, является правильным, поскольку при захвате заложника ущерб причиняется не отдельной личности (как в преступлениях против свободы), а неопределенно широкому кругу общественных отношений: безопасности личности, сохранности имущества, нормальной деятельности государственных и общественных организаций и др.

_ 3. Преступления против свободы личности

Похищение человека (ст. 126 УК). Ответственность за похищение человека в российское уголовное законодательство впервые была введена 29 апреля 1993 г. в связи с большим распространением этого преступления. Уголовный кодекс 1996 г. не только сохранил норму об ответственности за похищение человека, но расширил сферу этой ответственности, включив в норму и другие, наряду с уже имевшимися, отягчающие обстоятельства.
Существенной новеллой является примечание к ст. 126 УК, где говорится, что лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Статья 126 УК состоит из трех частей.
Непосредственный объект преступления - личная свобода человека. При квалифицированных видах похищения - дополнительным объектом может быть жизнь и здоровье похищенного.
Потерпевшим может оказаться любое лицо, независимо от возраста, гражданства, социального и должностного положения и т.д. Согласие потерпевшего в тайне от родных и близких на его "похищение" исключает состав этого преступления, поскольку закон (ст. 126) не указывает на такие признаки похищения - "с согласия" или "без согласия".
С объективной стороны похищение человека заключается в его захвате (завладении) любым способом (тайно, открыто, путем обмана) и в ограничении личной свободы путем перемещения или водворения в какое-либо другое помещение (место) на некоторое время, где он насильственно удерживается. Таким образом, похищение предполагает совокупность трех последовательно совершаемых действий. Это: захват, перемещение в другое место и последующее насильственное удержание потерпевшего там против его воли. Похищение может сопровождаться совершением других преступных действий - угроз, издевательств, физического и психического принуждения потерпевшего к совершению действий, которые направлены на достижение цели преступления (например, получение выкупа за освобождение, оформление документов на машину, дачу, квартиру на имя субъекта и т.д.).
Рассматриваемое преступление сконструировано законодателем по типу материальных составов. Поэтому оконченным оно будет не с момента захвата человека, а лишь после выполнения и других действий этого состава: после перемещения похищенного в другое место и ограничения свободы его передвижения. В литературе по этому вопросу высказано и другое мнение, что состав похищения человека носит характер формального, однако доводы в обоснование данной позиции не приводятся*(195).
Попытка захвата потерпевшего, т.е. действия, непосредственно направленные на завладение им с целью последующего перемещения в другое место и ограничения его свободы передвижения, не увенчавшаяся успехом по обстоятельствам, не зависящим от виновного, должна рассматриваться как покушение на похищение человека и квалифицироваться по ч. 3 ст. 30 и ст. 126 УК*(196). Такой позиции придерживается и судебная практика*(197).
С субъективной стороны рассматриваемое преступление совершается с прямым умыслом. Виновный сознает, что похищает человека, предвидит, что в результате он будет лишен свободы передвижения, и желает этого. Мотивы таких действий могут быть различными: корысть, месть, выполнение каких-либо иных действий и др. мотив и цель не являются обязательными элементами состава. В то же время правильное их установление имеет принципиальное значение, поскольку они могут влиять как на квалификацию действий виновного (п. "з" ч. 2 ст. 126 УК), так и на назначение наказания. На это обращает внимание Верховный Суд РФ*(198), например, когда похищение осуществлено с целью вымогательства, продажи несовершеннолетних за границу, вовлечения в преступление, изъятия органов или тканей для трансплантации, по хулиганским мотивам и т.д. Во всех перечисленных случаях необходима квалификация содеянного по совокупности преступлений по ст. 126 УК и соответствующей статьи Особенной части уголовного кодекса.
Субъектом преступления может быть любое вменяемое лицо, достигшее 14 лет.
Степень опасности рассматриваемого преступления значительно повышается при наличии квалифицирующих обстоятельств. Часть 2 ст. 126 УК к ним относит похищение человека, совершенное:
а) группой лиц по предварительному сговору;
б) неоднократно;
в) с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, либо с угрозой применения такого насилия;
г) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;
д) в отношении заведомо несовершеннолетнего;
е) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности;
ж) в отношении двух или более лиц;
з) из корыстных побуждений.
Похищение человека группой лиц по предварительному сговору означает, что в совершении этого действия участвовали двое или более лиц, заранее сговорившихся о похищении (ст. 35 УК). Даже в тех случаях, когда члены группы выполняли различные роли (например, одни осуществляли захват, другие - удержание), все они являются соисполнителями одного преступления: похищения человека.
Под неоднократностью следует понимать, согласно ст. 16 УК, совершение двух или более преступлений, предусмотренных одной статьей или частью статьи Кодекса. Пункт "б" ч. 2 ст. 126 УК применяется лишь в случае, когда ранее субъектом было совершено похищение человека и действия его были квалифицированы любыми частями этой статьи.
Насилие, опасное для жизни и здоровья, - это насилие, которое способно повлечь причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего; вреда средней тяжести либо легкого вреда, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности.
Под применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, понимается использование огнестрельного или холодного оружия, а также предметов, специально изготовленных или приспособленных для нанесения телесных повреждений, предметов хозяйственно-бытового назначения и любых других предметов, используемых виновным для причинения насилия, опасного для жизни или здоровья.
Похищение несовершеннолетнего предполагает захват лица, не достигшего в этот момент 18-летнего возраста, при условии, что похититель достоверно знал, что похищает несовершеннолетнего.
Для применения п. "е" ч. 2 ст. 126 УК закон выдвигает обязательное условие - заведомую осведомленность виновного о том, что он похищает беременную женщину. При этом для квалификации не имеет значения срок беременности, важна достоверная осведомленность об этом субъекта.
Похищение двух или более лиц квалифицируется по п. "ж" ч. 2 ст. 126 УК в том случае, когда их похищение происходило одновременно и охватывалось единством умысла виновного.
Корыстные побуждения предполагают стремление получить материальную выгоду в результате похищения человека. О наличии корыстных побуждений свидетельствует требование от потерпевших или его близких денег, имущества или права на имущество, например, передачи документов на квартиру, дом, машину. Чаще всего похищение человека совершается по корыстным мотивам. Поэтому квалификация содеянного осуществляется по совокупности преступлений - похищение человека (ст. 126) и вымогательство (ст. 163), так как деяния посягают на различные объекты.
Законодатель предусмотрел в ч. 3 ст. 126 УК и особо квалифицирующие обстоятельства, к числу которых относятся деяния, предусмотренные ч. 1 и ч. 2 данной статьи, если они совершены организованной группой либо повлекли по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия.
