<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Субъектом клеветы выступает лицо, достигшее 16-летнего возраста. Клевета может совершаться и в соучастии.
По уголовным кодексам некоторых государств уголовная ответственность за неквалифицированную (простую) клевету наступает, если ей предшествовала ответственность за клевету в административном порядке (например, ст. 188 УК Республики Беларусь). По нашему мнению, административная преюдиция ослабляет борьбу с клеветой и свидетельствует о недооценке ее общественной опасности.
Исходя из того, что степень общественной опасности клеветы может иметь значительную градацию, в санкции ч. 1 ст. 129 УК установлены следующие наказания: штраф в размере от пятидесяти до ста минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного месяца, либо обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов, или исправительными работами на срок до одного года. Напомним, что за простую клевету по ч. 1 ст. 130 УК РСФСР было возможно назначение максимального наказания в виде лишения свободы на срок до одного года.
Уголовное законодательство ряда зарубежных стран за простую клевету устанавливает более строгие наказания. Так, в _ 186 УК ФРГ за такую клевету предусмотрено наказание в виде лишения свободы до одного года или штраф. Простая клевета в соответствии с _ 1 ст. 212 УК Республики Польша наказывается ограничением свободы либо лишением свободы на срок до одного года.
Часть 2 ст. 129 УК РФ устанавливает ответственность за квалифицированную клевету. Таковой является клевета, содержащаяся в публичном выступлении, публично демонстрируемом произведении или средствах массовой информации.
По сравнению с ч. 2 ст. 130 УК в ч. 2 ст. 129 УК РФ в качестве квалифицирующего клевету обстоятельства не упоминается совершение этого преступления в анонимном письме и лицом, ранее судимым за клевету. Вместе с тем в ч. 2 ст. 129 УК РФ включено новое квалифицирующее клевету обстоятельство - совершение этого преступления в публичном выступлении. Такой вид клеветы нередко совершается по политическим соображениям на собраниях и митингах.
Понятие "публичное выступление" не определено. Оно будет иметь место на митинге, общем собрании жильцов дома или подъезда, в выступлении перед группой, состоящей из пяти-шести человек. Но едва ли можно считать публичным сообщение клеветнических измышлений двум-трем лицам. Поэтому факт публичности устанавливается судом в каждом конкретном случае.
Публично демонстрируемыми произведениями с клеветнической информацией являются стенные газеты, листовки или сообщения, напечатанные на пишущей машинке, написанные от руки, графические изображения, фотомонтажи и т.п., приклеенные на стендах, стенах, дверях в общественном здании. Целью таких сообщений является распространение клеветнических вымыслов как минимум нескольким лицам.
Особенно опасна клевета, распространяемая в средствах массовой информации, многотиражных газетах, листовках, журналах, книгах, брошюрах, по радио и телевидению. Подобные источники информации могут распространять клевету среди многих тысяч и даже миллионов граждан. Несомненно, что масштаб распространения клеветнических сведений должен учитываться при решении вопроса о назначении наказания виновному лицу.
Квалифицированная клевета получила за последние годы большое распространение среди нечистоплотных политиканов. Так, ЛДПР распространила в официальном заявлении фракции, подписанном депутатами Государственной Думы Л., К., М. и Б., что Ф., будучи министром финансов правительства Е.Гайдара, "лоббировал в Государственной Думе интересы криминальной рыночной экономики". Хорошевский межмуниципальный суд г. Москвы 19 сентября 1995 г. признал это заявление клеветническим. Он отметил, что Ф. работал в правительстве Черномырдина, а не Е.Гайдара, и к тому же он не лоббировал интересы преступного мира, а, наоборот - активно и успешно боролся с ним. Суд обязал в возмещение морального ущерба, причиненного Ф., взыскать с лиц, подписавших это заявление, по 2 млн. рублей (неденоминированных)*(223).
За квалифицированную клевету в ч. 2 ст. 129 УК РФ предусмотрено наказание в виде штрафа в размере от ста до двухсот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного до двух месяцев, либо обязательных работ на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо исправительных работ на срок от одного года до двух лет, либо ареста на срок от трех до шести месяцев.
Как известно, в ч. 2 ст. 130 УК 1960 г. максимальным наказанием за квалифицированную клевету были исправительные работы на срок до двух лет. Поэтому возможность назначения в соответствии с ч. 2 ст. 129 УК РФ ареста на срок от трех до шести месяцев свидетельствует об ужесточении санкции за рассматриваемое преступление.
В соответствии с _ 186 УК ФРГ квалифицирующими клевету обстоятельствами являются совершение этого преступления публично или распространение письменных материалов, что влечет за собой наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет или денежного штрафа.
Согласно _ 2 ст. 212 УК Республики Польша клевета является квалифицированной, если она совершена с использованием средств массовой информации. Наказание за квалифицированную клевету установлено в виде штрафа, или ограничения свободы, или лишения свободы на срок до двух лет.
В ст. 207 УК Испании квалифицированной признается клевета, распространенная среди широкого круга лиц. Виновные в совершении такой клеветы наказываются лишением свободы на срок от шести месяцев до двух лет или штрафом в размере от шести до двадцати четырех месячных заработных плат.
Таким образом, квалифицированная клевета в зарубежных странах, как правило, карается более строго, нежели это предусмотрено ч. 2 ст. 129 УК РФ.
Самой тяжкой, особо квалифицированной считается клевета, соединенная с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления (ч. 3 ст. 129 УК). Такая клевета причиняет тягчайший ущерб чести и репутации лица. Рассматриваемое преступление необходимо отличать от заведомо ложного доноса (ст. 306 УК). Клевета направлена на опорочивание чести и репутации личности, а ложный донос - на возбуждение уголовного дела, преступление против правосудия.
Особо квалифицированная клевета влечет за собой наказание в виде ограничения свободы на срок до трех лет, либо ареста на срок от четырех до шести месяцев, либо лишения свободы на срок до трех лет.
В ч. 3 ст. 139 УК Республики Узбекистан особо квалифицированной считается клевета: а) соединенная с обвинением в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления; б) совершенная опасным рецидивистом; в) совершенная из корыстных или иных низменных побуждений.
Вызывает сомнение целесообразность отнесения клеветы, совершенной опасным рецидивистом, в число особо квалифицированных. По нашему мнению, для опасных рецидивистов это преступление не характерно.
Едва ли целесообразно отнесение клеветы "из иных низменных" побуждений к категории особо квалифицированной. В основном любая клевета осуществляется из-за каких-либо низменных побуждений: мести, ревности, зависти и др.
В _ 187а УК ФРГ регламентирована ответственность за особо квалифицированную клевету: публичное или в письменном виде распространение ложных, порочащих политического деятеля измышлений в связи с его общественной деятельностью, затрудняющих последнюю. Лицо, виновное в совершении такого проступка, наказывается лишением свободы на срок от трех месяцев до пяти лет. Терминология приведенной нормы недостаточно точна. Неясно, кто может считаться общественным деятелем и что следует понимать под "затруднением осуществления" этой деятельности.
Оскорбление (ст. 130 УК). Оскорбление - унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме (ч. 1 ст. 130 УК).
Закон определил объектами этого преступления, как и при клевете, честь и достоинство личности (при клевете, помимо этого, объектом преступления является и достоинство личности).
В Кодексе допущена неточность. Как ранее отмечалось, честь является объектом клеветы. Честь - это оценка личности человека, сложившаяся в обществе, у знающих оклеветанного людей. Ее можно опорочить, а оскорбить нельзя. Следовательно, при простом оскорблении имеет место один объект - достоинство личности.
Другое дело - оскорбление в публично демонстрируемых произведениях или средствах массовой информации. В подобных случаях возникает дополнительный объект - честь лица. Однако при этом отсутствует необходимый для клеветы признак - распространение заведомо ложных сведений, порочащих другое лицо. Опорочивание пострадавшего осуществляется путем его оскорбления.
Не исключена возможность публичного оскорбления с использованием в неприличной форме заведомо ложных, позорящих лицо измышлений. В подобном случае будет иметь место идеальная совокупность квалифицированного оскорбления и квалифицированной клеветы.
Однако в юридической литературе нередко объектом простого оскорбления определяются и честь, и достоинство личности*(224).
Авторы одного из учебников считают объектами оскорбления не только честь и достоинство личности, но и ее репутацию*(225). Общепринято, что достоинством является осознание человеком своей ценности как личности в сфере своей деловой, профессиональной, политической, религиозной и т.п. деятельности. В ст. 130 УК РФ достоинство личности как объект оскорбления не упоминается. Оскорбить можно человека, но не его репутацию.
По мнению М.И.Ковалева, любое преступление причиняет моральный ущерб, "ибо оно оскорбляет закон"*(226). Вероятно, в данном контексте речь идет о метафоре, но она неточна. Закон не обладает чувством внутреннего достоинства. Его нельзя оскорбить.
В одном из комментариев к Уголовному кодексу РФ указано, что оскорбление отрицательно воздействует на психофизическое состояние и здоровье лица*(227). Отсюда одним из объектов оскорбления является здоровье потерпевшего. Но в таком случае необходима квалификация любого оскорбления по совокупности с нормами, устанавливающими ответственность за преступления против здоровья человека. При этом возникла бы необходимость в определении тяжести причиненного оскорблением вреда здоровью, что сопряжено с непреодолимыми трудностями.
Представляется верным мнение юристов, считающих единственным объектом простого оскорбления достоинство личности.
А.А.Пионтковский по этому вопросу писал: "Объект оскорбления личности составляет чувство личного достоинства человека как части общества"*(228).
И.С.Ной необоснованно сужал понятие достоинства личности, сводя его только к совокупности моральных качеств*(229). Между тем существует достоинство личности не только личное, но и профессиональное, национальное, конфессиональное и др.
Обращает на себя внимание то, что в ст. 21 Конституции РФ говорится об умалении достоинства личности, а не унижении. Тем самым проводится "четкая грань между унижением как дискредитацией человека в общественном мнении и умалением как таким воздействием на общественное мнение, которое противоречит достоинству личности как ее неотъемлемому праву"*(230).
Достоинством, способностью самооценки личности не обладают малолетние, душевнобольные, спящие, умершие и т.д. Поэтому их нельзя оскорбить. Трудно согласиться, что потерпевшим от оскорбления "может быть любое физическое лицо, независимо от возраста или умственных способностей"*(231). Нельзя оскорбить и юридическое лицо, так как оно не обладает чувством собственного достоинства.
В _ 189 УК ФРГ установлена ответственность за оскорбление памяти умершего. В самом деле оскорбление памяти покойного является клеветой.
Оскорбительные действия, адресованные юридическому лицу, могут быть преступлением в том случае, если они посягают при этом на достоинство каких-либо конкретных лиц, работающих в данном учреждении.
Не исключено взаимное оскорбление по типу "сам дурак!". В такой ситуации возможна уголовная ответственность каждого из участников ссоры с учетом степени виновности каждого. При этом большое значение имеет выявление инициатора ссоры. Ответ на оскорбление не является необходимой обороной, так как не пресекает посягательства.
В ряде уголовных кодексов стран мира регламентировано взаимное оскорбление. Так, в _ 199 УК ФРГ установлено, что суд правомочен освободить от уголовной ответственности лиц, осуществивших взаимное оскорбление. Но при этом, в зависимости от обстоятельств дела, не исключено освобождение от ответственности только одного из виновных.
Оскорбление, как и клевета, не имеет предмета преступления.
С объективной стороны оскорбление может быть осуществлено только действием (например, пощечина, плевок, забрасывание нечистотами, словесное или письменное оскорбление).
Оскорбление осуществляется, как это определено в ч. 1 ст. 130 УК РФ, в "неприличной форме", суть которой закон не определяет.
Вероятно, включение в закон такой формулировки "связано с поиском законодателем оптимальных границ рассматриваемого состава с тем, чтобы не допустить избыточной криминализации видов оскорбительных действий, чрезвычайно широко распространенных, но малозначительных по содержанию и последствиям. Под уголовно-правовой запрет ставятся особо унизительные оценки потерпевшего, наиболее упрекающие действия оскорбителя, грубо нарушающие элементарные правила приличия"*(232). Однако указанные цели не достигнуты. Необходимо отметить, что понятие "неприличная форма" совершения оскорбления вызвало многочисленные варианты его определения. По нашему мнению, возможно оскорбление и в "приличной форме".
Наиболее распространенным является определение "неприличная форма" оскорбления, данное в самом общем виде, например, обращение с оскорбляемым в форме, противоречащей правилам общежития и морали*(233). Верное по существу определение ничего конкретно не определяет.
Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении от 25 сентября 1979 г. N 4 в ред. от 21 декабря 1993 г. N 11 указал, что оскорбление представляет собой выраженную в неприличной форме отрицательную оценку личности потерпевшего, имеющую обобщенный характер и унижающую его честь и достоинство*(234). Обращает на себя внимание то, что слова "неприличная форма" в рассматриваемом предписании Пленума Верховного Суда РСФСР отсутствуют.
В одном из учебников понятие "неприличная форма" совершения анализируемого преступления определяется как откровенно циничная, резко противоречащая принятой в обществе манера обращения между людьми (этикету)*(235).
Синонимами цинизму являются термины: непристойность или неприличность. Нельзя определять какой-либо термин через синоним, который также нуждается в трактовке. Понятие "откровенно циничное" нуждается в сложном объяснении. В приведенном определении оно непонятно.
Обратим внимание на то, что определение оскорбления как действия, совершенного в "неприличной форме", имело место и в ч. 1 ст. 131 УК РСФСР 1960 г. В настоящее время о совершении оскорбления действиями в "неприличной форме" указано в ч. 1 ст. 128 УК Киргизской Республики, ч. 1 ст. 140 УК Республики Узбекистан, ч. 1 ст. 136 УК Республики Узбекистан.
В законодательстве зарубежных стран (кроме государств бывшего СССР) формула "неприличная форма" действий при оскорблении не употребляется, и это не сказывается отрицательно на уголовно-правовой борьбе с такими преступлениями.
Ошибочным представляется мнение тех юристов, которые считают, что "неприличная форма оскорбления" словом реализуется только в употреблении нецензурных слов. Если такое оскорбление осуществлялось публично, то содеянное подпадает под признаки хулиганства (ст. 213 УК РФ).
Наличие факта оскорбления устанавливается на основе его субъективного восприятия потерпевшим. Окончательное решение этого вопроса относится к компетенции суда, определяющего наличие объективного факта оскорбления. Не исключена преувеличенная, болезненная обидчивость лица, возбуждающего уголовное дело за оскорбление. Оскорбленным может посчитать себя лицо, подвергнутое критике, допустим, по поводу написанного им стихотворения, статьи и т.п. В одном из санаториев г. Сочи двое отдыхающих играли в шахматы. Один из них над каждым ходом долго думал. Когда завершилась игра, его партнер сказал: "Василий Петрович, да ты тугодум. Я с тобой в шахматы больше играть не буду". Василия Петровича слово "тугодум" обидело, он счел себя оскорбленным, тем самым проявив болезненное, неадекватное восприятие сказанного. В данном случае не было умышленного умаления его достоинства, а следовательно, не было оскорбления.
Констатация отрицательных свойств личности, оценка ее деловых качеств, не оскорбительная по форме, оскорблением не является. Так, Верховный Суд РСФСР не усмотрел наличия оскорбления в действиях лица, назвавшего потерпевшего "подхалимом"*(236).
Факт оскорбления человека в "неприличной форме" должен устанавливаться судом, основываясь на всех обстоятельствах дела, исходя из доминирующих в обществе предписаний морали.
Вместе с тем оскорбление возможно и без использования "неприличной формы" действий. Ведь основа оскорбления - умаление достоинства личности. А это может быть осуществлено в изысканно "вежливой" форме. Так, если кто-либо публично заявляет: "Уважаемый Иван Петрович, а ведь вы взяточник закоренелый", то налицо оскорбление, несмотря на отсутствие "неприличной формы" содеянного. Форма оскорбления несомненно важна, но важнее основа оскорбления, ее содержание: явно неуважительное отношение к личности или ее деятельности, поведению. Прав был К.Маркс, утверждая, что "если я скажу: "вы - вор, у вас воровские наклонности", то я оскорбляю вас"*(237). Форма обращения прилична, а содержание оскорбительное, умаляющее достоинство личности.
Одни и те же действия, направленные на оскорбление, различными лицами могут рассматриваться как оскорбление или не считаться таковыми. Так, К. на общем собрании жильцов подъезда дома обозвал проживающих в соседних квартирах Ж. и О. "педерастами". Ж. обратился к уголовно-судебной защите своего достоинства, а О. не счел себя оскорбленным.
Возможно так называемое посредственное оскорбление, когда оскорбительные выражения сообщаются одному лицу, а адресуются другому. Так, если лицо подходит в присутствии родителей к ребенку, гладит его по головке и произносит: "Милый мой, ты прирожденный кретин", то это является оскорблением не ребенка, который в силу своего малолетнего возраста не может воспринимать унижения его достоинства, а родителей.
Не исключена возможность заочного оскорбления, когда оскорбительные выражения доводятся до сведения постороннего с уверенностью, что они будут доведены до сведения лица, которое предполагается оскорбить.
Оскорбление может быть совершено и действием: нанесением пощечины, забрасыванием яйцами, помидорами, грязью, обливанием краской, помоями, оплевыванием, непристойными жестами и т.п. Так, на вечеринке М. непристойной жестикуляцией, выражавшей импотентность своего мужа, оскорбила его. Последний расторгнул брак и возбудил против нее дело об оскорблении.
Вместе с тем возможность оскорбления жестикуляцией и телодвижениями ограничена. Нельзя, по нашему мнению, оскорбить лицо, покручивая пальцем у своего виска, похлопывая себя по лбу, разводя руки и т.д. Сомнителен вывод о том, что показывание кукиша является уголовно наказуемым оскорблением*(238). В подобных телодвижениях и жестах есть неуважительное отношение к личности, но оно не достигает той общественной опасности, которая свойственна преступлению.
Оскорбление - материальное преступление. Поэтому неверен вывод Л.Н.Сугачева о том, что это преступление является оконченным с момента совершения оскорбительных действий, независимо от того, обратился ли потерпевший или не обратился в суд*(239). Состав рассматриваемого преступления считается оконченным с того момента, когда потерпевший сочтет себя оскорбленным и суд установит наличие оскорбления.
С субъективной стороны оскорбление совершается только с прямым умыслом: виновное лицо осознает общественную опасность своих действий, предвидит возможность или неизбежность наступления общественно опасного последствия и желает его наступления (ч. 2 ст. 25 УК).
Ответственность за оскорбление наступает с 16-летнего возраста.
В ряде стран мира диспозиция оскорбления является простой, без раскрытия ее содержания. Простая диспозиция оскорбления установлена, например, в _ 185 УК ФРГ и ст. 206 _ 1 УК Республики Польша.
В соответствии со ст. 140 УК Республики Узбекистан уголовная ответственность за преступное оскорбление наступает лишь в тех случаях, когда ей предшествовало применение мер административного воздействия за такие же действия.
За простое оскорбление в соответствии с ч. 1 ст. 130 УК РФ предусмотрено наказание в виде штрафа в размере до ста минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного месяца, либо обязательных работ на срок до ста двадцати часов, либо исправительных работ на срок до шести месяцев.
Аналогичное максимальное наказание за простое оскорбление предусматривалось ч. 1 ст. 130 УК 1960 г.
В ч. 1 ст. 136 УК Республики Таджикистан максимальным наказанием за простое оскорбление установлено в виде исправительных работ на срок до одного года. За такое же преступление ч. 1 ст. 140 УК Республики Узбекистан предусматривает и арест до трех месяцев. Простое оскорбление в соответствии с ч. 1 ст. 128 УК Республики Кыргызстан влечет наказание лишь в виде штрафа в размере от 20 до 50 месячных заработных плат.
Еще более строгое наказание за оскорбление предусмотрено в _ 185 УК ФРГ - штраф или лишение свободы на срок до двух лет.
Приведенные данные свидетельствуют о значительном расхождении оценки опасности, тяжести оскорбления в уголовных кодексах упомянутых стран.
В соответствии с ч. 1 ст. 189 УК Республики Беларусь уголовная ответственность за неквалифицированное оскорбление возможна лишь в том случае, если виновное лицо ранее привлекалось к административной ответственности за оскорбление. Напомним, что Уголовный кодекс РФ отказался от административной преюдиции.
В ч. 2 ст. 130 УК РФ определены квалифицирующие оскорбление обстоятельства: совершение этого преступления в публичном выступлении, в публично демонстрируемом произведении или средствах массовой информации. Квалифицированное оскорбление ориентировано не только на умаление достоинства конкретной личности, но и на доведение этого обстоятельства до сведения иных лиц, что сопряжено с посягательством на достоинство, честь и репутацию личности. Подчеркнем, что объектом простого оскорбления является только достоинство личности, а объектами квалифицированного оскорбления также ее честь и репутация. Вследствие этого общественная опасность квалифицированного оскорбления намного возрастает по сравнению с простым оскорблением.
Понятия "публичное выступление", "публичная демонстрация произведения" и "выступление в средствах массовой информации" аналогичны соответствующим категориям, рассмотренным при анализе клеветы.
В ч. 2 ст. 131 УК 1960 г., устанавливавшей ответственность за квалифицированное оскорбление и публичное оскорбительное выступление, вместе с тем квалифицирующим обстоятельством являлось его совершение лицом, ранее судимым за оскорбление.
В ныне действующем законодательстве такое квалифицирующее оскорбление обстоятельство отсутствует.
В ч. 2 ст. 140 УК Республики Узбекистан перечень квалифицирующих оскорбление обстоятельств такой же, как и в ч. 2 ст. 130 УК РФ. Но вместе с тем в Кодексе РФ нет особо квалифицирующих оскорбление обстоятельств, а в ч. 3 ст. 140 УК Республики Узбекистан они включены. Такими особо квалифицирующими оскорбление обстоятельствами являются: оскорбление в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или гражданского долга и оскорбление, нанесенное опасным рецидивистом или лицом, ранее судимым за клевету. Первый вид особо квалифицированного оскорбления излишне широк и характеризуется неопределенностью. Понятие "гражданский долг" безбрежно. Неясно, почему особо квалифицирующим оскорбление обстоятельством является предшествующая судимость за клевету, а не за оскорбление.
В Уголовном кодексе Республики Таджикистан помимо квалифицирующих оскорбление обстоятельств, имеющих место в Кодексе РФ, предусмотрено оскорбление лица в связи с исполнением им общественного долга (ст. 136).
В ст. 210 УК Испании квалифицированное оскорбление, именуемое "серьезным", - это публичное оскорбление.
Оскорбление, совершенное с использованием средств массовой информации, считается квалифицированным в ст. 216 _ 2 УК Республики Польша. В ст. 216 _ 3 этого Кодекса предусмотрена возможность освобождения от наказания лиц, виновных в оскорблении, если оно было спровоцировано вызывающим поведением потерпевшего либо если последний нарушал его телесную неприкосновенность и при взаимном оскорблении. Надо полагать, что под нарушением телесной неприкосновенности имеется в виду оскорбление действием: нанесение пощечин, оплевывание, забрасывание грязью и т.д. В этой статье определено, что при осуждении за квалифицированное оскорбление суд может принять решение о выплате виновным адекватной компенсации потерпевшему или ее направлении в Польский Красный Крест или на иные общественные цели, указанные оскорбленным. Следовательно, потерпевший от оскорбления может получить материальную компенсацию причиненного ему морального ущерба и в порядке уголовного судопроизводства. Целесообразность рассматриваемого предписания не вызывает сомнения.
В ст. 196 УК Польши предусмотрено наказание за оскорбление религиозных чувств других лиц, публичное оскорбление предмета религиозного почитания или места, предназначенного для публичного исполнения религиозных обрядов. Под оскорблением предметов религиозного почитания или места, отводимого для публичного исполнения религиозных обрядов, следует, по нашему мнению, понимать их осквернение.
Особо строгая ответственность в соответствии со ст. 257 УК Польши установлена за публичное оскорбление лица или группы лиц в связи с их национальной, этнической, расовой, религиозной принадлежностью или в связи с их атеизмом или в связи с этим нарушение телесной неприкосновенности другого лица.
В ст. 433-5 УК Франции предусмотрена ответственность за оскорбление, выраженное в словах, жестах, угрозах, неопубликованных текстах или изображениях любого характера, либо за оскорбление путем посылки по почте каких бы то ни было предметов, адресованных лицу, находящемуся на государственной службе, при осуществлении или в связи с осуществлением его обязанностей, если оскорбление может привести к ущербу его достоинства или к посягательству на уважение, которое ему надлежит оказывать в связи с возложенными на него функциями. За такое деяние возможно назначение штрафа до 50 тыс. франков. Если же оскорбление адресовано лицу, являющемуся представителем государственной власти, то помимо штрафа в 50 тыс. франков назначается тюремное заключение на шестимесячный срок.
Обращает на себя внимание то, что в рассматриваемом законоположении понятие "оскорбление" расширено: в него включены и угрозы, и отправление по почте предметов, которые носят оскорбительный характер.
Наказание за квалифицированное оскорбление в зарубежном уголовном законодательстве во многих случаях строже, чем в Уголовном кодексе РФ. Так, за квалифицированное оскорбление в соответствии со ст. 216 _ 2 УК Республики Польша предусмотрено наказание в виде ограничения или лишения свободы на срок до одного года.
Максимальное наказание за квалифицированное оскорбление в ч. 2 ст. 136 УК Республики Таджикистан - исправительные работы на срок до двух лет.
Арестом на срок до трех месяцев наказывается квалифицированное оскорбление в соответствии с ч. 2 ст. 140 УК Республики Узбекистан, а в соответствии с ч. 3 этой же статьи за особо квалифицированное оскорбление - лишением свободы на срок до трех лет.
Хулиганские действия нередко осуществляются в оскорбительной форме: приставании к гражданам, употреблении нецензурных и иных умаляющих достоинство граждан выражений и действий. В подобных случаях отличие хулиганства от оскорбления определяется по направленности умысла. Хулиганство направлено на нарушение общественного порядка, а оскорбление - на умаление достоинства конкретных лиц*(240).
Нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причиняющих физическую боль (чаще всего это пощечины, дергание за нос или уши, забрасывание какими-либо предметами и т.д., что сопряжено с болезненными ощущениями), и оскорбление действием также отличаются от оскорбления направленностью умысла. В первом случае лицо стремится причинить физическую боль, а во втором - умалить чувство собственного достоинства личности.
Использование оскорблений при вымогательстве квалифицируется как вымогательство и как оскорбление*(241).
Возможна совокупность оскорбления с иными преступлениями. Например, с доведением до самоубийства, с вандализмом и др.
Не исключена совокупность клеветы и оскорбления при наличии необходимых признаков каждого из этих преступлений.
В ст. 107 УК РФ установлена ответственность за убийство, совершенное в состоянии аффекта, а в ст. 113 - за причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта, который может быть спровоцированным (вызванным) "тяжким оскорблением". Такой терминологии в ст. 130 УК РФ нет.
Как уже отмечалось, тяжесть оскорбления, его восприятие во многом зависят от психологическо-эмоциональных особенностей личности. Весьма различна и реакция людей на оскорбление. В тех случаях, когда суд не может с полной очевидностью установить наличие аффекта, вызванного тяжким оскорблением, он должен назначить для решения этого вопроса психолого-психиатрическую экспертизу. Тяжкое оскорбление может подпадать под признаки как квалифицированного, так и простого оскорбления.
Остановимся вкратце на сопоставительном анализе клеветы и оскорбления.
Объектом простого оскорбления, как уже неоднократно отмечалось, является достоинство личности, а клеветы - честь и репутация.
Объективная сторона клеветы заключается в сообщении хотя бы одному постороннему лицу заведомо ложных сведений, опорочивающих потерпевшего. К.Маркс полагал, что под категорию клеветы подпадают "поношения, которые вменяют поносимому в вину определенные факты: Если я скажу: "вы украли серебряную ложку", то я возношу на вас клевету: Если же я скажу: "вы - вор, у вас воровские наклонности", то я оскорбляю вас"*(242).
Нельзя оклеветать лицо, сообщив ему клеветнические измышления, а оскорбить с глазу на глаз - возможно.

Глава VI. Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности

_ 1. История развития законодательства об ответственности за половые преступления

История развития законодательства о половых преступлениях уходит в далекое прошлое, когда ответственность за эти преступления регулировалась в основном церковным законодательством. Однако уже Устав князя Ярослава (1015-1054 гг.) "О церковных судах" предусматривал не только церковно-правовую, но и уголовную и гражданскую ответственность. В зависимости от социального положения потерпевшей различное наказание предусматривалось за изнасилование (ст. 3). Этим же Уставом предусматривалась ответственность за групповое изнасилование (ст. 7); двоеженство (ст. 16), блуд с монахиней и скотоложство (ст. 18), половое сношение между родственниками и свойственниками (ст. 12, 14-15, 19-23), включая, например, половое сношение мужчины с двумя сестрами (ст. 20) и братьев с одной женщиной (ст. 23)*(243).
Соборным Уложением 1649 г. в качестве квалифицированного состава предусматривалось изнасилование, совершенное ратным человеком, наказуемое смертной казнью (ст. 30 гл. VII)*(244).
В Артикуле воинском Петра I имелась специальная глава (22), в которой говорилось о "содомском грехе, о насилии и блуде". Так, Артикул воинский предусматривал ответственность за скотоложство (арт. 165), добровольное мужеложство, квалифицирующим признаком которого являлось мужеложство, совершенное начальством (арт. 166), изнасилование (арт. 167-168), прелюбодеяние (арт. 169-170), двоеженство (арт. 171), половую связь между свойственниками (арт. 173-174).
Некоторый интерес представляют отдельные особенности уголовной ответственности, предусмотренные Артикулом воинским. Так, за изнасилование полагалось равное наказание, независимо от того, на своей или на неприятельской территории было совершено преступление; против честной женщины или блудницы. Установление наказания за изнасилование женщины на неприятельской территории является особенностью Артикула, отличающей его от западноевропейского законодательства.
Для решения вопроса о виновности лица имела значение своевременность подачи заявления потерпевшей. В толковании ст. 167 Артикула говорилось, что ежели потерпевшая "умолчит единый день или более потом, то весьма по-видимому будет, что и она к тому охоту имела". Покушение на изнасилование, согласно этому толкованию, наказывалось по судейскому усмотрению.
Известны Артикулу воинскому и смягчающие наказание обстоятельства. Так, при совершении прелюбодеяния "ежели прелюбодеющая сторона может доказать, что в супружестве способу не может получить телесную охоту утолить, то мочно наказание умалить" (арт. 170)*(245). Артикул впервые ввел понятие "проституция". Согласно артикулу 175 блудниц предписывалось изгонять из полков*(246).
Специальная глава "О преступлениях против общественной нравственности" (гл. 4 разд. 8) впервые была выделена в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. В этой главе предусматривалась ответственность за мужеложство без насилия (ст. 995) и с насилием либо с малолетним или слабоумным (ст. 996), скотоложство (ст. 997). Церковному покаянию подвергались граждане, христиане за противозаконное сожитие неженатого с незамужней по взаимному согласию (ст. 994)*(247).
Специальная глава о половых преступлениях содержалась и в Уголовном уложении 1903 г. Это гл. 27 "О непотребстве". Дифференцированно, в зависимости от возраста потерпевшего, подошел законодатель к ответственности за любострастные действия. Так, за подобные действия с ребенком в возрасте до 14 лет виновный нес ответственность, даже если эти действия совершены с согласия потерпевшего (ч. 1 ст. 513). Ответственность за аналогичные действия с потерпевшим в возрасте от 14 до 16 лет наступала при отсутствии согласия потерпевшего или "хотя бы с его согласия, но по употреблении во зло его невинности" (ч. 2 ст. 513). За любострастные действия без согласия потерпевшего с лицом, достигшим 16-летнего возраста, ответственность была предусмотрена ст. 514. Наконец, ст. 515 предусматривала ответственность за любострастные действия с лицом, находящимся под властью виновного (ч. 1), с лицом посредством насилия или угрозы угрожаемому или члену его семьи (ч. 2), "с растлением, но без плотского сношения" (ч. 3).
Уложение 1903 г. сохраняло ответственность за мужеложство (ст. 516), кровосмешение (ст. 518), сводничество "для непотребства лица женского пола, не достигшего 21 года" (ст. 524). Вместе с тем Уложение отказалось от ответственности за скотоложство.
Первый советский Уголовный кодекс 1922 г. в гл. V разд. 4 предусматривал ответственность за преступления в области половых отношений. Содержавшиеся в нем нормы условно можно разделить на составы, связанные и не связанные с удовлетворением половой потребности. К первым составам относились половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости (ч. 1 ст. 166), квалифицирующие признаки - сношение, сопряженное с растлением и удовлетворением половой страсти в извращенных формах (ст. 167); изнасилование (ч. 1 ст. 169, квалифицирующий признак - самоубийство потерпевшего лица - ч. 2 ст. 169) и понуждение женщины ко вступлению в половую связь с лицом, в отношении которого женщина является материально или по службе зависимой. Ко вторым составам относились развращение малолетних и несовершеннолетних (ст. 168), понуждение к занятию проституцией (ст. 170), сводничество, содержание притонов разврата, а также вербовка женщин для проституции (ч. 1 ст. 171, квалифицирующим признаком было вовлечение в проституцию лица, состоявшего на попечении обвиняемого или не достигшего совершеннолетия, - ч. 2 ст. 171).
Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. не предусмотрел специального раздела о половых преступлениях. Однако в гл. 6 "Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности" содержались статьи, аналогичные статьям Кодекса 1922 г. об ответственности за половые преступления (ст. 151-155). При этом Кодекс 1926 г. объединил в одну статью простое и квалифицированное половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости (ст. 151). Также в одну статью были объединены понуждение к занятию проституцией и сводничество (ст. 155).
Квалифицирующими признаками изнасилования, кроме самоубийства потерпевшего, являлись недостижение потерпевшим половой зрелости и изнасилование несколькими лицами (ч. 2 ст. 153). Наказуемым стало понуждение женщины не только в половую связь, но и к удовлетворению половой страсти в иной форме (ст. 154).
Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 1 апреля 1934 г. Уголовный кодекс 1926 г. был дополнен ст. 154-а, предусмотревшей ответственность за добровольное и насильственное (ч. 1) либо с использованием зависимого положения потерпевшего (ч. 2) мужеложство*(248).
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 января 1949 г. ответственность за изнасилование была существенно повышена - заключение в исправительно-трудовом лагере на срок от 10 до 15 лет, а за изнасилование несовершеннолетней, а равно изнасилование, совершенное группой лиц или повлекшее за собой особо тяжкие последствия, была установлена ответственность в виде заключения в исправительно-трудовом лагере на срок от 15 до 20 лет.
Уголовный кодекс 1960 г., как и 1926 г., не предусмотрев раздела о половых преступлениях, содержал составы этих преступлений в основном в гл. 3 "Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности". Кодекс 1960 г., как и прежний, устанавливал ответственность за изнасилование (ст. 117), понуждение женщины к вступлению в половую связь (ст. 118), половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости (ст. 119, без состава с квалифицирующими обстоятельствами), развратные действия (ст. 120), мужеложство (ст. 121).
Части 2 и 3 ст. 117 УК 1960 г. предусмотрели ряд новых квалифицирующих обстоятельств: изнасилование, сопряженное с угрозой убийством или причинением тяжкого телесного повреждения, либо совершенное группой лиц или лицом, ранее совершившим изнасилование (ч. 2). За предусмотренное ч. 3 ст. 117 УК изнасилование, совершенное особо опасным рецидивистом или повлекшее особо тяжкие последствия, а равно изнасилование несовершеннолетней, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1962 г. было усилено наказание вплоть до применения смертной казни. В УК была дана соответственно новая редакция ст. 117 Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 25 июля 1962 г. В дальнейшем Законом РФ от 18 февраля 1993 г. редакция ст. 117 УК была изменена: в ч. 4 было выделено изнасилование, совершенное особо опасным рецидивистом или повлекшее особо тяжкие последствия, а равно изнасилование малолетней с наказанием в виде лишения свободы на срок от 8 до 15 лет либо смертной казни.
Законом РФ от 29 апреля 1993 г. было декриминализировано добровольное мужеложство и оставлена ответственность за мужеложство, совершенное с применением физического насилия, угроз, или в отношении несовершеннолетнего, или с использованием зависимого положения либо беспомощного состояния потерпевшего.

_ 2. Общая характеристика, понятие и виды половых преступлений

"Сексуальная революция" в развитых странах Запада бурно проявилась в 60-х гг. ХХ в. Хотя в 80-х гг. и утверждалось, что в нашей стране "секса нет", однако и Россию "сексуальная революция" не миновала. Так, если в 60-х гг., согласно опросам 25 студентов в возрасте до 18 лет, вступили в половую связь 29% юношей и 9% девушек, в 70-х гг. - соответственно 50 и 25%, то в 80-х гг. - 70% старшеклассников имели половые контакты. А анонимное обследование ряда школ Москвы показало, что первое половое сношение у 50% опрошенных девочек состоялось в 13-14 лет, а у 9% - еще раньше*(249).
Если обратиться к статистике таких наиболее распространенных половых преступлений, как изнасилования (около 80%), то может сложиться ошибочное впечатление, будто половая активность населения (точнее, криминогенной ее части) в последние годы несколько поубавилась. Так, в 1987 г. было совершено 10 902 изнасилования и покушения на изнасилование, в 1990 г. - 15 010, в 1998 г. - 9014*(250). Некоторые процессы последних лет, даже негативные, конечно, сдерживают рост этих преступлений (либерализация сексуальной сферы, делающая половые контакты более доступными, фактическая легализация проституции, распространение ВИЧ-инфекции и пр.). Однако действительное положение дел далеко от статистического благополучия.
Дестабилизация обстановки в стране, рост преступности (в 1987 г. в России было совершено 1 185 914 преступлений, в 1998 г. - 2 581 940, что составило 217,7%*(251)), эскалация различных форм насилия, высокий уровень тяжких насильственных преступлений, ослабление борьбы с "фоновыми" преступлениями (хулиганство, причинение вреда здоровью, незаконное хранение и ношение оружия), увеличение количества преступлений, связанных с наркотиками, безнаказанность многих преступлений, свидетельствующая о неэффективности обращений потерпевших с заявлениями в правоохранительные органы, боязнь мести со стороны преступников - все это свидетельствует о том, что реальное количество таких наиболее тяжких половых преступлений, каким является изнасилование, в два-три раза больше официально зарегистрированного. Об этом же свидетельствует значительное уменьшение дел о покушении на изнасилование - наиболее латентных насильственных половых преступлений. В 1985 г. такие дела составляли 35% от общего количества дел об изнасиловании, а в 1995 г. - 14,1%.
Высокая латентность изнасилований характерна не только для России. Для сравнения можно отметить, что в США, где уровень официально зарегистрированных изнасилований значительно выше, чем у нас (в 1989 г. там было зарегистрировано 94 504 изнасилования), согласно опубликованным данным, 25% американок хотя бы раз в жизни были изнасилованы, но менее чем 10% из них сообщили об этом в соответствующие органы.
В юридической литературе даны различные определения половых преступлений. Так, Я.М.Яковлев определял половые преступления как предусмотренные уголовным законом общественно опасные деяния, посягающие на половые отношения, присущие сложившемуся в обществе половому укладу, заключающиеся в умышленном совершении с целью удовлетворения половой потребности субъекта или другого определенного лица сексуальных действий, нарушающие половые интересы потерпевшего или нормальные для этого уклада половые отношения между лицами разного пола*(252).
Аналогично определяет половое преступление Б.В.Даниэльбек - как предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние, имеющее сексуальный характер, посягающее на нормальный уклад половых отношений в обществе, совершаемое для удовлетворения своей или чужой потребности*(253).
А.Н.Игнатов, критикуя эти определения половых преступлений, пишет, что в этих определениях, во-первых, характеристика деяния отрывается от половой нравственности как основного регулятора половых отношений и, во-вторых, исключается возможность признания половым преступлением общественно опасных действий, совершенных не по сексуальным мотивам*(254). К критике А.Н.Игнатова можно добавить, что с учетом криминализации насильственного мужеложства и лесбиянства излишним является указание, будто половые преступления посягают на половые отношения между лицами разного пола.
Справедливо считая, что применительно к области уголовного права любое преступление является безнравственным поведением, но только некоторые преступления нарушают нормы половой морали, А.Н.Игнатов определяет половые отношения как общественно опасные деяния, грубо нарушающие установленный в обществе уклад половых отношений и основные принципы половой нравственности, направленные на удовлетворение сексуальных потребностей самого виновного или других лиц.
Соглашаясь в основном с определением половых преступлений, данным А.Н.Игнатовым, вместе с тем следует отметить, что, поскольку в число половых преступлений включены развратные действия в отношении малолетних, это определение нуждается в дополнении: "а также умышленные действия, направленные против нравственного и физического развития лиц, не достигших 14-летнего возраста".
Видовым объектом половых преступлений являются половая неприкосновенность и половая свобода личности. Как пишет А.В.Корнеева, "видовым (групповым) объектом этих (половых) преступлений является совокупность общественных отношений, обеспечивающих половую неприкосновенность и половую свободу личности"*(255).
Н.К.Семернева, аналогичным образом определяя объект половых преступлений, добавляет, что в ст. 134, 135, а также в п. "д" ч. 2 ст. 131, п. "в" ч. 3 ст. 131, п. "д" ч. 2 ст. 132, п. "в" ч. 3 ст. 132 УК дополнительным объектом является физическое и нравственное развитие детей и подростков*(256). Вряд ли можно согласиться с тем, что в ст. 135 УК (развратные действия) физическое и нравственное развитие детей и подростков является дополнительным объектом. В развратных действиях это основной объект, а не дополнительный. Половая же неприкосновенность и половая свобода личности в развратных действиях не являются ни основным, ни дополнительным объектом. Видовой объект преступлений, включенных в гл. 18 УК, шире, чем указано в названии главы.
Видовым объектом этих преступлений являются личность и уклад половых отношений, основанный на нормах половой морали.
Общее для всех половых преступлений - их объективная сторона выражается в активных действиях, посредством которых причиняется вред или создается угроза его причинения половым интересам личности. По законодательной конструкции, по мнению А.В.Корнеевой, половые преступления имеют формальный характер, за исключением квалифицированных видов изнасилования. Аналогичную позицию занимает Н.К.Семернева, утверждая, что составы половых преступлений (основные) формальные. Как нам представляется, эти утверждения неточны, ибо формальными являются не только основные составы, но и некоторые квалифицированные составы, не предусматривающие в качестве обязательного признака наступление каких-либо последствий. Например, изнасилование, совершенное неоднократно или лицом, ранее совершившим насильственные действия сексуального характера (п. "а" ч. 2 ст. 131 УК).
Все половые преступления совершаются только с прямым умыслом. Сексуальный мотив не является их обязательным признаком, так как изнасилование возможно, например, из хулиганских побуждений, из мести, с целью добиться согласия потерпевшей на вступление в брак, а при понуждении лица к совершению действия сексуального характера с третьим лицом возможны корыстные или карьеристские мотивы и цели.
Утверждая, что сексуальные цели не являются специфическими только для половых преступлений и поэтому не могут быть положены в основу отграничения этих преступлений от других, М.Д.Шаргородский писал о возможности сексуальной цели при совершении иных (а не только половых) преступлений (например, убийства сексуальными психопатами с садистскими наклонностями; эксгибиционирование в общественном месте, грубо нарушающее общественный порядок и выражающее явное неуважение к обществу; кражи предметов женского туалета фетишистами)*(257).
Сексуальные побуждения возможны также при совершении не только садистских, но и мазохистских действий. Так, Антон Ноймайр пишет, что Гитлер просил своих любовниц топтать его ногами, что очень возбуждало его. "Для получения полного сексуального удовлетворения Гитлеру было необходимо, чтобы женщина, сидя на корточках над его головой, мочилась ему на лицо"*(258). Подобные действия, очевидно, не проходили бесследно для психики женщин. Не случайно многие женщины, близкие Гитлеру, покончили с собой (в том числе известная киноактриса Рената Мюллер) или покушались на самоубийство (Ева Браун дважды пыталась покончить с собой)*(259).
Субъектом половых преступлений могут быть вменяемые лица, достигшие в зависимости от состава 14, 16 и 18 лет.
Половые преступления классифицируются по различным основаниям. Так, Н.Г.Иванов и Ю.И.Ляпунов, положив в основание классификации характерные особенности способа совершения деяния, подразделили половые преступления на четыре группы: 1) соединенные с половым сношением (с изнасилованием) - ст. 131 УК; 2) не соединенные с половым сношением (не являющиеся изнасилованием) - ст. 132 УК; 3) развратные действия, обладающие собственной спецификой, - ст. 135 УК; 4) деяния, имеющие универсальный характер - половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16-летнего возраста, - ст. 134 УК (в ред. до принятия Федерального закона от 25 июня 1998 г.*(260) Вряд ли эта классификация удачна. В группу преступлений, соединенных с половым сношением, можно отнести не только изнасилования, но и преступления, предусмотренные ст. 133, 134 УК, а в группу преступлений, не соединенных с половым сношением, - преступления, установленные ст. 132 и 135 УК. Если исходить из собственной специфики, то при классификации любых преступлений каждое их них следует выделять в отдельную группу. Наконец, указание на универсальный характер слишком общо и не определяет каких-либо особенностей входящего в эту группу преступления.
Большинство авторов классифицируют половые преступления исходя из непосредственного объекта. Так, А.В.Корнеева подразделила половые преступления на две группы: 1) посягательства на половую свободу и половую неприкосновенность личности: изнасилование (ст. 131 УК), насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК), понуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК); 2) посягательства на половую свободу, половую неприкосновенность, нравственное и физическое здоровье несовершеннолетних: половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16 лет (ст. 134 УК в прежней редакции), развратные действия (ст. 135 УК)*(261). Очевидно, нельзя говорить о половой свободе применительно к несовершеннолетним, а о половой неприкосновенности - к взрослой женщине. Нет, по нашему мнению, посягательства ни на половую свободу, ни на половую неприкосновенность при совершении преступных действий сексуального характера. Для потерпевшего подобные действия - надругательство над его личностью, а не половое сношение. Характерно, что в местах лишения свободы, когда хотят унизить человека, "опустить" его, над ним совершают насильственные действия сексуального характера. Половым же преступлением эти действия являются при рассмотрении их с позиций виновного. Исходя из этого все половые преступления по непосредственному объекту можно разделить на три группы.
Это преступления, непосредственным объектом которых является:
1) половая свобода, здоровье и честь взрослого человека: изнасилование (ст. 131 УК), понуждение к половому сношению (ст. 133 УК);
2) половая неприкосновенность и нормальное физическое, умственное и моральное развитие несовершеннолетних: изнасилование несовершеннолетних и малолетних (п. "д" ч. 2 и п. "в" ч. 3 ст. 131 УК), половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 14-летнего возраста (ст. 134 УК), развратные действия в отношении малолетних (ст. 135 УК);
3) отношения, сопряженные с причинением вреда здоровью, чести и достоинству личности: насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК), понуждение к мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера (ст. 133 УК).

