<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

"О. С. Булгаков полагает, что догматическому суждению о том или ином учении должно предшествовать богословское обсуждение, споры, столкновение различных мнений, на основе которых в результате является Истина. "Это обсуждение совершается иногда бурно и длительно (христологические споры) и завершается торжественным вероопределением на вселенском или поместном соборе, принимаемом Церковью в качестве слова истины (а иногда и отвергаемом: лжесоборы) или же tасitо соnsеnsu, самою жизнью Церкви. В данном частном случае в отношении к моей доктрине еще даже не началось ее надлежащее богословское обсуждение, которое должно совершаться, не насилуемое никаким преждевременным судом" (с. 53). Заметим, что это требование предварительных богословских обсуждений и полемики находится в странном противоречии с заявлением о. С. Булгакова о том, что он привык "оставлять без внимания многочисленные нападения" на свою доктрину. О. С. Булгаков считает свою софиологию "еще принадлежащей к области богословского обсуждения." "Такого обсуждения по тяжким условиям нашей жизни до сих пор она почти не имела. Из истории догматов мы знаем, что окончательному определению Церкви всегда предшествовало догматическое брожение, состязание разных школ и идей, друг друга взаимно исключавших (как было и в эпоху Вселенских Соборов), доколе Дух Божий не открывал церковной истины соборному сознанию Церкви. Вопрос о Софии, Премудрости Божией, можно сказать, еще не начинался обсуждением, которое хочет завершить своим приговором м. Сергий. Здесь имеют применение слова ап. Павла: "Ибо надлежит быть и разномыслиям (????????) между вами, да откроются искуснейшие."
О. С. Булгаков хочет превратить богословские споры, разделения ("ереси"), смуту - в нормальное явление церковной жизни, в необходимую норму, без которой невозможно постижение Истины. Он обличается прежде всего ап. Павлом, на которого хочет опереться. Следует рассмотреть цитату во всем ее контексте (1 Кор. 11:16-19). Ап. Павел прекращает споры коринфян о покрывании волос женами в храме, указывая на принятый церквами обычай: "А если кто бы захотел спорить, то мы не имеем такого обычая, ни церкви Божии. Но предлагая сие (т.е. разрешая спор как "искуснейший"), не хвалю вас, что вы собираетесь не на лучшее, а на худшее. Ибо, во-первых, слышу, что, когда вы собираетесь в Церковь, между вами бывают разделения (????????): чему отчасти и верю, ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, да откроются искуснейшие." Иного толкования приведенного текста, т.е. в смысле "необходимости" ересей для нормальной жизни Церкви, быть не может. В противном случае пришлось бы толковать в том же смысле слова Господа: "Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам; но горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит" (Мф. 18:7), т.е. приписывать Богу происхождение зла, соблазнов и нестроений в мире.
Бурные и длительные "богословские обсуждения" (например, христологические споры, на которые указывает о. С. Булгаков) сами по себе отнюдь не являются нормальным и желательным явлением церковной жизни. Достаточно вспомнить ту глубокую 60-летнюю смуту и расстройство, в которые повергли Церковь "богословские обсуждения," вызванные арианством. Соборные вероопределения, которыми обычно заканчивались споры, всегда являлись экстренной мерой. Они ни в какой степени не оправдывают тех, кто вынуждает Церковь к столь крайней мере, возбуждая споры и смуту, становясь причиной соблазна (???????о?). Героизм, проявляемый на войне защитниками отечества, не делает войну саму по себе положительным и необходимым явлением.
Если бы о. С. Булгаков был прав, утверждая, что надлежащее богословское обсуждение его доктрины еще не началось, что всякий суд о нем епископов Церкви является "преждевременным" и "насилующим," если бы богословские споры и обсуждения были нормой догматической жизни, единственным путем к познанию Истины, то никогда не было бы Отцов и Православия бы не существовало... были бы мнения, блуждания впотьмах, множество комиссий, разбирающих и обсуждающих отдельные положения, громадная литература, подготовка материалов к "будущему Собору," - и покинутое стадо верных, предоставленное "ветрам учения," не знающее за кем идти, как веровать, в ожидании "обоснованного суждения" Собора, который в результате, по словам о. С. Булгакова, может еще "оказаться разбойничьим." Об этом стаде верных, ради которых пролилась драгоценная Кровь Христова, ради которых в Пятидесятницу сошел Дух Святой, ради которых существует Церковь, о. С. Булгаков забывает. Забывает и о том, что в Церкви людям вручена сама Божественная Истина, а вместе с тем и ответственность за чистоту ее усвоения всеми членами Тела Христова, каждым в свою меру. Сознание этой ответственности, ревность о Церкви побуждают их не к промедлению и обсуждению, но прежде всего к решительному противодействию тому, что может принести духовный вред верным. Слово - не безразличное сотрясение воздуха, а действенная духовная сила, особенно слово учения в Церкви. Здесь не может иметь места квиетизм, но необходимо бодрствование церковной власти и немедленное принятие тех или иных мер для наставления и ограждения паствы. Богословские споры, которые при этом загораются, являются печальной необходимостью, той войной, в которой выдвигаются "искуснейшие," защищая общее достояние Церкви.
Итак, отсутствие предварительных богословских споров отнюдь не может быть аргументом против права м. Сергия ограждать свою паству от того, что ему представляется ложным и духовно опасным в учении о. С. Булгакова. Это не исключает, однако, возможности догматических споров и обсуждений в дальнейшем."[23]
Полемическое опровержение строится в гомерической последовательности: наиболее сильные доводы расположены в начале и в конце. Сильными в полемическом опровержении оказываются доводы, приводящие критикуемую доктрину не к внутреннему противоречию, а к противоречию с основными общими местами, в данном случае с коренными положениями учения Церкви.
Предметом обсуждения фактически является этическая позиция оппонента. Но полемист воздерживается от явных формулировок, строя энтимемы с опущенным выводом и предоставляя формулировку выводов читателю или слушателю. Например, что приносит духовный вред верным? от кого "искуснейшие" защищают общее достояние Церкви?
Общие рекомендаиии.
? Не следует увлекаться критикой: опровержение используется только тогда, когда оно необходимо.
? Выбор типа опровержения (диалектического или эристического) определяется характером критикуемой позиции и условиями дискуссии, а не вкусами ритора: в любом случае следует предпочесть диалектическую технику опровержения эристической.
? Не следует использовать эристические, а тем более софистические аргументы в диалектическом опровержении.
? Если в условиях диалектической дискуссии оппонент переходит к эристической или софистической аргументации, следует немедленно применить ответную эристическую технику: ритор должен помнить, что он отстаивает не свои личные интересы.
? Эристическое опровержение может быть критикой или разоблачением: в первом случае ритор ставит оппонента перед альтернативой, во втором случае его задача состоит в компрометации полемического противника перед аудиторией.
? Эристическое опровержение обычно начинается с компрометации пафоса, затем переходит к компрометации логоса и завершается компрометацией этоса оппонента.
7. Рекапитуляция.
Рекапитуляция[24] (обобщение) - композиционная часть высказывания, содержащая обобщение изложенного материала.
Рекапитуляция иногда рассматривается как звено, связывающее середину и конец высказывания - побуждение. Рекапитуляция может строиться в виде цельного фрагмента текста или серии выводов.
Завершающая рекапитуляция не является простым повторением главной мысли произведения: желательно, чтобы она содержала развитие этой мысли и возбуждала дальнейший интерес к предмету, открывая тем самым возможность продолжения речи.
В первом случае рекапитуляция позволяет сделать завершение речи более ясным и убедительным: напомнить главное положение и непосредственно связать его с побуждением. Так строится рекапитуляция в речи святителя Филарета о столетии Московского университета, представляющая собой краткую и ясную словесную формулу всей речи.
"Все мы, христиане, и любомудрствующие, и в простоте смиренно-мудрствующие, да не забываем никогда, что Христос есть не только истина, но и жизнь. B Своем слове и в Своем примере Он сделался для нас путем, чтобы привести нас к истине и через истину к истинной жизни. Кто думает обеспечить себя достижением некоторого познания истины Христовой и недостаточно старается обратить ее в действительную жизнь по учению и примеру Христову, тот самой истиной обманывает себя и подвергает себя опасности умереть на пути и никогда не достигнуть истинной, вечной, блаженной жизни со Христом в Боге. - ?а?о тецыте, да достигнете."
Рекапитуляция в виде выводов обычно является завершением высказывания.
8. Побуждение.
Побуждение - завершающая часть высказывания, в которой, как и в предшествующей рекапитуляции, концентрируется и выражается основной пафос.
Побуждение строится, как призыв к действию или решению, и иногда объединяется с рекапитуляцией. Но в любом случае основными требованиями к побуждению являются краткость, ясность, приемлемость, воспроизводимость.
Что касается выражения пафоса, то следует помнить, что сила речевой эмоции больше зависит от значения и смысловых ассоциаций слов, чем от их стилистических характеристик, поэтому слова высокого стиля обычно не только не оставляют слушателя или читателя равнодушным, но даже могут быть восприняты иронически, особенно в завершении устной публичной речи.
Избегать неуместного пафоса в завершении речи так же важно, как добиваться пафоса истинного. Ложный пафос не только фальшивая, наигранная или неуместная эмоция речи, но равным образом неэтичная эмоция: гнев, зависть, пренебрежение, уныние, безразличие не должны проявляться, в особенности, как основной пафос. И ритору следует тщательно взвесить выражения, которые он использует в побуждении, чтобы избежать случайного пафоса, вызванного неточным или необдуманным употреблением слов.
Одно из важнейших правил пафоса состоит в том, что даже если предмет речи связан с печальными событиями, угрозой, надвигающейся опасностью, а может быть, в таких случаях в особенности, пафос побуждения должен быть оптимистическим, потому что побуждение предполагает возможность осуществления решения силами аудитории.
"Так теки царским путем, царская обитель знаний, от твоего первого века в твой второй век. Оглянувшись на достигнутые успехи, благодари Бога и поревнуй достигнуть больших. Не прикрывай лестью неразлучных с делами человеческими несовершенств, но в беспристрастном их признании найди наставление и побуждение к усовершениям. Распространяй не поверхностное образование, но просвещение, проницающее от ума до сердца, и да будет плодом знания добродетель и истинное благо, частное и общее. Подвизайся образовать подвижников истины и правды, веры и верности к Богу, царю и Отечеству, которые бы жили истиной и правдой и готовы были за них пожертвовать жизнью. Ибо истина, когда за нее умирают, бывает особенно животворна. Аминь."
Общие рекомендации.
? Завершение - важнейшая часть высказывания, успех аргументации всецело зависит от качества завершения.
? Завершение речи должно быть кратким, ясным и энергичным.
? Аудитория должна понять, к чему призывает ее ритор.
? Следует избегать ложного пафоса, который компрометирует ритора.
? Рекапитуляция используется, в основном, в пространных высказываниях.



[1] Столыпин П. А. Нам нужна Великая Россия. М., 1991. С. 150-151.
[2] Цицерон. Речи. Т. I. М., 1962. С. 292. Заговор Катилины был раскрыт Цицероном осенью 63 года до Р.Х. Сенат и народ знали о заговоре, напряжение в городе достигло предела. 8 ноября Цицерон, как консул, публично обвинил Катилину, пришедшего на заседание сената, в заговоре. Не имея, однако, прямых улик против Катилины, Цицерон в первой речи воспользовался общественным возбуждением, чтобы побудить Катилину покинуть Рим.
[3] Столыпин П. А. Речь об устройстве быта крестьян. С. 93.
[4] Проф. архимандрит Киприан. Православное пастырское служение. СПб., 1996. С. 74.
[5] Болотов В. В. Лекции по истории древней церкви. Введение в церковную историю. Собрание церковно-исторических трудов. Т. 2, М., "Мартис," 2000. С. 42.
[6] Лосский В. Н. Соблазны церковного сознания. В кн.: Спор о Софии. Статьи разных лет. М., 1996. С. 113.
[7] Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Книга V. Сочинения. Т. 9. М., "Мысль," 1990. С. 8-10.
[8] Там же. С. 10.
[9] Загоскин М. Н. Москва и москвичи. Изд. Старая Москва. Изд. дом "Сантал," М., 1997. С. 510-511.
[10] План - расположение изображаемых предметов в зависимости от их удаленности от точки наблюдения. Перспектива - расположение предметов в пространстве в соответствии с кажущимся изменением размеров и четкости в зависимости от их удаления от точки наблюдения.
[11] Сабанеев Л. П. Жизнь и ловля пресноводных рыб. Киев, 1959. С. 69-70.
[12] Лосский В. Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. М.,
1991. С. 43-44.
[13] Нилус С. Великое в малом. СПб., 1996. С. 222.
[14] Следует отметить, что произведения С. А. Нилуса в литературном отношении не уступают лучшим образцам русской художественной прозы.
[15] Проф. архимандрит Киприан. Цит. соч. С. 218-221.
[16] Трубецкой Н. С. Религии Индии и христианство. История. Культура. Язык. М., "Прогресс-Универс," 1995. С. 280-283.
[17] Примечательно, что критике обычно подвергается не описание или рассуждение, опровергнуть которые часто бывает затруднительно, но именно объяснение - изложение авторской позиции. Так, профессор прот. В. В. Зеньковский, критикуя эту статью Н. С. Трубецкого, писал, что она не отвечает "нашему уровню христианского сознания," то есть уровню христианского сознания критика, отвергая тем самым именно объяснение Н. С. Трубецким отношения Православия к языческим конфессиям. Цит по: Половинкин С. М. Евразийство и русская эмиграция. В кн. Трубецкой Н. С. История. Культура. Язык. С. 759.
[18] Трубецкой Н. С. Там же. С. 291.
[19] От греч. ????? - 'положение, доказательство'.
[20] От лат. disсussiо - 'рассмотрение, исследование'.
[21] От гр. ?о????? - 'вести войну, враждовать'.
[22] Пример логического опровержения см. на с. 88-89.
[23] Лосский В. Н. Спор о Софии. Статьи разных лет. М., 1996. С. 12-15.
[24] От лат. rесарitulаtiо - 'сжатое повторение'.













4. Элокуция.
Элокуцией[1] называется раздел риторики, в котором рассматриваются средства и приемы словесного выражения замысла.
Публичное высказывание предназначено для аудитории, которая стремится правильно понять ритора и ожидает от него точной и ясной формулировки мыслей. Если ритор ограничивается задачей быть правильно понятым аудиторией, ему достаточно соблюсти общепринятые нормы речи. Но если тема требует от аудитории значительных усилий, то элементарной культуры речи недостаточно: сложное содержание невозможно выразить простыми средствами.
Высказывание принадлежит к определенному виду словесности, нормы которого определяют характер содержания и речевые средства. Если автор не соблюдает эти нормы, произведение утрачивает необходимые качества, на основе которых получатель использует текст определенным, соответствующим замыслу образом. Если, например, построение и язык документа не соответствуют нормам деловой речи, то документ теряет юридическую силу.
Автор статьи или книги сознательно создает литературное произведение, предназначенное для многократного чтения. Текст литературного произведения требует серьезной работы над словом, ибо важнейшим свойством литературы, в отличие от текущей словесной продукции, является стиль.
Стиль - это отбор и согласованное сочетание в словесном произведении целесообразных выразительных средств языка, создающее устойчивый образ речи, который служит основанием эстетической оценки произведения.