Понятие организованной группы дается в ст. 35 УК, согласно которой такой группой признается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.
К иным тяжким последствиям при похищении человека относятся причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью, самоубийство потерпевшего, наступление психического заболевания, материального ущерба в крупном размере и др.
Неосторожное же причинение смерти потерпевшему при похищении его не требует квалификации по совокупности, так как оно полностью охватывается диспозицией ч. 3 ст. 126 УК. Если же смерть потерпевшего наступила в результате причинения тяжкого вреда здоровью, действия виновного должны квалифицироваться по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 126 и ч. 4 ст. 111 УК. Убийство похищаемого человека квалифицируется по совокупности п. "в" ч. 2 ст. 105 и ч. 3 ст. 126 УК. Совокупность в указанных случаях необходима, поскольку субъект посягает на два объекта и совершает два совершенно разных юридически значимых действия.
В примечании к ст. 126 УК законодатель указал, что лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Примечание имеет превентивное значение, оно дает похитителю возможность одуматься и освободить похищенного. Кроме того, законодатель этой нормой способствует сдерживанию преступника от дальнейших насильственных действий в отношении похищенного. Из смысла этой нормы становится очевидно, что закон установил условия такого освобождения, это: добровольное освобождение похищенного и отсутствие в действиях лица иного состава преступления.
Под добровольным освобождением следует понимать действия лица (лиц), совершившего преступление. Последнее уже окончено, но виновный по собственной инициативе добровольно освободил потерпевшего, имея при этом реальную возможность продолжать незаконно удерживать его. Мотивы добровольного освобождения потерпевшего могут быть различными: раскаяние, жалость к потерпевшему, боязнь уголовной ответственности, мести родственников потерпевшего и другие. Безусловно, добровольность отсутствует, если о месте нахождения похищенного стало известно его родственникам, правоохранительным органам и в связи с этим становится возможным принять меры по задержанию виновного и освобождению похищенного, о чем знает виновный и поэтому освобождает его. Добровольность также отсутствует, когда виновный добился своей цели (например, получил выкуп), в связи с чем освободил потерпевшего. Другим основанием для признания освобождения добровольным является отсутствие в действиях лица иного состава преступления. Если в действиях виновного есть иной состав преступления, связанный с похищением, например, причинение вреда здоровью похищенного различной степени тяжести, его истязание, незаконное ношение оружие, изнасилование женщины, он привлекается к уголовной ответственности как по ст. 126 УК, так и по соответствующей статье Особенной части Кодекса, т.е. по совокупности преступлений. Такое решение вопроса вытекает из смысла примечания к ст. 126 УК, где прямо указывается на совокупность двух условий при освобождении похищенного. В примечании не содержится какого-либо временного ограничения для освобождения потерпевшего с момента похищения. Представляется, что речь может идти об очень коротком периоде времени, которое может исчисляться только часами, в противном случае трудно говорить о добровольности, поскольку уже причиняется вред личности похищенного, вытекающий из факта и условий удержания, кормления, предоставления питья, прогулок и др.
Похищение человека следует отличать от незаконного лишения свободы (ст. 127 УК), вымогательства (ст. 163 УК), захвата заложника (ст. 206 УК). Основное отличие похищения человека от незаконного лишения свободы состоит в способе посягательства на свободу потерпевшего, похищение всегда сопряжено с захватом (насильственным или без такового) и последующим его изъятием из места постоянного нахождения, противоправным перемещением в другое место и удержанием помимо его воли в изоляции. Одно лишь удержание потерпевшего в неволе, если этому не предшествовало завладение (захват), перемещение, состава похищения человека не образует и рассматривается как незаконное лишение свободы.
Как отмечалось выше, похищение человека может быть сопряжено с вымогательством. Содеянное в таких случаях квалифицируется по совокупности этих преступлений.
Похищение отличается от захвата заложника тем, что факт захвата и удержания потерпевшего, а также предъявляемые требования виновными здесь не афишируются; требование выкупа, адресованное его близким, осуществляется тайно, скрытно от других лиц, а также органов государственной власти; в тайне, как правило, содержится место удержания похищенного; предъявляемые требования выставляются всегда к самому похищенному, его родственникам, друзьям, коллегам по работе, но не государству, какой-либо организации, как это требуется при захвате заложника*(199).
Уголовные кодексы многих зарубежных стран предусматривают ответственность за похищение человека, хотя понятия "похищение" (как и Кодекс РФ) не дают, оно выработано теорией права.
Например, Уголовный кодекс ФРГ содержит группу норм, направленных на защиту свободы личности, при этом ответственность устанавливается дифференцированно в зависимости от свойств потерпевшего, мотивов и цели похищения человека.
К таким нормам прежде всего следует отнести _ 234 "Похищение человека", _ 235 "Похищение несовершеннолетних", _ 239-а "Похищение человека с целью вымогательства". Основной состав похищения человека (_ 234) указывает способы совершения похищения и цель этого деяния: "кто, используя обман, угрозы или силу, похищает человека для того, чтобы поставить его в беспомощное положение или рабство, крепостничество или доставить иностранным военным или морским службам".
Уголовный кодекс Франции выделяет гл. 4 "О посягательствах на свободу лица" и устанавливает строгую ответственность за "арест, похищение, задержание или незаконное удержание лица, совершенные без предписания законных органов власти и вне случаев, предусмотренных законом (ст. 224-1). Таким образом, наказывается любая форма незаконного лишения свободы какого-либо лица. Отягчающими обстоятельствами этих преступлений являются причинение тяжких последствий (увечья, хронического заболевания, смерти), совершение преступлений организованной бандой либо в отношении нескольких лиц, также в отношении несовершеннолетнего до 15 лет (ст. 224-2-224-5). За совершение этих преступлений установлены длительные сроки лишения свободы (от 20 лет уголовного заключения до пожизненного). В случае деятельного раскаяния виновного предусмотрено смягчение наказания.
Ответственность "за незаконное преследование, похищение и удержание" устанавливает Уголовный кодекс Испании (ст. 163-168). Ответственность дифференцируется в зависимости от сроков удержания (например, три дня заточения, более 15 дней); кодекс содержит и отягчающие обстоятельства этих преступлений: похищение с требованием выполнить определенные условия для освобождения похищенного; если незаконное преследование или похищение совершены под видом должностных лиц или потерпевший был несовершеннолетним, недееспособным или должностным лицом при исполнении своих обязанностей.