_ 3. Изнасилование

Изнасилование - самое опасное и наиболее распространенное из половых преступлений. До введения в действие Уголовного кодекса РФ изнасилования составляли 85-90%. С выделением в самостоятельный состав насильственных действий сексуального характера (ст. 132 УК) изнасилования составили в 1997 г. 59,6% (9307 из 15 620), а в 1998 г. - 50,6% (9014 из 17 809)*(262). В соответствии со ст. 15 УК изнасилования, квалифицируемые по ч. 1 и 2 ст. 131 УК, являются тяжкими, а квалифицируемые по ч. 3 ст. 131 УК - особо тяжкими. Повышенная общественная опасность определяется насильственным характером этих преступлений, причинением серьезного физического вреда потерпевшей, унижением чести и достоинства женщины. Психическое расстройство, наступившее в результате изнасилования, нередко преследует женщину в течение всей жизни. Иногда не в силах преодолеть полученную травму, потерпевшая кончает жизнь самоубийством.
Определение изнасилования дано в ч. 1 ст. 131 УК (основной состав), согласно которой изнасилование - это "половое сношение с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшей или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей". Для анализа понятия изнасилования прежде всего необходимо определить, что является половым сношением. При всей очевидности этого понятия до принятия Уголовного кодекса 1996 г. этот вопрос был дискуссионным. Так, в курсе советского уголовного права, подготовленном институтом государства и права, утверждалось, что "под половым сношением следует понимать не только естественный, но и всякий противоестественный половой акт"*(263). Подобная точка зрения была господствующей в уголовном праве. Аналогичную позицию занимала в большинстве случаев и судебная практика, квалифицируя удовлетворение половой страсти в извращенной форме как изнасилование. Особенно решительно возражали против подобного понимания полового сношения представители медицины. Так, М.И.Авдеев писал: "Половое сношение как нормальный, т.е. физиологический, акт может иметь место только между лицами разного пола, между мужчиной и женщиной. Все остальные действия, направленные на удовлетворение половой потребности в иной форме, не являются половым сношением. Их можно и следует определять только как удовлетворение половой потребности в извращенной форме"*(264). Подобной проблемы не существовало в Украинской, Эстонской, Молдавской и Армянской союзных республиках, уголовные кодексы которых предусматривали, кроме изнасилования, ответственность за удовлетворение половой страсти в извращенной форме.
Против упомянутой судебной практики в Российской Федерации возражали и некоторые криминалисты. Так, Н.Д.Дурманов отмечал, что насильственное удовлетворение половой страсти в извращенных формах, поскольку отсутствует естественное половое сношение, не может считаться изнасилованием. Оно подлежит ответственности в зависимости от обстоятельств дела как тяжкое, менее тяжкое или легкое телесное повреждение, как побои, истязания, оскорбление личности, хулиганство*(265). С включением в новый Уголовный кодекс ст. 132, предусматривающей ответственность за насильственные действия сексуального характера, указанная проблема получила окончательное разрешение: половое сношение при анализе состава изнасилования следует понимать в буквальном значении этих слов - это сношение различных полов.
Непосредственным объектом изнасилования являются половая неприкосновенность и половая свобода. Представляется, что о половой неприкосновенности как объекте изнасилования можно говорить лишь при изнасиловании несовершеннолетней или взрослой женщины, психически неполноценной. В остальных случаях объектом изнасилования является половая свобода женщины, которая свободна в решении вопроса о вступлении в близкие отношения с мужчиной. М.Д.Шаргородский и П.И.Осипов, говоря об охране законом половой свободы женщин, а не половой неприкосновенности, не без юмора писали, что половая неприкосновенность женщин охранялась у весталок*(266). Дополнительным объектом может быть здоровье женщины, ее жизнь, так как изнасилование может повлечь расстройство здоровья, смерть потерпевшей (п. "а" ч. 3 ст. 131 УК) или психическую травму.
Н.Г.Иванов и Ю.И.Ляпунов утверждают, что изнасилование "относится к категории так называемых беспредметных преступлений, ибо рассматривать человека женского пола в качестве предмета посягательства и с этической, и с нравственной, и с правовой точек зрения было бы глубоко ошибочно"*(267). Рассматривать женщину (как и мужчину) в качестве предмета было бы действительно ошибочно. Однако в Уголовном праве общепринято в таких случаях термин "предмет преступления" заменять понятием "потерпевший"*(268).
Потерпевшей от изнасилования может быть только женщина, независимо от ее отношений с виновным (жена, сожительница и т.д.). Не имеет значения аморальное поведение потерпевшей. Так, в периодической печати был описан случай, когда двое мужчин пригласили в машину двух проституток для совершения половых актов. Строение полового члена одного из них было таково, что исключало половой акт без причинения серьезных телесных повреждений женщине, вследствие чего этим мужчиной с одной из женщин с ее согласия были совершены действия сексуального характера (coitus per os). В результате употребления спиртных напитков женщина "отключилась". Воспользовавшись этим, мужчина совершил с ней половой акт. Виновный был осужден за изнасилование, повлекшее тяжкие последствия.
Объективная сторона изнасилования, согласно ч. 1 ст. 131 УК, состоит в половом сношении с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшей или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей*(269). Как следует из диспозиции этой статьи, изнасилование возможно только в отношении женщины и только мужчиной в естественной форме. Квалификация в качестве изнасилования по ст. 117 УК 1960 г. насильственного удовлетворения половой страсти в извращенной форме, при отсутствии специальной статьи, было не чем иным, как аналогией.
Физическое насилие при изнасиловании должно быть необходимым средством либо преодоления сопротивления потерпевшей, либо противодействия лицам, пытающимся помешать изнасилованию, и может выражаться в побоях, причинении вреда здоровью любой тяжести и прочих насильственных действиях, направленных на лишение потерпевшей возможности сопротивляться либо на устранение противодействия со стороны других лиц. Причинение побоев и вреда здоровью охватывается составом изнасилования и не требует дополнительной квалификации по совокупности с другими статьями Кодекса.
Угроза применения физического насилия к потерпевшей как признак изнасилования должна применяться в качестве средства преодоления сопротивления потерпевшей. Такая угроза должна быть действительной, а не существующей лишь в воображении потерпевшей: непосредственной, т.е. такой, которая может быть реализована немедленно, а не в будущем, и достаточно серьезной, способной сломить сопротивление, - например угроза здоровью. Угроза может выражаться как конкретно, так и в общей форме, может заключаться в словах, жестах, действиях, вытекать из создавшейся обстановки. Намеревался ли виновный осуществить угрозу или рассчитывал исключительно на психологическое воздействие, значения не имеет.
При изнасиловании, квалифицируемом по ч. 1 ст. 131 УК, угроза не должна заключаться в угрозе убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, так как последняя является квалифицирующим признаком изнасилования (п. "в" ч. 2 ст. 131 УК).
К другим лицам, к которым может быть применено физическое или психическое насилие, относятся граждане, препятствующие или могущие воспрепятствовать изнасилованию. С помощью угрозы без физического насилия, по данным исследований, совершается 15-16% изнасилований. Угроза совершить какие-либо иные действия, например, разгласить позорящие сведения о потерпевшей или ее близких, не образуют признака состава преступления, предусмотренного ст. 131 УК.
В 10-14% случаев изнасилование совершается с использованием беспомощного состояния потерпевшей. По этому признаку изнасилования Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 22 апреля 1992 г. N 4 "О судебной практике по делам об изнасиловании" разъяснил: "Изнасилование следует признать совершенным с использованием беспомощного состояния потерпевшей в тех случаях, когда она в силу своего физического или психического состояния (малолетний возраст, физические недостатки, расстройство душевной деятельности и иное болезненное или бессознательное состояние и т.п.) не могла понимать характера и значения совершаемых с нею действий или не могла оказать сопротивление виновному и последний, вступая в половое сношение, сознавал, что потерпевшая находится в таком состоянии"*(270).
В судебной практике встречались случаи необоснованного осуждения за изнасилование женщин, находившихся в состоянии опьянения, вследствие чего Пленум Верховного Суда РФ в названном постановлении указал, что беспомощным состоянием при изнасиловании может быть признана лишь такая степень опьянения, которая лишала потерпевшую возможности оказать сопротивление виновному. При этом не имеет значения, привел ли женщину в такое состояние сам виновный или она находилась в беспомощном состоянии независимо от его действий.
В случаях, когда потерпевшая была приведена в беспомощное состояние в результате применения лекарственных препаратов, наркотических средств, сильнодействующих или ядовитых веществ, для установления их действия на организм человека может быть назначена экспертиза. Совершение полового акта путем обмана или злоупотребления доверием потерпевшей, например ложного обещания вступить с нею в брак, не является изнасилованием.
По вопросу о том, по достижении какого возраста потерпевшей добровольное половое сношение с нею не является изнасилованием с использованием ее беспомощного состояния, в литературе высказаны различные мнения. Так, Я.М.Яковлев считает таким возрастом 14 лет*(271). Во-первых, такая позиция противоречит судебной практике. Например, Президиум Верховного Суда РСФСР действия А., признанного виновным в половом сношении с малолетней П. (13 лет 11 месяцев), с учетом того, что половые акты совершены с согласия потерпевшей и она сознавала характер этих действий, переквалифицировал с ч. 4 ст. 117 на ст. 119 УК РСФСР (половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости)*(272).
Во-вторых, ст. 134 УК РФ предусматривает ответственность за добровольное половое сношение с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, из чего следует, что подобные действия не должны квалифицироваться как изнасилование.
Более реальной является точка зрения, согласно которой как изнасилование с использованием беспомощного состояния потерпевшей следует квалифицировать добровольное половое сношение с девочкой, не достигшей 12-летнего возраста*(273). Однако суды должны руководствоваться упомянутым выше разъяснением Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. о том, что в каждом конкретном случае необходимо устанавливать, могла ли потерпевшая в силу своего возраста и развития понимать характер и значение совершаемых с нею действий.
Изнасилование сформулировано как формальный состав и считается оконченным с момента начала полового сношения, независимо от его последствий. Покушением на изнасилование являются действия, непосредственно направленные на совершение насильственного полового сношения, если по не зависящим от воли виновного обстоятельствам половой акт начат не был. Если лицо до того, как изнасилование признается оконченным, т.е. до начала полового сношения, сознавая возможность доведения преступления до конца, добровольно отказалось от его совершения, оно в соответствии со ст. 31 УК не подлежит уголовной ответственности. Вместе с тем уголовная ответственность возможна, если фактически совершенные действия содержат состав иного преступления (хулиганство, причинение вреда здоровью, оскорбление, развратные действия и пр.). Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 22 апреля 1992 г., не может быть признан добровольным отказ, вызванный невозможностью дальнейшего продолжения преступных действий вследствие причин, возникших помимо воли виновного.
С субъективной стороны изнасилование возможно лишь с прямым умыслом: виновный сознает, что совершение полового сношения происходит в результате физического или психического насилия либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей, и желает совершить половое сношение. Мотив, как правило, сексуальный, но такой мотив необязателен.
Субъектом преступления является вменяемое лицо, достигшее 14 лет. Вместе с тем, как справедливо отмечает А.П.Дьяченко, для субъекта изнасилования недостаточно вменяемости и достижения определенного законом возраста. Субъектом преступления "может быть признано лицо мужского пола, имеющее пенис и обладающее либидо, потенцией, эрекцией, сексуальной ориентацией. Отсутствие у индивида этих дополнительных характеристик исключает его уголовную ответственность даже в случаях, когда им совершаются действия, представляющие объективную сторону преступления"*(274).
Следует уточнить. Действия такого лица не могут образовать объективную сторону ни оконченного изнасилования, ни покушения на такое преступление. Внешне похожие на покушение на изнасилование действия такого лица не могут квалифицироваться по ч. 3 ст. 30 и ст. 131 УК, так как такие действия являются покушением на изнасилование с абсолютно негодными средствами. За подобные деяния лицо может быть привлечено к ответственности за хулиганство, причинение вреда здоровью либо за побои.
Вместе с тем ответственность такого лица возможна за соучастие в любой форме в изнасиловании и за соисполнительство, выразившееся в применении насилия или угрозы его применения к потерпевшей или к другим лицам. За соисполнительство в указанных формах может быть привлечена к ответственности и женщина.
Лица, осужденные в 1998 г. за изнасилование и покушение на изнасилование, характеризуются следующими данными. Из 7746 человек, осужденных за эти преступления, было: мужчин - 99,3% (7695 человек), женщин - 0,7% (51), в возрасте 14-17 лет - 15,2% (1174), 18-29 лет - 57,4% (4443), 30 лет и старше - 27,5% (2129). По социальной принадлежности: рабочих - 23,8% (1842), служащих - 1,9% (150), работников сельского хозяйства - 2,0% (158), учащихся - 7,5% (580), студентов - 1,3% (103), предпринимателей - 1,4% (107). 57,6% (4463) из числа лиц, совершивших преступления, не имели постоянного источника дохода; были безработными 6,4% (499), совершили преступления в состоянии опьянения: алкогольного - 73,0% (5657), наркотического и токсического - 0,6% (44)*(275).
Квалифицированным видом является изнасилование, совершенное неоднократно или лицом, ранее совершившим насильственные действия сексуального характера (п. "а" ч. 2 ст. 131 УК), т.е. такое изнасилование, которому предшествовали изнасилование или насильственные действия сексуального характера либо приготовление к такому преступлению или покушение на такое преступление, причем не имеет значения, был виновный исполнителем или соучастником совершенных ранее преступлений. Необходимо, чтобы по этим ранее совершенным преступлениям не истек срок давности привлечения к уголовной ответственности, а судимость не была погашена или снята.
Если все ранее совершенные виновным изнасилования по квалификации тождественны последнему изнасилованию, квалификации по совокупности не требуется. В случаях же, когда два или более изнасилования предусмотрены различными частями ст. 131 УК, а также если в одном из них было приготовление к изнасилованию, покушение на изнасилование, а в другом - оконченное преступление, либо в совершении одного изнасилования виновный действовал в качестве исполнителя, а в другом - соучастника, каждое деяние должно квалифицировать самостоятельно. Последовательное изнасилование двух потерпевших квалифицируется по п. "а" ч. 2 ст. 131 УК.
Дела об изнасиловании, квалифицируемые по ч. 1 ст. 131 УК, являются, согласно ч. 2 ст. 27 УПК РСФСР, делами частно-публичного обвинения, т. е. такие дела возбуждаются не иначе, как по жалобе потерпевшей, но прекращению за примирением потерпевшей с обвиняемым не подлежат. В связи с этим следует согласиться с Т.В.Кондрашовой в том, что при совершении двух изнасилований второе следует рассматривать как совершенное повторно, если первая потерпевшая подала заявление о привлечении виновного к уголовной ответственности*(276).
Однако вызывает возражение позиция автора, согласно которой если во время расследования первого изнасилования обвиняемый совершает второе, то для привлечения его за последнее преступление как за повторное требуется заявление потерпевшей. По мнению Т.В.Кондрашовой, потерпевшая по второму изнасилованию вправе самостоятельно решать вопрос о привлечении виновного к уголовной ответственности. Такая позиция представляется ошибочной. Во-первых, она противоречит правильному утверждению о том, что при двух изнасилованиях для возбуждения уголовного дела достаточно заявления потерпевшей по первому изнасилованию. Во-вторых, обвиняемый, совершивший второе изнасилование в период расследования дела о совершении им первого изнасилования, представляет повышенную общественную опасность в сравнении с лицом, привлекаемым к ответственности одновременно за два случая изнасилования, и поэтому не должен находиться в привилегированном положении.
Не могут рассматриваться как неоднократное изнасилование случаи, когда насилие над потерпевшей не прерывалось либо прерывалось на непродолжительное время и обстоятельства совершения насильственных половых актов свидетельствуют о едином умысле виновного, совершении им второго и последующего половых актов.
Так, надзорная инстанция изменила приговор народного суда, которым М. был признан виновным в изнасиловании З. в своей квартире. Когда она попыталась уйти, М. остановил ее и вновь, применяя насилие, совершил второй половой акт. Надзорная инстанция, указав, что второй половой акт с той же потерпевшей был совершен через непродолжительное время, переквалифицировал действия М. с ч. 2 на ч. 1 ст. 117 УК РСФСР*(277). Вместе с тем последовательное изнасилование двух удерживаемых потерпевших образует признак неоднократности*(278).
Если изнасилованию предшествовали совершенные ранее насильственные действия сексуального характера, они квалифицируются (в зависимости от наличия или отсутствия квалифицирующих обстоятельств) по соответствующей части ст. 132 УК, а изнасилование, при отсутствии других квалифицирующих признаков, по п. "а" ч. 2 ст. 131 УК. По совокупности ст. 131 и 132 УК следует квалифицировать действия виновного, если он, изнасиловав потерпевшую, затем совершает с ней насильственные действия сексуального характера. Так, действия лица, изнасиловавшего потерпевшую, заведомо не достигшую 14-летнего возраста, и совершившего с ней действия сексуального характера, судом были квалифицированы по п. "в" ч. 3 ст. 131 и п. "в" ч. 3 ст. 132 УК*(279).
По п. "б" ч. 2 ст. 131 УК квалифицируется изнасилование, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. Согласно ч. 1 ст. 35 УК преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора. Соисполнителями являются не только лица, вступившие в половое сношение с потерпевшей, но и лица, сами в половое сношение не вступавшие, но непосредственно перед половым сношением или в процессе полового сношения с другим лицом применившие к потерпевшей физическое или психическое насилие с целью подавления ее сопротивления. Из этого следует, что по п. "б" ч. 2 ст. 131 УК без ссылки на ст. 33 УК могут квалифицироваться действия и импотента, и женщины.
В соответствии с ч. 2 ст. 35 УК преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.
Изнасилование признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений (ч. 3 ст. 35 УК). Отличие этого квалифицирующего признака от "группы лиц по предварительному сговору" в устойчивости организованной группы. Лица, объединившиеся в организованную группу, как правило, тщательно готовят и планируют преступления, распределяют роли между соучастниками.
Изнасилование, совершенное группой лиц, имеет место и тогда, когда виновные, действуя согласованно и применяя физическое насилие или угрозу в отношении нескольких женщин, совершают половой акт каждый с одной из них.
Из 7746 человек, осужденных в 1998 г. за изнасилование и покушение на изнасилование, совершили преступление в группе 41,8% (3237 человек)*(280).
Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей (п. "в" ч. 2 ст. 131 УК) может быть выражена словесно, а может вытекать из действий виновного (угроза ножом, пистолетом и пр.). Собирался ли виновный осуществить свою угрозу или оказывал на потерпевшую психическое воздействие, значения для квалификации не имеет. Этот квалифицирующий признак наличествует и при угрозе макетом пистолета.
Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью является квалифицирующим для ч. 2 ст. 131 УК признаком только в том случае, если угроза немедленного применения насилия осуществлялась с целью преодоления сопротивления потерпевшей при изнасиловании. Такая угроза охватывается п. "в" ч. 2 ст. 131 УК и не требует дополнительной квалификации по ст. 119 УК.
Угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, выраженную после изнасилования с той, например, целью, чтобы потерпевшая не сообщила о случившемся, при отсутствии квалифицирующих признаков следует квалифицировать по ч. 1 ст. 131 УК, а также по ст. 119 УК, если имелись основания опасаться ее осуществления.
В литературе высказывалось заслуживающее внимания мнение о нецелесообразности сохранения в качестве квалифицирующего признака угрозы убийством или причинением тяжкого телесного повреждения. Так, Б.В.Даниэльбек отмечал, что "вряд ли можно признать обоснованным, когда лицо, фактически нанесшее менее тяжкое телесное повреждение, несет смягченную ответственность (ч. 1 ст. 117 УК РСФСР) по сравнению с лицом, лишь угрожавшим причинить тяжкое телесное повреждение (ч. 2 ст. 117 УК РСФСР)"*(281).
А.Н.Игнатов, соглашаясь с Б.В.Даниэльбеком и считая необходимым исключить указанный квалифицирующий признак из уголовного законодательства, пишет: "Изучение судебной практики показало, что во многих случаях изнасилований, квалифицированных по ч. 2 ст. 117 УК РСФСР по признаку угрозы смертью или причинением тяжкого телесного повреждения, общественная опасность не больше, чем в случаях, квалифицируемых ч. 1 ст. 117 УК РСФСР"*(282).
По п. "в" ч. 2 ст. 131 УК квалифицируется также изнасилование, совершенное с особой жестокостью по отношению к потерпевшей или другим лицам. Особая жестокость может выражаться в применении пыток, глумлении над потерпевшей, истязании ее или других лиц. Особая жестокость может проявляться также в изнасиловании потерпевшей на глазах жениха, мужа, родителей, детей и других близких людей.
Изнасилование, повлекшее заражение потерпевшей венерическим заболеванием или ВИЧ-инфекцией, квалифицируется соответственно по п. "г" ч. 2 или п. "б" ч. 3 ст. 131 УК. Виновный должен знать о наличии у него венерической болезни или ВИЧ-инфекции. Президиум Верховного Суда РФ в постановлении по конкретному делу, обосновывая особо тяжкие последствия, связанные с заражением сифилисом при изнасиловании, указал, что сифилис может привести к тяжелым заболеваниям внутренних органов: пороку сердца, гепатиту, поражению сосудов, костей, органов зрения, центральной и периферической нервной системы, которые в отдельных случаях ведут к инвалидности больного. Кроме того, сифилис вызывает при беременности потерпевшей поражение плода в виде врожденного сифилиса*(283).
Согласно ч. 2 п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. действия лица, знавшего о наличии у него заболевания СПИД и заразившего потерпевшую либо заведомо поставившего ее в опасность заражения этой болезнью, следует квалифицировать по совокупности преступлений по ст. 117 и 115.2 УК РСФСР (ст. 131 и 122 УК РФ).
С принятием нового Уголовного кодекса РФ, включившего в качестве признака квалифицированного состава заражение потерпевшей ВИЧ-инфекцией, указанная рекомендация утратила силу. Правы Н.Г.Иванов и Ю.И.Ляпунов, считающие, что если менее опасное преступление является признаком другого более опасного преступления и непосредственно указано в диспозиции соответствующей уголовно-правовой нормы (в данном случае в диспозиции ч. 2 ст. 131 УК РФ), то оно поглощается более опасным преступлением и не нуждается в самостоятельной правовой оценке, поскольку уже учтено законодателем*(284).
Итак, изнасилование, повлекшее по неосторожности заражение потерпевшей ВИЧ-инфекцией, квалифицируется по п. "б" ч. 3 ст. 131 УК РФ и дополнительной квалификации по ч. 2 ст. 122 УК РФ не требуется. Вместе с тем п. "б" ч. 3 ст. 131 УК предусматривает в качестве квалифицирующего признака фактическое заражение потерпевшей ВИЧ-инфекцией. Заведомое же поставление потерепевшей в опасность заражения ВИЧ-инфекцией не является квалифицирующим признаком изнасилования, вследствие чего такое преступление должно квалифицироваться по совокупности ч. 1 ст. 131 УК (при отсутствии и других квалифицирующих признаков) и ч. 1 ст. 122 УК.
Пункт "д" ч. 2 ст. 131 УК предусматривает ответственность за изнасилование заведомо несовершеннолетней, не достигшей 18-летнего возраста, а п. "б" ч. 3 ст. 131 УК - потерпевшей, заведомо не достигшей 14-летнего возраста. Указание в новом Уголовном кодексе на заведомость несовершеннолетия или недостижения 14-летнего возраста потерпевшей не случайно. В Кодексе 1960 г. такое указание отсутствовало, вследствие чего Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 24 марта 1964 г. "О судебной практике по делам об изнасиловании" разъяснил: для обвинения в изнасиловании несовершеннолетней необходимо установить, что лицо знало или допускало, что совершает насильственный половой акт с несовершеннолетней, либо могло и должно было это предвидеть. Указанное постановление Пленума подвергалось справедливой критике. Как писал А.А.Пионтковский, постановление Пленума ввело, по существу, неизвестное нашему законодательству понятие "неосторожное изнасилование несовершеннолетней". Практика судов первой инстанции по делам об изнасиловании несовершеннолетних после издания указанного постановления Пленума Верховного Суда СССР нередко переходит на позиции объективного вменения*(285).
Очевидно, с учетом этих критических замечаний Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 22 апреля 1992 г. указал: при совершении таких преступлений виновный должен знать или допускать, что совершает изнасилование несовершеннолетней или малолетней. В противном случае эти квалифицирующие признаки отсутствуют.
Так, Верховный Суд РФ переквалифицировал с ч. 3 ст. 117 УК 1960 г. (изнасилование несовершеннолетней) на ч. 1 ст. 117 УК действия Ильина, изнасиловавшего Н., которой было 17 лет 9 месяцев 13 дней, по тем основаниям, что при знакомстве потерпевшая говорила ему, что она замужем, ее облик и физическое развитие не давали оснований сомневаться в этом, а ее заявление в процессе преодоления сопротивления, что она малолетняя, он мог расценивать как носящее защитный характер и не поверить ей*(286).
Изнасилование, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей. Этот особо квалифицированный вид изнасилования, предусмотренный п. "а" ч. 3 ст. 131 УК, предполагает двойную форму вины: прямой умысел по отношению к изнасилованию и неосторожность в виде легкомыслия или небрежности по отношению к смерти потерпевшей. Такое последствие должно находиться в необходимой причинной связи с действиями виновного. Дополнительной квалификации подобных действий по ст. 109 УК (причинение смерти по неосторожности) не требуется.
Так, М. и Н. были признаны виновными в изнасиловании К., в процессе которого они закрывали руками дыхательные пути потерпевшей, стремясь не дать ей возможности кричать. После изнасилования М. и Н. обнаружили, что К. не подает признаков жизни. Причиной смерти явилась механическая асфиксия. Судом первой инстанции М. и Н. были осуждены по ст. 106 (неосторожное убийство) и ч. 4 ст. 117 УК РСФСР. Пленум Верховного Суда СССР, исключая из приговора ст. 106 УК, указал, что смерть потерпевшей, явившаяся результатом действий, совершенных по неосторожности, охватывается объективной стороной состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 117 УК РСФСР*(287).
В случае если в процессе изнасилования или покушения на него совершено умышленное убийство, действия виновного также квалифицируются по п. "а" ч. 3 ст. 131 УК и по совокупности по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК.
Если же умысел на совершение убийства возник после изнасилования (например, с целью сокрытия преступления или по мотивам мести за сопротивление, оказанное потерпевшей при изнасиловании), то налицо два самостоятельных преступления - изнасилование, которое должно квалифицироваться в зависимости от наличия или отсутствия квалифицирующих признаков по соответствующей части ст. 131 УК, и убийство, совершенное с целью скрыть другое преступление, по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК.
Так, Верховный Суд РСФСР переквалифицировал действия Г. с ч. 4 ст. 117 (изнасилование, повлекшее особо тяжкие последствия) и п. "е" ст. 102 УК 1960 г. на ч. 1 ст. 117 и п. "е" ст. 102 УК 1960 г. (умышленное убийство, совершенное с целью скрыть другое преступление) по тем основаниям, что "смерть потерпевшей наступила после изнасилования и не была непосредственно связана с действиями, составляющими объективную сторону этого преступления". Г. убил потерпевшую ударами топора, испугавшись ее угрозы "посадить" его, высказанной после изнасилования*(288).
Пункт "б" ч. 3 ст. 131 УК, кроме изнасилования, повлекшего заражение потерпевшей ВИЧ-инфекцией, предусматривает изнасилование, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей или иные тяжкие последствия. Как и при изнасиловании, повлекшем смерть потерпевшей, при квалификации действий виновного по указанным квалифицирующим признакам необходимо установить двойную форму вины по отношению к изнасилованию и к наступившим последствиям, а также необходимую причинную связь между действиями виновного и причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей или иным тяжким последствиям.
В Уголовном кодексе 1960 г. соответствующий квалифицирующий признак предусматривал изнасилование, повлекшее особо тяжкие последствия, не выделяя в качестве самостоятельного квалифицирующего признака причинение при изнасиловании тяжких телесных повреждений (ч. 4 ст. 117). Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 25 марта 1964 г. N 2 "О судебной практике по делам об изнасиловании" в качестве одного из проявлений особо тяжких последствий при изнасиловании указал на причинение потерпевшей телесных повреждений в процессе изнасилования или покушения на него, повлекших потерю зрения, слуха, прерывание беременности или иные последствия, предусмотренные ст. 108 УК РСФСР (тяжкие телесные повреждения). Более краткое, но по существу аналогичное разъяснение по этому вопросу содержится в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г., указавшем в качестве одного из проявлений особо тяжких последствий на причинение в процессе изнасилования телесных повреждений, повлекших последствия, предусмотренные ст. 108 УК РСФСР. Указание на последствия, наступившие в результате причинения тяжкого телесного повреждения, исключило тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни, в качестве одного из проявлений особо тяжких последствий изнасилования.
По такому же пути пошла и судебная практика. Так, Пленум Верховного Суда СССР не нашел особо тяжких последствий изнасилования в действиях Щ., причинившего потерпевшей Б. в процессе изнасилования тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни, и переквалифицировал действия виновного на ч. 2 ст. 117 и ч. 1 ст. 108 УК РСФСР*(289).
Подобная практика подверглась критике. Так, А.Н.Игнатов и А.П.Дьяченко писали: "Возникает парадоксальная ситуация, когда насильник, заявивший потерпевшей "я тебя задушу", будет отвечать по ч. 2 ст. 117 УК РСФСР (изнасилование, сопряженное с угрозой убийством или причинением тяжкого телесного повреждения. - А. Я.), а преступник, реально душивший за горло спящую женщину до потери сознания и потом ее изнасиловавший, может быть привлечен к ответственности по ч. 1 ст. 117 и ч. 1 ст. 108 УК РСФСР, санкции которых мягче санкции ч. 2 ст. 117 УК РСФСР"*(290).
О несостоятельности подобной судебной практики свидетельствует также то, что неосторожное убийство (ст. 106 УК РСФСР, наказание до 3 лет лишения свободы), являющееся менее тяжким преступлением в сравнении с тяжким телесным повреждением, опасным для жизни (ч. 1 ст. 108 УК РСФСР, наказание до 8 лет лишения свободы), отнесено к одним из проявлений особо квалифицированного признака изнасилования, а тяжкое телесное повреждение, опасное для жизни, таковым не является.
Законодатель в п. "б" ч. 3 ст. 131 УК РФ указал в качестве самостоятельного признака особо квалифицированного изнасилования причинение потерпевшей тяжкого вреда здоровью, в содержание которого входит и тяжкий вред здоровью, опасный для жизни.
Некоторые авторы, несмотря на новую формулировку закона, остаются по рассматриваемому вопросу на прежних позициях. Так, Н.К.Семернева пишет: "К иным тяжким последствиям необходимо относить все виды причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей, перечисленные в ч. 1 ст. 111 УК, не опасные для жизни, но отнесенные к тяжким по исходу (по фактически наступившим последствиям)"*(291). Такая позиция, хотя и соответствует требованиям постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г., но противоречит п. "б" ч. 3 ст. 131 УК, предусматривающему причинение любого тяжкого вреда здоровью потерпевшей в качестве самостоятельного особо квалифицирующего признака изнасилования.
Согласно п. "б" ч. 3 ст. 131 УК особо квалифицирующим признаком является неосторожное причинение при изнасиловании тяжкого вреда здоровью, и поэтому умышленное причинение такого вреда не охватывается данной статьей и, подобно квалификации умышленного убийства, совершенного при изнасиловании, квалифицируемого по совокупности п. "б" ч. 3 ст. 131 и п. "к" ч. 2 ст. 105 УК, должно квалифицироваться по совокупности п. "б" ч. 3 ст. 131 и ст. 111 УК.
Предусмотренные п. "б" ч. 2 ст. 131 УК в качестве особо квалифицирующего обстоятельства "иные тяжкие последствия" - признак оценочный. Согласно п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. такими последствиями могут быть признаны, например, самоубийство потерпевшей, душевная болезнь, последовавшая в результате изнасилования. Эти последствия должны находиться в необходимой причинной связи с изнасилованием. Отношение к таким последствиям может быть и в форме неосторожной вины. Покушение на самоубийство не может рассматриваться в качестве иного тяжкого последствия изнасилования. Квалификация по п. "б" ч. 3 ст. 131 УК возможна лишь в случае, если в результате покушения на самоубийство здоровью потерпевшей был причинен тяжкий вред.
В литературе высказано мнение о признании квалифицирующим и особо квалифицирующим признаком последующую в результате изнасилования беременность потерпевшей. Поскольку беременность является дополнительной травмой для потерпевшей, Т.В.Кондрашова предлагала закрепить законодательным путем такое последствие, как беременность, в качестве квалифицирующего обстоятельства в ч. 2 ст. 117 УК РСФСР*(292). По мнению А.П.Дьяченко, "во всех случаях беременность малолетних, несовершеннолетних и лиц, не достигших половой зрелости, следует признавать тяжким последствием изнасилования"*(293).
Более убедительны доводы А.Н.Игнатова, считающего, что, поскольку беременность является естественным, хотя и не обязательным последствием полового акта, рассматривать ее как особое последствие нет оснований, и такого рода последствия, равно как и возможность тяжелых моральных страданий потерпевшей, учтены законодателем при установлении санкции за изнасилование*(294). Следует также добавить, что законодателем предусмотрены в качестве квалифицирующего и особо квалифицирующего обстоятельств изнасилование несовершеннолетней (п. "д" ч. 2 ст. 131 УК) и потерпевшей, не достигшей 14-летнего возраста (п. "в" ч. 3 ст. 131 УК).
В то же время изнасилование беременной женщины, последовавший в результате этого выкидыш и утрата способности к деторождению должны квалифицироваться по п. "б" ч. 3 ст. 131 УК по признаку причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей.
Нельзя согласиться со следующим утверждением Н.К.Семерневой. "Убийство женщины с целью совершения полового акта с трупом следует квалифицировать по ч. 1 ст. 105. Основания для вменения убийства, сопряженного с изнасилованием, нет, так как отсутствует объект - половая неприкосновенность или половая свобода потерпевшей. Нет и самого факта изнасилования, в связи с чем ст. 131 УК не вменяется"*(295).
Во-первых, в указанной ситуации половой неприкосновенности или половой свободы потерпевшую лишает своими действиями виновный, убивший потерпевшую, и это обстоятельство не может расцениваться как освобождающее виновного от ответственности по одной статье (131 УК) и смягчающее ответственность по другой статье (105 УК).
Во-вторых, ситуация получается парадоксальная: если, например, виновный с целью убийства затянул петлю на шее потерпевшей и успел совершить с нею половой акт, пока она еще была жива, он несет ответственность и за убийство, сопряженное с изнасилованием, и за изнасилование, повлекшее тяжкие последствия. Если же к моменту совершения полового акта потерпевшая была мертва, действия виновного квалифицируются только как простое умышленное убийство. В обоих случаях действия виновного следует квалифицировать по совокупности п. "к" ч. 2 ст. 105 и п. "б" ч. 3 ст. 131 УК.
Уголовные кодексы некоторых государств содержат и иные квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки изнасилования. Так, уголовные кодексы Франции (ст. 222-24), Испании (п. 4 ст. 180), Узбекистана (п. "б" ч. 3 ст. 118) предусматривают в качестве таких признаков изнасилование, совершенное с использованием родственных связей. Уголовные кодексы Казахстана (п. "г" ч. 3 ст. 120), Узбекистана (п. "в" ч. 3 ст. 118), Таджикистана (п. "г" ч. 3 ст. 138) в качестве особо квалифицирующего признака указывают изнасилование, совершенное с использованием условий общественного бедствия или в ходе массовых беспорядков.
Статья 131 УК РФ предусматривает наказания в виде лишения свободы на срок: от 3 до 6 лет - по ч. 1; от 4 до 10 лет - по ч. 2; от 8 до 15 лет - по ч. 3. С момента введения в действие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1962 г. "Об усилении уголовной ответственности за изнасилование" до введения в действие УК РФ 1996 г. за особо квалифицированный вид изнасилования была предусмотрена смертная казнь.
Уголовные кодексы Кыргызской Республики (ч. 3 ст. 129), Таджикистана (ч. 3 ст. 138) и Узбекистана (ч. 3 ст. 118) предусматривают смертную казнь за особо квалифицированный вид изнасилования.
Уголовный кодекс Франции (ст. 222-26) в качестве наказания за особо квалифицированный вид изнасилования предусматривает пожизненное заключение.
Согласно ст. 180 УК Испании, если присутствуют два или более квалифицирующих обстоятельства изнасилования или иных действий сексуального характера, наказание назначается ближе к верхнему пределу санкции.

_ 4. Насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК)

Как и изнасилование, насильственные действия сексуального характера относятся к одному из наиболее распространенных и опасных половых преступлений. В 1997 г. из 15 620 половых преступлений 4478 были преступления, квалифицированные по ст. 132 УК (28,7%), в 1998 г. эти цифры были соответственно 17 807, 6660 (37,4%). В соответствии со ст. 15 УК деяния, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 132 УК, следует отнести к тяжким, а предусмотренные ч. 3 ст. 132 УК - к особо тяжким преступлениям. Статья 132 УК предусматривает ответственность за насильственное мужеложство, лесбиянство и иные действия сексуального характера.
Объект этого преступления - личность, которой наносится вред таким посягательством.
Объективной стороной мужеложства является насильственное удовлетворение половой потребности мужчины с мужчиной в форме coitus per anum. Содержание и характер физического насилия, угроз его применения к потерпевшему или к другим лицам и использование беспомощного состояния потерпевшего тождественны таким же понятиям в составе изнасилования. Некоторые авторы ошибочно считают, что насилие и угроза его применения должны выступать способом подавления воли лишь потерпевшего (потерпевшей), а не посторонних лиц, способных оказать противодействие преступлению, предусмотренному ст. 132 УК*(296). Состав является формальным, и преступление считается оконченным с момента начала совершения указанных в законе действий.
Уголовный кодекс 1996 г. впервые в Российской Федерации ввел ответственность за лесбиянство (сексуальные отношения между женщинами) и иные действия сексуального характера с применением насилия и иных противозаконных действий*(297). Название женского гомосексуализма лесбиянством или сафизмом происходит от имени древнегреческой поэтессы Сафо, жившей на острове Лесбос и якобы одержимой этим влечением. Одной из форм лесбиянства является трибадия (от греческого tribo - тереть), при котором половое удовлетворение достигается путем трения половыми органами о различные части тела партнерши*(298).
В литературе обоснованно отмечается сложность привлечения к уголовной ответственности за лесбиянство, так как ни уголовный закон, ни толковые словари не дают криминального понятия этой формы гомосексуализма*(299). По мнению Ю.Трунцевского и И.Уварова, уголовная ответственность за насильственное лесбиянство вообще невозможна, так как гомосексуальные ласки лесбиянок предполагают взаимное половое влечение. Можно согласиться с тем, что насильственное лесбиянство в такой форме действительно трудно представить, однако насильственное лесбиянство в форме, например, трибадии вполне возможно.
К иным действиям сексуального характера относятся различные сексуальные действия между мужчиной и женщиной или между мужчинами, кроме естественного полового акта и мужеложства (например, coitus per os - в отношении мужчины или женщины или coitus per anum - в отношении женщины)*(300), а также половое сношение мужчины и женщины, совершенное под принуждением со стороны женщины.
Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом, т.е. виновный сознает, что совершает мужеложство, лесбиянство или иные действия сексуального характера, и желает совершить их.
Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 14 лет. Соисполнителями в форме применения физического насилия или угроз при мужеложстве может быть и женщина, а при лесбиянстве - и мужчина.
Число лиц, осужденных за мужеложство, в последние годы уменьшилось. Если в 1986 г. за мужеложство было осуждено 1010 человек, то в 1995 г. - лишь 315. Объясняется такая динамика тем, что Законом РФ от 29 апреля 1993 г. было декриминализировано ненасильственное мужеложство. Кроме того, официальная статистика не отражает действительной динамики этих преступлений. Характерным для субъектов мужеложства, в отличие от изнасилования, является более высокий образовательный уровень: до 40% составляют лица со средним общим и специальным образованием и до 28% - лица с незаконченным высшим и высшим образованием.
Квалифицированные и особо квалифицированные составы насильственных действий сексуального характера аналогичны соответствующим составам изнасилования, рассмотренным ранее.
При решении вопроса о совершении виновным насильственных действий сексуального характера возможно проведение судебно-медицинской экспертизы с участием врача-сексопатолога.

_ 5. Понуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК)

Статья 118 УК 1960 г. предусматривала ответственность за понуждение женщины к вступлению в половую связь или к удовлетворению половой страсти в иной форме лицом, в отношении которого женщина являлась материально или по службе зависимой. Количество лиц, осужденных за это преступление, оставалось незначительным. Так, если в 1986 г. по ст. 118 УК было осуждено 4 человека, то в 1995 г. - 8 человек. В связи с тем, что не все случаи понуждения к половому сношению подпадали под признаки указанной нормы, в юридической литературе высказывались предложения о целесообразности дополнить ст. 118 УК 1960 г. указанием на использование иной зависимости потерпевшей, а также включением таких форм понуждения женщины к вступлению в половую связь, как угроза применения насилия в будущем, угроза истреблением имущества или разглашением позорящих сведений*(301). Кроме того, встречались случаи понуждения к вступлению в половое сношение не только женщин, но и мужчин.
Некоторые из этих предложений были учтены в ст. 133 УК 1996 г., предусмотревшей ответственность за понуждение лица к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера путем шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей). Изменения в законодательстве повлекли увеличение дел этой категории. В 1997 г. по ст. 133 УК РФ было осуждено 47 человек, а в 1998 г. - 56 человек.
Объектом преступления является половая свобода либо, если преступление совершается в отношении несовершеннолетней, половая неприкосновенность, а также в зависимости от того, в какой форме осуществляется понуждение, личность и уклад половых отношений. При угрозе уничтожением, повреждением или изъятием имущества дополнительным объектом являются также отношения собственности, а при использовании материальной или иной зависимости - материальные или иные интересы потерпевшего (потерпевшей).
Объективная сторона заключается в понуждении, т.е. психическом воздействии на лицо с целью добиться согласия на совершение полового сношения, мужеложства, лесбиянства или к совершению иных действий сексуального характера. Способом воздействия может быть шантаж, т.е. угроза разоблачения, разглашения позорящих, компрометирующих сведений (истинных или ложных) о потерпевшем (потерпевшей), а также угроза уничтожением, повреждением или изъятием имущества, либо использование материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей). Угроза уничтожением, повреждением или изъятием имущества должна восприниматься как реальная.
Под материальной зависимостью понимается ситуация, когда потерпевший находится на полном или частичном иждивении виновного, вынужден проживать на его жилой площади, не располагая собственной, либо виновный имеет возможность серьезно ухудшить материальное положение потерпевшего. Иная зависимость - это служебная подчиненность или подконтрольность потерпевшего виновному в государственных или негосударственных учреждениях и организациях, зависимость от представителя власти (дознаватель, следователь) или от иного лица (больного от врача, студента от преподавателя и др.).
Сам факт вступления в половое сношение или совершение иных действий сексуального характера с лицом, находящимся в материальной или иной зависимости, еще не свидетельствует о совершении преступления, предусмотренного ст. 133 УК. Необходимо, чтобы эта зависимость использовалась в качестве угрозы наступления для потерпевшего (потерпевшей) неблагоприятных последствий. Так, Пленум Верховного Суда СССР отменил приговор и прекратил производство по делу А., указав, что "хотя А. и является преподавателем училища, студенткой которого была потерпевшая, однако по делу не установлено, что это обстоятельство было использовано А. для склонения П. к интимной близости. Сам же факт вступления преподавателя А. в половую связь со студенткой хотя и является аморальным, однако состава преступления не содержит"*(302).
По вопросу о том, угрозу каким интересам представляет использование материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей), в литературе высказаны различные точки зрения. Так, А.А.Пионтковский считал, что "понуждение женщины может быть совершено и путем применения угроз, и путем обещания каких-либо выгод"*(303). Такой позиции обоснованно возражает А.Н.Игнатов, по мнению которого "в данном случае имеет место не понуждение женщины, а склонение к вступлению в половую связь"*(304).
В связи со сказанным следует согласиться с А.В.Корнеевой, полагающей, что понуждение имеется лишь в тех случаях, когда виновный угрожает ущемлением законных интересов потерпевшего, например увольнением с работы, а не обещает предоставить льготы и преимущества*(305).
При "понуждении" исключаются насилие или угроза его применения либо использование беспомощного состояния потерпевшей. Подобные действия являются признаком составов преступления, предусмотренных ст. 131, 132 УК. В качестве способа достижения указанных в ст. 133 УК целей состав преступления не предусматривает психологическое давление на близких потерпевшему (потерпевшей) лиц*(306).
Состав формальный, и преступление признается оконченным с момента оказания психического воздействия, независимо от достижения виновным конечной цели.
Субъективная сторона преступления - только прямой умысел: виновный должен сознавать, что он, вопреки желанию потерпевшего (потерпевшей), с помощью шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо используя материальную или иную зависимость, понуждает потерпевшего (потерпевшую) к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или к совершению иных действий сексуального характера и желает этого.
Субъектом преступления может быть вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. В случае понуждения с использованием материальной или иной зависимости необходимо, чтобы потерпевший находился в такой зависимости от виновного.
Как правило, виновный преследует цель самому вступить в половое сношение или понудить потерпевшего (потерпевшую) к совершению действий сексуального характера, однако он может действовать и в интересах третьего лица. Поскольку преступление считается оконченным с момента оказания психического воздействия, действия третьего лица, вступившего, например, в половое сношение с потерпевшей, находятся за пределами состава, и это третье лицо, если оно не являлось организатором, подстрекателем или пособником, ответственности не несет.
Такое положение вряд ли справедливо. Представляется целесообразной иная формулировка ст. 133 УК. Например: "Половое сношение, мужеложство, лесбиянство или совершение иных действий сексуального характера, совершенные с использованием материальной или иной зависимости, шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества потерпевшего (потерпевшей)". При такой формулировке и лицо, воздействовавшее на потерпевшую, и лицо, вступившее с нею в половую связь, если его сознанием охватывалось, что действия потерпевшей не являются добровольными, отвечали бы как соисполнители. Если же психическое воздействие на потерпевшую не достигло цели, действия виновного квалифицировались бы как покушение на преступление.
Иногда возникает необходимость действия виновного, наряду со ст. 133 УК, квалифицировать по совокупности с другими статьями Кодекса. Так, в случае реализации угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества действия виновного при уничтожении или повреждении имущества, причинившем значительный ущерб потерпевшему (потерпевшей), должны квалифицироваться по совокупности ст. 133 и ст. 167 УК, а при изъятии имущества, в зависимости от конкретных обстоятельств, по совокупности ст. 133 УК со статьями, предусматривающими ответственность за противоправное завладение чужим имуществом.
Действия должностного лица, использовавшего "иную зависимость" потерпевшей (потерпевшего) для достижения указанных в ст. 133 УК целей, следует квалифицировать, помимо ст. 133, по ст. 285 УК*(307).
В тех случаях, когда понуждение и последующее половое сношение, мужеложство или совершение иных действий сексуального характера имеют место в отношении лица, не достигшего 14-летнего возраста, действия виновного должны квалифицироваться по совокупности ст. 133 и 134 УК.

_ 6. Половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 14-летнего возраста (ст. 134 УК)

Статья 119 УК 1960 г. предусматривала ответственность за половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости (ч. 1) и за "те же действия, сопряженные с удовлетворением половой страсти в извращенных формах" (ч. 2).
В большинстве союзных республик Союза ССР, в отличие от РСФСР, была предусмотрена уголовная ответственность за половое сношение с лицом, не достигшим 16-летнего либо брачного возраста, что более четко определяло предел уголовно-правовой охраны несовершеннолетних от ненасильственных сексуальных посягательств и резко сокращало вероятность объективного вменения*(308).
Уголовный кодекс 1996 г. также пошел по этому пути, предусмотрев в ст. 134 ответственность за половое сношение, мужеложство или лесбиянство, совершенное лицом, достигшим 18-летнего возраста, с лицом, заведомо не достигшим 16-летнего, а в редакции Федерального закона 1998 г. - не достигшим 14-летнего возраста. Статья 134 УК не предусматривает ответственности за иные действия сексуального характера, что некоторыми авторами обоснованно отмечается как недостаток*(309).
Следует также отметить неполное соответствие названия ст. 134 УК, в котором говорится об иных действиях сексуального характера, и диспозиции этой статьи, в которой из иных действий сексуального характера упоминается лишь о мужеложстве и лесбиянстве.
Число указанных преступлений характеризуется следующими данными: в 1997 г. таких преступлений было совершено 542 (3,5% от общего количества половых преступлений), в 1998 г. - 349 (1,6%). Уменьшение числа этих преступлений в 1998 г. объясняется изменением законодательства: Федеральным законом от 25 июня 1998 г. возраст потерпевшей, предусмотренный ст. 134 УК, был понижен с 16 до 14 лет.
Объектом преступления является половая неприкосновенность и нормальное физическое, умственное и моральное развитие лиц, не достигших 14-летнего возраста. Потерпевшим может быть лицо как женского, так и мужского пола.
Объективная сторона состоит в добровольном половом сношении, мужеложстве или лесбиянстве с лицом, не достигшим 14 лет. В случае, если потерпевшая (потерпевший) не понимала значения и характера совершаемых с нею действий вследствие малолетства или умственной отсталости, совершенное виновным преступление следует квалифицировать как изнасилование или насильственные действия сексуального характера с использованием беспомощного состояния потерпевшей. Преступление считается оконченным с момента начала совершения указанных в законе действий.
Субъективная сторона преступления состоит только в прямом умысле: виновный сознает, что совершает половое сношение или иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, и желает совершить с этим лицом такие действия.
Субъектом преступления может быть, как указано в ст. 134 УК, лицо, достигшее 18-летнего возраста (как мужчина, так и женщина).
Если потерпевшая, не достигшая 14-летнего возраста, сначала была изнасилована или с потерпевшей (потерпевшим) были совершены иные насильственные действия сексуального характера, а затем такие действия совершались добровольно, преступление квалифицируется по совокупности ст. 131 (132) и 134 УК*(310).
В случае, если половое сношение, мужеложство или лесбиянство с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, было совершено под воздействием шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости, действия виновного квалифицируются по совокупности ст. 133 и 134 УК. В зависимости от последствий полового сношения мужеложства или лесбиянства с лицом, не достигшим 14 лет, действия виновного могут быть квалифицированы по совокупности со статьями: 109 (причинение смерти по неосторожности), 118 (неосторожное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью), 121 (заражение венерической болезнью), 122 (заражение ВИЧ-инфекций) УК РФ.
Уголовный кодекс Таджикистана предусматривает в качестве квалифицирующих обстоятельств полового сношения и иных действий сексуального характера совершение указанных действий с использованием служебного положения либо родителем, педагогом или иным лицом, на которое возложены обязанности по воспитанию*(311).

_ 7. Развратные действия (ст. 135 УК)

В отличие от ст. 120 УК 1960 г., предусматривавшей ответственность за развратные действия в отношении несовершеннолетних, ст. 135 УК 1996 г. предусматривает ответственность за совершение развратных действий без применения насилия в отношении лица, заведомо не достигшего 14-летнего возраста.
Из всех половых преступлений развратные действия являются третьим по распространенности преступлением вслед за изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера. Количество преступлений, квалифицированных по ст. 135 УК, характеризуется следующими данными: в 1997 г. было совершено 1169 таких преступлений, что составило 7,5% от общего числа половых преступлений, в 1998 г. - 1653 (9,3%)*(312).
Объектом преступления является нормальное физическое и моральное развитие малолетних. Потерпевшими, так же как по ст. 134 УК, могут быть лица мужского и женского пола.
Объективная сторона преступления выражается в развратных действиях в отношении малолетнего. По характеру выражения эти действия бывают физическими и интеллектуальными. Физическими действиями, направленными на развращение малолетних, является, например, совершение полового акта в присутствии малолетнего, а интеллектуальными действиями, развращающими малолетних, - показ порнографических изданий (квалифицируется по совокупности со ст. 242 УК), рассказы такого содержания, которое направлено на сексуальное возбуждение.
Преступление считается оконченным с момента совершения развратных действий; произошло ли развращение малолетнего в действительности, значения для состава преступления не имеет. Если развратные действия непосредственно предшествовали изнасилованию, совершению насильственных действий сексуального характера, добровольному половому сношению, мужеложству или лесбиянству с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, действия виновного квалифицируются по направлению умысла на совершение преступления, являющего окончательным результатом его деятельности, т.е. по п. "в" ч. 3 ст. 131, п. "в" ч. 3 ст. 132 или ст. 134 УК.
Субъективная сторона преступления - прямой умысел: виновный сознает, что совершает развратные действия в отношении малолетнего, и желает их совершить. Если лицо добросовестно заблуждалось относительно возраста малолетнего, ответственность исключается.
Субъектом преступления могут быть лица обоего пола, достигшие 16-летнего возраста. Однако Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 22 апреля 1992 г. "О судебной практике по делам об изнасиловании", отмечая, что субъектом развратных действий может быть лицо, достигшее 16 лет, вместе с тем указал, что при решении вопроса об уголовной ответственности лиц, не достигших совершеннолетия, за указанное преступление необходимо в каждом конкретном случае строго дифференцированно подходить к решению вопроса об ответственности и мере наказания виновного, учитывая возраст обоих несовершеннолетних, данные, характеризующие их личность, степень тяжести наступивших последствий и иные обстоятельства дела.
Следует отметить непоследовательность законодателя, предусмотревшего в качестве субъекта преступления лицо, достигшее 18-летнего возраста, при совершении более общественно опасных действий, каковыми являются половое сношение, мужеложство с лицом, не достигшим 14-летнего возраста (ст. 134 УК), и оставившего, как это было и по УК 1960 г., 16-летний возраст субъекта преступления, предусмотренного ст. 135 УК РФ*(313). Одним из выражений развратных действий является совершение полового акта в присутствии лица, не достигшего 14-летнего возраста. Получается парадоксальная ситуация. Если лицо в возрасте 17 лет в присутствии лица, не достигшего 14-летнего возраста, совершило половой акт с третьим лицом, то виновный может быть привлечен к ответственности за развратные действия по ст. 135 УК. Если же это лицо совершило половой акт с самим лицом, не достигшим 14-летнего возраста, то в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 134 УК.

Глава VII. Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина

_ 1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина

Охраняя такие неотъемлемые блага человека, как жизнь, здоровье, достоинство, уголовный закон берет под свою защиту и иные права и свободы личности, закрепленные в Конституции РФ. Правам и свободам человека и гражданина*(314) посвящена гл. 2 Конституции, в ст. 17 которой провозглашается: "В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права*(315) и в соответствии с настоящей Конституцией".
Провозглашенные Конституцией РФ права и свободы человека и гражданина обеспечиваются в процессе осуществления деятельности законодательной и исполнительной власти, органов местного самоуправления, органов правосудия. Определенные правовые гарантии провозглашенных Конституцией РФ прав и свобод содержатся в нормах всех отраслей права в силу их разнообразия, обусловленного социальным назначением этих прав и свобод. В теории государства и права выделяют четыре большие группы прав и свобод: политические, социально-экономические, личные и культурные*(316). В литературе в эту группу обоснованно предлагается включить и экологические*(317) на том основании, что в ст. 42 Конституции РФ провозглашается: "Каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением". Однако ответственность за посягательства на экологические права граждан не предусмотрена в рассматриваемой главе. Такого рода нормы отнесены законодателем к числу преступлений против общественной безопасности и общественного порядка (разд. IX) и выделены в самостоятельную гл. 26 "Экологические преступления".
Указанные права и свободы охраняются нормами различных отраслей законодательства (конституционного, гражданского, трудового, экологического и др.).
Уголовное же право охраняет права и свободы граждан от наиболее опасных на них посягательств. В каждой главе Особенной части УК РФ содержатся нормы, предусматривающие ответственность за посягательства на те или иные права либо свободы граждан. Вместе с тем законодатель выделяет отдельную главу, озаглавленную "Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина" (гл. 19).
Расположение названной главы в системе преступлений против личности свидетельствует о том, что личность как объект преступлений, ответственность за которые предусмотрена в разд. VII "Преступления против личности", трактуется законодателем в Уголовном кодексе 1996 г. более широко, нежели он понимался в Кодексе 1960 г. Личность как объект - это не только биологический индивид, но и участник функционирующих общественных отношений. С учетом данного обстоятельства законодатель и включил в названный раздел гл. 19 "Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина".
Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина представляют собой предусмотренные уголовным законом общественно опасные деяния, посягающие на права и свободы граждан, провозглашенные Конституцией РФ.
Преступления рассматриваемой главы объединены законодателем в одной главе по признаку видового*(318) объекта, каковым являются общественные отношения, обеспечивающие соблюдение провозглашенных Конституцией РФ основных прав и свобод человека и гражданина.
Непосредственным объектом данных преступлений выступают те конкретные конституционные права или свободы, на которые осуществляются посягательства. Потерпевшими в этих случаях являются те лица или их родственники, чьи права были нарушены.
С объективной стороны преступления, посягающие на конституционные права граждан, совершаются, как правило, путем активных действий. Однако в некоторых случаях возможно совершение таких преступлений и путем бездействия. Например, нарушение правил охраны труда (ст. 143 УК), выразившееся в непроведении должного инструктажа по технике безопасности.
По конструкции составы рассматриваемых деяний сформулированы законодателем в конкретных статьях по-разному, поэтому момент окончания у них будет различным. Так, отказ в предоставлении гражданину информации будет окончен лишь при наличии таких последствий, как причинение вреда правам и законным интересам граждан (ст. 140 УК), воспрепятствование же осуществлению права на свободу совести и вероисповедания признается оконченным с момента осуществления такого действия, как воспрепятствование (ст. 148 УК). Наступившие же в этих случаях последствия (например, вред здоровью) данным составом преступления не охватываются и влекут за собой квалификацию по совокупности преступлений.
С субъективной стороны все преступления против конституционных прав граждан, за исключением нарушения правил охраны труда (ст. 143 УК), совершаются умышленно. При этом в некоторых случаях умысел может быть только прямым. Это касается таких преступлений, которые осуществляются путем принуждения, воспрепятствования или совершаются с конкретной целью (ст. 137, 141, 144 и др.). В остальных случаях умысел может быть как прямым, так и косвенным. Нарушение же правил охраны труда предполагает только неосторожную вину в виде легкомыслия или небрежности.
Субъектом преступлений против конституционных прав или свобод гражданина может быть вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. В некоторых случаях в статьях данной главы Кодекса обозначены признаки специального субъекта, например должностного лица*(319). Так, в ст. 140 УК прямо сказано: "Неправомерный отказ должностного лица:".
В ряде статей законодатель в качестве квалифицирующего признака соответствующих преступлений выделил лицо, использующее свое служебное положение.
В зависимости от направленности, определяемой непосредственным объектом, преступления против конституционных прав и свобод могут быть классифицированы на:
1) преступления, посягающие на политические права и свободы (ст. 136, 141, 142, 149 УК);
2) преступления, посягающие на социально-экономические права и свободы (ст. 143, 144, 145, 146, 147 УК);
3) преступления, посягающие на личные права и свободы (ст. 137, 138, 139, 140, 148 УК).
Выделение этих групп преступлений носит в некоторой степени условный характер, поскольку речь идет о единой целостной системе общественных отношений.
В учебной литературе по уголовному праву в целом воспринята такая же классификация рассматриваемых преступлений, за исключением отдельных различий, которые сводятся к следующему: 1) несколько иное название выделяемых групп*(320) и, что представляется более важным, 2) различные определения непосредственного объекта некоторых деяний. Так, нарушение равноправия граждан (ст. 136 УК) предлагается относить к группе преступлений против социальных прав и свобод*(321), а отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК) и воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 144 УК) - к группе преступлений против политических прав и свобод*(322). Однако вопрос о непосредственном объекте этих преступлений и отнесении их к определенной группе целесообразно рассмотреть при анализе соответствующих составов преступлений.
В соответствии с категоризацией преступлений (ст. 15 УК) большинство преступлений против конституционных прав и свобод граждан отнесены законодателем к числу преступлений небольшой тяжести, и лишь часть преступлений (в основном это квалифицированные виды) являются преступлениями средней тяжести. В определенной мере это объясняется тем, что многие основные составы преступлений сконструированы законодателем как формальные составы, что предполагает отсутствие общественно опасных последствий. При наступлении конкретных последствий такие деяния в ряде случаев квалифицируются по совокупности (при реальной совокупности).
Изучение материалов судебной практики свидетельствует о том, что в общей структуре преступности удельный вес преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина небольшой.
Так, удельный вес осужденных за рассматриваемые преступления составлял в 1991 г. - 0,1%, в 1992 г. - 0,04%, в 1993 г. - 0,04%, в 1994 г. - 0,04%, в 1995 г. - 0,04% (по УК 1960 г.)*(323). Основная масса дел приходилась на ст. 140 УК (нарушение правил охраны труда).
Количество осужденных за преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина в 1997 г. составило 756 человек, т.е. 0,1% от общего числа осужденных по вступившим в законную силу приговорам*(324).
Однако вопрос о декриминализации таких деяний не поднимается, так как наличие в уголовном законодательстве этих статей является гарантией соблюдения конституционных прав и свобод граждан.
Преступления, посягающие на конституционные права и свободы граждан, необходимо разграничивать с аналогичными административными правонарушениями, ответственность за которые предусмотрена в Кодексе РСФСР об административных правонарушениях (ст. 40, 41).
Это тем более необходимо, что некоторые составы преступлений и составы административных правонарушений дублируют друг друга. Например, в ст. 141 УК предусмотрена ответственность за воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий, а в ст. 40 КоАП (в ред. Федерального закона от 28 апреля 1995 г. N 66-ФЗ) за воспрепятствование осуществлению гражданином Российской Федерации своих избирательных прав либо работе избирательной комиссии. Этот пример не единичен. Одинаковые формулировки в Уголовном кодексе и Кодексе об административных правонарушениях затрудняют выработку четких критериев их разграничения. Поэтому вопрос о том, совершено ли преступление или административное правонарушение, должен решаться в каждом случае в зависимости от степени опасности и характера деяния, наступивших или возможных последствий и всех других конкретных обстоятельств дела.

_ 2. История развития законодательства об ответственности за преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина

В дореволюционном уголовном законодательстве, в частности в Уголовном уложении 1903 г., единая глава о преступлениях, посягающих на права и свободы граждан, отсутствовала и не было четкой классификации таких норм. Однако нельзя сказать, что в Уголовном уложении не было отдельных глав и норм, предусматривающих ответственность за посягательства на конкретные права граждан.
Так, в главе "О преступных деяниях против личной свободы" предусматривалась, в частности, ответственность за принуждение к отказу от своего права или за принуждение к участию в стачке.
В главе "Об оглашении тайны" уголовно наказуемым признавалось ознакомление с письмами или телефонными переговорами других лиц. Однако в случаях, когда такие действия совершались служащими почтового, телеграфного или радиотелеграфного учреждения, содеянное квалифицировалось как преступление по службе.
В главе "О нарушении постановлений о личном найме" были классифицированы по разным группам такие деяния, как нарушения нанимателем постановлений о работе малолетних, несвоевременная выдача оплаты труда, выдача ее не деньгами, а какими-либо предметами. В то же время в этой главе предусматривалась и ответственность нанимателя за незаконную стачку, связанную с досрочным прекращением работы, пьянство, разглашение коммерческой тайны.
Как имущественное преступление рассматривалась как Уложением 1845 г., так и Уголовным уложением публикация чужого произведения под своим именем либо издание чужого произведения или его части под своим именем без согласия автора или собственника*(325).
Предусматривало Уголовное уложение и ответственность за посягательство на неприкосновенность жилища. К числу таких норм относились: насильственное вторжение в чужое помещение, умышленное без согласия хозяина пребывание ночью в чужом помещении, отказ покинуть помещение при условии, что виновный проник в него тайно.
Весьма детально в Уложении о наказаниях регламентировалась ответственность за религиозные преступления. Этим преступлениям был посвящен целый раздел, с которого начиналась Особенная часть Уложения. В этом разделе содержалось несколько глав, например "О богохулении и порицании веры", "Об отступлении от веры и постановлений церкви", насчитывающих более 70 статей. Нормы этих статей были направлены не столько на защиту личных прав верующих, сколько на обеспечение контроля за религиозной жизнью граждан. Уголовное уложение 1903 г., сохранив общую направленность норм на охрану церкви и государства, вместе с тем более четко отразило цель спасения человеческой души. Защита религиозных чувств и взглядов осуществлялась, в частности, наличием норм о ересях и расколах.
В Уголовном уложении имелись и иные нормы, предусматривающие ответственность за посягательства на права граждан. Анализ таких норм свидетельствует, что законодатель дореволюционной России довольно много внимания уделял охране трудовых, имущественных прав граждан. Однако Уголовное уложение полностью не вступило в законную силу. Вступившие же в силу в первую очередь такие главы, как "О смуте", "О бунте против верховной власти", "О государственной измене", норм о посягательствах на права граждан не устанавливали. Многие из них содержались в Уложении о наказаниях 1846 г. в ред. 1885 г., которое действовало в полной мере до 1917 г.
Принятые в постреволюционный период Уголовные кодексы РСФСР 1922 и 1926 гг. не содержали глав о посягательствах на права граждан. Однако отдельные нормы об охране политических, трудовых и иных прав граждан в них имелись. Так, в ст. 83 УК 1922 г. ввел ответственность за агитацию и пропаганду, заключающиеся в возбуждении национальной вражды или розни. УК 1922 г. предусматривал, в частности, ответственность за нарушения предпринимателем правил об охране труда (например, нарушение нанимателем коллективных договоров, заключенных им с профсоюзами, воспрепятствование законной деятельности профсоюзов или иных представителей)*(326).
Уголовный кодекс 1922 г. устанавливал ответственность и за посягательства на избирательную систему социалистического государства. В ст. 104 Кодекса, например, предусматривалась ответственность за участие в выборах лиц, не имеющих на то права (в частности, к таким лицам относились осужденные судом к лишению избирательных прав).
Названный Уголовный кодекс содержал также и нормы, призванные сохранять личные права и свободы граждан. Так, ст. 135 УК 1922 г. признавала преступлением выселение из жилища рабочих и государственных служащих иначе, как по приговору суда. Статьи 119-125 Кодекса устанавливали наказуемость преступных посягательств на свободу совести и вероисповедания. Ответственность за такие преступления была предусмотрена в разделе "Нарушение правил об отделении церкви от государства". Помимо нарушений правил об отделении церкви от государства в этом разделе Кодекса предусматривалась ответственность за препятствия исполнению религиозных обрядов при условии, что они не нарушали общественный порядок и не были сопряжены с посягательствами на права граждан.
Вместе с тем включение в Уголовный кодекс 1922 г. понятия "социально опасный элемент" как самостоятельного основания уголовной ответственности, введение высылки по неуголовно-правовым основаниям ее применения и некоторые другие положения негативно влияли на охрану прав граждан, что не умаляет роли и значения этого первого кодифицированного уголовно-правового закона, охватывающего как Общую, так и Особенную части, в становлении и развитии уголовного права России.
Принятый через четыре года Уголовный кодекс 1926 г. также содержал статьи, предусматривающие ответственность за посягательства на права граждан. Это были такие, например, нормы, как участие в выборах в Советы и их съезды лица, не имеющего на то права (ст. 91), об охране трудовых прав граждан, например от незаконных действий нанимателя, личных прав, например от незаконных выселений, о защите свободы совести и вероисповедания.
В 1929 г. Уголовный кодекс 1926 г. был дополнен ст. 91.1, предусматривающей ответственность за воспрепятствование со стороны нанимателя в сельских местностях осуществлению лицами наемного труда принадлежащих им избирательных прав*(327). С принятием в 1936 г. Конституции СССР, провозгласившей всеобщее, равное и прямое избирательное право при тайном голосовании, была предусмотрена уголовная ответственность за воспрепятствование любым лицом осуществлению избирательного права, а также за подлог избирательных документов или заведомо неправильный подсчет голосов, совершенные должностными лицами Советов или членом избирательной комиссии.
В Уголовном кодексе 1926 г. в качестве самостоятельного состава преступления выделяется нарушение специальных норм об охране труда.
Уголовный кодекс 1926 г., так же как и 1922 г., предусматривал ответственность за полную или частичную публикацию чужого произведения без согласия автора*(328).
28 апреля 1929 г. было принято постановление ЦИК и СНК "О религиозных объединениях", определившее порядок деятельности религиозных объединений, их права и обязанности, порядок регистрации и пр. Это постановление не столько было направлено на обеспечение свободы совести, сколько на пресечение деятельности, несовместимой с законодательством о культах (например, использование молитвенных собраний верующих для пропаганды против Советской власти и пр.). Вместе с тем принцип свободы совести находит законодательное закрепление, и посягательства на свободу совести и вероисповедания рассматриваются как уголовно наказуемые деяния.
Уголовный кодекс 1926 г. действовал в течение 35 лет. Однако многочисленные изменения и дополнения, а также "... отступление от принципа личной ответственности только виновного...", "расширение оснований и пределов уголовной ответственности"*(329), в определенной мере сыграли отрицательную роль в деле защиты прав и свобод советских граждан. Эти, а равно другие причины поставили на повестку дня принятие нового Уголовного кодекса, разработка которого началась в конце 30-х годов, а затем после перерыва, вызванного ведением военных действий в 1941-1945 гг., продолжилась с конца 40-х годов.
Принятию УК РСФСР 1960 г. предшествовали бурные дискуссии, в частности по структуре Особенной части. Многие ученые поддерживали идею о выделении в Особенной части главы, в которой были бы сконцентрированы статьи об ответственности за посягательства на политические, трудовые и иные права граждан*(330).
Это мнение базировалось, в частности, на выделении в качестве одной из задач уголовного законодательства в ст. 1 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. охраны прав и свобод граждан. Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о судоустройстве в СССР также предусматривали охрану от всяких посягательств социально-экономических, политических и личных прав и свобод граждан, провозглашенных и гарантированных Конституцией СССР и советскими законами (ст. 3). Результаты этой дискуссии были учтены законодателем. В Кодексе 1960 г. появилась новая гл. IV "Преступления против политических и трудовых прав граждан"*(331).
По сравнению с ранее действовавшим уголовным законодательством об охране политических, трудовых и иных прав граждан гл. IV Кодекса 1960 г. вносила следующие существенные изменения и дополнения:
1. Сконцентрировав в отдельной главе статьи о посягательствах на политические, трудовые и иные права и свободы граждан, Кодекс включил в эту главу новые нормы об ответственности: за воспрепятствование осуществлению равноправия граждан (ст. 134), нарушение тайны переписки (ст. 135), нарушение неприкосновенности жилища граждан (ст. 136)*(332).
2. Из Кодекса были исключены нормы, утратившие свое значение в связи с ликвидацией эксплуататорских классов и изменением законодательства (например, ст. 91 и 91.1, касающиеся избирательных прав).
3. В Кодекс не была включена имевшаяся в УК 1926 г. глава "Об ответственности за нарушение правил отделения церкви от государства" (ст. 122-127) вследствие изменения социально-политической обстановки. Однако две статьи этой главы вошли в Кодекс 1960 г.: о нарушении законов об отделении церкви от государства и школы от церкви (ст. 142)*(333) и воспрепятствование совершению религиозных обрядов (ст. 143).
В отношении наименования гл. IV УК 1960 г. в доктрине уголовного права высказывались разные мнения. Так, многие ученые полагали, что заголовок рассматриваемой главы должен быть дополнен указанием на иные основные права и выглядеть следующим образом: "Преступления против политических, трудовых и иных основных прав"*(334). Однако и такое название было бы неполным, так как в статьях рассматриваемой главы Кодекса предусматривалась ответственность за посягательства не только на права, но и на свободы граждан*(335). В пользу такого мнения свидетельствовало и название гл. VII Конституции СССР 1977 г., в которой, в отличие от Конституции СССР 1936 г., говорилось не только об основных правах, но и об основных свободах граждан. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 августа 1981 г. в целях приведения в соответствие с Конституцией СССР и дальнейшего совершенствования уголовного законодательства была изменена редакция ст. 1 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. В новой редакции этой статьи в качестве задач уголовного законодательства предусматривалась охрана не только прав, но и свобод граждан.
В это же время в литературе высказывалось мнение о необходимости включения в заголовок гл. IV УК 1960 г. указания на иные права и свободы граждан*(336). Однако указание на иные права и свободы граждан было включено в Уголовный кодекс 1960 г. только в 1991 г.
Таким образом, к моменту принятия Кодекса 1996 г. в уголовном законодательстве России сложилась следующая система норм об охране политических, трудовых и иных прав и свобод граждан:
1. Преступления против политических прав граждан: воспрепятствование осуществлению гражданином Российской Федерации своих избирательных прав либо работе избирательных комиссий (ст. 132); подлог, подделка избирательных документов (документов референдума), заведомо неправильные подсчет голосов или установление результатов выборов (референдума) (ст. 133); нарушение избирательного законодательства (законодательства о референдуме) лицом, ранее подвергавшимся административному взысканию (ст. 133.1); воспрепятствование осуществлению равноправия женщин (ст. 134); нарушение законных прав профсоюзов (ст. 137)*(337).
2. Преступления против трудовых (или, как их зачастую называли в литературе, социально-экономических) прав граждан. К числу этих преступлений законодатель относил: нарушение законодательства о труде (ст. 138); отказ в приеме на работу или увольнение беременной женщины или кормящей матери (ст. 139); преследование граждан за критику (ст. 139.1 включена в Кодекс в 1985 г.*(338)); нарушение правил охраны труда (ст. 140); воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 140.1 включена в Кодекс в 1991 г.*(339)); нарушение авторских и изобретательских прав (ст. 141). Редакция ст. 138, 140, 141 УК менялась в 1982 г.
3. Преступления против личных прав и свобод граждан*(340). Это нарушение тайны переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений (ст. 135); нарушение неприкосновенности жилища (ст. 126); нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви (ст. 142, исключенная из Кодекса в 1991 г.*(341)); нарушение свободы совести и вероисповедания (ст. 143); организация объединений, посягающих на личность и права граждан (ст. 143.1 включена в УК в 1993 г.).
Подводя итог изложенному, можно сказать, что Уголовный кодекс 1960 г. содержал довольно развернутую систему норм об ответственности за посягательства на права и свободы граждан.
Уголовный кодекс 1996 г. сохранил данную главу, озаглавив ее: "Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина". В этом Кодексе под уголовно-правовую защиту поставлены права и свободы, провозглашенные Конституцией РФ 1993 г., закрепившей поворот всей правовой системы страны к признанию и гарантированности прав и свобод человека и гражданина*(342).
Изменение названия главы отразило изменение и расширение ее содержания. Это выразилось в том, что одни составы преступлений, известные Кодексу 1960 г., были декриминализированы, другие - подверглись определенным изменениям. Кроме того, законодатель криминализировал ряд деяний, посягающих на конституционные права и свободы граждан.
Существенным фактором, определяющим объем и характер криминализации и декриминализации посягательств на права граждан, был характер и степень общественной опасности этих деяний, что, в свою очередь, определялось тяжестью причиняемого вреда, их распространенностью, динамикой и пр.
К числу декриминализированных деяний относятся: ст. 137 (нарушение законных прав профсоюзов), ст. 138 (нарушение законодательства о труде), ст. 139.1 (преследование граждан за критику). В уголовно-правовой литературе отмечалось, что "декриминализация этих деяний вряд ли достаточно обоснована"*(343).
Особые возражения вызывает декриминализация нарушений законодательства о труде, которые в последнее время приняли массовый характер*(344). Представляется, что декриминализация этого состава преступления преждевременна.
Статья, предусматривающая ответственность за организацию объединений, посягающих на личность и права граждан (ст. 143.1 УК 1960 г.), перенесена законодателем в главу "Преступления против здоровья населения и общественной нравственности" (ст. 239) УК 1996 г. и рассматривается теперь с точки зрения родового объекта как посягательство на общественную безопасность и общественный порядок. Такое решение обусловлено тем, что в ст. 239 УК предусмотрена ответственность за создание не только религиозного, но и общественного объединения, деятельность которого сопряжена с насилием над гражданами или иным причинением вреда их здоровью либо с побуждением граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей или к совершению иных противоправных действий. Однако в уголовно-правовой литературе при характеристике общественной опасности этого деяния делается акцент на права и свободы граждан.
"Общественная опасность этого преступления заключается в том, что оно попирает конституционное признание прав и свобод человека высшей ценностью, препятствует свободному осуществлению гражданами своих прав и выполнению обязанностей, причиняет вред их здоровью"*(345).
Общественно опасные деяния, криминализированные УК РФ 1996 г., а равно те составы преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина, которые подверглись изменениям и дополнениям, будут проанализированы в последующих параграфах.