Стиль и слог.
Стилистическая оценка является критерием включения литературного произведения в культуру. Словесное произведение оценивается аудиторией с точки зрения продуктивности и новизны идей, которые выдвигает автор, но литературная судьба произведения определяется в основном тем, каким образом эти идеи выражены в слове, то есть качеством стиля.
Пример (1).
*"Аристотель говорил о познавательном характере искусства и отвергал точку зрения Платона, противопоставлявшего искусство и познание. Источником воображения (фантазии), как способности создавать образы, он считал ощущения и, в отличие от Платона, признавал эстетическое значение чувственного восприятия действительности."[2]
B этом отрывке из академической "Истории философии" заметна профессиональная работа литературного редактора. Изложение отличается правильностью, чистотой, ясностью, соразмерностью; соблюдены все литературные нормы; нет эмоционально окрашенных, редких или сколько-нибудь неожиданных слов; содержание фраз кажется понятным; текст гладко читается про себя и вслух; уточняющие обороты расположены в непосредственном соседстве со словами, значение которых они поясняют. Но мысли автора не видно, поскольку отсутствует стиль. Речь настолько обезличена, что трудно даже судить, насколько искажены действительные взгляды Аристотеля. Не всякая особенная манера выражения может считаться стилем.
Пример (2) (Написание слов u пунктуация оригинала).
*"Сходство в поведении может быть также продолжением морфологического сходства. Так, сходство мимики человекообразных обезьян и человека должно обуславливаться, по крайней мере, одинаковой лицевой мускулатурой. Сравнительное исследование поведения может констатировать лишь внешнее сходство в поведении. При попытке его /сходства/ интерпретации психические свойства человека не могут быть спроецированы на животное. И наоборот, при исследовании поведения в русле эволюционной теории человек нередко "низводится" до уровня животного. То есть, человека, в принципе, рассматривают стоящим на одной ступени с животным."
B приведенном фрагменте перевода-подстрочника неповторимо сочетаются следы языка оригинала (немецкого), особенности научной речи и индивидуальная речь (идиолект) переводчика. Но стилем это стечение речевых стихий не является, потому что особенности речи переводчика (например, специфическое написание глагола "обусловливать" как производного, по-видимому, от существительного "слава," а не "условие," употребление слова "продолжение" в значении следствия и т. п.) образуют своего рода мозаичную форму, элементы которой не несут никакой смысловой нагрузки и представляются результатом недостаточно внимательного редактирования текста.
Пример (3).
"Отвергая подражательных художников за их "многоделание" и "подражание подражанию," Платон, по-видимому, просто исключает из своего государства всякое искусство как самодовлеющее творчество. Если он признает неподражательное искусство, то это в сущности значит, что он признает только вполне искреннее и непосредственное жизненное отношение к миру. Так, например, можно молиться, произносить речь, писать картину, но все это имеет чисто жизненное значение. В каком смысле искреннюю и непосредственную молитву можно назвать искусством (ибо есть, ведь, искусство и молиться; один умеет, другой не умеет молиться), в таком, и только в таком, смысле Платон и допускает искусство. Но это и значит, что: 1) Платон не признает искусство в нашем смысле за допустимое творчество; 2) такое самодовлеющее творчество для него есть "подражание," т.е. как бы творчество не всерьез; и что 3) подлинное творчество есть усовершенствование себя самого, являясь единственно допустимым подражанием - на этот раз уже вечному образцу."[3]
Мысль формулируется не вполне ясно; некоторые слова используются в значении, непонятном широкому читателю; встречаются неловкие и неточные выражения, так называемые "стилистические погрешности"; книжная речь перебивается элементами разговорной; вводные слова и уточняющие обороты, союзы и предлоги стоят на неожиданном месте; порядок слов отражает становление мысли автора, которому решительно нет дела до легкости чтения. Но здесь есть стиль. И это стиль Алексея Федоровича Лосева, который невозможно спутать ни с каким иным и который не осмелится править ни один редактор, потому что в стиле выражается авторская мысль, то принципиально новое и неповторимое, что А. Ф. Лосев знает и умеет сказать о Платоне.
Итак, в словесном строении произведения проявляются слог и стиль.
Под слогом мы будем понимать совокупность общеобязательных выразительных качеств речи, надежно обеспечивающих ее понимание и приемлемость.
Под стилем мы будем понимать совокупность особенных свойств речи, побуждающих читателя или слушателя опознавать, выделять и ценить речь именно данного автора.
Хороший слог, таким образом, составляет основу, на которой может строиться стиль, как особая манера речи, порой нарушающая норму.
I. Качества слога.
Качества слога определяются отношением авторской речи к общим нормам литературного языка (правильность и чистота) и к нормам ведения речи (ясность, уместность, красота). Отношение общественно-языковой практики к нормам литературного языка изучается дисциплиной, которая называется культурой речи.
Правильность - соответствие речи общеобязательным нормам современного литературного языка. Под современным литературным языком понимается язык художественной, философской, научной, публицистической, духовной, деловой словесности с 30-х годов XIX до нашего времени.
Понятие современного литературного языка относительно: если в его объем включать только текущий речевой обиход, то утратит смысл понятие культуры языка, ибо содержание культуры - опыт, который сохраняется обществом. Поэтому система норм литературного языка должна включать по возможности такой состав правил, который позволяет понимать и воспроизводить максимально полный объем произведений словесности за максимально долгий период его развития. Но в таком случае нормы литературного языка утрачивают внутреннее единство, а объем классического материала становится труднообозримым.
Поэтому приходится ограничивать понятие современного литературного языка исходя из относительной цельности его системы и стилистической однородности произведений.
Нормы литературного языка.
Устанавливаются и определяются филологической дисциплиной историей литературного языка на основе изучения языка классиков литературы - писателей, язык и стиль которых рассматривается, как образцовый, а произведения обязательно изучаются в школе сначала в курсе русского языка в составе грамматических примеров, а затем в курсе истории литературы - как высшие достижения языкового, в частности художественного, творчества.
Нормы литературного языка обеспечивают единообразное понимание текста и преемственность культуры. Нормы литературного языка охватывают всю совокупность речевой деятельности и противостоят солекизмам - нарушениям грамматической, логической, семантической связности речи, а также речи нелитературной - диалектам, просторечию, различного рода социальным и профессиональным жаргонам, табуированным выражениям, засорению речи иностранными словами и оборотами, архаизмам и неоправданному речетворчеству в виде неологизмов.
По сфере действия нормы литературного языка подразделяются на общие (нормы языка) и частные (нормы речи). Общие нормы распространяются на любые высказывания, а частные - на произведения отдельных видов словесности, например, поэтических произведений, документов и т.д.
K общим нормам принадлежат:
• орфоэпические нормы устной речи, которые подразделяются на фонетические (нормы произнесения слов и словосочетаний) и просодические (нормы построения интонации), например, ударение в слове обеспечeние на третьем слоге;
• морфологические нормы построения слов, например, множественное число от слова офицер - офицeры с ударением на третьем слоге;
• словообразовательные нормы, например, образование от существительного условие глагола обусловливатъ со звуком и соответственно буквой о в корне, а не *обуславливать;
• лексические нормы употребления слов и устойчивых словосочетаний в определенных значениях, например, слово знаковый означает "относящийся к знаку, имеющий функцию знака," а слово значимый означает "имеющий существенное значение," поэтому нельзя сказать *"знаковая речь президента," но "значимая или значительная речь президента"; или: "Дай Бог нам *преодолeть наши очень сложные социально-экономические u политические проблемы" - проблемы можно решить.
• логико-синтаксические нормы построения словосочетаний и предложений, регулирующие правильную смысловую связь элементов высказываний. Например, если опущен обязательный элемент словосочетания, создается неопределенность смысла:
*"Пожалуйста, тот, кто вносил, может высказаться. Кто вносил?... Кто хотел бы с иных позиций? Дайте, пожалуйста, возможность...";[4]
• собственно синтаксические нормы, регулирующие устойчивые формальные связи слов в словосочетаниях и предложениях; нарушение этих норм приводит к неразличению синтаксических значений и обеднению смысла фразы: *"Начальник охраны завода доложил по вопросу о подготовке по заводу мероприятий по очистке территории"245;
• орфографические нормы, регулирующие написания слов; нарушение орфографических норм затрудняет понимание письменной речи;
• пунктуационные нормы, регулирующие членение предложений и обеспечивающие правильное понимание строения высказывания.
Общие нормы литературного языка изучаются в соответствующих разделах общего курса русского языка и в курсе стилистики.
К частным нормам принадлежат правила построения документов, публичных выступлений, научных сочинений, писем, художественных произведений и т.д.
Частные нормы литературной речи изучаются в специальных разделах курсов стилистики и в курсах теории словесности, риторики, поэтики, деловой речи. К частным нормам прозаической речи относятся, например, логические правила аргументации, правила построения высказываний, периодов и фигур речи.
По характеру использования литературные нормы подразделяются на действующие и классические. К действующим относятся нормы, которые используются в текущей устной и письменной речи. К классическим относятся нормы, которые используются в классических произведениях, но вышли из постоянного употребления.
Рассмотрим пример несоответствия классических и действующих норм.
Раз он спал.
У невской пристани. Дни лета
Клонились к осени. Дышал
Ненастный ветер. Мрачный вал
Плескал на пристань, ропща пени
И бьясь о мрачные ступени,
Как челобитчик у дверей
Ему не внемлющих судей.
/А. С. Пушкин/
В языке этого отрывка из "Медного всадника" заметны отличия классической литературной речи пушкинской поры от современной. Так, слова челобитчик, внимать, деепричастие бьясь (от глагола биться) в современной речи почти не употребляются, а выражение роптать пени, тем более с деепричастной формой глагола ропща, - вообще непонятно: оно означает невнятно шептать упрек.
Действующие нормы часто приходят в столкновение с классическими, но четкую границу между ними провести невозможно, тем более что классические нормы иногда активизируются, как, например, использование в русской речи церковнославянских слов и оборотов, некоторых формул речевого этикета, свойственных дореволюционному обиходу, написаний слов в дореволюционной орфографии и т.д.
Чистота слога - однородность речи в отношении к общим и частным нормам литературного языка.
Чистый слог облегчает восприятие речи, так как позволяет слушателю или читателю сосредоточить внимание на ее содержании, не отвлекаясь переменой способа выражения мысли. Засоренность слога является результатом механического смешения в речи различных функциональных, исторических, авторских стилей, включения в речь нелитературных слов и оборотов - и часто производит комическое впечатление:
*"Мы часто думали о тех процессах, которые протекают с точки зрения самостоятельности республик; вопрос межнациональных отношений самый тонкий, ранимый такой."[5]
Помимо обычных стилистических ошибок (с точки зрения самостоятельности, ранимый вопрос) в этой краткой фразе сталкиваются общенаучные (процессы протекают), документально-деловые (самостоятельность республик), политические (вопрос, межнациональные отношения) обороты официальной речи со словами и оборотами, свойственными беллетристике (тонкий, ранимый такой), что и создает неожиданный комический эффект.
Речь ценят не за умные слова, а за мысли. Чтобы сохранить чистоту речи, следует избегать нагромождения ненужных иностранных слов и варваризмов, калькирования иноязычных слов, словосочетаний и оборотов речи. Если языковая однородность изложения нарушена, речь становится настолько заумной, что читатель задает себе законный вопрос: а стоит ли содержание тех усилий, которые приходится делать, чтобы разгадать этот странный словесный шифр?
*"В своей генеративной способности мистический опыт уникален. Хотя бытие-действие включает в себя еще два горизонта, отвечающие "виртуальным событиям" и "событиям наличествования," и опыт таких событий, также будучи деятельностным "опытом бытия," равно может служить порождающим ядром некоторой антропологии, однако в этом случае могут возникать лишь антропологически редуцированные, не обеспечивающие полноты самоосуществления человека."
Слог может быть засорен различного рода архаизмами, историзмами и неологизмами, которые появляются в речи иногда как неудачная попытка выразить содержание исторического факта или мысли старинного писателя, а иногда из-за стремления стилизовать речь. B контрасте с церковнославянской богословской терминологией научная, деловая или газетная лексика выглядят особенно неуместно: *"... плоды аскетической аналитики включают в себя тонкую u детальную дескрипцию развития страсти, укоренения ее в душе."
Стилизация порядка слов может привести к двусмысленности: *"Неудержал мяч вратарь, но добить его было некому."
Слова и выражения грубые (вульгаризмы), свойственные речи уголовного мира или маргинальных слоев общества (жаргонизмы), известной части молодежи (сленг), специфическая профессиональная лексика, употребляемая не к месту, засоряют речь.
Вульгарные и жаргонные выражения особенно опасны, потому что они резко снижают авторитет того, кто использует их в публичной речи.
Русский язык, как и всякий развитый литературный язык, представляет собой систему так называемых функциональных стилей - разновидностей литературной речи, особенности которых определяются ее назначением и содержанием. Обычно выделяются обиходно-разговорный, документально-деловой, научно-технический, общественно-политический, художественно-литературный функциональные стили русского языка.
Очевидно, имеет смысл говорить о духовной речи, как особом функциональном стиле русского литературного языка, лингвистическое отличие которого от других функциональных стилей, основанных только на современном русском языке, состоит в синтезе церковнославянской и русской речи.[6]
B различных видах и жанрах духовной речи (в богослужении, проповеди, богословской, апологетической литературе, в академической речи, в газетных публикациях) церковнославянская и русская языковые стихии сочетаются различным образом. Развитый жанровый состав духовной словесности и активное использование произведений, принадлежащих ко всем периодам развития русского литературного языка, делают функциональный стиль духовной речи уникальным явлением в составе современного русского литературного языка. Несмотря, однако, на эту кажущуюся разнородность, как позволяют думать исследования последнего времени[7], в духовной словесности обнаруживается возрастающее единство выразительных средств и становление особенных норм устной и письменной речи.
B условиях становления функционального стиля духовной речи следует особенно внимательно относиться именно к чистоте слога, потому что требование чистоты связано с отбором выразительных средств, качество которого определяется знанием языка и литературным вкусом.
Органическое слияние различных выразительных средств достигается в произведениях ряда современных церковных авторов, например, митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева), которого можно с полным основанием считать классиком современной русской духовной прозы.
Ясность слога означает, что любой, кто владеет языком, может однозначно и без усилий воспринять речь и понять ее содержание.
Чем яснее речь, тем в большем объеме она усваивается и в большей мере экономит усилия создателя и получателя. Темная речь, напротив, создает дополнительные трудности понимания и поэтому быстро утомляет. У вынужденного слушателя или читателя она вызывает законное раздражение против автора и неизбежное отвращение от предмета.
Достигается ясность в основном использованием ограниченного запаса общепонятных употребительных слов в словарных значениях, слитным построением слабо распространенных словосочетаний, отказом от вводных и уточняющих оборотов, привычным порядком слов в предложении и простотой синтаксических конструкций.
"Видим ли мы воздух, слышим ли, чувствуем ли мы его? Посмотрите в даль, хоть в самый ясный ведряный день: какая причина, что далекие леса, рощи, села и холмы виднеются словно в тумане, тогда как тумана вовсе нет? Разумеется, воздух: он мешает нам ясно видеть далекие вещи; хоть он сквозит как хрусталь, а все же когда его много, то он собою застит. Если налить в хрустальную посуду самой чистой ключевой воды, то кажется, будто в посуде нет ничего; а налей этой самой воды в водоем обширный, то хоть сквозь нее и видны все камешки на дне водоема, но все же не так ясно, как без воды: значит, воздух можно видеть - это вещь видимая."[8]
Уместность слога - правильный выбор выразительных средств языка в отношении к предмету речи.
В системе выразительных средств языка выделяются слова и обороты, соответствующие регистрам речи: так называемым высокому, среднему и простому (низкому) слогу.
Регистр речи - совокупность выразительных средств языка, указывающих на оценку говорящим уровня значимости предмета речи по отношению к общественной норме: как возвышенного и санкционирующего общественную норму, общепринятого и соответствующего общественной норме или частного и занимающего положение ниже общественной нормы.
Так, слова-синонимы лик, лицо, личико относятся соответственно к высокому, среднему и низкому регистрам. Высокий слог (лик) применяется в торжественной официальной речи о предметах возвышенных; простой слог (личико) применяется в обыденной неофициальной речи о предметах повседневных; средний слог (лицо), который используется для большинства прозаических сочинений, ограничен снизу обиходно-разговорной лексикой и оборотами речи, а сверху - высокой лексикой.
Пример высокого регистра современной речи:
"Теперь же, когда книги церковные и толкования, кои изрекали святые Божьи люди, движимые Духом Святым, приобрести легче, чем хлеб насущный, именно теперь, присваивая себе имя христиан, обрушиваются на Церковь еретичествующие служители сатаны. Они возвещают вероломство под предлогом веры, антихриста под именем Христа и, прикрывая ложь правдоподобием, хитростью, уничтожают для нас истину."[9]
Пример среднего регистра современной речи: "Нам необходимо научиться постоянно анализировать свои собственные поступки и мысли. Надо знать свои пороки и грехи. Это сознание побудит нас просить у Бога помощи в деле покаяния. Только сознание своей греховности поможет нам изменить свою жизнь, если до сих пор мы находились в нераскаянности."[10]
Пример простого регистра современной речи:
"Твою посылочку и письмо получил я своевременно. За посылочку надо тебя не благодарить, а побранить: сама живешь в скудости и выдумала посылать посылочки, да еще схимнику, который должен питаться хлебом и водой по примеру святых отцов. Говорю тебе строго, чтобы впредь этого не было."[11]
B первом примере широко использованы церковнославянские обороты речи и порядок слов там, где они не обозначают реалии и могли бы быть заменены общепринятыми русскими: не книги церковные u толкования, а церковные книги и толкования, не кои, а которые, не изрекли, а создали, не хлеб насущный, а продукты питания, не еретичествующие, а еретики, не возвещают, а проповедуют. Эти выражения и обороты указывают на особо высокую значимость предмета речи.
Во втором примере, взятом из проповеди того же автора, использован средний регистр речи - обычные книжно-литературная лексика и синтаксис: постоянно анализировать, сознание, побудит нас, просить помощи, в деле покаяния. Выбор этих выражений и оборотов показывает, что автор представляет предмет как безусловно важный, но соответствующий обычному, нормальному образу действий и помыслов христианина.
В третьем примере используются русские разговорно-обиходные слова и обороты: обращение на "ты," побранить, выдумала, чтобы этого не было, слова с уменьшительным значением: посылочка, автор избегает церковнославянских слов и даже свой монашеский образ передает разговорным словом: не схимонах, а схимник.
Автор стремится не обременять расходами свою духовную дочь (письмо написано в 1952 году) и, не огорчая ее, тактично побудить больше не посылать ему продукты. Письмо носит личный характер, и запрещение посылок употреблением разговорных слов предстает как мотив частный и обыденный. Такое намеренное снижение регистра позволяет сделать духовное наставление практически исполнимым, а наставника - близким и доступным.
Смешение или неправильное применение регистров речи, в особенности неуместные церковнославянские выражения и слова, может создать неожиданный комический эффект, чего следует всячески избегать. Точное применение речевых регистров особенно трудно в речи проповедника: обычные в церковном обиходе и в духовной словесности слова, формы и обороты являются в то же время стилистическими показателями высокого стиля светской речи.
Учитывая, что современная светская публичная словесность даже в своих наиболее официальных и торжественных проявлениях, как, например, инаугурационная речь Президента, избегает высокого стиля, но предпочитает пользоваться средним регистром с существенными элементами низкого, применять высокий регистр следует с большой осторожностью и выбором. Как выражение возвышенного высокий регистр и вообще церковнославянская речевая стихия, очевидно, с трудом доступны современному языковому сознанию, которое формируется средствами массовой информации и потому способно вращаться в основном в сфере, по выражению М. М. Бахтина, "материально-телесного низа."
B проповеди и в церковной публицистике вполне возможны удачные и оправданные сочетания различных регистров.
"Оглядывая отечественную историю, непредвзятый наблюдатель повсюду находит несомненные следы промыслительного Божия попечения о России. События здесь происходят почти всегда вопреки "объективным закономерностям," свидетельствуя о том, что определяют историю не земные, привычные и, казалось бы, незыблемые законы, а мановения Божии, сокрушающие "чин естества" и недалекий человеческий расчет. Чудо сопровождает Россию сквозь века. Вот и нынче - по всем планам закулисных дирижеров современной русской трагедии наше национально-религиозное самосознание давно должно бы захлебнуться в смрадном и мутном потоке пропаганды насилия и бесстыдства, космополитизма, богоборчества и животных страстей. Наша государственность должна была давно рухнуть под грузом бесконечных предательств и измен, внутренних интриг и внешнего давления. Наши дети давно должны были бы убивать друг друга на полях новой братоубийственной гражданской войны, для разжигания которой приложено столько усилий мнимыми "миротворцами" и лукавыми "посредниками." Наша хозяйственная жизнь должна бы давно замереть, опутанная удушающей сетью "реформ," ввергнув страну в экономический и политический хаос.
Ан нет - хранит Господь! Гнется Русь - да не ломается, и зреет в народе (прежде всего - в народе церковном) понимание своей великой судьбы, своего подлинного призвания: быть народом Божиим, неся жертвенное, исповедническое служение перед лицом соблазнов, искушений и поношений мира, по слову Господа Иисуса Христа: "Будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое... и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих; и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасется" /Мф. 24: 9:11-13/.[12]
Фрагмент начинается аллюзией, которая сразу же вводит читателя в объективно-нейтральный стиль исторической прозы: деепричастный оборот в начале фразы, ритм академической лекции, "непредвзятый наблюдатель," оглядывающий русскую историю с высоты птичьего полета, - излюбленный герой историков-позитивистов XIX века. Но автор сразу же сталкивает научно-историческую лексику среднего регистра с высокой церковнославянской и при этом продолжает изложение, сохраняя особенности синтаксиса научного изложения, близкие манере речи В. О. Ключевского.
Подчеркнутая ирония первых двух фраз резко сменяется, начиная с третьей, сначала разговорным выражением "вот и нынче," а затем острым ораторским пафосом, который стремительно достигает уровня высокого регистра обличительной речи псогоса[13] с его продолженным трехчастным ритмизованным периодом, объединенным анафорой, заимословием ("Наши... должны" - слова "дирижеров") и фигурой соответствия. Но после слова "хаос" - снова резкий поворот смысла и столь же резкая смена стиля речи явно просторечным пословичным оборотом: "ан нет" и замедление темпа речи с помощью инверсии глагола и фигуры экзергазии - синонимии оборотов ("своей великой судьбы, своего подлинного призвания"). Наконец - высокий славяно-византийский стиль торжественной проповеди - энкомия, завершающийся цитатой из Св. Писания.
Все переходы ритма и смены стиля и регистров речи воспринимаются как органическое единство. Это мастерство слова выглядит совершенно естественно и становится заметным только при специальном анализе текста.
Красота слога - совершенное выражение мысли посредством оптимального отбора, сочетания и соразмерного расположения слов и выражений.
Украшенной речь становится, когда мысль выражена так, что ее невозможно выразить иначе. Рассмотрим пример.
"Народ... От частого и бессовестного употребления слово это так истерлось, истрепалось и выцвело, что теперь почти невозможно определить его истинное значение. Но, по счастью, жив еще сам народ униженный и обманутый, обворованный и оболганный, - русский народ еще жив."[14]
B этом примере можно увидеть целый ряд приемов выражения смысла, риторических фигур, которые придают речи органическое совершенство.
Выбор и сочетание слов.
B примере используются фигуры слов: антилогия - соединение в одно целое слов с различным несовместимым значением, создающее парадоксальный смысл: частое u бессовестное употребление; синонимия с градацией - использование ряда синонимов, каждый из которых усиливает значение предыдущего: истерлось, истрепалось u выцвело; экзергазия - повтор (часто с усилением) синонимических оборотов или словосочетаний: униженный u обманутый, обворованный u оболганный.
Использование словесных фигур превращает свободное словосочетание в связанное и придает каждому слову контекстное идиоматическое значение: отдельное слово становится элементом связной конструкции, которая имеет значение как целое -единораздельное имя ситуации.
Но на фоне этой конструкции, при столкновении несовместимых или неожиданно сочетающихся слов, значение каждого слова, включенного в фигуру, приобретает выпуклость и особую выразительность.
Так, выбор и сочетание слов в первом предложении содержит противопоставление. Слова первой части предложения - синонимический эпитет к отглагольному существительному ("частого u бессовестного употребления") - указывают на действие и, следовательно, на деятеля, часто и бессовестно употребляющего слово "народ." Слова второй части предложения (придаточного изъяснительного) относятся к образу автора и содержат параллелизм: "частое u бессовестное употребление" - "истинное значение," "так истерлось, истрепалось u выцвело" - "что невозможно определить."
Таким образом, противопоставление охватывает все предложение: оно начинается на уровне отдельного словосочетания и завершается на уровне сложноподчиненной конструкции.
Действительно, второе предложение в свою очередь противопоставлено первому: эпитеты слова "народ" - страдательные причастия ("униженный u обманутый, обворованный u оболганный"), связанные с эпитетом первой части фразы, как претерпевание с действием. Фраза образует противительный период - фигуру антитезу с рамочной конструкцией слов: "народ" - "жив." B этой фигуре слово "народ" противостоит реальности народа, ложное слово как обман и кажимость - истине как жизни.
Расположение слов и конструкций.
B примере использован ряд фигур мысли, которые определенным образом оформляют высказывание, выделяя особенности строя мысли автора.
Пример начинается словом "Народ...," которое оторвано от последующей фразы и представляет собой начало намеренно прерванной мысли. Но это слово повторяется в последнем предложении уже в составе завершенной мысли. Эта риторическая фигура, называемая эллипсом, создает наложение (аппликацию) мыслей: одна мысль течет как бы в подводном русле, а на поверхность выходит другая, чтобы впоследствии слиться с первой в завершении фразы.
Другой фигурой, характерной для примера, является дважды использованный хиазм: фраза строится таким образом, что ее смысл развертывается не от начала к концу, а влево и вправо от центра, левая и правая части конструкции зеркально отражают друг друга и могут быть связаны как причина и следствие или как-нибудь иначе.
B первом предложении часть конструкции "от частого u бессовестного употребления" стоит перед словом "слово," во втором предложении параллельная ей по смыслу часть стоит после слова "его": "истинное значение"; ближе к центру слева стоят слова: "так истерлось, истрепалось u выцвело" и "что теперь почти невозможно определить," которые уже непосредственно связаны по смыслу и синтаксически.
Так получается зеркальная структура параллельных элементов: 2-1-1-2, которая создает смысловой и одновременно фонетический ритм предложения.
Во втором предложении использован вариант хиазма эпанодос (превращение); здесь слова первого предложения повторяются в обратном порядке во втором: "жив еще сам народ" и "русский народ еще жив": 1-2-3-4-4-3-2-1. Между этими частями стоят слова: "униженный u обманутый, обворованный u оболганный," которые, образуя в составе конструкции фигуру парантезу (вставку), сами по себе также являются хиазмом: "униженный" параллельно "оболганный," "обманутый" параллельно "обворованный," поскольку унижен тот, кто оболган и обманут тот, кто обворован.
Такой разрыв синтаксических или семантических связей, создающий неожиданные смысловые группировки слов, называется в риторике силлепсом.
Если мы сопоставим фигуры слов и фигуры мыслей, то увидим, что одни фигуры вставляются в другие, а все вместе они создают особый смысл, дополнительный с точки зрения обычной последовательности слов. Благодаря использованию фигур речи фраза получает смысловую глубину и строится нелинейно, поскольку связи ее элементов образуют сложное смысловое пространство.
Ритм речи.
Разделим пример на смысло-ритмические группы так, как он должен, членясь паузами, произноситься в ораторской речи.
Смысло-ритмические группы Число ударений Число слогов
Народ ... 1 2
От частого и бессовестного употребления 4 16
слово это 2 4
так истерлось, истрепалось и выцвело, 4 12
что теперь 2 3
почти невозможно определить 3 10
его истинное значение. 3 10
Но, по счастью, 2 4
жив еще сам народ - 4 6
униженный и обманутый, 3 9
обворованный и оболганный, - 3 10
русский народ еще жив. 4 7
Смысло-ритмические группы по примерному соотношению (мы имеем дело с прозой, а не со стихом) числа ударных слогов и общего числа слогов подразделяются на три разряда краткие, средние и долгие, которые, как видим, повторяются и связаны с фигурами слов и мыслей.
Красота слога качественно отличается от других его качеств.
Первые четыре качества слога (правильность, чистота, ясность, уместность) отражают всего лишь речевую культуру говорящего и пишущего и предполагают, по существу, лишенную индивидуальности правильную линейную последовательность речи, которая обеспечивает надежную коммуникацию. Такая речь представляет собой последовательное склеивание слов и словосочетаний в соответствии с правилами языка.
Красота речи есть результат синтеза выразительных средств, создающего смысловую и выразительную глубину, многомерность слова.
II. Стиль.
B отличие от стилистики, наблюдающей стиль как факт, риторика понимает стиль как задачу.
Высокое достоинство мысли требует достоинства выражающего ее слова. Стиль не самовыражение, которое в лучшем случае рождает лишь стилизацию. Ритор создает стиль напряженным усилием выразить мысль, что удается, только если содержание, которое он сообщает, действительно достойно совершенного выражения.
Составляющие стиля.
Работа над стилем включает:
• отбор и использование слов и словосочетаний, которые составляют основу содержания текста;
• оформление и смысловую группировку мыслей в риторических фигурах;
• организацию отдельных предложений текста, которая обеспечивает движение мысли в слове - осмысленное и ясное представление новой информации в отношении к сообщенной ранее, что достигается соответствующим замыслу порядком слов и словосочетаний в предложении (актуальное членение предложений);
• обеспечение связности текста в виде упорядоченной зависимости последующих предложений от предшествующих (прогрессия и дискурсивная последовательность);
• смысловое членение текста на отдельные, относительно завершенные мысли и выражение каждой мысли путем организации ее в конструкцию, выделения, смыслового и ритмического согласования ее частей (период);
• развертывание отдельных мыслей путем их необходимого дополнения (амплификацию);
• членение и организацию текста в целом, согласование приемов выражения и устранение длиннот и повторов и восполнение смысловых пробелов.
Лексические средства.
Слово связано в своем значении, строении, звучании с другими словами. В системе языка оно включено одновременно в несколько рядов объединенных или противопоставленных по тем или иным признакам слов. Такие ряды бывают двоякого рода: ряды слов, из которых мы выбираем нужное слово, и ряды слов, на основании которых мы отбираем уместное слово, отвергая другие, неуместные.
? Мы выбираем слово из синонимических и паронимических рядов.
Синонимами называются слова и устойчивые словосочетания, которые имеют близкие или тождественные значения и могут быть взаимозаменяемыми в контексте таким образом, что подстановка одного синонима вместо другого не влечет за собой изменения основного смысла предложения.
Например: спешить и торопиться, втихомолку и потихоньку, искренне и откровенно, аморальный и безнравственный.
Паронимами называются однокоренные слова, сходные по звучанию и значению, но не совпадающие в значениях.[15]
Например: деяние и действие, безответный и безответственный, существо и сущность, жизненный и житейский, прогрессирующий и прогрессивный, реактивный и реакционный, диалектный и диалектический.
Различие между синонимами и паронимами состоит в том, что неправильный выбор синонима приводит к неточности выражения, а неправильный выбор паронима является речевой ошибкой, так как приводит к изменению основного смысла предложения.
Действительно, мы можем употреблять синонимы вместе как однородные члены предложения, поясняя одним синонимом значение другого или строя риторические фигуры сгущения и наращения: "Началась анархия, то есть безначалие," "яд религиозного индифферентизма, безразличия к святыням веры," но не можем таким образом употребить паронимы: *"Смотрите, летят реактивные, реакционные самолеты." В дальнейшем мы будем рассматривать в основном именно синонимические ряды слов.
Итак, синонимы употребляются двояким образом: скрытым, когда выбирается один из синонимов, и открытым - в контексте, когда синонимы уточняют, разъясняют друг друга, противопоставляются или составляют группу слов с объединенным значением.
Но как выбор, так и контекстное употребление синонимов предполагают их отбор на основании сочетаемости слова и тех несинонимических лексических рядов, в которые оно входит.
Рассмотрим пример.
*"Раннее (солнце, солнышко, дневное светило) (разбудило, активизировало, пробудило, подняло) меня (задолго, за много времени) до (колокольного звона, благовеста). (Как, каким образом) я (заснул, уснул, задремал, забылся сном), (полураздетый, полуодетый) не (знаю, помню). (Поднялся, встал, восстал, воспрянул, воздвигнулся) я (освеженный, свежий, с обновленными силами) и (веселый, здоровый, энергичный, бодрый), (будто, словно, как будто, точно) (за моей спиной, прежде, раньше, недавно, в недалеком прошлом) не была (пройдена, преодолена, брошена) почти тысяча верст (изнурительного, трудного, утомительного, мучительного, нелегкого, сложного) (дороги, пути, маршрута). Но (недуги, болезни, недомогания, страдания, немощи) мои (оставались, были, сохранялись, находились) при мне, даже еще как будто (сильнее, ожесточеннее, мучительнее, злее, болезненнее) (вцепились, впились, вгрызлись) в мой (прочно, крепко, основательно) (скроенный, сшитый, сделанный) организм, столько (времени, лет, годов) (ратоборствовавший, боровшийся, сражавшийся, воевавший, сопротивлявшийся, бившийся) с моими "лихими болестями" и (только, лишь) (в последнее время, недавно) (ставший, начавший) им (уступать, сдаваться, поддаваться) с (устрашающей, пугающей, зловещей, подозрительной, настораживающей, угрожающей) (слабостью, бессилием, пассивностью, беспомощностью)."
Синонимические ряды, представленные в примере, могут дать огромное количество вариантов фразы, при этом каждая из возможных комбинаций будет передавать то же основное содержание.
? Выбор слова из синонимического ряда зависит от собственного значения этого слова. Слова солнце, солнышко, дневное светило обозначают один и тот же предмет, но различаются нейтральным и уменьшительно-ласкательным значением, с одной стороны, и стилистическим значением регистра речи: среднего и возвышенного, с другой. Наречие задолго и наречный оборот за много времени различаются тем, что первое указывает на субъективное состояние говорящего, а второй - на объективно протекший промежуток времени. Глагол разбудить содержит значение активного действия субъекта (солнца), а глагол пробудить, пробудиться означает проснуться и направлен на объект действия. Форма слова благовест содержит значение благой вести, в то время как словосочетание колокольный звон нейтрально и никакой оценки не содержит.
Поэтому предложения: *"Рано взошедшее солнце подняло меня с постели за много времени до колокольного звона" и *"Раннее солнышко разбудило меня задолго до благовеста," хотя и "несут одинаковую информацию," но говорят различные, даже прямо противоположные вещи о самом важном - об отношении автора к предмету речи. В первом случае автор внутренне отстранен от события и даже как бы недоволен происшедшим; во втором случае он явно радуется солнышку, раннему утру, благовесту, узнает в солнышке живое существо и чувствует к нему теплую благодарность.
? По большей части слова многозначны (полисемичны), хотя существуют слова с одним значением (кофе, зловещий). Среди значений слова выделяются основное и второстепенные, а также прямые и переносные. Значения слова могут быть не просто различными, но такими, что понятое в основном значении слово уместно в речи, а понятое в дополнительном значении - неуместно. Выбор слова из синонимического ряда часто определяется составом его значений.
Так, слова "тысяча верст утомительного пути" или "тысяча верст трудного пути" указывают на полисемию слова как на основание выбора синонима. Слово "путь" означает порядок и направление движения и в своем синонимическом ряду является так называемой доминантой, то есть словом с наиболее общим значением, которое может заменить остальные слова ряда. У "пути" помимо значения "дороги" имеются и иные значения, например, "жизненный путь," "духовный путь." Слово же "утомительный" имеет только одно конкретное значение "причиняющий утомление."
B повествовании о конкретном событии, чтобы избежать ненужной ассоциации с "духовным путем," уместно именно сочетание "утомительный путь," а не "трудный путь."
? Слова и словосочетания могут быть нейтральными и эмоционально окрашенными (экспрессивными), разговорными и книжными.
Экспрессивное слово может содержать положительную и отрицательную оценку предмета. Выбор разговорного или книжного слова указывает как на близость или отстраненность автора и читателя, так и на самооценку автора. Выбор слова как нейтрального или экспрессивного, разговорного или книжного задает в первую очередь модальность речи - отношение говорящего к ее содержанию, а следовательно, выражает образ автора: эта модальность речи определяет общий взгляд автора и читателя на ее содержание.
Среди слов с экспрессивным значением особенно выделяются слова с уничижительным значением или оттенком значения, слова вульгарные и слова грубые с оскорбительным значением, которые запрещены в употреблении (табуированные слова). Вместо слов с уничижительным значением часто используются синонимические эвфемизмы, слова или словосочетания с тем же значением, но не несущие оттенка уничижительности.
Но принципиальный отказ от использования слов, обозначающих неприятные реалии, оценивается как манерность речи, своего рода лицемерие, и потому отрицательно влияет на этическую оценку образа ритора. Поэтому, если речь идет, например, о недостатке совести у политика или журналиста, то правильным будет сказать прямо: "частое u бессовестное употребление слова."
B примере синонимический ряд (недуги, болезни, недомогания, хвори, немощи, страдания) открывает автору широкую возможность пожаловаться на свои недомогания, но уместным оказывается слово "недуги" в эвфемистическом значении и ироническое употребление просторечной формы слова "болезнь" - "лихие болести."
? Слова могут быть исконными и заимствованными.
Заимствованные слова, в свою очередь, подразделяются на освоенные в языке и новые, несущие дополнительную информацию о своем происхождении. Освоенные языком заимствованные слова не всегда даже распознаются как иноязычные по происхождению, и существует множество незаметных переходов в степени осознания иноязычного происхождения слова: хлеб, богатырь, князь, русалка, капуста, башмак, сарафан, церковь, стихия, псалом, пробирка, томат, кофе, проблема, фантастика, этимология, фанфарон, активизировать, менеджмент, консенсус. Кроме того, язык, из которого заимствовано слово, небезразличен для его стилистической оценки.
Заимствованные слова могут иметь более или менее близкие синонимы в виде исконных слов (фанфарон - хвастун, консенсус - согласие), могут иметь в виде синонимов более употребительные заимствованные же слова (томат - помидор), но могут и не иметь близких синонимов исконного происхождения (организм, церковь, свекла, кофе).
Обычно, но не всегда, иноязычные слова оказываются более книжными и нейтральными, чем соответствующие им исконные русские или неотличимые в современном языке от русских церковнославянские (ср. активизировать - оживлять, но комбинация - сочетание, концепт - понятие).
Выбор слова по происхождению определяется его собственным значением, отношением к этимологии синонимов, но главным образом - содержанием речи. Неуместное использование иноязычных слов наряду с книжными создает комический эффект:
*"Ранний восход солнца активизировал меня задолго до колокольного звона. Как я заснул полуодетый, не помню. Воздвигнулся я с реабилитированным потенциалом нервной системы u энергично, как будто в недалеком прошлом мною не был реализован комплексный маршрут повышенной трудности почти в тысячу километров."
Наконец, выбор слова определяется его местом в тексте. В начале текста автор свободен в выборе слова из синонимического ряда, но в дальнейшем этот начальный выбор будет определяющим для последующего отбора слов. В противном случае текст окажется стилистически непоследовательным, безвкусным. Чувство слова, эстетический вкус требует, чтобы общий образ речи сохранялся на всем пространстве текста.
Внимательно прочтем отрывок из "Поездки в Саровскую пустынь" С. А. Нилуса, чтобы по достоинству оценить ясную, емкую, удивительно соразмерную русскую речь этого замечательного писателя.
"Раннее солнышко разбудило меня задолго до благовеста. Как я задремал, полураздетый, не помню. Поднялся я свежий и бодрый, точно за моей спиной не была брошена почти тысяча верст утомительного пути. Но недуги мои были при мне, даже еще как будто злее вцепились в мой крепко скроенный организм, столько лет ратоборствовавший с моими "лихими болестями" и только в последнее время начавший им поддаваться с зловещей слабостью.
Стояло чудное летнее утро, когда я вышел из монастырской гостиницы и пошел к "святым" воротам, ведущим в самый монастырь, где сосредоточена вся святая пустыня и живет вся монастырская братия, рассеянная по келиям больших каменных корпусов. Довольством и богатством хорошо организованного хозяйства, и притом хозяйства крупного, дышит от каждой монастырской постройки: видно - не на день, не на два, а на времена вековечные строилось это братское общежитие. Теплый зимний и летний холодный соборы изумительны по своему великолепию, особенно, если их сопоставить с келиями братии: в них не только не видно следов роскоши, даже у самого настоятеля, но незаметно склонности и к обыденному комфорту, без которого современный изнеженный человек, кажется, уже и существовать не может. Простота и незатейливость келейной обстановки тех, по крайней мере, келий, куда я заходил случайным гостем, граничат с бедностью."[16]