Предусмотрена ответственность за похищение человека и в странах СНГ, например, ст. 130 УК Таджикистана, ст. 125 УК Казахстана, ст. 123 УК Киргизии. По содержанию нормы, изложенные в этих статьях, аналогичны ст. 126 УК РФ.
Статья 127 УК Литвы ввела специальную ответственность за "похищение или подмен ребенка".
Незаконное лишение свободы (ст. 127 УК). Данное преступление является смежным с похищением человека, поскольку в ч. 1 ст. 127 УК говорится о незаконном лишении свободы, не связанном с похищением человека. Непосредственным объектом преступления является личная свобода человека, а при квалифицированных видах незаконного лишения свободы могут быть и дополнительные объекты: жизнь и здоровье человека. потерпевшим от этого преступления может быть любое лицо.
Объективная сторона преступления выражается в незаконном лишении человека свободы передвижения в пространстве и времени, в противоправном воспрепятствовании выбирать по своей воле место пребывания. Оно может выражаться в лишении потерпевшего свободы передвижения путем насильственного или обманного водворения в закрытое помещение, другой дом, подвал, гараж, на остров и т.д. и удержании в этом месте против его воли, что лишает потерпевшего возможности вести себя по своему усмотрению.
Продолжительность незаконного лишения свободы не имеет значения для состава преступления, но может учитываться при назначении наказания. В отличие от похищения человека данное преступление осуществляется без перемещения человека, вопреки его воле, из одного места в другое. Способом совершения преступления являются физическое или психическое насилие либо то и другое одновременно, а также обман. Психическое насилие представляет собой угрозу применения физического насилия к лишаемому свободы или его близким, что приводит к подавлению воли потерпевшего и его пассивности к сопротивлению.
Преступление считается оконченным в момент, когда потерпевший незаконно был лишен свободы. Незаконность лишения свободы проявляется в том, что виновный действует вопреки согласию и воле потерпевшего. Согласие потерпевшего на перемещение в другое место исключает состав рассматриваемого преступления.
Если лишение свободы осуществлено в качестве меры пресечения или при задержании по подозрению в совершении преступления, оно не может рассматриваться как незаконное. Не считается незаконным задержание, произведенное в условиях крайней необходимости или при задержании преступника.
Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. Виновный сознает, что незаконно, вопреки воле потерпевшего, лишает его свободы, и желает сделать это. Мотивы данного преступления различны: месть, ревность, хулиганские побуждения, лишение потерпевшего возможности участвовать в каких-либо делах и т.д.
Субъектом незаконного лишения свободы может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Если незаконное лишение свободы осуществляет должностное лицо, то содеянное расценивается как должностное преступление (например, по ст. 285 или 286 УК, а при наличии соответствующих признаков - по ст. 301 УК).
Степень опасности рассматриваемого преступления значительно повышается при наличии квалифицирующих обстоятельств. В ст. 127 УК выделены две группы квалифицирующих признаков, перечисленных в ч. 2 и 3 этой статьи.
Часть 2 ст. 127 УК к ним относит незаконное лишение свободы, совершенное:
а) группой лиц по предварительному сговору;
б) неоднократно;
в) с применением насилия, опасного для жизни или здоровья;
г) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;
д) в отношении заведомо несовершеннолетнего;
е) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности;
ж) в отношении двух или более лиц.
Для квалификации незаконного лишения свободы по ч. 2 ст. 127 УК должно быть установлено, помимо самого факта незаконного лишения свободы, соответствующее отягчающее обстоятельство.
Указанные отягчающие обстоятельства аналогичны отягчающим обстоятельствам, перечисленным в ч. 2 ст. 126 УК (кроме корысти), и имеют то же содержание.
К еще более опасным обстоятельствам незаконного лишения свободы ч. 3 ст. 127 УК относит деяния, если они:
а) совершены организованной группой;
б) повлекли по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия.
Понятие организованной группы дано в ст. 35 УК и раскрыто в предыдущем параграфе о похищении человека (ст. 126 УК).
Если в результате неосторожности при незаконном лишении свободы наступили смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия, то не требуется квалификация действий по совокупности преступлений, поскольку они полностью охватываются диспозицией ч. 3 ст. 127 УК.
Уголовная ответственность за незаконное лишение свободы установлена 239 УК ФРГ, где сказано: "кто незаконно сажает человека в тюрьму или другим образом лишает его личной свободы...". Решающим для квалификации действий обвиняемого по данной норме является перемещение потерпевшего против его воли в то место, где он не желает находиться. Предусматривает закон ответственность и за покушение на это деяние (абз. 2 _ 239 УК). более усиленная ответственность предусматривается при наличии квалифицирующих обстоятельств, к которым относятся: незаконное лишение свободы более одной недели; причинение тяжкого вреда здоровью лицу, лишенному свободы; если потерпевшему причиняется смерть. Причем к последнему квалифицирующему обстоятельству относится смерть, если она причинена в результате побега из места лишения свободы или имело место самоубийство потерпевшего.
Статья 189 УК Республики Польша устанавливает повышенную ответственность за незаконное лишение свободы, если лишение свободы продолжалось более 7 дней или было соединено с особым мучением.
Ответственность за незаконное лишение свободы, аналогичная ответственности, предусмотренной Уголовным кодексом РФ, установлена уголовными кодексами стран СНГ, например, ст. 131 УК Таджикистана, ст. 126 УК Казахстана, ст. 125 УК Киргизии.
Незаконное помещение в психиатрический стационар (ст. 128 УК). В соответствии с Законом РФ "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании"*(200) от 2 июля 1992 г. госпитализация осуществляется в основном добровольно - по просьбе самого помещаемого или с его согласия (ст. 4 и 28).
Основаниями для госпитализации в психиатрический стационар являются: наличие у лица психического расстройства и решение врача-психиатра о проведении обследования и лечения в стационарных условиях либо постановление судьи; необходимость проведения психиатрической экспертизы (судебной, медико-социальной, военно-врачебной) в случаях и порядке, установленных законами РФ; исполнение назначенной судом принудительной меры медицинского характера (ст. 13 Закона).
Наряду с принципом добровольности при госпитализации в психиатрический стационар Закон о психиатрической помощи допускает и недобровольную госпитализацию, но в отношении строго ограниченной категории лиц. Так, согласно ст. 29 названного Закона лицо может быть госпитализировано в психиатрический стационар без его согласия и согласия его законного представителя при условии, если его обследование и лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обусловливает:
а) его непосредственную опасность для себя или окружающих, или
б) его беспомощность, т.е. неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или
в) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.