_ 3. Преступления, посягающие на политические права и свободы

Преступлениями против политических прав и свобод граждан признаются посягательства на равноправие граждан (ст. 136 УК), избирательные права (ст. 141 и 142 УК), а также на право проведения собраний, митингов, демонстраций и т.п. (ст. 149 УК).
Политические права и свободы - это предоставленные Конституцией РФ возможности гражданина в государственной, общественной, политической жизни, обеспечивающие его политическое самоопределение и свободу, участие в управлении государством и обществом.
Во вступившем в силу в России 23 марта 1976 г. Международном пакте о гражданских и политических правах отмечается, что каждое участвующее в данном пакте государство обязано обеспечить любому лицу осуществление его политических прав и свобод*(346).
Политические права и свободы провозглашены Конституцией РФ и гарантированы законодательством. Наиболее опасные посягательства на политические права и свободы влекут уголовную ответственность.
Общественная опасность этой группы преступлений определяется значимостью политических прав и свобод для формирования подлинно демократического государства, граждане которого, свободно реализуя предоставленные им политические права и свободы, принимают, таким образом, участие в дальнейшем развитии своего государства.
Непосредственным объектом рассматриваемой группы преступлений являются, как уже отмечалось, провозглашенные Конституцией РФ политические права и свободы граждан. Применительно к определенным составам данной группы преступлений этот объект может быть конкретизирован.
Нарушение равноправия граждан (ст. 136 УК)*(347). Конституция РФ провозглашает: "Все равны перед законом и судом" (ст. 19). Таким образом, Конституция РФ провозглашает равноправие граждан во всех областях государственной, социальной, общественно-политической, экономической, культурной жизни, независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.
Непосредственным объектом рассматриваемого преступления является такая разновидность политических прав и свобод, как равноправие граждан. Нарушение равноправия гражданина может иметь место в различных областях жизни - политической, экономической, социальной. Поэтому представляется не совсем точным отнесение некоторыми авторами этого преступления к группе преступлений против социальных прав и свобод*(348). То обстоятельство, что нарушения равноправия зачастую совершаются в сфере трудовых отношений, не предопределяет тем самым объекта этого преступления, но значительно суживает его. Статья 19 Конституции РФ провозглашает равенство граждан не только в сфере социально-экономических отношений, но и в любой сфере жизни, в том числе и политической.
Потерпевшими при совершении этого преступления могут быть граждане Российской Федерации и лица без гражданства, постоянно проживающие в России. Таковыми могут быть признаны также лица без гражданства, не проживающие постоянно в России, и иностранцы. В ст. 62 Конституции РФ говорится, что "Иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором Российской Федерации".
Объективная сторона выражается в совершении действий (реже бездействия), направленных на лишение или ограничение одного лица или группы лиц по основаниям, указанным в ч. 1 ст. 136 УК, какого-либо права, провозглашенного Конституцией РФ, что повлекло причинение вреда правам и законным интересам граждан.
Нарушение или ограничение прав гражданина может выразиться в непредоставлении ему возможности реализовать свое право либо в создании препятствий к реализации последнего. К числу таких форм проявлений относятся, например: необоснованное задержание лиц определенной национальности, отказ в приеме на работу вследствие несогласия с убеждениями поступающего, незаконное увольнение с работы по мотиву принадлежности к определенному общественному объединению, необоснованный отказ в аренде помещения по признакам религиозной принадлежности и пр.
Указанные в ч. 1 ст. 136 УК такие последствия, как вред правам и законным интересам граждан, могут заключаться в ущемлении гражданина в том или ином праве, например, в непредоставлении жилища по мотиву "не той" национальности, "не тех" религиозных убеждений. Причиняемый при совершении рассматриваемого преступления вред может быть материальным (например, вследствие необоснованного увольнения с работы по мотивам несогласия с политическими взглядами, уволенный лишается на какой-то период заработка), моральным (в случаях унижения чести и достоинства лица определенной национальности) и др.
Если нарушение равноправия гражданина совершается с применением насилия, повлекшего причинение вреда его здоровью, содеянное должно квалифицироваться по совокупности с соответствующими статьями гл. 16 "Преступления против жизни и здоровья". В остальных случаях способ совершения этого преступления обычно на квалификацию по ч. 1 ст. 136 УК не влияет.
Для признания преступления оконченным налицо должны быть следующие признаки: нарушение прав граждан (деяние), вред, причиненный правам и законным интересам граждан (общественно опасное последствие), и причинная связь между ними.
С субъективной стороны рассматриваемое деяние совершается только умышленно, при этом умысел может быть как прямым, так и косвенным.
При прямом умысле виновный сознает опасность своих действий, нарушающих равноправие граждан, предвидит неизбежность или возможность причинения в результате этого вреда правам и законным интересам граждан и желает этого. При косвенном умысле субъект, сознавая опасность своих действий, предвидит возможность причинения вреда правам и интересам граждан и относится к этому безразлично, сознательно допускает наступление таких последствий*(349).
Такой вывод следует из того, что законодатель не включает в качестве признаков состава мотив или цель. Таковым могут быть неприязнь, зависть, месть, корысть, неприязнь к национальности или убеждениям лица и пр. Наличие тех или иных мотивов на квалификацию не влияет, но должно учитываться судом при определении наказания в пределах санкции.
Учитывая изложенное, представляется недостаточно обоснованным мнение о том, что "Обязательным признаком этого преступления является мотив - побуждение нарушить равноправие гражданина из-за недоброжелательного отношения к его полу, расе, национальности, языку:"*(350) и т.д. Признание мотива обязательным признаком рассматриваемого деяния без указания на то закона является ограничительным толкованием ст. 136 УК. К тому же эти авторы допускают возможность совершения рассматриваемого преступления с косвенным умыслом, что, как правило, предполагает отсутствие специального мотива.
Субъектом нарушения равноправия граждан может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.
В ч. 2 ст. 136 УК предусмотрена ответственность за квалифицированный вид нарушения равноправия граждан. Квалифицирующим признаком этого деяния законодатель называет совершение его лицом с использованием своего служебного положения. Таким лицом может быть должностное лицо, т.е. лицо, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющее функции представителя власти либо выполняющее организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, а также в Вооруженных Силах РФ, других войсках и воинских формированиях РФ.
Субъектом ч. 2 ст. 136 УК могут быть также лица, занимающие государственные должности Российской Федерации или субъектов федерации, а равно государственные служащие и служащие органов местного самоуправления, не относящиеся к числу должностных лиц (см. примечание к ст. 285 УК).
Кроме того, субъектом данного преступления может быть лицо, наделенное полномочиями в общественной или иной негосударственной организации (см. примечание к ст. 201 УК).
Следовательно, субъект преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 136 УК, является специальным. Использованием таким лицом своего служебного положения при нарушении равноправия граждан может заключаться как в непосредственном использовании предоставленных ему полномочий, так и в использовании тех возможностей, которые имеются у лица в связи с его служебным положением. Например, декан учебного заведения отказывает в зачислении лицу вследствие того, что оно является членом определенной общественной организации.
В соответствии с категоризацией преступлений нарушение равноправия граждан, предусмотренное в ч. 1 ст. 136 УК, относится к преступлениям небольшой тяжести, а в ч. 2 - к преступлениям средней тяжести.
Посягательства на равноправие граждан предусмотрены в уголовных кодексах большинства зарубежных государств (Франции, Германии, Испании, Италии, Польши и др.). Однако эти статьи расположены в разных главах кодексов. Так, в УК ФРГ разжигание расовой ненависти против части населения или определенной группы, характеризующейся национальными, расовыми, религиозными особенностями (_ 130), рассматривается как одно из деяний, посягающих на общественный порядок. Уголовный кодекс Франции считает дискриминацией любое различие, проводимое между физическими лицами на основании их происхождения, пола, политических взглядов и пр. (ст. 225-1). Это преступление помещено в главу о посягательствах на достоинство лица. В УК Испании ответственность за дискриминацию, ненависть или насилие против групп и объединений по мотивам расы, антисемитизма, идеологии, религии, убеждений, этнической принадлежности и пр. (ст. 510) предусмотрена в гл. IV "О преступлениях, связанных с осуществлением основных прав и публичных свобод и обязанностью исполнения специальных работ" разд. XXI "Преступления против Конституции". Аналогичное положение содержится и в ст. 314.
В уголовных кодексах Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана, Казахстана составы нарушения равноправия граждан помещены в специальную главу о преступлениях против конституционных прав граждан.
Воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий (ст. 141 УК). Статья 32 Конституции РФ предоставляет всем гражданам страны право избирать и быть избранным в органы государственной власти и органы местного самоуправления, а также участвовать в референдуме*(351).
Ответственность за воспрепятствование осуществлению избирательных прав была предусмотрена и в прежнем законодательстве*(352). УК 1996 г. значительно расширил, уточнил и дополнил данную норму во исполнение ст. 3 Конституции РФ, согласно которой "высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы" (ч. 3).
Статья 141 УК является гарантией реализации гражданами своих избирательных прав и прав на участие в решении важнейших задач общества путем волеизъявления в референдумах.
Общественная опасность рассматриваемого деяния определяется в значительной степени тем, что лишение либо ограничение прав граждан участвовать в управлении делами государства непосредственно или через своих представителей препятствуют созданию правового демократического государства.
Объектом преступления, предусмотренного ст. 141 УК, являются общественные отношения, обеспечивающие право граждан на беспрепятственную, свободную реализацию своего избирательного права и права на участие в референдумах*(353). Потерпевшими при совершении рассматриваемого преступления являются граждане Российской Федерации, чье избирательное право или право на участие в референдуме нарушено. В случаях воспрепятствования работе избирательных комиссий или комиссий по проведению референдума потерпевшими могут быть члены этих комиссий.
Предметом преступлений в отдельных случаях могут быть избирательные документы и документы референдума, например списки избирателей.
С объективной стороны рассматриваемое преступление совершается путем воспрепятствования: 1) осуществлению гражданином своих избирательных прав; 2) осуществлению права участвовать в референдуме; 3) работе избирательной комиссии или комиссии по проведению референдума.
Воспрепятствование осуществлению избирательного права предполагает совершение таких действий (бездействия), которые либо лишают, либо существенно ограничивают возможности гражданина Российской Федерации участвовать в выборах и реализовать предоставленное Конституцией РФ свое избирательное право (например, отстранение кандидатов от участия в предвыборной кампании, создание трудностей при выдвижении конкретных кандидатов, отказ в выдаче удостоверения на право голосования при перемене избирателем места жительства)*(354).
Воспрепятствование осуществлению права участвовать в референдуме*(355) может выразиться в таких действиях (бездействии), которые лишают или существенно ограничивают возможности гражданина высказать свое мнение по проводимому официально опросу, имеющему большое государственное значение (например, противодействие созданию или деятельности инициативной группы по проведению референдума, незаконное исключение гражданина из списка лиц, намеченных к опросу).
В тех случаях, когда имеет место ограничение права гражданина на участие в выборах или референдуме в зависимости от национальной принадлежности, социального положения, убеждений и пр., содеянное должно квалифицироваться по совокупности ст. 136 УК (при наличии указанного в ч. 1 вреда) и ст. 141 УК, так как данные нормы не являются конкурирующими. В подобных случаях имеет место идеальная совокупность, которая согласно ст. 17 УК предполагает квалификацию каждого совершенного в совокупности преступления как самостоятельного.
Воспрепятствование работе избирательной комиссии может выражаться в создании препятствий работе как комиссии в целом, так и отдельных ее членов, например, лишение избирательной комиссии помещения, запрещение члену избирательной комиссии посещать ее заседания.
Воспрепятствование работе комиссий по проведению референдумов также может выражаться в создании препятствий работе этой комиссии или ее членов, например, необоснованный отказ в регистрации инициативной группы по проведению референдума, уничтожение списка лиц, подлежащих опросу, лишение члена инициативной группы возможности посещать ее заседания.
"В 1995 г., - отмечал заместитель Генерального прокурора РФ, - преступления в сфере реализации избирательных прав носили единичный характер. В минувшие два года органами внутренних дел зафиксировано восемьдесят пять подобных нарушений"*(356).
Преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 141 УК, признается оконченным с момента совершения действий (бездействия), являющихся воспрепятствованием осуществлению гражданином своих избирательных прав или права участвовать в референдуме, а равно воспрепятствованием работе избирательных комиссий или комиссий по проведению референдума, независимо от того, удалось или нет осуществить такое воспрепятствование. Возможные последствия воспрепятствования на квалификацию по ч. 1 ст. 141 УК не влияют, но должны учитываться при назначении судом наказания в пределах санкции.
С субъективной стороны данное преступление может иметь место только с прямым умыслом: субъект сознает, что совершает общественно опасные действия (бездействие), препятствуя осуществлению избирательного права, а равно права участвовать в референдуме, либо работе избирательной комиссии, а равно комиссии по проведению референдума, и желает совершить эти действия (бездействие). При этом мотивы совершения им таких действий (бездействия) на квалификацию не влияют. Они могут быть самыми различными: как личными (месть, неприязнь, ревность), так и политическими (нежелание выдвижения кандидатом лица, являющегося членом определенной партии, желание "протолкнуть" в кандидаты "своего" человека и пр.).
Субъектом воспрепятствования осуществлению избирательных прав (ч. 1 ст. 141 УК) может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста, за исключением лиц, использовавших при совершении данного преступления свое служебное положение.
Квалифицированным видом рассматриваемого деяния (ч. 2 ст. 141 УК) является воспрепятствование: а) соединенное с подкупом, обманом, применением насилия либо с угрозой его применения*(357); б) совершенное лицом с использованием своего служебного положения; в) совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.
Подкуп - это склонение к выполнению действий, необходимых виновному, в обмен на предоставление денег, материальных ценностей либо услуг, а также каких-либо благ нематериального характера, например, внеочередного продвижения по службе.
В отличие от взятки подкуп при совершении данного преступления может совершаться в отношении любого лица, а не только должностного, являющегося субъектом получения взятки.
Обман - это введение в заблуждение, в результате чего избиратель не смог принять участие в выборах или референдуме. Например, сообщение неверных сведений о сроках или месте голосования, о порядке заполнения бюллетеней.
Применение насилия при воспрепятствовании гражданину осуществлению его избирательных прав предполагает воздействие на телесную неприкосновенность лица, повлекшее причинение легкого вреда здоровью, нанесение ударов, побоев, а также лишение его свободы. В случаях применения более тяжкого насилия (причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью) действия должны квалифицироваться по совокупности ч. 1 ст. 141 и ст. 111 или 112 УК в зависимости от тяжести насилия*(358).
По совокупности с воспрепятствованием (ч. 2 ст. 141 УК) квалифицируются случаи незаконного лишения свободы при наличии хотя бы одного квалифицирующего признака, предусмотренного в ч. 2 ст. 127 УК.
Угроза применения насилия предполагает такое психическое воздействие на потерпевшего, которое способно воспрепятствовать его свободному волеизъявлению или нормальной работе, указанных в диспозиции ст. 141 УК комиссий, например, угроза уволить с работы, не предоставить отпуск, избить.
Угроза убийством либо причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК), отнесенная законодателем к числу преступлений небольшой тяжести, является одним из способов воспрепятствования и по совокупности со ст. 141 УК не квалифицируется.
Использование при воспрепятствовании субъектом своего служебного положения*(359) как квалифицирующий признак рассматриваемого деяния по своей правовой характеристике не отличается от аналогичного признака нарушения равноправия граждан. Вместе с тем факт использования служебного положения предполагает в этих случаях наличие специального субъекта.
Наконец, последним квалифицирующим признаком рассматриваемого состава преступления является воспрепятствование осуществлению избирательных прав группой лиц по предварительному сговору (предварительная договоренность двух или более лиц о совместном совершении преступления) и организованной группой (устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений)*(360). Об устойчивости организованной группы свидетельствуют подготовленные, намечаемые или совершенные преступления.
Преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 141 УК, относится к числу преступлений небольшой тяжести, предусмотренное ч. 2 - средней тяжести.
Ответственность за воспрепятствование осуществлению гражданином Российской Федерации своих избирательных прав либо права участвовать в референдуме предусмотрена и ст. 40 КоАП. В ч. 2 и 3 этой статьи предусмотрена также ответственность должностных лиц за воспрепятствование либо вмешательство в работу избирательных комиссий либо комиссий по проведению референдума, а также непредоставление этим комиссиям необходимых материалов или невыполнение их решений. Более детально регламентация данного правонарушения в Кодексе об административных правонарушениях, нежели в Уголовном кодексе, отчасти объясняет отсутствие значительного количества уголовных дел по ст. 141 УК в практике правоприменительных органов. Некоторая информация о такого рода делах время от времени появляется в периодической печати, однако их движение до конца, т.е. вынесения оправдательного или обвинительного приговора, обычно не прослеживается. Отсюда вытекает вывод, что преступления, предусмотренные ст. 141, в значительной степени латентны. Вместе с тем регистрируется довольно большое количество таких правонарушений. Так, по данным Генеральной прокуратуры, в минувшие два года "в судебном порядке рассмотрено более 500 административных дел о нарушении конкретных статей избирательного законодательства. Органами прокуратуры только в минувшем 1999 г. выявлено более двух с половиной тысяч нарушений избирательных прав"*(361).
Разграничение административно наказуемого и уголовно наказуемого воспрепятствования осуществлению избирательных прав граждан должно проводиться по степени общественной опасности этих деяний, а конкретно - с учетом тех последствий, которые имели место или были возможны в каждом конкретном случае.
Ответственность за рассматриваемое преступление предусмотрена в уголовных кодексах ряда зарубежных государств. Так, весьма детально она регламентирована в Уголовном кодексе Польши, вступившем в силу с 1 января 1998 г. В гл. XXXI этого кодекса, озаглавленной "Преступления против выборов и референдума", содержатся четыре статьи, предусматривающие ответственность: за внесение незаконных изменений в списки кандидатов, если лицо использует при этом обман, повреждает, скрывает, переделывает или подделывает избирательные документы, допускает злоупотребления при голосовании или подсчете голосов, а также при составлении списков (ст. 248); за препятствия путем угрозы или обмана проведению собраний, предшествующих голосованию, свободному осуществлению права голосовать; голосованию или подсчету голосов (ст. 249); за оказание путем насилия, угрозы или злоупотребления отношением зависимости влияния на выбор кандидата либо голосование (ст. 250) и за нарушение тайны голосования вопреки воле голосующего (ст. 251).
В Уголовном кодексе Германии содержится раздел четвертый "Преступные деяния против конституционных органов, а также связанные с выборами и голосованием", в статьях которого предусмотрена, в частности, ответственность за воспрепятствование осуществлению избирательного права путем силы или угрозы ее применения (_ 107); за насильственное воспрепятствование осуществлению избирательного права (_ 108); за обман при осуществлении избирательного права (_ 108а); за подкуп при осуществлении избирательного права (_ 108b); за подкуп депутатов (_ 108e) и др.
Весьма подробно сформулирован рассматриваемый состав в УК Узбекистана: "Воспрепятствование путем насилия, угроз, обмана или подкупа свободному осуществлению гражданами права избирать или быть избранными депутатами или Президентом Республики Узбекистан, вести предвыборную агитацию, осуществлению доверенными лицами кандидатов в депутаты или кандидатов в Президенты Республики Узбекистан их полномочий, а равно воспрепятствование свободному участию граждан в референдуме" (ст. 147).
Фальсификация избирательных документов, документов референдума или неправильный подсчет голосов (ст. 142 УК). Статья 142 УК объединила в одной норме предусмотренные в Уголовном кодексе 1960 г. подлог избирательных документов или неправильный подсчет голосов (ст. 133) и нарушение законодательства о референдуме (ст. 133.1). Новый Кодекс значительно расширил рамки указанных составов преступлений, предусмотрев ответственность за любую фальсификацию как избирательных документов, так и документов референдума*(362).
Общественная опасность этого преступления определяется нарушением конституционной нормы (ст. 32) Конституции РФ, обеспечивающей демократические принципы формирования и функционирования органов государственной власти и местного самоуправления. Статья 142 УК дополняет ст. 141, и обе они в совокупности являются гарантией осуществления гражданами своих избирательных прав и прав на участие в референдуме в соответствии с законом. Кроме того, при совершении преступления, предусмотренного ст. 142 УК, нарушаются демократические принципы формирования и последующего функционирования органов государственной власти и местного самоуправления, в результате чего в этих органах могут оказаться представители криминалитета.
Непосредственным объектом этого преступления являются, как и в предыдущем случае, общественные отношения, обеспечивающие свободное волеизъявление и соблюдение прав избирателей и лиц, участвующих в референдуме, а равно порядок проведения выборов в соответствии с действующим законодательством.
В качестве предмета преступления выступают те документы, которые фальсифицируются, - избирательные документы либо документы референдума*(363).
Избирательные документы - это списки избирателей, удостоверения на право голосования, избирательные бюллетени и др.
К документам референдума относятся протоколы собраний по формированию инициативной группы, итоговый протокол по сбору подписей, бюллетени для голосования, протоколы по итогам голосования и др.
Такие, указанные в ст. 142 УК, действия, как неправильный подсчет голосов либо заведомо неправильное установление результатов выборов, референдума, находят отражение в избирательных документах и документах референдума.
Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 142 УК, может складываться из следующих альтернативных действий: 1) фальсификация избирательных документов или документов референдума; 2) заведомо неправильный подсчет голосов; 3) заведомо неправильное установление результатов выборов либо референдума; 4) нарушение тайны голосования.
Фальсификация документов означает внесение в них ложных сведений, изменение содержания подлинного документа, исправление части текста, подчистку, изменение дат, а равно изготовление нового документа с поддельным содержанием. Например, внесение в списки избирателей умерших лиц или лиц, не имеющих избирательного права, либо искажение данных кандидата в бюллетенях.
Заведомо неправильный подсчет голосов - это сознательное искажение в процессе подсчета сведений о результатах голосования, как уменьшающее, так и увеличивающее количество голосов, фактически поданных "за" или "против".
Заведомо неправильное установление результатов выборов или референдума*(364) заключается в заведомо ложном объявлении результатов, не соответствующих действительности. Например, вопреки действительности кандидат объявляется неизбранным или результаты референдума - недействительными. В отличие от заведомо неправильного подсчета голосов заведомо неправильное установление результатов выборов или референдума означает искажение их итогов.
Нарушение тайны голосования означает нарушение условий, обеспечивающих тайну голосования, или создание условий, позволяющих контролировать волеизъявление голосующих. Тайна голосования обеспечивается установленным порядком получения избирательных бюллетеней, отведением специальных, оборудованных кабин (или комнат) для заполнения голосующими избирательных документов. В Федеральном законе "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" от 5 сентября 1997 г. специально подчеркивается, что граждане Российской Федерации участвуют в выборах "на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании", а равно участвуют в референдуме также "... на основе всеобщего равного и прямого волеизъявления при тайном голосовании" (ст. 3)*(365).
По данным Центральной избирательной комиссии РФ, в 1996 г. после выборов Президента России в Саратовской и Ростовской областях, Карачаево-Черкесии, Мордовии и в Ставрополье органами прокуратуры были возбуждены уголовные дела по обвинению в подлоге избирательных документов.
Так, в Грачевском районе Ставропольского края в феврале 1997 г. состоялся суд над управляющей делами администрации района Б. и председателями участковых избирательных комиссий О. и Д. в связи с неправильным подсчетом голосов*(366).
Рассматриваемое преступление признается оконченным с момента совершения хотя бы одного из перечисленных в диспозиции ст. 142 УК действий (бездействия) при условии, что они совершены указанными в статье лицами, независимо от того, наступили или нет в результате этих действий какие-либо последствия, были ли в итоге искажены результаты выборов либо референдума или нет.
С субъективной стороны преступление, предусмотренное ст. 142 УК, может быть совершено лишь с прямым умыслом. Лицо сознает общественную опасность своих действий, выразившихся в фальсификации избирательных документов или документов референдума, неправильном подсчете голосов, неправильном установлении результатов выборов, референдума или нарушении тайны голосования, и желает совершить эти действия. Мотив данного преступления на квалификацию не влияет. Он обычно определяется заинтересованностью лица в результатах выборов или референдума (это могут быть личная заинтересованность, корысть, месть и пр.) и должен учитываться судом при определении наказания в пределах санкции.
Субъектами рассматриваемого преступления могут быть только члены избирательной комиссии, инициативной группы или комиссии по проведению референдума, т.е. лица, имеющие дело с избирательными документами и документами референдума, которые принимают непосредственное участие в проведении выборов, референдумов и осуществляют подсчет голосов, объявляют результаты выборов или референдума.
Рассматриваемое преступление относится к категории преступлений средней тяжести.
В уголовных кодексах ряда зарубежных стран также предусмотрена ответственность за фальсификацию избирательных документов.
Так, в Уголовном кодексе Польши содержится специальная гл. XXXI "Преступления против выборов и референдума", в ст. 248 которой предусмотрена ответственность за: 1) внесение незаконных изменений в списки кандидатов или голосующих; 2) использование обмана с целью неправильного составления списков избирателей; 3) повреждение, срывание, переделывание или подделку протоколов или иных избирательных документов и т.п. Однако ответственность за такую фальсификацию не ограничена рамками специального субъекта.
Подробно регламентирована ответственность за рассматриваемые деяния в Уголовном кодексе Германии. В разделе четвертом "Преступные деяния против конституционных органов, а также связанные с выборами и голосованием" в отдельных параграфах предусмотрена ответственность за фальсификацию результатов выборов (_ 107 а), за фальсификацию документов, относящихся к выборам (_ 107 b), и за нарушение тайны выборов (_ 107 c). В литературе отмечалось, что нормы данной главы защищают не только процесс проведения выборов в целом, их результаты и документы от фальсификации либо тайну выборов, но и отдельных граждан от принуждений, связанных с осуществлением ими избирательного права*(367).
Состав фальсификации избирательных документов содержится и в Модельном Уголовном кодексе для стран-участниц СНГ. Он аналогичен составу преступления, предусмотренного ст. 142 УК РФ.
Аналогичные статьи содержатся, например, в уголовных кодексах Таджикистана, Кыргызстана, Казахстана, Литвы. Более подробно и несколько иначе изложен этот состав в ст. 146 УК Узбекистана, озаглавленной "Нарушение законодательства об организации проведения выборов или референдума". В ней предусмотрена ответственность за нарушение тайны голосования, подлог избирательных документов или документов референдума, внесение фиктивных записей в бюллетени или в подписные листы, неправильный подсчет голосов.
Воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них (ст. 149 УК)*(368). Статьей 31 Конституции РФ провозглашается право граждан "... собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование". Воспрепятствование таким действиям без законных на то оснований является уголовно наказуемым.
Общественная опасность этого преступления определяется ограничением предоставленных Конституцией РФ прав граждан на выражение своего мнения по поводу тех или иных событий, происходящих в стране, путем проведения собраний, митингов, демонстраций и т.п.
Непосредственным объектом данного преступления являются общественные отношения, обеспечивающие осуществление таких провозглашенных Конституцией РФ политических прав граждан, как право на проведение собраний, митингов, демонстраций и пр.
Если воспрепятствование проведению таких мероприятий сопровождается применением насилия или угрозой его применения, налицо второй дополнительный объект преступления - личность. Лица, подвергшиеся насилию или угрозе его применения, а равно их близкие могут быть признаны потерпевшими.
С объективной стороны преступление может быть совершено путем одного или нескольких альтернативных действий, перечисленных в диспозиции ст. 149 УК: 1) воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования; 2) воспрепятствование участию в них и 3) принуждение к участию в них.
При этом воспрепятствование проведению или участию в указанных мероприятиях должно быть незаконным; принуждение к участию - в соответствии с этим термином означает противоправность действия (принудить - значит заставить; незаконно принудить - заставить вопреки закону).
Незаконное воспрепятствование указанным мероприятиям имеет место в случаях, когда их участники действуют в соответствии с законом, разрешающим проводить такие мероприятия. Порядок организации, проведения и прекращения названных массовых мероприятий довольно детально регламентирован рядом законодательных актов*(369).
Митинги - массовые собрания граждан для обсуждения политических и других неотложных вопросов текущей жизни, а равно для публичного выражения отношения к действиям лиц и организаций, событиям общественно-политической жизни и пр.
Демонстрация - массовое шествие для публичного выражения группой лиц общественно-политических настроений с использованием во время шествий плакатов, транспарантов и иных наглядных средств.
Шествие - организованное массовое движение людей по пешеходной или проезжей части улицы, проспекта с целью привлечения внимания к каким-либо проблемам.
Пикетирование - наглядная демонстрация группой граждан своих настроений и взглядов без шествия и звукосигналов*(370).
Одним из обязательных условий массовых мероприятий является их мирный характер, отсутствие оружия. Проведение таких мероприятий в соответствии с законом не представляет опасности для общественного порядка и общественной безопасности, и поэтому воспрепятствование им противоправно, так как нарушает предоставленное Конституцией РФ право на организацию и проведение таких мероприятий.
Принуждение к участию в публичных мероприятиях - это незаконные действия, заключающиеся в физическом или психическом воздействии на гражданина с целью заставить его участвовать в массовом мероприятии вопреки его воле.
Обязательным признаком объективной стороны рассматриваемого преступления выступают: либо совершение его должностным лицом с использованием своего служебного положения, либо с применением насилия или угрозы его применения. Для привлечения к ответственности виновного достаточно наличия одного из этих признаков, являющихся способом совершения преступления.
Понятие должностного лица дано в примечании к ст. 285 УК. Использование таким лицом служебного положения означает использование своих полномочий или своего авторитета должностного лица вопреки закону. В зависимости от характера действий возможна квалификация воспрепятствования или принуждения (ст. 149 УК) по совокупности со ст. 285 УК (злоупотребление должностными полномочиями) или ст. 286 УК (превышение должностных полномочий) при наличии и иных признаков этих преступлений.
В уголовно-правовой литературе высказывалось мнение о том, что квалификация действий должностных лиц, виновных в совершении преступления, предусмотренного ст. 149 УК, не может быть по совокупности со ст. 285 УК, так как в данном случае имеет место конкуренция норм и, следовательно, применению подлежит только специальная - ст. 149 УК*(371).
Однако считать нормы конкурирующими, исходя лишь из одного признака, не являющегося к тому же обязательным признаком преступления, предусмотренного ст. 149 УК, вряд ли возможно. Во-первых, эти преступления посягают на разные объекты; во-вторых, при совершении данного преступления предполагается отсутствие последствий (кроме легкого вреда здоровью), тогда как обязательным признаком преступления по ст. 285 УК является причинение существенного вреда правам и законным интересам, а ч. 3 этой статьи - тяжких последствий; в-третьих, деяние, предусмотренное ст. 285 (и особенно ч. 3), признано законодателем значительно опаснее деяния, предусмотренного ст. 149 УК. Следовательно, квалификация деяния лишь по ст. 149 УК при наличии признаков ст. 285 УК будет означать необоснованное смягчение ответственности лицам, совершившим весьма опасное преступление.
Другим способом совершения этого преступления является применение насилия или угрозы его применения, что предполагает причинение вреда здоровью (или угрозу).
Причинение при совершении преступления, предусмотренного ст. 149 УК, тяжкого или средней тяжести вреда здоровью должно квалифицироваться по совокупности ст. 149 и ст. 111 или 112 УК. Причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК) и нанесение побоев (ст. 116 УК) по совокупности не квалифицируются, являясь способом совершения данного преступления.
В литературе высказывалось мнение о возможности квалификации по совокупности ст. 149 и ст. 119 (угрозы)*(372). Однако представляется, что угроза также - один из способов совершения данного преступления и квалификации по совокупности не требуется.
Преступление признается оконченным с момента незаконного воспрепятствования должностным лицом (использующим при этом свое служебное положение) проведению массового мероприятия или участию в нем, либо с момента начала принуждения и применения насилия (угрозы) с намерением воспрепятствовать проведению или участию в таком мероприятии либо, наоборот, принудить к участию в нем, совершенного любым лицом.
С субъективной стороны это преступление совершается только с прямым умыслом. Виновный сознает, что совершает незаконные действия, препятствующие проведению массового мероприятия, и желает совершить их. Мотивы таких действий могут быть различными (от перестраховки до политических) и на квалификацию не влияют, но должны учитываться судом при назначении наказания.
Субъектом может быть любое, достигшее 16 лет, лицо, а также должностное лицо (см. примечание 1 к ст. 285 УК) при условии использования им своего служебного положения.
Данное преступление отнесено законодателем к преступлениям средней тяжести.
Представляется, что ст. 149 УК сформулирована законодателем недостаточно четко. Во-первых, воспрепятствование (не допустить чего-то) и принуждение (заставить что-то сделать) - понятия разноплановые, при этом принуждение уже предполагает насилие и угрозу, тогда как в отношении воспрепятствования эти признаки должны быть оговорены особо. Во-вторых, использование должностным лицом своего служебного положения было бы целесообразно выделить в качестве квалифицирующего признака данного состава, как это сделано во многих других статьях. При теперешней формулировке ст. 149 УК предусмотрена, по существу, ответственность должностного лица, использующего свое служебное положение, за воспрепятствование проведению массового мероприятия или участию в нем без насилия или угроз. Однако такие действия по установившейся практике влекут лишь дисциплинарное или административное взыскание.
Статья 166 КоАП предусматривает ответственность за воспрепятствование организации или проведению перечисленных ранее массовых мероприятий или иных публичных мероприятий, проводимых в соответствии с законом, или участию в них, а также принуждение к участию в них.
Разграничение уголовной и административной ответственности должно проводиться с учетом степени опасности, характера совершенных действий, в частности, способа их совершения, наступивших или возможных последствий.
Определенные сложности при разграничении преступления и административного правонарушения неизбежны и при конструкции рассматриваемого состава, предлагаемой в Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ. "Воспрепятствование проведению собраний, митингов, демонстраций, шествий, пикетирования или участию в них..." (ст. 165). Во второй части этой статьи назван такой квалифицирующий признак, как применение насилия и угрозы его применения.
Рассматриваемое преступление в том виде, как оно сформулировано в ст. 149 УК, неизвестно подавляющему большинству уголовных кодексов зарубежных государств. В некоторых кодексах предусмотрена ответственность за любое принуждение к действию или бездействию. Так, в _ 240 УК Германии говорится: "Кто с применением насилия или с угрозой причинения значительного вреда противоправно принуждает другого человека к совершению действия, допущению действия или к бездействию, наказывается...". Такое деяние рассматривается как преступление против личной свободы.
Аналогично решается этот вопрос и законодателем Испании (ст. 172 УК).
В уголовных кодексах некоторых стран в один состав преступления объединены преступления, предусмотренные Уголовным кодексом России в разных статьях. Так, в отделе первом главы первой раздела "О посягательствах на осуществление государственной власти" Книги четвертой Уголовного кодекса Франции предусмотрена ответственность за умышленное воспрепятствование осуществлению свободы слова, труда, объединений, собраний и манифестаций, совершенное либо с применением угроз, либо с применением насилия, причинением телесных повреждений, уничтожением или повреждением имущества. "Вместе с тем последующие отделы первой главы не вполне соответствуют провозглашенным идеям защиты основных прав и свобод гражданина"*(373). Так, в этой же главе предусмотрена ответственность за преступное участие в сборище, за организацию манифестации, участие в ней или митинге при определенных условиях.
В Уголовном кодексе Таджикистана предусмотрена ответственность за воспрепятствование деятельности политических партий и общественных объединений (ст. 158).

_ 4. Преступления, посягающие на социально-экономические права и свободы

Защита экономических, социальных и культурных прав гражданина провозглашена многими государствами. В принятом Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г. Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах, вступившем в силу в России 3 января 1976 г., говорится о признании государствами, участвующими в Пакте, права каждого человека на справедливые и благоприятные условия труда, "включая... b) условия работы, отвечающие требованиям безопасности и гигиены..." (ст. 7)*(374).
"Труд свободен, - провозглашает Конституция РФ. - Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию" (ст. 37). Провозглашенное Конституцией РФ право на свободный труд гарантировано комплексом социально-экономических прав и свобод, защищаемых нормами различных отраслей права.
Социально-экономические права и свободы - это возможности личности в сфере производства и распределения материальных благ, призванные обеспечить удовлетворение экономических и тесно связанных с ними духовных потребностей и интересов.
Преступления данной группы посягают на трудовые права граждан, что означает нарушение права на предоставление работы, права на безопасные условия труда, права на выбор рода деятельности, права на защиту нарушаемых трудовых прав граждан.
Общественная опасность рассматриваемых преступлений определяется тем, что их совершение оказывает существенное негативное воздействие на построение демократического правового государства, вызывает недовольство трудящихся, что порой приводит к непредсказуемым последствиям, влекущим как значительный политический, так и существенный материальный вред.
К преступлениям данной группы Уголовный кодекс РФ относит: нарушение правил охраны труда (ст. 143); воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 144); необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145); невыплату заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат (ст. 145.1); нарушение авторских и смежных прав (ст. 146) и нарушение изобретательских и патентных прав (ст. 147)*(375).
Непосредственным объектом этих преступлений являются общественные отношения, обеспечивающие соблюдение трудовых прав граждан в различных сферах деятельности. В конкретных составах преступлений данной группы непосредственный объект характеризуется и некоторыми дополнительными признаками.
Нарушение правил охраны труда (ст. 143 УК). Общественная опасность этого преступления определяется тем, что посягательство осуществляется на предусмотренное Конституцией РФ право на безопасные условия труда. Степень опасности таких деяний определяется и значительным производственным травматизмом. Так, по данным Департамента охраны труда Минтруда России, только в 1994 г. от травм на производстве пострадали более 300 тыс. человек, из них почти 7 тыс. погибли, а около 13 тыс. стали инвалидами. Если в целом уровень травматизма составил 5,9 на тысячу работающих, то в сельском хозяйстве он возрос до 15. На частных предприятиях он оказался более чем в 2,5 раза выше, чем на государственных*(376).
В информационном обзоре Комитета труда и занятости Правительства Москвы о состоянии условий и охраны труда в организациях г. Москвы отмечалось, что за девять первых месяцев 1997 г. число пострадавших составило 2472 человека, потери рабочего времени - 74,3 тыс. рабочих дней, материальный ущерб - 59,9 млрд рублей. И это только в Москве!
Непосредственным объектом данного преступления являются общественные отношения, обеспечивающие безопасные условия труда. Рассматриваемое преступление является двуобъектным: вторым обязательным объектом являются жизнь и здоровье гражданина, который признается потерпевшим. Нарушение правил охраны труда самим потерпевшим с причинением вреда его здоровью, как правило, ответственности других лиц не влечет*(377).
Так, Солнцевской межрайонной прокуратурой г. Москвы по ч. 2 ст. 143 УК было возбуждено 31 октября 1997 г. уголовное дело по факту несчастного случая на производстве, повлекшего смерть К. Повлекшая смерть травма была причинена К. при разгрузке автомашины со стеклопакетами и оконными рамами в результате падения ящиков с этим грузом. В постановлении о прекращении дела отмечалось, что инструктаж по технике безопасности при проведении разгрузочно-погрузочных работ был проведен. К. получил травму в результате собственной неосторожности. Дело было прекращено по п. 2 ст. 5 УПК РСФСР за отсутствием состава преступления*(378).
"Должностное лицо не может нести ответственность за несчастный случай на производстве, если рабочие нарушили требования инструктажа и допустили грубую небрежность," - отмечалось в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 1991 г. "О судебной практике по делам о нарушениях правил охраны труда и безопасности горных, строительных и иных работ"*(379). Так же был решен судебной коллегией Верховного Суда РФ этот вопрос по делу Г.*(380)
Подробный перечень лиц, которые могут оказаться потерпевшими, приводится в Положении о расследовании и учете несчастных случаев на производстве, утвержденном постановлением Правительства РФ от 11 марта 1999 г.*(381)
Объективная сторона рассматриваемого преступления заключается в нарушении правил техники безопасности или иных правил охраны труда.
Охрана труда - система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия*(382).
Диспозиция ст. 143 УК бланкетная, и для признания факта нарушения правил техники безопасности или иных правил охраны труда необходимо обратиться к соответствующим правилам с обязательным указанием конкретного пункта.
Так, по одному из дел, возбужденных по ст. 143 УК Кунцевской межрайонной прокуратурой, отмечалось, в частности, нарушение п. 1, 11, 8.48 "Общих правил техники безопасности и производственной санитарии", п. 183 "Правил техники безопасности и производственной санитарии при холодной обработке металлов"*(383).
Правила по технике безопасности и иные правила охраны труда устанавливаются Правительством, министерствами и ведомствами по согласованию с профессиональными союзами и содержат требования, обеспечивающие сохранение жизни и здоровья работников. Как показала практика, наиболее распространенными являются следующие нарушения: отсутствие надлежащего технического руководства и надзора за безопасностью выполнения производственных работ, допуск к работе неинструктированного, необученного или недостаточно обученного работника, отсутствие предохранительных сооружений, оборудования, устройств и других средств защиты.
Правила по технике безопасности и правила охраны труда весьма многообразны и в значительной степени определяются спецификой как отрасли, так и конкретного производства. Они могут быть общими, установленными для любых организаций, и специальными, предусмотренными для конкретных объектов различных отраслей.
Под иными правилами охраны труда, о которых говорится в ч. 1 ст. 143 УК, понимаются правила промышленной санитарии и гигиены.
Ответственность за нарушения правил охраны труда наступает независимо от формы собственности организации.
Преступление признается оконченным с момента наступления указанных в законе последствий, находящихся в причинной связи с допущенным нарушением правил охраны труда.
Такими последствиями являются причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека (ч. 1 ст. 143 УК)*(384) и его смерть (ч. 2 ст. 143 УК). Причинение легкого вреда здоровью при нарушении правил охраны труда уголовной ответственности не влечет, но может рассматриваться как административное или дисциплинарное правонарушение.
Отсутствие причинной связи между допущенными нарушениями правил охраны труда и наступившими, указанными в ст. 143 УК, последствиями также исключает уголовную ответственность. Так, по одному из уголовных дел, возбужденных по ст. 143 УК, в постановлении о прекращении уголовного дела отмечалось: "Установленные нарушения, отмеченные ведомственной комиссией по расследованию причин несчастного случая, не находятся в прямой причинной связи с наступившими вредными последствиями"*(385).
Верховный Суд РФ в упоминавшемся ранее постановлении Пленума "О судебной практике по делам о нарушениях правил охраны труда и безопасности горных, строительных и иных работ" от 23 апреля 1991 г. в редакции постановлений Пленумов от 21 октября 1993 г. и 23 октября 1996 г. отметил, что "особое значение приобретает тщательное и всестороннее исследование причинной связи между этими нарушениями и наступившими вредными последствиями".
С субъективной стороны рассматриваемое преступление возможно лишь с неосторожной формой вины в виде легкомыслия или небрежности. Форму вины определяет законодатель, указывая в ст. 143 УК на неосторожное причинение определенных последствий.
Виновный, нарушающий правила охраны труда, предвидит возможность причинения вреда здоровью или жизни какого-либо лица, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывает на их предотвращение либо не предвидит возможности таких последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть.
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 1991 г. особо отмечается, что "в случае, когда умысел виновного был направлен на достижение преступного результата, а способом реализации такого умысла явилось нарушение правил охраны труда и безопасности работ", содеянное надлежит квалифицировать как умышленное преступление против личности. Если же в результате таких действий наступило и другое последствие, не охватываемое умыслом виновного, содеянное должно квалифицироваться по совокупности статей об умышленном и неосторожном преступлении.
Субъектом преступления, предусмотренного ст. 143 УК, является лицо, на которое были возложены обязанности по соблюдению правил охраны труда. Это могут быть как лица, на которых в силу их служебного положения или по специальному распоряжению были возложены такие обязанности, так и руководители организаций, их заместители, главные инженеры, главные специалисты, если они не приняли мер к устранению заведомо известного им нарушения правил охраны труда, либо дали указания, противоречащие этим правилам, либо, взяв на себя непосредственное руководство определенными видами работ, не обеспечили соблюдение этих правил.
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 1991 г. отмечается также, что, если в нарушениях правил охраны труда, повлекших причинение вреда жизни или здоровью человека, виновны иные лица, их ответственность наступает по статьям главы "Преступления против личности" безотносительно к тому, имело или нет это лицо отношение к данному производству.
Преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 143 УК, отнесены законодателем к числу преступлений небольшой тяжести, а ч. 2 - средней тяжести.
В Кодексе РСФСР об административных правонарушениях также предусмотрена ответственность за нарушение должностным лицом организации, независимо от формы ее собственности, законодательства об охране труда. Разграничение преступления и административного проступка при нарушении правил охраны труда должно проводиться в зависимости от наступивших последствий. Отсутствие последствий или причинение легкого вреда здоровью работника являются признаками административно наказуемого нарушения правил охраны труда.
Уголовное законодательство многих зарубежных стран также устанавливает ответственность за нарушение безопасных условий работы. Так, в Уголовном кодексе Испании в разделе XV "О преступлениях против прав трудящихся" предусмотрена ответственность за нарушение "нормы предупреждения производственного риска" и непредоставление средств, необходимых для соблюдения мер безопасности, что ставит в серьезную опасность жизнь, здоровье или физическую целостность работающего лица. Это преступление признается умышленным (ст. 316). Более мягкое наказание предусмотрено за такие нарушения, если они совершены "по грубой неосторожности" (ст. 317). Таким образом, законодатель Испании ввел уголовную ответственность за сам факт поставления в опасность работника.
Аналогичная норма имеется и в Уголовном кодексе Польши: "Кто, являясь ответственным за безопасность и гигиену труда, не выполняет вытекающей из этого обязанности и этим подвергает работника непосредственной опасности утраты жизни либо причинения тяжкого вреда здоровью, подлежит наказанию лишением свободы на срок до трех лет" (_ 1 ст. 220). более мягкое наказание предусмотрено в случаях, когда виновный действует неумышленно (_ 2). В отдельной 221 статье содержится ответственность лиц, которые, вопреки возложенной на них обязанности, не сообщают в срок компетентным органам о несчастном случае на работе.
Нормы об охране труда имеются в уголовных кодексах многих стран ближайшего зарубежья, однако сформулированы они по-разному. Так, если в Кодексе Кыргызстана ст. 142 "Нарушение правил охраны труда" сформулирована так же, как и в УК РФ, то в Кодексе Литвы (ст. 141) предусмотрена ответственность за нарушение нормативных актов о безопасности труда, если такое нарушение могло повлечь определенные последствия.
В Уголовном кодексе Таджикистана законодатель сохранил статью, аналогичную ст. 138 УК 1960 г. "Нарушение законодательства о труде" (ст. 153), и, кроме того, включил ст. 152 "Принуждение к участию в забастовке или отказу от участия в забастовке", а также ст. 163 о заведомо незаконном увольнении с работы, невыполнении решения суда о восстановлении на прежней работе, задержке выплаты заработной платы, а равно об иных умышленных существенных нарушениях законодательства о труде.
Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 144 УК). Конституция РФ в ст. 29 провозглашает свободу мысли и слова, гарантирует свободу средств массовой информации. Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналиста ведет, по существу, не только к ограничению трудовых прав журналиста, но и к нарушению свободы печати, чем и определяется опасность этого преступления. Ответственность за рассматриваемое преступление была установлена в 1991 г. (ст. 140.1 УК 1960 г.).
О необходимости установления ответственности за воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов говорилось на Европейском семинаре по укреплению независимых и плюралистических средств информации, организованном в Софии (Болгария) с 10 по 13 сентября 1997 г. Департаментом общественной информации ООН (ДОИ ООН) и ООН по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО). На нем, в частности, отмечалось, что журналисты в ряде случаев являются жертвами преследований, физического насилия, угроз, пыток, похищений, убийств и пр. И это несмотря на ст. 19 Всеобщей декларации прав человека и Резолюцию 45/76 А Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1946 г., в которой указывается, что свобода информации является одним из основных прав человека*(386).
Непосредственным объектом этого деяния являются общественные отношения, обеспечивающие свободу печати и других средств массовой информации. Ущемление свободы средств массовой информации, в том числе воспрепятствование законной деятельности журналистов, как отмечается в Законе РФ "О средствах массовой информации" от 27 декабря 1991 г. (с последующими изменениями и дополнениями), должно влечь уголовную, административную, дисциплинарную или иную ответственность*(387).
Потерпевшим при совершении этого преступления является журналист, т.е. лицо, занимающееся сбором, редактированием, созданием или подготовкой материалов для средств массовой информации, связанное с ними трудовыми или иными договорными отношениями либо занимающееся такой деятельностью по их уполномочию. Воспрепятствование деятельности журналиста путем применения к нему насилия или угрозы должно квалифицироваться по совокупности ст. 144 и ст. 111 или 112 УК в зависимости от тяжести насилия либо ст. 119 УК*(388).
В Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ насилие, а равно уничтожение или повреждение имущества также указаны в качестве квалифицирующих признаков рассматриваемого преступления (ч. 2 ст. 166).
С объективной стороны преступление, предусмотренное ст. 144, может иметь место в случаях воспрепятствования законной профессиональной деятельности журналиста путем принуждения: 1) к распространению информации и 2) к отказу от распространения информации.
Воспрепятствование деятельности журналиста предполагает прежде всего воздействие как на самого журналиста, так и на близких ему лиц, с намерением помешать ему осуществить свою законную профессиональную деятельность. В ст. 144 УК законодатель уточняет, что такое воспрепятствование осуществляется путем принуждения.
Принуждение журналиста к распространению информации предполагает насильственное воздействие на него или его близких с целью заставить его обнародовать определенную информацию вопреки его воле.
Принуждение журналиста к отказу от распространения информации также заключается в воздействии на журналиста или близких ему лиц, но с обратной целью - заставить отказаться от обнародования известной ему информации.
Обычно принуждение осуществляется путем физического или психического насилия. Чаще всего это различного рода угрозы. Например, внести журналиста в "черный список", добиться увольнения с работы, поместить в психиатрическую больницу, лишить квартиры и пр.
Дача журналисту советов о целесообразности или нецелесообразности опубликования конкретных материалов при отсутствии принуждения уголовной ответственности не влечет.
Периодически в печати сообщается о фактах, свидетельствующих о воспрепятствовании законной профессиональной деятельности журналистов. Однако уголовные дела такого рода возбуждаются обычно при наступлении тяжких последствий. Таким делом является, например, убийство главного редактора газеты "Советская Калмыкия сегодня" Ларисы Юдиной. Это убийство совершено с целью воспрепятствовать законной профессиональной деятельности журналиста. И квалификация действий виновных должна быть по совокупности ч. 2 ст. 105 и ст. 144 УК*(389).
Оконченным преступление, предусмотренное ст. 144 УК, является с момента воздействия на журналиста с намерением принудить его к совершению определенных действий или бездействию, независимо от того, добился ли виновный желаемого для него изменения профессиональной деятельности журналиста или нет.
С субъективной стороны данное преступление совершается только с прямым умыслом. Виновный сознает, что действия, выразившиеся в воспрепятствовании законной профессиональной деятельности журналиста, являются общественно опасными, и желает их совершить. Цель таких действий - изменить характер деятельности журналиста, при этом мотивы на квалификацию не влияют. Они могут быть личными (корысть, зависть и пр.), но могут носить и политический характер (например, стремление опорочить кандидата в депутаты).
Субъект преступления - любое физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.
Часть 2 ст. 144 УК предусматривает ответственность за воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналиста лицом, использующим для этого свое служебное положение. Характеристика такого квалифицирующего признака была дана при анализе состава нарушения равноправия граждан (ст. 136 УК)*(390). Вместе с тем наличие этого признака может повлечь квалификацию по совокупности ст. 144 и ст. 285 УК (злоупотребление должностными полномочиями) или 201 УК (злоупотребление полномочиями) при наличии реальной совокупности.
В зарубежном уголовном законодательстве, как правило, отсутствуют специальные статьи, аналогичные ст. 144 УК РФ.
Такая статья*(391) имеется, например, в УК Кыргызстана (ст. 151), УК Белоруссии (ст. 198), УК Украины (ст. 171).
Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145 УК). "Материнство и детство, семья находятся под защитой государства", - провозглашает ст. 38 Конституции РФ. Общественная опасность деяния, предусмотренного ст. 145 УК, определяется тем, что при его совершении нарушаются как минимум три конституционных требования: право на труд, равноправие граждан, независимо от пола, и защита материнства и детства.
Уголовный кодекс 1996 г. расширил, по сравнению со ст. 139 УК 1960 г., рамки рассматриваемого преступления, подчеркнув необоснованность отказа в приеме на работу или увольнения. Кроме того, новый Кодекс распространил действие данной нормы не только на кормящих матерей, но и матерей, имеющих детей в возрасте до трех лет.
Непосредственным объектом этого преступления являются общественные отношения, обеспечивающие право на труд беременных женщин и женщин, имеющих детей до трехлетнего возраста, что означает право на получение работы в соответствии с их специальностью, профессией и квалификацией.
Потерпевшей в таких случаях всегда является беременная женщина или женщина, имеющая детей в возрасте до трех лет.
Необходимость строгого соблюдения трудового законодательства, в частности в отношении беременных женщин и женщин, имеющих грудных детей, подчеркивалась в Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека, заключенной в Минске 26 мая 1995 г. и ратифицированной 4 ноября 1995 г.*(392)
Объективная сторона преступления предполагает необоснованные: 1) отказ в приеме на работу беременной женщины; 2) увольнение беременной женщины; 3) отказ в приеме на работу женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет и 4) увольнение с работы такой женщины.
Отказ в приеме на работу или увольнение с работы являются необоснованными, если они произведены вопреки закону, без достаточных к тому оснований и вопреки желанию женщины.
Оконченным преступление признается с момента отказа в приеме на работу или с момента подписания документов об увольнении, так как до тех пор, пока увольнение не оформлено надлежащим образом, женщина считается работающей.
С субъективной стороны преступление, предусмотренное ст. 145 УК, совершается только с прямым умыслом. Виновный сознает, что необоснованно отказывает в приеме на работу или необоснованно увольняет беременную женщину или женщину, имеющую детей в возрасте до трех лет, и желает это сделать.
В статье Кодекса указан и мотив этого преступления - нежелание иметь на работе беременную женщину или женщину, имеющую маленьких детей, так как это связано с необходимостью предоставления таким женщинам определенных льгот, предусмотренных законодательством.
В уголовно-правовой литературе высказывалось мнение, согласно которому отказ в приеме на работу и увольнение с работы беременной женщины, равно как и женщины, имеющей маленьких детей, должны признаваться преступлениями не только при совершении по указанным мотивам, но и во всех иных случаях*(393).
Представляется, что это мнение заслуживает внимания, так как доказывание названного специального мотива представляет серьезную трудность, которая негативно отражается на правоприменительной практике. Поскольку указанной категории трудящихся трудовым законодательством предоставлены дополнительные гарантии их трудовых прав, то при любом необоснованном отказе в приеме их на работу или увольнении, безотносительно к мотивам, налицо существенное нарушение провозглашенного Конституцией РФ права.
Субъектом преступления могут быть только представители администрации, наделенные правом приема и увольнения с работы, независимо от формы собственности организации. К числу таких лиц относятся должностные лица (см. примечание 1 к ст. 285 УК) и лица, выполняющие управленческие функции в коммерческой или иной организации (см. примечание 1 к ст. 201 УК).
В судебной практике такого рода дела встречаются крайне редко. Однако наличие в Кодексе ст. 145 является одной из гарантий соблюдения прав женщин и играет определенную профилактическую роль, предупреждая администрацию о возможности уголовной ответственности за ущемление трудовых прав беременных женщин и женщин, имеющих маленьких детей.
Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение женщин в ряде случаев рассматривается как административное правонарушение, предусмотренное ст. 41 КоАП (нарушение законодательства о труде и об охране труда).
Статья 41 КоАП не конкретизирует вид нарушения трудовых прав граждан и не выделяет особо нарушение таких прав именно беременных женщин и женщин, имеющих детей до трехлетнего возраста, как особой категории лиц, пользующихся согласно трудовому законодательству определенными льготами.
Вопрос о привлечении к уголовной или административной ответственности в каждом конкретном случае совершения рассматриваемого деяния должен решаться правоприменительными органами с учетом обстоятельств дела. Ни уголовное, ни административное законодательство таких критериев не предусматривают. Представляется, что уголовную ответственность должны влечь наиболее грубые (злостные) факты необоснованного отказа в приеме на работу или увольнения с работы беременных женщин или женщин, имеющих детей до трехлетнего возраста. О грубости рассматриваемого деяния свидетельствуют степень его опасности, а также возможные последствия нарушения трудового законодательства в каждом конкретном случае.
Норма, аналогичная ст. 145 УК, содержится и в уголовных кодексах некоторых государств, например, ст. 144 УК Кыргызстана. В ч. 2 ст. 148 УК Узбекистана "заведомо незаконный отказ в приеме на работу или увольнение с работы женщины по мотивам ее беременности или ухода за ребенком" рассматривается как один из видов нарушения права на труд. Другим видом нарушения права на труд, согласно ч. 1 этой статьи, является заведомо незаконное увольнение с работы или невыполнение решения суда о восстановлении на работе. В этом случае законодатель предусматривает административную преюдицию.
Однако в уголовных кодексах подавляющего большинства зарубежных стран отсутствуют статьи, ставящие под охрану трудовые права именно беременных женщин или женщин, имеющих малолетних детей. Вместе с тем в этих странах имеются нормы об ответственности за нарушение трудовых прав граждан. Так, в ст. 218 _ 1 УК Польши подлежит наказанию лицо, которое, "осуществляя деятельность, относящуюся к сфере трудового права и социального страхования, злостно или упорно нарушает права работника, вытекающие из трудовых отношений:".
Об отмене или ограничении трудовых прав, признанных законами, коллективными договорами или индивидуальными контрактами, говорится в ст. 311 УК Испании.
В некоторых странах, например во Франции, ущемление трудовых прав (в том числе и в зависимости от состояния здоровья, семейного положения) рассматривается как дискриминация*(394).
Невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат (ст. 145.1 УК). Конституция РФ провозглашает право каждого "на вознаграждение за труд " (ст. 37), а равно "социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом" (ст. 39).
Однако в последние годы ХХ столетия в отдельных регионах России участились случаи невыплаты или несвоевременной выплаты заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат, в результате чего сложилась напряженная социальная обстановка. В средствах массовой информации стали появляться публикации, в которых в невыплате обвинялись руководители предприятий, учреждений, организаций, якобы "прокручивающие" эти деньги в корыстных целях либо тратящие их на иные нужды.
Своевременная и в надлежащем размере выплата заработной платы, пенсий, стипендий и пр. предусмотрена и в принятом Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г. Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах, вступившем в силу в России 3 января 1976 г.
Поэтому Федеральным законом от 15 марта 1999 г. Уголовный кодекс был дополнен ст. 145.1, предусматривающей ответственность за невыплату гражданам заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат*(395).
Опасность предусмотренного ст. 145.1 УК преступления заключается в нарушении конституционных принципов - права на труд, согласно которому каждый должен получать за него вознаграждение (ст. 37); права на образование (ст. 43), поскольку неполучение стипендии в ряде случаев вынуждает студентов прервать образование; права на социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности и пр. (ст. 39).
Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие право граждан на труд, социальное обеспечение и образование.
Потерпевшими являются лица, не получающие более двух месяцев без законных к тому оснований заработную плату, пенсию, пособие, стипендию или иные выплаты.
Заработная плата - вознаграждение за труд в соответствии с его количеством и качеством, но не ниже установленного федеральным законодательством минимального размера оплаты труда.
Пенсия - денежное обеспечение за выслугу лет, по инвалидности, нетрудоспособности и пр.
Пособие - денежная помощь нуждающимся в материальном обеспечении лицам, например многодетным и одиноким матерям.
Стипендия - ежемесячная выплата определенных денежных сумм лицам, получающим бесплатное специальное образование.
Под иными выплатами подразумеваются как единовременные выплаты в связи с какими-либо событиями, ставящими человека или семью в бедственное положение (например, при пожаре, железнодорожной катастрофе), так и выплаты в случаях, предусмотренных законом, денежных средств в виде премий за особые достижения в области науки и пр.
С объективной стороны преступление, предусмотренное ст. 145.1 УК, совершается путем невыплаты свыше двух месяцев заработной платы, пенсий и пр.
Невыплата означает неполучение потерпевшим как всей полагающейся ему суммы, так и ее части. Преступление, предусмотренное ч. 1 рассматриваемой статьи, окончено с момента неполучения свыше двух месяцев положенных лицу выплат. Возможные последствия не включены законодателем в состав этого преступления, но должны учитываться судом при назначении наказания.
С субъективной стороны это преступление характеризуется прямым умыслом. Виновный сознает, что, вопреки действующему законодательству, не выдает надлежащих сумм лицам, имеющим на них право, и желает не выдавать их, имея на это возможность.
Законодатель ограничивает данный состав определенными мотивами: корыстными и иной личной заинтересованностью.
Под корыстными мотивами понимается желание получить в результате невыплаты материальную выгоду. Оно может быть осуществлено путем как завладения невыплаченными средствами, так и их удержания и пуска в оборот для приобретения материальной выгоды.
Иная личная заинтересованность может выразиться, например, в передаче этих сумм лицам, от которых виновный ожидает каких-либо выгод.
Субъектом преступления может быть только руководитель (т.е. руководящий чем-либо) организации, независимо от формы собственности, например, директор фабрики, декан высшего учебного заведения.
Квалифицирующим признаком невыплаты заработной платы и других выплат законодатель называет наступление тяжких последствий. К числу таких последствий могут быть отнесены как последствия, касающиеся отдельных лиц, поставленных в результате этого в бедственное положение, так и последствия, вызывающие волнения групп населения.
Примером первого вида последствий является описанный в средствах массовой информации случай, когда мать убила своего малолетнего сына и сама покончила жизнь самоубийством, оставив записку о том, что в результате невыплаты заработной платы на протяжении нескольких месяцев ей нечем кормить ребенка.
Примером второго вида служат известные всем выступления и волнения шахтеров в связи с невыплатой заработной платы.
Аналогичный рассматриваемому состав преступления содержится в ст. 151 УК Кыргызстана, предусмотревшей ответственность за "использование должностными лицами предприятий, учреждений, организаций, независимо от форм собственности, не по назначению денежных средств, предназначенных для выплаты заработной платы, пенсий, пособий и иных социальных выплат". Более строгое наказание предусмотрено в этой статье в случаях неоднократного совершения таких действий.
Нарушение авторских и смежных прав (ст. 146 УК). Авторское право и другие права, относящиеся к интеллектуальной деятельности в области литературы, искусства, науки и пр., охватываются общим понятием "интеллектуальная собственность". В 1967 г. была подписана Международная конвенция об учреждении Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС), членом которой является и Россия. К сфере деятельности этой специализированной организации ООН относятся литературные, художественные произведения и научные труды, исполнительская деятельность артистов, фонограммы, радиопередачи и пр.
На территории России действуют нормы международных договоров в области охраны интеллектуальной собственности. Так, Россия участвует в Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений. Имеются базовые соглашения в области охраны интеллектуальной собственности и в рамках СНГ*(396).
Конституция РФ в ст. 44 провозглашает свободу литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, а равно охрану интеллектуальной собственности. В качестве одной из гарантий провозглашенной свободы творчества является ст. 146 УК.
Общественная опасность этого преступления определяется тем, что при его совершении нарушаются как личные авторские или смежные права, так и имущественные интересы.
Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие соблюдение авторских или смежных прав.
Авторское право регулирует отношения, возникающие в связи с созданием и использованием произведений науки, искусства, литературы, независимо от назначения, формы и достоинства. Они могут быть как опубликованными, так и неопубликованными, но обязательно выраженными в объективной форме (например, рукопись, видеозапись, чертеж, нотная запись).
Смежные права регулируют отношения, возникающие в связи с исполнительской деятельностью артистов, использованием фонограмм, передач эфирного или кабельного вещания*(397).
Объекты авторских или смежных прав являются предметом данного преступления. Это могут быть литературные, музыкальные, хореографические произведения, живопись, скульптура, фотографии и т.п., а также производные (например, переводы) и составные (например, антологии) произведения, представляющие собой результаты творческого труда.
Потерпевшими признаются лица, результаты труда которых были незаконно использованы или присвоены.
С объективной стороны эти преступления совершаются путем: 1) незаконного использования объектов авторского права или смежных прав или 2) присвоения авторства.
Незаконное использование объектов авторского права или смежных прав заключается в воспроизведении и распространении чужого литературного, художественного, музыкального и другого произведения вопреки закону и без согласия на то автора или его наследников*(398).
Воспроизведение чужого произведения предполагает снятие с него копии, изготовление репродукций, публичное исполнение и т.п. Распространение произведения состоит в тиражировании и ознакомлении с ним многих лиц.
Незаконным использованием объектов авторского права или смежных прав являются, например, внесение в произведение изменений, искажение мысли автора, демонстрация на выставке или исполнение на сцене произведения, хотя и под именем автора, но без его согласия, переиздание произведения без согласия автора или его наследников и т.п.
Присвоение авторства (плагиат) - это издание чужого произведения под своим именем, создание произведения в соавторстве и выпуске его без указания имени соавтора и пр.*(399)
Обязательным признаком состава преступления, предусмотренного ст. 146 УК, является причинение крупного ущерба. Понятие "крупный ущерб" при нарушении авторских и смежных прав законодателем не конкретизировано. Следовательно, определение того, явился ли причиненный ущерб крупным или нет, предоставлено лицам, осуществляющим правоприменительную практику, с учетом объективных (размер ущерба) и субъективных (мнение автора) критериев*(400) ущерб может быть материальным, в виде упущенной выгоды и моральным.
Преступление является оконченным с момента констатации факта причинения ущерба, который должен находиться в причинной связи с нарушением авторских или смежных прав.
Субъективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется умыслом - прямым или косвенным. Виновный сознает, что нарушает авторские или смежные права, предвидит неизбежность или возможность причинения потерпевшему ущерба и желает этого или хотя бы сознательно допускает его причинение либо относится к этому безразлично.
В литературе высказывалось мнение, что данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом*(401). Такое ограничение субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 146 УК, не является оправданным. Так, в настоящее время широкий размах приобрело изготовление "пиратских" копий видеокассет.
Волевой момент умысла в таких случаях характеризуется не желанием причинить ущерб автору, а безразличным к этому отношением. Желание наличествует лишь в отношении самого действия, но не предусмотренного ст. 146 последствия*(402). Виновные руководствуются только корыстными мотивами, относясь безразлично к причинению вреда кому-либо. Если допустить, что рассматриваемое преступление предполагает только прямой умысел, то никого из изготовителей "пиратских" копий видеокассет к ответственности привлечь нельзя. Однако в Москве был возбужден ряд дел по ст. 146 УК за их создание и распространение.
Субъектом преступления может быть любое, достигшее 16 лет, лицо, в том числе и должностное. Однако при наличии признаков должностного преступления такое лицо можно привлечь к ответственности по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 146 и 285 УК (при реальной совокупности).
Квалифицирующими признаками нарушения авторских и смежных прав являются: 1) неоднократность и 2) совершение этого преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.
Неоднократным признается преступление, совершенное во второй или более раз.
Не признается неоднократным совершение ранее такого же преступления, если лицо было за него освобождено в установленном законом порядке от уголовной ответственности, а равно в случаях, когда судимость за такое же преступление была снята или погашена (ст. 16 УК).
Другим квалифицирующим нарушение авторских и смежных прав признаком является совершение его группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. Этот признак был рассмотрен при анализе преступления, предусмотренного ст. 141 УК.
Нарушение авторских и смежных прав отнесено законодателем к числу преступлений небольшой тяжести (ч. 1 ст. 146 УК), а при наличии квалифицирующих признаков - к преступлениям средней тяжести (ч. 2 этой статьи).
Во многих уголовных кодексах зарубежных государств отсутствуют статьи, аналогичные ст. 146 УК РФ. Однако в ст. 270 УК Испании установлено наказание тех, "кто с целью наживы и во вред третьим лицам воспроизведет, совершит плагиат, распространит или открыто сообщит полностью или частично литературное, художественное или научное произведение, а также его переработку, интерпретацию или художественное исполнение, закрепленное на любом носителе, или сообщение каким-либо способом, без разрешения владельцев соответствующих прав интеллектуальной собственности или цессионариев".
В ст. 161 Модельного Уголовного кодекса для стран СНГ предусмотрена ответственность за нарушение авторских, смежных прав и прав патентообложения. В примечании к ст. 150 УК Кыргызстана наличие крупного ущерба является квалифицирующим это деяние признаком. Крупный ущерб - это ущерб, в 500 раз превышающий минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Кыргызстана на момент совершения преступления.
Нарушение изобретательских и патентных прав (ст. 147 УК). Изобретательские и патентные права, являясь объектами интеллектуальной собственности, охраняются патентным правом и правом промышленной собственности.
Опасность данного преступления определяется, как и в предыдущем случае, посягательством на тот же конституционный принцип, провозглашенный ст. 44 Конституции РФ. В Уголовном кодексе 1960 г. ответственность за нарушение авторских и изобретательских прав предусматривалась в одной статье (ст. 141). Однако законодатель в Уголовном кодексе 1996 г. предусмотрел ответственность за эти преступления в разных статьях, учитывая различия в предметах посягательства.
Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие соблюдение провозглашенных Конституцией РФ законных прав изобретателей.
Предметом преступления могут быть: 1) изобретения, которые представляют собой решения технической задачи, характеризующиеся существенной новизной; 2) полезная модель, т.е. конструктивное выполнение средств производства и предметов потребления, а также их составные части; 3) промышленный образец - художественно-конструкторское решение изделия, определяющее его внешний вид.
Более подробная характеристика этих изобретений содержится в Патентном законе РФ от 23 сентября 1992 г.*(403)
Потерпевшим в этих случаях является автор изобретения или заявитель на полезную модель либо промышленный образец.
С объективной стороны нарушение изобретательских и патентных прав выражается: 1) в незаконном использовании изобретения, полезной модели, промышленного образца; 2) в разглашении без согласия автора или заявителя сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации сведений о них; 3) в присвоении авторства и принуждении к соавторству.
Незаконное использование перечисленных предметов заключается в их применении без согласия автора или его правопреемников и вопреки закону.
Незаконное разглашение сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца предполагает ознакомление с ними, вопреки закону, одного или нескольких лиц без согласия автора, заявителя или их правопреемников.
Присвоение авторства заключается в получении патента*(404) на чужое изобретение, полезную модель или промышленный образец.
Принуждение к соавторству означает оказание различными способами (обычно путем психического воздействия) давления на изобретателя или заявителя с целью получения его согласия на включение самого себя или какого-либо другого лица в соавторы готового или разрабатываемого изобретения, полезной модели или промышленного образца. В случаях принуждения к соавторству путем насилия, повлекшего причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, содеянное должно квалифицироваться по совокупности ст. 147 и ст. 111 или 112 УК в зависимости от тяжести причиненного вреда.
Обязательным признаком объективной стороны рассматриваемого преступления является причинение крупного ущерба, находящегося в причинной связи с нарушением изобретательских или патентных прав.
Понятие крупного ущерба аналогично такому же понятию, что и при нарушении авторских и смежных прав (ст. 146 УК).
Субъективная сторона, как и в предыдущем случае, предполагает наличие прямого или косвенного умысла.
Субъектом является любое физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Так же, как при нарушении авторских и смежных прав, им может быть и должностное лицо.
Квалифицирующие признаки нарушения изобретательских и патентных прав такие же, как при нарушении авторских и смежных прав: неоднократность, предварительно договорившаяся группа лиц и организованная группа.
Наличие ряда одинаковых признаков, видимо, оказало влияние и на разработчиков Модельного Уголовного кодекса для стран СНГ, в котором в одной статье (ст. 161) предусмотрена ответственность за "нарушение авторских, смежных прав и прав патентообладателей".
Нарушение изобретательских и патентных прав без квалифицирующих признаков отнесено законодателем к числу преступлений небольшой, а при их наличии - средней тяжести.
Преступления, предусмотренные ст. 146 и 147 УК, в практике правоприменительных органов встречаются крайне редко. Однако совершаются они довольно часто и пополняют латентную преступность. Некоторые такие дела, подпадающие под признаки указанных статей, тем не менее рассматриваются в порядке гражданского судопроизводства.
В зарубежном уголовном законодательстве нормы об охране изобретательских и патентных прав чаще всего сгруппированы в одной статье с охраной авторских и смежных прав. Обычно ответственность за эти преступления рассматривается как посягательство на интеллектуальную собственность, например, ст. 270 УК Испании, ст. 149 УК Узбекистана.
В ст. 150 УК Кыргызстана, регламентирующей ответственность за рассматриваемые преступления, в числе предметов преступления названы также программы для ЭВМ или базы данных, "если эти деяния умышленно или по неосторожности причинили крупный ущерб". В примечании к этой статье определен крупный размер ущерба - это ущерб, в 500 раз превышающий минимальную месячную заработную плату, установленную законодательством на момент совершения преступления.