III. Тропы.
Тропом называется прием речи, состоящий в таком замещении речения (слова или словосочетания) другим, при котором замещающее речение, используясь в значении замещенного, обозначает последнее и сохраняет смысловую связь с ним.
Выражения "черствая душа," "линия понимания вещей," "столица мгновенно прервала свои занятия," "не слышно русского гражданина," "и меч u гром пушек не в силах занимать мир," "мир в дороге, а не у пристани, не на ночлеге, не на временной станции или отдыхе" содержат тропы.
Читая эти выражения, мы понимаем, что "черствая душа" означает, во-первых, человека с душой, а не только душу, во-вторых, черствым бывает хлеб, поэтому черствая душа - это душа, которая, подобно черствому хлебу, лишилась способности чувствовать и сопереживать другим людям; что выражение "столица мгновенно прервала свои занятия" означает не сам город, а жителей города, которые ничего не рвали, а решительно прекратили свои занятия, подобно тому как разрывают веревку; что выражение "не слышно русского гражданина" означает, что ни один из многочисленных русских граждан не высказывается в письменной или устной форме, и потому, очевидно, отсутствует, либо вовсе не осталось людей, которые вели бы себя достойным гражданина образом, и т.д.
Каждое из этих слов - "черствый," "линия," "столица," "не слышно," "меч," "гром пушек," "мир," "в дороге" - замещает другое слово и потому используется в несобственном, переносном значении. Переносное значение, однако, содержит связь того слова, которое использовано, с тем словом, вместо или в смысле которого оно использовано, и эта связь каждый раз представляет собой специфическое пересечение значений двух или нескольких слов, которое создает особый образ предмета мысли, обозначенного тропом.
Тропы часто рассматриваются как украшения речи, без которых можно бы и обойтись и которые, более того, порой делают речь излишне образной, темной и напыщенной. Отчасти это суждение верно - троп может быть средством художественного изображения и украшения речи, как, например, у ?. Соллогуба: "В метафорический наряд речь стихотворная одета."
Но троп не только средство художественного изображения, но и в гораздо большей степени - средство раскрытия смысла, например: "Личность, призванная к соединению с Богом... связана с природой урезанной, искаженной грехом..." (В. ?. Лосский); здесь выражение "урезанная природа" нужно, чтобы точно, емко и кратко передать мысль автора: "урезанный" означает "насильственно u неправильно ограниченный." B прозаической речи троп является важнейшим инструментом определения и выражения смысла.
Троп родственен определению, но, в отличие от определения, способен выражать оттенок мысли и создавать смысловую емкость речи.
Многие слова языка, которые мы привыкли использовать, не особенно задумываясь об их значении, образовались как тропы. Мы говорим "электртеский ток," "поезд пришел," "сырая осень," но также "Слово Божие," "милосердие Божие," "в руце Твои предаю дух мой," но во всех этих выражениях слова использованы в переносном смысле, хотя мы часто не представляем себе, как можно было бы заменить их словами в собственном значении, ибо таких слов может и не быть в языке.
Тропы подразделяются на стершиеся общеязыковые (как "электрический ток," "железная дорога") и речевые (как "сырая осень," "черствая душа"), с одной стороны, и авторские (как "мир не у пристани," "линия понимания вещей") - с другой. Но между этими двумя разрядами тропов лежит третий: это такие выражения, как "Бог Слово," "Десница Божия," "Дух Святый."
Если нет никакой необходимости размышлять о происхождении выражения "железная дорога," то, осмысливая богословские понятия, следует понимать их внутреннюю форму и помнить, что прямое значение, которое они передают, абстрактно и доступно нам лишь отчасти и что мы здесь имеем дело со сравнением от доступного восприятию к недоступному для мысли.
Если мы обратим внимание не только на связь значений замещаемого и замещающего слов, но и на то, каким способом эта связь получается, то увидим различие приведенных выше выражений. Действительно, если замкнутый и недружелюбный человек подобен черствому хлебу, линия понимания вещей подобна направлению мысли, то столица включает в себя жителей, которые являются ее составной частью, голос есть условие речи, а речь - свойство человека, быть гражданином есть родовое свойство граждан, обнаженный меч есть символ войны, а извлечение меча из ножен предшествует бою.
? Тропы различаются в зависимости от тех смысловых отношений (общих мест), которые лежат в их основании.
Метафора.
Троп, основанный на подобии, признак которого характеризует предмет мысли:
"И опять звезда ныряет в легкой зыби невских волн" /Ф. И. Тютчев/.
Метафора - самый значимый и употребительный троп, поскольку отношение подобия раскрывает широкий круг сопоставлений и образов предметов, не связанных обязательными отношениями, поэтому область метафоризации практически безгранична и метафоры можно видеть практически в любых видах текстов, от поэзии до документа.
B нижеследующем примере видно, как система метафор выстраивает философско-публицистический текст, в основе которого лежат два образа: разоренной сокровищницы и птицы, обессиленной ветром.
"При таком слепом и наивно морализирующем подходе все огромное хранилище духовной культуры оказывается опустошенным и сокровища его извергнутыми; все творческое напряжение человеческого духа оказывается осужденным и запрещенным. Религиозно обескрыленный, осмеянный и низведенный; познавательно обессиленный и ослепленный; художественно урезанный и порабощенный; лишенный прав, обороны и родины, человек остается к концу этого противодуховного циклона жалким существом об одном, моральном измерении; и высшим понуждением его остается самопонуждение к безвольно-сентиментальной жалости."[17]
Метафора легко развертывается в эпитет, сравнение, характеристику, притчу и даже в целый текст аллегорического характера, в котором персонажи, их отношения, действия и слова, сама композиция образуют целую сеть метафор.
Скатившись с горной высоты,
Лежал во прахе дуб, перунами разбитый;
А с ним и гибкий плющ, кругом его обвитый...
? Дружба, это ты!
В. ?. Жуковский.
Метонимия.
Троп, основанный на отношении смежности.
Метонимический перенос связан с описанием и обстоятельственными топами, которые являются смысловой основой метонимии: предыдущего и последующего, причины и действия, деятеля и действия, содержащего и содержимого, знака и означаемого, времени и предмета или действия, материала и вещи.
• Предыдущее ˜ последующее:
"...принуждены мы были с болезненным и сокрушенным сердцем, призвав в помощь Бога, обнажить свой меч u обещать царству нашему, что мы не опустим оный во влагалище, доколе хотя один из неприятелей оставаться будет вооружен на земле нашей."
Манифест имп. Александра I.
Сначала обнажают меч, а потом им сражаются, сначала побеждают, а затем опускают меч в ножны.
• Причина ˜ действие:
"Бизнес плодит компаньонов, вера - рождает подвижников правды и добра."
Митрополит Иоанн.
Бизнес, как и вера, являются причинами соответствующих действий, а не самими действиями: деловые отношения в бизнесе создают компаньонов; христианская нравственность, причина которой - вера, создает подвижников добра и правды. Как и в предшествующем примере: быть вооруженным - условие военных действий.
• Деятель ˜ действие:
"Читал охотно Апулея, а Цицерона не читал."
А. С. Пушкин.
Автор читал произведения Апулея и не читал произведений Цицерона.
• Личность ˜ общество:
"... князья северных племен движутся на юг по великому водному пути из Балтийского моря в Черное, утверждают свое пребывание в Киеве, откуда начинают частые сношения с Византиею..."
С. М. Соловьев.
Князья вместо славянских племен, которые двигались на юг.
• Содержащее ˜ содержимое:
"Брега Невы руками плещут."
М. В. Ломоносов.
Рукоплещут люди, находящиеся на берегах Невы.
• Знак ˜ означаемое:
? Росс! твоя лишь добродетель
Таких великих дел содетель;
Лишь твой орел луну затмил.
Г. Р. Державин.
Орел - российский герб, луна - символ Османской империи.
• Действие ˜ время:
"Не умрет из нашей старины ни зерно того, что есть в ней истинно русского и что освящено Самим Христом."
Н. В. Гоголь.
Старина вместо деяний людей в прежние времена.
• Материал ˜ произведение:
Янтарь на трубках Цареграда,
Фарфор и бронза на столе
И чувств изнеженных отрада,
Духи в граненом хрустале...
А. С. Пушкин.
Фарфор, бронза, хрусталь вместо произведений из них.
Синекдоха.
Троп, основанный на отношениях рода и вида, части и целого, единичного и множественного.
• Часть ˜ целое:
На недоступные громады
Смотрю по целым я часам, -
Какие росы и прохлады
Оттуда с шумом льются к нам!
Вдруг просветлеют огнецветно
Их непорочные снега:
По ним проходит незаметно
Небесных ангелов нога...
Ф. И. Тютчев.
Вместо целого (ангел) часть (нога); вместо множественного (ноги) единичное (нога).
• Род ˜ вид:
"Начинают яснее обозначаться будущие пределы позднейших западных государств и частных культур Италии, Франции, Германии, близятся крестовые походы, близится цветущая эпоха рыцарства, феодализма германского, положившего основы чрезмерному самоуважению лица (самоуважению, которое перейдя путем зависти и подражания сперва в буржуазию, произвело демократическую революцию и породило все эти нынешние фразы о беспредельных правах лица, а потом, дойдя до нижних слоев западного общества, сделало из всякого поденщика u сапожника существо, исковерканное нервным чувством собственного достоинства)."
K. Н. Леонтьев.
Вместо человека (вид) существо (род); вместо третьего сословия (род) поденщика и сапожника (вид); вместо феодалов (частное) феодализм (общее); вместо конкретных людей (носитель свойства) абстрактное свойство (самоуважение).
• Единичное ˜ множественное:
Я буду помнить звездный кров
B сияньи вечных слав
И маленьких баранчуков
У чернокосых матерей
На молодых руках.
А. А. Ахматова.
Вместо единичного "слава" - "вечные славы" во множественном числе, то есть звезды; употребление абстрактного существительного во множественном числе конкретизирует его значение: поэт говорит о "вечной славе," которую тварь поет Творцу.
Другой пример - единичное вместо множественного:
Вошел! - не бойся, рек, и всюды
Простер свой троегранный штык...
?. ?. Державин.
Речь идет о взятии Измаила: имеются в виду русские солдаты, которые называются в единственном числе ("Росс").
Антономазия.
Троп, основанный на отношении имени и именуемого качества или признака: использование собственного имени в смысле качества или собирательного образа:
"... гений всегда остается для своего народа живым источником освобождения, радости и любви. Он есть очаг, на котором, прорвавшись, вспыхнуло пламя национального духа. Он есть тот вождь, который открывает своему народу прямой доступ к свободе и к божественным содержаниям, - Прометей, дарящий ему небесный огонь, Атлант, несущий на своих плечах духовное небо своего народа, Геракл, совершающий от его лица свои подвиги."
И. А. Ильин.
Имена мифологических персонажей Прометея, Атланта, Геракла олицетворяют духовное содержание личного подвига человека.
Пример использования нарицательного имени как собственного для персонификации соответствующего качества.
"Однако сегодня людям вновь пытаются навязать мировоззрение, в котором нет места святыням. Сердце человека - престол Божий - пытаются занять уродливые безблагодатные идолы материального преуспеяния: Успех, Богатство, Комфорт, Слава."
Митрополит Иоанн.

Гипербола.
Троп, основанный на отношении "большее ˜ меньшее" и состоящий в явно неправдоподобном преувеличении качества или признака.
"Творец мой! оглушил звончее всяких труб."
А.С. Грибоедов.
Литота.
Троп, противоположный гиперболе и состоящий в чрезмерном преуменьшении признака или качества.
"Ваш шпиц, прелестный шпиц, не более наперстка."
А. С. Грибоедов.

Металепсис.
Сложный троп, который образован от другого тропа, то есть состоит в двойном переносе значения.
Небывалая осень построила купол высокий,
Был приказ облакам этот купол собой не темнить.
И дивилися люди: проходят сентябрьские сроки,
А куда подевались студеные, влажные дни?
А. А. Ахматова.
Олицетворение осени позволяет построить новый метафорический образ: осень строит высокий купол, то есть высокое небо.
IV. Фигуры речи.
Риторическая фигура - воспроизводимый прием словесного оформления мысли, посредством которого ритор показывает аудитории свое отношение к ее содержанию и значимости.
Существуют два основных типа риторических фигур: фигуры выделения и фигуры диалогизма. Различие их состоит в следующем: фигуры выделения суть конструктивные схемы представления содержания, посредством которых сопоставляются или подчеркиваются те или иные стороны мысли; фигуры диалогизма являются имитацией диалогических отношений в монологической речи, то есть включением в речь говорящего элементов, которые представляются как явный или подразумеваемый обмен репликами между ритором, аудиторией или третьим лицом. Рассмотрим пример.
"Совесть - вот первое осязательное проявление духовной жизни. Ответьте мне, материалисты и рационалисты, скептики и прагматики, - кто вложил вам в душу властную потребность следовать в своей деятельности нормам морали и нравственности даже тогда, когда это грозит неудобствами и бедами? Кто определил сами нормы? Кто изобразил в душе вашей идеал жертвенности, чистоты и целомудрия, а проще сказать - святости, который влечет и манит вас неодолимой силой Истины и Любви? Кто всеял в сердце ваше жажду праведности и добра, отвращения к лицемерию, лжи и подлости?
Бог, всемилостивый и всемогущий, праведный, человеколюбивый и истинный!"[18]
Первая фраза примера содержит фигуру определения - образную характеристику предмета в форме суждения. Определение относится к фигурам выделения, потому что существует конструктивная схема его построения.
Во второй фразе мы видим фигуру обращения: ритор обращается к своим оппонентам с рядом последовательных вопросов, на которые сам, как бы вместе с аудиторией, и отвечает. Обращение относится к числу фигур диалогизма: оно представляет собой прием, посредством которого монологическая речь предстает в диалогической форме, но какой-либо специфической словесной конструкции обращения нет. В данном случае обращение строится посредством фигуры выделения - анафоры местоимения "кто," но может в конструктивном отношении строиться иначе.
Фигуры выделения.
Фигуры выделения могут строиться путем добавления, значимого пропуска, полного или частичного повтора, видоизменения, перестановки или распределения слов, словосочетаний или частей конструкции.
1. Добавления и повторы.
Эпитет.
Характеристика выделяемого слова посредством слов или оборотов, раскрывающих или уточняющих его значение в тексте.
Эпитет может быть обязательным и факультативным. Обязательным является эпитет, который выражает существенное свойство или признак предмета и устранение которого невозможно без потери основного смысла. Факультативным является эпитет, который выражает привходящее качество или признак и может быть устранен без утраты основного содержания.
"В нашем осуетившемся сознании понятия о духовных сокровищах Церкви почти не сохранились. Искореженный "менталитет" русского человека конца XX столетия замусорен и поврежден - стыдно сказать - "идеалами" общества потребления, "общечеловеческими ценностями," парламентским жаргоном и неестественными ужимками "звезд голубого экрана"!
Митрополит Иоанн, Санкт-Петербургский и Ладожский.
Слова "духовный," "потребление," "общечеловеческий," "парламентский" - обязательные эпитеты. Слова "осуетившийся," "искореженный," "неестественный" - факультативные эпитеты.

Плеоназм.
Избыточное повторное употребление слова или синонима, посредством которого уточняется или подчеркивается оттенок значения слова или авторское отношение к обозначаемому предмету.
Бесцельный плеоназм является серьезной стилистической погрешностью, стилистически оправданный плеоназм - одна из наиболее распространенных фигур речи.
"... мы лучше понимаем даже свое собственное лицо, когда оно изображено неизменно и удачно, хотя бы на хорошей, искусной фотографии, не говоря уже о прекрасной акварели или талантливом полотне..."
?. ?. Леонтьев.
Плеоназм "свое собственное" усиливает и подчеркивает значение определяемого слова, а плеонастический эпитет "хорошей, искусной фотографии" уточняет значение основного эпитета.
Синонимия.
Фигура, состоящая в развертывании, уточнении и усилении значения слова посредством добавления ряда его синонимов.
"Кажется, человек, встреченный на Невском проспекте, менее эгоист, нежели на Морской, Гороховой, Литейной, Мещанской и других улицах, где жадность, и корысть, и надобность выражаются на идущих и летящих в каретах и на дрожках."
Н. В. Гоголь.
Слова "жадность," "корысть," "надобность" являются синонимами, каждый из которых, однако, имеет особый оттенок и свою степень интенсивности значения.
Аккумуляция (сгущение).
Фигура, которая состоит в перечислении слов, обозначающих предметы, действия, признаки, свойства и т. п. таким образом, что образуется единое представление множественности или быстрой смены событий.

Пошел! Уже столпы заставы
Белеют; вот уж на Тверской
Возок несется чрез ухабы.
Мелькают мимо будки, бабы,
Мальчишки, лавки, фонари,
Дворцы, сады, монастыри,
Бухарцы, сани, огороды,
Купцы, лачужки, мужики,
Бульвары, башни, казаки,
Аптеки, магазины моды,
Балконы, львы на воротах
И стаи галок на крестах.
А. С. Пушкин.