Законом о психиатрической помощи установлена определенная процедура недобровольной госпитализации, включая комиссионные освидетельствования лица в течение 48 часов после его помещения в стационар, получение судебной санкции на недобровольное содержание в стационаре, а также соответствующее документальное оформление такой госпитализации. Методы физического стеснения и изоляции больного, применяемые при недобровольной его госпитализации, осуществляются по определенным правилам, которые категорически исключают причинение вреда здоровью больного. При необходимости по просьбе врача-психиатра недобровольную госпитализацию медицинским работникам помогает осуществлять милиция (ст. 19, 28, 30 Закона).
Госпитализация в психиатрический стационар при заведомом отсутствии оснований, осуществленная без согласия на это лица-госпитализированного, а также если его согласие получено с помощью обмана, шантажа и т.п., является незаконной, а лица, совершившие такие действия, подлежат уголовной ответственности по ст. 128 УК.
Ответственность за незаконное помещение в психиатрический стационар заведомо психически здорового человека, как было указано в предыдущем параграфе, в российское уголовное законодательство была введена в 1988 г., и ст. 126.2 УК РСФСР 1960 г. содержала одну часть, предусматривающую ответственность за сам факт незаконного помещения в психиатрическую больницу заведомо психически здорового человека.
Объектом преступления, предусмотренного ст. 128 УК, является свобода человека, так как происходит принудительное водворение его в закрытое помещение, где он лишается возможности свободно действовать и передвигаться.
Часть 1 ст. 128 УК содержит обычный (простой) состав преступления, а ч. 2 предполагает и дополнительный объект - жизнь и здоровье человека, если в результате совершения этих действий потерпевшему были по неосторожности причинены смерть или иные тяжкие последствия.
С объективной стороны преступление выражается в незаконном помещении психически здорового человека в психиатрический стационар, а также психически больных лиц, не требующих, однако, недобровольной госпитализации, а подлежащих, например, амбулаторному наблюдению и лечению. Это выражается в совершении принудительного действия над потерпевшим, которое может выражаться прежде всего в физическом насилии (например, в связывании, введении в организм психотропных успокаивающих или усыпляющих средств), а также в применении обмана, угрозы, шантажа и т.д.
Незаконность помещения в психиатрический стационар заведомо здорового человека состоит в том, что соответствующие действия осуществляются вопреки существующим правилам и нормативным актам по помещению лиц в психиатрические больницы и при отсутствии заболевания, дающего основание для этих действий.
Преступление считается оконченным с момента помещения человека в психиатрический стационар и длится до тех пор, пока психически здоровый человек не будет оттуда освобожден.
Деяние характеризуется с субъективной стороны наличием прямого умысла. Виновный сознает, что незаконно, вопреки установленным основаниям и медицинским показаниям, помещает заведомо здорового человека в психиатрический стационар, и желает этого.
Мотивы преступления разнообразны (например, месть, расправа; стремление избавиться от человека, завладеть его жилой площадью; желание приостановить деятельность потерпевшего как нежелательную для субъекта преступления). Мотивы преступления не влияют на квалификацию содеянного и могут учитываться при назначении наказания.
Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Это могут быть работники психиатрических стационаров, а также судьи и иные должностные лица, отдавшие распоряжение (постановление) о помещении заведомо психически здорового человека в психиатрический стационар.
Часть 2 ст. 128 УК предусматривает два квалифицирующих обстоятельства: совершение этих действий с использованием своего служебного положения, и наступление по неосторожности смерти потерпевшего или иные тяжкие последствия. Субъект преступления в данном случае специальный: врач-психиатр, поместивший лицо в психиатрический стационар единолично либо в составе комиссии, давшей заключение о необходимости недобровольной госпитализации человека. Другие члены комиссии являются временно должностными лицами, и если они принимают заключение о помещении человека в психиатрический стационар, находясь в сговоре с врачом-психиатром, то все они несут ответственность как соисполнители преступления, предусмотренного ст. 128 УК. Судья, вынесший постановление о госпитализации человека без установленных оснований (ст. 29, 33 Закона о психиатрической помощи) несет ответственность по ст. 305 УК за вынесение заведомо неправосудного судебного акта.
Субъективная сторона этого состава преступления характеризуется только прямым умыслом, когда лица, осуществляющие помещение человека в психиатрический стационар, осознают общественно опасный характер своих действий, предвидят их последствия и желают наступления этих последствий.
Наступление по неосторожности смерти потерпевшего или иных тяжких последствий (ч. 2 ст. 128 УК) в данном случае имеет такое же смысловое понимание, как и в составах других преступлений против свободы человека (ст. 126 и 127 УК), рассмотренных выше. С субъективной стороны это преступление характеризуется двумя формами вины (ст. 27), в действиях виновные проявляют прямой умысел, а последствия наступают в результате неосторожности.

_ 4. Преступления против чести и достоинства личности

В правовом государстве охрана чести и достоинства человека и гражданина приобретает особое значение. Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления.
Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени человека и гражданина (ст. 21, 23 Конституции РФ). Эти конституционные принципы соответствуют ст. 17 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод - о праве на защиту от незаконных посягательств на честь и достоинство личности, его репутацию.
Правовая защита чести, достоинства личности человека и его репутации осуществляется в соответствии со ст. 129-130 УК и ст. 152 ГК РФ.
Прежде чем приступить к анализу уголовно-правовой борьбы с преступлениями против чести, достоинства и репутации личности, остановимся на некоторых фрагментах истории развития уголовного законодательства России, устанавливавшего ответственность за их совершение.
Ответственность за оскорбление (обиду) и клевету в Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1885 г. была установлена ст. 130-138, тщательно детализирующими составы этих преступлений. Так, в ст. 130 Устава предусматривалась уголовная ответственность за устное или письменное оскорбление; в ст. 131 - за оскорбление нанимателя или членов его семьи; в ст. 132 - за оскорбление родственника по восходящей линии; в ст. 133 - за оскорбление действием; в ст. 134 - за предумышленное оскорбление действием.
В Уставе не давалось определений оскорбления и клеветы. Не все предписания Устава выдержали испытание временем, но они послужили основанием для дальнейшей регламентации уголовно-правовой борьбы с этими преступлениями.
В гл. 28 Уголовного уложения 1903 г. "Об оскорблении" содержалось 11 статей (530-540), из которых 7 были посвящены ответственности за оскорбление (обиду) и 4 - за клевету (опорочивание).