_ 5. Преступления, посягающие на личные права и свободы граждан

Конституция РФ кроме политических и социально-экономических прав граждан провозглашает также личные права и свободы граждан. "Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени" - ст. 23.
Личные права и свободы, обеспечивающие существование, своеобразие и автономию личности, должны быть ограждены от незаконного и нежелательного вмешательства в личную жизнь и внутренний мир человека*(405).
Необходимость охраны личных прав и свобод отражена в ряде международных документов - Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., Международном пакте о гражданских, социальных и культурных правах, Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и др.
Личная жизнь граждан охраняется законом. К лицам, нарушающим эти установленные ст. 23 Конституции РФ личные права и свободы, могут применяться меры административного и дисциплинарного воздействия, а в особо опасных случаях и наказание, предусмотренное в соответствующих статьях Уголовного кодекса.
Уголовный кодекс 1996 г. расширил, по сравнению с Кодексом 1960 г., уголовно-правовую охрану личных прав и свобод граждан, отнеся к рассматриваемой группе преступлений такие деяния, как нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137) и отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140).
К числу преступлений против личных прав и свобод граждан относятся: нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137); нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138); нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139); отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140); воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания (ст. 148).
Все преступления этой группы посягают на личные права и свободы граждан, так как только сам человек должен определять круг сведений, подлежащих оглашению, имеет право на ознакомление с касающейся его информацией, сам решает вопрос о вероисповедании.
Общественная опасность преступлений, посягающих на личные права и свободы граждан, определяется необоснованным вмешательством в их личную жизнь и ограничением, а иногда и лишением их принадлежащих им личных прав и свобод.
Непосредственным объектом этой группы преступлений являются общественные отношения, обеспечивающие соблюдение личных прав и свобод граждан. Применительно к конкретным составам преступлений он может быть несколько конкретизирован.
Нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137 УК*(406)). Неприкосновенность частной жизни, как уже отмечалось, провозглашена ст. 23 Конституции РФ, а в ч. 1 ст. 24 указано, что сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются.
В упомянутых ранее и других международных актах подчеркивается необходимость обеспечения государствами неприкосновенности частной жизни граждан. Как известно, в период научно-технического прогресса появляются большие возможности для интенсивного проникновения как государства, так и отдельных объединений и лиц в частную жизнь граждан.
Проникновение в личную жизнь человека может негативно повлиять на осуществление потерпевшим профессиональных обязанностей, на его деловую репутацию, семейную жизнь, отношения с близкими и т.п.
Учитывая важность охраны частной жизни от незаконного проникновения в нее, в перечне сведений конфиденциального характера, утвержденном Указом Президента РФ от 6 марта 1997 г., на первое место поставлены сведения о фактах, событиях и обстоятельствах частной жизни гражданина*(407).
Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны.
Личную и семейную тайну составляют сведения, не подлежащие, по мнению лица, которого они касаются, оглашению (ни в передаче другим лицам, ни в какой-либо иной форме). Личную и семейную тайну не могут составлять сведения, ранее опубликованные либо разглашенные иным способом.
Сведения о частной жизни лица могут касаться его здоровья, увлечений, образа жизни, сексуальной ориентации, творческих планов и т.п. Если разглашаемые сведения являются охраняемой законом тайной, ответственность наступает с учетом правила о конкуренции норм по специальной норме. Так, разглашение тайны усыновления (удочерения) считается одновременно и разглашением семейной тайны. Ответственность в этих случаях должна наступать по специальной норме - ст. 155 УК.
Потерпевшими при совершении преступления, предусмотренного ст. 137 УК, являются лица, о частной жизни которых собираются или распространяются сведения, составляющие его личную или семейную тайну.
С объективной стороны рассматриваемое преступление может быть совершено путем: 1) незаконного собирания сведений о частной жизни; 2) незаконного их распространения; 3) незаконного их распространения в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или в средствах массовой информации.
Перечисленные действия являются незаконными, если совершаются без согласия лица, которого касаются, лицом, не управомоченным законом на оглашение этих сведений.
Оглашение сведений, составляющих личную или семейную тайну, является законным в случаях, когда общественные интересы диктуют необходимость вторжения государства в область частной жизни в установленных законом пределах. Такая необходимость возникает: 1) в интересах борьбы с преступностью; 2) в условиях эпидемий или стихийных бедствий; 3) при военном или чрезвычайном положении.
Получение сведений о частной жизни гражданина допускается в уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельности.
Оперативно-розыскной порядок ряда действий, ограничивающих право на личную жизнь граждан, был легализован Законом РФ от 13 марта 1992 г. "Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации", 5 июля 1995 г. был принят Федеральный закон "Об оперативно-розыскной деятельности"*(408), действующий в редакции от 13 июня 1997 г.
Собирание сведений предполагает выискивание любыми путями информации о частной жизни конкретного лица: ознакомление с документами, беседа с соседями, знакомыми, сослуживцами, визуальное наблюдение и т.п.
Распространение предполагает сообщение сведений о частной жизни гражданина другому лицу или лицам.
Одним из способов распространения сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, является их сообщение в публичном выступлении (например, на митинге), в публично демонстрирующемся произведении (например, на видеокассете) или средствах массовой информации (например, радио). Представляется, что выделение такого способа нарушения неприкосновенности частной жизни было бы оправданным лишь при установлении за такое распространение более суровой ответственности. Например, в случае признания такого способа квалифицирующим данный состав признаком.
Иногда собирание либо разглашение сведений, составляющих тайну лица, могут быть способом совершения иного преступления. Например, собирание сведений с целью использования их при последующем вымогательстве (ст. 163 УК) или разглашение сведений о вкладах конкретного лица, что составляет банковскую тайну (ст. 183 УК). В подобных случаях виновные должны привлекаться к ответственности только по специальным статьям без совокупности со ст. 137 УК.
Так же, по нашему мнению, должен решаться вопрос, если собирание сведений осуществляется противоправным способом, например путем кражи.
Обязательными признаками преступления, предусмотренного ст. 137 УК, являются причинная связь и причинение вреда правам и законным интересам граждан. Этот вред может выразиться в подрыве деловой репутации лица, расторжении выгодной сделки, разрыве семейных отношений. Он может быть материальным, моральным*(409) и пр.
Преступление признается оконченным с момента причинения вреда правам и законным интересам личности, неприкосновенность частной жизни которой нарушается. В одном из учебников по уголовному праву рассматриваемое преступление предлагалось отнести к формальным составам и признавать его оконченным с момента совершения действий, поскольку собирание сведений не причиняет еще вреда, и такие действия, если относить рассматриваемый состав к числу материальных, должны рассматриваться как приготовление к распространению*(410).
С таким мнением трудно согласиться, так как законодатель предусмотрел ответственность прежде всего за нарушение неприкосновенности частной жизни, а такое нарушение имеет место не только при распространении, но и при сборе информации о личной и семейной тайне. Тот факт, что сведения о тайне стали известны лицу, осуществляющему их несанкционированный сбор, уже означает причинение вреда личному праву гражданина, которому причинен моральный вред вследствие того, что сведения, составляющие его тайну, стали известны вопреки его на то желанию другому лицу. Конечно, при распространении таких сведений вред, причиняемый правам и интересам гражданина, может быть значительно существенней. Однако степень тяжести вреда законодатель не определяет. Об отсутствии причинения вреда при собирании можно говорить лишь в одном случае, когда сам потерпевший не знает о том, что его тайна стала известна другому лицу. В этих случаях собирание сведений должно влечь ответственность за покушение на неприкосновенность частной жизни, так как отсутствуют предусмотренные законом последствия.
С субъективной стороны нарушение неприкосновенности частной жизни является преступлением умышленным. При этом умысел может быть только прямым, о чем свидетельствует указание законодателя на наличие такого обязательного признака субъективной стороны, как корыстная или иная личная заинтересованность*(411).
Субъектом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 137 УК, может быть любое физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.
Преступление признается оконченным с момента причинения вреда правам или законным интересам гражданина.
Преступление, предусмотренное ст. 137 УК, отнесено законодателем к числу преступлений небольшой тяжести (ст. 15 УК).
В ч. 2 ст. 137 УК предусмотрен квалифицирующий рассматриваемое деяние признак - использование виновным своего служебного положения. Правовая характеристика этого признака не отличается сколько-нибудь существенными особенностями от аналогичного признака, предусмотренного в ч. 2 ст. 136 УК (нарушение равноправия граждан), рассмотренного в _ 3
Ответственность за нарушение неприкосновенности частной жизни предусмотрена и в Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ, ст. 151 которого "Незаконное собирание и распространение информации о частной жизни" аналогична ст. 137 УК РФ (за исключением отдельных положений, имеющих чисто редакционный характер). Кроме того, в этом кодексе предусмотрена ответственность и за разглашение врачебной тайны (ст. 152). По отношению к ст. 151 ст. 152 является специальной нормой. В ч. 1 этой статьи предусмотрена ответственность за сам факт разглашения медицинским, фармацевтическим или иным работником без профессиональной или служебной необходимости сведений о заболеваниях, результатах медицинских освидетельствований. В ч. 2 ст. 152 Модельного кодекса речь идет о наступивших по неосторожности последствиях.
Такая норма представляется заслуживающей внимания, так как в периодической печати приводилось много примеров трагедий, имевших место при обнародовании состояния здоровья пациентов медицинскими работниками (например, о ВИЧ-инфицированных).
Не случайно поэтому в уголовных кодексах некоторых стран ближайшего зарубежья в главу о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина были включены статьи, предусматривающие ответственность за разглашение врачебной тайны.
Так, в ст. 145 УК Кыргызстана говорится: "Разглашение медицинским, фармацевтическим или иным работником без профессиональной и служебной необходимости сведений о заболевании или результатах медицинского освидетельствования пациентов:
То же деяние, выразившееся в сообщении, связанном с наличием вируса иммунодефицита человека:
Деяния, предусмотренные ч. 1 и 2, если они по неосторожности повлекли тяжелые последствия:"
Аналогичный состав предусмотрен и в Уголовном кодексе Таджикистана.
В ст. 144 УК Узбекистана разглашение сведений о частной жизни гражданина рассматривается как один из видов нарушения законодательства об обращениях граждан. Другими видами этого нарушения являются неправомерный отказ в рассмотрении обращений, принятие необоснованного, противоречащего закону решения и пр. Имеется такая статья и в УК Украины (ст. 182).
В уголовном законодательстве многих других зарубежных стран также имеются статьи о защите частной жизни.
Так, раздел 15 УК Германии озаглавлен "Преступные деяния, нарушающие неприкосновенность и тайну частной жизни". В _ 203, в частности, установлена ответственность за нарушение тайны частной жизни, в _ 204 - за использование сведений, составляющих чужую тайну, и др.
В Уголовном кодексе Испании в разделе X "Преступления против неприкосновенности частной жизни, права на собственное изображение и неприкосновенности жилища" в главе первой "Раскрытие и распространение тайных сведений" предусмотрена ответственность за завладение, использование или преобразование во вред другому лицу относительно тайных сведений личного или семейного характера (ст. 197). Отдельно (ст. 199) предусмотрена ответственность за раскрытие чужих тайных сведений, которые виновный узнал в силу своего должностного положения или трудовых отношений. Использование таким лицом своего должностного или служебного положения влечет за собой более суровое наказание с абсолютной дисквалификацией на срок от трех до шести лет.
В Уголовном кодексе Франции в гл. VI "О посягательствах на личность" в отделе первом "О посягательстве на частную жизнь" в ст. 226-1 предусмотрена ответственность за посягательства каким бы то ни было способом на интимность частной жизни другого лица.
Многие зарубежные страны ставят под уголовно-правовую охрану частную жизнь своих граждан, предусматривая уголовную ответственность за различного рода посягательства на ее неприкосновенность.
Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138 УК). "Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений" - провозглашено в ст. 23 Конституции РФ.
Преступление, предусмотренное ст. 138 УК, является одним из видов нарушения неприкосновенности частной жизни. Его опасность определяется тем, что посторонним лицам становится известно содержание писем, телефонных переговоров, телеграфных сообщений без согласия на то лица, которое отправляло или получало такие сообщения, а равно иных лиц, которых касались эти сообщения. О праве на тайну переписки и других сообщений говорится, в частности, в Конституции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека, заключенной в Минске 26 мая 1995 г. и ратифицированной 4 ноября 1995 г.
Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие право граждан на тайну переписки, телефонных переговоров и иных сообщений.
Потерпевшими в этих случаях могут быть лица, передающие или получающие сообщения, содержание которых они хотели бы сохранить в тайне, а равно те, которых эти сообщения касались.
Объективная сторона заключается в незаконном ознакомлении с почтовыми, телеграфными, телефонными и другими сообщениями лиц, которым эти сообщения не предназначались.
Незаконным такое ознакомление является в тех случаях, когда оно производится без согласия отправителя, получателя или лица, которого эти сведения касаются, или без решения суда. Ознакомление с личными сообщениями граждан при определенных условиях допускается на основании Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" от 5 июля 1995 г. в редакции от 13 июля 1997 г.*(412) Согласно этому закону допускается ознакомление с перепиской, телефонными переговорами и пр. управомоченными на то органами, например, в случаях возбуждения уголовного дела, получения известия о подготовке или совершении преступления, о событиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации, и т.п.
Под иными сообщениями имеются в виду сообщения по телефаксу, телетайпу, видео- и аудиозапись, электронной почтой и другие сообщения, отправляемые по техническим каналам связи.
Преступление признается оконченным с момента незаконного ознакомления лица с перепиской, телефонными переговорами, почтовыми отправлениями, телеграфными или иными сообщениями безотносительно к возможным или наступившим последствиям.
С субъективной стороны совершение преступления возможно только с прямым умыслом, когда субъект сознает, что незаконно нарушает право гражданина на тайну его переписки или иных сообщений, и желает это сделать. Ознакомление с такими сообщениями по неосторожности уголовной ответственности не влечет. Однако, если эти сведения впоследствии будут оглашены, возможно привлечение такого лица к ответственности по ст. 137 УК (нарушение неприкосновенности частной жизни) при наличии остальных признаков этого состава.
Мотивы совершения преступления, предусмотренного ст. 138 УК, различны (месть, зависть, желание показать свою осведомленность и пр.) и на квалификацию не влияют, но должны учитываться судом при решении вопроса о наказании.
Субъектом преступления может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Совершение такого преступления должностным лицом влечет квалификацию по ч. 2 ст. 138 УК.
Квалифицирующими это деяние признаками являются: 1) совершение преступления лицом, использующим свое служебное положение, и 2) использование технических средств, предназначенных для негласного получения информации.
Использование лицом своего служебного положения означает наличие дополнительных возможностей, позволяющих ему ознакомиться с перепиской, телефонными переговорами и иными сообщениями граждан (например, телефонисты, почтовые работники, телеграфисты, а равно работники правоприменительных органов).
Использование специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, значительно повышает степень опасности рассматриваемого преступления, так как не только облегчает, но и повышает возможность более полного получения информации. К специальным техническим средствам для негласного получения информации относятся приборы, применяемые с целью снятия и расшифровки информации*(413). Использование таких средств является одним из наиболее опасных способов совершения рассматриваемого преступления.
Незаконное производство, сбыт и приобретение с целью сбыта технических средств, предназначенных для негласного получения информации, влечет за собой уголовную ответственность.
Такая ответственность предусмотрена в ч. 3 ст. 138 УК. Это преступление, неизвестное Кодексу 1960 г., заключается в незаконном производстве (изготовлении), сбыте (реализации) и приобретении (получении в собственность или временное владение) специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации. Способ приобретения специальных технических средств на квалификацию не влияет*(414).
Незаконное использование специальных технических средств довольно широко осуществляется различными, в том числе и криминальными, структурами, например, в целях промышленного шпионажа. Однако уголовных дел по ч. 3 ст. 138 УК крайне мало.
Один из первых в истории отечественной юриспруденции судебный процесс о нелегальном сбыте подслушивающих устройств происходил осенью 1999 г. в Симоновском суде г. Москвы. К ответственности были привлечены два менеджера одной из московских фирм, которые предлагали покупателям широкий ассортимент сканирующих устройств, с помощью которых можно прослушивать сотовые и радиотелефоны. Менеджеры были задержаны в момент продажи двух японских аппаратов AR-8000 и AR-3000 A стоимостью 10 000 и 25 000 руб. Эти аппараты обладают широким диапазоном перехвата*(415).
Преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 138 УК, признается оконченным с момента изготовления, сбыта или приобретения с целью сбыта специального технического средства.
С субъективной стороны это преступление характеризуется прямым умыслом - виновный сознает, что изготавливает, сбывает или приобретает с целью сбыта специальные технические средства, предназначенные для негласного получения информации, и желает это сделать. На квалификацию содеянного мотивы преступления не влияют. Они могут быть корыстными, личными и др. Специальная цель как обязательный признак состава преступления должна быть лишь при приобретении.
Субъект преступления - общий.
Преступления, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 138 УК, отнесены законодателем к числу преступлений небольшой тяжести, а предусмотренные ч. 3 этой статьи - средней тяжести.
В некоторых случаях при реальной совокупности возможно привлечение к ответственности по ч. 1 или 2 ст. 138 и ч. 3 ст. 138 УК, например, когда лицо незаконно изготавливает специальное техническое средство, а затем незаконно использует его для негласного получения информации.
Согласно уголовно-процессуальному законодательству и Закону об оперативно-розыскной деятельности*(416) в отдельных случаях (в интересах борьбы с преступностью, в условиях эпидемий и стихийных бедствий, при военном или чрезвычайном положении) допускается ограничение прав, провозглашенных ст. 23 Конституции РФ.
Руководствуясь государственными и общественными интересами, надлежащие органы могут производить осмотр и выемку частной почтово-телеграфной корреспонденции, других почтовых отправлений и сообщений, отправляемых по техническим каналам связи, а равно прослушивать телефонные и иные переговоры с использованием современной техники.
Уголовное законодательство многих зарубежных государств также охраняет тайну переписки, телефонных переговоров и пр.
Так, в Уголовном кодексе Польши имеется гл. XXXIII "Преступления против охраны информации", содержащая пять статей. В этой главе предусмотрена ответственность не только за раскрытие, использование (ст. 266) и получение информации (ст. 267), но и за использование подслушивающих, визуальных устройств либо иных специальных устройств (ст. 267 _ 2).
В Уголовном кодексе Германии в разделе 15: "Преступные деяния, нарушающие неприкосновенность и тайну частной жизни" предусмотрена ответственность за нарушение конфиденциальности слова (_ 201)*(417), нарушение тайны переписки (_ 202)*(418), нарушение тайны почтовой и телекоммуникационной связи (_ 206). Более строгая ответственность во всех этих случаях установлена, если они сопровождаются использованием специальных технических устройств и при наличии признаков специального субъекта.
Согласно Уголовному кодексу Испании завладение бумагами, письмами, сообщениями по электронной почте или другими документами, либо перехватывание телефонных разговоров, либо использование различных технических средств для прослушивания записей (ст. 197) является посягательством на неприкосновенность частной жизни, ответственность за которое предусмотрена в гл. 1 "Раскрытие и распространение тайных сведений" раздела X "Преступления против неприкосновенности частной жизни, права на собственное изображение и неприкосновенности жилища".
Уголовный кодекс Франции также признает посягательством на частную жизнь ознакомление и передачу без согласия автора его слов, сообщений и документов (ст. 226-1). Этот вид преступлений (отдел 1 "О посягательстве на частную жизнь") рассматривается законодателем в целом как посягательство на личность (гл. VI "О посягательствах на личность").
Статьи, аналогичные ст. 138 УК РФ, содержатся также в УК Кыргызстана (ст. 136), УК Украины (ст. 131), УК Узбекистана (ст. 143) и др. Уголовный кодекс Узбекистана предусмотрел уголовную ответственность за совершение рассматриваемого состава лишь при наличии административной преюдиции.
Нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139 УК). В соответствии со ст. 25 Конституции РФ "жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц, иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения"*(419).
В ряде международных пактов, ратифицированных Россией, а равно иных международных документах*(420) подчеркивается право каждого человека на неприкосновенность его жилища. "Никто не может подвергаться:, - говорится в ст. 12 Всеобщей декларации прав человека, - произвольным посягательствам на неприкосновенность его жилища:"
Общественная опасность этого преступления определяется незаконным вмешательством в личную жизнь гражданина, ограничением его волеизъявления и нарушением тем самым личных прав и свобод.
Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие неприкосновенность жилища гражданина.
Потерпевшим в этих случаях признается гражданин, в чье жилище было осуществлено незаконное вторжение.
С объективной стороны рассматриваемое преступление осуществляется путем незаконного проникновения в жилище вопреки воле проживающего в нем лица*(421).
Под жилищем понимается индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилыми помещениями независимо от формы собственности, входящими в жилой фонд и пригодными для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящее в жилой фонд, но предназначенное для временного проживания*(422) (примечание к ст. 139). Незаконным проникновение признается при отсутствии правовых оснований и при наличии определенно выраженного несогласия гражданина, проживающего в жилище, на нахождение в нем другого, не проживающего там лица.
Под проникновением понимается тайное или открытое, с преодолением или без каких-либо препятствий вторжение в жилище.
Оконченным это преступление является с момента проникновения на территорию жилища.
Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 139 УК, предполагает наличие только прямого умысла - лицо сознает опасность своих действий, заключающихся в незаконном проникновении в жилище, и желает их совершить. Заблуждение лица относительно незаконности своих действий уголовную ответственность за нарушение неприкосновенности жилища исключает. Мотивы рассматриваемого преступления могут быть различными (хулиганскими, личными, ложно понятыми интересами дела и пр.) и на квалификацию не влияют, но должны учитываться при назначении наказания.
Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 16 лет.
В ч. 2 и 3 ст. 139 УК предусмотрены квалифицирующие признаки: насилие или угроза его применения (ч. 2) и использование при незаконном проникновении лицом своего служебного положения (ч. 3).
Насилие, применяемое субъектом при незаконном проникновении в жилище, может заключаться в причинении вреда здоровью, побоях, истязаниях. Угроза его применения - это психическое воздействие на личность потерпевшего, выражающееся в намерении применить физическое воздействие. Если в результате насилия здоровью потерпевшего причиняется тяжкий или средней тяжести вред либо имеет место истязание, ответственность наступает по совокупности ст. 139 и ст. 111, 112 или 117 УК. Причинение легкого вреда здоровью или побоев по совокупности не квалифицируется.
Использование лицом при проникновении в жилище своего служебного положения как особо квалифицирующий признак характеризуется теми же признаками, что были рассмотрены при анализе ст. 136 УК. При превышении таким лицом служебных полномочий содеянное может квалифицироваться по совокупности ст. 139 и ст. 286 или 203 УК при наличии всех признаков этих двух последних составов преступлений.
На практике дела, возбуждаемые по признакам ст. 139 УК, встречаются крайне редко. Они не возбуждаются и в тех случаях, когда работники правоприменительных органов вторгаются в жилище граждан и производят в нем незаконные обыски. Виновные в этих случаях, как правило, "отделываются" дисциплинарным взысканием.
Преступление, предусмотренное ч. 1 и 2 ст. 139 УК, отнесено законодателем к преступлениям небольшой тяжести, а особо квалифицированный вид этого деяния - к преступлениям средней тяжести.
Уголовное законодательство многих стран ставит под уголовно-правовую защиту право граждан на неприкосновенность жилища.
Так, Уголовный кодекс Германии относит посягательство на неприкосновенность жилища к преступлениям против общественного порядка (раздел седьмой). По сравнению со ст. 139 УК РФ рамки данного состава преступления расширены, так как в _ 123 "Нарушение неприкосновенности жилища" говорится о проникновении не только в жилище, но и в торговое или охраняемое помещение, где расположено чужое имущество, или в закрытые помещения, которые предназначены для общественных служб или транспорта. Тяжким нарушением неприкосновенности жилища (_ 124) признаются такие же действия, совершенные сообща несколькими лицами с намерением предпринять насильственные действия.
В Уголовном кодексе Польши нарушение неприкосновенности жилища отнесено к преступлениям против свободы (гл. XXIII). В ст. 193 предусмотрена ответственность того, "кто проникает в чужой дом, квартиру, жилище, помещение либо на огороженную территорию либо вопреки требованию управомоченного лица не оставляет такое место".
В ст. 203 УК Испании предусмотрена ответственность частного лица, вторгшегося "в чужое жилище или находящегося в нем против воли его хозяина". Более сурово такие действия наказываются, если они совершаются путем насилия или запугивания. Статья 203 помещена в гл. III "Нарушение неприкосновенности жилища, помещения юридического лица и открытых учреждений".
Согласно ст. 226-4 УК Франции уголовно наказуемым признается "вторжение или пребывание в жилище другого лица в результате обмана, угроз, насильственных действий или принуждения, за исключением случаев, когда это разрешено законом". Ответственность за это преступление предусмотрена в отделе первом "О посягательстве на частную жизнь" гл. VI "О посягательствах на личность".
В Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ ст. 154 "Нарушение неприкосновенности жилища" сконструирована так же, как и ст. 139 УК РФ. Ответственность за рассматриваемое преступление предусмотрена и в кодексах некоторых стран СНГ, например, в ст. 130 УК Украины. Согласно ст. 142 УК Узбекистана незаконное вторжение в жилище против воли проживающего в нем лица влечет уголовную ответственность только в том случае, когда оно сопровождалось насилием.
Отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК). Конституция РФ провозглашает в ст. 29 право каждого гражданина свободно искать и получать информацию. Вместе с тем Конституция РФ обязывает органы государственной власти, органы местного самоуправления и их должностных лиц обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом (ст. 24)*(423).
Общественная опасность преступления, предусмотренного ст. 140 УК, определяется невозможностью в определенных случаях гражданами в полной мере реализовать свои права и свободы вследствие отсутствия надлежащей информации о них самих или их родственниках.
Непосредственным объектом являются общественные отношения, обеспечивающие право гражданина на ознакомление с информацией, касающейся его прав и свобод*(424).
Под информацией понимаются сведения, содержащиеся в документах и иных материалах, собранные в установленном законом порядке и интересующие гражданина в силу того, что затрагивают его права и законные интересы. Такие документы и материалы находятся в государственных федеральных органах и в органах местного самоуправления либо у должностных лиц этих органов.
Потерпевшими при совершении рассматриваемого преступления признаются граждане, получившие неправомерный отказ в ознакомлении с документами и материалами, содержащими сведения, касающиеся их прав и свобод, либо получившие неполную или ложную информацию.
С объективной стороны данное преступление может быть совершено путем: 1) неправомерного отказа предоставить интересующую лицо информацию или 2) предоставления неполной или заведомо ложной информации.
Неправомерным является отказ в предоставлении информации вопреки требованию закона или иного нормативного акта. Такой отказ может быть выражен в различной форме - устно, письменно, в отсутствии какой-либо реакции на просьбу или заявление гражданина.
Предоставление неполной информации означает ознакомление гражданина не со всеми интересующими его документами или материалами, касающимися его прав и законных интересов, а только с их частью.
Предоставлением заведомо ложной информации считается сообщение сведений, не соответствующих действительности, должностным лицом, знающим, что сообщаемые сведения являются ложными (например, заведомо ложная информация об очередности на получение жилой площади).
Обязательный признак преступления, предусмотренного ст. 140 УК, - наступление находящихся в причинной связи с отказом в предоставлении информации (предоставление неполных или ложных сведений) таких последствий, как причинение вреда правам и законным интересам граждан, например, материального или морального вреда, выразившегося в неполучении пенсии, каких-либо льгот, жилья и т.д.
Оконченным преступление признается с момента причинения указанного выше вреда.
С субъективной стороны преступление, предусмотренное ст. 140 УК, совершается только умышленно, при этом умысел может быть как прямым, так и косвенным.
Виновный сознает, что, отказываясь предоставить заинтересованному лицу необходимую информацию (документы, материалы и пр.), он совершает противозаконное, опасное деяние, предвидит неизбежность или возможность причинения вреда правам и законным интересам гражданина и желает этого или хотя и не желает, но сознательно допускает, относится к этому безразлично. Косвенный умысел чаще встречается при предоставлении гражданам неполной информации. Отказ же в информации и предоставление ложной чаще всего совершаются с прямым умыслом, что дало основание некоторым ученым ограничивать субъективную сторону рассматриваемого состава только прямым умыслом*(425).
Ограничение рассматриваемого состава преступления только прямым умыслом приведет к некоторому сужению рамок этого деяния, так как под признаки ст. 140 УК не подпадут такие, например, случаи, когда должностное лицо выдает гражданину заведомо неполную или ложную информацию только из-за нежелания поднимать архивы и тратить свое время. Такое лицо безразлично относится к факту причинения вреда законным интересам гражданина, запрашивающего информацию*(426).
Мотивы отказа в предоставлении гражданину информации различны (корыстные, личные, ложно понятые интересы дела и пр.) и на квалификацию не влияют, но должны учитываться при назначении наказания.
Субъектом преступления может быть только должностное лицо*(427), которое в силу занимаемого служебного положения располагает или может располагать интересующей гражданина информацией, затрагивающей права и свободы конкретного человека.
Данное преступление отнесено законодателем к преступлениям небольшой тяжести.
На практике этот состав преступления дает значительный процент латентности. При наличии большого количества необоснованных отказов гражданам в предоставлении информации, в судебной практике такие дела отсутствуют.
В уголовном законодательстве многих государств ближайшего зарубежья имеются статьи, аналогичные ст. 140 УК РФ. Такая статья содержится в Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ (ст. 155), в Кодексе Кыргызстана (ст. 138) и др. В кодексах некоторых государств рассматриваемый состав преступления сконструирован несколько иначе. Так, ст. 163 УК Таджикистана "Нарушение законодательства об обращении граждан" предусматривает ответственность за нарушения без уважительных причин сроков рассмотрения обращений граждан.
В ст. 144 УК Узбекистана также предусмотрена ответственность за нарушение законодательства об обращениях граждан, в частности, за неправомерный отказ в рассмотрении обращения, нарушение без уважительных причин сроков рассмотрения обращений, принятие необоснованного, противоречащего закону решения и другие нарушения, при наличии существенного вреда, причиненного правам и законным интересам граждан.
Уголовные кодексы других зарубежных государств обеспечивают право граждан на получение достоверной информации.
Так, в Уголовном кодексе Польши в гл. XXXIV "Преступления против достоверности документов" предусмотрена ответственность должностного лица или лица, управомоченного выдавать документ, за удостоверение в официально выдаваемом документе не соответствующих действительности сведений, имеющих юридическое значение (_ 1 ст. 271). Данный состав преступления только частично совпадает с рассматриваемым деянием, а именно лишь в части выдачи ложной информации.
В странах дальнего зарубежья статьи, полностью аналогичные ст. 140 УК РФ, отсутствуют.
Воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания (ст. 148 УК)*(428). Конституция РФ в ст. 28 провозглашает свободу совести и свободу вероисповедания. Воспрепятствование осуществлению этого права влечет административную или уголовную ответственность.
Право граждан исповедовать любую религию или не исповедовать никакой гарантировано не только административным и уголовным законодательством, но и Федеральным законом "О свободе совести и религиозных объединениях" от 3 сентября 1997 г.*(429), направленным на расширение религиозной свободы.
Посягательства на свободу вероисповедания ограничивают личные свободы граждан, в частности религиозную свободу, препятствуя свободному выражению религиозных убеждений, что является личным делом каждого человека.
Непосредственный объект преступления, предусмотренного ст. 148 УК, составляют общественные отношения, обеспечивающие свободу совести и вероисповедания.
Потерпевшими могут быть как физические, так и юридические лица: физические лица - в случаях, когда гражданину, например, препятствуют участвовать в религиозных обрядах; юридические - когда на религиозные организации и объединения, действующие с соблюдением законодательства, оказывается давление с целью изменения религиозных убеждений или прекращения деятельности.
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" от 31 октября 1995 г. N 8*(430) отмечается, что создание общественных объединений (в том числе и религиозных) запрещено в соответствии со ст. 13 Конституции РФ, если действия таких организаций направлены на изменение конституционного строя, нарушение целостности страны, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни (ст. 11).
Необходимость такого разъяснения Пленума Верховного Суда была в определенной мере обусловлена тем, что упрощенный порядок регистрации религиозных объединений, предусмотренный Законом РСФСР "О свободе вероисповедания" 1990 г., привел к регистрации различных нетрадиционных религиозных объединений (сект), деятельность которых представляет опасность для здоровья их членов*(431).
Так, Останкинский межмуниципальный суд г. Москвы удовлетворил иск прокурора С.Герасимова о признании недействительной регистрации региональной общественной организации "Гуманитарный Центр Хаббарда" и вынес решение о ее ликвидации*(432). В Головинском межмуниципальном суде г. Москвы по представлению прокуратуры Северного административного округа рассматривался иск к религиозному объединению "Свидетели Иеговы" по фактам нарушений Закона РФ "О свободе совести и о религиозных объединениях". Секте инкриминировалось ущемление прав и свобод граждан, разрушение семьи, причинение вреда психическому и физическому здоровью граждан, уничтожение или разрушение личности человека и другие деяния и ставился вопрос перед судом о запрещении деятельности этого религиозного объединения.
С объективной стороны рассматриваемое преступление совершается путем воспрепятствования: 1) деятельности религиозных организаций или 2) совершению религиозных обрядов.
Воспрепятствование деятельности религиозных организаций*(433), т.е. общественных объединений верующих людей любой конфессии, может быть совершено путем как действий (прямой отказ от регистрации организации или отказ в выдаче соответствующего документа, подтверждающего законность деятельности организации), так и бездействия (уклонение от регистрации или уклонение от выдачи указанного документа)*(434). Во всех этих случаях деятельность лица должна быть незаконной.
Воспрепятствование деятельности религиозной организации может осуществляться и иными способами: закрытием церкви, мечети, молебного дома, синагоги и пр. без законных на то оснований, значительным повреждением зданий религиозных организаций (например, путем взрыва), незаконным преследованием их руководителей и тому подобными действиями.
Воспрепятствование совершению религиозных обрядов может заключаться в запрете таких, например, обрядов, как венчание, крещение, в запрете отмечать какой-либо религиозный праздник, в запрете проведения богослужения какой-либо незапрещенной секты (например, пятидесятники, евангелисты, адвентисты седьмого дня).
В уголовно-правовой литературе отмечалось, что "вопреки названию ст. 148 УК ее диспозиция не предусматривает воспрепятствования осуществлению права на свободу совести, в частности, не предусматривает воспрепятствования осуществлению права быть атеистом"; принуждение неверующего к выполнению религиозных обрядов не может быть квалифицировано по данной статье, что является недостатком указанной нормы*(435).
Это мнение обоснованно как теоретически, так и практически. В ст. 28 Конституции РФ провозглашается свобода совести и вероисповедания "каждому", а не только группам людей, создавшим объединение. Кроме того, принуждение отдельных лиц к отказу от исповедания определенной религии и наоборот, что является явным нарушением Конституции, уголовной ответственности по ст. 148 УК не влечет.
Данное преступление является оконченным с момента осуществления факта воспрепятствования деятельности религиозной организации или совершению религиозного обряда, независимо от того, удалось или нет виновному помешать созданию или деятельности религиозной организации либо совершению религиозного обряда.
В тех случаях, когда воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания осуществляются с применением насилия, угроз, уничтожения или повреждения имущества, виновные должны привлекаться к ответственности по совокупности ст. 148 и ст. 111, 112 или 117 УК - в зависимости от характера и тяжести насилия либо ст. 119 или ст. 167 УК.
Провозглашенная Конституцией РФ охрана свободы совести и вероисповедания осуществляется и иными нормами Уголовного кодекса. К таковым относятся ст. 136 "Нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина", ст. 282 "Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды"; ст. 357 "Геноцид" и др. Однако эти преступления, кроме предусмотренного ст. 136 УК, посягают на иные объекты и поэтому ответственность за них предусмотрена в других главах Кодекса. Особое место среди них занимает ст. 239 "Организация объединения, посягающего на личность и права граждан", в которой, в частности, предусмотрена ответственность за создание религиозного объединения, деятельность которого сопряжена с насилием над гражданами или иным причинением вреда их здоровью. Это деяние отнесено законодателем к числу преступлений против здоровья населения и общественной нравственности*(436). Разграничение преступлений, предусмотренных ст. 142 и 239 УК, должно проводиться по характеру деятельности объединений и наступившим или возможным последствиям.
С субъективной стороны такие преступления совершаются только с прямым умыслом: виновный сознает опасность своих действий (бездействия), представляющих незаконное противодействие осуществлению гражданами права на свободу совести и вероисповедания, и желает совершить такие действия (бездействие).
Мотивы совершения преступления на квалификацию не влияют. Это могут быть хулиганские, корыстные мотивы, нетерпимость к какой-либо определенной религии или дономинации (секте), которая не запрещена законодательством, и пр. Мотивы преступления должны учитываться судом при решении вопроса о мере и размере наказания. Так, А. и Д., взорвавшие в ночь на 14 мая 1998 г. стену синагоги во Втором Вышеславцевом переулке г. Москвы, действовали по хулиганским мотивам.
Субъектом преступления может быть любое физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. В случае совершения посягательства на свободу совести со стороны должностного лица возможна, при определенных условиях, зависящих от конкретных обстоятельств дела, квалификация таких действий (бездействия) и по ст. 285 или ст. 286 УК.
Рассматриваемое преступление отнесено законодателем к числу преступлений небольшой тяжести.
В судебной практике почти не встречается уголовных дел по одной лишь ст. 148 УК. При совершении посягательств на свободу совести виновные чаще привлекаются к административной ответственности по ст. 193 КоАП, которая предусматривает ответственность за воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания, в том числе принятию религиозных или иных убеждений или отказу от них, вступлению в религиозное объединение или выходу из него, а равно совершению религиозных обрядов, не нарушающих действующее законодательство, если такое воспрепятствование не содержит состава уголовного преступления. В ч. 2 этой статьи предусмотрена ответственность за оскорбление религиозных убеждений граждан, осквернение почитаемых ими предметов, зданий, памятников, захоронений, знаков и эмблем мировоззренческой символики.
Административное законодательство, более детально регламентировав посягательства на свободу совести, оказалось и более эффективным по сравнению с уголовным законодательством. Последнее в части защиты свободы совести и вероисповедания в некоторой степени декларативно.
Разграничение административно наказуемого и уголовно наказуемого посягательств на свободу совести должно проводиться по степени общественной опасности деяния, характеру действий, возможных или наступивших последствий.
В зарубежном уголовном законодательстве уголовно-правовым гарантиям свободы совести уделяется много внимания. Уголовные кодексы этих стран, как правило, имеют специальные главы, содержащие нормы об ответственности за посягательства на свободу совести.
Так, в Уголовном кодексе Польши выделена самостоятельная гл. XXIV "Преступления против свободы совести и вероисповедания". В статьях этой главы предусмотрена ответственность за ограничение человека в его правах в связи с его принадлежностью к вероисповеданию или непринадлежностью к какому-либо вероисповеданию (ст. 194) и за злостное воспрепятствование религиозному акту церкви или иного вероисповедного союза, имеющего урегулированное правовое положение (_ 1 ст. 195). Ограничению свободы или лишению свободы может быть подвергнуто лицо, оскорбляющее религиозные чувства других лиц, публично оскорбляющее предмет религиозного почитания или место, предназначенное для публичного исполнения религиозных обрядов (ст. 196).
В Уголовном кодексе Испании в отделе 2 "О преступлениях против свободы совести, религиозных чувств и уважения к умершим" гл. IV довольно подробно регламентированы условия уголовной ответственности за преступления против свободы совести и религиозных чувств. Ответственность, в частности, предусмотрена за воспрепятствование "... насилием, запугиванием, применением силы и любым другим противоправным принуждением" члена или членов какой-либо религиозной конфессии к осуществлению религиозных обрядов или присутствию на них (ст. 522). В ст. 523 предусмотрена ответственность за воспрепятствование религиозным действиям зарегистрированной конфессии путем насилия, угроз, организации беспорядков или оскорбления.
Уголовный кодекс Испании, как и кодексы других зарубежных стран, много внимания уделяет таким составам преступления, как оскорбление религиозных чувств верующих (ст. 524), издевательство над догмами, убеждениями, обрядами (ч. 1 ст. 525), а также над теми, кто не исповедует никакой религии (ч. 2 ст. 525).
В соответствии со ст. 4 Конституции ФРГ, предусматривающей обязанность уважения религиозных и мировоззренческих взглядов другого человека, самостоятельный раздел 11 "Преступные деяния, затрагивающие религию или мировоззрение" выделен и в Уголовном кодексе страны.
Однако ответственность за оскорбление вероисповедания, религиозных обществ и мировоззренческих объединений предусмотрена при условии, если такие действия нарушают общественный порядок (_ 166). Довольно суровое наказание предусмотрено за умышленное и в грубой форме нарушение богослужения либо за совершение оскорбительного бесчинства на месте, предназначенном для проведения богослужения (_ 167).
В США преступлениям, затрагивающим религиозные чувства и воззрения верующих, также уделяется много внимания. На протяжении последних десяти лет неоднократно вносились изменения в статьи о преступлениях на почве религии как в федеральном законодательстве, так и в законодательстве отдельных штатов.
Уголовные кодексы Узбекистана, Кыргызстана, Казахстана и Таджикистана глав о преступлениях против вероисповедания не выделяют. Однако в кодексах отдельных стран, кроме такого состава преступления, как воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания, сформулированного аналогично ст. 148 УК РФ*(437), имеются некоторые особенности. Так, в ч. 2 ст. 145 УК Узбекистана "Нарушение свободы совести" предусмотрена ответственность за религиозную деятельность, сопряженную с воспрепятствованием гражданам осуществлять свои гражданские права или исполнять гражданские обязанности, либо организацию проведения религиозных обрядов, повлекших причинение легких или средней тяжести телесных повреждений. Таким образом, в ч. 1 ст. 145 этого Кодекса предусмотрена ответственность за посягательство на свободу совести, а в ч. 2 - за посягательство на личность и ее права при осуществлении религиозной деятельности или религиозных обрядов.
В Уголовном кодексе Кыргызстана эти составы преступлений предусмотрены в различных статьях: ст. 146 устанавливает ответственность за посягательства на свободу совести и вероисповедания, а ст. 147 - за посягательства на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов.
Статья 153 УК Таджикистана предусматривает ответственность за воспрепятствование деятельности религиозных организаций.
В ст. 180 УК Украины как посягательства на свободу совести и вероисповедания рассматривается воспрепятствование осуществлению религиозных обрядов.