Градация.
Представляет собой развертывание слова или словосочетания в синонимический ряд таким образом, что интенсивность значения каждого последующего члена ряда нарастает (восходящая градация) или убывает (нисходящая градация).
"Не только гимназисты, но и все почтенные ученые не замечают, что мир их физики и астрономии есть довольно-таки скучное, порою отвратительное, порою же просто безумное марево, та самая дыра, которую ведь модно тоже любить и почитать. Дыромоляи, говорят, еще и сейчас не перевелись в глухой Сибири. А я, по грехам своим, никак не могу взять в толк: как это так земля может двигаться? Учебники читал, когда-то сам хотел быть астрономом, даже женился на астрономке. Но вот до сих пор никак не могу себя убедить, что земля движется и что неба никакого нет. Какие-то там маятники да отклонения от чего-то куда-то, какие-то параллаксы... Неубедительно. Просто жидковато как-то. Тут вопрос о целой земле идет, а вы какие-то маятники качаете. А главное, все тут как-то неуютно, все какое-то неродное, злое, жестокое. То я был на земле, под родным небом, слушал о вселенной, "яже не подвижется.".. ? то вдруг ничего нет, ни земли, ни неба, ни "яже не подвижется." Куда-то выгнали в шею, в какую-то пустоту, да еще вслед матерщину пустили. "Вот-де твоя родина, - наплевать и размазать!" Читая учебник астрономии, чувствую, что кто-то палкой выгоняет меня из собственного дома и еще готов плюнуть в физиономию. А за что?"
?. ?. Лосев.
Экзергазия.
Фигура, которая состоит в добавлении к словосочетанию или обороту синонимических выражений.
Экзергазия, как и синонимия, используется для уточнения значения словосочетания, но также для усиления эмоционального напряжения речи.
"Когда я слушал доклады "всемирного христианского студенческого союза," печалью и горестью наполнялось сердце мое. Сколько ищущих Бога, жаждущих жизни искренних людей "гладом гибнут," "питаются от рожец" какого-то заморского студенческого союза! Неужели не знают они, как можно избыточествовать хлебы в дому Небесного Отца, в Церкви Православной? Нужно только забыть всякие "федеративные начала," свободно отдаться в полное послушание Православной Церкви и прилепиться к полноте церковной жизни, к жизни тела Христова."
Священномученик Иларион (Троицкий), архиепископ Верейский.
Реприза.
Представляет собой подхват предшествующего слова в последующем словосочетании или предложении.
"Послушаем песнь его, песнь восторга безотчетного; она также проста, также очаровательна, как первый луч света, как первое чувство любви."
Д. В. Веневитинов.
Реприза используется для создания эмоционального напряжения речи и для выделения ключевого слова, которое может повторяться в последующей фразе или композиционной части высказывания, связывая ее с предыдущей и развертывая тему. В "Речи по совершении священного коронования императора Александра Павловича" митрополита Платона используется реприза слова "бремя," которое в последующем фрагменте амплифицируется в новую тему.
"Вселюбезнейший государь! Сей венец на главе Твоей есть слава наша, но Твой подвиг. Сей Скиптр есть наш покой, но Твое бдение. Сия Держава есть наша безопасность, но Твое попечение. Сия Порфира есть наше ограждение, но Твое ополчение. Вся сия утварь есть нам утешение, но Тебе бремя...
Бремя поистине и подвиг!..."
Платон (Левшин), митрополит Московский и Коломенский.

Восхождение (климакс).
Представляет собой подхват в каждом последующем элементе конструкции последнего слова предшествующего элемента, образуя таким образом цепочку связанных и последовательно развертывающих друг друга частей.
Вот пример из речи митрополита Платона.
"И нас, чад своих, призвала прославить имя Твое; а в имени Твоем прославить добродетель; а в добродетели прославить самого Бога."
Платон (Левшин), митрополит Московский и Коломенский.
Или:
"Разум естественный, конечно, сказал бы: это несообразность - молиться за людей, которые хотят вас истребить. Но любовь христианская говорит: молитесь за сих; желайте и просите им всякого блага, может быть, в благодеяниях познают они Благодетеля Бога, познав, уверуют в Него; уверовав, умиротворятся в отношении к другим верующим в Него; если же и не так, по заповеди возлюбленного Спасителя, молитесь за обижающих вас и гонящих вас" /Мф. 5:44/.
Святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский.
Отличение (плоце).
Повтор слова в различных значениях.
"Восклонись, несчастный поклонник чрева, и если ты не можешь вдруг вознести выше себя твоих очей, стань прямо пред зеркалом и посмотри, не написан ли на тебе самом закон против раболепства чреву?"
Святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский.
Или:
"Убо, оставляя нас разрушением тела, дух свой оставил нам."
Стефан (Яворский), митрополит Рязанский и Муромский.

Наклонение (полиптотон).
Повтор слова в различных грамматических формах.
Себя собою составляя,
Собою из Себя являя,
Ты Свет, откуда свет истек.
Г. Р. Державин.

Сочетание (симплоце).
Повтор одних и тех же слов или оборотов в начале и в конце ряда речений, обрамляющий эти речения и создающий параллелизм их содержания.
"Кто на протяжении тысячи лет ковал и пестовал несгибаемый державный дух русского патриотизма? - Церковь Православная! Кто вдохновлял отважных и укреплял малодушных, освящая дело защиты Отечества как личный религиозный долг каждого, способного носить оружие? Кто научил русского человека быть верным - без лести, мужественным - без жестокости, щедрым - без расточительства, стойким - без фанатизма, сильным - без гордости, милосердным - без тщеславия, ревностным - без гнева и злобы? - Церковь Православная!"
Иоанн (Снычев), митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский.
Фигуру сочетания образуют слова "Кто... ?" и "Церковь Православная!"

Анафора.
Повтор слова или оборота в начале параллельных конструкций (словосочетаний, оборотов, предложений, фраз, периодов, абзацев).
Анафора выделяет такие параллельные элементы и позволяет свести в один ряд зачастую различные по строению и синтаксическому уровню конструкции (например, отдельное словосочетание и предложение), соотнося с одним и тем же предшествующим или последующим элементом. Вместе с тем анафора развертывает веером содержание речи в определенной смысловой точке изложения.
B предыдущем примере видна анафора вопросительного предложения со словом "кто." Продолжим пример, в котором можно видеть продолжение этой фигуры ответствования с анафорой начального слова вопросительного предложения, начинающегося словом "разве."
"Разве это католические прелаты набатом поднимали новгородское ополчение на брань со псами-рыцарями и подавали последнее духовное напутствие дружинникам святого благоверного князя Александра Невского на залитом кровью льду Чудского озера? Разве это протестантские пасторы вдохновляли святую ревность донского героя, великого князя Димитрия на поле Куликовом, где страшная сеча с татарами решала: быть или не быть Святой Руси?
Разве это мусульманские муллы удержали нашу Отчизну от распада в лютую годину Смуты, подвигнув Кузьму Минина и Димитрия Пожарского на их жертвенный подвиг, а ратников русского ополчения на борьбу до победы? Разве это иудейские раввины с крестом в руках, под свист японской "шимозы" поднимали в атаку преданные, смертельно уставшие роты под Мукденом и Порт-Артуром, спасая русскую честь от позора?
Разве это кришнаиты и буддисты на протяжении тысячи лет ежедневно, сосредоточенно, неспешно и благоговейно возносили ко Господу молитвы о "богохранимой" земле русской, "властех и воинстве ея," отдельным молитвенным чинопоследованием поминая "вождей и воинов, за Веру и Отечество живот свой на поле брани положивших"? Многие ли могут вспомнить сегодня хоть один случай, когда иноверцы или инославные - будь то католики или иудеи - в трудный для России час делом доказали ей свою верность, до конца разделив ее неласковую судьбу? Зато противоположных примеров в русской истории - сколько угодно!"
Иоанн (Снычев), митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский.

Эпифора.
Фигура, подобная предшествующим, но состоящая в повторе конечного слова или оборота.
"Все мы, христиане, и любомудрствующие, и в простоте смиренно-мудрствующие, да не забываем никогда, что Христос есть не только истина, но и жизнь. B Своем слове и в Своем примере Он сделался для нас путем, чтобы привести нас к истине и через истину к истинной жизни. Кто думает обеспечить себя достижением некоторого познания истины Христовой и недостаточно старается обратить ее в действительную жизнь по учению и примеру Христову, тот самой истиной обманывает себя и подвергает себя опасности умереть на пути и никогда не достигнуть истинной, вечной, блаженной жизни со Христом в Боге. - Тако тецыте, да постигнете. Путем истины стремитесь к истинной жизни."
Святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский.
В различных сочетаниях повторяются ключевые слова "истина" и "жизнь." Эпифора обычно используется как средство выделения основного смысла фразы или периода и создает параллелизм выражений, делая ремой такое ключевое слово.
Окружение.
Сочетание анафоры и эпифоры: повторение того же слова или оборота в начале и в конце предложения, создающее симметричную конструкцию.
Окружение позволяет представить мысль в виде сентенции и обычно используется в торжественной речи.
"Итак, вот дом молитвы под одним кровом с домом любомудрия. Святилище таин приглашено в жилище знаний, и вступило сюда, и здесь основалось и утвердилось своими тайнодейственными способами. Видно, что религия и наука хотят жить вместе и совокупно действовать к облагорожению человечества. Снисходительно со стороны религии - возблагодарим ее снисхождению. Благоразумно со стороны науки - похвалим ее благоразумие."
Святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский.

Конкатенация (присоединение).
Представляет собой добавление обыкновенно в конце фразы или периода слов, дополнительно характеризующих предмет речи или выражающих отношение к нему говорящего.
"Никогда ни одна истина живая, а тем паче истина Божественная, не укладывается в границах логического постижения, которое есть только вид человеческого познавательного процесса; но в то же время никакая, ни человеческая, ни Божественная истина не может быть законам логики противна, иначе говоря, не может заключать в себе действительного противоречия. Христос также не есть и "да" и "нет."
А. С. Хомяков.
Последнее предложение, присоединенное к основной формулировке мысли и в данном случае особо выделенное автором, и составляет конкатенацию как дополнительное добавление особенно значительного содержания.

Интерпретация (истолкование).
Представляет собой дополнение основного содержания авторской характеристикой обычно в виде вводного предложения или оборота с поясняющим или модально-оценочным значением.
"Нет! Новой пятидесятницы не будет, как не будет нового воплощения Сына Божия. Она не может повториться, ни как союз, заключенный в один известный день и час (о чем теперь мечтают), ни как добыча долгого и терпеливого труда целого ряда поколений."
А. С. Хомяков.
Слова "Нет!" и "о чем теперь мечтают" представляют собой интерпретацию: слово "Нет!" используется для усиления, дополнительного подтверждения суждения, а слова "о чем теперь мечтают" - для уточняющей характеристики критикуемого мнения.

Эксплеция (заполнение).
Фигура, состоящая в добавлении к словам, выражающим основное содержание мысли, слов или оборотов, увеличивающих размер фразы или оттеняющих это главное содержание второстепенными элементами содержания. По существу, эксплеция - развернутый плеоназм.
"О, огромное большинство наших интеллигентных русских и тогда, при Пушкине, как и теперь, в наше время, служили и служат мирно в чиновниках, в казне или на железных дорогах и в банках, или просто наживают разными средствами деньги, или даже науками занимаются, читают лекции - и все это регулярно, лениво и мирно, с получением жалования, с игрой в преферанс, безо всякого поползновения бежать в цыганские таборы или куда-нибудь в места более соответствующие нашему времени."
Ф. М. Достоевский.
Автор использует уточняющие или дополняющие, но по существу избыточные для основного содержания обороты (выделены курсивом), намеренно растягивая фразу, чтобы дать слушателю возможность полностью усвоить мысль и одновременно заполнить возникающие ритмические пустоты.

Многосоюзие (полисиндетон).
Фигура, состоящая в присоединении посредством повторяющихся союзов словосочетаний, предложений или фраз таким образом, что соединенные союзами части выступают как параллельные и тем самым рассматриваются на одном смысловом уровне независимо от их грамматической организации или степени развернутости.
"Благословен мир между народами, ибо все братья, всех призывает Господь мирно трудиться на земле, для всех уготовал Он Свои неисчислимые блага. И Святая Церковь непрестанно возносит молитвы о мире всего мира, уповая, что восторжествует на земле правда Христова u соединит враждующих братьев в единое стадо под водительством Единого Небесного Пастыря. И несчастный русский народ, вовлеченный в братоубийственную кровавую войну, нестерпимо жаждал мира, как некогда народ Божий жаждал воды в палящей зноем пустыне. Но не было у нас Моисея, который бы напоил свой народ чудодейственной водой, u не ко Господу своему Благодетелю воззвал народ о помощи - явились люди, отрекшиеся от веры, гонители Церкви Божией, u они дали народу мир."
Святитель Тихон, патриарх Московский и всея России.
B примере в начале второго, третьего и четвертого периодов повторяются союзы "и," "но" (выделены жирным курсивом), а в четвертом периоде союз "и" связывает сопоставляемые и противопоставляемые по смыслу части не только последней фразы, но также и с предшествующими двумя периодами.

Бессоюзие (асиндетон).
Взаимное присоединение конструкций при значимом отсутствии соединительных средств.
Бессоюзие повышает самостоятельное значение каждого присоединенного элемента (слова, словосочетания, предложения), создавая смысловые паузы, одновременно подчеркивает их смысловой параллелизм, поэтому при бессоюзии сопоставляемые элементы обыкновенно строятся подобно.
B нижеследующем примере смысловое ударение падает на начальные слова каждого из предложений, кроме последнего, и эти начальные слова образуют самостоятельную смысловую связь.
"Пробил последний час фашистской Германии.
Разбита и сокрушена сила ее.
B прах повержена Германия.
Знамя победы развивается над вражьей страной.
Слава и благодарение Богу!"
Алексий I, патриарх Московский и всея Руси.


2. Сокращения и значимые нарушения смысловой и грамматической связи.

Эллипсис.
Намеренное опущение слова или оборота, которые предполагаются по смыслу, что создает значимую незавершенность речи.
B поэзии:
"И он подумал: "Время было,
И я, как ты, младенец милый,
Был чист, на небеса смотрел,
Как ты, молиться им умел
И к мирной алтаря святыне
Спокойно подходил... а ныне...?
И голову потупил он."..
В. А. Жуковский
В прозе:
"Не нужно упускать того из виду, что все выставленные лица и характеры должны были доказать истину моих собственных убеждений, а мои убеждения... Как сравню эту книгу с уничтоженными мною "Мертвыми душами," не могу не возблагодарить за насланное мне внушение их уничтожить."
Н. В. Гоголь.

Силлепсис.
Значимое нарушение синтаксической связи или смыслового согласования в словосочетании или между предложениями, которое особенно выделяет и подчеркивает значение выделенной таким образом конструкции.
Силлепсис - явление, характерное для разговорной речи:
"Это вот возьму и это возьму... две сменки, да... И еще рубаху, расхожую, и причащальную возьму, а ту на дорогу, про запас. А тут, значит, у меня сухарики... - пошумливает он мешочком, - с чайком попить - пососать, дорога-то дальняя."
И. С. Шмелев.
В качестве риторической фигуры силлепсис используется достаточно часто, но в современной речи, особенно в некоторых авторских стилях, он настолько распространен, что не всегда воспринимается как фигура.
"Раз молодому человеку в наше время (еще не совсем отрешившемуся от старой привычки чрезмерно поклоняться разуму), раз этот самый разум дал, так сказать, рациональное разрешение верить, все ресурсы воображения сердца, воли и опять ума же могут пойти на пользу. "Путей много!" Любовь к семье, если она религиозна и привлекательна; потребность иной душевной опоры, если в семье тяжело; любовь к народу и народному; жажда сближения с этим простым народом на общей идеальной почве. Поэтическое влечение к образам и формам жизни родной страны, которую, слава Богу, и до сих пор еще не дотла вытравил у нас европейский прогресс. Вообще, чувство прекрасного, художественное чувство, которое, с одной стороны, не может не оскорбляться глубоко прозаическими формами европейского прогресса и его деревянными, однообразными идеалами, а с другой - не может же не видеть, сколько есть поэзии и в морали евангельской, и в богослужении православном, и в учении аскетическом.
Путей много, повторяю я. Самые противоположные чувства могут способствовать утверждению веры в том, кто уже ищет ее, в том, кто перестал избегать ее, кто перестал ее стыдиться."
?. ?. Леонтьев.
В первом предложении можно видеть анаколуф или гипербатон (см. ниже) с нарушением синтаксической связи и вынесением выделенной части в начало предложения (выделено курсивом). В последующих предложениях представлен в основном силлепсис: в каждом из них опущен состав сказуемого, которое подразумевается, но это общее сказуемое выражено в последнем предложении фрагмента (выделено курсивом), поэтому все предшествующие части фрагмента по смыслу представляют собой не именные предложения, но сложную разорванную синтаксическую конструкцию.
Эналлага (подстановка).
Употребление слова или конструкции вместо ожидающейся другой или как перестановка с видимым нарушением смысла:
"Нева металась, как больной в своей постели беспокойной"
А. С. Пушкин.
Здесь эналлага эпитета ("беспокойный") создает эффект олицетворения, перемещая центр восприятия на объект: для больного беспокойна именно постель.
Как риторический прием, наиболее значима эналлага-подстановка а) глагольных форм - употребление настоящего времени глагола вместо прошедшего и будущего времени вместо настоящего; б) личных и притяжательных местоимений (и лица глагола), использование местоимений первого лица "я," "мы" вместо местоимений второго "ты," "вы" или третьего лица "он," "они."
Эналлага местоимений первого и второго лица используется для объединения аудитории, эналлага местоимений третьего лица используется для разделения аудитории.
"Я изыскатель истины бытописаний человеческих, чем я должен истине Божией? - Не попусти себе тупым взором видеть в бытиях человечества только нестройную игру случаев и борьбу страстей или слепую судьбу, изощри свое око и примечай следы провидения Божия, премудрого, благого и праведного. Остерегись, чтобы не впасть в языческое баснословие, доверчиво следуя тем, которые в глубине древности мира указывают так называемые ими доисторические времена. У язычников басня поглотила истину древних событий, мы имеем истинную Книгу Бытия, в которой нить бытия человеческого начинается от Бога и первого человека и не прерывается, доколе, наконец, входит в широкую ткань разнородных преданий и бытописаний."
Святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский.
B примере местоимение "я" использовано вместо местоимений второго лица, а единственное число второго лица глагола - вместо множественного числа.

Ирония.
Фигура, состоящая в неожиданном и как бы неуместном использовании слова, вызывающим комический эффект. Комический эффект не всегда означает смех - ирония часто относится к предметам весьма серьезным.
"Евномий же, поелику звезды движутся во времени, называет их зиждителями времени. А таким образом, по учению этого мудреца, поелику и жужелицы движутся во времени, определим время так: оно есть какое-то качественное движение жужелиц."
Св. Василий Великий.
В примере использованы две разновидности фигуры иронии: слово мудрец в противоположном значении (антифразис) и ироническое сравнение звезд с жужелицами (диасирм - "пояснение мысли в противоположном направлении").

Анаколуф.
Представляет собой нарушение синтаксической связи в предложении, при котором подчиненный член словосочетания выносится на уровень отдельного члена предложения.
"Так вот она, эта прозорливость! Совершившееся превзошло все мои ожидания. Но как обнаруживался этот благодатный дар?! Батюшка все время говорил не то полувопросами, не то полуутверждениями: он точно хотел скрыть значение этого дара, усиливаясь словам своим, представлявшим для меня целое откровение, придать форму обыкновенной интимной беседы старшего с младшим.
С. Нилус.
B предложении "??к вот она, эта прозорливость!" слова "эта прозорливость" связаны со словом "она" и являются повтором, подобно "В море бросился он, в бурное," как и в последнем примере из К. Н. Леонтьева, где анаколуф состоит в нарушении синтаксической связи и в переносе синтаксически связанного слова или словосочетания в начало предложения: "Раз молодому человеку в наше время, раз этот самый разум дал рациональное разрешение верить..."
Удержание (апозиопея).
Фигура, которая включает обрыв речи, как в эллипсисе, иногда даже со словами о невозможности продолжить сказанное, но затем ее продолжение.
"Ни предсказать хода событий, ни гарантировать себя от ошибок и падений мы сами не можем. Так и в оценке людей бывает - есть такие, которые лишь прикидываются благочестивыми, а сами... Не зря же Господь предупреждал о хищных волках в овечьих шкурах. А сразу и не узнаешь."
Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский.
3. Перестановки и трансформации.
Гипербатон.
Фигура, состоящая в выделении темы высказывания путем ее постановки в начале или в конце фразы обыкновенно с разрывом синтаксической связи (в чем гипербатон близок анаколуфу).
"Я исследователь звезд, планет и их законов, чего требует от меня истина Божия? - Ты очень искусно возвысил проницательность твоего зрения, чтобы видеть в небесах невидимое простому оку, потщись возвысить так же искусно проницательность твоего слуха, чтобы ты мог ясно слышать и возвестить другим, как небеса поведают славу Божию."
Святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский.
Здесь первое предложение содержит гипербатон: "Я исследователь звезд, планет u ux законов, чего требует от меня истина Божия?," который состоит в выносе в начало и специальном оформлении темы высказывания с разрывом, но не нарушением синтаксической связи.

Хиазм.
Фигура, состоящая в центральной симметрии сложной фразы, параллельные части которой зеркально отражают друг друга.
"Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей,
И по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое.
Наипаче омый мя от беззакония моего,
И от греха моего очисти мя."
Псалом 50.

Метабола (эпандос, перестановка).
Повторение тех же или сходных по смыслу слов или оборотов в измененном или обратном порядке.
Метабола представляет собой последовательное выделение того же слова или оборота сначала в качестве темы, а затем в качестве ремы высказывания. B нижеследующем примере в первой части фразы в качестве ремы выделяются слова "сам народ," а во второй - слова "еще жив."
"Но, по счастью, жив еще сам народ - униженный и обманутый, обворованный и оболганный, - русский народ еще жив."
Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский.

Антиметабола (перемещение с противопоставлением).
Фигура, которая состоит в зеркально-симметричном повторе левой части сложного предложения в его правой части таким образом, что субъект и предикат меняются местами.
"Человек делает историю; но столь же верно и еще более значительно, что история образует человека."
?. ?. Победоносцев.
Антиметабола - одна из самых сильных и распространенных риторических фигур и применяется как для установления соответствия и связи понятий (как в примере), так и для их противопоставления: "Не для того живем, чтобы есть, а для того едим, чтобы жить" (Марк Катон).
4. Распределение элементов фразы.
Разделение (энумерация).
Перечисление видов одного рода или частей целого (в примере курсивом выделены следующие одна за другой и сопоставленные фигуры разделения).
"Каковой пример храбрости, мужества, благочестия, терпения и твердости показала Россия! Вломившийся в грудь ее враг всеми неслыханными средствами лютостей и неистовств не мог достигнуть до того, чтоб она хотя единожды о нанесенных ей от него глубоких ранах вздохнула. Казалось, с пролитием крови ее умножался в ней дух мужества, с пожарами градов ее воспалялась любовь к отечеству, с разрушением u поруганием храмов Божиих утверждалась в ней вера u возникало непримиримое мщение. Войско, вельможи, дворянство, купечество, народ, словом, все государственные чины u состояния, не щадя ни имуществ своих, ни жизни, составили единую душу, вместе мужественную и благочестивую, толико же пылающую любовию к отечеству, колико любовию к Богу."
Манифест императора Александра I.

Соответствие.
Смысловая пропорция, представляющая собой постановку слов или оборотов со сходным значением в аналогичные позиции в параллельных конструкциях.
"Народы дикие любят независимость, народы мудрые любят порядок; а нет порядка без власти самодержавной."
Н. М. Карамзин.
Или:
"Нельзя любить при электрическом свете; при нем можно только высматривать жертву. Нельзя молиться при электрическом свете, а можно только предъявлять вексель."
?. ?. Лосев.

Антанаклаза (возвращение с разделением).
Соединение понятий, которые развертываются в параллельных конструкциях.
"Воспитанный на либерально-эстетической литературе 40-х годов (особенно на Ж. Санд, Белинском, Тургеневе), я в первой юности был в одно и то же время и романтик, и почти нигилист. Романтику нравилась война; нигилисту претили военные."
К. Н. Леонтьев.
Или:
"Вся военная теория его (Суворова) состояла в трех словах: взор, быстрота, удар; но взор сей дает природа немногим, но быстрота сия была тайною для самых аннибалов, но удар сей разителен единственно с Суворовым."
Н. М. Карамзин.