Оскорбление определялось как личная обида, обхождением или отзывом, позорящими пострадавшего или члена его семьи, в том числе и умершего. Следовательно, оскорблением (обидой) являлось "противозаконное унижение человека неприличным обхождением, выражающимся вовне неуважением обиженному"*(201).
Квалифицированным в соответствии со ст. 352 Уложения являлось оскорбление: 1) матери, законного отца и восходящих родственников; 2) священнослужителя во время отправления им церковных обрядов; 3) должностного лица, или волостного старшины, или лица, занимавшего соответствующие должности; 4) военного караула или часового военной части или командира. В этой же сфере предусматривалась наказуемость оскорбления матросом, служащим судна или его пассажиром капитана судна, а также оскорбление арестантом чиновника тюремной стражи при исполнении им своих служебных обязанностей. Особенно строго устанавливалась наказуемость оскорбления, носившего публичный характер (ст. 533). причем редактор или издатель публично выставляемых или распространяемых оскорбительных произведений, писем или изображений подлежали штрафу до единого рубля за каждый их экземпляр.
В ст. 535 Уложения устанавливалась наказуемость за оскорбление главы иностранного государства, в ст. 536 - его дипломатических представителей, а также возможность освобождения лица от наказания за взаимное оскорбление или за оскорбление "в отместку".
В ст. 532 Уложения клевета (опозорение) определялась как распространение "хотя бы в отсутствие опорочиваемого обстоятельств, его порочащих. За сие оскорбление" предусматривалось наказание в виде заключения в тюрьме на срок не свыше шести месяцев. Из текста статьи видно, что клевета рассматривалась как разновидность оскорбления. За клевету, направленную на подрыв промышленной или торговой деятельности лица, или способности исполнять им свои обязанности или занятия предусматривалось наказание в виде ареста или штрафа не более 50 руб. (ст. 540).
Если клевета осуществлялась в распространяемых или публично выставляемых произведениях печати, письмах, изображениях или публичном выступлении, или с целью причинить имущественный ущерб или получить имущественную выгоду, то за подобное деяние предусматривалось тюремное заключение на срок не свыше шести месяцев.
Разглашение опорочивающих другое лицо связей не влекло за собой наказания, если эти связи были истинными или распространитель считал их истинными и делал это в интересах государства или общества.
В Уголовном кодексе 1922 г. ответственности за оскорбление были посвящены ст. 172 и 173. В ст. 172 понятие оскорбления не определялось, а указывалось на то, что это преступное деяние может быть осуществлено действием, словом или в письме. Вместе с тем данная статья Кодекса не карала оскорбление, вызванное равным или более тяжким насилием (речь идет об оскорблении действием) или оскорблением со стороны потерпевшего. Рассматриваемая норма устанавливала зачет взаимных оскорблений.
Статья 173 УК 1922 г. предусматривала ответственность за квалифицированное оскорбление - оскорбление, нанесенное в распространенных или публично выставленных произведениях печати или изображениях. Если за простое оскорбление было возможно назначение наказания в виде штрафа на сумму до 500 руб. золотом или принудительных работ на срок до шести месяцев, либо того и другого, то квалифицированное оскорбление влекло только лишение свободы на срок до одного года.
В этом Кодексе клевета определялась как оглашение заведомо ложного и позорящего другое лицо обстоятельства (ст. 175). Суть такого определения клеветы сохранилась и в ныне действующем законе (ст. 129 УК РФ).
Клевета являлась квалифицированной, если она осуществлялась в печатном или иным образом размноженном произведении (ст. 176 УК 1922 г.).
Простая клевета каралась лишением свободы или принудительными работами на срок до шести месяцев, а квалифицированная - лишением свободы на срок до одного года. Следовательно, квалифицированное оскорбление и квалифицированная клевета предусматривали равное наказание, т.е. оценка их общественной опасности также уравнивалась.
В Уголовном кодексе 1926 г. регламентация (ст. 159-161) ответственности за клевету и оскорбление не изменилась (за исключением санкций, которые были несколько смягчены).
В ст. 130 УК 1960 г. понятие клеветы было почти тождественно тому, что приводилось в ст. 175 УК 1926 г. Различие было лишь в том, что в ст. 130 УК 1960 г. речь шла не об оглашении заведомо ложных, позорящих другое лицо измышлений, а о распространении. В соответствии с ч. 2 ст. 130 УК 1960 г. клевета являлась квалифицированной, если она осуществлялась в письменном или иным способом распространяемом произведении либо средстве массовой информации, в анонимном письме, а равно лицом, ранее судимым за клевету. В рассматриваемую статью была включена ч. 3, устанавливавшая ответственность за клевету, соединенную с обвинением в совершении государственного или иного тяжкого преступления, за что предусматривалось наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет.
В Уголовном кодексе 1960 г. статьи, устанавливавшие ответственность за клевету и оскорбление, поменялись местами: на первое место вышла регламентация ответственности за клевету.
В ч. 1 ст. 131 УК РСФСР 1960 г. впервые было дано определение оскорбления как умышленного унижения чести и достоинства личности, выраженное в неприличной форме. Эта формулировка была воспринята Кодексом 1996 г. Простое оскорбление наказывалось исправительными работами на срок до шести месяцев, или штрафом до одного месячного размера оплаты труда, или возложением обязанности загладить причиненный вред, или общественным порицанием либо применением мер общественного воздействия.
В соответствии с ч. 2 ст. 131 УК 1960 г. квалифицированным являлось оскорбление в печатном произведении или средстве массовой информации, а равно оскорбление, нанесенное лицом, ранее судимым за оскорбление. За такое оскорбление было возможно назначение наказания в виде исправительных работ на срок до двух лет или в виде штрафа в размере до двадцати минимальных месячных размеров оплаты труда с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью либо без такового.
В соответствии с ч. 1 ст. 27 УПК РСФСР дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 130 и ст. 131 УК РСФСР (ныне - ч. 1 ст. 129 и ст. 130 УК РФ), возбуждаются не иначе, как по желанию потерпевшего, и подлежат прекращению в случае его примирения с обвиняемым. Примирение допускается только до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора.
В исключительных случаях, если дело о рассматриваемых преступлениях имеет особое общественное значение, прокурор вправе возбудить дело и при отсутствии жалобы потерпевшего. Такое дело не подлежит прекращению за примирением потерпевшего с обвиняемым (ч. 3 ст. 27 УПК).
При клевете и оскорблении защита чести и достоинства по желанию потерпевшего может осуществляться и в порядке гражданского судопроизводства (ст. 152 ГК).