Глава VIII. Преступления против семьи и несовершеннолетних

_ 1. История развития законодательства об ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних

Ответственность за нарушение интересов семьи в Древней Руси регулировалась в основном церковным законодательством. Согласно ст. 9 Устава князя Владимира (980-1015 гг.) церковным судам подлежали виновные в кровосмешении ("в племени или в сватьстве поимуться")*(438). Однако уже Устав князя Ярослава (1015-1054 гг.) предусматривал ответственность не только церковно-правовую, но и уголовную и гражданскую. Так, направленная против языческого брачного обычая умыкания невесты ст. 2 Устава князя Ярослава предусматривала за "умычку" чьей-либо дочери материальную ответственность перед церковной властью и перед князем. Наряду с уголовной ответственностью перед высшими авторитетами - церковью и государством - в статье устанавливалась и гражданско-правовая ответственность перед потерпевшей*(439). Кроме того, Устав Ярослава предусматривал ответственность за двоеженство, кровосмешение, невыдачу замуж и насильственную выдачу замуж девки или насильственную женитьбу отрока, рождение внебрачного ребенка, т.е. ребенка, рожденного не в церковном браке, за связь русской девушки с лицами, исповедовавшими религии Востока.
Уголовное уложение 1649 г. менее подробно регулировало семейные отношения. Однако в ряде статей о преступлениях против ближайших родственников (ст. 1-7) имелась норма, предусматривавшая ответственность детей за отказ кормить и ссужать родителей при старости (ст. 5)*(440).
Мало внимания регулированию семейных отношений уделил и Артикул воинский Петра I. Вместе с тем арт. 176 предусматривал ответственность холостого человека за рождение внебрачного ребенка, возлагая на него обязанность дать денег на содержание матери и ребенка, "и сверх того тюрмою и церковным покаянием имеет быть наказан, разве что он потом на ней женитца"*(441).
Большое внимание ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних уделило Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Нормами отделения 1 гл. 1 разд. 11 регулировалась ответственность за противозаконное вступление в брак. Наказуемы были различные виды похищения женщины для вступления в брак: против ее воли - ч. 1 ст. 1549, с ее согласия - ч. 2 ст. 1549, с насилием - ст. 1550, посредством напитков - ст. 1551, участие в том священника - ст. 1552. Ответственности подлежали также присутствовавшие при похищении свидетели - ст. 1553.
Преступлением для лиц православного исповедания являлось вступление в четвертый брак и вступление в брак без дозволения начальства (ст. 1565) или против решительного запрещения родителей или без испрошения их согласия (ст. 1566). Для состоящего в браке преступлением было прелюбодеяние (ст. 1585). Оставались уголовно наказуемыми вступление в брак с родственником или свойственником (ст. 1559) и кровосмешение (ст. 1593, 1594, 1596).
Отделение 1 гл. 2 указанного раздела предусматривало ответственность за злоупотребление родительской властью. В частности, за принуждение детей к браку (ст. 1586), вовлечение детей в преступление (ст. 1587), развращение несовершеннолетних (1588). В гл. 4 этого раздела была предусмотрена ответственность за принуждение к вступлению в брак (ст. 1599) и ответственность опекунов и попечителей за вовлечение в преступление.
В отделении 1 гл. 4 разд. 8 "О соблазнительном и развратном поведении и о противоестественных пороках" предусматривалась ответственность за склонение лицами, имеющими надзор за малолетними и несовершеннолетними, к непотребству и другим порокам (ст. 993)*(442).
Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г. также содержал небольшую гл. 12 "О проступках против прав семейственных", в которой предусматривалась ответственность детей, имеющих достаточные средства, за отказ в доставлении нуждающимся родителям необходимых для жизни пособий (ст. 143) и ответственность родителей и лиц, обязанных иметь попечение о ребенке, "за подкинутие или оставление ребенка, однако не в таких местах, где нельзя ожидать, что он будет найден другими" (ст. 144).
Уголовное уложение 1903 г. объединило в одну главу преступления против брачного союза и преступления против детей - гл. 19 "О преступных деяниях против прав семейственных". Особенно подробно Уложением 1903 г. регламентировались преступления против семьи, к которым следует отнести понуждение к вступлению в брак (ст. 408), вступление в брак с лицом, которое заведомо не могло понимать значения им совершаемого, вследствие расстройства душевной деятельности (ст. 409), "сокрытие обстоятельств ко вступлению в брак" (ст. 410), брак с родственниками или свойственниками (ст. 411), двоеженство (ст. 412), брак с лицом, не достигшим брачного возраста (ст. 412), с нехристианином (ст. 415), без согласия родителей (ст. 417), прелюбодеяние состоящего в браке или состоящей в браке (ст. 418), отказ доставить пропитание и содержание своим, заведомо в том нуждающимся, матери или отцу, если виновный имел к тому достаточные средства (ч. 1 ст. 419), упорное неповиновение родительской власти или грубое обращение с матерью или законным отцом (ч. 2 ст. 419), вступление в брак вопреки родительскому воспрещению матери или отца, если виновный не достиг 21 года (ч. 3 ст. 419).
Преступлениям против несовершеннолетних в Уголовном уложении 1903 г. было посвящено лишь две статьи. Статья 120 предусматривала ответственность родителя, опекуна, попечителя или имеющего надзор за несовершеннолетним, виновного: 1) в жестоком обращении с не достигшим 17 лет, 2) в обращении до 17 лет к нищенству или иному безнравственному занятию, 3) в принуждении (до 21 года) ко вступлению в брак. Статья 423 предусматривала ответственность лица, обязанного иметь ответственный надзор за малолетним или иным, отданным ему в установленном порядке, лицом, виновного в оставлении такого лица без надлежащего надзора, если вследствие этого поднадзорным учинено тяжкое преступление или преступление.
В гл. 13 "О нарушении постановлений о надзоре за общественной нравственностью" содержалась ст. 283, предусматривавшая ответственность за обращение лица моложе 17 лет в нищенство или иное безнравственное занятие*(443).
После Октябрьской революции наряду с декретами, направленными на борьбу с детской беспризорностью и безнадзорностью, на ограничение уголовной ответственности несовершеннолетних, были приняты меры, предусматривающие уголовную ответственность за преступления против несовершеннолетних. Так, 4 марта 1920 г. СНК принял декрет "О делах несовершеннолетних, обвиняемых в общественно опасных действиях", на основании которого в том же году была издана Инструкция комиссиям по делам несовершеннолетних, обязывающая комиссии привлекать к судебной ответственности взрослых за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность и соучастие с ними, за сводничество, склонение к проституции и половым извращениям, за эксплуатацию труда несовершеннолетних и жестокое с ними обращение.
Первые уголовные кодексы РСФСР отказались от подробного регламентирования ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних. Так, Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. содержал единственную статью, предусматривавшую ответственность родителей за неплатеж алиментов на содержание детей и за оставление несовершеннолетних детей без надлежащей поддержки (ст. 165а).
Несколько подробнее, но не в специальной главе, регламентировал ответственность за указанные преступления Уголовный кодекс 1926 г. Так, ст. 88 предусматривала ответственность за сокрытие обстоятельств, препятствующих вступлению в брак, а равно сообщение ложных сведений органам, ведущим регистрацию актов гражданского состояния. Впервые была введена уголовная ответственность за похищение, сокрытие или подмену чужого ребенка с корыстной целью, из мести или иных личных побуждений (ст. 149). Сохранялась ответственность за неплатеж алиментов на содержание детей (ст. 158). В 1935 г. была введена уголовная ответственность за подстрекательство несовершеннолетних или привлечение их к участию в различных преступлениях, а также за понуждение несовершеннолетних к занятию спекуляцией, проституцией, нищенством и т.п. (ст. 732) и за использование опеки в корыстных целях и оставление опекаемых детей без надзора и необходимой материальной помощи (ст. 1581).
В 1928 г. Уголовный кодекс был дополнен гл. 10 "Преступления, составляющие пережитки родового быта". Нормы главы регулировали ответственность за такие преступления, как уплата выкупа за невесту (калыма) (ст. 196), принуждение женщины ко вступлению в брак или к продолжению брачного сожительства, а равно похищение ее для вступления в брак (ст. 197), вступление в брак с лицом, не достигшим половой зрелости, или понуждение к заключению такого брака (ст. 198), двоеженство или многоженство (ст. 199). Действие этой главы распространялось лишь на те автономные республики, где указанные действия являлись пережитками родового быта.
Уголовный кодекс 1960 г., сохранив с незначительными изменениями ответственность за содержавшиеся в Кодексе 1926 г. преступления против семьи и несовершеннолетних, включая преступления, составляющие пережитки местных обычаев (родового быта - ст. 122, 124, 125, 201, 210, 232-235), в дальнейшем предусмотрел ответственность за разглашение тайны усыновления (1970 г. - ст. 124.1), доведение несовершеннолетнего до состояния опьянения (1972 г. - ст. 210.1), вовлечение несовершеннолетних в немедицинское потребление лекарственных и других средств, влекущих одурманивание (1987 г. - ст. 210.2) и торговлю несовершеннолетними (1995 г. - ст. 125.2).
На базе опыта прежних уголовных кодексов законодательство об ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних получило дальнейшее развитие в Уголовном кодексе 1996 г. В частности, основные составы преступлений этой категории были предусмотрены в отдельной главе (20-й), впервые была введена ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156).

_ 2. Общая характеристика и классификация преступлений против семьи и несовершеннолетних

Семья является естественной и основной ячейкой общества и имеет право на защиту со стороны общества и государства - это положение провозглашено Всеобщей декларацией прав человека (п. 3 ст. 16) и Международным пактом о гражданских и политических правах (ч. 1 ст. 23)*(444). В п. 1 ст. 24 Международного пакта указывается, что каждый ребенок без всякой дискриминации по признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религии, национального и социального происхождения, имущественного положения или рождения имеет право на такие меры защиты, которые требуются в его положении как малолетнего со стороны его семьи, общества и государства*(445).
Реализуя упомянутые положения, Конституция РФ (ст. 38) провозгласила следующие принципы: 1) материнство и детство, семья находятся под защитой государства; 2) забота о детях, их воспитание - равное право и обязанность родителей; 3) трудоспособные дети достигшие 18 лет, должны заботиться о нетрудоспособных родителях.
Специальная глава о преступлениях против семьи и несовершеннолетних, впервые появившаяся в УК РФ (гл. 20), является одной из форм осуществления принципов, указанных в ст. 38 Конституции РФ.
Родовым объектом преступлений, предусмотренных в гл. 20 УК 1996 г., являются общественные отношения, обеспечивающие нормальное развитие и воспитание несовершеннолетних и охрану семьи. Потерпевшими являются, как правило, несовершеннолетние.
Объективная сторона в большинстве случаев заключается в совершении активных действий. Исключение составляет неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего и злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей, которые могут быть совершены посредством бездействия.
Субъективная сторона преступления - всегда прямой умысел, в некоторых случаях - корыстные или иные низменные побуждения (например, ст. 153, 155 УК).
Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 16 лет. В некоторых составах - специальный субъект. Например, за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления по ст. 150 УК может быть привлечено лишь лицо, достигшее 18-летнего возраста; квалифицирующим признаком этого состава является совершение преступления родителем, педагогом либо иным лицом, на которое законом возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего.
Преступления, предусмотренные гл. 20 УК, в зависимости от непосредственного объекта, их характера и содержания можно разделить на три группы:
преступления, способствующие антиобщественной деятельности несовершеннолетних: вовлечение в совершение преступления (ст. 150), вовлечение в антиобщественное поведение (ст. 151). Преступления этой группы могут сопровождаться причинением вреда здоровью несовершеннолетнего (ч. 3 ст. 150; ч. 3 ст. 151);
преступления, посягающие на свободу несовершеннолетнего: торговля несовершеннолетними (ст. 152), подмена ребенка (ст. 153). Входящие в эту группу преступления могут быть направлены также на вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления или иные антиобщественные действия (п. "е" ч. 2 ст. 152), на причинение вреда здоровью подростка (п. "ж" ч. 2 ст. 152);
преступления, посягающие на охрану семьи и создание необходимых условий для содержания и воспитания несовершеннолетних: незаконное усыновление (удочерение) (ст. 154), разглашение тайны усыновления (ст. 155), неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156), злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157).
Некоторые авторы выделяют в самостоятельную группу преступления, нарушающие права и обязанности, связанные с усыновлением*(446).
Уголовный кодекс предусматривает ответственность и за другие преступления, посягающие на нормальное развитие несовершеннолетних. Так, ст. 134 УК предусматривает ответственность за половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, а ст. 135 - за развратные действия в отношении такого лица. В ряде составов преступлений несовершеннолетие является квалифицирующим или особо квалифицирующим обстоятельством. Это: истязание в отношении несовершеннолетнего (п. "г" ч. 2 ст. 117), заражение венерической болезнью (ч. 2 ст. 121), заражение ВИЧ-инфекцией (ч. 3 ст. 122), похищение (п. "д" ч. 2 ст. 126), незаконное лишение свободы (п. "д" ч. 2 ст. 127), изнасилование (п. "д" ч. 2 ст. 131), изнасилование потерпевшей, не достигшей 14-летнего возраста (п. "в" ч. 3 ст. 131), насильственные действия сексуального характера в отношении несовершеннолетнего (п. "д" ч. 2 ст. 132) и аналогичные действия в отношении лица, не достигшего 14-летнего возраста (п. "в" ч. 3 ст. 132), злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами (ч. 2 ст. 202), захват в качестве заложника несовершеннолетнего (п. "д" ч. 2 ст. 206), склонение несовершеннолетнего к потреблению наркотических средств или психотропных веществ (п. "в" ч. 2 ст. 230).
Распространенная во внутрисемейных отношениях преступность определила формирование семейной криминологии - научного направления, которое в рамках общей криминологии изучает криминогенные факторы семейной сферы и обусловленное ими преступное поведение, а также социальное воздействие на них в целях противодействия преступности*(447). Проблема криминогенной семейной ситуации включает также изучение таких преступлений против семьи и молодежи, как злостное уклонение от уплаты алиментов или от содержания детей, злостное уклонение от оказания помощи родителям, разглашение тайны усыновления, подмена ребенка и др.

_ 3. Преступления, способствующие антиобщественной деятельности несовершеннолетних

Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК). Вовлечение несовершеннолетних в совершение преступления - наиболее распространенное преступление в отношении несовершеннолетних. В 1997 г. таких преступлений было совершено 20 209, что составило 30,4% от всех предусмотренных в гл. 20 УК преступлений в отношении несовершеннолетних (66 501). В 1998 г. эти цифры составили соответственно 19 586, 29,2%, 67 074*(448). Общественная опасность этого преступления заключается как в причинении вреда воспитанию несовершеннолетних, так и в приобщении к преступной деятельности подростков, наиболее подверженных постороннему влиянию.
Непосредственным объектом преступления являются нормальное физическое развитие и нравственное воспитание несовершеннолетних. Относительно непосредственного объекта в литературе высказаны и иные мнения. Так, И.Н.Даньшин считает непосредственным объектом вовлечения несовершеннолетних в преступную деятельность общественный порядок*(449). По мнению Е.А.Худякова, рассматриваемое преступление посягает на: а) нормальное развитие несовершеннолетних, б) объекты, которые страдают от совершения конкретных преступлений несовершеннолетними, вовлеченными в преступную деятельность*(450). Потерпевшими могут быть только лица, не достигшие 18 лет.
Объективная сторона преступления заключается в совершении действий, направленных на возбуждение у несовершеннолетнего желания участвовать в совершении одного или нескольких преступлений. Частью 1 ст. 150 УК предусмотрено вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления лишь небольшой и средней тяжести. Вовлечение в совершение тяжких и особо тяжких преступлений наказуемо по ч. 4 ст. 150 УК.
Объективная сторона может выражаться только в активных действиях, путем бездействия вовлечение в преступление невозможно. Согласно ч. 1 ст. 150 УК вовлечение в преступление возможно путем обещаний, обмана, угроз. Угроза предполагает психическое насилие (например, шантажирование разглашением компрометирующих сведений), так как физическое насилие или угроза его применения является предусмотренным ч. 3 ст. 150 УК особо квалифицирующим признаком.
К иным способам совершения преступления относятся уговоры, лесть, подкуп, уверение в безнаказанности, возбуждение чувства мести, зависти или других низменных побуждений, дача совета о месте и средствах совершения преступления, обещание оказать содействие в реализации похищенного.
По вопросу о моменте окончания анализируемого преступления в литературе высказаны различные мнения. Большинство авторов считают состав преступления формальным, т.е. преступление признается оконченным с момента совершения виновным одного из действий, направленных на вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления*(451). Вместе с тем некоторые авторы считали преступление оконченным, если подросток начал участвовать в преступлении, в которое его вовлек виновный*(452).
Этот вопрос решен постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. N 7 "О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних". В нем говорится (п. 8): "Преступления, ответственность за которые предусмотрена статьями 150 и 151 УК РФ, являются оконченными с момента вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления либо антиобщественных действий независимо от того, совершил ли он какое-либо из указанных противоправных действий"*(453).
При подстрекательстве несовершеннолетнего к совершению преступления, согласно п. 9 постановления Пленума от 14 февраля 2000 г., действия взрослого лица при наличии признаков указанного преступления должны квалифицироваться по ст. 150 УК, а также по закону, предусматривающему ответственность за соучастие (в форме подстрекательства) в совершении конкретного преступления.
Вместе с тем при совершении преступления несовершеннолетним, не подлежащим уголовной ответственности в силу возраста (ст. 20 УК) или невменяемости (ст. 21 УК), лицо, вовлекшее несовершеннолетнего в совершение этого преступления, в соответствии с ч. 2 ст. 33 УК несет ответственность за содеянное как исполнитель путем посредственного причинения*(454).
Субъективная сторона преступления - прямой умысел: виновный сознает, что вовлекает несовершеннолетнего в совершение преступления, и желает этого. Такой позиции придерживается большинство авторов. Вместе с тем, согласно п. 9 действовавшего ранее постановления Пленума Верховного Суда СССР от 3 декабря 1976 г. "О практике применения судами законодательства по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность", "при рассмотрении дел следует устанавливать, сознавал ли взрослый или допускал, что своими действиями вовлекает несовершеннолетнего в преступную или иную антиобщественную деятельность", т.е. Пленум Верховного Суда СССР считал, что по делам этой категории возможен не только прямой, но и косвенный умысел ("допускал"). Некоторые авторы поддержали эту позицию*(455).
Такое же разъяснение об отношении виновного к вовлечению несовершеннолетнего в совершение преступления дал Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 14 февраля 2000 г. N 7 "О судебной практике по делам несовершеннолетних"*(456). Однако в преступлениях с формальным составом, какими являются преступления, предусмотренные ст. 151 и 152 УК РФ, возможен только прямой умысел.
По вопросу об отношении виновного к возрасту несовершеннолетнего Пленум Верховного Суда СССР разъяснял: "Уголовная ответственность наступает как при условии осведомленности о несовершеннолетнем возрасте вовлекаемого лица, так и в тех случаях, когда по обстоятельствам дела он мог и должен был предвидеть это". Некоторые авторы поддержали и эту позицию Верховного Суда СССР*(457). Но большинство авторов обоснованно считают, что в умышленном преступлении отношение к отдельным элементам преступления должно быть только умышленным*(458). Аналогичным образом решил вопрос Пленум Верховного Суда РФ, указав: "Если взрослый не знал о несовершеннолетии лица, вовлеченного им в совершение преступления, он не может привлекаться к ответственности по ст. 150 УК РФ"*(459).
Мотивы, которыми руководствуются виновные, и цели значения для квалификации не имеют, хотя чаще всего выражаются в корысти, а также мести, зависти и других низменных побуждениях.
Субъект преступления, как указано в ст. 150 УК, лицо, достигшее 18 лет. Вместе с тем законодатель, устанавливая восемнадцатилетний возраст, с которого возможна уголовная ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность, имел, очевидно, в виду определенные возрастные преимущества субъекта преступления над подростком. Поэтому в случае, когда субъект старше несовершеннолетнего на несколько месяцев, не всегда целесообразно привлечение такого взрослого к ответственности по ст. 150 УК.
Статья 150 УК предусматривает несколько квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков этого преступления. Повышенную общественную опасность представляют случаи, когда родители, ведущие аморальный образ жизни, а также иные лица, на которых возложена обязанность воспитывать детей, вовлекают подопечных в совершение преступлений. В ч. 2 ст. 150 УК предусмотрена ответственность за совершенное родителем, педагогом либо иным лицом, на которое возложены обязанности заботиться о несовершеннолетнем, вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления. Под иным лицом, на которое возложены обязанности заботиться о несовершеннолетнем, понимаются, например, воспитатели детских домов, интернатов и т.д.
Вовлечение несовершеннолетних в совершение преступления иногда сопровождается применением физического насилия. Согласно ч. 3 ст. 150 УК особо квалифицированным составом являются деяния, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 150 УК, совершенные с применением насилия или угрозой его применения. Если вовлечение в преступление сопровождалось причинением вреда здоровью, такие действия подлежат самостоятельной квалификации.
Особо квалифицированными (ч. 4 ст. 150 УК) являются также деяния, связанные с вовлечением несовершеннолетнего в преступную группу (ст. 35 УК) либо в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления (ст. 15 УК). Указание об особо квалифицирующем признаке, заключающемся в вовлечении несовершеннолетнего в преступную группу, относится к вовлечению не только в группу лиц без предварительного сговора, но и в группу лиц по предварительному сговору, организованную группу и преступное сообщество.
Вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ст. 151). В Уголовном кодексе РФ вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий впервые выделено в самостоятельный состав преступления. По Кодексу 1960 г. ответственность за вовлечение несовершеннолетних в пьянство, в занятие попрошайничеством, проституцией, азартными играми, а равно использование несовершеннолетних для целей паразитического существования регулировалась ст. 210, предусматривавшей ответственность за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность. В 1997 г. было совершено 551 преступление, предусмотренное ст. 151 УК РФ, что составило 0,8% от всех преступлений в отношении несовершеннолетних, предусмотренных в гл. 20 УК, а в 1998 г. - 703 (1,0%) преступления. Повышенная общественная опасность вовлечения несовершеннолетнего в пьянство, бродяжничество, занятие проституцией, попрошайничество заключается в том, что такие действия нередко преследуют цель вовлечения несовершеннолетнего в преступную деятельность.
Объектом этого преступления, так же как и при вовлечении несовершеннолетнего в совершение преступления, являются нормальное физическое развитие и нравственное воспитание несовершеннолетних. Дополнительный объект - здоровье подростка. Потерпевшими являются лица, не достигшие 18 лет.
Объективная сторона преступления состоит в вовлечении несовершеннолетнего: а) в систематическое употребление спиртных напитков, б) одурманивающих веществ, в) в занятие проституцией, г) бродяжничеством или д) попрошайничеством.
Систематическое употребление спиртных напитков. Опасность вовлечения несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков заключается в отравляющем действии алкоголя на неокрепший, развивающийся организм подростка. Алкоголизм у несовершеннолетнего формируется значительно быстрее, чем у взрослых, принимает тяжелые формы и очень трудно излечивается. Специалистами-наркологами, педагогами, работниками правоохранительных служб отмечаются опасные тенденции вовлечения детей и подростков в потребление наркотиков, токсических веществ, алкоголизацию. Демографическая статистика отмечает рост смертности детей в возрасте от 10 до 14 лет от острого алкогольного отравления*(460).
Алкоголь разлагающе действует на поведение подростка, нередко способствует совершению преступлений. Если в 1989 г. 26 068 несовершеннолетних совершили преступления под воздействием алкогольного опьянения, то в 1994 г. таких преступлений было 57 042. Если в 1989 г. за распитие спиртных напитков и появление в общественных местах в пьяном виде меры административного воздействия были приняты к 150 800 несовершеннолетним, то в 1994 г. - к 221 501 несовершеннолетнему*(461).
Под вовлечением несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков понимается доведение его в течение непродолжительного периода до состояния опьянения не менее трех раз. Употреблял ли подросток спиртные напитки ранее, значения для состава преступления не имеет.
Систематическое употребление одурманивающих веществ. Употребление одурманивающих веществ изменяет психику и поведение подростка, вызывает серьезное расстройство здоровья, заканчивающееся иногда смертью. К средствам, оказывающим одурманивающее действие, относятся клофелин - алкогольная смесь в любых процентах, смесь димедрола с алкоголем, барбитурато-алкогольная смесь, хлороформ, эфир, толуол, хлорэтил, закись азота, спиртовые экстракты растений, содержащие алкалоиды тропановой группы. Список одурманивающих веществ содержится в утвержденных Постоянным комитетом по контролю наркотиков "Критериях и перечнях психотропных веществ, одурманивающих веществ..."*(462). Согласно примечанию к списку одурманивающими веществами необходимо считать все вещества этого списка, независимо от использования для обозначения указанных веществ других терминов или синонимов. Кроме того, в примечании указывается, что список одурманивающих веществ является динамичным и при появлении официальных данных об использовании конкретных веществ с целью получения одурманивающего эффекта Постоянным комитетом по контролю наркотиков принимается решение по этим веществам, и они включаются в данный список*(463).
В случае причинения вреда здоровью вследствие вовлечения несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков или одурманивающих веществ действия виновного квалифицируются по совокупности со статьями, предусматривающими ответственность за преступления против личности.
Занятие проституцией. Раннее начало и беспорядочное ведение половой жизни нарушает нормальное развитие несовершеннолетнего и ведет к моральному разложению. "Ни для кого не является секретом, - пишет Е.Н.Худжаева, - что проституция сильно помолодела, довольно часто проститутками становятся не только пятнадцати-шестнадцатилетние, но и девочки моложе 10 лет"*(464). Незначительная часть из них добровольно приходят в интим-бизнес (3% из числа опрошенных школьников считают проституцию одним из возможных способов зарабатывания денег), но большинство - путем обмана, применения угроз и даже насилия, причем ставят их на этот путь не только чужие "дяди" и "тети", но и собственные родители*(465).
Предусмотренное ст. 151 УК вовлечение в проституцию означает склонение несовершеннолетней к вступлению в половую связь за вознаграждение. При этом виновный нередко использует материальную или иную зависимость потерпевшей. Для ответственности по ст. 151 УК не имеет значения прежнее, в том числе и аморальное, поведение несовершеннолетней. Потерпевшими могут быть несовершеннолетние как женского, так и мужского пола. Стало ли лицо, вовлекаемое в проституцию, на этот путь, значения для квалификации не имеет.
Вовлечению несовершеннолетней в занятие проституцией часто предшествует ее моральное развращение виновным. В таких случаях преступление квалифицируется по совокупности со ст. 135 (развратные действия), а если несовершеннолетняя не достигла 14 лет - по совокупности со ст. 33 и 134 УК. Возможна также квалификация по совокупности со ст. 241 УК (организация или содержание притонов для занятия проституцией).
Занятие бродяжничеством. Одним из показателей роста числа несовершеннолетних, занимающихся бродяжничеством, является увеличение числа беспризорных детей. Согласно количественным оценкам социологов и журналистов, слой беспризорных детей колеблется от двух до четырех миллионов человек*(466). Под бродяжничеством понимается перемещение в течение длительного времени из одного населенного пункта в другой либо в пределах одного города лица, не имеющего постоянного места жительства или оставившего его и проживающего на нетрудовые доходы. Общественная опасность вовлечения несовершеннолетних в занятие бродяжничеством заключается в том, что подростки лишаются возможности для воспитания в семейных условиях, а также в том, что лица, занимающиеся бродяжничеством, средства к существованию добывают путем таких антиобщественных занятий, как азартные игры, проституция, либо путем совершения преступлений.
Занятие попрошайничеством - это систематическое выпрашивание у посторонних лиц денег, продуктов, одежды и других материальных ценностей. Нередко вовлечение в занятие попрошайничеством является формой эксплуатации несовершеннолетнего.
В ч. 1 ст. 151 УК, в отличие от ст. 150, не указаны способы вовлечения несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий. Однако такими способами могут быть действия, аналогичные указанным в ч. 1 ст. 150 УК, т.е. обещания, обман, угроза или иные способы. Применение насилия или угроза его применения по ч. 1 ст. 151 УК исключается так же, как и по ч. 1 ст. 150 УК, потому что такой способ предусмотрен в качестве особо квалифицирующего признака в ч. 3 ст. 151 УК. Предусмотренный ст. 151 УК состав является формальным - преступление считается оконченным с момента выполнения одного из перечисленных в статье действий*(467).
Субъективная сторона преступления - прямой умысел: лицо сознает, что вовлекает несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков, одурманивающих веществ, занятие проституцией, бродяжничеством или попрошайничеством, и желает этого. Предусмотренные ст. 151 УК преступления чаще всего совершаются по корыстным мотивам, однако мотивы и цели не являются признаками состава преступления, а учитываются при назначении наказания. В отношении возраста подростка достаточно, чтобы виновный сознавал, что вовлекаемый является несовершеннолетним.
Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 16 лет. Относительно возраста, по достижении которого возможна ответственность по ст. 151 УК, в литературе высказаны различные мнения. В одних учебниках - это 18 лет*(468), в других - 16 лет*(469), в третьих - вообще ничего не указано о возрасте уголовной ответственность по ст. 151 УК*(470). Такая противоречивость объясняется непоследовательностью законодателя, установившего 18-летний возраст, по достижении которого возможна уголовная ответственность при совершении более тяжкого преступления, предусмотренного ст. 150 УК, и 16-летний возраст при совершении аналогичного, но менее тяжкого преступления, предусмотренного ст. 151 УК, являющегося нередко лишь способом вовлечения несовершеннолетнего в преступную деятельность.
Общественная опасность преступления повышается, если вовлечением несовершеннолетнего в антиобщественное поведение занимается лицо, на которое возложены законом обязанности по его воспитанию, вследствие чего квалифицированным составом, предусмотренным ч. 2 ст. 151 УК, является совершение действий, указанных в ч. 1 ст. 151 УК, родителем, педагогом либо иным лицом, на которое законом возложена обязанность заботиться о несовершеннолетнем.
Особо квалифицированный состав (ч. 3 ст. 151 УК) - действия, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 151 УК, совершенные неоднократно либо с применением насилия или угрозы его применения. Неоднократным признается преступление, которому предшествовало совершение преступления, предусмотренного ст. 151 УК, либо судимость за такое же преступление. Согласно ч. 2 ст. 16 УК преступление не признается совершенным неоднократно, если за ранее совершенное преступление лицо было в установленном законом порядке освобождено от уголовной ответственности либо судимость за ранее совершенное лицом преступление была погашена или снята, а также если истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности или сроки давности исполнения обвинительного приговора.
Содержание насилия или угрозы его применения аналогично такому же особо квалифицирующему признаку, предусмотренному ч. 3 ст. 150 УК. В случае нанесения подростку при этом телесных повреждений действия виновного квалифицируются по совокупности со статьей, предусматривающей ответственность за причинение вреда здоровью.

_ 4. Преступления, посягающие на свободу несовершеннолетнего

Торговля несовершеннолетними (ст. 152 УК). Конституция РФ (п. 1 ст. 22) провозгласила право каждого на свободу и личную неприкосновенность. Реализацией этого конституционного положения является введение Федеральным законом от 7 марта 1995 г. в УК РСФСР ст. 125.2, предусматривавшей ответственность за торговлю несовершеннолетними. Статья 152 УК РФ, воспринявшая основные положения ст. 125.2 УК 1960 г., предусмотрела ряд новых квалифицирующих признаков. Увеличение числа беспризорных детей определяет увеличение числа преступлений, предусмотренных ст. 152 УК. Однако значительная их часть остается латентной. В 1997 г. раскрыто лишь 74, а в 1998 г. - 35 таких преступлений, что составило соответственно 0,11% и 0,05% от общего количества предусмотренных в гл. 20 УК преступлений в отношении несовершеннолетних. Часть 1 ст. 152 УК устанавливает ответственность за куплю-продажу несовершеннолетнего либо совершение иных сделок в отношении несовершеннолетнего в форме его передачи и завладения им.
Непосредственным объектом преступления являются свобода несовершеннолетнего, его интересы по получению нормального развития и воспитания в условиях своей семьи. Факультативным объектом могут быть интересы родителей и других лиц, на чьем законном воспитании находится подросток, если эти лица не являются субъектами рассматриваемого преступления.
Потерпевшим может быть только несовершеннолетний, т.е. лицо, не достигшее 18-летнего возраста. По мнению некоторых авторов, потерпевшими могут быть также родители и другие лица, интересы которых пострадали в результате совершенного в отношении подростка преступления. Так, П.Я.Мшвениерадзе отмечает, что в качестве потерпевших могут выступать несовершеннолетние, по поводу которых заключены сделки, а "в случае совершения таких сделок с несовершеннолетними помимо воли их родителей, опекунов, попечителей, иных близких родственников в качестве потерпевшего могут выступать и перечисленные лица - отец или (и) мать, опекун, попечитель и т.д."*(471). Здесь произошло смешение понятия "потерпевший" в уголовно-правовом смысле с понятием "потерпевший" в уголовно-процессуальном значении этого термина. Согласно ст. 53 УПК РСФСР потерпевшим признается лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред. Родители и другие лица действительно могут при описанных обстоятельствах выступать в процессе в качестве потерпевших. Однако они не отвечают требованиям потерпевшего в уголовно-правовом смысле этого слова. При посягательствах на личность потерпевшим ("предметом преступления") в уголовном праве подразумевается человек, путем воздействия на которого совершается посягательство против объекта*(472). Таким образом, потерпевшим по рассматриваемому преступлению может быть только сам несовершеннолетний.
Объективная сторона преступления выражается в купле-продаже*(473) несовершеннолетнего, т.е. в совершенной за вознаграждение передаче ребенка одной стороной и завладение им - другой. Оплата возможна в виде денежных средств либо выгод имущественного характера. Закон предусматривает ответственность также за совершение иных сделок в отношении несовершеннолетнего. Это может быть, например, мена несовершеннолетнего на какой-либо предмет или дарение. Преступление считается оконченным с момента заключения сделки.
Субъективная сторона преступления - прямой умысел: виновные сознают, что совершают куплю-продажу либо иную сделку в отношении несовершеннолетнего в форме передачи и завладения им, и желают совершить эти действия. Мотивы преступления находятся за пределами состава преступления, но по каждому случаю торговли несовершеннолетними должны устанавливаться и учитываться при назначении наказания.
Субъекты преступления: с одной стороны - родитель, усыновитель, опекун, приемный родитель либо иное частное лицо, в ведении которого находится ребенок, с другой - любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.
Часть 2 ст. 152 УК предусматривает ответственность за торговлю несовершеннолетними, совершенную при отягчающих обстоятельствах, которые могут быть классифицированы как обстоятельства, характеризующие объективные свойства преступления (совершение преступления неоднократно, в отношении двух и более лиц, с незаконным вывозом несовершеннолетнего за границу или незаконным возвращением его из-за границы), и обстоятельства, характеризующие субъективные свойства преступления и личность виновного (совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, лицом с использованием своего служебного положения, в целях вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления или иных антиобщественных действий, в целях изъятия у несовершеннолетнего органов или тканей для трансплантации).
Неоднократность торговли несовершеннолетними (п. "а" ч. 2 ст. 152 УК) заключается в совершении, как правило, разновременно двух и более указанных в ч. 1 ст. 152 УК преступлений, не объединенных единым умыслом, по которым не истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности, либо совершение предусмотренного ст. 152 УК преступления лицом, ранее судимым за аналогичное преступление (судимость не должна быть погашена или снята). Этот квалифицирующий признак будет только у того участника сделки, который ранее совершил подобное преступление или был судим за такое преступление, и не распространяется на другого соисполнителя.
Купля-продажа двух или более несовершеннолетних (п. "б" ч. 2 ст. 152 УК) заключается в совершении, как правило, одновременно, купли-продажи или какой-либо иной сделки в отношении двух или более несовершеннолетних. Сделки могут быть заключены и разновременно, например в отношении близнецов, но должны быть объединены единым умыслом.
Ответственность за совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой предусмотрена п. "в" ч. 2 ст. 152 УК. Определение этих квалифицирующих признаков дано в ч. 2 и 3 ст. 35 УК. В.И.Ткаченко, возражая против указанных квалифицирующих признаков, отметил, что купля-продажа - двусторонняя сделка, в которой участвуют, по крайней мере, двое: продавец и покупатель, и, следовательно, это преступление совершается только по предварительному сговору*(474). В совершении купли-продажи или какой-либо иной сделки в отношении несовершеннолетнего действительно всегда участвуют две стороны. Однако для наличия указанных квалифицирующих признаков необходимо, чтобы лица, действующие с одной стороны, образовали организованную группу или совершили преступление по предварительному сговору, например, заранее договорившиеся о продаже ребенка работники детского учреждения либо устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для купли одного или нескольких несовершеннолетних (организованная группа)*(475). Возможна такая ситуация, когда действия "продавцов", образовавших организованную группу, будут квалифицированы по п. "в" ч. 2 ст. 152 УК, а действия "покупателя" - по ч. 1 ст. 152 УК. Действия лиц, содействовавших торговле несовершеннолетними, совершенной группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, должны квалифицироваться по ст. 33 и п. "в" ч. 2 ст. 152 УК.
Пунктом "г" ч. 2 ст. 152 УК предусмотрена ответственность за совершение преступления лицом с использованием своего служебного положения. Таким лицом может быть не только должностное лицо, но, например, и любой работник воспитательного учреждения, имеющий доступ к детям.
Торговля несовершеннолетними, совершенная с незаконным вывозом несовершеннолетнего за границу или незаконным возвращением его из-за границы, является квалифицирующим признаком, предусмотренным п. "д" ч. 2 ст. 152 УК. Повышенная общественная опасность преступления, выразившегося в торговле несовершеннолетними, сопряженной с незаконным его вывозом за границу, заключается в том, что в результате совершения такого преступления Россия лишается своего гражданина.
В случае, если цель незаконного вывоза несовершеннолетнего за границу была реализована, действия "покупателя", помимо п. "д" ч. 2 ст. 152 УК, квалифицируются по ст. 322 УК, предусматривающей ответственность за незаконное пересечение Государственной границы РФ, а действия "продавца" - по ст. 33 и 322 УК. Если преступление совершается с целью вовлечения несовершеннолетней в проституцию, действия виновного квалифицируются по п. "д" и п. "е" ч. 2 ст. 152 УК.
Сложно анализировать квалифицирующий признак, заключающийся в торговле несовершеннолетними, "совершенной: с незаконным возвращением его из-за границы". Федеральным законом от 7 марта 1995 г. в УК РСФСР 1960 г. была включена ст. 125.2, предусматривавшая ответственность за торговлю несовершеннолетними. Особо квалифицирующим признаком этой статьи была торговля несовершеннолетними, сопряженная с незаконным невозвращением несовершеннолетних из-за границы (ч. 3 ст. 125.2). Здесь, очевидно, предусматривался случай, когда сделка была заключена в отношении несовершеннолетнего, являющегося гражданином России и находящегося за границей, и несовершеннолетний был лишен возможности возвратиться на Родину.
В формулировке п. "д" ч. 2 ст. 152 УК РФ в слове "возвращением" законодателем, очевидно, просто ошибочно опущена приставка "не"*(476).
Торговля несовершеннолетними, совершенная в целях вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления или иных антиобщественных действий, а также для совершения действий сексуального характера, является квалифицирующим обстоятельством, предусмотренным п. "е" ч. 2 ст. 152 УК. Состав преступления, предусмотренный этим пунктом, будет в случае, если купля-продажа несовершеннолетнего преследовала цель вовлечения его в совершение хотя бы одного преступления. Антиобщественные действия, для вовлечения в которые совершается торговля несовершеннолетними, могут выражаться в систематическом употреблении спиртных напитков, одурманивающих веществ, в занятии проституцией, бродяжничеством или попрошайничеством. Купля-продажа несовершеннолетнего может преследовать также цель использования его для совершения действий сексуального характера.
Ответственность за торговлю несовершеннолетними, совершенную в целях изъятия у несовершеннолетнего органов или тканей для трансплантации, предусмотрена п. "ж" ч. 2 ст. 152 УК. Этот квалифицирующий признак имеется как в действиях "покупателя", преследовавшего указанную цель, так и в действиях "продавца", сознанием которого охватывалась цель "покупателя".
Условия и порядок трансплантации органов и тканей человека определяются Законом РФ от 22 декабря 1992 г. "О трансплантации органов и тканей человека"*(477). Объектом преступления является здоровье несовершеннолетнего и его свобода. В случае, если изъятие органа для трансплантации реально было осуществлено, действия виновного квалифицируются по совокупности также статьей, предусматривающей ответственность за причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью (причинение более серьезного вреда здоровью является особо квалифицирующим признаком - ч. 3 ст. 152 УК).
Деяния, предусмотренные ч. 1 или 2 ст. 152 УК, повлекшие по неосторожности смерть несовершеннолетнего или иные тяжкие последствия, являются особо квалифицирующим обстоятельством, ответственность за которые предусмотрена ч. 3 ст. 152.
Субъективная сторона преступления - двойная вина: прямой умысел к совершению действий и неосторожность - к отягчающему обстоятельству. Иные тяжкие последствия могут выражаться в причинении подростку тяжкого вреда здоровью, самоубийстве несовершеннолетнего. При сознательном допущении причинения тяжкого вреда здоровью или смерти потерпевшего действия виновного квалифицируются по совокупности ч. 3 ст. 152 и ст. 111 или 105 УК.
Подмена ребенка (ст. 153 УК). Предусмотренные ст. 153 УК преступления совершаются редко. Так, в 1997 г. было совершено четыре таких преступления, а в 1998 г. - одно.
Объектом преступления являются свобода ребенка, его права и законные интересы, а также законные интересы и права родителей ребенка, установленные гл. 12 Семейного кодекса РФ (в дальнейшем - СК РФ). Преступлением причиняется вред также физическому и духовному развитию ребенка. Потерпевшим может быть как чужой, так и свой ребенок.
Объективная сторона преступления заключается в замене одного ребенка другим в ситуации, когда родители ребенка еще не в состоянии заметить замену, например подмена новорожденного в родильном доме. Подмена новорожденного возможна и не в родильном доме: например, подмена оставленного без присмотра взрослых ребенка, находящегося в коляске на улице. Преступление считается оконченным с момента совершения замены. Если замена совершается при обстоятельствах, когда родители заведомо смогут обнаружить замену, действия виновного квалифицируются как похищение несовершеннолетнего по п. "д" ч. 2 ст. 126, а не по ст. 153 УК. Если же обмен новорожденными детьми совершается по взаимному согласию родителей, возможна квалификация по ст. 152 УК.
Субъективная сторона - прямой умысел: виновный сознает, что совершает подмену своего или чужого ребенка другим, и желает совершить эту подмену. В субъективную сторону входят также корыстные или иные низменные побуждения. Корыстные побуждения могут выражаться, например, в получении вознаграждения от заинтересованных в подмене лиц. Проявлением низменных побуждений бывают зависть, месть родителям ребенка, национальные мотивы и др. При замене ребенка в родильном доме по неосторожности виновные, отвечающие требованиям должностного лица, могут быть привлечены к ответственность за халатность (ст. 293 УК) или к дисциплинарной ответственности.
Субъект преступления - любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста, в том числе и родители ребенка в случае, когда они, стремясь избавиться от своего ребенка, страдающего каким-либо заболеванием или физическим недостатком, подменяют его другим ребенком.

_ 5. Преступления, посягающие на охрану семьи и создание необходимых условий для содержания и воспитания несовершеннолетних

Незаконное усыновление (удочерение) (ст. 154 УК). Ответственность за незаконное усыновление впервые была введена в Уголовный кодекс 1960 г. Федеральным законом от 7 марта 1995 г. (ст. 162.9). Статья 154 УК РФ предусматривает ответственность не только за незаконное усыновление или удочерение (далее - усыновление), но и за незаконную передачу несовершеннолетнего под опеку (попечительство) либо на воспитание в приемные семьи. В 1997 г. было совершено 11 таких преступлений, а в 1998 г. - одно. Институты усыновления, опеки (попечительства), воспитания в приемной семье - глубоко гуманистичны и призваны обеспечить нормальную семейную жизнь и воспитание детей, не имеющих родителей или лишившихся родительского попечения по каким-либо причинам.
Порядок усыновления, правовые его последствия и воспитание в приемной семье подростка регулируются соответственно гл. 19 и 21 СК, вопросы опеки (попечительства) - ст. 31-40 ГК РФ и гл. 20 СК. Согласно ч. 1 ст. 124 СК усыновление допускается в отношении несовершеннолетних детей и только в их интересах. Как следует из ст. 31 ГК, опека и попечительство устанавливаются для защиты прав и интересов, а также в целях воспитания несовершеннолетнего. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 4 июля 1997 г. N 9 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел об установлении усыновления" также указал судам на необходимость максимального учета интересов ребенка при решении вопросов усыновления*(478).
Из сказанного следует, что объектом преступления, предусмотренного ст. 154 УК, являются общественные отношения, обеспечивающие интересы ребенка, его нормальное развитие и воспитание. Потерпевшими в случаях незаконного усыновления или передачи на воспитание в приемную семью (ст. 124, 151 СК) могут быть несовершеннолетние, т.е. лица, не достигшие 18 лет; в случае установления опеки - малолетние, т.е. дети, не достигшие 14 лет, а в случае установления попечительства (п. 2 ст. 145 СК) - несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет.
Объективная сторона преступления выражается в совершении незаконных действий по усыновлению детей, передаче их под опеку (попечительство), на воспитание в приемные семьи. Это могут быть указанные действия, совершенные с целью, например, вовлечения подростка в попрошайничество, а не в его интересах, как этого требует закон. В этом случае преступление квалифицируется по совокупности ст. 154 и 151 УК. Объективная сторона может заключаться в нарушениях условий усыновления, установления опеки, попечительства, передачи несовершеннолетнего в приемную семью, совершенные вопреки указаниям ст. 127, 146, 153 СК РФ, согласно которым усыновителями, опекунами, попечителями, приемными родителями не могут быть, например, лица, лишенные по суду родительских прав или ограниченные судом в родительских правах, а также лица, которые по состоянию здоровья не могут осуществлять обязанности по воспитанию ребенка.
Для наличия объективной стороны необходимо, чтобы незаконное усыновление, передача несовершеннолетнего под опеку (попечительство) или на воспитание в приемную семью были совершены неоднократно, т.е. виновный не менее двух раз совершил какие-либо действия, указанные в ст. 154 УК. При этом необязательно совершение дважды одинаковых действий, неоднократность будет и в случае совершения, например, сначала незаконного усыновления, а затем незаконной передачи подростка под опеку или в приемную семью. Неоднократность будет и тогда, когда лицо, судимое по ст. 154 УК (при непогашенной и неснятой судимости), вновь совершило какое-либо действие, предусмотренное ст. 154 УК. При совершении преступления из корыстных побуждений неоднократности не требуется.
Субъективная сторона преступления - прямой умысел, т.е. лицо понимает, что совершает усыновление, передачу несовершеннолетнего под опеку, попечительство, в приемную семью вопреки указанию закона, и желает совершить такие действия. При наличии корыстных побуждений для состава преступления достаточно, как отмечалось ранее, одного случая совершения указанных в законе действий. Под корыстными побуждениями понимается стремление виновного извлечь материальную выгоду.
Субъектами преступления являются судьи, вынесшие решение об усыновлении ребенка, государственные служащие, осуществляющие регистрацию усыновления, служащие органов опеки и попечительства, осуществляющие передачу детей под опеку, попечительство, в приемные семьи, а также иные лица, осуществившие такие действия по фальшивым документам. Ответственность за незаконное усыновление при отсутствии корыстных побуждений и признака неоднократности предусмотрена ст. 193.2 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях.
В последние годы участились случаи, когда незаконное усыновление является завуалированной формой торговли несовершеннолетними. Особенно это относится к усыновлению российских детей иностранными гражданами. Этому способствует социально-экономическая ситуация в стране, резкое снижение уровня жизни большинства населения, имущественное расслоение в обществе, "прозрачность" границ*(479). Президиум Верховного Совета РФ 28 декабря 1992 г. установил мораторий на усыновление российских сирот иностранными гражданами, разрешив усыновление лишь детей, нуждающихся в медицинской помощи, недоступной в России*(480). Однако, как свидетельствует статистика: если в 1992 г., до принятия моратория, иностранными гражданами было усыновлено немногим более 500 детей, то в 1993 г., в период действия моратория, из России выехали за границу 1272 усыновленных ребенка*(481). Случаи незаконного усыновления, являющиеся скрытой формой торговли несовершеннолетними, должны квалифицироваться по совокупности ст. 152 и 154 УК. Такого рода преступления нередко бывают связаны со взяточничеством, злоупотреблением должностными полномочиями, подделкой документов.
Разглашение тайны усыновления (ст. 155 УК). Согласно ст. 23 Конституции РФ каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. Усыновление - один из важных институтов, направленных на укрепление семьи и охрану интересов ребенка. В соответствии со ст. 139 СК тайна усыновления охраняется законом, и лица, разгласившие тайну усыновления ребенка, привлекаются к ответственности в установленном законом порядке. Судьи, вынесшие решение об усыновлении ребенка, или должностные лица, осуществляющие государственную регистрацию усыновления, а также лица, иным образом осведомленные об усыновлении, обязаны сохранять тайну усыновления ребенка.
Согласно п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 июля 1997 г. N 9 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел об установлении усыновления", в целях обеспечения охраняемой законом (ст. 139 СК) тайны усыновления суд в соответствии с ч. 3 ст. 263.4 ГПК РСФСР должен рассматривать дела данной категории в закрытом судебном заседании, включая объявление решения. В этих же целях участвующие в рассмотрении дела лица должны быть предупреждены о необходимости сохранения в тайне ставших им известными сведений об усыновлении, а также о возможности привлечения к уголовной ответственности за разглашение этой тайны вопреки воле усыновителя в случаях, предусмотренных в ст. 155 УК*(482). В 1997 г. было совершено 44 таких преступления, что составило 0,07% от общего количества предусмотренных гл. 20 преступлений в отношении несовершеннолетних, а в 1998 г. - 42 преступления (0,06%).
Объект преступления - интересы семьи и ребенка.
Объективная сторона состоит в сообщении факта усыновления хотя бы одному лицу, сделанном без согласия усыновителей в устной или письменной форме любому лицу (в том числе усыновленному). Состав преступления формальный - преступление считается оконченным с момента совершения указанных в ст. 155 УК действий.
Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом: лицо сознает, что нарушает тайну усыновления против воли усыновителей, и желает совершить эти действия*(483). Если преступление совершается лицом, в обязанности которого не входит сохранение тайны усыновления, необходимы корыстные или иные низменные побуждения.
Субъект преступления - лицо, обязанное хранить факт усыновления как служебную или профессиональную тайну, а также любое иное лицо, отвечающее требованиям общего субъекта, действовавшее из корыстных или иных низменных побуждений. Субъектом может быть и один из супругов, разгласивший тайну усыновления вопреки воле другого супруга.
Угроза разглашения тайны усыновления, связанная с обращенным к усыновителям требованием передачи их имущества или права на их имущество либо совершения других действий, квалифицируется как вымогательство по ст. 163 УК.
Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156 УК). Статья 124 УК 1960 г. предусматривала ответственность за использование опеки в корыстных целях или оставление подопечных без надзора и необходимой помощи. Статья 156 УК 1996 г., предусматривающая ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, значительно расширила круг лиц, ответственных за совершение указанного преступления.
Статья 156 УК направлена на обеспечение выполнения родителями конституционной обязанности воспитывать своих детей и заботиться о них (ст. 38 Конституции РФ). Это положение развивается Семейным кодексом РФ, согласно ст. 63 которого родители обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей, обеспечить получение детьми основного общего образования. Этой обязанности родителей соответствует указанное в ч. 2 ст. 54 СК право ребенка на воспитание своими родителями, обеспечение его интересов, всестороннее развитие, уважение его человеческого достоинства. В 1997 г. совершено 1313 преступлений, предусмотренных ст. 156 УК, что составило 2,0%, в 1998 г. - 1969 преступлений (2,9%).
Объектом преступления является нормальное развитие и воспитание несовершеннолетнего, его здоровье. Несовершеннолетний, в отношении которого не были исполнены обязанности по воспитанию родителем или иным лицом, на которое возложены эти обязанности, является потерпевшим.
Объективная сторона преступления выражается в действии или бездействии, т.е. в ненадлежащем исполнении или неисполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, соединенном с жестоким с ним обращением. Ответственность за бездействие возможна при условии, если виновный мог и должен был выполнить возложенные на него обязанности. Воспитание несовершеннолетнего является обязанностью, возложенной на родителей законом - Конституцией РФ и Семейным кодексом РФ ("должен"). Возможность лица выполнить возложенные на него обязанности ("мог") определяется объективными условиями, необходимыми для выполнения этих обязанностей, и субъективными, личностными качествами лица (образование, квалификация, опыт и пр.).
Привлечение к уголовной ответственности возможно, если установлено, что лицо не исполняет или ненадлежаще исполняет свои родительские обязанности. Необходимым условием уголовной ответственности является также жестокое обращение с несовершеннолетним. Согласно ст. 65 СК при осуществлении родительских прав родители не вправе причинять вред физическому и психическому здоровью детей, их нравственному развитию; способы воспитания детей должны исключать пренебрежительное, жестокое, грубое, унижающее человеческое достоинство обращение, оскорбление или эксплуатацию детей. Жестокое обращение может выражаться в причинении мучения или в истязании подростка. Определение понятий "мучение", "истязание" дано в разделе курса "Преступления против личности". Состав формальный, т.е. преступление считается оконченным независимо от наступления последствий.
Доведение несовершеннолетнего до самоубийства путем жестокого обращения с ним квалифицируется по совокупности ст. 156 и ст. 110 УК. Исследователи отмечают увеличение латентной доли преступлений против несовершеннолетних. Так, социальной статистикой фиксируется среди несовершеннолетних до пяти самоубийств в день. Растет число малолетних самоубийц: по данным за 1992 г., среди 5-9-летних покончили с собой 26 человек, среди 10-14-летних - 303 ребенка. Специалисты утверждают, что большинство этих смертей спровоцированы жестоким обращением с детьми со стороны взрослых лиц, виновных в доведении потерпевших до самоубийства, а осуждено всего 9 из них*(484).
Причинение легкого вреда здоровью и побои охватываются ст. 156 УК и дополнительной квалификации по ст. 115, 116 УК не требуют. Умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, а также истязание несовершеннолетнего квалифицируются по совокупности - ст. 156 и соответственно ст. 111, 112 или 117 УК. П.Я.Мшвениерадзе считает, что ст. 117 УК охватывается ст. 156*(485) УК. Это мнение вызывает возражение. Истязание в отношении заведомо несовершеннолетнего, предусмотренное п. "г" ч. 2 ст. 117 УК, наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет, т.е. это преступление является более общественно опасным, чем преступление, предусмотренное ст. 156 УК, наказуемое лишением свободы на срок до двух лет. Таким образом, преступление, предусмотренное п. "г" ч. 2 ст. 117 УК, не может охватываться ст. 156 УК.
Ответственность за невыполнение родителями или лицами, их заменяющими, обязанностей по воспитанию и обучению детей, не сопряженное с жестоким обращением с ними, предусмотрена ст. 164 КоАП.
Субъективная сторона преступления - прямой умысел: виновный сознает общественную опасность неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, соединенного с жестоким обращением с потерпевшим, и желает действовать таким образом*(486).
Субъект преступления специальный - родители, а также иные лица, на которых возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетних. К таким лицам могут относиться усыновители, опекуны, попечители, приемные родители. Согласно указанию ст. 156 УК субъектами преступления могут быть также педагоги или другие работники образовательного, воспитательного, лечебного либо иного учреждения, обязанного осуществлять надзор за несовершеннолетним. Действия должностных лиц указанных учреждений, выразившиеся в превышении должностных полномочий, квалифицируются по ст. 286 УК.
Злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей и нетрудоспособных родителей (ст. 157 УК). Забота о детях, их воспитание являются равным правом и обязанностью родителей (п. 2 ст. 38 Конституции РФ). Развивая это положение, Семейный кодекс РФ возлагает на родителей обязанность содержать своих несовершеннолетних, а также нетрудоспособных совершеннолетних детей, нуждающихся в помощи (ст. 80, 85). От этой обязанности родители не освобождаются как в случае, когда дети помещены в детские учреждения и находятся на полном государственном обеспечении (ст. 84 СК), так и в случае лишения родительских прав (п. 2 ст. 71 СК). Злостное уклонение от этой обязанности влечет ответственность по ч. 1 ст. 157 УК. Преступление является довольно распространенным. Так, в 1995 г. преступлений, заключающихся в злостном уклонении от уплаты алиментов или от содержания детей, было совершено 57 418*(487), в 1997 г. - 44 295 (66,6% от общего количества преступлений, предусмотренных в гл. 20 УК 1996 г.), а в 1998 г. - 44 737 (66,7%).
Объектом преступления являются здоровье и нормальное развитие детей, а также интересы нетрудоспособных совершеннолетних детей, нуждающихся в помощи. Потерпевшими могут быть несовершеннолетние, т.е. лица, не достигшие 18-летнего возраста, а также совершеннолетние нетрудоспособные, т.е. дети - инвалиды I или II группы.
Объективная сторона преступления может быть выражена как в действии, так и бездействии. Под уклонением родителей от уплаты средств на содержание детей следует понимать не только прямой отказ от уплаты алиментов на содержание детей, но и сокрытие лицом своего действительного заработка, смену работы или места жительства с целью избежать удержаний по исполнительному листу, уклонение с той же целью от общественно полезного труда и иные действия, свидетельствующие об уклонении от уплаты средств на содержание детей.
Уклонением от уплаты алиментов считается сокрытие виновным своего заработка не только по месту основной работы, но и по работе по совместительству.
Является ли уклонение от уплаты средств на содержание детей злостным, решается в каждом конкретном случае с учетом продолжительности и причин неуплаты алиментов и других обстоятельств дела. О злостности могут свидетельствовать, например, повторность совершения аналогичного преступления, уклонение от уплаты, несмотря на соответствующие предупреждения, розыск обязанного выплачивать алименты лица ввиду сокрытия им своего места жительства.
Преступление является длящимся. Оно считается оконченным с момента совершения указанных в законе действий и продолжается на стадии оконченного преступления до тех пор, пока не совершено действие, прекращающее злостное уклонение от уплаты алиментов (явка с повинной, обнаружение лица, скрывающегося от уплаты алиментов, и пр.), либо до наступления событий, прекращающих обязанность лица уплачивать алименты (смерть ребенка, на содержание которого взыскиваются алименты, достижение ребенком совершеннолетия). В последнем случае привлечение лица к ответственности возможно, если не истекли установленные ст. 78 УК сроки давности. Ответственность по ч. 1 ст. 157 УК наступает при наличии вступившего в законную силу решения суда или постановления судьи о взыскании средств на содержание ребенка.
Субъективная сторона преступления - прямой умысел. Виновный сознает, что он, несмотря на решение суда, злостно уклоняется от уплаты средств на содержание несовершеннолетних детей или достигших 18-летнего возраста нетрудоспособных детей, и желает действовать таким образом.
Субъектом преступления могут быть только родители и усыновители даже в случаях лишения родительских прав или отмены усыновления. Ответственность по ч. 1 ст. 157 УК наступает лишь тогда, когда эти лица имеют возможность выплачивать алименты. Нетрудоспособность исключает ответственность родителей и усыновителей по этой статье.
Согласно ст. 87 СК содержание нетрудоспособных, нуждающихся в помощи родителей является обязанностью их совершеннолетних детей. Ответственность за злостное уклонение от уплаты по решению суда средств на содержание нетрудоспособных родителей предусмотрена ч. 2 ст. 157 УК.
Объектом этого преступления являются здоровье родителей и их нормальное существование. Как и по ч. 1 ст. 157, ответственность по ч. 2 ст. 157 УК возможна лишь при наличии вступившего в силу судебного решения.
Аналогичны с ч. 1 ст. 157 УК также объективная и субъективная стороны.
Субъекты преступления - совершеннолетние трудоспособные дети, родные и усыновленные. Вместе с тем, согласно п. 5 ст. 87 СК РФ, дети могут быть освобождены от обязанности по содержанию своих нетрудоспособных нуждающихся родителей, если судом будет установлено, что родители уклонялись от выполнения обязанностей родителей. Дети освобождаются от уплаты алиментов также родителям, лишенным родительских прав.
Уголовные кодексы ряда зарубежных государств также содержат разделы и главы, предусматривающие статьи об ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних. Так, разд. 12 УК ФРГ (_ 169-170) предусматривает ответственность за преступные деяния против гражданского состояния, брака и семьи; гл. VII УК Франции - за посягательства на несовершеннолетних и на семью, гл. ХХVI УК Польши - за преступления против семьи и опеки. Указанные Уголовные кодексы содержат статьи, предусматривающие ответственность за уклонение от установленной законом обязанности содержать несовершеннолетних и других членов семьи, нуждающихся в содержании (_ 170b УК ФРГ, ст. 227-3 УК Франции, ст. 209 УК Польши), за нарушение обязанности попечения и воспитания несовершеннолетнего (_ 170d УК ФРГ, ст. 227-17 УК Франции, ст. 207, 210 УК Польши), за подмену ребенка (_ 169 УК ФРГ, 227-13 УК Франции), за вовлечение несовершеннолетних в совершение преступления и антиобщественных действий (ст. 227-18, 227-19, 227-20, 227-21 УК Франции, ст. 208 Польши). Указанные уголовные кодексы предусматривают и некоторые другие составы, направленные на охрану семьи и несовершеннолетних. Так, ст. 227-1 УК Франции устанавливает ответственность за оставление несовершеннолетнего в возрасте не более 15 лет в каком бы то ни было месте, _ 171 УК ФРГ и ст. 206 УК Польши - за двоебрачие, _ 173 УК ФРГ - за сожительство между родственниками*(488).