Эпимона (эпифонема).
Фигура, состоящая в полном или перифрастическом повторе частей какой-либо фразы в различных контекстах и в сочетании с различными словами.
"Рук ни на кого не возлагай поспешно
и не делайся участником в чужих грехах.
Храни себя чистым."
/1 Тим. 5:22/.
...Остерегись, благонамеренный избиратель, чтобы ничего такого не случилось, будь внимателен - ревностно, дальновидно внимателен, не допусти последствий избрания, нежелательных ни для общества, ни для тебя: не делайся участником в чужих грехах. Храни себя чистым.
Храни себя чистым не только от чужих отдаленных грехов, но в то же время и от ближайшего к тебе, собственного греха, который через невнимательность подкрасться может."
Святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский.
В примере курсивом выделены элементы фигуры эпифонемы, которая распространяется на весь текст речи святителя Филарета.


5. Определения и сравнения.

Определение.
Риторическая фигура, состоящая в полном или частичном отождествлении предмета мысли с другим, подобным или сходным.
Риторическое определение как фигура отличается от логического определения тем, что в явном или неявном виде содержит метафору, то есть сравнение по признаку или качеству.
"Что такое византизм? Византизм есть прежде всего особого рода образованность, или культура, имеющая свои отличительные признаки, свои общие, ясные, резкие, понятные начала и свои определенные в истории последствия.
Славизм, взятый во всецелости своей, есть еще сфинкс, загадка."
К. Н. Леонтьев.
Сравнение.
Риторическая фигура, состоящая в уподоблении определяемого предмета определяющему по образу действия, признаку или свойству.
Сравнение представляет собой развернутую метафору, в которой определяемое характеризуется через описание подобного факта или явления.
"Исторгните солнце из мира, что будет с миром? Исторгните сердце из тела, что будет с телом? Надобно ли сказывать? Исторгните истину Божию и Христову из человечества, с ним будет то же, что с телом без сердца, что с миром без солнца."
Святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский.
Или:
"Вы, хирурги, собравшиеся вокруг одурманенного больного. Больной этот - флот, ошеломленный вашей критикой. Вы, господа, взяли ланцеты и режете его, потрошите его внутренности, но одна неловкость, одно неосторожное движение, и вы уже будете не оперировать больного, а анатомировать труп. Господа! Я верю, что ваше решение, каково бы оно ни было, будет продиктовано вам велением вашей совести и тем чистым патриотизмом, о котором говорил тут член Государственной Думы Пуришкевич, - этим и ничем более."
?. ?. Столыпин.

Перифраз.
Фигура, состоящая в замене наименования предмета его словесной характеристикой, раскрывающей выделяемое свойство.
"Милый мой гость, - отвечал рассудительный сын Одиссеев, -
Пользы желая моей, говоришь ты со мною, как с сыном
добрый отец; я о том, что советовал ты, не забуду."
Гомер, "Одиссея," перевод В. ? Жуковского.
"Рассудительный сын Одиссеев" - Телемах.

Этимология.
Раскрытие значения слова через его происхождение или значение составляющих.
"Теоретическое знание - философия - есть любовь к мудрости, любомудрие, теоретическое же созерцательное видение, даваемое аскетикою, есть филокалия, любовь к красоте, любокрасие."
о. Павел Флоренский.

Антитеза.
Противопоставление слов, понятий или конструкций.
Антитеза является одной из самых распространенных фигур и используется для характеристики предмета мысли или для выделения рассматриваемого понятия.
"Я как будто не знаю, где я и что со мною. Безмерное и безвременное водворилось под сводами, между узких стен нашей комнаты. А за стенами приходят люди, говорят, рассказывают новости, читают газеты, потом уходят, снова приходят - вечно. Опять кричат глубоким контральто далекие паровозы. Вечный покой здесь - вечное движение там."
о. Павел Флоренский,
Парадиастола (различение).
Последовательное противопоставление понятий или слов, которые получают тем самым сопоставляемые синонимические и антонимические значения, образуя смысловые ряды; вместе с тем парадиастола представляет собой и определение через противопоставление определяемого слова омониму.
Парадиастола часто используется в рекапитуляциях - обобщающих высказываниях - или в выводах, которые завершают рассуждение:
"Миф не гипотетическая, но фактическая реальность, не функция, но результат, вещь, не возможность, но действительность, и притом жизненно и конкретно ощущаемая, творимая и существующая."
?. ?. Лосев.

Оксюморон.
Соединение слов с противоположным значением, создающее видимый парадокс в определении.
"Со временем все страсти в нем перегорели, душевные силы истощились; все действия его были без намерения; он сделался человеком обыкновенным; люди простые почитали его даже добродетельным, потому что он не творил зла. Но он живой был уже убит и ничем не мог наполнить пустоту души."
Д. В. Веневитинов.
Фигуры диалогизма.
Эта группа риторических фигур используется для создания диалогического эффекта в монологической речи. Содержание каждого высказывания может оцениваться аудиторией, и ритор, упреждая такую оценку, изображает ее в свой речи, обращаясь к аудитории, высказываясь от ее лица или разыгрывая диалог с оппонентом или с аудиторией. Диалогизм может занимать различное место в монологической речи, от отдельной фразы до целого текста; диалог как литературный жанр представляет собой фигуру диалогизма, распространенную на все произведение или на его основную часть.

Диалог.
Представляет собой изображение диалога в монологической речи в виде прямой или косвенной речи, которая может при этом сопровождаться авторским текстом, комментирующим реплики.
"Что такое искусство? Как, что такое искусство? - Искусство - это архитектура, ваяние, живопись, музыка, поэзия во всех ее видах," -ответит обыкновенно средний человек, любитель искусства или даже сам художник, предполагая, что дело, о котором он говорит, совершенно ясно и одинаково понимается всеми людьми. Но в архитектуре, спросите вы, бывают постройки простые, которые не составляют предмета искусства, и, кроме того, постройки, имеющие претензии на то, чтобы быть предметами искусства, постройки неудачные, уродливые и которые поэтому не могут быть предметами искусства. В чем же признак искусства?"
Л. Н. Толстой.

Предупреждение.
Намеренное выдвижение ритором возражения или утверждения оппонента и ответ на него, изображение полемики, в котором обычно используются прежние высказывания оппонента.
"Что ты говоришь? От войны, начатой беглыми рабами, Сицилия была избавлена благодаря твоей доблести? Великая это заслуга и делающая тебе честь речь! Но все-таки - от какой же это войны? Ведь, насколько нам известно, после той войны, которую завершил Марк Аквилий, в Сицилии войны с беглыми рабами не было. - "Но в Италии такая война была." - Знаю, и притом большая и ожесточенная. И ты пытаешься хотя бы часть успехов, достигнутых во время этой войны, приписать себе? И ты хочешь разделить славу той победы с Марком Крассом и Гнеем Помпеем? Да, пожалуй, у тебя хватит наглости даже и на подобное заявление."
Цицерон.

Ответствование.
Вопрос от лица аудитории и ответ на него от лица говорящего.
Ответствование одновременно пробуждает активность аудитории в нужном направлении и упреждает нежелательный для ритора вопрос или возражение.
"Вы спросите, в чем различие интуитивизма от субъективизма? Не правда ли, это заслуживает внимания. И вот в чем дело. Интуитивизм утверждает, что интуитивное знание дает предмет целиком сразу, тогда как рассудочный анализ имеет дело с частями предмета, из которых слагается целое; далее, интуитивное знание дает содержание самой вещи и ее действительной сущности и, следовательно, имеет абсолютный характер, тогда как рассудочный анализ оперирует с символами, имея, следовательно, относительный характер."
В. М. Бехтерев.

Сообщение.
Вопрос, обращенный к аудитории, и ответ от лица аудитории, который иногда дополняется комментарием.
"И сегодня, вспоминая благочестивую семью Иоакима и Анны и рожденную ими благословенную Дщерь, не оглянемся ли мы на себя, на наше время и его духом разорения, а не созидания. И не зададим ли себе вопрос: в чем причина, где корень жестокой и мрачной непогоды, обступившей мир и ставящей его на край гибели?
Не мы ли - разорители домашней церкви, не мы ли - разрушители старинных правил семейного порядка, не мы ли - отдавшие чад своих на воспитание в страну далече, где питают их волчцами и тернием и уводят от Отца Небесного, уводят от родителей земных."
Архимандрит Иоанн Крестьянкин.

Заимословие.
Созданная автором речь, представляющая определенную позицию или точку зрения. Заимословие может содержать олицетворение. Особенно часто заимословие использовалось в исторической прозе, например, Фукидидом, так как оно позволяет кратко и ярко выразить смысл изображаемого деяния или обобщенную точку зрения. Заимословие часто используется вместе с сообщением.
"Еще продолжается на Руси эта страшная и томительная ночь... Изнемогает наша Родина в тяжких муках, и нет врача, исцеляющего ее. Где же причина этой длительной болезни, повергающей одних в уныние, а других - в отчаяние? Вопросите вашу православную совесть и в ней найдете ответ на этот мучительный вопрос.
"Грех, тяготеющий над нами, - скажет она вам, - вот сокровенный корень нашей болезни. Вот источник всех наших бед и злоключений. Грех растлил нашу землю, расслабил духовную и телесную мощь русских людей... Из того же ядовитого источника греха вышел великий соблазн чувственных земных благ, которым и прельстил наш народ, забыв о "едином на потребу.".. Мы захотели создать рай на земле, но без Бога и Его святых заветов. Бог же поругаем не бывает. И вот мы алчем, жаждем и наготуем на земле, благословенной обильными дарами природы, и печать проклятия легла на самый народный труд и на начинания рук наших. Грех - тяжкий нераскаянный грех - вызвал сатану из бездны..."
Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский.

Цитата.
Представляет собой действительные слова какого-либо источника, включенные в текст в виде прямой или косвенной речи.

Аллюзия.
Намек, состоящий в использовании слов или выражений, характерных для произведения, о котором идет речь. Аллюзии часто используются как прием иронии.
"Но что в книге Уэллса особенно замечательно, это его впечатление от личных бесед с корифеями большевизма. Характеристики, которые он дает этим людям и их работе, поистине неожиданны. Прежде всего оказывается, что основная и типичная черта большевизма есть честность. Об этой черте Уэллс говорит настойчиво несколько раз. Даже в красном терроре он усмотрел что-то "честное." Но кроме этого несомненного достоинства, г-н Уэллс признает у большевиков и недостатки. Недостатки эти, впрочем, совсем не те, которые приписываем им мы: главные недостатки большевиков, по мнению г-на Уэллса, - это неопытность и наивность. Заметьте, дело идет не о каких-нибудь матросах или красноармейцах, а о вождях большевизма, о руководителях советской политики, которые сумели обойти Вильгельма и вот уже более двух лет водят за нос всех корифеев европейской дипломатии с Ллойд Джорджем и Вильсоном во главе, оказывается, все это - по наивности и неопытности. Особенно наивен Зиновьев. Он не имеет никакого представления о том, что происходит в Ирландии, и все силится понять, кто из борющихся там сторон - пролетарии и кто - буржуи. А когда Уэллс стал расспрашивать этого неопытного простака, что именно он делал в Баку на съезде азиатского пролетариата, то оказалось, что тот и сам не знает, зачем туда ездил. И такое же впечатление бесконечной наивности производили на Уэллса все большевики, с которыми ему приходилось встречаться, кроме разве Ленина, хотя и тот под конец сорвался и начал занимать своего собеседника каким-то детским лепетом об электрификации России. Мы совершенно не сомневаемся в том, что во всех подобных беседах, происходивших во время путешествия по России г-на Уэллса, одна из участвовавших сторон была детски наивна. Но были ли то большевики - в этом позволительно усомниться."
Н. С. Трубецкой.

Риторический вопрос.
Утвердительное высказывание в виде вопроса, которое не предполагает ответа.
"Если есть кто нравственный эмбрион в поэме, так это, конечно, он сам, Онегин, и это бесспорно. Да и совсем не мог он узнать ее: разве он знает душу человеческую? Это отвлеченный человек, это беспокойный мечтатель во всю его жизнь."
Ф. М. Достоевский.

Риторическое восклицание.
Восклицательная форма предложения, употребленная для усиления значения.
"Сколько различных искусств, веществ, орудий употребляет разумный человек, чтобы наполнить свое чрево!"
Святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский.
Риторическое обращение.
Высказывание в форме обращения, адресованное какому-либо лицу или предмету.
"Восклонись, несчастный поклонник чрева, и если ты не можешь вдруг вознести себя выше себя твоих очей, стань прямо перед зеркалом и посмотри, не написан ли на тебе самом закон против раболепства чреву?"
Святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский.


V. Построение текста.
1. Понятие текста.
Текстом называется совокупность смысловых, лексических, грамматических, интонационных или графических связей между словами, словосочетаниями, предложениями и фразами, образующих единство высказывания.
Текст непосредственно членится на композиционные части и фрагменты.

Фрагмент.
Завершенный в смысловом отношении отрезок текста, главная мысль которого развивается в ряде взаимосвязанных предложений.
Рассмотрим пример.
"Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа, сказал Гоголь. Прибавлю от себя: и пророческое. Да, в появлении его заключается для всех нас, русских, нечто бесспорно пророческое. Пушкин как раз приходит в самом начале правильного самосознания нашего, едва лишь начавшегося в обществе нашем после целого столетия с петровской реформы, и появление его сильно способствует освещению темной дороги нашей новым направляющим светом. B этом-то смысле Пушкин есть пророчество и указание."[19]
Логическая и грамматическая организация фразы очевидна: логически в первом предложении Пушкин - субъект, явление чрезвычайное, единственное явление русского духа - предикаты двух объединенных в предложении суждений; члены предложения связаны синтаксическими отношениями; сами предложения объединены союзной и бессоюзной связью.
Внимательно вчитываясь во фразу Достоевского, мы видим в ней и иные связи, которые создаются порядком слов, словами-связками (да, как раз, в этом-то), вводными оборотами (может быть, прибавлю от себя), повтором слов и конструкций, определенной последовательностью и смысловыми отношениями предложений. Эти последние связи определяются речевой задачей и называются коммуникативными.
Слово "tеxtus" в латыни означает "ткань": словесная ткань прозы создается тесным сплетением утка коммуникативного членения речи с основой ее логико-грамматической организации.

2. Актуальное членение высказывания.
Коммуникативное, или как его называют, актуальное членение предложения и фразы состоит в разделении того содержания, которое говорящий представляет как известное, и того содержания, которое говорящий вычленяет как новое.
Содержание, которое говорящий представляет как данное, называется темой (коммуникативным подлежащим), а содержание, которое говорящий показывает как новое - называется ремой (коммуникативным сказуемым). Тема и рема выделяются не только в высказывании в целом, но и во фразах, предложениях и словосочетаниях.
Способы выделения ремы различны. Многие риторические фигуры, рассмотренные в предыдущем разделе, представляют собой приемы выделения ремы высказывания.
Обыкновенно рема выносится в конец словосочетания, предложения или фразы. B предложении "Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа, сказал Гоголь" слова "сказал Гоголь" являются ремой - они вынесены в конец предложения, и на них как на новое содержание автор обращает внимание читателя. Остальная же часть предложения является его темой.
Внутри темы этого предложения также можно видеть актуальное членение: слова "может быть, единственное явление русского духа," в свою очередь, выступают как рема, которая особенно выделяется частичным повтором предшествующей ремы "явление чрезвычайное" с перестановкой слов - хиазмом, также создающим актуальное членение словосочетания: "единственное явление - явление чрезвычайное." То, что выделялось в предшествующем словосочетании как рема, в следующем за ним повторяется как тема.
Но сама рема первого предложения также содержит актуальное членение, отличное от грамматического: не *"Гоголь сказал," а "сказал Гоголь." Почему? Второе предложение является ремой по отношению к первому, поэтому оно и начинается сопоставлением автора с Гоголем: это "прибавлю от себя" содержит дополнение-повтор предшествующей ремы и преобразование ее в тему, а слова "и пророческое" дают новое движение смысла, ибо в них-то и заключается главная идея речи о Пушкине.
Актуальное членение этих двух предложений показывает, как мысль-слово Достоевского движется ступенчатыми толчками. Следующая ступень - переход от автора-Достоевского к читателю: тема (слово "да")указывает на предшествующее предложение и подтверждает его с точки зрения аудитории, а рема - "в появлении его заключается для всех нас, русских, нечто бесспорно пророческое" дополняет предшествующую новым содержанием. Внутри этой ремы выделяются тема "в появлении его заключается для всех нас, русских" и рема: "нечто бесспорно пророческое." Эта последняя рема повторяет рему предшествующего предложения, но на новом уровне, потому что ей непосредственно предшествует рема первой части предложения "для всех нас, русских," в которой, в свою очередь, тема - "для всех нас" и рема - "русских." Получается следующее развитие начальной темы: "Пушкин - явление - чрезвычайное - единственное - пророк" и ремы: "Гоголь - автор - мы - все русские." Конец третьего предложения и сводит эти два тщательно подобранных и расположенных ряда слов.
ТЕМА {ТЕМА [ ТЕМА (Пушкин) РЕМА (есть ТЕМА хиазм явление РЕМА чрезвычайное)]
РЕМА [ТЕМА (и, может быть), РЕМА(ТЕМА хиазм единственное явление
РЕМА русского духа)]},
РЕМА{ТЕМА сказал РЕМА Гоголь}.
Актуальное членение строится как кукла-матрешка: словосочетание - предложение - фраза - группа связанных предложений, но с тем отличием, что каждая из матрешек связана со всеми остальными и связь эта определяется повторами и воспроизведениями (суппозициями) через синонимы, местоимения и перифразы тех ключевых слов, которые задают общий смысл высказывания.
3. Амплификация.
Только первое предложение любого высказывания относительно независимо; каждое последующее предложение зависит от предыдущего, так как частично воспроизводит в своей теме его элементы, то есть содержит повтор, синонимический повтор, троп, перифраз слов предыдущего предложения.[20]
Сцепление предложений в тексте может быть последовательным, параллельным или последовательно-параллельным, а повторяться или воспроизводиться могут слова или словосочетания, которые занимают различное место или играют различную синтаксическую роль (подлежащее, сказуемое, дополнение и т.д.) в предшествующих предложениях. Группу объединенных смыслом и связанных общими элементами предложений, развивающих отдельную мысль, мы будем называть фрагментом, а систему связей внутри фрагмента - амплификацией.[21]
Амплификация представляет собой развертывание содержания фрагмента текста путем его дополнения за счет новых слов, включенных в состав предложения, или за счет новых предложений, объединенных с положением смысловой связью.
Рассмотрим пример.
"Человек делает историю; но столь же верно и еще более значительно, что история образует человека. Человек может узнать и объяснить себя не иначе как всею своею историей. Дух человеческий с первой минуты бытия неудержимо, непременно стремится всякую свою способность, всякую мысль, всякое ощущение выразить, воплотить в действии, - и вся эта энциклопедия событий и действий составляет жизнь человеческую. B этом смысле жизнь, составляя сцепление событий, связанных между собою логическою связью причины и действия, в то же время есть таинство души: есть события в жизни, которые роковым, таинственным образом действуют на чуткую душу, определяя стремления, волю, характер и всю судьбу человека.
Но человек есть сын земли своей, отпрыск своего народа: кость от костей, плоть от плоти своих предков, сынов того же народа, и его психическая природа есть их природа, с ее отличительными качествами и недостатками, с ее бессознательными стремлениями, ищущими сознательного исхода. У всякого народа, как и у отдельного человека, есть своя история, своя сеть событий и действий, в которых стремится воплотить себя душа народная. B исторической науке пытливый ум, критически исследуя факты, действия и характеры, желает определить точную достоверность их и уловить взаимную их связь и внутреннее значение в судьбах общественной и государственной жизни народа. С глубоким интересом, с наслаждением, с удивлением читаем мы страницы этой книги, восхищаясь остротой критического ума, искусством художника; по старинному выражению, история - учительница народов, граждан и правителей, - но кому из них пошли впрок ее уроки? Кто, закрывая книгу, овладевшую всем его вниманием, не ощущал в душе горького сознания, что пред ним открывалась старая, как мир, летопись человеческой гордости, эгоизма, жестокости и невежества, свиток, в котором написаны "жалость и рыдание и горе"?[22]
Первое предложение фрагмента содержит фигуру обращения (антиметаболу): "Человек делает историю; но... история образует человека," в которой тема первой части превращается в рему второй. ? чем пойдет речь во втором предложении? Очевидно, о человеке: именно этим словом оно и начинается.
Далее в тексте мы видим, что слова каждого предыдущего предложения повторяются или воспроизводятся в последующем. Первое предложение второго абзаца также начинается словом "человек," но развертывается уже через слово "история," а повторяющиеся ключевые слова или словосочетания следующих предложений представляют собой развитие слов "народ" и "история": "историческая наука" - "пытливый ум" (историка) -"критический ум" - "книга" - "летопись," "свиток." Если мы пронумеруем отдельные предложения и соединим их связями, конструкция примет следующий вид:


2
3
4

1



5
6
7
8
9




Таким образом, каждый завершенный в смысловом отношении фрагмент текста представляет собой амплификацию какого-либо положения, полученного в ходе изобретения. Внутри такого фрагмента отдельные предложения связаны либо повтором слова или словосочетания, либо специальными словами-связками, либо тропами, как история, книга, летопись, свиток или иными смысловыми отношениями слов.
Но связи между предложениями, как и связи внутри предложений, составляющих фрагмент, определяются не только коммуникативным, но также логическим и грамматическим строением как отдельных предложений, так и фрагмента в целом. Если в двух предшествующих примерах эти связи устанавливаются в основном за счет коммуникативного членения текста и повторения слов и значений, то в нижеследующем примере мы видим в основном формальные связи между частями текста посредством специальных слов, которые указывают на смысловые отношения между предложениями и фразами.
"Вы еще не любите Россию: вы умеете только печалиться да раздражаться слухами обо всем дурном, что в ней ни делается, в вас все это производит одну черствую досаду да уныние. Нет, это еще не любовь, далеко вам до любви, это разве только одно слишком отдаленное ее предвестие. Нет, если вы действительно полюбите Россию, у вас пропадет тогда сама собой та близорукая мысль, которая зародилась теперь у многих честных и даже весьма умных людей, то есть, будто в теперешнее время они уже больше ничего не могут сделать для России и будто они ей уже не нужны совсем; напротив, тогда только во всей силе вы почувствуете, что любовь всемогуща и что с ней возможно все сделать. Нет, если вы действительно полюбите Россию, вы будете рваться служить ей; не в губернаторы, но в капитан-исправники пойдете, - последнее место, какое ни отыщется в ней, возьмете, предпочитая одну крупицу деятельности на нем всей вашей нынешней бездейственной и праздной жизни. Нет, вы еще не любите Россию. А не полюбивши России, не полюбить вам своих братьев, а не полюбивши своих братьев, не возгореться вам любовью к Богу, а не возгоревшись любовью к Богу, не спастись вам."[23]
Связи элементов текста могут быть смысловыми и формальными. В этом завершающем фрагменте статьи Н. В. Гоголя заметна двойная связь элементов: (1) параллельная формальная связь между предложениями посредством фигуры анафоры -повтора слова "нет" в начале каждого предложения за исключением первого и последнего, и (2) смысловая связь через фигуру эпифонему - частичный повтор и изменение первого предложения "вы еще не любите Россию."
Формальная связь предложений и их частей посредством союзов, союзных слов, междометий, вводных слов и оборотов, частиц и т. п., а также посредством соответствующих знаков препинания на письме особенно широко используется в рассуждениях, когда логические и грамматические отношения частей высказываний должны быть специально выявлены и четко обозначены в соответствии со структурой аргументов.
Такие слова-связки выделены курсивом в нижеследующем примере:
"Если в отношении материальном наши иски ничтожны: что значит полтора миллиона убытков на 156 миллионов облигаций! - меньше процента, то общественное значение дела - громадно.
Однако, мы полагаем, что если есть общее положение закона, что потерпевший может искать убытки с обвиняемого, то не может быть и речи о недопустимости в данном случае гражданского иска. И вот почему несмотря на ничтожность требований каждого из потерпевших в отдельности, мы настаиваем на них: перед лицом суда нет ни ничтожных, ни значительных исков - он различает только требования справедливые и несправедливые."[24]
B приемах организации текста отражается отношение автора речи к предмету мысли и к самой речи, которую он создает. Приемы организации текста образуют своего рода словесную перспективу, в которой читатель или слушатель видит содержание текста таким образом, каким его представляет автор. Но отношение читателя или слушателя (получателя речи) к образу говорящего, то есть способу, каким он представляет содержание речи, различно и зависит от того, как говорящий представляет предмет речи и как читатель или слушатель относится к автору.
4. Образ автора и образ ритора.
B четырех рассмотренных примерах проявляются различные типы стиля. Каждый фрагмент содержит рассуждение.
B "Пушкинской речи" Ф. М. Достоевского сложная структура умозаключения скрыта, а центром связей элементов речи является авторское "я," что выражается в первую очередь за счет актуального членения текста, вводных конструкций и изложения от первого лица.
B речи К. ?. Победоносцева формальные связи элементов, образующих рассуждение, выражены в большей мере, но не вполне отчетливо, а весь фрагмент предстает как плавная последовательность фраз, вытекающих одна из другой как естественное отражение хода мысли автора, которому сопереживает читатель. B речи, с одной стороны, не видно непосредственных обращений к читателю, а с другой стороны, лексика фрагмента содержит слова и обороты субъективно-оценочного характера, в чем также проявляется намеренная субъективность авторского стиля.
Оба эти текста, хотя и в различной мере, воспроизводят приемы художественной прозы: взгляд на предмет автора и читателя незаметно сливаются таким образом, что читатель, сопереживая и соразмышляя автору, смотрит на предмет речи глазами автора и оценивает свое восприятие содержания как приемлемое или неприемлемое в первую очередь эстетически: "читатель, требуя от авторского текста воссоздания действительности с помощью художественных средств, принимает участие в "эстетической игре," в процессе которой происходит как бы обучение читателя,"[25] а сам текст предстает как естественное развитие мысли этого автора-читателя: "... через образ автора читатель воспринимает некоторый (не свой) тип личного отношения к излагаемым событиям."[26]
Тип стиля речей ?. ?. Достоевского и к. ?. Победоносцева ориентирован на художественно-литературный образ автора, причем текст Ф. М. Достоевского в большей, а текст К. ?. Победоносцева в меньшей степени. Тип же стиля статьи Н. В. Гоголя и судебной речи А. И. Урусова ориентирован на образ ритора.[27]
Во фрагментах статьи Н. В. Гоголя и судебной речи А. И. Урусова явно вычленяется и представляется в намеренно объективированном виде структура мысли, оба автора непосредственно обращаются к аудитории, но отделяют себя от нее и предъявляют аудитории свои рассуждения в форме, наиболее благоприятной для оценки речи с точки зрения характера замысла (пафоса), достоверности и приемлемости аргументации (логоса), отношения ритора к аудитории (этоса) и для сопоставления с принятой в обществе идеальной нормой создателя публичной речи: "Образ "мужа смысленного" - это образ человека, действующего по традиции, изощренного в действенных решениях и отвечающего делом за содержание своей речи."[28]
Для риторического стиля речи характерны: (1) использование фигур речи, организующих ее содержание и отражающих формальную связь предложений и фраз, логико-смысловой строй высказывания; (2) членение высказывания на смысловые фрагменты, при котором закономерности строения письменной речи приспособлены к ее устному произнесению перед аудиторией и одновременно позволяют аудитории понять и оценить каждую отдельную мысль с точки зрения ее фактической достоверности и убедительности.
5. Периодическая речь.
Периодом называется основная единица устно-письменной речи -предложение или группа взаимосвязанных предложений, которая выражает отдельную завершенную мысль и организована для произнесения в публичной речи.[29]
Периодическая речь предполагает максимальную четкость и отработанность мысли и тем самым предоставляет аудитории возможность легко понять и оценить мысли оратора или публициста.
Рассмотрим пример периодического построения речи.
"Влияние Пушкина как поэта на общество было ничтожно. Общество взглянуло на него только в начале его поэтического поприща, когда он первыми молодыми стихами своими напомнил было лиру Байрона; когда же пришел он в себя и стал наконец не Байрон, а Пушкин, общество от него отвернулось. Но влияние его было сильно на поэтов. Не сделал того Карамзин в прозе, что он в стихах. Подражатели Карамзина послужили жалкой карикатурой на него самого и довели как слог, так и мысли до сахарной приторности. Что же касается до Пушкина, то он был для всех поэтов, ему современных, как сброшенный с Неба поэтический огонь, от которого, как свечки, зажглись другие самоцветные поэты.
Вокруг него образовалось их целое созвездие: Дельвиг, поэт-сибарит, который нежился всяким звуком своей почти эллинской лиры и, не выпивая залпом всего напитка поэзии, глотал его по капле, как знаток вин, присматриваясь к цвету и обоняя самый запах; Козлов, гармонический поэт, от которого раздались какие-то дотоле неслышанные, музыкально-сердечные звуки; Баратынский, строгий и сумрачный поэт, который показал так рано самобытное стремление мыслей к миру внутреннему и стал уже заботиться о материальной отделке их, тогда как они еще не вызрели в нем самом; темный и неразвившийся, стал себя показывать людям и сделался чрез то для всех чужим и никому не близким. Всех этих поэтов возбудил на деятельность Пушкин; других же просто создал.
Я разумею здесь наших так называемых антологических поэтов, которые произвели понемногу; но если из этих немногих душистых цветков сделать выбор, то выйдет книга, под которою подпишет свое имя лучший поэт. Стоит назвать обоих Туманских, А. Крылова, Тютчева, Плетнева и некоторых других, которые не выказали бы собственного поэтического огня и благоуханных движений душевных, если бы не были зажжены огнем поэзии Пушкина. Даже прежние поэты стали перестраивать лад лир своих."
?. В. Гоголь.

6. Классический период.
Период может быть простым и сложным.
Простой период содержит одно (простое или сложное) предложение, построение которого, однако, продумано и которое организовано ритмически: "Влияние Пушкина как поэта на общество было ничтожно." В простом, или одночастном, периоде характерно четкое ритмическое деление на тему и рему, которое выражается смысло-ритмической и интонационной паузой: "Но влияние его // было сильно на поэтов" (7:8 слогов). В данном примере ритмическое деление подчеркнуто разорванной фигурой антиметаболой.
Сложный период содержит как минимум два предложения, которые представляют собой его части, соответствующие понятиям темы и ремы. Части эти - прoтасис[30] и апoдосис.[31]
Протасис часто рассматривается как повышение, потому что при произнесении периода с ним бывает связано повышение тона, а аподосис - рассматривается как понижение, вторая, завершающая часть так называемой интонационной конструкции.
B периоде: "Общество взглянуло на него только в начале его поэтического поприща, когда он первыми молодыми стихами своими напомнил было лиру Байрона; // когда же пришел он в себя u стал наконец не Байрон, ? Пушкин, общество от него отвернулось" протасис содержит первое сложное предложение до двоеточия, а аподосис - второе.
Симметрия создает статику, асимметрия - динамику.
Этот период является равновесным: двум первым предложениям соответствуют два последних, причем симметрия усиливается хиазмом. Но ритмически период асимметричен, так как соотношение слогов в его предложениях следующее: 25:26/19:10, или: 51:29. Это понятно, потому что по смыслу период является противительным, то есть содержит противопоставление - антитезу, которая требует, чтобы рема была выражена энергично. Равновесный с точки зрения числа предложений, период может оказаться несимметричным с точки зрения их размера и наоборот.
Неравновесный период содержит в первой и второй частях неравное количество предложений, чем создается левая и правая асимметрия речи.
Правая асимметрия периода (как в примере) выделяет протасис - тему речи - и замедляет движение мысли, сосредоточивая внимание читателя на частях и отдельных словесных образах, которые содержатся в аподосисе: "Подражатели Карамзина послужили жалкой карикатурой на него самого u довели как слог, так u мысли до сахарной приторности. Что же касается до Пушкина, // то он был для всех поэтов, ему современных, как сброшенный с Неба поэтический огонь, от которого, как свечки, зажглись другие самоцветные поэты." B примере это обусловлено тем, что протасис несет главную нагрузку подчеркнутого противопоставления предшествующей мысли, то есть усиливает связь назад.
Левая асимметрия периода: "Стоит назвать обоих Туманских, И. Крылова, Тютчева, Плетнева u некоторых других, // которые не выказали бы собственного поэтического огня u благоуханных движений душевных, // если бы не были зажжены огнем поэзии Пушкина. Даже прежние поэты стали перестраивать лад лир своих." Левая асимметрия, напротив, ускоряет движение мысли и усиливает связь вперед: последующий период дополняет эту мысль Н. В. Гоголя.
Период может быть распространен за счет членов, или колонов, и вставных конструкций.[32]
Членами периода (колонами[33]) являются завершенные по смыслу конструктивные элементы сложного периода, которые образуют в составе его частей самостоятельные смысло-ритмические единства.
Вставными конструкциями (intеrjесtа) являются отдельные придаточные предложения или обороты, которые дополняют основное значение частей или членов периода.
"Вокруг него образовалось их целое созвездие:
Дельвиг, поэт-сибарит, который нежился всяким звуком своей почти эллинской лиры и,
не выпивая залпом всего напитка поэзии, глотал его по капле, как знаток вин,
присматриваясь к цвету u обоняя самый запах;
Козлов, гармонический поэт, от которого раздались какие-то дотоле неслышанные, музыкально-сердечные звуки;
Баратынский, строгий u сумрачный поэт, который показал так рано самобытное стремление мыслей к миру внутреннему u стал уже заботиться о материальной отделке их, тогда как они еще не вызрели в нем самом;
темный u неразвившийся, стал себя показывать людям u сделался чрез то для всех чужим u никому не близким."
Хотя в "правильном" периоде должно быть не более четырех членов, на самом деле в периодах часто содержится много членов, как в примере. Приведенный сложный распространенный пятичленный период построен с правой асимметрией, но внутри аподосиса можно видеть попарно симметричное соотношение членов: второго и третьего, четвертого и пятого. Второй и четвертый члены распространены вставными конструкциями, а слабо распространенные третий и пятый члены также почти равны между собой по объему. Членение аподосиса содержит скрытое противопоставление Козлова Баратынскому: третьему члену периода поэтому соответствует ритмически, но противопоставляется по смыслу последний, пятый член периода.
Сложные периоды различаются типом смысловых связей между частями. Эти смысловые связи могут выражаться различными способами, в том числе и средствами синтаксической связи (союзами или союзными словами).
Рассмотрим некоторые виды периодов.
Каузальный (винословный) период.
Связывает части отношением основания; в зависимости от характера основания он может быть причинным (действующая причина) или заключительным (цель).
"Взысках Господа[34] - видно и помощь от Бога нелегко получил он, или потому, что не искусясь трудным опытом, не был довольно просвещен, или потому, что слишком глубокий мрак скорби скрывал от него путь Божий: ибо не говорит, что прибегнул к Господу прямо, приступил близко, но говорит, что взыскал Господа, ищут же не того, что видят или к чему путь верно знают."
Святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский.
В периоде восемь предикативных ядер (предложений), но две части и два члена. Из этого примера можно видеть особое свойство периода - его членимость по замыслу автора речи, то есть с точки зрения стиля, а не языка. Автор мог иначе разделить период знаками препинания, обозначив в качестве аподосиса какую-либо другую его часть или выделив члены периода и тем самым сместив смысловые акценты и изменив членение высказывания.
Вместе с тем деление периода на части и члены может разделять грамматическое предложение.
"Одаренный от природы крепким здоровьем, богатыми физическими силами; с раннего детства знакомый с рассказами о промыслах на море и океане, - Ломоносов не мог не привязаться со страстью своей пылкой души к трудам отца, который рано стал брать его с собою."
В. И. Ламанский.
В этом каузальном периоде всего два грамматических предложения, но две части (разделенные тире) и три члена (первый член отделен точкой с запятой).
Условный период.
Связывает части отношением условного следования: условие сопоставляется со следствием.
"Если вы хотите провести несколько минут истинно блаженных; если хотите испытать этот неизъяснимо-сладостный покой души, который выше всех земных наслаждений, - ступайте в лунную летнюю ночь полюбоваться нашим Кремлем; сядьте на одну из скамеек тротуара, который идет по самой закраине холма; забудьте на несколько времени и шумный свет с его безумием, и все ваши житейские заботы и дела и дайте хоть раз вздохнуть свободно бедной душе вашей, измученной и усталой от всех земных тревог..."
М. Н. Загоскин.
B этом пятичленном периоде восемь предложений, и членение периода в основном совпадает с синтаксическим членением, поскольку вставные конструкции целиком включаются в части и члены. Сравнительный период представляет собой развернутое сравнение.
"Как во времена Димитрия Донского, св. Александра Невского, как в эпоху борьбы русского народа с Наполеоном, не только патриотизму русских людей обязана была победа русского народа, но и его глубокой вере в помощь Божию правому делу; как тогда и русское воинство и весь русский народ осенял покров Взбранной Воеводы, Матери Божией, и сопутствовало благословение угодников Божиих, - так и теперь, мы веруем, вся небесная рать с нами. Не за какие-нибудь наши заслуги перед Богом достойны мы этой небесной помощи, но за те подвиги, за то страдание, какие несет каждый русский патриот в своем сердце за любимую Мать-Родину."
Алексий I, патриарх Московский и Всея Руси.
B периоде выделяются три члена и две части, а сам период является неравновесным с левой асимметрией, так как за ним следует простой период, дополняющий и развивающий основное содержание мысли.
Изъяснительный период.
Представляет собой раскрытие во второй части содержания первой.
"Господа, неужели об этой стремительной мощи, об этой гениальной силе наших предков помнят только кадеты морского корпуса, которые поставили на месте Гангутской битвы скромный крест из сердобольского гранита? Неужели об этой творческой силе наших предков, не только силе победы, но и силе сознания государственных задач, помнят только они и забыла Россия? - Ведь кровь этих сильных людей перелилась в ваши жилы, ведь вы плоть от плоти их, ведь не многие же из вас отрицают отчизну, а громадное большинство сознает, что люди соединились в семьи, семьи - в племена, племена - в народы для того, чтобы осуществить свою мировую задачу, для того, чтобы двигать человечество вперед."
П. А. Столыпин.
Относительный период.
Раскрывает связь (совместимость или несовместимость) первой и второй частей.
"Туда, где река Прут вливает быстрые воды свои в Дунай; туда, где великий Петр, окруженный неверными, отчаялся быть победителем и требовал мира: туда гений Екатерины привел Румянцева; и поставил его между врагами бесчисленны."
Н. М. Карамзин.
7. Строение фрагмента в современной публичной речи.
Стиль современной устно-письменной речи сложился под сильным влиянием сначала художественной прозы и публицистики, а позже - массовой информации и документа. Если оратор прежних времен, обращаясь к аудитории, стремился обосновать свои мысли рационально, подчеркивая в речи и вынося на суд аудитории логическую и понятийную структуру каждой отдельной мысли, то писатель-художник и литературный критик, создавая образ автора, напротив, стремится за разговорно-интимной интонацией речи и ее образным строем скрыть логико-смысловую структуру мысли, которая подвержена критической оценке и к тому же далеко не всегда совершенна.
Так, со второй половины XIX века вырабатывается современный стиль ораторской и публицистической прозы, для которого характерны отказ от периодического строения речи, относительно краткая фраза и изложение, в котором не выражены или слабо выражены логико-смысловые связи между отдельными мыслями.
? Уже в речах архиепископа Амвросия Ключарева, замечательного проповедника и церковного публициста второй половины XIX века, заметно сильное влияние художественной и научно-популярной прозы этого времени. Период в его классической форме уступает место прозаическому изложению мысли, но логико-смысловая структура речи сохраняется: фразы связаны союзами, союзными словами или специальными словами-коннекторами (отмечены жирным шрифтом), фигурами диалогизма и развитыми пунктуационными средствами. Фразы примыкают одна к другой, создавая сплошную плавную речь. И весь текст речей и статей архиепископа Амвросия предстает как единое последовательное рассуждение, части которого вытекают одна из другой.
"Трудно и для зрелого человека в каждом частном случае с уверенностью определить, к какому исходу ведет то или другое решение; тем более это трудно для молодости. Но Господь, даровавший свободу человеку при сотворении его и восстановляющий ее после его падения, указал путь жизни в виде общего закона, или начала, из которого при нашем размышлении должно исходить определение каждого частного случая нашей жизни. B чем же состоит этот закон? "Чтобы ты любил, - продолжает Моисей в указанном нами наставлении, - Господа Бога твоего, слушал глас Его и прилеплялся к Нему; ибо в этом жизнь твоя и долгота дней твоих" /Втор.30:20/. Итак, второе условие правильного направления нашей свободы есть тщательное определение, - согласно ли принимаемое нами решение с волею Божией. А так как не на всякий отдельный, более или менее важный, случай нашей жизни тотчас можно найти ясное указание в Законе Божием, то Моисей и говорит: "прилепляйся к Нему," то есть входи во внутреннее общение с Богом молитвою, сердечным желанием, любовию, и Он скажет волю Свою в твоем сердце и совести и укажет путь жизни. Берегись, юноша, необдуманно поддаваться ныне обычным, шумным движениям и порывам легкомысленных сверстников, кто бы они ни были, столь же неопытных, как и сам ты; не отдавай никому своей свободы, за которую ты один отвечаешь; а в трудных обстоятельствах уединись, призови в сердце своем единого непогрешительного советника - Господа Бога твоего, и Он вразумит тебя, как поступить и кого держаться. Одно это движение души к общению с Богом мгновенно освободит твое воображение и сердце от обольщения и твой разум от увлечения; все силы души твоей возвратятся в твое обладание и ты будешь в состоянии направлять их куда должно."
Амвросий, архиепископ Харьковский.
? В ораторской прозе и публицистике К. ?. Победоносцева, которая создавалась примерно в то же время, заметно стилистическое сходство с творчеством архиепископа Амвросия, но из приведенных примеров можно видеть, что средства логико-смысловой связи в тексте К. ?. Победоносцева уступают место лексическим связям за счет повтора и воспроизведения ключевых слов и значений, длинных сложных предложений; изложение сохраняет плавность и связность, даже более тесную, чем в речи владыки Амвросия.
Но у К. ?. Победоносцева сильнее чувствуется художественно-литературный образ автора. "Объективный" монологический стиль изложения, в котором отсутствуют фигуры диалогизма, наряду с оценочной лексикой и повествовательной формой изложения, приводит к тому, что речь автора сливается с речью читателя. А это и является характерным признаком стиля художественной литературы.
Такой текст уже не произносится, а читается с трибуны для избранной и внимательной публики.
"Посреди таких явлений и воздействий возрастал и образовался будущий Император. И вместе с тем вырастала и укреплялась в народе вера в Него, оправдавшаяся в течение всего 13-летнего Его царствования. Для крепости правления нет ничего важнее, нет ничего дороже веры народной в своего правителя, ибо все держится на вере. Что бы ни случилось, - все знали и были уверены, на что, в важных случаях государственной жизни, даст Он отрицательный и на что положительный ответ из Своей русской души. Все знали, что не уступит Он русского, историей завещанного, интереса ни на польской, ни на иных окраинах инородческого элемента, что глубоко хранит Он в душе Своей одну с народом веру и любовь к Церкви Православной, понимая все ее воспитательное значение для народа, - наконец, что заодно с народом верует Он в непоколебимое значение власти Самодержавной в России, и не допустит для нее в призраке свободы гибельного смешения языков и мнений."
К. ?. Победоносцев.
? В судебной речи мы видим сходное построение мысли. Но судебная речь по необходимости предполагает диалогизм, потому что обвинитель или защитник, обращаясь к составу суда, который выносит вердикт, и одновременно к широкой публике, должен отделить свою позицию от позиций оппонента, подсудимого, свидетелей, присутствующей публики, судьи и коллегии присяжных.
Судебный оратор использует различные приемы связи мыслей. В зависимости от того, какую часть речи он строит, ритор будет либо подчеркивать формальные логико-смысловые связи в тексте, либо в изложении материала (как в примере) создаст плавные переходы от одной мысли к другой, выстраивая единый эмоционально-этический образ речи.
В тексте мы видим формулировку положения аргумента - зачин (выделен курсивом). Положение раскрывается в последующих фразах посредством не просто сообщения данных, но их истолкованием, в котором особую роль играет отбор слов и последовательная связь предложений с их коммуникативным членением. Это изложение фактического материала на самом деле содержит рассуждение, логическая структура которого не выявлена словами-связками, но видна из содержания фраз. Последняя фраза представляет собой заключение рассуждения, подтверждающее положение и содержащее переход к последующему изложению.
"Подробности настоящего дела кратки и немногосложны. Они состоят из откровенного рассказа самого обвиняемого и шести свидетельских показаний. И все-таки они с замечательной ясностью и силой рисуют перед нами многолетнюю и глубокую драму человеческой жизни. Я не понимаю только, почему неискренними считает объяснения обвиняемого г. прокурор. Право, я редко встречал такую прямоту, такое мужество в передаче обвиняемым каждого факта, каждого события, какие желал бы знать u установить даже против него суд. Не вижу я и той озлобленности и жестокосердия, какие находит в душевном состоянии его г. обвинитель в роковой для него день 21 июня. Свидетели говорят совсем о другом: что всегда, вне случаев опьянения покойной, Киселев нежно любил жену, "души в ней не чаял," как выражается свидетель Тальникова, а после события свидетель Иван Киселев находит его на завалинке своего дома горько плачущего, окруженного своими детьми, которым он говорил, указывая на брата: "Вот вам теперь отец, - а на его жену: вот мать... Только не проклинайте своего отца!" Вот настроение человека в первые моменты после события. Можно ли говорить о какой-либо дикости, жестокосердии в те минуты с его стороны? Нет, я думаю, тогда произошло раздвоение, в нем померк под давлением роковых событий - горя, отчаяния, стыда, душевных мук - бодрый, мягкий, любящий человек и вырвалась наружу гневливая воля оскорбленного и негодующего мужа..."
?. ?. Шубинский.
? Сходное строение фрагмента видим мы и в политической ораторской речи.
Зачин фрагмента содержит положение с истолкованием, соответствующее протасису периода. Положение раскрывается в реме, соответствующей аподосису периода и представляющей собой серию высказываний-доводов, расположенных по принципу деления содержания. Предложения отделены друг от друга по смыслу, и содержание мысли предстает в виде не сплошного, но разделенного, дискретного смыслового пространства, оно дается как бы пунктиром. Связи отдельных высказываний строятся посредством специальных слов-коннекторов и в содержании фраз. Но слова-связки использованы в основном внутри отдельных доводов; сами же доводы связаны по смыслу, паузами и интонацией.
"Восстановив истинные ценности внутри себя, надо восстановить их u вовне. Жизнь общества, государства требует осмысленности так же, как и жизнь отдельного человека. Не может материальное благополучие быть целью всех стремлений. Сытое брюхо еще не значит - чистая совесть. Критерием государственного устройства должна стать его богоугодность, соотнесенность с тысячелетними святынями веры. Нужно во всей полноте использовать богатейший опыт русской государственности. Выкинуть на свалку наглую ложь об "империи зла," "России - тюрьме народов," "гнилом царизме," сказать правду о семидесятилетнем пленении Православной Церкви и русского народа. Нужно осознать, что у Православной России есть враги, ненавидящие наш народ за его приверженность к Истине, за верность своему религиозному служению, своим христианским истокам и корням. Осознать, что если мы хотим выжить - нам надо научиться защищать себя, свою веру, свои святыни..."
Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский.
? Итак, в XIX и в XX веках русская риторическая проза развивалась под сильным влиянием художественной литературы. Это влияние проявилось прежде всего в том, что черты стиля, характерные для выражения образа ритора, подменялись чертами стиля, свойственными образу автора. Но в последние десятилетия художественная литература утрачивает влияние в обществе. Современный стиль речи связан с развитием массовой коммуникации, деловой прозы, ораторской речи, философской литературы. Это означает возрождение риторического стиля речи, который в современных условиях, разумеется, не повторяет и не может повторять черты стиля прошлых эпох, но необходимо подчиняется в своем развитии объективным условиям и требованиям, которые общество предъявляет ритору.