В СССР с шестидесятых годов народные суды, как правило, не принимали к своему производству дела о клевете и оскорблении, предлагая потерпевшим обратиться к помощи товарищеских судов. Так, в 1988 г. в СССР народные суды рассмотрели в порядке уголовно-правового судопроизводства 686 дел о клевете и оскорблении, а в 1989 г. - 795. Для огромной страны эти цифры мизерны.
В прошлом граждане редко обращались и к гражданско-правовой защите чести и достоинства, так как действовавший в то время Гражданский кодекс РСФСР не предусматривал денежную компенсацию за клевету и оскорбление. В настоящее время 99% лиц, подвергшихся клевете или оскорблению, обращаются к гражданско-правовой защите своих чести, достоинства, репутации. Материальное возмещение причиненного клеветой и оскорблением вреда стало для подавляющего числа потерпевших предпочтительным.
Законом СССР от 14 мая 1990 г. "О защите чести и достоинства Президента СССР"*(202) была установлена уголовная ответственность за публичное оскорбление Президента СССР или клевету в его отношении, за что предусматривалось наказание в виде штрафа до трех тысяч рублей, или исправительных работ на срок до двух лет, или лишение свободы на срок до трех лет. Более строгое наказание предусматривалось за те же действия с использованием печати или иных средств массовой информации.
Этот Закон устанавливал и строгие штрафные санкции, налагаемые на средства массовой информации, опубликовавшие оскорбительные или клеветнические сведения против Президента страны. По решению суда было возможно наложение запрета на деятельность такого средства массовой информации.
В некоторых странах защита чести и достоинства Президента, олицетворяющего государство, предусмотрены уголовными кодексами. Так, в ст. 137 УК Республики Таджикистан за публичное оскорбление Президента предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет.
Ответственность за клевету и оскорбление установлена ст. 129 и 130 УК РФ, включенных в гл. 17 "Преступления против свободы, чести и достоинства личности".
Ответственность за посягательства на честь и достоинство личности предусматривается и иными статьями Кодекса. В ст. 298 УК установлена ответственность за клевету в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, судебного исполнителя; в ст. 297 УК - за неуважение к суду в форме оскорбления участников судебного разбирательства; в ст. 319 УК - за оскорбление представителя власти, в ст. 336 УК - за оскорбление военнослужащего. Перечисленные виды клеветы и оскорбления особенно опасны, так как посягают не только на честь или достоинство личности, но и на авторитет государственной власти, нарушают порядок несения военной службы и т.д.
Нередко хулиганство также связано с оскорблением личности, но оно охватывается составом этого преступления (ст. 213 УК).
Значительная схожесть регламентации в Уголовных кодексах 1960 и 1996 гг. составов преступлений клеветы и оскорбления позволяет при их анализе использовать судебную практику и литературу прошлых лет.
В ч. 1 ст. 116 УИК РФ оскорбление осужденным представителей исправительных учреждений (мест лишения свободы) включено в перечень злостных нарушений порядка и условий отбывания наказания (режима), что сопряжено с применением мер дисциплинарного воздействия.
Клевета (ст. 129 УК). В соответствии с ч. 1 ст. 129 УК РФ клеветой является распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или порочащих его репутацию. Следовательно, объектами этого преступления являются честь, достоинство другого лица или его репутация. Репутация гражданина впервые определена объектом клеветы.
Большинство юристов считают, что клевета одновременно направлена на честь и достоинство личности*(203).
По мнению А.А.Пионтковского, объектом клеветы является достоинство личности. Он дает общее определение клеветы и оскорбления как посягательства одним лицом на достоинство личности другого лица*(204).
Ряд юристов к объектам клеветы относят честь и деловую репутацию личности*(205).
От определения объекта клеветы и оскорбления зависит, возможно ли оклеветание или оскорбление невменяемого или душевнобольного лица, покойника, юридического лица и т.д.
Для правильного решения проблемы об объектах клеветы и оскорбления необходимо проанализировать понятия "честь", "достоинство" и "репутация" личности.
Правовая суть чести - "это сопровождающееся положительной оценкой отражение качества лица (физического и юридического) в общественном сознании*(206). Честь отражает положительные качества личности: честный, справедливый, храбрый и т.д.
Существует корпоративная и профессиональная честь: офицера, врача, юриста, воина, писателя, художника и т.п.
М.Д.Шаргородский подчеркивал, что объектом клеветы является честь личности, а не человека. Он писал: "Мы рассматриваем в этом случае человека как биологическое понятие: ребенок является человеком с момента рождения, а человек, даже психически больной, все же человек. С другой стороны, личность есть понятие социальное, совокупность общественных отношений, и притом совершенно определенная, конкретизированная, идеальная совокупность этих отношений". После этих безусловно верных утверждений М.Д.Шаргородский делает неожиданный вывод: умерший, не будучи ни человеком, ни личностью, не может быть объектом клеветы*(207). Но память об умершем существует, о нем сложилось общественное мнение, на опорочивание его и может быть направлена клевета. Так, если об умершем кто-либо сообщает заведомо ложное сведение о якобы совершенном им плагиате - налицо клевета, опорочивающая память покойного. Кстати, объектом рассматриваемого преступления является честь, а не личность человека.
В отличие от клеветы оскорбление направляется против достоинства личности - на самооценку человеком своих качеств, свойств, своего места в обществе, определения себя конкретною личностью.
"Понятие достоинства включает в себя осознание человеком своей абстрактной и конкретно-социальной ценности, а также ценности (значимости) социальных групп, в которые он входит (другой вопрос, на какой основе формируются эти группы: чаще всего они являются профессиональными, конфессионными). Оно по определению может быть только со знаком "плюс" - есть ли у данного лица те или иные положительные качества и что по поводу этого лица считает общественное мнение, здесь не существенно"*(208).
Клевета может быть направлена на подрыв репутации человека, его деловых, политических или иных качеств, которыми он обладает. Как полагал М.Д.Шаргородский, клевета "в отношении несовершеннолетних, психически больных, лиц, находящихся в беспомощном состоянии, и умерших может оскорбить родственников и близких им лиц. Из этого следует сделать вывод, что клевета в этих случаях невозможна, но возможно оскорбление живых близких лиц в форме клеветы на умерших"*(209) и других перечисленных лиц. Этот вывод ошибочен. Умершие, спящие и т.д. могут быть оклеветаны, так как заведомо ложные сведения, позорящие их честь и репутацию, сложившиеся в общественном сознании, у родных, близких или знакомых, опорочиваются. Проснувшийся сам может возбудить дело о клевете, а честь и репутацию умерших, душевнобольных, малолетних могут защитить их родные, близкие или даже просто знакомые им лица.