Глава IX. Преступления против собственности

_ 1. Понятие и общая характеристика преступлений против собственности

Глава 21 УК РФ носит название "Преступления против собственности". Охрана собственности от преступных посягательств является одной из задач Уголовного кодекса, закрепленных в ст. 2. Значение уголовно-правовой борьбы с преступлениями против собственности обусловлено прежде всего их криминологической характеристикой. Среди всех преступлений, зарегистрированных в Российской Федерации за последние годы, удельный вес преступлений против собственности составляет около 60%. Глава о преступлениях данной группы расположена в Кодексе непосредственно за разделом о преступлениях против личности. Согласно современному представлению о системе социальных ценностей, право собственности расценивается как важнейшее из социальных благ личности. Следовательно, посягательства на это благо являются, в широком смысле, посягательствами на личность.
Общественная опасность хищений чужого имущества (основная группа преступлений против собственности) определяется еще и тем, что в своей массе они вносят дезорганизацию в экономическую жизнь страны, создают возможности для паразитического обогащения одних за счет других, негативно влияют на неустойчивых членов общества.
Преступления против собственности примыкают, с одной стороны, к преступлениям против личности, с другой - к преступлениям в сфере экономической деятельности. Размещение гл. 21 в разд. VIII вместе с преступлениями в сфере экономической деятельности и преступлениями против интересов службы в коммерческих и иных организациях отвечает требованиям юридической техники. Но это нельзя рассматривать как формирование некоторого "надродового" объекта. Каждая из этих групп преступлений имеет свой родовой объект, обозначенный в названии главы.
Преступления против собственности по традиции называют еще имущественными преступлениями. Именно так назывались они в заголовках соответствующих глав Уголовных кодексов 1922 г. и 1926 г. Оба понятия принято считать идентичными, поскольку большинство преступлений против собственности имеют своим предметом имущество. Однако название главы "Преступления против собственности" в Кодексе более уместно, поскольку содержит прямое указание на объект преступлений, а система Особенной части Кодекса построена в основном по признаку родового объекта.
Выделяя преступления против собственности в самостоятельную главу, законодатель не дает определения их общего понятия. По-видимому, в этом нет особой необходимости. Даваемые в учебной литературе определения, по существу, сводятся к тому, что это деяния, посягающие на собственность как объект преступления, т.е. причиняющие вред данному объекту или создающие угрозу его причинения. Таким образом, в самом названии главы содержится указание на круг деяний, составляющих содержание этого понятия. Остается лишь определить собственность как родовой объект названной группы преступлений.
В таком качестве собственность характеризуется как общественные отношения в сфере распределения материальных благ, предназначенных для индивидуального или коллективного потребления либо для осуществления производственной деятельности. В науке уголовного права существует мнение, что хищения нарушают также и отношения по производству материальных благ. Однако эти отношения нарушаются, во-первых, не всегда, во-вторых, не непосредственно хищением. Распределительные отношения нарушаются имущественными преступлениями как в своей динамике (процесс распределения), так и в статике (конечный момент распределения, состояние принадлежности, "присвоенности" материальных благ, обладание ими).
В нормальных отношениях собственности одна сторона (собственник) владеет, пользуется, распоряжается имуществом по своему усмотрению, а другая сторона (несобственник, т.е. остальные лица) не препятствует ему в этом, в соответствии с чем переход имущества от собственника к другому лицу происходит только по воле собственника. Каждая кража и всякое другое преступление против собственности представляют общественную опасность, поскольку нарушают указанные отношения.
Взгляд на собственность в роли объекта преступления как на общественные отношения позволяет понять, почему опасность каждого имущественного преступления не может определяться только размером материального ущерба, причиненного собственнику. Например, кража из кармана кошелька с небольшой суммой денег не причиняет значительного ущерба имущественным интересам потерпевшего. Но такая кража общественно опасна, потому что она противоправным образом нарушает условия реализации охраняемых законом общественных отношений собственности. Сказанное относится и к тем случаям, когда собственник вообще не несет материального ущерба (кража застрахованного имущества, неоконченное хищение).
В судебной практике встречаются случаи осуждения за хищение имущества у лица, которое приобрело его неправомерным путем, например, добыло в результате браконьерства или скупки краденого, купило на доходы от незаконного предпринимательства, контрабанды, обмана потребителей, похитило у другого собственника. Наказание виновного в таком хищении не означает, что государство берет под защиту интересы неправомерного собственника. Наказание необходимо именно потому, что любое хищение нарушает общие для всех собственников условия реализации принадлежащих им имущественных прав.
Легко заметить, что механизм нарушения отношений собственности в общих чертах одинаков при посягательствах на любую форму собственности и совершенных любым способом из числа названных в статьях гл. 21 УК.
В преступлениях против собственности непосредственные объекты отдельных видов посягательств (кражи, мошенничества, грабежа и т.д.) совпадают с родовым. Нельзя признать удачным предложение отдельных авторов рассматривать в качестве непосредственного объекта конкретную форму собственности, определяемую принадлежностью похищенного имущества: "государственная, кооперативная, частная собственность"*(489); "государственная, частная, муниципальная собственность либо собственность отдельных организаций"*(490). Выделение непосредственного объекта целесообразно, когда дробление родового объекта на составные элементы имеет юридическое значение. В данном случае это недопустимо потому, что Конституция РФ провозгласила равную защиту любых форм собственности. Поэтому для квалификации кражи, присвоения, мошенничества и пр. не имеет значения, к какой форме собственности относится похищенное имущество. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности" указал: "Поскольку закон не предусматривает... дифференциации ответственности за эти преступления в зависимости от формы собственности, определение таковой не может рассматриваться обязательным элементом формулировки обвинения лица, привлеченного к уголовной ответственности"*(491).
Нельзя считать непосредственным объектом преступления субъективное право собственности, индивидуальный имущественный интерес. С точки зрения теории уголовного права объектом преступления не может быть право ни в объективном, ни в субъективном смысле. Такая роль отводится только общественным отношениям. Право собственности не прекращается в результате хищения вещи, которую собственник может истребовать из чужого незаконного владения и даже от добросовестного приобретателя (ст. 235, 301, 302 ГК). На практике признание индивидуального имущественного интереса объектом преступления приводит "в тупик", поскольку не позволяет считать преступлением против собственности упомянутые выше ситуации, когда этот интерес либо вообще не страдает, либо не подлежит правовой защите.
Наконец, следует отметить, что не является непосредственным объектом похищаемое имущество, которое в преступлениях против собственности играет роль предмета посягательства (понятие имущества рассматривается ниже). Законы логики не позволяют считать непосредственным объектом преступления что-либо, кроме общественных отношений, поскольку они составляют общий и родовые объекты всех преступлений.
Некоторые из преступлений, предусмотренных гл. 21 УК, являются двуобъектными. Это характерно в первую очередь для преступлений против собственности, связанных с применением насилия: насильственный грабеж (п. "г" ч. 2 ст. 161 УК), разбой (ст. 162), вымогательство (ст. 163), угон транспортного средства с применением насилия (п. "в" ч. 2 и ч. 4 ст. 166). В насильственных имущественных преступлениях основным объектом является собственность, а дополнительным - личность потерпевшего. Выделение основного непосредственного объекта проводится не по степени значимости охраняемых благ (личность в этом смысле важнее), а по связи с родовым объектом.
И в ненасильственных преступлениях против собственности иногда можно обнаружить дополнительный объект. Так, в составе кражи с проникновением в жилище дополнительным объектом является неприкосновенность жилища, а в составе умышленного уничтожения или повреждения имущества, совершенного путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом, общественная безопасность.
Необходимо заметить, что большое число норм в других главах УК имеет дополнительным объектом (обязательным или факультативным) отношения собственности. Следовательно, уголовно-правовая защита собственности осуществляется и путем применения этих норм.

_ 2. Развитие российского законодательства о преступлениях против собственности

Понятие, систему и отдельные виды преступлений против собственности невозможно правильно оценить без обращения к предшествующему законодательству. Начиная с древнейших времен нормы об имущественных преступлениях наряду с нормами о посягательстве на жизнь и здоровье составляли основу уголовного законодательства на любом этапе его кодификации. Российское законодательство не было исключением. На протяжении веков шло поступательное развитие этой важной группы норм. Определенным итогом данного процесса явилось издание XV тома Свода законов Российской империи, а затем, на его основе, первого российского уголовного кодекса - Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. В нем значительное место занимали нормы об имущественных преступлениях ("о преступлениях противу имущества").
Эти нормы с изменениями, внесенными в 1885 г., применялись до начала советского периода. Однако их излишняя казуистичность, архаичность, отставание от социально-экономического развития России ощущались уже в XIX в. Подготовка реформы уголовного законодательства заняла несколько десятилетий и завершилась принятием Уголовного уложения 1903 г. Этот кодекс в целом отличался высоким уровнем юридической техники, более строгой внутренней структурой, относительно небольшим объемом.
Так и не введенное в действие в большей своей части, Уложение 1903 г. тем не менее повлияло на последующее развитие российского уголовного законодательства вплоть до наших дней. Многие положения Уголовного кодекса 1996 г., касающиеся преступлений против собственности, соединяет с Уложением 1903 г. своеобразный мост, перекинутый через законодательство советского периода.
В развитии системы имущественных преступлений в Уголовном уложении нашли отражение в первую очередь общие тенденции, характерные для кодификации российского уголовного законодательства на рубеже ХХ в. Стремление избавиться от излишней казуистичности норм, максимально упростить их видно из сопоставления соответствующих норм в старом и новом законодательстве. Так, если в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. имелось около 60 статей, устанавливающих ответственность за различные виды краж, грабеж и разбой, то в Уложении 1903 г. таких норм всего девять*(492). Существенно было сокращено число квалифицирующих обстоятельств в статьях об имущественных преступлениях. Уложение о наказаниях изобиловало такими обстоятельствами: в статьях о корыстных имущественных преступлениях их насчитывалось около 70, а с учетом альтернативных признаков - свыше 100. Уложение 1903 г. ограничивалось всего 17 квалифицирующими признаками*(493). Даже чисто количественное сравнение Уложения 1903 г. с действующим ныне Уголовным кодексом РФ показывает, что тенденция к переходу от чрезмерно казуистических норм к более общим оказалась весьма устойчивой в отечественном уголовном законодательстве.
Другой момент, также соответствующий общим особенностям Уложения 1903 г., относится к построению санкций за имущественные преступления. На фоне общего снижения репрессивности норм об имущественных преступлениях выделялись суровые наказания за насильственные виды похищения (разбой, включающий также насильственный грабеж, и вымогательство). Резко повышалась ответственность за многократный специальный рецидив (ст. 586, 587). Последнее положение в дальнейшем исчезло из отечественного законодательства. В настоящее время аналогичное квалифицирующее обстоятельство закреплено в частях третьих ст. 158-163 и 165 УК, поскольку специальный рецидив в имущественных преступлениях криминологами оценивается как признак профессиональной преступности.
Основу системы санкций за имущественные преступления Уложение 1903 г. составляло лишение свободы различных видов и сроков, однако предусматривался и денежный штраф (пеня).
Одним из недостатков Уложения о наказаниях 1845 г., по мнению редакционной комиссии, были чрезмерно жесткие рамки санкций, не оставлявшие простора для учета индивидуальных особенностей конкретного преступления. Например, в зависимости от того, в который раз совершалась кража, она наказывалась заключением в арестном доме на срок от трех с половиной до четырех лет, от четырех лет до четырех с половиной и т.д.
Профессор В.В.Есипов с удовлетворением отмечал, что с новым Уложением прежняя, чисто механическая, такса наказаний прекратила свое существование. "И совершенно основательно: современное истинно "правовое" государство должно было быть не аптекою, где на аптекарских весах взвешивают проступки и соответствующие им наказания, не таможнею, где взимают строго определенные штрафы за переход границы дозволенного, - оно должно быть прежде всего источником любви и попечения, в котором нравственно нездоровые, порочные члены общества находили бы исцеление и очищение, а не смерть и уничтожение. Ко всему этому, насколько возможно, стремится и наш новый кодекс 1903 года"*(494).
В установлении более широких рамок между максимумом и минимумом санкций прогрессивные российские юристы видели расширение возможностей для индивидуализации наказания, большее доверие к суду в деле выбора вида и меры наказания*(495). И в наше время широкие пределы наказуемости имущественных преступлений (главным образом путем применения альтернативных санкций) следует рассматривать в качестве достоинства Уголовного кодекса РФ, а отнюдь не его недостатка, как полагают некоторые критики.
Составители Уложения 1903 г. исходили из наличия родового понятия "похищения" или "имущественного хищничества", близкого к современному общему понятию хищения. В историческом обзоре русского и зарубежного законодательства, вплоть до Уложения 1845 г., отмечалось, что сложившиеся историческим путем различия между отдельными видами похищения покоятся на малосущественных оттенках такой преступной деятельности, в связи с чем в первоначальном проекте предполагалось объединить все случаи похищения чужого имущества "в одно общее понятие имущественного хищничества". Это поддержали многие юристы, в том числе немецкие ученые. Однако в дальнейшем было признано, что подобное решение, "хотя и правильное теоретически, было бы чересчур резким и потому нежелательным уклонением от действующей системы"*(496). На этом частном примере видно бережное отношение составителей Уложения 1903 г. к сохранению правовых традиций, стремление избежать ненужной их ломки.
И все же система имущественных преступлений в проекте Уложения 1903 г. подверглась пересмотру, главным образом в направлении ее укрепления и упрощения. "Не подлежит никакому сомнению и подтверждается всеми полученными Комиссией замечаниями, что усвоенное действующим законодательством деление имущественных хищений представляется чересчур дробным и нуждается в возможном упрощении"*(497).
Система корыстных имущественных преступлений в Уложении 1903 г. выглядит следующим образом. Центральное место занимают нормы о похищении, которое предполагает, по мнению комментаторов, нарушение права не только собственности на вещь, но и фактического обладания ею.
Видами похищения, согласно гл. 32 Уложения, являются воровство, разбой и вымогательство. Воровством признается тайное или открытое хищение чужого недвижимого имущества с целью присвоения. Похищение имущества посредством насилия над личностью (включая, в частности, приведение в бессознательное состояние) признается разбоем (ст. 589). Таким образом, из законодательства исключено понятие грабежа. К похищению относилось и вымогательство, признаки которого в основном сохранились неизменными до нашего времени. За пределами похищения остались необъявление о находке, присвоение вверенного имущества и злоупотребление доверием, поскольку, по принятой законодателем концепции, указанные деяния не нарушают фактического обладания вещью. В отдельную главу выделялись нормы о мошенничестве, при этом авторы исходили из того, что обманная деятельность может быть средством не только похищения чужого движимого имущества, но и преступного приобретения вообще всяких имущественных прав. Здесь законодатель оказался не вполне последователен, поскольку и вымогательство может быть средством приобретения таких прав и различных выгод имущественного характера, что не помешало объединить его в одну главу с воровством и разбоем.
Закрепленная в Уложении 1903 г. система видов (форм) хищения (похищения) повлияла на все последующее развитие законодательства об имущественных преступлениях.
Представляет интерес решение вопроса о влиянии стоимости похищенного на ответственность. Русская правовая традиция долгое время игнорировала возможность дифференциации уголовной ответственности в зависимости от стоимости похищенного. К моменту создания Свода Законов 1832 г. только один источник - Воинский устав Петра I - знал такое деление (до 20 руб. и более).
Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (и последующие редакции) под влиянием германского права разделило кражу на 6 степеней в зависимости от цены украденного (до 1 руб. 50 коп.; от 1 руб. 50 коп. - до 3 руб.; 3 руб. - 4 руб. 50 коп.; 4 руб. 50 коп. - 6 руб.; 6 руб. - 30 руб., свыше 30 руб.). Подобное жесткое и чересчур дробное деление вызывало возражение против самого принципа, компрометировало его. Поэтому в первоначальном проекте Уложения 1903 г. предполагалось отказаться от такого построения норм об имущественных преступлениях. Но, исходя из практических соображений, решено было этот принцип сохранить, но в усовершенствованном виде. "Если не делать различия в наказуемости присвоения и похищения чужого имущества по стоимости последнего, то в таком случае пришлось бы такие посягательства на всякую сумму считать простыми"*(498). Применение же наказания за простую кражу при очень крупной сумме хищения представлялось составителям безусловно недостаточным.
В ст. 581 Уложения 1903 г. предусмотрена дифференцированная ответственность за воровство в зависимости от цены похищенного (до 50 коп.; от 50 коп. до 500 руб.; свыше 500 руб.). К сожалению, данный подход не был воспринят первым Уголовным кодексом советского периода, а постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г.*(499) вообще признало не имеющим значение размер хищения. В последующем законодательстве указанный принцип применялся только в отношении хищения социалистического имущества. Представляется необходимым в дальнейшем дифференцировать ответственность в зависимости от стоимости похищенного имущества, кому бы оно ни принадлежало, как это и было предусмотрено в проекте Уголовного кодекса РФ 1992 г. Не имея возможности здесь подробно рассмотреть квалифицирующие признаки хищений по Уложению, хотелось бы отметить, что наряду с совершением преступления несколькими лицами (обычно в сочетании с другими отягчающими обстоятельствами) закон особо выделял совершение хищения шайкой, признаками которой являлись, по мнению комментаторов, организованность и устойчивость. Таким образом, понятие "шайка" послужило прототипом организованной группы в современном понимании.
Среди особенностей Уложения 1903 г., касающихся имущественных преступлений, обращает на себя внимание введение привилегированного состава воровства: когда "виновный до провозглашения приговора, резолюции или решения о виновности добровольно возвратил похищенное или иным способом удовлетворил потерпевшего" (ст. 581). Придание добровольному возмещению ущерба значения особо смягчающего обстоятельства по делам о хищениях (вплоть до полного освобождения от ответственности) и в действующем российском законодательстве можно было бы использовать для стимулирования виновных к минимизации последствий своего преступления.
Октябрьская революция ознаменовала переход к новому социально-экономическому строю, при котором особое значение придавалось охране и укреплению социалистической собственности. Уже на второй день после переворота Декрет о земле установил: "Какая бы то ни была порча конфискуемого имущества, принадлежащего отныне всему народу, объявляется тяжким преступлением, караемым революционным судом"*(500). Указание на необходимость борьбы с хищениями государственного имущества мы находим и в других декретах, изданных в 1917-1921 гг., т.е. до первой кодификации советского уголовного законодательства. Дела о наиболее опасных имущественных преступлениях обычно изымались из общей подсудности и рассматривались революционными трибуналами и органами ВЧК. Повышенное внимание к охране государственного имущества было обусловлено не только экономическими и идеологическими причинами, но и необходимостью перестройки народного правосознания. В российской народной традиции резко отрицательное отношение к ворам, мошенникам, поджигателям и конокрадам уживалось со взглядом на казенное имущество как на бесхозное, не заслуживающее уважения.
До принятия первого советского уголовного кодекса не существовало единой системы норм о преступлениях против собственности с четко очерченными составами преступлений и соответствующими санкциями. Однако в некоторых декретах делались попытки сформулировать конкретные нормы. Так, декрет ВЦИК и СНК РСФСР от 1 июня 1921 г. "О мерах борьбы с хищениями из государственных складов и должностными преступлениями, способствующими хищениям" содержал подробный перечень уголовно наказуемых деяний. В их числе: незаконный отпуск товаров лицам, работающим в органах снабжения, заготовки и производства; сокрытие в целях хищения от учета предметов производства лицами административного и складского персонала; содействие хищениям и умышленное невоспрепятствование хищениям со стороны лиц, охраняющих складские помещения; получение заведомо незаконным путем товаров из государственных складов, баз, распределителей, заводов, мельниц, ссыпных пунктов в целях спекуляции и т.д. Все виды хищения наказываются лишением свободы со строгой изоляцией на срок не ниже трех лет, а при отягчающих обстоятельствах (многократность деяний, массовый характер хищений, ответственная должность виновного и др.) - расстрелом*(501).
Аналогичные нормы предусматривались декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 1 сентября 1921 г. "Об установлении усиленной ответственности для лиц, виновных в хищении грузов во время перевозки их". Декретом устанавливалась суровая ответственность вплоть до высшей меры наказания - расстрела для лиц, перевозивших грузы гужевым, водным и другим путем, а также наблюдавших за этими перевозками агентов, уличенных в хищении грузов в пути*(502).
Что касается менее опасных хищений государственного имущества, а также краж, грабежа, мошенничества и других посягательств на личную собственность, то они также наказывались, о чем свидетельствуют статистические данные и отчеты Народного комиссариата юстиции, периодически издававшиеся "Ведомости справок о судимости". Поскольку с конца 1918 г. судам запрещалось ссылаться на дореволюционное законодательство, а новые нормы не охватывали всех имущественных преступлений, суды руководствовались по-прежнему революционным (социалистическим) правосознанием и отчасти традиционными правовыми представлениями об этих преступлениях и их видах. Таким образом, в рассматриваемый период были и имущественные преступления, и наказания за них, не хватало "только" соответствующих законов.
После принятия Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. ответственность за имущественные преступления стала определяться на основании соответствующих его статей.
Преступлениям против собственности в Особенной части Кодекса 1922 г. была посвящена гл. VI "Имущественные преступления". Предусматривалась ответственность за традиционные виды посягательств на отношения собственности, такие как кража, грабеж, разбой, присвоение или растрата, мошенничество, вымогательство, шантаж, умышленное истребление или повреждение имущества. Наряду с этими составами преступлений в главе имелись и такие, которые впоследствии были отнесены к другим разделам, с учетом объекта посягательства (покупка заведомо краденного, подделка документов, фальсификация, ростовщичество, самовольное пользование чужим товарным знаком).
Диспозиции большинства норм были описательными, содержали четкие признаки конкретных преступлений. В примечании к ст. 187 УК, устанавливавшей ответственность за мошенничество, давалось определение понятия "обман": "Обманом считается как сообщение ложных сведений, так и заведомое сокрытие обстоятельств, сообщение о которых было обязательно". Это определение не было воспроизведено в последующем законодательстве, но до настоящего времени играет важную роль в теории уголовного права и судебной практике.
Ответственность за ненасильственные формы хищения (кражу и мошенничество) дифференцировалась также в зависимости от формы собственности, хотя и не столь резко, как в дальнейшем. Так, простая кража у частного лица каралась принудительными работами на срок до шести месяцев или лишением свободы на шесть месяцев (п. "а" ст. 180 УК), а такая же кража из государственных или общественных складов и учреждений - лишением свободы на срок до одного года или принудительными работами на тот же срок (п. "г" ст. 180 УК). Наиболее опасным видом кражи признавалось и наказывалось лишением свободы на срок не ниже трех лет или высшей мерой наказания хищение из государственных складов, вагонов, судов и других хранилищ, производившееся систематически, или совершенное ответственными должностными лицами, или в особо крупных размерах похищенного (п. "з" ст. 180 УК). Эта норма несла на себе печать упомянутых декретов от 1 июня и 1 сентября 1921 г.
Однако в скором времени п. "з" ст. 180 был исключен из Уголовного кодекса РСФСР и вместо него появилась ст. 180-а. Отличие ее было в том, что после слов "систематически" были добавлены слова "как путем кражи, так равно и путем учинения подлогов, составления неправильных актов и тому подобных преступных действий"*(503).
Это дополнение имело важное значение для российского уголовного права. Здесь впервые термин "хищение" вполне определенно употребляется законодателем как родовое понятие по отношению к различным формам завладения имуществом. Н.В.Крыленко в своем докладе на сессии ВЦИК специально подчеркнул, что ст. 180-а предусматривает более широкий состав преступления, чем кража: "Эта статья преследует теперь уже не только кражу, а и подлог, хищение, разные манипуляции хищников разного рода. Все это выделено из статьи о краже; порвана искусственная связь и сделана особая статья 180-а"*(504).
Мошенничество в ст. 187 этого Кодекса определялось как "получение с корыстной целью имущества или права на имущество путем злоупотребления доверием или обмана" и каралось принудительными работами на срок до шести месяцев или лишением свободы на шесть месяцев. А ст. 188 карала лишением свободы на срок до одного года за "мошенничество, имевшее своим последствием убыток, причиненный государственному или общественному учреждению".
Нормы о насильственных преступлениях против собственности (грабеж, разбой, вымогательство) не предусматривали дифференциации ответственности в зависимости от формы собственности. Ответственность же за присвоение или растрату дифференцировалась в зависимости от того, кто был субъектом преступления: частное лицо (ст. 185) или должностное (ст. 186).
Предусматривались два вида грабежа. Простой грабеж, т.е. "открытое хищение чужого имущества в присутствии лица, обладающего или владеющего им, но без насилия над его личностью" карался принудительными работами или лишением свободы на срок до одного года (ст. 182). Более опасным видом был "грабеж, соединенный с насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего", который карался лишением свободы на срок не ниже трех лет со строгой изоляцией (ст. 183). Выделение насильственного грабежа в самостоятельный состав преступления, к сожалению, не было воспринято последующим законодательством. Лишь в проекте Уголовного кодекса 1992 г. предлагалась и обосновывалась такая конструкция*(505).
Для отдельных видов имущественных посягательств кодекс 1922 г. предусматривал повышенную ответственность при наличии квалифицирующих признаков (группа, промысел). Особенно много их было в ст. 180 о краже. Характерно, что иногда сочетание двух квалифицирующих признаков образовывало новый, еще более тяжкий признак. Этот прием в настоящее время не используется законодателем.
Важно отметить, что разработанная в первом советском уголовного кодексе система имущественных преступлений, равно как и описание отдельных составов, их квалифицирующих признаков были выполнены на высоком юридическом уровне и послужили основой для дальнейшего развития законодательства по борьбе с этими преступлениями. Многие формулировки этого Кодекса используются российским уголовным правом в настоящее время.
Уголовный кодекс РСФСР 1926 г., изданный в соответствии с общесоюзными Основными началами 1924 г., сохранил преемственную связь с Уголовным кодексом 1922 г. Ни система имущественных преступлений, ни конструкция отдельных составов не претерпели существенных изменений. Основные отличия состояли в следующем. Было установлено еще более дробное деление кражи на виды. В некоторых пунктах ст. 162 упоминалось альтернативно несколько квалифицированных видов кражи. Например, по п. "в" ст. 162 наказывалось также похищение чужого имущества, "совершенное с применением технических средств, или неоднократно, или по предварительному сговору с другими лицами, а равно, хотя и без указанных условий, совершенное на вокзалах, пристанях, пароходах, в вагонах и гостиницах". Одновременное наличие нескольких квалифицирующих признаков образовывало самостоятельный, более опасный вид кражи, например в п. "г" ст. 162.
В соответствии с общими направлениями уголовной политики того времени Уголовный кодекс 1926 г. снизил санкции за имущественные преступления по сравнению с прежним уголовным кодексом. Так, простая кража (п. "а" ст. 162) наказывалась лишением свободы или принудительными работами на срок до трех месяцев, а совершенная повторно - лишением свободы на срок до шести месяцев. После отказа уголовного законодательства от кратких сроков лишения свободы*(506) за указанные преступления могли назначаться только исправительно-трудовые работы. Максимальное же наказание за кражу личного имущества по п. "в" ст. 162 составляло лишение свободы на срок до одного года, а за кражу из государственных и общественных складов при особо отягчающих обстоятельствах - лишение свободы на срок до пяти лет (п. "д" ст. 162). Максимальный срок лишения свободы по Кодексу 1926 г. составлял 10 лет. Нормы, подобной ст. 180-а УК 1922 г., в этом кодексе не сохранилось.
В 30-е годы начался процесс усиления репрессивного характера многих уголовно-правовых норм. В числе первых законодательных новелл этого периода следует назвать постановление ЦИК и СНК СССР "Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности" от 7 августа 1932 г.*(507) Это постановление, как акт высшей юридической силы, вошло в историю под кратким названием "закон от 7 августа 1932 г.". В преамбуле подчеркивалось, что "общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой советского строя, она священна и неприкосновенна, и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа". Задача укрепления социалистической собственности решалась путем установления самой суровой репрессии за хищение грузов на железнодорожном и водном транспорте, а также за хищение (воровство) кооперативного и колхозного имущества. В обоих случаях предписывалось применять в качестве меры судебной репрессии высшую меру социальной защиты - расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества.
Установленные законом санкции были чрезмерно высокими и почти не оставляли возможности для дифференциации ответственности и индивидуализации наказания. Выражение "не ниже десяти лет" означало абсолютно определенную санкцию, поскольку согласно ст. 18 Основных начал 1924 г. и ст. 28 УК 1926 г. лишение свободы не могло назначаться на срок свыше десяти лет. Закон возродил ранее введенное ст. 180-а УК 1922 г. родовое понятие хищения, однако границы его представлялись в то время слишком размытыми. Специальными законодательными актами и директивными указаниями в 1933-1934 гг. применение Закона от 7 августа 1932 г. было распространено на такие действия, которые хищениями не являлись (саботаж сельскохозяйственных работ, преуменьшение норм высева, уничтожение лошадей, умышленная поломка тракторов и машин, незаконное расходование гарнцевого сбора и др.).
Поскольку ни одна статья Уголовного кодекса 1926 г. об имущественных преступлениях не была отменена и изменена, возникла проблема соотношения этих норм с нормами Закона от 7 августа 1932 г. Эта проблема была в 30-е годы решена следующим образом: Закон от 7 августа стал применяться только к наиболее опасным видам хищения государственного, колхозного (кооперативного) или общественного имущества, независимо от способа совершения. Наиболее опасными признавались хищения, совершенные организованной группой, или в крупных размерах, или систематически. Менее опасные хищения социалистического имущества, как и преступления против личной собственности граждан, квалифицировались по соответствующим статьям Уголовного кодекса 1926 г.
Создавалось впечатление, что хищение отличается от других имущественных преступлений не способом нарушения отношений собственности, а масштабом деяния, размером причиненного вреда. Не случайно до сих пор в обыденном правовом сознании бытует ошибочное представление, будто особо крупная кража может быть названа хищением, а кража в небольших размерах - просто кражей. Термин "мелкое хищение" вошел в употребление только с 1955 г.*(508)
В годы Великой Отечественной войны был издан ряд законодательных актов, направленных на усиление ответственности за некоторые преступления против социалистической собственности, не подпадавшие под действие Закона от 7 августа 1932 г. Например, указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 июня 1942 г. "Об ответственности за хищения горючего в МТС и совхозах" было установлено наказание за это преступление в виде тюремного заключения на срок от трех до пяти лет. В некоторых случаях судебная практика шла по пути более широкого применения Закона от 7 августа 1932 г. по сравнению с довоенным временем, особенно когда это касалось хищения воинских грузов на транспорте (даже не в крупных размерах), тормозных ремней или щитов для снегозадержания. Одновременно происходило усиление ответственности за преступления против личной собственности. Однако это делалось не путем внесения изменений в Уголовный кодекс 1926 г., а расширительным толкованием некоторых квалифицирующих признаков имущественных преступлений применительно к условиям военного времени.
Так, Пленум Верховного Суда СССР 8 января 1942 г. дал указание судам все кражи, совершенные с использованием условий военного времени, квалифицировать как наиболее опасный вид кражи личной собственности по п. "г" ст. 162 УК 1926 г. Практика относила к ним кражи во время воздушных налетов или обворовывание квартир эвакуированных жителей. В особо опасных случаях (групповое хищение, неоднократность, рецидив) такие преступления квалифицировались по аналогии как бандитизм (ст. 16 и 593 УК).
Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 6 мая 1943 г. "О квалификации кражи личного имущества граждан, совершенной в местах общественного пользования" распространило действие п. "в" ст. 162 УК, где казуистично перечислялись некоторые места совершения краж ("на вокзалах, пристанях, пароходах, в вагонах и гостиницах"), на все места общественного пользования. Практика относила к ним карманные кражи, совершенные в трамвае или в очереди за хлебом.
После окончания войны приведенные указания, рассчитанные на военный период, утратили силу. Вновь обострилась проблема чрезмерно мягких санкций за преступления против личной собственности и большого разрыва между наказуемостью преступлений против разных форм собственности. Эта проблема была своеобразно решена в указах Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г.*(509)
Указы установили суровую ответственность за преступления против собственности, сохранив дифференцированный подход к охране различных форм собственности. При этом разрыв между наказуемостью хищений социалистического имущества и преступлений против личной собственности граждан был сокращен путем резкого повышения санкций за последние. По указу "Об уголовной ответственности за хищение государственного имущества" кража, присвоение, растрата или иное хищение государственного имущества наказывались лишением свободы, заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от семи до десяти лет с конфискацией имущества или без конфискации (ст. 1). Хищение, совершенное "повторно, а равно совершенное организованной группой (шайкой) или в крупных размерах" наказывалось лишением свободы на срок от 10 до 25 лет с конфискацией имущества (ст. 2). Те же действия в отношении колхозного, кооперативного или иного имущества наказывались по ч. 3 и 4 ст. 2 Указа несколько меньшими сроками заключения. Одновременно было впервые введено наказание за недонесение о хищении при отягчающих обстоятельствах (ст. 5).
По Указу "Об усилении охраны личной собственности граждан" наказание за кражу личного имущества граждан составляло от пяти до шести лет лишения свободы, а при отягчающих обстоятельствах ("Кража, совершенная воровской шайкой или повторно") - от шести до десяти лет. За разбой устанавливалось наказание в виде лишения свободы на срок от 10 до 15 лет с конфискацией имущества, а при отягчающих обстоятельствах - от 15 до 20 лет с конфискацией имущества. При этом были изменены понятия кражи и разбоя. Кражей стало называться тайное или открытое хищение имущества. Разбой же определялся в Указе как "нападение с целью завладения чужим имуществом, соединенное с насилием или угрозой применения насилия". При этом характер насилия не указывался. Оно могло быть и не опасным для жизни и здоровья, поскольку среди квалифицированных видов этого преступления предусматривался "разбой, соединенный с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, или с угрозой смертью или тяжким телесным повреждением". Таким образом, понятие грабежа исчезло из закона. Оно растворилось в признаках кражи и разбоя.
Нормы общесоюзных указов от 4 июля 1947 г. не были инкорпорированы в текст Уголовного кодекса РСФСР (в это время активизировалась подготовка Уголовного кодекса СССР*(510)). Постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 22 августа 1947 г. был утвержден перечень статей Уголовного кодекса РСФСР, которые не подлежали применению. Хищение государственного или общественного имущества, совершенное в любой форме, квалифицировалось по Указу от 4 июля 1947 г. Что касается преступлений против личной собственности, то по Указу квалифицировались только кража и разбой, а в отношении остальных продолжал действовать Кодекс 1926 г. Это породило новую диспропорцию в санкциях. Так, если кража личного имущества могла повлечь наказание до 10 лет лишения свободы, а разбой - до 20 лет, то максимум санкции за мошенничество составлял 2 года, а за вымогательство - 3 года.
Суровость указов выражалась не только в огромных сроках лишения свободы (на фоне отмены смертной казни за хищение это не так поражало), но и в сокращении возможности для дифференциации ответственности и индивидуализации наказания. Хищения социалистического имущества наказывались независимо от их формы. Минимальные размеры санкций по обоим указам были завышены. Суды были вынуждены чаще прибегать к назначению ниже низшего предела санкции и к условному осуждению, а в последние годы существования указов такая практика стала преобладать. Не способствовало дифференциации ответственности и сокращение квалифицирующих признаков, а также изменение их содержания. К крупному размеру хищения была приравнена по наказуемости простая повторность. В то же время упоминавшийся в указах квалифицирующий признак совершения хищения организованной группой (шайкой) Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 28 мая 1954 г. истолковал расширительно как совершение преступления "по предварительному сговору организовавшейся для этой цели группой лиц". Попытки толкования этого признака на основе традиционного представления о шайке (организованной группе) были отвергнуты как "вредные и порочные"*(511).
Принятие в 1958 г. новых Основ уголовного законодательства и проявившаяся в этот период тенденция к укреплению принципа законности в борьбе с преступностью нашли отражение и в нормах Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. об ответственности за имущественные преступления. Но еще сохраняла силу одна из важнейших идеологических догм социализма - о преимущественной охране уголовным законом всего государственного и общественного и о второстепенном значении защиты личности и ее интересов. В силу этой концепции аналогичные преступления против социалистической и личной собственности были размещены в различных главах Уголовного кодекса. Глава вторая "Преступления против социалистической собственности" располагалась сразу же после главы "Государственные преступления", а глава о преступлениях против личной собственности граждан была отнесена на пятое место.
Приоритет защиты социалистической собственности скрупулезно соблюдался и в установлении санкций за одинаковые преступления как простого вида, так и квалифицированные. Так, максимум наказания за простую кражу государственного или общественного имущества составлял три года лишения свободы, а за такую же кражу личного имущества - два года. Наиболее тяжкий вид хищения социалистического имущества путем кражи наказывался 15 годами лишения свободы с конфискацией имущества, а после введения 25 июля 1962 г. ст. 93.1 УК за кражу и другие хищения в особо крупных размерах могла быть применена смертная казнь. Максимум же наказания за кражу личного имущества составлял 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Среди форм хищения социалистической собственности были предусмотрены присвоение, растрата и хищение путем злоупотребления служебным положением. Аналогичных составов не было в главе о преступлениях против личной собственности.
Переход к рыночной экономике, закрепление в Конституции РФ принципа равной правовой охраны всех форм собственности сделали нетерпимым такое положение. Поэтому еще до принятия нового кодекса Федеральным законом от 1 июля 1994 г. были внесены изменения в нормы об имущественных преступлениях Кодекса 1960 г. Главным из них явилось объединение параллельных норм. Этот закон носил промежуточный характер и имел много сходства с подготовленным проектом Кодекса.

_ 3. Система преступлений против собственности по действующему законодательству

Система норм об имущественных преступлениях по Уголовному кодексу 1960 г. строилась по-разному для преступлений против социалистической собственности и преступлений против личной собственности граждан. В первом случае центральное место отводилось хищениям как наиболее опасным преступлениям. В преступлениях же против личной собственности хищения вначале не выделялись, поскольку в гл. 5 Особенной части этот термин не употреблялся. Постепенное распространение понятия "хищение" на все формы собственности было законодательно закреплено лишь 1 июля 1994 г.
В Уголовном кодексе 1996 г. виды преступлений против собственности могут быть систематизированы следующим образом:
А. Корыстные преступления, связанные с неправомерным извлечением имущественной выгоды:
1. Хищения чужого имущества: кража (ст. 158); мошенничество (ст. 159); присвоение или растрата (ст. 160); грабеж (ст. 161); разбой (ст. 162); хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164).
2. Преступление, примыкающее к хищениям: вымогательство (ст. 163).
3. Иные корыстные преступления: причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165); неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166).
Б. Преступления против собственности, не связанные с извлечением имущественной выгоды: умышленное уничтожение или повреждение имущества (ст. 167); уничтожение или повреждение имущества по неосторожности (ст. 168).
По сравнению с ранее действовавшим законодательством система норм об имущественных преступлениях заметно упростилась, число составов уменьшилось. Основное место отводится по-прежнему хищениям, квалифицированные виды которых в соответствии со ст. 15 УК относятся к тяжким или особо тяжким преступлениям. Понятие и признаки хищения рассматриваются ниже. Принято делить хищения на формы и виды. Форма хищения определяется способом его совершения. Так, кража, мошенничество, разбой и т.п. - это формы хищения. В свою очередь, хищение в любой форме делится еще на виды, в зависимости от наличия или отсутствия квалифицирующих признаков. Так, в ч. 1 ст. 158 УК предусмотрен основной вид кражи без отягчающих обстоятельств ("простая кража"), в ч. 2 - квалифицированный вид кражи, в ч. 3 - особо квалифицированный вид.
Ранее в учебниках и монографиях было принято подразделять хищения на виды в зависимости от размера. Это было связано с тем, что ответственность за мелкое и особо крупное хищение государственного или общественного имущества устанавливалась особыми нормами (ст. 96 и 93.1 УК 1960 г.). В Уголовном кодексе РФ подобных норм нет, размер хищений учитывается в качестве квалифицирующего признака отдельных составов преступлений. Поэтому принятая классификация хищений по размеру утратила самостоятельное значение.
Среди форм хищения, с учетом примыкающего к ним вымогательства, можно выделить две подгруппы: 1) насильственные формы (разбой, вымогательство и грабеж, соединенный с насилием); 2) ненасильственные формы (кража, присвоение, растрата, мошенничество, грабеж без насилия). В первой подгруппе объединены наиболее опасные преступления, связанные с посягательством на личность. Их особо квалифицированные виды все относятся к категории особо тяжких преступлений. Однако в гл. 21 УК на первом месте помещена статья о краже, которая традиционно рассматривается как наиболее характерная, "типовая" форма хищения. За статьей о краже следуют нормы о других ненасильственных формах хищения, а затем - о насильственных.
Дифференциация форм хищения на насильственные и ненасильственные криминологически и юридически обоснована. В криминологических исследованиях давно подмечено, что корыстно-насильственные преступления против собственности характеризуются рядом специфических признаков, свидетельствующих о более высокой опасности как самих деяний, так и лиц, их совершающих*(512). Уголовный кодекс РФ заметно усиливает ответственность в тех случаях, когда завладение чужим имуществом происходит в насильственных формах. Это связано с тем, что данные преступления посягают не только на собственность, но и на личность потерпевших. В иерархии социальных ценностей личность стоит выше имущества.
Предлагаемое деление позволяет избежать многих ошибок в квалификации хищений, связанных с тем, что способу изъятия имущества (тайно, открыто, путем обмана) иногда придается более существенное значение, нежели факту применения насилия. Например, О. на безлюдной улице в темное время суток неожиданно нанес сзади удар тяжелым предметом по голове прохожему Ш., а когда тот упал и потерял сознание, тайно похитил часы, кроссовки и 23 рубля. Действия О. следственные органы ошибочно квалифицировали по совокупности как кражу и причинение легкого вреда здоровью. Между тем применение насилия, опасного для здоровья, характеризует содеянное как разбой. Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении N 2 от 4 мая 1990 г. обратил внимание судов на ошибки при квалификации завладения чужим имуществом путем приведения потерпевших в бессознательное состояние с помощью снотворных и других веществ. При этом Верховный Суд исходил из того, что причинение вреда личности (приведение ее в бессознательное состояние указанным способом есть насилие) имеет решающее значение для квалификации. Окончательный выбор нормы зависит от того, представляло ли использованное средство опасность для жизни или здоровья потерпевшего*(513).
Рассмотрение насильственных форм хищения в качестве особой подгруппы наиболее опасных имущественных преступлений позволило обосновать некоторые предложения по совершенствованию уголовно-правовой охраны собственности*(514).

_ 4. Понятие и основные признаки хищения

В современном российском уголовном праве термином "хищение" обозначается большая группа преступлений против собственности, сходных между собой по многим объективным и субъективным признакам. Объективная потребность в таком обобщающем понятии возникла еще в начальный период формирования кодифицированного уголовного законодательства. В России роль родового понятия вначале играл термин "воровство". Он многократно употребляется в Соборном уложении 1649 г., хотя границы его не были еще достаточно определены. В указе Екатерины II от 3 апреля 1781 г. "О суде и наказании за воровство разных родов и заведении рабочих домов" различаются три вида воровства: "воровство-кража", "воровство-мошенничество" и "воровство-грабеж". В томе XV Свода законов к этим трем видам воровства примыкали присвоение вверенного имущества и присвоение находки. Одновременно вводится и понятие похищения: "Всякое похищение чужой собственности есть воровство" (ст. 804).
Уложение о наказаниях 1845 г. выдвигает в качестве родового понятия похищение, а не воровство. "Похищение чужого имущества, смотря по видам сего преступления и сопровождавшим оное обстоятельствам, признается разбоем, грабежом, воровством-кражей или воровством-мошенничеством" (ст. 2128).
В Уложении о наказаниях 1885 г. похищением также признавались кража, грабеж, разбой и мошенничество. Присвоение чужого имущества не входило в понятие похищения.
В связи с подготовкой проекта нового Уложения усилилось внимание юристов к правовой терминологии. Разработкой понятия похищения и его признаков занимались такие видные ученые-криминалисты, как Белогриц-Котляревский, Есипов, Калмыков, Таганцев, Фойницкий. Обсуждался также вопрос о введении единого понятия "имущественное хищничество" (или просто "хищничество", реже "хищение"). Уголовное уложение 1903 г., упростив систему имущественных преступлений, сохранило родовое понятие похищения, к которому относило разбой и воровство (поглотившее кражу и грабеж), а также вымогательство, но выводило мошенничество и присвоение за рамки похищения.
В первых декретах послереволюционного периода встречались термины "хищничество" (декрет о суде N 1), "хищение" (упоминавшиеся выше декреты 1921 г.), но без четкого их определения. Термин "хищение" как родовое понятие впервые в кодифицированном законодательстве был применен в ст. 180-а УК 1922 г.
С принятием Уголовного кодекса 1926 г. термин был предан забвению вплоть до издания закона от 7 августа 1932 г. В практике применения этого Закона хищением стали называться наиболее опасные преступления против социалистической собственности, независимо от способа их совершения. Мощным толчком к научной разработке общего понятия хищения и его признаков послужил Указ Президиума Верховного совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества". Заменив в области борьбы с преступлениями против социалистической собственности Уголовный кодекс 1926 г., этот акт не содержал ни исчерпывающего перечня форм хищения, ни четких признаков хищения вообще. Перед наукой уголовного права и судебной практикой встала насущная задача установить эти признаки и выработать такое определение понятия "хищение", которое позволило бы единообразно решать вопросы уголовной ответственности за посягательство на социалистическую собственность.
Именно в период действия Указа от 4 июля 1947 г. в юридической литературе активно шло исследование общих признаков хищения, и были предложены определения этого понятия, сохранившие научное и практическое значение до настоящего времени. Исследователи этой проблемы (Васильев А.Н., Вышинская З.А., Дурманов Н.Д., Исаев М.М., Кригер Г.А., Куринов Б.А., Мендельсон Г.А., Никифоров Б.С., Пионтковский А.А., Сергеева Т.Л., Ткачевский Ю.М., Тихенко С.И., Утевский Б.С. и др.) не только способствовали ее успешному решению, но и создали научную базу для дальнейшего совершенствования законодательства о преступлениях против собственности в процессе подготовки и принятия уголовных кодексов союзных республик 1959-1961 гг.
Уголовный кодекс 1960 г. совершенно определенно исходил из существования общего понятия "хищение", охватывающего ряд сходных по объективным и субъективным признакам посягательств на социалистическую собственность. Однако само это понятие в законе не раскрывалось. Важнейшие общие признаки хищения были даны в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. "О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества"*(515). Но по-прежнему играла большую роль доктринальная разработка общего понятия хищения. Значение этого понятия не упало из-за того, что в Уголовном кодексе 1960 г. ответственность дифференцировалась по конкретным формам хищения. Признано, что общее понятие "хищение" помогает раскрыть характерные признаки, присущие всем его формам и видам, облегчает анализ конкретных форм хищения, способствует их отграничению от других преступлений против собственности, от посягательств, направленных на иные общественные отношения, и от действий, не наказуемых в уголовном порядке.
Понятие "хищение" в уголовном праве советского периода начало разрабатываться применительно к преступлениям против социалистической собственности, поскольку закон не употреблял его по отношению к преступлениям против личной собственности. Это вызвало в массовом правовом сознании привязку данного понятия исключительно к социалистическим формам собственности. В научной и учебной литературе при классификации преступлений против личной собственности хищения не выделялись. Сам этот термин часто подменялся понятием "похищение", границы которого многим авторам представлялись иными*(516).
Однако постепенно в теории, судебной практике и, наконец, в законе термин "хищение" стал употребляться и вне связи с социалистической собственностью*(517). Укреплялось представление, что не форма собственности, а совокупность определенных объективных и субъективных признаков составляет основное содержание этого понятия. Обнаружилось отсутствие препятствий ни с языковой, ни с юридической стороны для распространения понятия "хищение" на все формы собственности.
В науке уголовного права предлагались различные определения общего понятия хищения, отличающиеся обилием формулировок.
В настоящее время можно выделить те признаки хищения, в отношении которых достигнуто единство взглядов, и те требования, которым должно отвечать научное определение общего понятия "хищение". Большинство предлагавшихся в науке уголовного права определений включает следующие элементы, отражающие признаки хищения: 1) обобщенная характеристика самого действия, которая, во-первых, должна охватывать все формы хищения, во-вторых, не распространяться на иные преступления против собственности, в-третьих, содержать указание на момент окончания хищения; 2) указание на противоправность действия; 3) признак безвозмездности; 4) указание на предмет посягательства (имущество) и его нахождение в обладании ("фондах") собственника; 5) субъективные признаки хищения (умысел и корыстная цель).
Больше всего расхождения в определениях касаются обобщенной характеристики способа действия. Надо признать, что пока не найдено такого термина, который при употреблении в этих целях не подвергался бы критике с той или другой позиции: либо его нельзя приложить ко всем формам хищения, либо он не позволяет отграничить хищение от иных посягательств на собственность, либо он не характеризует момент окончания преступления. В последнее время многие авторы стали оперировать при характеристике объективной стороны хищения двумя словами, указывающими на действие: "изъятие" и "обращение"; "изъятие" и "захват" ("завладение"); "извлечение" и "обращение". Такой прием позволяет полнее охарактеризовать объективную сторону преступления, но использование двух отглагольных существительных создает впечатление обязательной двуактности или двуступенчатости хищения: сначала изъятие (извлечение) имущества, а потом - обращение его в собственность (завладение). Такая двуактность не может считаться типичной для хищения. Попытка исправить это положение была предпринята в проекте Уголовного кодекса РФ 1992 г., где хищение определялось как "умышленное, противоправное, безвозмездное завладение чужим имуществом, сопряженное с его изъятием из обладания собственника, с целью обращения в свою собственность или распоряжения как своим собственным"*(518).
По-видимому, этот элемент общего понятия хищения нуждается в дальнейшем уточнении. Важно, что наметилось единство подхода к решению сложной научной задачи - к разработке общего понятия "хищение".
Перечисленные выше признаки хищения признаются в теории уголовного права и судебной практике обязательными. При отсутствии одного из них нельзя рассматривать содеянное как хищение, даже если действия субъекта формально соответствуют описанию той или иной формы хищения в диспозициях анализируемых статей. Между тем в судебной практике встречались случаи, когда выяснению общих признаков хищения не придавалось значения. Одной из причин ошибок в квалификации было отсутствие законодательного определения хищения.
В науке уголовного права было признано, что раскрытие понятия "хищение" и характеристика его основных элементов позволяют выявить и обособить признаки, присущие всем формам хищения, облегчают анализ конкретных форм хищения, помогают отграничению их от других преступлений против собственности, от посягательств на иные объекты, а также действий, не наказуемых в уголовном порядке. Определение понятия "хищение" впервые было включено в Уголовный кодекс 1960 г. Федеральным законом от 1 июля 1994 г. С небольшими изменениями это определение вошло в Кодекс 1996 г. в виде примечания 1 к ст. 158: "Под хищением в статьях настоящего Кодекса понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этот имущества".
Одно из центральных мест в законодательном определении хищения занимает понятие "имущество". Хищение - это всегда имущественное преступление. Имущество представляет собой предмет хищения, который следует отличать от объекта - общественных отношений.
Теория уголовного права и практика правоприменительной деятельности выработали систему признаков имущества как обязательного элемента состава любого хищения. Прежде всего, предмет хищения всегда материален, является частью материального мира, т.е. обладает признаком вещи. Это так называемый физический признак предмета хищения. Не могут быть предметом хищения как имущественного преступления идеи, взгляды, проявления человеческого разума, информация. О хищении интеллектуальной собственности можно говорить лишь в специальном смысле, имея в виду, к примеру, плагиат (ст. 146, 147 УК) или неправомерное использование компьютерной информации (ст. 272 УК). Не может быть предметом хищения (ввиду отсутствия вещного признака) электрическая или тепловая энергия. Незаконное самовольное использование в корыстных целях этих видов энергии может образовать состав иного преступления против собственности, предусмотренного ст. 165 УК 1996 г.
Второй признак предмета хищения - экономический. Предметом хищения может быть только вещь, имеющая определенную экономическую ценность. Обычное выражение ценности вещи - ее стоимость, денежная оценка. Поэтому деньги, валютные ценности, ценные бумаги (акции, государственные облигации, ваучеры, депозитные сертификаты и т.п.), являющиеся эквивалентом стоимости, также могут быть предметом хищения. И напротив, не могут быть предметом хищения вещи, практически утратившие хозяйственную ценность, или природные объекты, в которые не вложен труд человека ("дары природы"). Последнее обстоятельство имеет значение для отграничения хищения от ряда экологических преступлений. Незаконное обращение в свою собственность продуктов природы, извлеченных из естественного состояния благодаря приложению труда, образует хищение (например, изъятие выловленной рыбы из сетей рыболовецкого предприятия).
Ввиду отсутствия экономического признака не могут рассматриваться в качестве имущества документы неимущественного характера, а также документы, которые не являются носителями стоимости, но лишь предоставляют право на получение имущества (доверенность, накладная, квитанция и т.д.). Хищение такого документа с целью последующего незаконного получения по нему чужого имущества представляет собой приготовление к мошенничеству. Сказанное относится и к легитимационным знакам (жетонам, номеркам и т.п.). Ответственность за хищение официальных документов, а также штампов или печатей, не связанное с завладением имуществом, наступает по ст. 325 УК.
Третий признак предмета хищения - юридический. Таким предметом может выступать лишь чужое имущество. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. N 5 "О некоторых вопросах применения уголовного законодательства об ответственности за преступления против собственности"*(519) разъяснил, что "предметом хищения и иных преступлений, ответственность за совершение которых предусмотрена нормами главы 5 УК РСФСР, является чужое, т.е. не находящееся в собственности или законном владении виновного, имущество". "Хищение" собственного имущества не нарушает отношений собственности. При определенных условиях такие действия могут рассматриваться как самоуправство или приготовление к мошенничеству, если виновный имел намерения получить возмещение за якобы утраченную вещь. Не образует хищения также тайное изъятие личного имущества, находящегося в общей совместной собственности субъекта и других лиц.
Итак, имущество как предмет хищения - это вещи, деньги, ценные бумаги и другие предметы материального мира, обладающие стоимостью, по поводу которых существуют отношения собственности, нарушаемые преступлением.
Предметом хищения может быть как движимое, так и недвижимое имущество. Признак движимости имущества не имеет значения для установления хищения. Некоторые виды недвижимого имущества по своим объективным свойствам нельзя похитить тайно (дом, квартира, земельный участок), но можно похитить путем обмана, насилия или угрозы. Так, в последнее время участились случаи хищения приватизированных квартир. Кроме того, как показывает практика, "недвижимое" имущество в отдельных случаях может быть обращено в "движимое" (разбор и перевозка индивидуального жилого дома, снятие и увоз металлической ограды садового товарищества, демонтаж линии связи или контактного провода на железной дороге, хищение плодородного слоя земли с чужого земельного участка и др.).
Предметом хищения может быть и имущество, изъятое из гражданского оборота. Но если похищается имущество, владение которым и оборот которого представляют угрозу общественной безопасности или здоровью населения (оружие, наркотические средства или психотропные вещества, радиоактивные вещества), то содеянное квалифицируется по соответствующим статьям гл. 24 настоящего Кодекса, а не как имущественное преступление.
Важнейшим элементом законодательного определения хищения является обобщенная характеристика способа действия, которая предполагает "изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц". При совершении хищения имущество изымается из обладания собственника или лица, в ведении или под охраной которого оно находится. Если имущество по тем или иным причинам уже выбыло из обладания собственника, то завладение таким предметом не образует хищения. Неправомерное присвоение найденной или случайно оказавшейся у виновного чужой вещи влечет лишь гражданско-правовую ответственность. Находящимся в обладании собственника следует считать не только специально охраняемое или запертое имущество, но и такое, к которому открыт доступ - на территории предприятия, в помещении учреждения, на строительной площадке или в другом месте осуществления хозяйственной деятельности, на транспортном средстве, а также в любом месте, где оно временно находится без присмотра, если это имущество не является утраченным собственником.
В случае присвоения вверенного имущества виновный обращает в свою пользу имущество, фактически уже находящееся в его обладании. Однако присвоение вверенного имущества означает переход от правомерного владения к противоправному, что иногда называется "формальным изъятием".
Не является хищением обращение в свою пользу имущества, еще не поступившего в фонды собственника. Причинение имущественного ущерба путем непередачи должного (преступная экономия) при определенных условиях может квалифицироваться по ст. 165 УК.
Изъятие имущества при хищении сопровождается обращением его виновным в свою пользу или в пользу других лиц, т.е. установлением фактического обладания вещью, "господства над вещью". Похитивший имущество владеет, пользуется и распоряжается имуществом как своим собственным, он как бы ставит себя фактически на место собственника, но юридически собственником не становится. Нельзя приобрести право собственности преступным путем. Поэтому хищение не влечет за собой утраты потерпевшим права собственности на похищенную вещь.
Этим можно объяснить, почему в законодательном определении хищения говорится об обращении чужого имущества не в собственность, а в пользу виновного или других лиц. Однако это не означает, что хищением следует считать и временное корыстное пользование чужой вещью. Такие действия могут квалифицироваться (при наличии соответствующих признаков) по ст. 165, 166 УК.
Употребление при характеристике деяния в примечании 1 к ст. 158 УК разделительного союза "или" (в скобках) нельзя признать удачным*(520). Это предполагает возможность изъятия без обращения в пользу или обращения в пользу без изъятия. Если допустить, что хищение может заключаться только в изъятии чужого имущества без обращения его в свою пользу, то это снизило бы опасность такого преступления и не позволило отграничить его от уничтожения имущества и других действий, не преследующих корыстной цели. И напротив, считать хищением всякое "обращение в свою пользу", не сопряженное с изъятием (извлечением) вещи из обладания ("из фондов", "из имущественной сферы") собственника, значит чрезмерно расширить понятие "хищение", включив туда и присвоение находки, и некоторые нарушения гражданско-правовых обязательств.
Изъятие чужого имущества и обращение его виновным в свою пользу обычно происходят одномоментно, совершаются одним действием. Если же процесс хищения имеет протяженность во времени, то именно указание на обращение имущества в пользу виновного характеризует момент окончания преступления, когда виновный противоправно приобретает возможность распоряжаться и пользоваться чужим имуществом как своим собственным. Не утратило значения положение о том, что "хищение следует считать оконченным, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться им"*(521). Если виновный не получил возможности распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться изъятым имуществом, т.е. не довел преступление до конца по причинам, от него не зависящим, такое хищение нельзя считать оконченным.
Гунчев, тайно похитив из магазина несколько шуб на крупную сумму, был замечен при выходе из магазина свидетелем Ершовой, которая потребовала вернуть похищенное. Однако Гунчев попытался скрыться с похищенным, по дороге бросил его, но был задержан сотрудником милиции. Судебная коллегия Верховного Суда РФ указала: "Таким образом, Гунчев не имел возможности распорядиться похищенным". При данных обстоятельствах его действия следовало квалифицировать как покушение на грабеж*(522).
Возвращение похищенного или возмещение причиненного имущественного вреда виновным после того, как хищение было окончено, само по себе не устраняет состава преступления, но должно учитываться судом при индивидуализации ответственности и наказания.
Для признания хищения оконченным не требуется, чтобы виновный фактически воспользовался вещью, начал ее эксплуатировать, извлек из нее какую-то выгоду. Важно, что он получил такую возможность, установив свое господство над вещью. Следовательно, если виновный совершил определенные действия, направленные на завладение чужим имуществом, но еще не получил возможности распоряжаться этим имуществом как своим собственным, содеянное квалифицируется как покушение на хищение. Исключение составляют разбой и вымогательство, вопрос о моменте окончания которых решается иначе (см. ниже).
Определенные трудности возникают на практике при установлении момента окончания хищения с охраняемых объектов и территорий. Верховный Суд РФ в постановлениях по конкретным делам указывал, что хищение не может считаться оконченным, пока имущество не вынесено с территории охраняемого объекта, даже если оно было обособлено и подготовлено для последующего выноса или состоялся сговор с работником охраны*(523).
Двое военнослужащих были осуждены за кражу, совершенную по предварительному сговору группой лиц и с проникновением в хранилище. Как установил суд первой инстанции, они ночью проникли в хранилище воинской части, тайно похитили из него десять покрышек для автомобиля "УАЗ" и спрятали их около другого хранилища, где похищенное было обнаружено сторожами. Военная коллегия Верховного Суда РФ приговор и кассационное определение отменила по следующим основаниям. Оба хранилища находятся на территории, обнесенной забором и охраняемой сторожами. Последние видели преступников, пытавшихся закрыть дверь хранилища и убежавших при их появлении, а затем вскоре обнаружили и оставленные покрышки. Следовательно, виновные не имели реальной возможности распорядиться по своему усмотрению или пользоваться имуществом, изъятым из хранилища, т.е. не довели преступление до конца по причинам, от них не зависящим, в связи с чем их действия должны квалифицироваться как покушение на кражу*(524).
Нельзя также считать оконченным хищение, если вынесена часть имущества при наличии умысла на хищение целого*(525). Перебрасывание похищенного через забор соучастнику, который тут же был задержан, также расценено как неоконченное хищение, поскольку виновные не получили возможности распоряжаться похищенным*(526).
При совершении кражи с охраняемой территории преступление обычно считается оконченным с момента выноса (вывоза) похищаемого имущества за пределы территории. Задержание с похищенным в проходной предприятия означает, что совершено покушение на кражу. Пленум Верховного Суда СССР в п. 10 постановления от 11 июля 1972 г. "О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества" указал: "Работник охраны, умышленно содействовавший лицу, совершающему хищение, в выносе имущества, похищаемого с охраняемой территории, или иным способом устранявший препятствия для хищения, несет ответственность за соучастие в хищении государственного или общественного имущества".
Лицо, изъявшее имущество и спрятавшее его на охраняемой территории с целью последующего выноса (вывоза), в случае возвращения этого имущества по своей воле, не привлекается к уголовной ответственности на основании положений о добровольном отказе (ст. 31 УК).
В определении хищения назван и такой признак объективной стороны, как причинение преступлением ущерба собственнику или иному владельцу похищенного имущества. Ущерб состоит в уменьшении объема наличного имущества (имущественных фондов) потерпевшего. Поэтому размер ущерба определяется стоимостью похищенного.
Закон не ограничивает уголовную ответственность за хищение какой-либо минимальной суммой. Это не исключает возможности освобождения от уголовной ответственности за кражу или другое ненасильственное хищение ввиду малозначительности деяния, если стоимость похищенного ничтожна и умысел виновного не был направлен на изъятие имущества в более значительном размере. За мелкое хищение чужого имущества предусмотрена административная ответственность по ст. 49 КоАП. При этом мелким считается хищение имущества, стоимость которого не превышает минимального месячного размера оплаты труда. Размер ущерба является одним из оснований для дифференцирования ответственности за хищения путем формулирования соответствующих квалифицирующих признаков.
Получившие распространение в научной литературе, учебниках и комментариях определения хищения обычно не включали указание на причинение ущерба. Этот признак рассматривался как производный от объекта и других признаков хищения. Общественно опасное последствие в составе хищения - это утрата собственником возможности владеть, пользоваться, распоряжаться своим имуществом и одновременно противоправное приобретение такой возможности преступником. Поскольку предметом хищения всегда является вещь, обладающая стоимостью, то ущерб от хищения определяется только стоимостью похищенного.
Введение в легальное определение хищения указанного признака не следует рассматривать в качестве повода для пересмотра установившегося взгляда на равнозначность понятий ущерб и размер хищения. С точки зрения гражданско-правовых последствий хищения можно сказать, что ущерб - это денежное выражение размера хищения.
Нельзя согласиться с мнением, будто законодатель, вводя новый признак хищения, имел в виду необходимость учитывать субъективное мнение собственника о том, причинен ли ущерб и требует ли он в связи с этим привлечения виновного к уголовной ответственности. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. "О некоторых вопросах применения законодательства об ответственности за преступления против собственности" указал: "Дела о преступлениях против чужой, в том числе и государственной, собственности являются делами публичного обвинения и не требуют для их возбуждения, производства предварительного следствия и судебного разбирательства согласия собственника или законного владельца имущества, ставшего предметом преступного посягательства".
Признак противоправности означает, что хищение осуществляется не только способом, запрещенным законом (объективная противоправность), но и при отсутствии у виновного прав на это имущество (субъективная противоправность). Отсюда следует, что завладение имуществом, на которое субъект имеет право, не является хищением, даже если оно совершено одним из способов, названных в ст. 158-163 УК. Такие действия могут быть при соответствующих условиях расценены как самоуправство (ст. 330 УК).
Безвозмездным считается изъятие имущества без предоставления взамен эквивалентного возмещения деньгами, другим имуществом, своим трудом и т.д. Если в процессе завладения имуществом собственнику предоставляется соответствующее возмещение, то такие действия нельзя считать хищением, поскольку они не причиняют имущественного ущерба (уменьшение имущественных фондов не происходит).
Возмещение трудом денежных средств, полученных в качестве заработной платы или вознаграждения по договору подряда, может происходить как в законных формах, так и с нарушением установленного порядка (путем подлога, завышения расценок, фиктивного зачисления на работу подставных лиц и т.д.). Само по себе нарушение порядка оплаты может повлечь для виновного уголовную ответственность за должностное злоупотребление или подлог. Поскольку завладение денежными средствами в этих случаях не является безвозмездным, содеянное не должно квалифицироваться как хищение.
Об отсутствии признака безвозмездности можно говорить при двух условиях: во-первых, возмещение должно происходить одновременно с изъятием имущества (в процессе его изъятия или непосредственно после изъятия, когда не было намерения уклониться от возмещения); во-вторых, возмещение должно быть полным (эквивалентным). Частичное возмещение стоимости изъятого имущества не означает отсутствия состава хищения, но может быть учтено при определении размера последнего*(527). Вопрос о том, было ли предоставленное возмещение эквивалентным, решается судом на основе анализа конкретных обстоятельств дела, с учетом в необходимых случаях мнения потерпевшего.
С субъективной стороны любое хищение характеризуется прямым умыслом и корыстной целью. Виновный сознает, что в результате его действий чужое имущество переходит в его обладание, и желает этого. Он сознает также противоправный и безвозмездный характер завладения имуществом. В содержание умысла входит и сознание виновным формы хищения, а в соответствующих случаях наличие квалифицирующих его признаков. Среди признаков хищения в законодательном определении прямо названа корыстная цель, что должно положить конец старому спору. Корыстная цель при хищении предполагает стремление обратить похищенное чужое имущество в свою собственность или собственность третьего лица. Корыстная цель в хищении реализуется как получение фактической возможности владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом, как своим собственным. Ошибочное представление о принадлежности похищенного имущества тому или иному собственнику не влияет на квалификацию хищения. Сомнения по поводу признания корысти обязательным признаком хищения чаще всего связывают с тем, что при "хищении в пользу третьих лиц" эта цель якобы отсутствует. Такой вывод основывается на чрезмерно узком понимании корыстной цели как стремлении к личной выгоде, наживе. Однако бескорыстных хищений не бывает. И при передаче имущества третьим лицам виновный осуществляет свое намерение неправомерно "увеличить сферу своего имущественного обладания"*(528).
Отсутствие прямого умысла и корыстной цели исключает квалификацию завладения чужим имуществом как хищения. П. был осужден за использование подложного документа и хищение путем мошенничества государственных средств. Будучи студентом пятого курса дневного отделения института и одновременно работая мастером на государственном предприятии, он представил по месту работы заведомо подложную справку о том, что он студент-заочник. На основании этой справки ему предоставили частично оплачиваемый учебный отпуск. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, признавая правильным осуждение П. за подлог, отменила приговор в части осуждения его за мошенничество и дело в этой части прекратила за отсутствием состава преступления. Коллегия исходила из того, что подложная справка была представлена с целью получения учебного отпуска, использованного П. для защиты дипломного проекта. Цели завладения государственным имуществом у П. не было, а неосновательное получение им денег влечет гражданско-правовую ответственность*(529).
В то же время Верховный Суд неоднократно указывал на недопустимость квалификации хищения транспортного средства как угона (ст. 166 УК), если обстоятельства дела свидетельствовали о наличии цели обращения угнанного транспортного средства в свою собственность: продолжительность использования машины, перекраска, снабжение другими номерами и пр.*(530)
Субъектом хищения является вменяемое физическое лицо, достигшее установленного возраста. Возраст, по достижении которого наступает уголовная ответственность, неодинаков для различных форм хищения. Согласно ст. 20 УК ответственность за кражу, грабеж, разбой, вымогательство (равно как и по ст. 166 и ч. 2 ст. 167 УК) наступает с 14 лет, а за мошенничество, присвоение и растрату (а также за иные преступления против собственности) - с 16 лет. Установление пониженного возраста уголовной ответственности за большинство форм хищения обусловлено высокой общественной опасностью этих деяний, а также относительной распространенностью их среди подростков.