[1] От лат. еlосutiо - 'выражение'.
[2] История философии. Т. 1. М., 1957. С. 126.
[3] Лосев А. Ф. Очерки античного символизма и мифологии (1930). М., 1993. С. 720.
[4] Культура парламентской речи. М., 1993. С. 104.
[5] Культура парламентской речи. С. 102-103.
[6] Лопушанская С. П. Разграничение старославянского и русского староцерковнославянского языков // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 2: Филология. Вып. 2. Волгоград, 1997. С. 6-17.
[7] Прохватилова О. А. Православная проповедь как феномен звучащей речи. Волгоград, 1999.
[8] Бекетов А. Беседы о земле и тварях, на ней живущих. СПб., 1866. С. 60.
[9] Архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Проповеди. М., 1998. С. 230.
[10] Архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Проповеди. Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, 1994. С. 52.
[11] Письма Валаамского старца схиигумена Иоанна. М., 1996. С. 55.
[12] Митрополит Иоанн. Тайна беззакония. Русский узел. СПб., 2000. С. 15-16.
[13] От греч. ???о? - 'упрек, осуждение, порицание'.
[14] Митрополит Иоанн. Там же. С. 6.
[15] Иногда паронимами называют слова со сходным звучанием, которые при нетвердом знании их значения можно спутать, например: пинцет и ланцет, стихарь и стихира, экскаватор и эскалатор, довлеть и давить, опробовать и апробировать, статут и статус. Такие слова относятся скорее к парономазии - одному их тропов, чем собственно к паронимии. Можно смешать значения слов одеть и надеть, зная их значение: употребление одного из них вместо другого будет речевой ошибкой (хотя и распространенной). Но использовать слово стихира вместо слова стихарь может только человек, который значений этих слов не знает.
[16] Нилус С. Великое в малом. СПб., 1996. С. 64.
[17] Ильин И. А. О сопротивлении злу силою. Путь к очевидности. М., 1993. С. 55.
[18] Митрополит Иоанн (Снычев). Путь ко спасению. Русский узел. СПб., 2000. С. 54.
[19] Достоевский Ф. М. Пушкин. Очерк. Собр. соч. Том. 10. М., 1958. С. 442.
[20] Подробное описание строения и системы связей предложений в тексте см.: Солганик Г. Я. Стилистика текста. М., "Наука," 1997.
[21] Такая единица текста называется также прозаической строфой.
[22] В кн.: К. П. Победоносцев. Сочинения. СПб., "Наука," 1996. С. 164-168.
[23] Гоголь Н. В. Духовная проза. М., "Русская книга," 1992. С. 136.
[24] Речь присяжного поверенного кн. А. И. Урусова по делу Московского кредитного общества. Русские судебные ораторы в известных уголовных процессах. Том VI. М., 1902. С. 371.
[25] Рождественский Ю. В. Общая филология. М., 1996. С. 233.
[26] Рождественский Ю. B. Там же. С. 233.
[27] См. Романенко А. П. Советская словесная культура: образ ритора. Саратов, 2000.С.22-25.
[28] Рождественский Ю. В. Теория риторики. М., 1999. С. 158.
[29] Было бы ошибкой считать периодическую речь явлением устаревшим и характерным только для классической ораторики и гомилетики. Хотя ораторы и проповедники вплоть до середины XIX века публично говорили и писали в основном периодами, а проза проникает в устную публичную речь в основном с XIX века, но и в наше время многие ораторы, особенно церковные, строят свою речь, хотя бы частично, в периодах.
[30] От греч. ???????? - 'положение, тема, то есть обусловливающая часть периода'
[31] От греч. ????о??? - 'возвращение, объяснение, то есть обусловленная часть периода'.
[32] Когда мы читаем произведения старинных авторов в дореволюционной орфографии, следует помнить, что точкой обозначалась граница периода, двоеточием или тире - граница части периода, точкой с запятой - граница члена (колона), а запятой - граница вставной конструкции. См. П. Смирновский. Учебник русской грамматики. Часть II. Элементарный синтаксис. (Изд. 4-е). СПб., 1891. С. 75-85.
[33] От греч. к??о? - 'часть, член тела, периода'.
[34] Речь идет о царе Давиде.















5. Исполнение речи.
Слово подразделяется на внутреннее и внешнее. Внутреннее слово организует мысль, которую предстоит выразить. Слово внешнее есть непосредственное выражение мысли в устной или письменной форме.
Материал, изложенный в предшествующих главах, относится, в основном, к внутреннему слову. Правила и рекомендации, которые приводятся ниже, относятся к внешнему слову, то есть к основным видам общения - монологу и диалогу. Эти правила обобщают опыт организации речевых отношений, которые можно изобразить следующей схемой.
Диалогическое общение представляет собой коммуникативное кольцо с обратной связью,[1] в котором имеются по крайней мере два участника.
Диалогическое общение происходит в трех обводах этого единого кольца - внутреннем (Sg1,2), внешнем (Sg1,2) и промежуточном (Sg11 ,Sg22).
Внутренний обвод представляет собой словесную мысль участника коммуникации А, который, создавая замысел речи, прогнозирует собственные реплики-высказывания и возможные ответы собеседника.
Создав первую инициирующую реплику, А адресует ее В. В ходе произнесения реплики А контролирует ее последовательность, интонацию, темп речи по реакции собеседника и сопоставляет эту реакцию с произносимыми частями реплики, перестраивая ее, если замечает, что B не понимает его или неадекватно реагирует на его речь (промежуточный обвод). Когда мы говорим, мы видим и слышим собеседника и слышим в то же время собственные слова. Поэтому внешнее слово не совпадает с внутренним, а внутреннее - представляет собой только общий план звучащего слова.
Собеседник B по мере получения сообщения стремится понять его, соотнося звучащее слово с поведением, внешними признаками А и с образом А, который существует в его представлении, а также с последовательностью элементов полученного сообщения, членя его различными способами (как это рассмотрено в главе об элокуции), то есть устанавливая грамматическую, логическую и коммуникативную структуру речи и вычленяя ее предметно-словесное содержание.
Получив сообщение, B анализирует его исходя из тех данных о собеседнике, ситуации и высказывании, которые он усвоил и сумел понять. Главное для А и В здесь -установить новое и актуальное содержание, которое является целью общения, и принять решение вступить в диалог. Затем В анализирует содержание речи в отношении к ее предмету, к личности собеседника и характеру его высказывания. На основе этих данных В создает собственный замысел речи, но уже как ответ на реплику ?, то есть частично включает эту реплику в свой ответ.
Тем самым содержание и слова каждой реплики диалога воспроизводятся в последующих, в результате чего устанавливается общий язык участников диалога, который в ходе общения постоянно изменяется и пополняется. В ходе такой взаимной адаптации накапливается система знаковых (не только словесных) ресурсов с их особыми конкретными значениями, поэтому язык общения представляет собой динамическую, постоянно развивающуюся систему знаковых средств, определяемую содержанием диалога и сценариями речи, которые совместно строят участники общения.
По мере установления взаимопонимания, оба собеседника, различаясь содержанием мысли, сближаются через постоянно становящийся и приспособляемый к обстоятельствам речи общий язык и образуют единораздельную мыслительно-коммуникативную систему. Именно эта общность позволяет им принять совместное решение и осуществить совместную деятельность.
B условиях устного общения весь этот обмен репликами происходит в едином потоке времени, которое организуется и членится последовательностью высказываний, так как устное высказывание понимается слушающим в ходе его произнесения говорящим. Тем самым диалогическая речь представляет собой инструмент пространственно-временной адаптации и организации языка.
B этом смысле общий язык (как русский, французский и т.д.) представляет собой не систему, а набор ресурсов потенциально возможного общения, то есть совокупность имен и общих правил построения высказываний. По мере развития диалога этот набор ресурсов становится системой, в которой устанавливаются отношения между предметом речи, конкретными людьми, в ней участвующими, и совместной предметной деятельностью этих людей.[2]
Нижеследующие правила монологической и диалогической речи представляют собой, по существу дела, правила взаимопонимания и установления общего языка. Монологическая речь содержит правила внешнего слова для отдельной реплики, а диалогическая речь - правила соединения таких отдельных монологических высказываний в словесные произведения различного рода, создаваемые совместной речью.
Правила произнесения ораторской речи.
1. Речь, которая произносится публично, должна быть подготовлена и предварительно продумана.
2. Только очень опытный оратор может позволить себе импровизированную публичную речь, которая на самом деле подготовлена опытом многочисленных выступлений.
3. Перед тем как приступить к публичной речи, вспомните и продумайте Заповеди Моисеевы: каждая из них обращена непосредственно к вам, к вашей речи и к вашей аудитории.
4. Если вы ограничены регламентом, сократите содержание вашей речи: лучше сказать мало, чем сказать плохо.
5. B каждой речи должны быть начало, середина и конец; при этом конец речи - самое важное, поэтому всегда помните о конце вашей речи.
6. Составьте план речи, в особенности, если вы ограничены регламентом. В плане содержатся основные пункты речи, информация, которая требует точности: даты, статистические данные, цитаты (которые должны быть краткими и с выходными данными источников), сложные или малознакомые слова и термины (которые, впрочем, не рекомендуется употреблять без надобности) и т.д.
7. План речи размещается на одной стороне листа бумаги; его не следует писать на нескольких листах.
8. Оратор должен продумать первую фразу и заключение речи; все остальное можно импровизировать. Если вы достаточно уверены в себе, перед выступлением можете выбросить или забыть этот план - речь получится лучше.
9. Могут читаться: лекции, доклады, официальные документы, чужие тексты; все остальные виды речей произносятся. Не следует писать тексты публичных речей, кроме указанных их видов. Написанный текст речи затрудняет ее произнесение: неопытный оратор боится упустить что-нибудь из написанного, поэтому сбивается и делает ошибки.
10. Оратор, который выступает перед публичной аудиторией, должен быть физически собранным, бодрым, оптимистичным, спокойным, уверенным в себе; он должен иметь опрятный и привлекательный вид. Поэтому перед публичным выступлением позаботьтесь о своем не только духовном, но и физическом состоянии.
11. Многие, в том числе и опытные, ораторы сильно волнуются перед публичным выступлением. Волнение естественно и полезно: если оратор не волнуется перед выступлением, значит, он не заинтересован в своей речи и безразличен к аудитории.
12. Слишком сильное волнение вредно. Чтобы избавиться от него, постарайтесь непосредственно перед выступлением отвлечься от его содержания, не воображайте себе аудиторию с ее реакцией, подумайте о чем-нибудь хорошем. Если это не помогает и вас не видят, согните руки в локтях, поставьте локти на высоте плеч, напрягите бицепсы и сделайте несколько сильных движений локтями назад. Если это невозможно, сделайте несколько сильных движений пальцами ног.
13. Не пейте воду непосредственно перед выступлением и во время выступления - вода дает ненужную нагрузку на сердце и сбивает голос. Не разговаривайте непосредственно перед выступлением.
14. Когда придет время выступать, соберитесь внутренне и уверенным шагом подойдите к месту, с которого предстоит говорить.
15. Стойте прямо, развернув штечи. Голову держите, немного приподняв подбородок. Ноги должны быть примерно на ширине плеч. Не прижимайте руки к животу, не заламывайте руки, не сцепляйте пальцы рук, не закладывайте руки за спину, не держите руки в карманах, не заплетайте ногу за ногу.
16. Жестикуляция оратора должна быть умеренной: держите руки свободно, не машите руками во время речи, но и не вытягивайте руки по швам. Ораторский жест соответствует темпу и содержанию речи, он должен быть плавным и уверенным, но не слишком широким.
17. Когда вы говорите, не забывайте раскрывать рот. Дышите диафрагмой. Размеряйте громкость голоса по объему помещения и по величине аудитории. Никогда не пытайтесь перекричать аудиторию.
18. Голос пускайте не вниз и не вверх, но прямо перед собой несколько над головами аудитории.
19. Не пользуйтесь микрофоном без крайней необходимости: микрофон затрудняет непосредственный контакт с аудиторией.
20. Встав перед аудиторией, первым делом улыбнитесь и посмотрите на людей, которые вас слушают, - вы увидите, что они внимательны к вам и настроены в целом доброжелательно.
21. Сделайте небольшую начальную паузу. Если шумят, сделайте паузу больше и окиньте взглядом аудиторию.
22. Плавно вступайте в речь. Не начинайте слишком энергично, иначе вам не хватит сил завершить речь, а слушающим - вытерпеть ее до конца.
23. Произнося речь, помните, что вы обращаетесь к людям, которые согласились выслушать вас, а не к бумажке, на которой написан ваш конспект.
24. Говорите спокойно и уверенно, и вас будут слушать.
25. Говорите громко, отчетливо, сохраняя размеренный темп речи. Не пытайтесь вместить максимум информации в минимум времени. Торопливо говорящий оратор - это оратор, который боится публики и ожидает, что его сгонят с трибуны.
26. Во время речи смотрите на аудиторию, последовательно фиксируя взглядом группы находящихся перед вами людей. Не обращайтесь все время к одному и тому же лицу. Каждый из слушающих должен быть убежден, что вы обращаетесь лично к нему.
27. Помните, что в устной публичной речи один сильнее многих: оратор, который является центром внимания и источником движения мысли, сильнее аудитории, которая всегда разрозненна.
28. Не бойтесь больших аудиторий, но бойтесь малых аудиторий. Чем больше аудитория, тем легче ее убедить.
29. Не говорите лишнего. Когда публичный оратор говорит то, что он говорит, он думает то, что он думает. Поэтому ритор всегда думает, что сказать, но никогда не говорит всего, что думает.
30. Будьте человеколюбивы - говорите по возможности кратко. Публичное звучащее слово насильно воздействует на организм слушателя, и предел этому насилию должен быть положен своевременно.
31. Используйте только литературные слова и выражения. Старайтесь употреблять как можно меньше иностранных слов.
32. Не усваивайте себе дурную манеру некоторых лекторов повторять дважды одно и то же слово.
33. Произносите речь не словами, а фразами. Фразы должны быть связными. Завершайте каждую начатую фразу. Длина фраз определяется состоянием и размером аудитории и объемом помещения, в котором вы говорите. Чем больше аудитория и объем помещения, тем меньшей должна быть средняя длина вашей фразы.
34. Речь есть чередование слов и пауз. Пауза выделяет наиболее значимые слова и формулировки. Паузой вы предоставляете аудитории оценить смысл сказанного прежде и про себя ответить вам. Не делайте паузы где попало - следите, чтобы ответы аудитории оказывались именно такими, какие нужны вам. Чем значительнее фрагмент содержания речи, тем короче отрезки звучания между паузами и тем отчетливее произнесение этих отрезков.
35. Публичная речь интонирована: интонация обеспечивает смысловое членение речи, указывает на соотношение частей фразы и на отношение оратора к содержанию речи. Интонация должна быть естественной и умеренной. Никогда не подвывайте на концах фраз.
36. Во время публичной речи оратор не должен чувствовать себя соловьем: вы говорите для людей, а не для самовыражения. Поэтому все время речи работайте: контролируйте реакцию аудитории, фиксируйте группы людей согласных и несогласных с вами, внимательных и рассеянных, заинтересованных и безразличных, дружественных и враждебных. Оратор должен видеть все, что происходит в аудитории во время речи, и своевременно реагировать на поведение аудитории.
37. Если в аудитории начался шум, не повышайте, но понизьте голос, или сделайте паузу и внимательно посмотрите на аудиторию.
38. Не бойтесь реплик из зала. Реагируйте или не реагируйте на них по обстоятельствам и исходя из ваших интересов. Не давайте втянуть себя в дискуссию во время речи: вы должны сказать все, что намеревались сказать.
39. Отвечая на реплики и вопросы во время речи или после нее, помните, что ответы либо должны быть дельными, ясными и краткими, либо их не должно быть вовсе.
40. Завершение всякой речи должно быть энергичным и оптимистичным. Покажите подъемом голоса и завершающей интонацией, что вы сказали все, что нашли нужным, и не забудьте поблагодарить аудиторию за внимание. Уход оратора с трибуны не должен производить впечатление бегства.