К тому же оскорбление родственников умершего, душевнобольного, спящего, малолетнего, в отношении которых распространялись заведомо ложные сведения, порочащие их честь и репутацию, невозможно. Объект и объективная сторона оскорбления иные. Объект - достоинство личности, а объективная сторона - действия, совершенные в неприличной форме (ч. 1 ст. 130 УК).
Не исключена возможность оклеветания нескольких лиц. Допустим, клеветник распространяет заведомо ложные измышления о том, что кафедра уголовного права такого-то вуза коллективно подготовила М. докторскую диссертацию. В подобной ситуации кафедра не может обратиться в суд для защиты ее чести. Это могут сделать только ее члены - каждый в отдельности.
Деловой репутацией обладают не только физические лица, но и различного рода организации, общественные формирования, юридические лица. В Москве, например, общеизвестно, что продукция кондитерской фабрики им. Бабаева высочайшего качества. Поэтому возможные попытки недобросовестных конкурентов распространить заведомо ложные измышления, опорочивающие продукцию этой фабрики, будут наносить вред ее деловой репутации. Действующее законодательство допускает лишь гражданско-правовую защиту репутации юридического лица (потерпевшего) в порядке, предусмотренном ст. 152 ГК. Следовательно, гражданско-правовая защита чести и деловой репутации от клеветы физических и юридических лиц тождественна. Вместе с тем уголовное законодательство предусматривает ответственность за клевету, направленную лишь на физических лиц. Думается, что Уголовный кодекс РФ необоснованно сужает возможности юридических лиц защищать свою деловую репутацию от клеветы.
В некоторых зарубежных странах такая возможность предусмотрена уголовным законодательством. Так, в _ 1 ст. 212 УК Республики Польша определено, что клевета представляет собой посягательство, направленное на подрыв сложившегося в обществе мнения о достоинствах личности, группы лиц, учреждения, юридического лица или организационного объединения без образования юридического лица.
По мнению Н.Н.Афанасьева, предметом рассматриваемого преступления являются "заведомо ложные, т.е. не соответствующие действительности, сведения, придуманные самим виновным или основанные на слухах и сплетнях"*(210). Такой же точки зрения придерживаются и некоторые иные авторы. Так, в Комментарии к Уголовному кодексу Украинской ССР указано, что предметом клеветы является "измышление, т.е. вымысел, содержащий указание на определенное обстоятельство"*(211). Такой вывод противоречит сути предмета преступления. Как считает Н.Ф.Кузнецова, предмет преступления - "это овеществленный элемент материального мира, воздействуя на который виновный осуществляет преступление"*(212). Лицо, совершающее рассматриваемое преступление, воздействует на честь и репутацию пострадавшего, а не на клеветнические измышления. Последние - элемент объективной стороны преступления.
К тому же Н.Н.Афанасьев упустил из виду, что клеветнические измышления должны носить опорочивающий характер.
Клевета и оскорбление относятся к деяниям, не имеющим предмета преступления*(213).
Диффамация - разглашение, лишение доброго имени, опорочивание путем распространения (лат.).
С юридической точки зрения диффамацией является распространение действительных сведений, порочащих другое лицо. В эпоху господства коммунистической идеологии личность не имела права на личные тайны. Общество должно было знать все о каждом его индивиде. Не случайно А.А.Пионтковский писал: "Признание наказуемости диффамации противоречило бы основным принципам социалистического демократизма, необходимости развития критики недостатков, невзирая на лица"*(214). Ответственность за диффамацию в Уголовном кодексе РФ не предусмотрена. Но ее функции выполняют иные составы преступления: нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137) и нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138). Отсюда можно сделать вывод, что диффамация в принципе наказуема*(215).
Вместе с тем было бы желательно ввести специальную норму об ответственности за вторжение в частную жизнь в форме диффамации, как это сделано в большинстве стран мира.
Так, в _ 201 УК ФРГ предусмотрена, например, ответственность за передачу информации, носящей конфиденциальный характер, или распространение ее содержания. Наказуемо и покушение на данное преступление.
В соответствии со ст. 226-2 УК Франции одним из используемых действий является распространение сведений, относящихся к частной жизни гражданина.
С объективной стороны распространение заведомо ложных, порочащих другое лицо измышлений при клевете состоит в действии - в сообщении их хотя бы одному постороннему лицу, независимо от того, получило ли это сообщение дальнейшее распространение.
Клеветнические измышления могут сообщаться любому, в частности должностному, лицу, в том числе представителю власти. Так, Ш. сообщила начальнику отдела учреждения М. заведомо ложное измышление о том, что работника отдела К. застали в помещении учреждения в интимной обстановке с мужчиной*(216).
Клевета может выражаться в любой форме: устной, письменной, в анонимном заявлении, в печати, в том числе стенной, по телевидению, радио и т.д.
Клеветнические измышления встречаются и в официальных документах, приказах, представлениях должностных лиц, ответах на запросы и жалобы и т.д.*(217)
Способ распространения клеветнических измышлений может придать клевете квалифицированный характер. Так, клевета в публичном выступлении влечет ответственность по ч. 2 ст. 129 УК.
Для состава преступления безразлично, был ли распространяющий сведения сам автором ложного и порочащего другое лицо измышления или им было какое-либо иное лицо. В тех случаях, когда ложные и порочащие другое лицо измышления были сообщены только самому потерпевшему, состав клеветы отсутствует и совершенное может быть квалифицировано при наличии необходимых признаков как оскорбление.
Клеветнические измышления могут касаться фактов, якобы происходивших в прошлом или существующих в настоящее время. Ложное измышление о предполагаемых фактах в будущем клеветой не является. Распространяемые сведения при клевете должны быть ложными и порочащими для потерпевшего. В них могут содержаться ложные сведения не только о каких-либо конкретных фактах, например о совершении лицом преступления, но и обобщенного характера. Так, клеветническое измышление может выразиться в утверждении, что лицо получало взятки.
Как уже отмечалось, распространение действительных сведений, позорящих другое лицо, так называемая диффамация, не является клеветой. Для придания правдоподобности, соответствия действительности в заведомо ложные клеветнические измышления могут быть включены отдельные фрагменты реальности. Однако это не имеет значения для уголовной ответственности за клевету.