_ 5. Кража

В системе имущественных преступлений по российскому уголовному законодательству кража традиционно занимает первое место, хотя и не является самым опасным среди них. Это может быть объяснено с позиций исторических (кража - самое "старое" имущественное преступление, известное еще древним памятникам права) и судебной статистики (кража - самое распространенное в настоящее время преступление против собственности). Но наиболее существенно то, что кража всегда рассматривалась как основная, "типовая", форма завладения чужим имуществом. Признаки иных форм хищения обычно выводятся из признаков кражи, путем сопоставления с ними.
Закон определяет кражу как "тайное хищение чужого имущества" (ст. 158 УК). Законодательное определение подчеркивает, во-первых, что кража является формой хищения, следовательно, ей присущи все объективные и субъективные признаки хищения, рассмотренные выше. Во-вторых, определяющим признаком кражи как формы хищения является тайный способ совершения преступления. В дальнейшем мы рассмотрим и другие отличительные признаки кражи (ненасильственный характер посягательства и отсутствие у виновного каких-либо правомочий в отношении предмета хищения). Начнем же с признака тайности, поскольку на него указывает само название преступления. Слова "кража", "красть" этимологически связаны со словами "крыть", "крою", "скрываю"*(531), что предполагает тайный способ действия. Древнерусский синоним кражи "татьба" также этимологически восходит к словам "тайный", "таю", "таить"*(532).
В Русской Правде преступление называлось "татьба", а о действиях преступника говорится "крадет", "украдет". "Татьба" как правовой термин широко употреблялся в Соборном Уложении 1649 г. и окончательно уступил место "краже" ко времени первой кодификации российского уголовного законодательства (т. 15 Свода законов Российской империи 1832 г.).
Законодательное определение кражи в Уложении о наказаниях 1845 г. содержало прямое указание на тайный способ действия. Уголовное уложение 1903 г. не давало определения кражи, поскольку ответственность за тайное или открытое похищение чужого имущества устанавливалась в одной норме в виде единого состава воровства (ст. 581). Но поскольку это Уложение в большей части не стало действующим законом в России, понятие кражи как тайного похищения сохранилось в судебной практике. Первый советский уголовный кодекс 1922 г. определил кражу как "тайное похищение имущества, находящегося в обладании, пользовании или ведении другого лица или учреждения" (ст. 180 УК РСФСР). Указание на тайность как основной признак кражи содержалось также в Уголовных кодексах 1926 и 1960 гг. Попытка ревизии такого определения была предпринята лишь однажды. В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об усилении охраны личной собственности граждан" кража определялась как "тайное или открытое похищение личного имущества граждан", поглотив таким образом и грабеж без насилия. Оставляя в стороне вопрос о целесообразности объединения норм о краже и простом грабеже, а возможно, и всех ненасильственных форм хищения, мы должны отметить неудачность формулировки кражи как "открытого похищения". Это означало не только отказ от правовых традиций, но и насилие над нормами русского языка. Словосочетание "открытая кража" несет в себе такое же внутреннее противоречие, как и "черная белизна" или "изнасилование по добровольному согласию". Правовое сознание с трудом воспринимало такое нововведение. Через 13 лет закон вновь вернулся к традиционному пониманию кражи как тайного похищения (ст. 89 и 144 УК 1960 г.). При этом допускалась двойственность терминологии. Если в тексте ст. 89 и 144 УК говорилось о "тайном похищении", то в заголовке ст. 89 употреблялось выражение "хищение... путем кражи". Противопоставление понятий "хищение" и "похищение" не имело под собой достаточного основания с точки зрения как языковых норм, так и юридической. С постепенным распространением понятия "хищение" на преступления против личной собственности такая двойственность стала особенно нетерпимой. Уголовный кодекс 1996 г. впервые в законодательном определении кражи употребил слова "тайное хищение". Новая формулировка положила конец терминологической путанице, равно как и попыткам противопоставления понятий "хищение" и "похищение".
Тайным является такое изъятие имущества, которое происходит без ведома и согласия собственника или лица, во владении или ведении которого находится имущество, и, как правило, незаметно для посторонних.
Самый очевидный вариант кражи - изъятие имущества в отсутствии собственника и кого бы то ни было. Примером могут служить квартирная кража или кража, сопряженная с противоправным проникновением в производственное помещение, офис или иное хранилище имущества при отсутствии там людей, а также кража имущества, временно оставленного без присмотра в доступном месте.
Кража возможна и в присутствии собственника, но незаметно для него. Тайность изъятия может быть обеспечена особой ловкостью преступника, что имеет место при карманной краже. Преступники используют разнообразные уловки для отвлечения внимания собственника. Е., ожидая автобус, сидел на скамейке у наружной стены автовокзала, рядом стоял его чемодан. Вдруг у дверей автовокзала раздался шум, крик, сверкнул нож, кто-то за кем-то побежал. Несколько секунд Е. напряженно смотрел в ту сторону. За это время чемодан был похищен. Как оказалось, С. и Ш. нарочно разыграли сцену ссоры, а в это время третий участник преступной группы М., прятавшийся за углом здания, украл чемодан.
Также используются специальные приемы, чтобы самого собственника вещи вынудить оставить ее на время. Владелец дорогого автомобиля подъехал к магазину. Жена его пошла за покупками, а он продолжал сидеть в машине и, опустив стекло, курил. В окошко заглянул какой-то подросток и вызывающим тоном потребовал сигарету. Хозяин машины ответил отказом и тут же получил плевок в лицо. Вне себя от возмущения, он выскочил из машины и погнался за убегающим подростком. Ключ из замка зажигания он, естественно, не подумал вынуть. Погоня за подростком не увенчалась успехом, но автомобиль исчез. Кража машины была совершена группой преступников по заранее разработанному плану.
Подобных способов тайного изъятия имущества в присутствии владельца существует множество. Иногда достаточно отвлечь внимание собственника или посторонних лиц на очень короткое время. Это создает трудности в определении границы между тайным и открытым хищением. К примеру, внезапный захват имущества с последующим бегством, так называемый "рывок" (слово, пришедшее в юридическую литературу из уголовного жаргона), совершается так быстро, что жертва не успевает своевременно осознать происходящее и соответственно среагировать. Именно на это рассчитывает преступник, срывая головной убор или вырывая из рук потерпевшего сумку, портфель, чемодан и пр. Но можно ли считать, что изъятие вещи происходит "тайно"? В.А.Владимиров, рассматривая ситуацию, когда подростки срывали с прохожих шапки в темноте, из-за глухого забора, с помощью проволочного крючка, полагал, что в действиях этих преступников имеются признаки кражи, а не грабежа*(533). Похожая ситуация имеет место, когда у сидящего близко от дверей пассажира метро преступник срывает шапку в момент отправления поезда (после сигнала машиниста "осторожно, двери закрываются") и выскакивает на платформу. Потерпевший часто не успевает даже заметить лицо похитителя, так же как и в приведенном выше примере. Тем не менее такое изъятие имущества нельзя считать тайным, ибо жертва не может не воспринимать самый момент срывания шапки. По сложившейся практике, любой "рывок" квалифицируется как грабеж, а не кража.
Кража может быть совершена в присутствии потерпевшего, когда он по какой-либо причине не воспринимает происходящее. Например, изъятие имущества у спящего, пьяного, у лица, находящегося в обморочном состоянии. Кражей также является изъятие имущества на глазах у потерпевшего, который не способен осознать преступный характер действий виновного в силу малолетства или психической болезни.
Более сложно для оценки изъятие имущества в отсутствии владельца или незаметно для него, но на виду у посторонних лиц. Такие случаи считаются кражей, если присутствующие по какой-либо причине не сознавали, что у них на глазах происходит противоправное изъятие чужого имущества. Преступник может просто воспользоваться ситуацией, когда окружающим неясно, кому принадлежит вещь.
С., ехавший в электричке, заметил, что сидящий с ним на одной лавочке пассажир уснул. Над головой С. висела сумка пассажира. Решив похитить сумку, он снял ее с крючка и перешел в другой вагон. В сумке находилась меховая шапка пассажира, бутылка водки и продукты. Это похищение произошло на глазах у многих пассажиров, но одни из них не обратили внимание на происходящее, а у других создалось впечатление, что человек берет с крючка свою сумку. Именно на это и рассчитывал преступник. Его действия представляли собой кражу, за что он и был осужден. Кража может быть совершена на глазах у посторонних, когда они ошибочно полагают, что лицо, изымающее имущество, действует правомерно. В таких случаях преступники иногда прибегают к различным уловкам, чтобы утвердить присутствующих в этом мнении. Например, преступник, снявший на глазах у прохожих с автомашины, стоявшей возле магазина, ящик с колбасой, предварительно надел на себя рабочий халат, чтобы выдать себя за работника магазина.
Если же присутствующие понимают, что у них на глазах происходит противоправное изъятие чужого имущества, и виновный это сознает, то его действия представляют собой открытое хищение, т.е. грабеж. Однако важно установить, в какой момент присутствующие поняли характер действий виновного.
Жительница небольшого поселка П., проходя по улице, заметила на крыльце одного из соседних домов К., известного пьяницу и нечистого на руку человека. Ей показалось подозрительным поведение К. Она спросила К., что он делает на чужом крыльце, на что последний в грубой форме ответил, что это ее не касается, и потребовал, чтобы П. шла своей дорогой. Через некоторое время П., находясь у себя дома, в окно увидела К., который шел по улице с большим свертком на плече. Вечером обнаружилась у соседей пропажа домашних вещей. П. сообщила о виденном ею и о своих подозрениях в милицию. При обыске у К. были найдены похищенные вещи, и он признался в хищении. Следственные органы квалифицировали действия К. как открытое хищение чужого имущества (грабеж), поскольку П. видела виновного, когда он готовился проникнуть в чужое жилище и когда нес похищенное. Однако суд не согласился с такой квалификацией и расценил действия К. как кражу, поскольку сам момент непосредственного изъятия имущества никто не видел.
Если преступник ошибочно полагал, что совершает хищение тайно, а в действительности его действия осознавал потерпевший или наблюдали другие лица, то в соответствии с направленностью умысла содеянное должно квалифицироваться как кража.
Ш. познакомился в кафе с К. и распивал с ним спиртные напитки. Затем они вышли из кафе, и Ш., воспользовавшись сильным опьянением К., под аркой дома снял у него с пальца перстень-печатку, надел себе на палец и пытался скрыться, но был задержан работниками милиции. Суд первой инстанции признал его виновным в открытом хищении (грабеже), причинившем значительный ущерб потерпевшему. Надзорная инстанция пришла к выводу, что действия Ш. квалифицировались неправильно. Как установлено в судебном заседании, К. в момент хищения его перстня был сильно пьян и не помнит обстоятельств, при которых это произошло. Ш., в свою очередь, также полагал, что потерпевший не осознает факт похищения имущества. Его действия случайно заметили трое свидетелей, проходивших мимо арки. Каких-либо данных о том, что Ш. решился завладеть перстнем, сознавая, что его преступные действия замечены посторонними лицами, в деле нет. При таких обстоятельствах действия Ш. должны быть квалифицированы как кража*(534).
Тайность изъятия имущества является наиболее характерным признаком кражи. Но не менее важно для квалификации кражи ее отнесение к ненасильственным способам хищения. Это вытекает из систематического толкования норм о хищениях в действующем Уголовном кодексе. Отсюда следует, что в тех случаях, когда тайное изъятие имущества сопровождалось насилием либо насилие предшествовало тайному изъятию, содеянное не может квалифицироваться как кража. Сказанное относится и к случаям тайного изъятия имущества у лица, которое насильственным способом лишено возможности наблюдать за действиями преступника (приведено в бессознательное состояние, заперто в помещении, отвезено в другое место и т. п.). Такие действия следует квалифицировать в зависимости от характера насилия по ст. 161 или 162 УК.
В постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. "О судебной практике по делам о грабеже и разбое" в редакции от 4 мая 1990 г. сказано: "Введение в организм потерпевшего опасных для жизни веществ с целью приведения его таким способом в беспомощное состояние и завладение государственным, общественным или личным имуществом должно квалифицироваться как разбой.
В случае, если с той же целью в организм потерпевшего введены вещества, не представляющие опасности для его жизни и здоровья, содеянное надлежит квалифицировать в зависимости от последствий как грабеж, соединенный с насилием, либо покушение на это преступление"*(535).
Если виновный начал совершать хищение тайно, но, будучи застигнутым и сознавая это, продолжает изъятие имущества открыто, его действия представляют собой грабеж (ст. 161 УК). Если он при этом применяет насилие с целью завладения имуществом или его удержания непосредственно после изъятия, эти действия должны квалифицироваться в зависимости от характера примененного насилия, как насильственный грабеж (ч. 2 ст. 161 УК) или разбой (ст. 162 УК).
Наряду с тайностью и ненасильственным способом завладения имуществом для кражи характерно также отсутствие у похитителя правомочий по распоряжению или управлению имуществом, которым завладевает. Тайное изъятие чужого имущества, вверенного виновному или находящегося в его ведении, представляет собой не кражу, а присвоение (ст. 160 УК). Если же хищение совершается лицом, имеющим доступ к государственному или общественному имуществу в связи с порученной работой либо выполнением служебных обязанностей, то оно подлежит квалификации как кража.
Именно так были квалифицированы судом действия четверых работников комбикормового завода, которые по сговору между собой проникли в склад, откуда похитили 450 кг сахарного песку. Давая оценку тому обстоятельству, что в числе участников преступной группы были начальник отдела снабжения завода А. и охранник того же завода М., Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР обратила внимание на то, "что действия не связаны с его служебной деятельностью, так же как и других лиц, ... что А., как должностное лицо, распорядиться этими ценностями не мог. В совершении преступления он участвовал не как должностное лицо и свое служебное положение при этом, так же как и М., не использовал"*(536).
Подводя итог анализу признаков кражи, можно дать следующее определение: кража - это тайное, без применения насилия, хищение чужого имущества, которое не было вверено виновному и не находилось в его ведении.
В зависимости от квалифицирующих обстоятельств различаются три вида кражи: простая кража, т.е. кража без квалифицирующих признаков (ч. 1 ст. 158 УК); квалифицированная кража (ч. 2 ст. 158 УК); особо квалифицированная кража (ч. 3 ст. 158 УК).
В соответствии со ст. 15 УК только простая кража относится к преступлениям средней тяжести, а два других ее вида - к категории тяжких преступлений.
К числу квалифицирующих обстоятельств закон (ч. 2 ст. 158 УК) относит совершение кражи:
а) группой лиц по предварительному сговору;
б) неоднократно;
в) с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище;
г) с причинением значительного ущерба гражданину.
Особо квалифицированной (ч. 3 ст. 158 УК) считается кража, если она совершена:
а) организованной группой;
б) в крупном размере;
в) лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство.
Для квалификации кражи по ч. 2 или 3 ст. 158 УК достаточно установления хотя бы одного из названных там обстоятельств. Однако в приговоре должны быть зафиксированы все обстоятельства, установленные по делу. Если в единичном преступлении имеется стечение нескольких квалифицирующих признаков, предусмотренных ч. 2 и 3 этой статьи, то содеянное квалифицируется по ч. 3 ст. 158 УК, по которой и определяется наказание. Сочетание нескольких квалифицирующих признаков не является совокупностью преступлений, поскольку отсутствует множественность деяний.
Поскольку в других формах хищения встречаются те же квалифицирующие признаки, что и в краже, целесообразно подробный анализ таких общих признаков провести в отдельном параграфе, а при характеристике других форм хищения рассмотреть только специфические для них квалифицирующие обстоятельства.

_ 6. Квалифицирующие признаки кражи

Совершение кражи группой лиц по предварительному сговору - квалифицированный вид кражи, известный прежнему законодательству. Понятие "группа лиц по предварительному сговору" раскрывается в ч. 2 ст. 35 УК. Сопоставление ч. 2 с ч. 1 ст. 35 УК позволяет сделать вывод, что данный признак предполагает наличие двух или более исполнителей, заранее договорившихся о хищении. Недопустима квалификация хищения по этому признаку при наличии одного исполнителя и одного или нескольких соучастников в строгом смысле слова (пособников, подстрекателей, организаторов). Действия соучастника групповой кражи, который не был исполнителем (соисполнителем), должны квалифицироваться по ст. 34 и п. "а" ч. 2 ст. 158 УК.
Поскольку группа является формой соучастия, совершение хищения одним субъектом при участии других лиц, не отвечающих признакам субъекта, не образует данного квалифицирующего признака. Сознательное использование действий малолетнего или невменяемого означает опосредованное исполнительство.
Указание на то, что сговор должен быть предварительным, означает сговор, состоявшийся до начала преступления. Промежуток времени между сговором и началом кражи решающей роли не играет. Если действия, непосредственно направленные на изъятие чужого имущества, уже начаты исполнителем, то последующее присоединение другого соисполнителя не образует данного квалифицирующего признака, поскольку этих лиц нельзя считать "заранее договорившимися" о совместном совершении кражи. Однако, если лицо пыталось совершить кражу в одиночку и потерпело неудачу, а затем вступает в сговор с другим лицом, чтобы снова сделать попытку кражи, такой сговор считается предварительным. Соисполнительство не исключает распределение ролей между участниками кражи. Поэтому без ссылки на ст. 34 УК квалифицируются и действия члена преступной группы, который сам не изымал (не выносил, не вывозил) похищенное, но в момент совершения преступления, согласно предварительной договоренности, обеспечивал возможность проникновения другого лица к имуществу или его тайного изъятия (путем взлома хранилища, охраны места преступления и т.д.).
По мнению Верховного Суда РФ, действия работника охраны, который по договоренности с группой лиц, похитивших из цеха пять контейнеров с деталями к автомашинам, позволил вывезти похищенное с территории завода, должны квалифицироваться как пособничество в краже, со ссылкой на ст. 34 УК*(537).
Лица, систематически скупающие у непосредственных похитителей краденое, являются соучастниками преступления, но, поскольку они не могут считаться соисполнителями, их действия квалифицируются по ст. 34 и соответствующей части ст. 158 УК*(538).
Если кража совершена по предварительному сговору группой лиц, то каждый из участников несет ответственность за это преступление в полном объеме похищенного, независимо от доставшейся ему доли.
Кража, совершенная неоднократно, рассматривается в п. "б" ч. 2 ст. 158. Содержание данного квалифицирующего признака мало отличается от аналогичного признака ч. 2 ст. 144 УК 1960 г. ("кража, совершенная повторно"). Понятие "неоднократности" в самом общем виде раскрывается в ст. 16 УК РФ. Как правило, неоднократность предполагает совершение двух или более тождественных деяний. Однако в преступлениях против собственности неоднократность трактуется более широко, что закреплено в примечании 3 к ст. 158 УК. Это соответствует правовой традиции, несмотря на замену понятия "повторность" понятием "неоднократность".
Отличие от прежнего понимания аналогичного признака состоит прежде всего в том, что признак неоднократности относится не только к хищениям, но и к другим корыстным преступлениям против собственности. Из текста примечания 3 к ст. 158 УК вытекает, что кража будет считаться неоднократной, если ей предшествовало совершение хотя бы один раз: а) кражи; б) любого другого хищения; в) вымогательства; г) иного корыстного преступления против собственности (ст. 165, 166 УК); д) бандитизма (ст. 209 УК); е) хищения либо вымогательства предметов, незаконное владение которыми и оборот которых представляют угрозу общественной безопасности (ст. 221, 226, 229 УК).
Данный квалифицирующий признак применяется независимо от того, сколько преступлений из числа названных было совершено прежде и в каком сочетании. Прежнее преступление не требует самостоятельной квалификации, если оно было тождественно вновь совершенному, что вытекает из текста ч. 3 ст. 16 УК. Если же краже предшествовало иное преступление из числа названных в примечании 3 к ст. 158 УК, то оно должно квалифицироваться самостоятельно. Сказанное относится и к ранее совершенной краже с квалифицирующими признаками, отсутствующими в новой краже. Именно для этих случаев действует правило: "повторность не исключает совокупности".
Признак неоднократности в ст. 158 УК (как и в других статьях о хищении) имеет и другие особенности. Его формулировка в примечании 3 к этой статье не должна оставлять сомнения, что неоднократным считается хищение, если за предшествующее преступление из числа перечисленных в примечании лицо было осуждено. Иными словами, неоднократность охватывает и рецидив. В ст. 16 и 18 УК РФ, принятого в первом чтении*(539), понятие неоднократности противопоставлялось рецидиву. В окончательной редакции настоящего Кодекса это противопоставление устранено, в связи с чем упростилась и редакция п. "б" ч. 2 настоящей статьи (после слова "неоднократно" исключены слова "или лицом, ранее судимым за хищение либо вымогательство").
Таким образом, понятие неоднократности как квалифицирующий признак хищения охватывает как те случаи, когда лицо было судимо за ранее совершенные преступления (рецидив), так и те, когда оно не было судимо и одновременно привлекается за эти преступления к уголовной ответственности. Для неоднократности не имеет значения также, было ли преступление оконченным или нет, совершено оно исполнителем или соучастником.
Неоднократность отсутствует, если к моменту совершения хищения: а) судимость за прежнее преступление снята или погашена в установленном законом порядке; б) истекли сроки давности уголовного преследования за прежнее преступление; в) лицо было в законном порядке освобождено от уголовной ответственности за прежнее преступление.
Если кража совершена у нескольких потерпевших одновременно (при единстве способа и едином умысле), то неоднократности нет. И, напротив, несколько краж у одного потерпевшего (из одного источника) могут образовать неоднократность, за исключением случаев продолжаемого хищения. В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. разъяснялось, что "продолжаемым хищением следует считать неоднократное незаконное безвозмездное изъятие государственного или общественного имущества, складывающееся из ряда тождественных преступных действий, имеющих общую цель незаконного завладения государственным или общественным имуществом, которые охватываются единым умыслом виновного и составляют в своей совокупности одно преступление"*(540).
Неоднократной не может считаться, к примеру, кража целого предмета по частям или вынос с охраняемой территории в несколько приемов имущества, однажды приготовленного для хищения. Продолжаемым хищением, а не неоднократным, является кража имущества, совершенная после неудачной попытки похитить то же самое имущество.
Продолжаемым хищением, например, были признаны действия старшего мастера металлургического комбината, который в течение четырех месяцев неоднократно похищал с комбината различные строительные материалы с одной целью - использование из на строительстве дачи*(541).
Напротив, неоднократное хищение имущества, совершенное в разное время, из разных источников и разными способами, не может рассматриваться как единое продолжаемое преступление*(542).
Кража, совершенная с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище, рассматривается в п. "в" ч. 2 ст. 158 УК. Этот квалифицирующий признак почти дословно воспроизводит аналогичное положение ч. 2 ст. 144 УК 1960 г. (в ред. Федерального закона от 1 июля 1994 г.), которое, в свою очередь, объединило квалифицирующие обстоятельства двух различных составов преступлений: кражи государственного или общественного имущества с проникновением в помещение или иное хранилище и кражи личного имущества с проникновением в жилище (ч. 3 ст. 89 и ч. 3 ст. 144 УК 1960 г. прежней редакции).
Кража с незаконным проникновением в жилище представляет повышенную опасность как в силу способа совершения, так и с учетом типичных особенностей субъекта преступления. Повышенная опасность этого вида краж связана с тем, что в жилом помещении хранится обычно наиболее ценное имущество граждан (особенно в условиях городской жизни). Проникновение в жилище способно причинить тяжкий ущерб имущественному положению потерпевшего.
Лица, совершающие квартирные кражи, отличаются повышенной общественной опасностью. Среди них наблюдается относительно более высокий процент рецидивистов и лиц, не занимающихся общественно полезным трудом, что само по себе является одним из показателей криминального профессионализма. Кроме того, усиление ответственности за этот вид краж обусловлено тем, что они посягают не только на отношения собственности, но и на гарантированную ст. 25 Конституции РФ неприкосновенность жилища (дополнительный объект преступления). Однако при совершении кражи, грабежа или разбоя с проникновением в помещение или иное хранилище и кражи личного имущества с проникновением в жилище не требуется дополнительно квалифицировать содеянное по ст. 139 УК*(543).
Квартирные кражи обычно совершаются с заранее обдуманным намерением, при значительном объеме подготовительной деятельности. Повышенную опасность, хотя и в меньшей степени, представляет также кража с проникновением в нежилое помещение или иное хранилище ценностей, поскольку при ее совершении, как и при квартирной краже, преступник посягает на имущество, в отношении которого собственник принял определенные меры для обеспечения его сохранности. Этот признак ранее имелся только в нормах о преступлениях против социалистической собственности в силу существовавшей идеологической концепции повышенной ее защиты.
При объединении 1 июля 1994 г. норм о преступлениях против социалистической и личной собственности была сделана попытка механически соединить "проникновение в жилище" (ч. 3 ст. 144 УК 1990 г.) с "проникновением в помещение или иное хранилище" (ч. 3 ст. 89 УК 1960 г.). Это значительно расширило сферу применения последнего признака и усугубило недостатки прежней ч. 3 ст. 89 УК 1960 г. Искусственно созданный "универсальный" признак "кража с проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище" оказался присущим большинству краж, что не позволяет считать его квалифицирующим. Всякое имущество где-нибудь хранится. В судебной практике стали встречаться случаи, когда квалифицированным по признаку "проникновения в иное хранилище" признавались кражи посуды и других бытовых вещей из незапертых кухонных столов, ларей, из картонных коробок из-под радиоаппаратуры, находящихся в коридорах общежитий и коммунальных квартир, при наличии свободного доступа к этим "хранилищам". Тем самым было принижено значение усиления борьбы с квартирными кражами как проявлением профессиональной преступности. В первых проектах Уголовного кодекса РФ, опубликованных в 1992 г., равно как в одном из вариантов Кодекса, принятого Государственной Думой 24 ноября 1995 г.*(544), имелся квалифицированный вид кражи только "с незаконным проникновением в жилище". Возврат к формулировке Федерального закона от 1 июля 1994 г. возрождает прежние трудности в квалификации, осложняет индивидуализацию наказаний за кражи и требует от законодателя аутентического толкования. Пока же, на наш взгляд, следует исходить из тех критериев, которые сложились в практике применения соответствующих положений УК РСФСР 1960 г.
Жилище - это строение или помещение в нем, предназначенные для проживания людей (индивидуальный дом, квартира, комната в гостинице или общежитии, дача, садовый домик и т.п.). Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 5 сентября 1986 г. N 11 "О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности" предложил считать жилищем "также те его составные части, которые используются для отдыха, хранения имущества либо удовлетворения иных потребностей человека (балконы, застекленные веранды, кладовые и т.п.)".
Некоторые суды полагают, что купе поезда является временным жилищем пассажиров, и в связи с этим действия лица, похитившего чужое личное имущество из купе, квалифицируют как кражу с проникновением в жилище. Такое мнение ошибочно, поскольку поезд служит транспортным средством и для проживания в нем людей не предназначен. Иначе решается вопрос о квалификации краж из строительных вагончиков, сборных домиков, палаток, "балков", "бытовок" и других временных сооружений, специально приспособленных и используемых в качестве жилья на строительстве железных дорог, ЛЭП и других сооружений, в изыскательских партиях, на охотничьих промыслах и т.п.*(545)
Помещение - это "строение, сооружение, предназначенное для размещения людей или материальных ценностей. Оно может быть как постоянным, так и временным, как стационарным, так и передвижным"*(546).
Повышенная сохранность имущества может быть обеспечена путем размещения его в особых хранилищах как внутри помещения (жилища), так и вне его. В упомянутом постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г. иное хранилище определяется как "отведенные для постоянного или временного хранения участки территории, которые оборудованы оградой либо техническими средствами или обеспечены иной охраной, передвижные автолавки, рефрижераторы, контейнеры, сейфы и тому подобные хранилища".
Нельзя относить к числу иных хранилищ обычную тару, упаковку. Относительно участков территории в судебной практике утвердился взгляд, что неогражденная и неохраняемая площадка, используемая для складирования материалов, не может считаться "иным хранилищем"*(547). Но и не всякая охраняемая территория (например, территория завода) может быть признана "иным хранилищем". Им считаются лишь специально отведенные и оборудованные для хранения материальных ценностей участки*(548). Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в определении по делу Варламова и Яковлева не посчитала иным хранилищем территорию колхозного сада, поскольку площадь сада предназначалась не для хранения имущества, а для выращивания яблок*(549). По другому делу Верховный Суд РСФСР признал правильным осуждение за кражу с проникновением в иное хранилище лиц, которые ночью сорвали навесной замок с дверцы автофургона и похитили ящики с водкой. В то же время кража с открытой платформы вагона может быть квалифицирована как совершенная из "иного хранилища", если платформа охранялась*(550).
Для вменения рассматриваемого квалифицирующего признака необходимо установить не только, откуда совершено хищение (из жилища, помещения или хранилища), но и особый способ действия, а именно "с проникновением" к месту хранения имущества. Проникновения нет там, где доступ к имуществу открыт для виновного, например, в связи с работой в данном помещении. О "проникновении" в смысле п. "в" ч. 2 ст. 158 УК можно говорить лишь в том случае, когда оно было, во-первых, незаконным (осуществлено вопреки запрету или без ведома и согласия управомоченных лиц, а также путем обмана их), во-вторых, направлено на похищение чужого имущества. Приход виновного в торговый зал магазина, куда открыт доступ для каждого, не образует данного квалифицирующего признака даже при наличии умысла на хищение*(551).
Пленум Верховного Суда СССР в упомянутом постановлении N 2 от 26 апреля 1984 г. разъяснил, что "проникновение" - это тайное или открытое вторжение в помещение, иное хранилище или жилище с целью совершения кражи, грабежа или разбоя. Оно может совершаться как с преодолением препятствий или сопротивления людей, так и без этого. "Проникновение" может быть осуществлено также с помощью приспособлений, когда виновный извлекает похищаемые предметы без входа в соответствующее помещение.
Если лицо имеет право находиться в помещении только в определенное время (в торговом зале магазина - в часы торговли, в цеху - во время работы), то проникновение в это помещение в неурочное время следует признать незаконным. Например, если лицо, спрятавшись днем в помещении магазина и дождавшись его закрытия, после ухода продавцов совершает кражу товаров, то эта кража должна рассматриваться как совершенная с незаконным проникновением в помещение. Напротив, кража из помещения во время работы не может квалифицироваться как совершенная путем проникновения.
Если виновный имел свободный доступ в жилое помещение (как временный жилец или член семьи) либо вошел туда на законных основаниях (в качестве гостя или для производства каких-либо работ), то совершение им в этой ситуации кражи не дает основания для применения данного квалифицирующего признака ввиду отсутствия признака незаконности проникновения. В судебной практике встречались случаи ошибочного осуждения за кражу с проникновением в жилище, хотя виновный правомерно оказался в жилище потерпевшего, а умысел на хищение сформировался у него уже при нахождении в жилище.
Так, районным народным судом С. был осужден за кражу с проникновением в жилище, причинившую значительный ущерб потерпевшей. Как установлено материалами дела, С. пришел в общежитие к своей знакомой Б., находился у нее в комнате, затем ушел, после чего зашел в одну из комнат общежития, где, увидев на шкафу норковую шапку, похитил ее. Как выяснилось, шапка принадлежала Ч., которая проживала в этой комнате, но в момент кражи отсутствовала. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР признала неправильной квалификацию данной кражи как совершенной с проникновением в жилище, поскольку не опровергнуты объяснения С., что он зашел в незапертую комнату, с целью познакомиться с какой-нибудь девушкой, а умысел на совершение кражи возник у него, когда он увидел шапку*(552).
Все составные элементы рассматриваемого квалифицирующего признака (место, откуда изымается имущество, - "жилище, помещение, иное хранилище"; способ - "с проникновением"; недозволенность проникновения - "незаконное") одинаково обязательны и должны оцениваться в единстве. При отсутствии хотя бы одного из названных элементов данный признак не должен применяться. Так, кража вещей с подоконника открытого окна без вторжения внутрь жилого помещения и без применения каких-либо приспособлений не может квалифицироваться как кража с проникновением в жилище*(553).
Кража, совершенная с причинением значительного ущерба гражданину (п. "г" ч. 2 ст. 158 УК), - признак, аналогичный имевшемуся ранее в ст. 144, 145, 147 УК 1960 г. ("значительный ущерб потерпевшему") и воспроизведенный в ч. 2 ст. 144 этого Кодекса в редакции Федерального закона от 1 июля 1994 г. только применительно к краже. В первоначальной редакции УК 1960 г. данный признак относился только к посягательствам на личную собственность граждан и трактовался обычно как причинение ущерба, существенно повлиявшего на имущественное положение потерпевшего. Это предполагало необходимость учета не только размера похищенного, но и материального положения потерпевшего, которое, в свою очередь, определялось размером дохода, наличием иждивенцев, социальным положением и т.д. Такая трактовка оправдывалась тем, что имущественное положение граждан неодинаково и кража на одну и ту же сумму по-разному воспринимается ими.
Объединение норм о преступлениях против всех форм собственности поставило вопрос о применимости этого признака к случаям кражи имущества, принадлежащего государственной организации, коммерческому банку, акционерному обществу или другому юридическому лицу. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. N 4 положительно решил этот вопрос. При этом Пленум исходил из того, что законодатель ввел принцип защиты всех форм собственности. Пленум рекомендовал судам при решении вопроса о наличии в действиях виновного признака причинения значительного ущерба собственнику или иному владельцу имущества исходить как из его стоимости, так и других существенных обстоятельств. "Ими, в частности, могут быть материальное положение физического лица, финансовое положение юридического лица, значимость утраченного имущества для собственника или иного владельца"*(554). Данное разъяснение в настоящее время сохраняет силу в отношении одной категории собственников - физических лиц, поскольку в новой редакции квалифицирующего признака речь идет о значительном ущербе гражданину.
Но и в отношении оценки ущерба, причиненного гражданину, нельзя в современных условиях исходить из прежних идеологических представлений о том, что собственность граждан, имеющих разный уровень материального благосостояния, должна охраняться уголовным законом по-разному. Конституция РФ гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина, независимо от его имущественного положения (ч. 2 ст. 19).
В Кодексе, принятом Государственной Думой в первом чтении, речь шла о значительном размере кражи и иного хищения*(555). Такое решение позволяло применять этот признак к преступлениям против любой формы собственности; сам признак поддавался формализации (его содержание раскрывалось в примечании); соблюдалась иерархия квалифицирующих признаков ("значительный размер" и "крупный размер" - понятия сопоставимые). Возврат к формулировке Уголовного кодекса 1960 г. возрождает прежние трудности квалификации и обостряет их в новых условиях; порождает произвол в оценках значительного ущерба; открывает путь к объективному вменению, поскольку обычно преступник не осведомлен об имущественном положении потерпевшего; означает скачкообразное возрастание санкций при переходе от некрупного размера (ч. 1 ст. 158 УК) к крупному размеру (ч. 3 ст. 158 УК) при иных категориях потерпевших, кроме гражданина. Очевидно, требуется аутентическое толкование данного признака либо совершенствование нормы.
В качестве временного и приблизительного ориентира можно использовать соотношение между значительным и крупным размером как 1:10. Такое соотношение предлагает законодатель в иных случаях (ст. 200, 260 УК).
Кража, совершенная организованной группой, рассматривается в п. "а" ч. 3 ст. 158. Этот особо квалифицирующий признак известен прежнему законодательству (ст. 144-147, 147.1, 148 УК 1960 г.). Понятие организованной группы теперь раскрывается в ч. 3 ст. 35 УК РФ. Основной признак, отличающий организованную группу от группы лиц по предварительному сговору, - это устойчивость. Разумеется, повышенная опасность хищения, совершенного организованной группой, определяется и другими обстоятельствами, но эти признаки либо не являются постоянными, либо их не удается формализовать.
Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. N 5, раскрывая понятие организованной группы, дополнил законодательное определение следующим образом: "Такая группа характеризуется, как правило, высоким уровнем организованности, планированием и тщательной подготовкой преступления, распределением ролей между соучастниками и т.п.". Особенность организованной группы (в отличие от группы лиц с предварительным сговором) состоит в том, что некоторые ее члены могут не только выполнять элементы объективной стороны кражи, но и создавать условия для совершения хищения, например, подыскивать будущие жертвы, принимать и реализовывать похищенное, оказывать транспортные услуги или осуществлять иное обеспечение преступной деятельности группы. При наличии устойчивых связей с другими членами организованной группы действия ее участника квалифицируются по п. "а" ч. 3 ст. 158 без ссылки на ст. 33 УК, даже если эти действия по своим объективным признакам не выходят за рамки пособничества.
В судебной практике вывод об устойчивом характере группы обычно обосновывается длительностью и многоэпизодичностью преступной деятельности. Руководители организованных групп расхитителей (их создатели, разработчики преступных планов, организаторы отдельных преступлений) несут ответственность за все совершенные группой хищения, если они охватывались их умыслом.
Кража, совершенная в крупном размере (п. "б" ч. 3 ст. 158 УК), - особо квалифицирующий признак, отягчающее значение которого больше, нежели причинение значительного ущерба гражданину. Следуя установившейся с 1991 г. традиции, закон дает критерии определения крупного размера в примечании 2 к настоящей статье. Границы крупного размера вновь изменены. Законом РСФСР от 5 декабря 1991 г. было установлено, что крупным размером признавалось хищение на сумму, 50-кратно превышающую минимальный размер оплаты труда; Федеральный закон от 1 июля 1994 г. установил, что крупным является хищение на сумму, 200-кратно превышающую минимальный размер оплаты труда. Согласно примечанию 2 к ст. 158 УК крупным размером "в статьях настоящей главы" (т.е. не только для хищения) признается стоимость имущества, в 500 раз превышающая минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления.
Несопоставимость понятий "значительный ущерб гражданину" и "крупный размер хищения" приводит на практике к коллизиям. Иногда, с учетом высокого уровня благосостояния потерпевшего, суд не может признать причиненный кражей ущерб значительным для него, хотя стоимость похищенной вещи превышает 500 минимальных размеров оплаты труда. В таких случаях содеянное следует квалифицировать по более тяжкому признаку - по п. "б" ч. 3 ст. 158 УК. Если же кража в крупном размере признается одновременно причинившей значительный ущерб гражданину, то содеянное также квалифицируется по п. "б" ч. 3 ст. 158 УК, но в описательной части приговора должен быть указан и упомянутый признак.
Согласно примечанию 2 к ст. 158 УК, размер кражи определяется стоимостью похищенного имущества. Стоимость вещи, в свою очередь, выражается в денежной оценке (цене). Однако установить цену похищенного бывает непросто. Пленум Верховного Суда РФ в упоминавшемся постановлении от 25 апреля 1995 г. N 5 дал указание судам: "При определении стоимости имущества, ставшего предметом преступления, следует исходить, в зависимости от обстоятельств приобретения его собственником, из государственных розничных, рыночных или комиссионных цен на момент совершения преступления. При отсутствии цены стоимость определяется на основании заключения экспертов".
Поскольку сфера применения фиксированных государственных розничных цен в настоящее время ограничена, судам чаще приходится иметь дело со свободными рыночными ценами, складывающимися в данной местности. Стоимость вещи в таких случаях определяется судом на основании имеющихся в материалах дела данных о фактически понесенных расходах на приобретение имущества или затратах на его производство, с учетом износа (амортизации) предмета. Доказательствами стоимости имущества могут служить не только документы, но и показания свидетелей, а также объяснения потерпевшего. Разумеется, как и все доказательства, эти сведения подлежат судейской оценке. В сложных случаях, требующих специальных познаний, стоимость имущества может быть установлена с помощью экспертизы (например, кража уникальной вещи).
Если стоимость имущества, имеющая значение для квалификации преступления, определяется исходя из цен, действовавших на момент совершения преступления, то размер ущерба, возмещаемого потерпевшему по гражданскому иску или по инициативе суда, определяется (в случае изменения цен) исходя из цен, действующих на день принятия решения о возмещении вреда, с последующей индексацией исчисленной суммы на момент исполнения приговора в порядке, предусмотренном ст. 269 УПК РСФСР*(556).
Совершение лицом нескольких краж чужого имущества, общая стоимость которого превышает в 500 раз минимальный размер оплаты труда, должно квалифицироваться как кража в крупном размере, если все преступления совершены одним способом и при обстоятельствах, свидетельствующих об умысле совершить хищение в крупном размере (п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. N 5). Здесь, по существу, речь идет о едином продолжаемом преступлении.
На определение размера кражи не влияет полное или частичное возмещение вреда после совершения преступления. При совершении кражи группой лиц квалификация по размеру определяется общей стоимостью похищенного, а не долей того или иного участника, разумеется, если члены группы сознавали, что группа совершает хищение в крупном размере. "Если лицо имело умысел на хищение государственного имущества в крупном размере, но он не был осуществлен по не зависящим от виновного обстоятельствам, содеянное должно квалифицироваться как покушение на хищение в крупном размере, независимо от фактически похищенного"*(557). При неконкретизированном умысле (относительно размера) содеянное квалифицируется в зависимости от стоимости фактически похищенного.
Кража, совершенная лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство (п. "в" ч. 3 ст. 158 УК), - новый особо квалифицирующий признак, отражающий повышенную опасность многократного специального рецидива. Если человек, несмотря на неоднократное привлечение к уголовной ответственности, продолжает совершать однородные преступления, он приобретает преступный опыт, повышает свою "квалификацию". Поэтому многократный специальный рецидив рассматривается криминологами как признак криминального профессионализма, что требует более жесткой реакции со стороны общества.

_ 7. Мошенничество (ст. 159 УК)

В ст. 159 УК мошенничество определяется как "хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием". Как форма хищения мошенничество обладает всеми его признаками (см. _ 4). От других форм хищения мошенничество отличается прежде всего специфическим способом. Виновный завладевает имуществом (или приобретает право на имущество) путем обмана или злоупотребления доверием собственника или лица, в ведении которого либо под охраной которого находится имущество. В уголовном праве обманом принято считать как сознательное искажение истины (активный обман), так и умолчание об истине (пассивный обман). Намерено искажая факты действительности, виновный вводит потерпевшего в заблуждение относительно их истинности, а при умолчании сознательно пользуется заблуждением, возникшим независимо от виновного. В обоих случаях потерпевший под влиянием заблуждения сам передает имущество мошеннику. Внешне такая передача выглядит как добровольная, однако эта "добровольность" мнимая, поскольку обусловлена обманом.
В мошенническом обмане следует различать форму и содержание. Содержание обмана составляют разнообразные обстоятельства, относительно которых преступник вводит в заблуждение потерпевшего (при активном обмане), либо факты, сообщение которых удержало бы лицо от передачи имущества (при пассивном обмане). Обман может касаться отдельных предметов (их существования, тождества, качества, количества, размера, цены и т.д.), личности (т.е. тождества либо различных свойств и правовых характеристик личности виновного или других граждан), различных событий и действий. Содержание мошеннического обмана часто составляют так называемые ложные обещания, когда мошенник в целях завладения имуществом обманывает потерпевшего относительно своих действительных намерений. Примером может служить завладение деньгами, полученными в качестве аванса по договору, который мошенник не имеет намерения выполнить. Ложное обещание - это не просто искажение "фактов будущего", но и одновременно ложное сообщение о своих подлинных намерениях в настоящем.
Особенность мошеннического обмана заключается в том, что, по крайней мере, одно из обстоятельств, в отношении которых лжет виновный, служит основанием (разумеется, мнимым) для передачи ему имущества. Однако в содержание мошеннического обмана могут входить и другие обстоятельства, не являющиеся непосредственным основанием для передачи ему имущества, но учитываются потерпевшим, когда он принимает решение о передаче имущества. Например, чтобы легче было склонить потерпевшего к передаче денег в качестве "предоплаты" за якобы поставку товаров, снимается помещение и оформляется как офис "фирмы".
Форма мошеннических обманов разнообразна. Искажение истины (активный обман) может быть либо словесным (в виде устного или письменного сообщения), либо заключаться в совершении различных действий: фальсификация предмета сделки, применение шулерских приемов при игре в карты или "в наперсток", подмена отсчитанной суммы фальсифицированным предметом ("куклой"), внесение искажений в программу ЭВМ и т.п. При совершении мошенничества обман действием обычно сочетается со словесным.
Мошеннический обман совершается как с использованием каких-либо материальных средств, так и без таковых. В качестве материальных средств обмана при посягательствах на собственность наиболее часто используются подложные документы.
Поскольку использование подложного документа в целях получения чужого имущества представляет одну из форм мошеннического обмана, дополнительной квалификации этих действий по ч. 3 ст. 327 УК не требуется. Сама подделка документов не может рассматриваться как способ мошенничества, ибо одним лишь актом подделки похитить имущество нельзя. Подделывая документ, преступник совершает только приготовление к хищению. Когда не удалось использовать документ, подделанный в целях хищения, ответственность наступает за приготовление к мошенничеству и подделку документа по совокупности. Если же хищение было окончено, содеянное квалифицируется по совокупности подделки и мошенничества (ст. 159 и 327 УК).
Лицо, подделавшее документ (больничный листок, водительское удостоверение, справку об инвалидности и т.д.) и передавшее его другому заведомо для использования при хищении, несет ответственность не только за подлог, но и за пособничество в хищении путем мошенничества.
Одним из способов мошенничества является незаконное получение пенсий, пособий и других периодических выплат на основании подложных документов. При незаконном получении пенсии (пособия) содержанием мошеннического обмана будет ложное сообщение о таких обстоятельствах, с которыми связано возникновение права на пенсию или ее размер. К ним относятся сведения о возрасте, состоянии здоровья, трудовом стаже, профессии, среднем заработке и т.п. Определяя размер такого хищения, следует исходить из общей суммы незаконно полученной пенсии, а если виновный имел право на пенсию, но в меньшем размере, - из разницы между полученной суммой и суммой пенсии, подлежащей выплате.
Как мошенничество квалифицируются также случаи обманного получения различных денежных выплат одним лицом вместо другого лица, действительно имеющего право на их получение. Здесь содержанием обмана является тождество лиц. Возможно также получение денежных средств, предназначенных другому лицу, путем представления поддельной доверенности.
К мошенничествам относятся обманы при совершении различных сделок (купли-продажи, аренды и др.), когда потерпевшему передается предмет худшего качества, меньшей стоимости и т.п. Нередко сама сделка является фикцией, простым поводом для завладения чужим имуществом. При этом мошенник может получить деньги за вещь, которой вообще не существует или которая ему не принадлежит.
Например, председатель строительного кооператива А., чтобы преодолеть возникшие по его вине трудности в финансово-хозяйственной деятельности кооператива, "продал" Г. автобус, принадлежащий Госснабу республики, а не кооперативу. А. был осужден за мошенничество*(558).
Обман потребителей в сфере торговли и услуг образует состав самостоятельного преступления (ст. 200 УК). Мошеннический обман возможен и при совершении незаконных сделок. В судебной практике обоснованно квалифицировались как мошенничество действия покупателя автомашины, обещавшего продавцу уплатить за нее помимо комиссионной цены дополнительную сумму, но обманным путем уклонившегося от этого либо вручившего значительно меньшую сумму денег*(559).
Традиционно широкое понимание обмана как способа имущественного преступления позволяет без особого труда квалифицировать новые способы мошенничества: обманные операции с кредитными картами, с банковскими авизо, компьютерное мошенничество, создание фиктивных инвестиционных фондов, обманное получение аванса (предоплаты) под предлогом предоставления товаров и услуг и т.д.
Среди конкретных видов распространены случаи получения денег или иного имущества путем ложных обещаний: под предлогом оказания помощи в приобретении дефицитного товара, в прописке, получении жилой площади, поступлении в учебное заведение, изменении судебного приговора и т.д. Жертвами подобных преступлений легко становятся лица, ищущие окольные пути для достижения своих целей. "Получение денег под условием выполнения обязательства, в последующем не выполненного, может квалифицироваться как мошенничество, если установлено, что обвиняемый не имел намерения выполнять взятое обязательство и преследовал цель завладеть деньгами"*(560).
Если мошенник склоняет какое-либо лицо к даче взятки должностному лицу, принимает на себя функции посредника и присваивает полученные для передачи ценности, то он несет ответственность не только за мошенничество, но и за подстрекательство к даче взятки*(561). Лицо же, передавшее деньги лжепосреднику, отвечает за покушение на дачу взятки. Если инициатива исходила от лица, дающего взятку, действия лжепосредника не могут быть квалифицированы как подстрекательство к даче взятки, но в случае присвоения им денежных средств, полученных путем обмана и злоупотребления доверием под видом передачи взятки должностному лицу, его действия подлежат квалификации как мошенничество.
Обращение в свою собственность денежных средств, полученных по заведомо фиктивным трудовым соглашениям или иным договорам под видом оплаты за работу или услуги, которые фактически не выполнялись или были выполнены в меньшем объеме, может быть квалифицировано как мошенничество, если виновный заведомо не намерен выполнять взятые обязательства, обманув тем самым потерпевшего.
Обманное получение банковского кредита квалифицируется как мошенничество, если материалами дела установлено не просто нецелевое использование заемных средств (это деяние предусмотрено ст. 176 УК), а завладение ими с целью обращения в свою собственность: создание лжепредприятия специально для получения кредита, использование подложных документов, совершение других действий, направленных на невозвращение кредита, и т.д. Использование не по назначению денежных средств, полученных в банке на законных основаниях, само по себе не может свидетельствовать о наличии умысла на их хищение*(562).
Обман в мошенничестве обычно сочетается со злоупотреблением доверием. С одной стороны, преступник стремится вначале завоевать доверие лица, избранного в качестве жертвы. Если потерпевший оказывает доверие виновному, то любой обман со стороны последнего выглядит одновременно как злоупотребление доверием. С другой стороны, преступник может прибегнуть к обману для того, чтобы заручиться доверием потерпевшего, а затем злоупотребить им.
Значительно реже злоупотребление доверием выступает в роли самостоятельного способа мошенничества. Примером может служить злоупотребление бланковой подписью (использование незаполненного бланка в целях завладения имуществом).
Некоторая специфика рассматриваемого преступления по сравнению с другими формами хищения состоит в том, что мошенничеством считается не только завладение чужим имуществом, но и получение путем обмана права на имущество. Если под правом на имущество понимается право собственности в полном объеме, то упоминание об этом имеет значение лишь для уточнения момента окончания преступления.
Приобретение такого права является либо приготовлением к последующему завладению имуществом, либо противоправным образом создает видимость законного владения имуществом, уже находящимся в обладании виновного. Завладев правом на имущество, преступник тем самым завладевает и самим имуществом, т.е. совершает хищение.
Приобретение путем обмана отдельного правомочия по имуществу (например, права временного пользования квартирой, автомобилем и т.п.) без завладения самим имуществом не отвечает признакам хищения и может квалифицироваться при определенных условиях по ст. 165 УК.
Наряду с простым видом мошенничества (ч. 1 ст. 159 УК) закон предусматривает квалифицированный (ч. 2 ст. 159 УК) и особо квалифицированный (ч. 3 ст. 159 УК) виды этого преступления. Квалифицированным считается мошенничество, совершенное: а) группой лиц по предварительному сговору; б) неоднократно; в) лицом с использованием своего служебного положения; г) с причинением ущерба потерпевшему. Особо квалифицированным признается мошенничество, совершенное: а) организованной группой; б) в крупном размере; в) лицом, два или более раза судимым за хищение либо вымогательство.
Квалифицирующие признаки мошенничества в основном совпадают с соответствующими квалифицирующими признаками кражи. Некоторую особенность представляет разграничение неоднократных и продолжаемых хищений путем мошенничества. Нередки случаи, когда на основании однажды представленного подложного документа лицо неоднократно получало денежные выплаты (пенсию, надбавку за классность, выслугу лет и т.д.). Такие действия не образуют неоднократности, но являются единым продолжаемым преступлением.
Совершение мошенничества лицом с использованием своего служебного положения - новый квалифицирующий признак, не известный Уголовному кодексу 1960 г., в котором вопрос о квалификации хищений, совершаемых должностными лицами, решался по-разному, в зависимости от того, какое имущество похищено. Хищение государственного или общественного имущества путем злоупотребления служебным положением рассматривалось как самостоятельное преступление (ст. 92 УК 1960 г.). Хищение личного имущества при таких же обстоятельствах квалифицировалось по совокупности как мошенничество и злоупотребление служебным положением (ст. 147 и 170 УК 1960 г.). В ст. 147.1 (в ред. Федерального закона от 1 июля 1994 г.) хищение государственного имущества (и только государственного!) путем злоупотребления должностным положением рассматривалось как квалифицированный вид присвоения или растраты. В Уголовном кодексе 1996 г. использование служебного положения при совершении мошенничества (ст. 159), а также присвоения или растраты (ст. 160) рассматривается как более опасный вид этих преступлений, независимо от принадлежности имущества. Повышение ответственности должностных лиц и других служащих за хищения, совершаемые с использованием служебного положения, отвечает задаче борьбы с коррупцией. Хищение путем обмана или злоупотребления доверием имущества, вверенного виновному, с использованием служебного положения предусмотрено в п. "в" ч. 2 ст. 160 УК.

_ 8. Присвоение или растрата (ст. 160 УК)

Присвоение чужого имущества, вверенного для определенной цели, или растрата этого имущества квалифицировались как имущественные преступления по Уголовным кодексам 1922 г. и 1926 г. По Кодексу 1960 г. присвоение либо растрата государственного или общественного имущества рассматривались как самостоятельные формы хищения, наряду с хищением путем злоупотребления служебным положением (ст. 92 УК 1960 г.). Аналогичного состава преступления не было в главе о преступлениях против личной собственности.
Ответственность за присвоение и растрату чужого имущества, независимо от формы собственности, была восстановлена Федеральным законом от 1 июля 1994 г. (ст. 147.1 УК 1960 г.). В УК РФ 1996 г. несколько уточнено определение этого преступления. Из текста видно, что присвоение или растрата - это самостоятельные формы хищения вверенного имущества, хотя и очень близкие по содержанию*(563). УК РФ не выделяет такой формы хищения, как "хищение путем злоупотребления служебным положением". Однако это нельзя считать декриминализацией данного деяния. Существование такой формы хищения в прежнем законодательстве нарушало принцип единого основания деления хищений на формы в зависимости от способа изъятия имущества. Здесь за основу был взят не способ изъятия и завладения, а должностное положение виновного, которым он злоупотреблял при совершении хищения. Само же хищение совершалось способом, присущим присвоению, растрате или мошенничеству.
В действующем УК РФ использование лицом своего служебного положения предусмотрено в качестве квалифицирующего признака названных преступлений. Это не только сделало систему форм хищения более четкой, но и отвечало задаче усиления ответственности за коррупционные преступления.
Присвоение состоит в неправомерном удержании (невозвращении) чужого имущества, вверенного виновному для определенной цели, а растрата - в отчуждении или потреблении такого имущества. Отличие присвоения и растраты от кражи и других форм хищения заключается в том, что преступник завладевает имуществом, которое ему вверено для хранения, реализации, ремонта, обработки, перевозки, временного пользования и т.д., а значит, находится в его правомерном владении, либо виновный в силу служебного положения наделен правом отдавать распоряжения по поводу использования данного имущества, которое таким образом находится в его ведении. Переход от правомерного владения к неправомерному и характеризует момент совершения преступления: при простом удержании - момент, когда преступник должен был возвратить имущество, но не сделал этого; при растрате - момент отчуждения или потребления имущества. Разумеется, налицо должны быть все другие объективные и субъективные признаки хищения.
Касаясь отграничения присвоения (растраты) от кражи, Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении от 16 декабря 1986 г. N 3 указал, что действия шофера, тракториста, возчика и др., совершивших хищение зерна или иной сельскохозяйственной продукции, вверенной им для транспортировки (доставки) на основании товарно-транспортной накладной либо иного документа с указанием количества (веса) продукции, надлежит квалифицировать как присвоение либо растрату. Вместе с тем хищение этого имущества, совершенное лицами, которые не обладали указанными выше правомочиями, но имели доступ к данному имуществу в связи с выполняемой работой, следует квалифицировать как кражу*(564).
Следует отличать хищение в форме присвоения от временного позаимствования имущества лицом, в ведении которого оно находилось. Если обстоятельства дела свидетельствуют, что лицо незаконно воспользовалось чужим имуществом временно, имея намерение в дальнейшем возвратить взятое имущество или его эквивалент, то содеянное может быть квалифицировано при соответствующих условиях как самоуправство (ст. 330 УК) или как злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК). О направленности умысла виновного можно судить исходя из количества взятого имущества, наличия реальной возможности возвратить его или погасить недостачу, попыток путем подлога или другим способом скрыть свои действия и т.д.
Квалифицирующие признаки присвоения или растраты в основном аналогичны квалифицирующим признакам кражи или мошенничества. Некоторую особенность представляют присвоение или растрата, совершенные лицом с использованием своего служебного положения (п. "в" ч. 2 ст. 160 УК). Субъектом преступления может быть как должностное лицо, так и иной служащий (государственной, коммерческой или иной организации), использующий свое служебное положение для присвоения имущества. Возможна ситуация, когда похищаемое имущество вверено не непосредственно виновному, а иным лицам. Однако в силу своего должностного положения лицо наделено правомочиями по управлению и распоряжению имуществом через иных лиц. Эти правомочия используются виновным вопреки интересам службы для завладения имуществом или передачи его с корыстной целью третьим лицам. Например, по п. "в" ч. 2 ст. 160 УК надлежит квалифицировать действия руководителей банков, которые похищают деньги путем составления фиктивных документов о выдаче банковского кредита. Лица же, получающие деньги по фиктивному договору банковского кредита, которым маскируется хищение, являются соучастниками данного преступления.
Внесение должностным лицом ложных сведений в официальные документы с целью облегчения сокрытия совершенного им хищения требует дополнительной квалификации по статье о служебном подлоге.
Хищение с использованием своего служебного положения следует отграничивать от корыстного злоупотребления должностными полномочиями, квалифицируемого по ст. 285 УК. Основное отличие состоит в том, что при совершении преступления, предусмотренного ст. 285 УК, лицо, незаконно извлекающее выгоду из своего положения, причиняет имущественный ущерб собственнику при отсутствии по крайней мере одного признака хищения. Например, при отсутствии предмета хищения (когда ущерб причиняется без завладения каким-либо имуществом, например путем непередачи должного), либо при отсутствии обращения имущества в свою собственность (когда ущерб причиняется путем временного позаимствования и использования в личных целях какого-либо имущества), либо при отсутствии признака безвозмездности (когда должностное лицо незаконно, используя служебное положение, приобретает какое-либо имущество, хотя и оплачивает его стоимость).

_ 9. Грабеж (ст. 161 УК)

Закон традиционно определяет грабеж как открытое хищение чужого имущества. Таким образом, по способу действия грабеж представляет прямую противоположность краже. Поэтому для квалификации грабежа решающее значение имеет отграничение его от кражи. Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 5 сентября 1986 г. "О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности" определил: "Похищение является открытым (грабежом), если виновный сознавал, что совершает его в присутствии потерпевших или других лиц и что они понимают характер его действий". Типичным грабежом является "рывок", т.е. внезапный захват имущества путем срывания головного убора, выхватывания из рук портфеля, сумки и т.д. Преступник при этом рассчитывает на неожиданность своих действий для потерпевшего и окружающих, на их запоздалую реакцию, растерянность, испуг. Он не скрывает своего намерения завладеть чужим имуществом, его действия носят более дерзкий, вызывающий характер, чем при краже. Грабитель не только игнорирует волю потерпевшего и мнение окружающих, но и демонстрирует готовность преодолеть возможное сопротивление. Оставаясь ненасильственным преступлением, простой грабеж (ч. 1 ст. 161 УК) представляет собой как бы ступень к насилию, чем определяется его повышенная опасность.
По правовой традиции грабежом считается изъятие имущества в присутствии не только собственника, владельца или иного лица, владеющего имуществом, но и посторонних. К числу посторонних не относятся соучастники грабителя, присутствующие на месте преступления, а также его близкие (родственники, приятели), со стороны которых виновный не ожидает какого-либо противодействия*(565).
Многие хищения на производстве совершаются на глазах у членов трудового коллектива, не реагирующих на происходящее в силу традиционно снисходительного отношения к "несунам". Такие действия обычно квалифицируются как кража. Если же присутствующие протестуют против действий виновного, требуют оставить в покое имущество, заявляют, что они сообщат о хищении администрации или в правоохранительные органы, продолжение изъятия при этих условиях следует рассматривать как открытое хищение, т.е. грабеж. Верховный Суд РФ признал грабежом хищение кирпичей с территории строящегося завода, которое было совершено виновным "в присутствии находившихся на территории завода студентов"*(566).
Если лица, присутствующие при изъятии имущества, не сознают его противоправного характера и виновный на это рассчитывает, содеянное является кражей, а не грабежом.
Открытым является хищение (грабеж), которое преступник вначале намеревался совершить тайно, но, будучи застигнутым, продолжил на глазах у потерпевшего или других лиц. Такое "перерастание" кражи в грабеж возможно до полного завладения имуществом. Если же лицо пыталось совершить хищение тайно, но было застигнуто на месте преступления и, спасаясь от преследования, бросило похищенное, его действия не могут квалифицироваться как грабеж.
Не может идти речь о "перерастании" кражи в грабеж, если потерпевший или присутствующие при этом посторонние только заподозрили кражу, но убедились в пропаже имущества после его завладения.
Грабеж признается оконченным с момента завладения чужим имуществом и получения преступником реальной возможности распоряжаться им как своим собственным. Если виновному не удалось завладеть имуществом или оно у него отобрано до завершения изъятия (непосредственно на месте преступления, во время борьбы за удержание похищаемой вещи, во время бегства с места преступления), то содеянное квалифицируется как покушение на грабеж.
Грабеж, как форма хищения, отвечает всем объективным и субъективным признакам хищения. В частности, для квалификации содеянного как грабежа необходимо установить наличие прямого умысла на обращение чужого имущества в свою пользу и корыстной цели. Захват или отобрание чужого имущества с целью его уничтожения либо временного использования, из хулиганских побуждений либо в силу действительного или предполагаемого права на это имущество не образуют состава грабежа, но могут квалифицироваться, в зависимости от обстоятельств дела, по другим статьям Уголовного кодекса, устанавливающим ответственность за хулиганство, самоуправство, уничтожение имущества и др.
В содержание умысла виновного при грабеже входит и открытый способ изъятия имущества. Если субъект этого не сознает, ошибочно считая хищение тайным, хотя в действительности его действия замечены потерпевшим или посторонними лицами, то содеянное нельзя считать грабежом. Изъятие имущества при таких обстоятельствах квалифицируется как кража. Подтверждением умысла на совершение кражи служит выполнение им определенных действий, направленных на то, чтобы изъять имущество скрытно от потерпевшего и посторонних.
В ч. 1 ст. 161 УК раскрываются признаки простого грабежа, т.е. грабежа без квалифицирующих обстоятельств. Квалифицированным видом (ч. 2 ст. 161) считается грабеж, совершенный: а) группой лиц по предварительному сговору; б) неоднократно; в) с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище; г) с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия. Особо квалифицированным (ч. 3 ст. 161) является грабеж, совершенный: а) организованной группой; б) в крупном размере; в) лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство.
Квалифицирующие признаки грабежа в ч. 2 ст. 161 УК в основном аналогичны квалифицирующим признакам кражи.
Специфическим квалифицирующим признаком является совершение грабежа, соединенного с насилием, не опасным для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (п. "г" ч. 2 ст. 161 УК). Применение насилия при завладении имуществом существенным образом меняет характер и степень общественной опасности грабежа. Объектом этого преступления являются не только отношения собственности, но и личность потерпевшего, подвергнувшегося насилию. В силу указанных особенностей насильственный грабеж можно рассматривать как самостоятельную форму хищения.
Насильственный грабеж следует отграничивать, с одной стороны, от простого грабежа без насилия (ч. 1 ст. 161 УК), с другой - от разбоя, необходимым элементом которого является применение насилия, опасного для жизни и здоровья (ст. 162 УК).
Под насилием, не опасным для жизни и здоровья, принято понимать побои, причинение легкого телесного повреждения, не повлекшего за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности, а также иные насильственные действия, связанные с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы, если это не создавало опасности для жизни и здоровья*(567).
В судебной практике встречается ошибочное представление, будто любые насильственные действия при хищении, не подпадающие под признак разбоя, следует рассматривать как насильственный грабеж. Как следует из приведенного постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г., насилие в грабеже и разбое используется преступником для лишения потерпевшего возможности сопротивляться либо принуждения его к передаче имущества виновному. Соответственно, не считаются признаком насильственного грабежа такие действия, как обыск потерпевшего, снимание с него часов, одежды, а также перетаскивание пьяного в более удобное для совершения преступления место. Нельзя квалифицировать как насильственный грабеж неосторожное причинение физической боли при выхватывании из рук портфеля или срывании головного убора, прикрепленного к прическе.
Одним из способов насильственного грабежа является приведение потерпевшего в беспомощное состояние путем применения одурманивающих веществ, не представляющих опасности для его жизни или здоровья, и последующее изъятие имущества этого лица. Если же при этом применялись сильно действующие или ядовитые вещества, представляющие угрозу для жизни или здоровья, содеянное квалифицируется как разбой (п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. в ред. от 4 мая 1990 г.).
Для определения свойств и характера действий веществ, примененных при совершении преступления, может быть назначена экспертиза. В спорных случаях, когда не удалось установить, создавало ли примененное вещество опасность для жизни или здоровья, содеянное квалифицируется как насильственный грабеж.
Способом совершения грабежа может служить также конкретизированная угроза применения насилия, не опасного для жизни и здоровья: нанести побои, ограничить свободу и т.д. Но преступник может высказывать и неопределенную угрозу ("хуже будет"). Во всех случаях, когда по содержанию словесной угрозы и обстановке преступления нельзя сделать определенный вывод о существующей опасности для жизни или здоровья, завладение имуществом под угрозой насилия следует квалифицировать как грабеж. Если же при неопределенности словесной угрозы характер действия виновного и обстановка дают основания полагать о реальной опасности для жизни или здоровья потерпевшего, содеянное следует квалифицировать как разбой (например, при угрозе огнестрельным или холодным оружием). При грабеже, в отличие от вымогательства (ст. 163 УК), преступник угрожает немедленным применением насилия.
Вопрос о квалификации грабежа, соединенного с угрозой применения насилия, не опасного для жизни или здоровья, долгое время считался спорным. Теперь этот вопрос решен в законодательном порядке: в п. "г" ч. 2 ст. 161 УК говорится об угрозе применения насилия, не опасного для жизни или здоровья.
Имеется некоторая специфика проявления в грабеже и разбое такого квалифицирующего признака, как незаконное проникновение в жилище, помещение либо иное хранилище. Если проникновение носило характер насильственного вторжения, то последующее изъятие имущества следует квалифицировать как насильственную форму хищения (насильственный грабеж или разбой - в зависимости от характера насилия). По признаку проникновения в жилище квалифицируется грабеж или разбой и в тех случаях, когда лицо вторглось в жилище путем обмана потерпевшего, выдав себя, например, за представителя власти. При наличии оснований эти действия квалифицируются также по ч. 3 ст. 327 УК за использование заведомо подложного документа.

_ 10. Разбой (ст. 162 УК)

Разбой - наиболее опасная насильственная форма хищения. Это преступление посягает на два объекта: собственность и личность (жизнь и здоровье потерпевшего). Именно задача первостепенной защиты личности решается путем установления высоких санкций за разбой. Даже разбой без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 162 УК) относится к тяжким преступлениям. Закон определяет разбой как "нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угрозой применения такого насилия" (ч. 1 ст. 162 УК).
Нападение при разбое - внезапное применение насилия к потерпевшему. Оно, как правило, совершается открыто, но может быть совершено и скрытно от потерпевшего (нападение на спящего, нанесение удара сзади, выстрел из засады и т.д.).
В объективной стороне разбоя внезапность и открытость действия вообще не могут считаться основными признаками. Они имеют производный, подчиненный характер. Главным является опасность насилия для жизни или здоровья. Об этом свидетельствует признание разбоем случаев приведения потерпевшего в беспомощное состояние путем применения сильнодействующих или ядовитых веществ*(568).
Насилие при разбойном нападении может быть применено к собственнику или к лицу, в обладании или под охраной которого находится имущество, а также к любому другому лицу, которое, по мнению преступника, может помешать его преступным действиям. Насилие при разбое представляет столь высокую опасность, что это преступление признается оконченным с момента применения насилия, когда оно предшествует (наиболее типичная ситуация) изъятию имущества. Это непосредственно вытекает из формулировки закона "нападение с целью хищения". Во всем остальном данное преступление соответствует общим признакам хищения. Признание разбоя оконченным преступлением с момента нападения ("усеченный" состав хищения) отвечает задаче приоритетной защиты жизни и здоровья, однако применение насилия в процессе начавшегося изъятия имущества или даже непосредственно после него в целях удержания похищенного также образует состав разбоя.
Состав разбоя отсутствует, если виновный применяет опасное для жизни или здоровья насилие не для изъятия имущества, а с целью избежать задержания. В этом случае налицо совокупность преступлений: хищение (кража, грабеж, мошенничество либо покушение на их совершение) и насильственное преступление (против личности или порядка управления).
В. был осужден районным судом за разбой с применением оружия (ножа). Надзорная инстанция признала квалификацию действий В. неправильной. Как установлено по делу, В. зашел в помещение кафедры глазных болезней медицинского института, где тайно похитил деньги из сумок нескольких преподавателей. Спустя 20 минут он был задержан на другом этаже гражданами Ч., С. и З., которые изъяли у него часть похищенного. В. заявил, что похищенные деньги он прятал на улице у фонтана. Когда Ч. и З. дошли с ним до фонтана, он вырвался, отскочил в сторону, вытащил из кармана нож и побежал; поняв, что бежит не в ту сторону, развернулся и выбежал через калитку, а нож убрал в карман. Как пояснил В., угрозу ножом он применил, чтобы избежать задержания. Другим материалам дела это утверждение не противоречило. Поэтому его действия были квалифицированы надзорной инстанцией как совокупность кражи и угрозы лицам, выполнявшим общественный долг*(569).
Разбой отличается от насильственного грабежа тем, что применяемое при разбое насилие является опасным для жизни и здоровья. Опасность насилия определяется прежде всего по его последствиям, исходя из реального вреда, причиненного здоровью потерпевшего. Руководствуясь постановлением Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г., насилием, опасным для жизни или здоровья потерпевшего, следует считать такое насилие, которое повлекло причинение потерпевшему тяжкого, средней тяжести или легкого вреда здоровью. Признаки перечисленных видов вреда здоровью указаны в ст. 111, 112, 115 УК, однако при совершении разбоя дополнительной квалификации по этим статьям не требуется. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью является одним из квалифицирующих признаков разбоя (п. "в" ч. 3 ст. 162 УК).
При выяснении вопроса о том, являлось ли насилие опасным для жизни или здоровья, надо учитывать не только его последствия, но и интенсивность, и конкретный способ применения. Поэтому как разбой квалифицируется также нападение в целях хищения имущества, соединенное с насилием, которое вообще не причинило вреда здоровью, однако создавало реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего. Верховный Суд РСФСР признал разбоем, а не грабежом нападение, в ходе которого нападавшие сбили потерпевшего с ног и нанесли ему удары ногами по голове и другим частям тела, в результате чего он потерял сознание. Суд пришел к выводу, что такие действия представляют собой насилие, опасное для жизни и здоровья*(570).
В судебной практике насилием, опасным для жизни или здоровья, признаются (даже при отсутствии серьезных последствий) такие действия, как нанесение лежащему человеку ударов ногами, целенаправленное нанесение ударов в жизненно важные органы, перекрывание дыхательных путей, выталкивание на ходу из транспорта, применение предметов, предназначенных для причинения ранений, и т.п.
Насилие может быть не только физическим, но и психическим. Психическое насилие при разбое заключается в угрозе непосредственного применения насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшего. Обычно нападающий запугивает потерпевшего убийством, нанесением ранений. Угроза может быть выражена словами, жестами, демонстрацией оружия. Цель угрозы - парализовать волю потерпевшего, принудить его передать имущество или не препятствовать изъятию. И если цель достигнута, то не имеет значения, что виновный не намерен был приводить угрозу в исполнение или не имел фактической возможности ее осуществить. Главное в том, что потерпевший воспринял эту угрозу как реальную.
Во многих отношениях разбой по характеру и степени общественной опасности смыкается с насильственным грабежом.
Если сравнить санкции за простой грабеж (ч. 1 ст. 161), насильственный грабеж (ч. 2 ст. 161) и разбой (ч. 1 ст. 162), то окажется, что насильственный грабеж ближе к разбою, чем к грабежу без насилия.
Судебная практика испытывает трудности при разграничении разбоя и насильственного грабежа, особенно когда речь идет о таком способе совершения этих преступлений, как угроза применения насилия. Угроза в словесной форме часто носит неопределенный характер ("будет хуже", "пожалеешь" и т.п.). Но, даже будучи выраженной определенно ("убью", "зарежу") или в форме демонстрации оружия, она не обязательно воспринимается потерпевшим как реальная угроза жизни или здоровью. По-видимому, не были лишены оснований законодательные решения, объединявшие насильственный грабеж и разбой в один состав преступления (Уголовное уложение 1903 г. и Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об усилении охраны личной собственности граждан"). Однако если в процессе совершенствования УК РФ законодатель пойдет по пути формирования единого состава разбоя, то ответственность должна быть дифференцирована в зависимости от того, применялось ли при завладении имуществом реальное физическое насилие или только угроза.
Статья о разбое в Уголовном кодексе 1996 г., как и статьи о других формах хищения, состоит из трех частей. В ч. 1 ст. 162 раскрываются признаки простого разбоя, т.е. без квалифицирующих признаков. Часть 2 ст. 162 характеризует квалифицированный вид этого преступления, т.е. разбой, совершенный: а) группой лиц по предварительному сговору; б) неоднократно; в) с незаконным проникновением в жилище; г) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Особо квалифицированным (ч. 3 ст. 162) считается разбой, совершаемый: а) организованной группой; б) с целью завладения имуществом в крупном размере; в) с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего; г) лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство.
Большинство квалифицирующих признаков разбоя по содержанию аналогичны соответствующим признакам кражи, но есть и специфические признаки: совершение разбоя с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (п. "г" ч. 2 ст. 162); с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего (п. "в" ч. 3 ст. 162).
Имеются некоторые особенности в квалификации группового разбоя по п. "а" ч. 2 ст. 162. Этот признак вменяется тем соисполнителям, которые в ходе предварительного сговора согласились на применение к потерпевшему насилия, опасного для жизни или здоровья. Если же сговором это не было предусмотрено, а один из участников преступления применил такое насилие, выйдя за пределы состоявшегося сговора, его действия квалифицируются по правилам об эксцессе исполнителя. При отсутствии предварительного сговора действия каждого из участников группового нападения квалифицируются самостоятельно. Не исключается ситуация, когда один из них совершает разбой, а другой - грабеж. И напротив, в тех случаях, когда умыслом виновных, совершивших разбойное нападение по предварительному сговору, охватывалось применение насилия, опасного для жизни и здоровья, все участники нападения отвечают как соисполнители разбоя, в том числе и те, которые сами такого насилия не применяли*(571).
Разбой с применением оружия или других предметов, используемых в качестве оружия, - один из квалифицированных видов этого преступления. Опасность насилия для жизни и здоровья потерпевшего заметно возрастает, когда оно осуществляется с помощью оружия. Использование огнестрельного или холодного оружия приводит к наиболее тяжким преступным последствиям, позволяет преступнику довести преступление до конца, несмотря на сопротивление жертвы. Если же оружие используется для психического насилия, то опасность преступления повышается, так как преступник демонстрацией оружия доказывает свою решимость и возможность привести угрозу в исполнение.
Поскольку способом рассматриваемого преступления являются не только физическое насилие, но и угроза, применением огнестрельного оружия следует считать как причинение ранения, так и выстрел в воздух, направление оружия в сторону потерпевшего, прицеливание или иная демонстрация оружия. В то же время суд не нашел признаков применения оружия в действиях виновного, который при нападении на потерпевшего высказывал словесную угрозу применить оружие, однако пистолета из кобуры не вынимал*(572).
По п. "г" ч. 2 ст. 162 УК квалифицируется применение не только огнестрельного, газового или холодного оружия в строгом смысле этого слова, но и "предметов, используемых в качестве оружия". Это могут быть предметы, специально изготовленные или приспособленные для нанесения телесных повреждений (например, отрезок резинового шланга, внутрь которого залит свинец), предметы хозяйственно-бытового назначения или любые другие предметы, фактически использованные преступником для причинения насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшего (топор, отвертка, доска, камень, бутылка и т.п.), даже если они не готовились заранее, а были взяты на месте преступления.
Иногда преступники используют в качестве средства психического насилия заведомо неисправное оружие или предметы, внешне напоминающие оружие. Введенный в заблуждение потерпевший воспринимает имитацию вооруженного нападения как реальную угрозу применения насилия, опасного для жизни и здоровья. Поскольку это входит в содержание умысла виновного, то завладение чужим имуществом таким способом также представляет собой разбой. Однако с учетом того обстоятельства, что подобным "оружием" нельзя, как правило, причинить серьезный вред (если не использовать, к примеру, макет пистолета, отлитый из металла, для нанесения ударов), то разбойное нападение с применением имитации оружия не рассматривается как вооруженный разбой. Так, Верховный Суд РСФСР расценил угрозу детским пистолетом как угрозу насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, но не признал этот разбой совершенным с применением оружия, "поскольку фактически в руках нападавшего оружия не было"*(573). В деле Богданова суд исключил данный квалифицирующий признак, поскольку, по показанию потерпевшей, Богданов при нападении угрожал ей предметом, внешне похожим на пистолет, но последний не был обнаружен*(574).
Применение газового пистолета или газового баллончика при нападении квалифицируется по п. "г" ч. 2 ст. 162 УК, если судом будет установлено, что газ в баллончике или патроне представлял опасность для жизни или здоровья человека. В противном случае содеянное квалифицируется как грабеж*(575).
Разбой, совершенный с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего (п. "в" ч. 3 ст. 162 УК), является одним из наиболее опасных видов этого преступления. Признаки тяжкого вреда здоровью приведены в ст. 111 УК РФ.
Данный квалифицирующий признак имеется при причинении тяжкого вреда здоровью умышленно в целях облегчения завладения имуществом, либо в процессе захвата имущества, при преодолении сопротивления потерпевшего, либо непосредственно после завладения имуществом для его удержания. В этих случаях не требуется дополнительной квалификации содеянного по ст. 111 УК, так как причинение вреда здоровью при разбое полностью охватывается составом данного преступления.
В силу ч. 2 ст. 24 УК неосторожное причинение тяжкого вреда здоровью при разбое не дает основания для квалификации содеянного по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК, поскольку в данной норме отсутствует указание на неосторожную форму вины. В случае наступления по неосторожности смерти потерпевшего от умышленно причиненного ему при разбое тяжкого вреда здоровью действия виновного следует квалифицировать по совокупности преступлений по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК и по ч. 4 ст. 111 УК.
В случае причинения смерти при разбое квалификация содеянного зависит от формы вины. При неосторожном причинении смерти в процессе разбоя содеянное не требует дополнительной квалификации по статьям о преступлениях против жизни. Умышленное же причинение смерти выходит за рамки состава разбоя, поэтому содеянное надлежит квалифицировать по совокупности как разбой и "убийство, сопряженное с разбоем" (п. "з" ч. 2 ст. 105 УК).
Если насилие, опасное для жизни или здоровья, было причинено потерпевшему не в целях завладения имуществом, а из хулиганских побуждений, то последующее тайное или открытое завладение чужим имуществом избитого образует реальную совокупность хулиганства (ст. 213 УК) и кражи либо грабежа (ст. 158 или 161 УК). Такие действия не могут рассматриваться как разбой. Участники избиения, не завладевшие имуществом, несут ответственность только за хулиганство.
Разбой, совершенный организованный группой, следует отличать от бандитизма (ст. 209 УК). Основное отличие состоит в том, что обязательным признаком бандитизма является вооруженность группы. Совершение разбойного нападения устойчивой вооруженной группой - одна из форм бандитизма.

_ 11. Вымогательство (ст. 163 УК)

В ч. 1 ст. 163 УК вымогательство определяется как "требование передачи чужого имущества или права на имущество или совершения других действий имущественного характера под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких".
Вымогательство во всех его видах представляет собой корыстно-насильственное преступление против собственности, по характеру и степени общественной опасности мало отличающееся от насильственных форм хищения - разбоя и грабежа, соединенного с насилием.
Само по себе требование передачи имущества под угрозой каких-либо нежелательных для потерпевшего последствий является психическим насилием. Поэтому объектом вымогательства (так же, как и разбоя и насильственного грабежа) является не только собственность, но и личность потерпевшего. Сказанное тем более относится к наиболее опасным видам вымогательства, когда реальность высказанной угрозы подтверждается фактическим применением физического насилия.
Поскольку вымогательство имеет конечной целью обращение имущества в свою пользу, оно, так же как и разбой, должно рассматриваться в качестве способа завладения имуществом.
И точно так же, как и в разбое, момент окончания преступления (в отличие от ненасильственных форм хищения и насильственного грабежа) как бы переносится на более раннюю стадию ("усеченный" состав). Вымогательство считается оконченным деянием с момента предъявления требования, подкрепленного угрозой или насилием.
Такая конструкция состава вымогательства свидетельствует о повышенной опасности этого преступления.
Конструкция статьи о вымогательстве значительно облегчена по сравнению со ст. 148 УК 1960 г. в ред. Федерального закона от 1 июля 1994 г. Вместо пяти частей статья состоит из трех, что соответствует построению норм о всех формах хищения (ст. 158-162 УК). Практика показала нецелесообразность выделения в особую норму вымогательства путем разглашения позорящих сведений (шантаж). Такое решение не имело криминологического обоснования и оказалось неудачным с точки зрения юридической техники. Искусственно созданные два вида вымогательства фактически объединялись квалифицирующими признаками в ч. 3, 4, 5 ст. 148 УК РСФСР.
Понятием вымогательства охватываются требования: а) передачи чужого имущества; б) передачи права на имущество; в) совершения других действий имущественного характера. В последнем случае предметом вымогательства не является конкретное имущество, что, по мнению ряда юристов, не позволяет считать вымогательство в целом формой хищения. Однако в первых двух случаях завладение имуществом путем вымогательства отвечает всем признакам хищения, названным в примечании 1 к ст. 158 УК. Поэтому есть все основания рассматривать такое вымогательство как самостоятельный способ хищения. Перенос же момента окончания преступления на стадию предъявления требования, сопровождаемого угрозой, как и в составе разбоя, обусловлено повышенной опасностью и двуобъектным характером обоих преступлений, когда посягательство на один из охраняемых объектов (личность потерпевшего) не только юридически, но и фактически окончено с момента высказывания угрозы.
Вопрос о соотношении вымогательства с другими формами хищения решался по-разному в истории законодательства о преступлениях против собственности. Уголовное уложение 1903 г. рассматривало вымогательство как один из видов похищения чужого имущества. Уголовные кодексы РСФСР 1922 г. и 1926 г. не выделяли группу хищения. Указ президиума Верховного Совета СССР от 4 мая 1947 г. "Об уголовной ответственности за хищение государственного или общественного имущества" выражением "иное хищение" охватывал любые способы завладения имуществом, не исключая вымогательство. В теории это не встретило возражений. И после введения Кодекса 1960 г. такой взгляд сохранялся. В первых комментариях к Уголовному кодексу 1960 г. вымогательство рассматривалось в качестве самостоятельной формы хищения*(576). Отсюда следовал естественный вывод, что завладение имуществом путем вымогательства не требует самостоятельной квалификации*(577).
Однако впоследствии возобладала другая точка зрения, согласно которой вымогательство рассматривалось не как самостоятельный способ хищения, а относилось к посягательствам, "примыкающим к хищениям"*(578) и даже "не связанным с хищением"*(579). Эта точка зрения нашла отражение и в учебниках по уголовному праву. Сторонники полагали, что фактическое получение вымогателем имущества выходит за рамки данного состава и должно рассматриваться как самостоятельное преступление. Для этого периода характерно следующее высказывание: "Если незаконное требование удовлетворено - социалистическое имущество вымогателю передано, то рассматриваемое преступление перерастает в хищение, где вымогателю принадлежит роль подстрекателя, а лицу, передавшему ему имущество, - роль исполнителя преступления. Форма хищения определяется по отношению исполнителя к социалистическому имуществу. Чаще это будет кража либо хищение путем растраты"*(580). Получается, что расхититель не тот, кто вымогает деньги, а тот, кто платит, подчиняясь насилию. При этом игнорируется отсутствие у данного лица не только корыстной цели, но и умысла на завладение имуществом, поскольку материально ответственное лицо не уклоняется от возмещения ущерба.
Единственным основанием для столь искусственной конструкции служило лишь то обстоятельство, что санкция ст. 95 УК 1960 г. явно не отвечала степени общественной опасности этого корыстно-насильственного преступления. Теперь такого основания нет.
Если вымогателю удалось получить от потерпевшего требуемое имущество, то в его действиях есть все признаки хищения как незаконного, безвозмездного завладения чужим имуществом с целью обращения его в свою пользу. Поэтому фактическое завладение имуществом не требует какой-либо дополнительной квалификации.
О близости вымогательства к хищениям свидетельствует, помимо сказанного, также и то, что законодательная конструкция ст. 163 УК РФ не отличается от конструкции других норм о хищениях, некоторые квалифицирующие признаки этого преступления совпадают с квалифицирующими признаками других форм хищения. В соответствии с примечанием 3 к ст. 158 УК совершение хищения в любой форме признается неоднократным, если ему предшествовало вымогательство.
В силу указанных обстоятельств вопрос о соотношении вымогательства с хищениями остается дискуссионным. Ряд авторов полагают целесообразным отнесение вымогательства к группе хищений в качестве самостоятельной и равноправной формы хищения*(581). Противопоставление вымогательства хищениям нежелательно, поскольку затушевывает повышенную опасность этого корыстно-насильственного преступления, не менее тяжкого, чем разбой и насильственный грабеж*(582).
Вымогательство может заключаться в требовании передачи не только имущества, но и права на имущество либо в требовании совершить какие-либо другие действия имущественного характера. Передача права на имущество обычно связана с последующим завладением самим имуществом. О понятии "права на имущество" говорилось выше, применительно к мошенничеству (см. _ 7).
Действием имущественного характера являются, к примеру, выполнение каких-либо работ (строительных, ремонтных и т.д.) без соответствующего возмещения, зачисление на высокооплачиваемую и необременительную должность, необоснованное включение в число лиц, получающих какие-либо льготы по имуществу, долю в доходах и т.п.
Такой вид вымогательства не является хищением чужого имущества. Однако при изучении судебной практики не обнаружено случаев осуждения за вымогательство, состоящее в требовании выполнения действий имущественного характера, без посягательства на конкретное имущество. По-видимому, такие действия рассматриваются правоохранительными органами как малозначительные.
Предъявление определенного требования - первый элемент действия при вымогательстве. Второй обязательный элемент - угроза применения соответствующей "санкции" в случае невыполнения требования. Содержание угрозы составляют: а) насилие; б) уничтожение или повреждение имущества; в) нежелательное распространение сведений. Эти виды угрозы могут быть применены альтернативно либо в сочетании.
Характер насилия, которым может угрожать вымогатель, в ст. 163 УК не конкретизирован. По ч. 1 этой статьи может быть квалифицирована угроза совершения любого насилия (убийства, причинения тяжкого, средней тяжести либо легкого вреда здоровью, нанесения побоев, изнасилования, лишения свободы и т.д.). Не имеет значения для наличия состава, кем может быть реализована угроза: самим предъявителем имущественного требования, его соучастниками или третьими лицами. Состав вымогательства будет и в том случае, когда виновный угрожает применением насилия к близким собственника, а не ему самому. В принципе возможна угроза применения насилия к иным лицам, если в конкретной ситуации она представляется достаточно эффективным средством для принуждения собственника к выполнению требования вымогателя.
Угроза повреждения или уничтожения чужого имущества также может использоваться вымогателем, чтобы принудить потерпевшего передать имущество или имущественные права. При этом не имеет значения, о каком имуществе идет речь (вверенном потерпевшему для охраны или его собственном, движимом или недвижимом), а также способ уничтожения, который угрожает применить вымогатель.
Угроза распространения позорящих сведений - один из способов вымогательства, который принято называть шантажом. не имеет значения характер сведений: насколько они являются позорящими, соответствуют ли действительности или представляют собой вымысел, касаются лично потерпевшего или его близких. Важно, что потерпевший стремится сохранить эти сведения в тайне, а угроза их оглашения используется виновным, с целью принудить его к передаче имущества.
Наряду с угрозой распространения позорящих сведений предусмотрена также ответственность за угрозу распространения "иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких". Это вводит в рамки закона практику, которая давно пошла по пути распространительного толкования понятия "позорящие сведения".
В случае, если о потерпевшем или его близких фактически оглашены сведения заведомо клеветнического либо оскорбительного характера, содеянное, при наличии к тому оснований, квалифицируется по совокупности как клевета или оскорбление.
Вымогатель может преследовать цель получения имущества либо однократно, либо в виде периодических выплат. В последние годы получило распространение вымогательство в виде получения от коммерсантов или предпринимателей периодической платы за принудительно (под угрозой) навязываемые им услуги неэквивалентного содержания (якобы за "охрану" помещения, за "содействие" в реализации продукции, за улаживание отношений с другими группировками или контролирующими органами и т.п.). Такую разновидность вымогательства иногда называют "рэкет". Отождествление этого понятия с вымогательством ошибочно. Вымогательство - это конкретный состав преступления против собственности, характеризующийся самостоятельным способом действия. Рэкет же - это особая разновидность организованной преступности, одна из форм ее проявления. Рэкет вырастает из вымогательства, строится на вымогательстве, но к нему не сводится. О рэкете как явлении можно говорить применительно к некоторым наиболее опасным случаям вымогательства, совершаемого организованными группами и соединенного, как правило, с другими преступлениями (взяточничеством, должностными преступлениями коррумпированных представителей правоохранительных и контролирующих органов, различными преступлениями в сфере экономики, порнобизнесом и др.) Ответственность в таких случаях наступает не только за вымогательство, но и в зависимости от наличия в действиях виновных других составов преступлений.
Квалифицированным видом данного преступления (ч. 2 ст. 163 УК) считается вымогательство, совершенное: а) группой лиц по предварительному сговору; б) неоднократно; в) с применением насилия. Особо квалифицированным, согласно ч. 3 ст. 163 УК, является вымогательство, совершенное: а) организованной группой; б) в целях получения имущества в крупном размере; в) с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего; г) лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство.
Квалифицирующие признаки вымогательства в большинстве аналогичны квалифицирующим признакам кражи и других форм хищения. Некоторую особенность имеет применение признака неоднократности. Хотя вымогательство признается оконченным с момента предъявления имущественного требования, подкрепленного соответствующей угрозой, нельзя считать неоднократным вымогательством неоднократные требования передачи имущества или права на него, обращенные к одному или нескольким лицам, если эти требования объединены единым умыслом и направлены на завладение одним и тем же имуществом*(583).
Вымогательство, совершенное с применением насилия (п. "в" ч. 2 ст. 163 УК), следует отличать от насильственного грабежа и разбоя. Разница состоит в том, что насилие при грабеже и разбое применяется непосредственно для отобрания имущества у потерпевшего, а при вымогательстве физическое насилие является лишь формой выражения психического насилия и служит для подкрепления угрозы применить более серьезное насилие в случае невыполнения требований вымогателя.
Иногда одно и то же насилие используется преступником одновременно и для подкрепления вымогательской угрозы, и для непосредственного изъятия имущества. Такие действия квалифицируются как вымогательство и по совокупности как грабеж либо разбой, в зависимости от опасности насилия.
Вымогательство, совершенное с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, выделено в особо квалифицированный вид (п. "в" ч. 3 ст. 163 УК). Этот признак может быть вменен только при умышленном причинении тяжкого вреда здоровью (ч. 2 ст. 24 УК). Квалификации по совокупности по ст. 111 УК в этом случае не требуется. Если же умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при вымогательстве повлекло по неосторожности смерть потерпевшего, содеянное квалифицируется по п. "в" ч. 3 ст. 163 и ч. 4 ст. 111 УК по совокупности. Квалификация по совокупности требуется также и при умышленном причинении смерти.
Из числа квалифицированных видов вымогательства, имевшихся в ст. 148 УК 1960 г., не сохранились: вымогательство "под угрозой убийства или нанесение тяжких телесных повреждений", ибо это частный случай угрозы применения насилия, которая часто носит неконкретизированный характер; вымогательство, "соединенное с повреждением или уничтожением имущества"; вымогательство, "сопряженное с захватом заложников", поскольку захват заложников, будучи проявлением насилия (п. "в" ч. 2 ст. 163 УК), одновременно выступает самостоятельным, не менее опасным преступлением, требующим квалификации по совокупности по ст. 206 УК 1996 г. Изменена редакция признака вымогательства, "повлекшего причинение крупного ущерба или иных последствий" (ч. 2 ст. 148 УК 1960 г.). Теперь речь идет о вымогательстве в целях получения имущества в крупном размере. Прежняя редакция осложняла квалификацию в тех случаях, когда предъявленное требование о передаче имущества в крупном размере еще не было выполнено, ущерб не наступил, а преступление уже окончено.

_ 12. Хищение предметов, имеющих особую ценность, и иные корыстные преступления против собственности (ст. 164-166 УК)

Хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК). В отличие от ст. 158-163 УК, каждая из которых характеризует ту или иную форму хищения, отличающуюся способом действия, в ст. 164 УК выделяется особый вид хищения по предмету посягательства, а не по способу действия. В данной норме устанавливается повышенная ответственность за "хищение предметов или документов, имеющих особую историческую, научную, художественную или культурную ценность, независимо от способа хищения".
Поскольку речь идет о хищении, то непосредственным объектом его и в данном случае являются отношения собственности, предметом - чужое имущество, а одним из объективных признаков (в соответствии с законодательным определением) - причинение материального ущерба. Поэтому особая ценность похищаемого предмета или документа определяется прежде всего его высокой стоимостью. Очевидно, что материальный ущерб, причиненный данным преступлением, должен быть не меньше крупного размера, т.е. 500 минимальных размеров оплаты труда.
Историческое, научное, художественное или культурное значение похищенного предмета определяется с учетом конкретных обстоятельств. В необходимых случаях назначается соответствующая экспертиза. Сохраняет силу указание, содержащееся в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995 г.: "Особая историческая, научная и культурная ценность похищенных предметов или документов... определяется на основании экспертного заключения, с учетом не только их стоимости в денежном выражении, но и значимости для истории, науки, культуры".
Для квалификации содеянного по ст. 164 УК не имеет значения способ хищения названных в ней предметов: путем кражи, присвоения, грабежа и т.д. Если хищение совершалось различными способами, причиненный ущерб оценивается суммарно. Вымогательство предметов, имеющих особую ценность, по нашему мнению, также должно квалифицироваться по настоящей статье, поскольку оно не менее опасно, чем кража, грабеж и т.д. Применения по совокупности норм, предусматривающих ответственность за конкретные формы хищения, как правило, не требуется. Исключение составляют случаи, когда хищение названных в ст. 164 УК предметов совершается способом, характерным для насильственных форм хищения при некоторых отягчающих обстоятельствах, не предусмотренных в ч. 2 ст. 164 УК. Например, разбойное нападение с применением оружия и с незаконным проникновением в жилище, в результате чего была похищена коллекция рукописей, имеющих особую ценность, содеянное представляет собой совокупность преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 164 и п. "в" и "г" ч. 2 ст. 162 УК. Применение совокупности в этом случае обусловлено тем, что санкция за данный вид разбоя строже предусмотренной в ч. 1 ст. 164 УК.
Квалифицированным видом рассматриваемого преступления является хищение особо ценных предметов: а) совершенное группой лиц по предварительному сговору; б) совершенное неоднократно; в) повлекшее уничтожение, порчу или разрушение предметов или документов, указанных в ч. 1 настоящей статьи (ч. 2 ст. 164 УК).
Квалифицирующие признаки, названные в п. "а" и "б" ч. 2 ст. 164 УК, совпадают с аналогичными признаками кражи. Уничтожение, порча или разрушение упомянутых предметов (п. "в" ч. 2 ст. 164 УК) образуют квалифицирующий признак, когда эти последствия наступили в результате хищения, но не являются самостоятельным деянием (ст. 243 УК).
Статья 164 УК не входит в перечень составов преступлений, ответственность за которые наступает с 14-летнего возраста (ч. 2 ст. 20 УК). Следовательно, по букве закона, субъектом этого преступления может быть только лицо, достигшее 16 лет, даже если хищение предметов, представляющих особую ценность, совершено путем кражи, грабежа, разбоя или вымогательства. Несовершеннолетние в возрасте от 14 до 16 лет за хищение предметов, имеющих особую ценность, несут ответственность по ст. 158-163 УК.
Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК). Данное преступление вместе с преступлением, предусмотренным ст. 166 УК, образуют подгруппу иных корыстных преступлений против собственности, не содержащих признаков хищения. При совершении этих преступлений виновный причиняет вред собственнику и извлекает имущественную выгоду не путем безвозмездного изъятия чужого имущества из обладания собственника и обращения этого имущества в свою собственность. Механизм нарушения отношений собственности здесь иной, чем при хищении.
Статья 165 УК устанавливает ответственность за "причинение имущественного ущерба собственнику или иному владельцу имущества путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения".
Способ совершения преступления такой же, как при мошенничестве - обман или злоупотребление доверием. Отличие его от мошенничества определяется отсутствием хотя бы одного из признаков хищения.
При совершении данного преступления отсутствует обычно признак изъятия имущества из обладания (из фондов) собственника. Имущественную выгоду преступник извлекает путем не передачи должного, а завладения чужим имуществом. Например, в результате обмана или злоупотребления доверием виновный уклоняется от уплаты различных платежей, предусмотренных законодательным актом. Следует иметь в виду, что уголовная ответственность за уклонение от уплаты налогов и таможенных платежей регулируется специальными нормами (ст. 194, 198, 199 УК).
По ст. 165 УК может квалифицироваться также уклонение путем обмана или злоупотребления доверием от оплаты полученной услуги материального характера, например, от платы за пользование электрической энергией или газом, за длительную поездку на такси и т.п.
По данной статье должно квалифицироваться корыстное завладение имуществом, которое должно было поступить в доход государства, но не стало государственной собственностью.
Так, Пленум Верховного Суда СССР в постановлении по делу В. признал, что совершение осужденными действий, направленных на то, чтобы путем обмана, выдавая себя за законных наследников, получить вклад, принадлежавший умершей А., не является хищением денежных средств из государственных фондов, а представляет собой причинение имущественного ущерба путем обмана при отсутствии признаков хищения*(584).
Разновидностью данного преступления является причинение имущественного ущерба собственнику без завладения имуществом путем его незаконной эксплуатации лицом, которому это имущество было вверено по работе (например, использование в личных целях транспортного средства или механизма водителем государственного предприятия).
Преступление признается оконченным с момента наступления имущественного ущерба. Поэтому совершение обманных действий, направленных на причинение такого ущерба, должно квалифицироваться по ч. 3 ст. 30 и ст. 165 УК.
Субъектом преступления может быть только частное лицо, достигшее 16 лет. Если подобные действия совершены должностным лицом с использованием своего служебного положения, ответственность наступает по ст. 285 УК, а если служащим коммерческой организации - по ст. 201 УК.
Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом и корыстной целью.
В ч. 2 и 3 ст. 165 УК установлены квалифицирующие признаки, идентичные квалифицирующим признакам мошенничества. Не предусмотрено лишь совершение этого деяния лицом с использованием своего служебного положения и с причинением значительного ущерба гражданину.
Преступление, предусмотренное ст. 165 УК, представляет меньшую опасность для отношений собственности по сравнению с хищением. Поэтому причинение собственнику незначительного ущерба, как правило, не должно влечь уголовной ответственности в силу ч. 2 ст. 14 УК.
Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (угон) (ст. 166 УК). К числу корыстных имущественных преступлений, не являющихся хищением, относится и деяние, предусмотренное данной статьей. До издания Федерального закона от 1 июля 1994 г. ответственность за угон транспортного средства устанавливалась по ст. 212.1 УК 1960 г., ставившей во главу угла причинение этим деянием ущерба общественному порядку и общественной безопасности. Причинение же ущерба собственнику транспортного средства затушевывалось. Между тем ущерб отношениям собственности может причиняться путем не только хищения чужого имущества, но и противоправного временного пользования чужим имуществом. Собственник терпит ущерб от угона, выражающийся в амортизации транспортного средства и лишении возможности, иногда на длительное время, самому пользоваться и распоряжаться им. Иногда ущерб выражается в неполучении ожидаемого дохода от эксплуатации автомобиля (упущенная выгода). Кроме того, угонщик, имеющий целью временно воспользоваться транспортным средством, чаще всего не заботится о его целости и сохранности, что может привести к порче, гибели или утрате.
Непосредственным объектом преступления являются отношения собственности. В роли дополнительного объекта факультативно может выступать общественная безопасность.
Объективную сторону преступления составляют действия, выражающиеся в завладении транспортным средством и поездке на нем. Транспортное средство как предмет данного преступления - это автомобиль, мотоцикл, троллейбус, трамвай, трактор и любое другое механическое средство передвижения, кроме указанных в ст. 211 УК.
Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством следует считать оконченным с момента, когда оно приведено в движение или уведено (транспортировано) с места стоянки любым способом.
Субъектом преступления является лицо, достигшее 14 лет (ч. 2 ст. 20 УК). Субъективную сторону составляет вина в форме прямого умысла. Виновный сознает, что неправомерно завладевает чужим автомобилем или иным транспортным средством и желает этого. Мотив может быть любой, в том числе и корыстный: сэкономить на транспортных расходах. Однако отсутствие цели хищения автомобиля обязательно. Если же виновный угоняет автомобиль с целью его разукомплектования и последующего использования деталей в качестве запасных частей, содеянное представляет собой хищение.
Статья 146.1 УК 1960 г. (в редакции Федерального закона от 1 июля 1994 г.) объединяла в одной норме ответственность за угон транспортного средства и за неправомерное завладение лошадью или иным ценным имуществом. Такая конструкция нормы создавала трудности для судебной практики и вызывала обоснованную критику. В ст. 166 УК 1996 г. угон выделен в особый состав. Временное пользование иным имуществом может быть квалифицировано по этой статье при наличии признаков предусмотренного в ней деяния.
Статья 166 УК имеет, в отличие от других статей об имущественных преступлениях, четыре части. Часть 1 содержит основной состав этого преступления, без квалифицирующих признаков. В ч. 2 устанавливается повышенная ответственность за угон, совершенный: а) группой лиц по предварительному сговору; б) неоднократно; в) с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия. Это преступление относится к категории тяжких. Более опасным видом данного преступления, согласно ч. 3 ст. 166 УК, является угон, совершенной организованной группой либо причинивший крупный ущерб. Это преступление также относится к категории тяжких. Наказание за него - лишение свободы на срок от пяти до десяти лет, что равно максимальному сроку лишения свободы за кражу, мошенничество, присвоение и растрату при особо отягчающих обстоятельствах. Наиболее опасными считаются деяния, предусмотренные ч. 1, 2 или 3 настоящей статьи, совершенные с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (ч. 4 ст. 166 УК). Этот вид угона относится к особо тяжким преступлениям.
По содержанию названные квалифицирующие признаки аналогичны соответствующим признакам кражи, грабежа и разбоя. В частности, признак "группы лиц по предварительному сговору" предполагает, как и при хищении, наличие не менее двух соисполнителей. Представляется сомнительной практика признания соучастниками угона лиц, участвовавших в поездке на угнанной машине в качестве пассажиров.

_ 13. Уничтожение или повреждение имущества (ст. 167-168 УК)

Общественную опасность представляют не только хищения и другие корыстные преступления против собственности, но и некоторые преступления, не связанные с извлечением имущественной выгоды. Уголовный кодекс РФ предусматривает ответственность за два таких деяния: умышленное уничтожение или повреждение имущества (ст. 167) и уничтожение или повреждение имущества по неосторожности (ст. 168). Родовым и непосредственным объектом этих преступлений являются отношения собственности. Между собой они различаются не только формой вины, но и условиями наступления уголовной ответственности, и формулировкой квалифицирующих признаков.
Статья 167 УК устанавливает ответственность за умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, если все эти деяния повлекли причинение значительного ущерба.
Объективная сторона преступления состоит в совершении действий, выражающихся в уничтожении или повреждении имущества без признаков хищения.
Под уничтожением имущества понимается приведение его в такое состояние, когда оно навсегда утрачивает свою хозяйственную ценность и не может быть использовано по своему назначению. Повреждением имущества считается причинение такого вреда вещи, который существенно понижает ее хозяйственную ценность, но при этом вещь может быть пригодной к использованию по своему назначению при условии ее восстановления и исправления.
Предметом преступления может быть любое имущество, как движимое, так и недвижимое, кроме тех предметов, уничтожение или повреждение которых образует самостоятельный состав преступления. К ним относятся: памятники истории и культуры (ст. 243 УК); места захоронения, надмогильные сооружения (ст. 244 УК); транспортные средства и пути сообщения (ст. 267 УК); официальные документы, штампы, печати (ст. 325 УК); военное имущество (ст. 346 УК).
Ответственность по ст. 167 УК наступает только за действия, повлекшие причинение значительного ущерба. Поскольку закон не раскрывает это понятие, значительность ущерба оценивается судом с учетом всех обстоятельств дела. Исходя из того, что понятие крупного размера определено в примечании 2 к ст. 158 УК как стоимость имущества, в 500 раз превышающая минимальный размер оплаты труда, значительным может признаваться ущерб в меньшей сумме. Причинение значительного ущерба является обязательным условием привлечения к уголовной ответственности и по ч. 2 ст. 167 УК.
Преступление может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, по любым мотивам. Корыстный мотив возможен, если он реализуется не путем завладения имуществом (например, уничтожение имущества за вознаграждение "по заказу").
Субъектом преступления может быть как частное, так и должностное лицо. Действия последнего квалифицируются по совокупности по ст. 285 УК при наличии всех признаков этой статьи. Ответственность наступает по ч. 1 ст. 167 УК с 16 лет, а по ч. 2 - с 14 лет (ч. 2 ст. 20 УК).
Уничтожение или повреждение собственного имущества не образует состава данного преступления, поскольку не посягает на отношения собственности. Если же в результате уничтожения собственного имущества путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом причинен вред чужому имуществу, ответственность за причинение этих последствий наступает с учетом формы вины.
Уничтожение или повреждение собственного имущества в целях последующего получения страхового возмещения является приготовлением к мошенничеству.
Квалифицированными видами преступления (ч. 2 ст. 167 УК) являются уничтожение или повреждение чужого имущества, совершенные путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом либо повлекшие по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия.
Уничтожение или повреждение имущества путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом предполагает такой способ действия, который создает угрозу причинения вреда личности или другому имуществу. Такими способами, наряду с упомянутыми поджогом и взрывом, являются затопление, организация аварии транспорта и т.п.
Если в результате поджога, взрыва и иных действий, направленных на уничтожение или повреждение имущества общеопасным способом, имущество не потерпело вреда по причинам, не зависящим от воли виновного, содеянное квалифицируется по ч. 3 ст. 30 и ч. 2 ст. 167 УК.
Поджогом является такое использование огня, которое приводит к его неконтролируемому распространению и создает угрозу причинения вреда людям или другому имуществу. "Сожжение отдельных вещей и предметов, не создавшее угрозы причинения вреда гражданам, а равно уничтожения или повреждения другого имущества, следует квалифицировать, исходя из характера и тяжести последствий, указанных в статьях УК об ответственности за умышленное уничтожение или повреждение имущества"*(585).
Квалифицирующий признак данного преступления создается также, если эти деяния повлекли по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия.
К иным тяжким последствиям относится причинение тяжкого вреда здоровью хотя бы одному человеку или средней тяжести вреда здоровью двум или более лицам, оставление людей без жилья или средств к существованию; длительная приостановка или дезорганизация работы предприятия, учреждения, организации и т.п.*(586)
По отношению к последствиям, предусмотренным ч. 2 ст. 167 УК, должна быть установлена вина в форме неосторожности. Если смерть или тяжкий вред здоровью причинены с прямым или косвенным умыслом, содеянное квалифицируется по совокупности по ст. 105 и 11 УК.
Статья 168 УК устанавливает ответственность за уничтожение или повреждение чужого имущества в крупном размере, совершенное по неосторожности.
Обязательным условием криминализация деяния является крупный размер (см. примечание 2 к ст. 158 УК). Это относится как к основному составу, так и к квалифицированному. В ч. 2 ст. 168 УК предусмотрены квалифицирующие деяния: по способу ("путем неосторожного обращения с огнем или иными источниками повышенной опасности") и по последствиям ("повлекшие тяжкие последствия").
Неосторожное обращение может выразиться в нарушении как специальных правил безопасности, так и общих мер предосторожности.
Иными источниками повышенной опасности применительно к данному составу могут быть транспортные средства, механизмы, электрооборудование, взрывчатые вещества, горючие жидкости, огнестрельное оружие и т.п.
Гибель людей среди возможных последствий не названа, ибо причинение смерти по неосторожности хотя бы одному человеку образует состав более опасного самостоятельного преступления (ст. 109 УК). К тяжким последствиям (помимо крупного материального ущерба) могут быть отнесены последствия экологического характера, причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК).
Субъективную сторону рассматриваемого преступления составляет неосторожность в виде легкомыслия или небрежности. Ответственность по ч. 1 и 2 ст. 168 УК наступает с 16 лет.

------------------------------
*(1) Подробнее см. гл. I т. 1 настоящего курса.
*(2) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 12.
*(3) См.: Лесниевски-Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответственности. М., 1999.
*(4) См.: Кузнецова Н.Ф. Цели и механизм реформы Уголовного кодекса//Советское государство и право. 1992. N 6. С. 83; Она же. Кодификация норм о хозяйственных преступлениях//Вестник Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1993. N 4. С. 17-18; Волженкин Б.В. Уголовный кодекс Российской Федерации: Комментарий. СПб., 1996. С. 206.
*(5) СУ. 1925. N 5.
*(6) См.: Саркисова Э.А., Лукашов А.И. Уголовный кодекс Республики Беларусь. Вступительная статья. Минск, 1999.
*(7) См. раздел XII.
*(8) СЗ РФ. 1999. N 29. Ст. 3702.
*(9) Уголовное право России. Т. 2. Особенная часть. М., 1998. С. 5.
*(10) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 11.
*(11) Курс уголовного права. Т. 1. М., 1999. С. 207-209.
*(12) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 3.
*(13) См. подробнее: Кузнецова Н.Ф. О криминализации пробелов уголовного законодательства//Изучение организованной преступности: российско-американский диалог. М., 1997. С. 151-163.
*(14) См.: Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. М., 1999. С. 71-72, 134.
*(15) Удачно прокомментирована данная глава со ссылками и выдержками из соответствующих нормативных актов в книге "Преступления в сфере экономики" (Составитель П.С.Яни. М., 1997). Еще дальше пошли авторы Комментария к Уголовному кодексу Российской Федерации с постатейными материалами и судебной практикой (Под общей редакцией С.И.Никулина. М., 2000). В комментарии приведены извлечения из нормативных актов, постановления Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР, РФ и примеры из судебной практики.
*(16) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 7.
*(17) См.: Цзян Хуэйминь. Система Особенной части УК Китая//Вестник Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1999. N 2.
*(18) См.: Бюллетень Верховного суда РФ. 1999. N 8.
*(19) См.: Кузнецова Н.Ф., Цзян Хуэйминь. Реформа уголовного законодательства Китая//Вестник Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1998. N 4; Цзян Хуэйминь. Система Особенной части УК КНР//Вестник Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1999. N 2.
*(20) Уголовное право. Особенная часть. М., 1968. С. 11.
*(21) Герцензон А.А. Квалификация преступлений. М., 1947.
*(22) Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1999. С. 5.
*(23) Правильнее говорить не о событии преступления, а о событии наступления общественно опасных последствий, ибо эти последствия могут быть причинены и не преступлением.
*(24) Выделение третьего и четвертого вопроса не согласуется со вторым, т.к. позитивный ответ на вопрос о содержании в деянии состава преступления означает автоматически, что есть субъект преступления.
*(25) См.: Савкин С.С. Оправдательный приговор//Вестник Верховного Суда СССР. 1991. N 1. С. 16-17.
*(26) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 11. С. 18.
*(27) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 11. С. 13.
*(28) См., например: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 4. С. 11.
*(29) См.: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 11.
*(30) См.: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 128.
*(31) См., например: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 163-167; Андреев Б.В., Бушуев Г.Н. Моделирование при решении уголовно-правовых и криминологических задач. М., 1997; Наумов А.В., Новиченко А.С. Законы логики при квалификации преступлений. М., 1978 и др.
*(32) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 3.
*(33) СЗ РФ. 1998. N 13. Ст. 1463.
*(34) Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1997. С. 451.
*(35) См.: Уголовный кодекс Российской Федерации. Научно-практический комментарий/Под ред. В.М. Лебедева. Варшава, 1997. С. 449.
*(36) См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. С. 449.
*(37) См.: Мир новостей. 1999. 30 октября.
*(38) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1989. N 5. С. 9.
*(39) См.: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 78.
*(40) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 3. С. 3.
*(41) См. там же.
*(42) См.: Кузнецова Н.Ф. Значение преступных последствий. М., 1958.
*(43) См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1970. N 6. С. 21.
*(44) Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 151.
*(45) Соединительные союзы составляют однородные члены предложения, а также части сложносочиненных предложений. К ним относятся разделительные союзы "или", "либо" и присоединительные союзы "также", "тоже"//Розенталь Д.Э. Русский язык. М., 1988. С. 122.
*(46) На наш взгляд, более правильной является квалификация по п. "з" ч. 2 ст. 105 и по п. "в" и "г" ч. 2 ст. 158 УК (квалифицированная кража). Сначала было совершено корыстное убийство, а затем похищен компьютер. Квалификация по совокупности с разбоем была бы верной, если бы сначала виновные совершили разбойное нападение, а затем по тем же или иным причинам (например, сопротивление жертвы) их намерение переросло в умышленное убийство. Налицо была бы реальная совокупность разбоя и убийства.
*(47) См.: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 211, 229.
*(48) См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 1995. С. 5.
*(49) См., например: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. М., 1994. С. 28.
*(50) См.: Демин В.Ф. Социальная обусловленность законодательного конструирования единого сложного преступления и его квалификация. Автореф. канд. дисс. М., 1989. С. 22-23.
*(51) См. подробнее: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 210-235; Горелик А.С. Конкуренция уголовно-правовых норм. Учебное пособие. Красноярск, 1998.
*(52) Герцензон А.А. Квалификация преступлений. М., 1947. С. 21.

<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>