В ч. 1 ст. 129 УК клевета определяется как распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или порочащих его репутацию. Обычно из рассматриваемого предписания закона делается вывод о том, что клевета относится к так называемому формальному преступлению, которое является оконченным с момента "распространения заведомо ложных сведений, порочащих другое лицо, в любой форме и хотя бы одному человеку"*(218). Эта точка зрения ошибочна. Клевета и оскорбление являются оконченными преступлениями только тогда, когда потерпевший считает себя оклеветанным или оскорбленным и возбуждает в суде дело о защите своей чести, достоинства или репутации. В исключительных случаях это в соответствии со ст. 21 УПК делает прокурор. Редакция ст. 129 УК нечетко отражает объективную сторону данного материального, а не формального преступления. Клевета и оскорбление приобретают юридическое значение, если потерпевший приходит к выводу, что его честь, достоинство или репутация потерпели ущерб, и обращается к судебной защите. Однако отсчет срока давности привлечения к уголовной ответственности за клевету начинается с момента распространения клеветнических измышлений (ст. 78 УК).
Завершая анализ понятия клеветы, обратим внимание на то, что основные его элементы были определены более ста лет тому назад Н.С.Таганцевым, по мнению которого "клевета в общепринятом значении этого слова есть ложь, помрачающая честь и доброе имя человека и выражающаяся в несправедливом приписывании потерпевшему таких проступков, рода деятельности или образа жизни, которые возбуждают презрение к нему в окружающей среде, в силу господствующих в ней понятий о нравственности и чести, а также о поведении, соответствующем известному званию и положению. Существенными условиями клеветы являются: во-первых, обвинение кого-либо в действии, противном правилам чести, и, во-вторых, ложность этого обвинения"*(219).
По сравнению со ст. 129 УК объективная сторона клеветы в ряде зарубежных стран сужена. Так, в ст. 266 УК Испании простой клеветой признается только обвинение в совершении преступления, распространяемое лицом, которое знало о его ложности. В Республике Узбекистан уголовная ответственность за "простую" клевету возможна лишь в том случае, если ей предшествовала административная ответственность за аналогичное деяние (ч. 1 ст. 139 УК).
Изъятие "простой" клеветы, совершенной впервые, из сферы уголовной ответственности представляется необоснованным, свидетельствующим о недооценке общественной опасности этого деяния.
С субъективной стороны клевета является умышленным преступлением. Причем Верховный Суд СССР, Верховный Суд РСФСР, а затем и Верховный Суд РФ исходят из того, что это преступление может быть совершено только с прямым умыслом*(220).
Вместе с тем некоторые юристы считают возможным совершение клеветы и с косвенным умыслом. Такой точки зрения придерживался, например, А.А.Пионтковский. По его мнению, субъект "осознает, что он распространяет ложные и позорящие другое лицо сведения и желает, чтобы они были распространены, или сознательно допускает их распространение"*(221). Возможность совершения этого преступления с косвенным (эвентуальным) умыслом признавали А.Н.Трайнин и И.С.Ной*(222). В подтверждение своего вывода И.С.Ной привел приговор одного из народных судов г. Саратова по делу С., которая в целях "задеть" гражданина В. публично обвинила его в получении взяток.
Общепринято, что при совершении "формальных" преступлений, которые являются оконченными с момента совершения действия (или воздержания от него), субъективная сторона преступления определяется отношением виновного лица к этому действию (или бездействию). Отнесение клеветы к категории "формальных" преступлений предполагало возможность их совершения только с прямым умыслом. Как уже отмечалось, представляется верным отнесение клеветы к категории " материальных" преступлений, которые могут быть совершены как с прямым, так и с косвенным умыслом.
При клевете субъективная сторона преступления определяется отношением виновного лица к последствию - опорочиванию чести и репутации лица.
Было бы желательно объективную сторону клеветы определить следующим образом: "опорочивание чести и репутации лица, совершенное путем распространения заведомо ложных сведений".
В ч. 1 ст. 129 УК РФ клевета определяется как распространение "заведомо ложных сведений". Слово "заведомо" относится не к "распространению" этих сведений, а к их качеству. Отсюда возможно распространение "заведомо ложных" сведений с прямым и косвенным умыслом. Клевета может осуществляться многоэпизодно. Один клеветник передает "заведомо ложные сведения" другому лицу, а тот третьему лицу и т.д. Автор заведомо ложного измышления предвидит возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий (опорочивание другого лица) и желает этого - умысел прямой. Иные же лица в этой цепочке, осознавая ложность сведений, а следовательно, и их общественную опасность, предвидят возможность наступления опорочивания конкретного лица (может быть, и незнакомого им), не желают, но сознательно допускают такое последствие или безразлично к нему относятся - косвенный умысел.
При наличии у лица мотивов мести, неприязни, зависти и др. - клевета совершается с прямым умыслом. Причем необязательно, чтобы распространителем сведений был их автор. И "посредники" могут руководствоваться подобными мотивами. Но если "посредник", представитель очередного звена, распространяя заведомо для него клеветнические измышления, не преследует цели опорочивания какого-либо лица, но предвидит возможность наступления этого результата, не желая, но сознательно допуская их, - налицо косвенный умысел.
Отказ от признания возможности совершения клеветы с косвенным умыслом необоснованно сужает границы этого преступления.
В тех случаях, когда лицо, распространяющее ложные, порочащие кого-либо измышления, добросовестно заблуждалось о соответствии их действительности, оно не может нести ответственность за клевету. Совершение этого преступления по неосторожности невозможно.
В нашем обществе еще широко распространены нормы, предписания морали, относящие к позорным, порочащим честь отдельные явления, которые на самом деле едва ли можно считать таковыми. Например, в общественном мнении позорно отнесение лица к сексуальному меньшинству, объявление его импотентом или имеющим внебрачных детей, страдающим венерическим заболеванием и т.д. Судебная практика признает такие ложные измышления клеветническими. Так, один из судов Ставропольского края осудил за клевету Х., который распространял заведомо ложное измышление о том, что его сноха (жена сына) вступила в брак, не будучи девственницей. Интересно отметить, что пострадавшим счел себя сын Х. Дело было возбуждено по его жалобе.
Вопрос о том, являются ли распространяемые измышления клеветой, решает потерпевший. Следовательно, субъективная оценка оклеветанного кладется в основу возбуждения уголовного дела. Однако наличие или отсутствие клеветы, степень ее общественной опасности устанавливает суд, исходя из понимания им того вреда, который причиняется клеветником потерпевшему.
Необходимо подчеркнуть, что факт наличия клеветы правомочен определять только суд. Поэтому, например, нельзя было приводить в качестве одного из оснований увольнения с работы из службы Федеральной связи генерал-лейтенанта К. с обвинением его в клевете на Президента страны и его семью.

стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>