Общие правила ведения диалога.[3]
I. Правила для говорящего и слушающего.
1. Ритор всегда готов вести диалог.
2. B диалоге положение слушающего более благоприятно, чем положение говорящего.
3. Обращение с речью предполагает, что слушающий прерывает любое дело или собственную речь, чтобы выслушать сообщение.
4. Следовательно, говорящий несет ответственность за актуальность, значимость, уместность сообщения.
5. Если обращенная речь бессодержательна или не вызывает ответной мысли у слушающего, диалог может быть прерван, а дело может не состояться, за что ответственность несет говорящий.
II. Условия продолжения диалога.
1. Слушающий должен внимательно выслушать обращенное к нему высказывание.
2. Слушающий может ответить на вопрос либо сообщением, либо действием.
3. Слушающий может ответить на повествование либо новым сообщением, либо пересказом (третьему лицу), либо умолчанием.
4. Слушающий может ответить на побуждение либо действием, либо новым сообщением.
5. Слушающий может пересказать полученное сообщение другому лицу, если он не получил от говорящего специального запрета на пересказ.
6. Слушающий может ответить на сообщение действием, если оно специально не запрещено.
III. Правила защиты говорящего от слушающего и слушающего от говорящего.
Правила для говорящего.
1. Говорящий должен тщательно отсеивать сообщаемую информацию: имеет преимущество тот, кто владеет информацией.
2. Последствия каждого высказывания должны быть обдуманы.
3. Каждое высказывание должно быть целесообразным: его создание говорящим исходит из замысла, а не из психологической реакции на обстоятельства.
4. Содержание и смысл высказывания определяются тоном, которым оно произнесено.
5. Сообщение должно быть уместным.
6. Сообщение не должно быть противоречивым.
7. Сообщение должно содержать новую информацию.
8. Сообщение не должно быть многословным.
Правила для слушающего.
1. Слушающему следует сопоставить сообщение говорящего с сообщениями на ту же тему, полученными от разных лиц.
2. Слушающий должен выделить истинные и ложные, правдоподобные и неправдоподобные высказывания.
3. Слушающий должен выделить приемлемые и неприемлемые для него высказывания.
4. Сопоставив высказывания на ту же тему различных лиц, разделив истинные и ложные, приемлемые и неприемлемые сообщения, слушающий отделяет интересы говорящего от содержания его высказывания.
5. Слушающий оценивает высказывание и интерес говорящего применительно к ситуации речи и на этом основании отделяет интересы говорящего от его намерений, так как интересы могут не совпадать с намерениями.
6. Выделив интересы и намерения говорящего, слушающий сопоставляет данное высказывание с другими высказываниями того же лица и определяет искренность, то есть добросовестность намерений говорящего.
7. С должным вниманием слушающий относится к суждениям говорящего о других лицах и о том, что они говорят: если ваш собеседник не в состоянии хранить секреты других, то он не в состоянии хранить и ваши секреты; если он недоброжелательно относится к другим, то, очевидно, он недоброжелательно относится и к вам.
8. Не меньшее внимание слушающий уделяет логическим и содержательным ошибкам говорящего: по этим ошибкам оценивается разум собеседника как способность понимания и суждения.
9. Ошибки в содержании речи слушающий связывает с отношением говорящего к собственным высказываниям (модальностью речи): говорящий может быть скромным, смиренным человеком, но может шутить, испытывать слушающего, намеренно вводить его в заблуждение относительно своих умственных способностей или информированности.
10. Из содержания речи собеседника следует отобрать положительную и пригодную информацию, которая будет основой ответного суждения.
IV. Диалектический диалог.[4]
1. Диалектическим диалогом называется обсуждение проблемы, которое должно привести либо к общему ее решению, либо к определенному соотношению суждений о состоянии проблемы.
2. Диалектический диалог приводит к росту знаний, к расширению состава компетентных суждений, к расширению круга компетентных лиц.
3. Диалектический диалог предполагает нахождение истинного, правильного или оптимального решения, которое независимо от личных интересов или предпочтений участников диалога.
4. Добросовестность и честность участников диалога в поисках решения являются обязательным условием его успеха.
5. В начале диалога должны быть выяснены и определены предмет и цели дискуссии и состав участников.
6. Диалектическая аргументация основана на правдоподобных положениях. Правдоподобными являются положения, которые рассматриваются как общепринятые, представляются правильными большинству, авторитетным лицам, специалистам.
7. Согласие о предмете диалога достигается выдвижением положений, согласованной постановкой проблемы и формулировкой тезиса. Диалектическим положением является правдоподобный вопрос, выражающий авторитетное мнение и предполагающий противоположный ответ ("если друзьям следует делать добро, то следует ли не делать им зла?"). Диалектической проблемой является мыслительная задача, разрешение которой ведет к установлению истины, к правильным решениям и действиям, к согласию противостоящих позиций или к определению позиции. Диалектическим тезисом называется предположение относительно решения проблемы, которое противополагается принятому кем-либо и нуждается в обосновании.
8. Состав и количество участников диалога определяются характером проблемы и составом мнений о ней. В диалоге могут участвовать (1) лица, которые представляют различные позиции; (2) лица, владеющие информацией, - советники, эксперты, свидетели; (3) аудитория, заинтересованная в решении проблемы, если диалог - публичный.
9. После определения предмета, целей и общих условий диалога следует установить конвенцию об аргументации и определить позиции участников.
10. Основой диалектического диалога является конвенция об аргументации; конвенция об аргументации предполагает принятие и однозначное толкование топов определения (род, свойство, привходящее, тождество, признак, имя), правил построения определений, а также признание формальных правил построения и критики умозаключений. Эта конвенция может приниматься по умолчанию, но бывают случаи, когда собеседника приходится спрашивать: "Какие аргументы вы считаете доказательными?"
11. Формулировка диалектической проблемы предполагает наличие позиций (положений или тезисов сторон), которые взаимно отрицают друг друга в смысле, требующем определения.
12. Диалектическая проблема должна быть четко определена и сведена к лемматическому вопросу (или... или... или...).
13. Следует найти, указать и согласовать условия правильности или истинности ответа на лемматические вопросы (т.е. построения условных категорических и разделительных умозаключений применительно к данной проблеме).
14. Диалектическое положение должно быть четко определено и сведено к общему вопросу (является ли...?), на который можно дать обоснованный однозначный ответ ("да" или "нет").
15. Каждое диалектическое положение или тезис должны получить определенное значение и пониматься однозначно.
16. Для определения значения положений или тезисов следует установить значение терминов в соответствии с правилами определения понятий.
17. Следует установить родо-видовые отношения, присущие и привходящие качества и свойства, признаки терминов.
18. Следует установить условия синонимии, полисемии и антонимии терминов.
19. Чтобы выяснить значение положений, следует определить условия их истинности или ложности, используя противопоставленные им положения (контрарные, контрадикторные, субординированные, субконтрарные).
20. 3начение положений и тезисов должно оставаться постоянным в ходе диалога, если стороны не согласились об их изменении.
21. В основной части диалога стороны предлагают обоснование своих позиций и опровержения позиций оппонентов.
22. Планирование диалектического диалога предполагает построение сложного умозаключения (эпихейремы или сорита, в основе которых лежит силлогизм, условно-категорического или индуктивного умозаключения) как линии обоснования положения - основы тактики рассуждения - и нахождение аргументов для обоснования каждой посылки сложного умозаключения, лежащего в основании аргументации.
23. Главная проблема диалога (1) рассматривается на предмет обоснования (2) исходя из основных видов аргументов (этических, рациональных, основанных на структуре реальности, персональных); (3) для каждого из аргументов устанавливается дедуктивная или индуктивная схема применительно к конкретному содержанию проблемы; последовательность аргументации определяется в соответствии с общими правилами ведения диалога исходя из (4) наиболее вероятной последовательности вопросов, которые может предложить собеседник; и (5) оптимальной последовательности рассмотрения проблемы, которая вытекает из найденного (см. правило 22) основного умозаключения диалога.[5]
24. Для каждого положения основного умозаключения следует найти доводы, не только правильные, но и максимально доступные и убедительные для оппонента.
25. Для диалектического диалога не рекомендованы любые формы аргумента к человеку, но возможны аргументы к опыту (т.е. не рекомендуются утверждения типа: "Вы утверждаете то-то, потому что вам это выгодно или потому что вы не понимаете проблему," но возможны утверждения типа: "Ваш собственный опыт свидетельствует о том-то").
26. Доводы, которые находятся для каждого положения, следует проанализировать на предмет возможных возражений и предусмотреть как контраргументы на возражения, так и запасные доводы.
27. Диалог может строиться как обоснование позиции каждой из сторон с последующим обсуждением доводов (параллельное обсуждение) или как последовательное выдвижение позиций с разбором и обсуждением каждой из них (последовательное обсуждение). Выбор тактики диалога определяется сложностью проблемы и числом предложенных решений.
28. Параллельное обсуждение предполагает четкое определение альтернатив решения, столкновение и анализ доводов в ходе дискуссии.
29. При определении тактики диалога следует обратить внимание на состав проблемы и разделить ее решение на этапы, формулируя вспомогательные положения.
30. Предпочтительно такое разделение проблемы от более очевидных к менее очевидным для оппонента частям, при котором достигается последовательное согласие. Согласившись с первым аргументом, оппонент легче согласится со вторым и т.д.
31. По завершении каждого этапа аргументации следует побудить оппонента сформулировать свое согласие с выводом.[6]
32. Последовательное обсуждение предполагает выдвижение в ходе обсуждения альтернативных и вспомогательных положений и доводов и достижения согласия относительно вспомогательных положений.
33. Следует отмечать и указывать любое нарушение оппонентом правил ведения диалектического диалога.
34. При опровержении следует помнить о гомерическом правиле аргументации: соединенное оппонентом разделять, разделенное - соединять.
35. Возражая оппоненту, лучше всего использовать принимаемые им топы, положения и ходы аргументации.
36. Каждое высказывание оппонента следует тщательно анализировать на предмет возможных ошибок и софизмов слов, мыслей и содержания.
37. Следует добиваться от оппонента точных формулировок его положений и доводов.
38. Общие положения легче опровергаются контрадикторными примерами.
39. При выдвижении оппонентом положений в виде частных суждений следует побуждать его формулировать их в виде общих суждений, а затем приступать к опровержению.
40. В преимущественном положении находится не тот, кто выдвигает тезис первым, а тот, кто формулирует приемлемое решение последним. Поэтому в диалектическом диалоге предпочтительно предоставить первое слово оппоненту.
41. Возражающий находится в преимущественном положении до тех пор, пока он не сформулировал свой тезис.
42. Как только возражающий сформулировал свой тезис, он становится защищающим, и все использованные им приемы аргументации могут быть обращены против него.
43. Наилучшей тактикой диалектического диалога является такая формулировка проблемы, при которой возможны три позиции, две из которых принадлежат оппонентам: в таком случае ритор выступает в роли возражающего и последовательно присоединяющегося к обоим оппонентам, чтобы в конце диалога предложить свою точку зрения, обосновать которую как оставшийся выход из проблемы будет значительно легче.
44. При завершении диалектического диалога необходима рекапитуляция, то есть обобщенная формулировка решения проблемы, а если общее решение не принято, -формулировка позиции согласия и позиций расхождения, которую принимают все участники обсуждения.
V. Полемический диалог.
Пафос полемического диалога.
1. Цель полемического диалога - выиграть спор.
2. В полемическом диалоге участвуют: спорящие стороны (оппоненты) и аудитория.
3. Содержание полемического диалога - утверждение и защита принятой позиции, опровержение и компрометация позиции противника.
4. Задача полемического диалога - привлечение аудитории на свою сторону и отторжение ее от оппонента.
5. Участников полемического диалога объединяют предмет спора и заинтересованность в аудитории.
6. Аудитория является арбитром полемики; выигрывает полемику не тот, кто победил противника в споре, а тот, к кому присоединилась аудитория.
7. Поэтому проигравший полемику будет обязательно, выигравший - не обязательно.
8. Оппоненты в полемическом диалоге противостоят как личности, несущие в себе различные мировоззренческие позиции, присоединение к личности означает и присоединение к мировоззрению.
9. Владение предметом спора, изучение аудитории и оппонента - условие успешного ведения полемики.
10. Полемист должен уметь сохранять спокойствие в любой ситуации спора.
11. Образ полемиста должен быть привлекательным и авторитетным.
12. Полемист должен обладать приятным и громким голосом.
13. Полемист должен быть мужественным, волевым и решительным человеком.
14. Внимание к собственным словам и формулировкам особенно важно в эристическом диалоге.
15. Следует проявлять сдержанность в словах и выражениях, каждое из которых может быть обращено против вас.
Іб. Хорошая память на факты и на людей обязательна для полемиста.
17. Полемист сообразителен и находчив.
18. Быстрая реакция - важнейшее свойство полемиста.
19. Трезвая самооценка состоит в умении выбрать по силам оппонента и тему спора.
20. Суждения полемиста вытекают из его замысла, а не из высказываний оппонента.
21. Опытный полемист производит впечатление человека, который знает наперед все, что ему будет сказано в возражение.
22. Следует остерегаться пустых споров по всякому поводу: спор компрометирует, а полемист не должен производить впечатление заядлого спорщика.
23. Слово православного полемиста не вызывает таких эмоций, как зависть, ненависть, соревновательность, корыстолюбие, эгоизм, тщеславие, но это не означает, что его слово связано только с положительной эмоцией.
24. Святитель Филарет Московский сказал: "Любите врагов ваших, сокрушайте врагов отечества, гнушайтесь врагами Божиими."
Этос полемического диалога.
1. Честность православного полемиста означает, что его вероисповедная позиция цельна, неизменна и непреклонна: он открыто исповедует веру; но честность означает также предметную и речевую компетентность, духовно-нравственную значимость предмета полемики.
2. Скромность православного полемиста означает, что он свидетельствует не о своих риторических способностях, талантах и знаниях, но об истине христианства.
3. Доброжелательность православного полемиста означает, что он стремится не угодить аудитории, но способствовать ее духовному просвещению; православный полемист ведет повышающую аргументацию.
4. Предусмотрительность православного полемиста означает безупречную добросовестность, последовательность и принципиальность в полемике, использование техники аргументации, которая этически совместима с предметом спора и не ведет к компрометации идей, которые он отстаивает.
5. Уверенность в своей правоте и в своих силах - обязательное качество ритора-полемиста.
6. Ритор должен быть готов пострадать за правду.
7. Стиль и содержание речи, манера поведения, общие места и характер доводов, применяемые полемистом, должны сближать его с аудиторией, для которой ритор должен быть своим, а не чужим.
8. Аудитория чувствует и признает компетентность и авторитет полемиста, образ которого в глазах аудитории можно сформулировать так: "Он такой же, как мы - один из нас, он стремится к нашему благу и ему можно верить, но он знает и умеет больше нас, он всегда знает что делать, поэтому он человек, за которым можно следовать без опасения."
9. Нормативно допустимые границы полемической аргументации - уголовно наказуемые слова и поступки; реальные границы эристической аргументации - этические нормы аудитории.
10. В некоторых ситуациях полемики выигрыш спора означает проигрыш в глазах аудитории.
11. Хороший полемист чувствует психологию противника и аудитории и владеет техникой аргументации так, что может просчитать собственные ходы и ходы противника.
Логос полемического диалога.
1. Полемист должен в совершенстве владеть языком, на котором ведется спор; спектр речевых средств, которые он использует, должен быть широким и разнообразным.
2. Полемист должен в совершенстве владеть речевой интонацией, уметь варьировать темп, паузацию, громкость речи и тембр голоса.
3. Сообщать информацию следует с большой осторожностью.
4. Умение ставить вопросы имеет большое значение: полемист ставит противнику такие вопросы, которые поставила бы аудитория, если бы умела; противник, принужденный отвечать на вопросы, чувствует себя в зависимости и в опасности. Иногда эристический диалог выигрывается одной постановкой вопросов.
5. Сильными являются те доводы, которые считает сильными аудитория.
6. Сильными являются те доводы, которые ставят в тупик противника.
7. Сильными являются те доводы, которые побуждают противника оправдываться.
8. B эристической аргументации число доводов определяется составом аудитории: каждая часть аудитории должна услышать те доводы, к которым она готова присоединиться.
9. Основные доводы должны быть рассчитаны на наиболее влиятельную часть аудитории.
10. Не следует приводить доводы и делать высказывания, которые оскорбляют верования или нравственное чувство аудитории.
11. Следует остерегаться доводов, которые могут показаться циничными или связанными с личными интересами ритора.
12. Организация эристического диалога в современных условиях (и в классической практике) предполагает использование различных фактур речи и видов словесности: наступление на полемического противника может производиться в массовой информации, в печати, в деловой речи, в различных видах устного общения.
13. Проведение полемической кампании позволяет подготовить и сформировать общественное мнение и группы поддержки, а аргументацию к каждому типу или группе аудитории - подтвердить ссылкой на аргументацию в другой группе или на общественное мнение.
14. Полемика с разных сторон деморализует оппонента, который не знает, откуда будет нанесен следующий удар.
15. Наиболее чувствительны полемические удары изнутри группировки оппонента.
Іб. Неоценимую роль в полемике играют свидетельства бывших сторонников оппонента.
17. Следует быть готовым к тому, что в реальной эристической аргументации оппонентом будут использованы любые приемы, которые он сочтет эффективными.
18. Формулировка положения, которое полемист выдвигает и защищает, должна быть понятной, воспроизводимой и привлекательной.
19. Предложения полемиста должны быть актуальными, реалистичными и оптимистичными.
20. Предложения и аргументы должны повышать самосознание аудитории и внушать ей уверенность в своих силах.
21. Сколь бы опасной или неприятной ни была ситуация, о которой идет речь, полемист видит возможность успешного решения проблемы.
22. В эристической аргументации используются все виды аргументов: к реальности, к разуму, к норме, к опыту, но наибольшее значение имеют обычно аргументы к авторитету, к человеку, к реальности, к личности, из рациональных аргументов наиболее сильными оказываются прагматический аргумент в его различных формах и аргумент к невыносимости ("так жить нельзя, что угодно лучше нынешнего положения"); наименее сильными являются сложные аргументы, предполагающие компетентную оценку высказываний. Так, чтобы убедить аудиторию в том, что Земля вращается вокруг Солнца, лучше указать на великого ученого Галилея, чем приводить математические выкладки, которые доказательны, но неубедительны.
23. Сильными аргументами являются факты, которыми не владеет оппонент и которые ему неизвестны, но которые аудитория склонна рассматривать как правдоподобные и желательные.
24. Сообщаемые факты должны быть привлекательны для аудитории и свидетельствовать о ее высоком достоинстве.
25. Сообщая отрицательные факты, полемист стремится не возлагать на аудиторию ответственность за них.
26. Сообщая положительные факты, полемист стремится поставить их в заслугу аудитории.
27. Полемист стремится перенести спор в ту предметную область, которой владеет он и которой не владеет его полемический противник. Но эта предметная область должна быть интересной и актуальной для аудитории.
28. Опровержение противника начинается с компрометации пафоса, который выставляется в смешном виде, либо представляется лицемерным или неуместным в зависимости от полемической задачи.
29. Затем полемист переходит к логосу, показывая недостатки речи и софизмы аргументации противника.
30. Завершающей частью полемики является опровержение этоса противника: свойства оппонента, противоположные ораторским нравам, представляются как нравственная причина принятой им позиции.
31. Опровержение этоса не должно иметь характер прямого называния свойств конкретного лица, противоположных ораторским нравам, но может указывать на них.
32. В реальной полемике применяются приемы эристической диалектики, которыми нужно владеть.
33. К ловушкам относится группа эристических приемов, основанных на выведении аргументов против оппонента из слов или действий самого оппонента.
34. Использование лемматических умозаключений в деструктивном модусе.
35. Использование аргумента к человеку, например, связывание позиции оппонента с его интересами или истинными намерениями, использование прежде сказанных слов или совершенных действий оппонента как несовместимых с его нынешними словами и выведение отсюда суждения о его недобросовестных намерениях или беспринципности.
36. Использование неудачных формулировок и выражений противника в нужном смысле.
37. Столкновение противников и использование суждений одних против суждений других.
38. Компрометация источников информации оппонента.
39. Инсинуацией называется узкий и извилистый проход, вкрадчивость, заискивание; как риторический термин инсинуация означает приемы расположения к себе аудитории и, соответственно, отвращения аудитории от оппонента.
40. Прямое противопоставление оппонента аудитории: "Такие достойные люди, как вы, не могут принять это мнение"; "Интеллигентный человек не может быть националистом."
41. Противопоставление оппонента аудитории использованием общего места: "Все нравственные люди считают..."; "Безнравственные люди говорят или поступают так-то..."; "Такое-то учение отражает реальные интересы криминальных структур..."; "Современная наука признает эволюцию как несомненный факт..."; "Объективный наблюдатель видит..."; "Станете ли вы утверждать это в присутствии вашей матери?" и пр.
42. Наклеивание ярлыка, то есть связывание слов оппонента с позицией или словами одиозной фигуры или учения: "То, что вы утверждаете (далее идет формулировка), - фашизм."
43. Противопоставление оппонента аудитории и объединение с ней использованием эналлаги местоимений и глагольных форм: "мы" - "они."
44. Использование заимословий от лица аудитории, авторитетного для нее человека или учения: "Наши отцы и деды ответили бы вам то-то и то-то."
45. Использование суггестивной техники, создающий образ оппонента: постоянное употребление рядом, но без явной грамматической и смысловой связи, слов или выражений, характеризующих оппонента, и слов с резко отрицательным для аудитории значением, например, слова "вор" и имени оппонента в расположенных близко и даже сходных синтаксически предложениях.
46. Прямая апелляция к аудитории: "Посмотрите на этого человека: на ваших глазах он совершает то-то и то-то...."
47. Использование прямой характеристики оппонента: "Этот человек известный лжец."
48. Использование против полемического противника свидетелей или обвинителей из его аудитории - самое сильное средство.
49. Формирование в аудитории групп поддержки.
50. Использование независимой экспертизы предложений полемического противника.
51. Утверждение собственного авторитета: "Мы всегда говорили...," "Вы знаете меня как защитника ваших интересов..."
52. Провокацией называется намеренное побуждение оппонента совершить действия или высказаться в невыгодном для него смысле с последующим использованием этих слов или действий: "На воре шапка горит!" - вор хватается за шапку.
53. Прямой провокационный вопрос или побуждение: "Вы считаете нас преступниками?"; "Так вы отрицаете нравственность?"; "Продолжайте отрицать нравственные устои общества, и оно, наконец, увидит, что вы собой представляете на деле. Как вы оправдаетесь?"
54. Провоцирующее заявление, которое представляет собой побуждение к действию с последующей оценкой этого действия.
55. Использование фигуры ответствования от лица оппонента: "Наши оппоненты утверждают..." и далее идут слова, которые вкладываются в уста оппонента; а в завершение может следовать вопрос к оппоненту, который предполагает его самооправдание - "Он оправдывается, значит, виноват" с последующим развитием темы. Это сильный полемический прием, парирование которого весьма затруднительно.
56. Реверсией высказываний и аргументов называется обращение против оппонента его обвинений или суждений ("сам такой") вместо ответа на них по существу: "Я принял бы предложение персов, если бы был Александром" - "Я бы также принял, если бы был Парменионом."
57. К реверсии относится аргумент к незнанию: "Если вы утверждаете, что наши идеи плохи, сделайте лучше, чем мы, или приведите более убедительные доводы."
58. K приемам деморализации относится воздействие на оппонента словом, разрушающее его способность вести полемику.
59. Угрозы: "Если вы будете настаивать на вашем мнении, вас ждут неприятности..."
60. Вызовы: "Попробуйте доказать ваш тезис и вы сами увидите, что он несостоятелен."
61. Упреждение вывода: "Я не хочу загонять вас в угол, потому что следующий мой довод добьет вас окончательно."
62. Аргумент к состоянию оппонента в различных формах: "Вы согласились бы со мной, если бы не положение, которое вы занимаете"; "Вы были бы более последовательным, если бы не ваш страх перед прямой дискуссией"; "Ваш вид показывает, что вы не уверены в своих силах."
63. Аргумент к позиции оппонента: "Вы не поняли моих слов"; "Вы не изучили вопрос по существу."
64. Аргументы к собственному авторитету: "Поживите с мое - узнаете..."; "Я, профессор, не понимаю, что вы говорите..."
б3. Подавление оппонента голосом, взглядом, техникой речи, ироническим тоном и видом, насмешкой, интонацией.
66. Сбивающие вопросы и реплики во время речи оппонента: "Говорите по существу вопроса"; "А что такое гамбургский счет?"
67. Прямая обструкция речи оппонента: топот ног, крики из зала, аплодисменты, свист, вывешивание плакатов, организованные разговоры в зале во время речи, распространение во время выступления листовок и пр.
68. Подавление противника многоречием.
69. К подстановкам относятся полемические приемы, искажающие смысл слов оппонента и вводящие аудиторию в заблуждение относительно высказываний или намерений оппонента.
70. Подмена общего места ("Вам выгодно говорить о нравственности"): "Что ж, радуйтесь о прибыли, копите вы золото индийское, янтарь из дальних Сард, но знайте: Полиника убитого я не предам земле...."[7]
71.Перенесение ответственности: "Виноват не А, который ударил, а Б, который вел себя вызывающе."
72.Фигура незнания: "Мы не имеем достаточной информации, чтобы судить об этом."
73.Фигура умолчания, то есть игнорирование высказываний оппонента.
74. Фигура общего мнения: "Об этом никто ничего не знает"; "Это неправдоподобно"; "Народ вас не поймет."
75. Фигура отвержения: "Это не аргумент," "Это тривиально," "Этот довод приводили тысячу раз."
76. Отказ от ответа: "На подобные слова я не отвечаю."
77. Подмена говорящего: "Это слова такого-то, а не ваши."
78. Подмена высказывания или его смысла: например, изображение патриотизма как шовинизма; "Я это давно говорил..."; "Я этого не утверждал, вы меня не поняли"; "Прежде вы говорили иначе..."; "Вы всегда утверждали то-то и то-то..."
79. Подмена модальности: "Вы мне приказываете!"; "Это администрирование!"
80. Обычные софизмы слов и мыслей.
VI. Диалог в управлении.[8]

Общие правила.
1. Продолжение речи в одной фактуре снижает ее информационную ценность.
2. Необоснованное расширение аудитории в одном виде словесности снижает информационную ценность речи.
3. Недостаточность знаний и речевой компетентности аудитории снижают информационную ценность речи.
4. Чем ниже компетентность аудитории, тем легче она принимает и одобряет новые идеи.
5. Неуместность диалога в отношении к целям и интересам аудитории уничтожает информационную ценность речи.
6. Развитие диалога по одному предмету в различных фактурах речи и видах словесности повышает информационную ценность речи.
7. Развитие диалога по делу предполагает различие мнений и модальности (отношения к предмету речи) высказываний.
8. Чем выше степень компетентности и опыта участников диалога в проекте определенного рода, тем выше их сопротивление новым идеям или проектам того же рода.
9. Принятие кругом компетентных специалистов новых идей зависит от положительного воздействия на них общественного мнения и заинтересованных в проекте сил.
10. Обсуждение и реализация новых идей предполагает их общее одобрение компетентными специалистами и перенесение обсуждения в новую аудиторию и в новые виды словесности.
Совещательный и командный диалог.
1. Руководитель, ведущий и организующий диалог: (1) создает замысел - определяет цели и задачи проекта, сроки и способы его реализации; (2) собирает совещание сотрудников и подбирает исполнителей; (3) ставит перед ними конструктивные задачи, определяя последовательность и сроки их исполнения; (3) собирает совещания на каждом этапе работы и выслушивает доклады исполнителей, корректируя как работу каждого из них, так и их совместные действия; (4) разбирает и оценивает принятые решения и ход реализации проекта. Это значит, что руководитель непрерывно ведет диалог с сотрудниками.
2. Основа планирования управляющего диалога состоит в правильном определении сроков вершения дела - достижения и обсуждения конечных и промежуточных результатов.
3. Сроки вершения дела определяются исходя из содержания проекта; состава и возможностей исполнителей, их сработанности; состояния и характера функционирования каналов информации, связывающих всю организацию в систему.
4. Источником изобретения новой идеи обычно является удачная метафора.
5. Наименование проекта содержательно связано с метафорой, лежащей в его основе, и имеет принципиальное значение для успеха его реализации.
6. Идеи выдвигаются и реализуются конкретными людьми, перспективной является идея, которая может быть эффективно обоснована и реализована в ходе диалога, поэтому отбор продуктивных идей и решений есть отбор риторов.
7. Подбор и взаимное соответствие исполнителей играют решающую роль в реализации проекта.
8. Каждый проект предполагает свой состав и группировку участников и исполнителей.
9. Количество ответственных исполнителей (и, соответственно, составляющих проекта) не должно превышать количества пальцев на руке руководителя.
10. Риторическое изобретение в деловом проекте предполагает анализ внутренней и внешней среды управления, их гармонизацию и целенаправленное изменение.
11. Состав исполнителей проекта подразделяется на три основные группы: (1) менеджеров, (2) консультантов-экспертов, (3) связей с общественностью.
12. Группа менеджеров действует в среде управления (в рамках организации), участвует в принятии решений - в выработке и корректировке проекта, но не ведет диалог во внешней среде; группа консультантов действует вне среды управления и участвует в принятии решений, но не участвует в работе организации; группа связей с общественностью действует в среде управления и вне среды управления, но не принимает участия в принятии решений.
13. Реализация проекта предполагает речевые действия во всех основных фактурах речи (устная, письменная, печатная речь, массовая коммуникация).
14. При реализации проекта используются только необходимые виды словесности.
15. B управляющем диалоге используются устные и графические виды информации.[9] Умение правильно строить и анализировать графические документы является главным показателем культуры делового общения.
16. Графические документы соединяются, то есть осмысливаются и оцениваются посредством устной речи. Всякий графический документ, используемый в совещании, должен быть интерпретирован в ходе устного диалога.
17. Устная речь, связанная с графическими документами, должна быть правильной, точной, ясной, лаконичной, предметной.
18. Всякое новое высказывание в диалоге встречает речевое сопротивление безотносительно к тому, насколько оно совместимо с интересами и целями других участников диалога.
19. Дебатированием называется обмен устными высказываниями в управляющем диалоге, приводящий к принятию решения.
20. Каждое высказывание в управляющем устном диалоге должно непосредственно относиться к делу, учитывать предшествующие высказывания и способствовать развитию диалога.
21. Участники совещания являются одновременно ответственными исполнителями частей проекта.
22. В ходе дебатирования проекта применяется восходящая по степени старшинства участников (авторитетности, ответственности, уровня полномочий, званий) очередность высказываний: старшие не должны мешать младшим высказывать свои суждения. Нарушение этого правила приводит к стагнации деятельности.
23. Речь каждого участника совещания протоколируется; каждое мнение фиксируется, обсуждается и авторизуется.
24. После завершения проекта суждения по делу каждого из участников совещания анализируются; те суждения, которые привели или могли бы привести к лучшему решению дела, дают основание для повышения в должности их авторов.
25. Руководитель проекта формулирует решение лично, не прибегая к голосованию и не добиваясь единого мнения участников совещания.
26. Желательно, но не обязательно, чтобы решение руководителя было обосновано приемлемыми для участников совещания и исполнителей аргументами.
27. Каждому ответственному исполнителю должна быть поставлена четкая и определенная задача с указанием сроков и этапов исполнения.
28. Такие конкретные задачи должны быть обоснованы руководителем и согласованы с исполнителями.
29. Принятые решения не обсуждаются и являются обязательными к исполнению.
30. Контроль за исполнением решений осуществляется постоянно путем анализа отчетной документации, личных бесед с ответственными исполнителями и персоналом, анализа внешней информации о ходе дел.
3І. Совещание должно быть конфиденциальным, ответственность за конфиденциальность совещания несет каждый из его участников.
32. Периодичность и глубина контроля определяются степенью сложности заданий и личными качествами ответственных исполнителей.
33. По завершении каждого этапа реализации проекта следует провести совещание с оценкой результатов, корректировкой и определением конкретных общих и индивидуальных задач.
34. В ходе делового диалога руководитель контролирует правильность и корректность высказываний с точки зрения этоса, логоса и пафоса речи и постоянно стремится к повышению речевой и деловой компетентности сотрудников.
33. По завершении проекта обязательны отдельная беседа с каждым из ответственных исполнителей, а затем общее совещание с разбором и оценкой действий всех его участников и подведение итогов.
? Приведенные выше сведения не исчерпывают весь арсенал риторических средств монологической и диалогической речи, и их ни в коем случае не следует рассматривать (в особенности это касается эристических приемов) как наставления. Правила, рекомендации и констатации фактов речи и приемов аргументации полезно лишь учитывать, рассматривая их, подобно предупреждающим знакам уличного движения, как указание на возможные опасности и затруднения, но и на возможные решения.
В этой главе нет оценок приемов аргументации - пусть эти оценки сделает сам читатель, - важным представляется предупредить о тех трудностях, с которыми ритор может столкнуться в своей практике.



[1] Волков ?. ?. Об актуальных проблемах средств массового воздействия и средств массовых коммуникаций // Предмет семиотики. М., 1975. С. 6-21.
[2] Эти взгляды на язык были разработаны Александром Григорьевичем Волковым в 60-е -70-е годы и опубликованы в ряде его работ и в лекциях на филологическом факультете МГУ. См. Волков ?. ?. Язык как система знаков. М., 1966.
[3] Правила ведения общего и управляющего диалога изложены по работе: Рождественский Ю. В. Теория риторики. М., 1999. С. 229-351.
[4] Эти правила основаны главным образом на классическом труде Аристотеля "Топика." Соч. в 4-х томах. Т. 2. М., 1978.
[5] Аристотель. Топика. Соч. Т. 2. М., 1978. С. 362-373; Микеладзе 3. Н. Примечания. Там же. С. 595-598.
[6] Например: "Сократ: Стало быть, ни уничтожать, ни изгонять из города, ни отнимать имущество мы не желаем просто так, ни с того ни с сего; если это полезно, мы этого желаем, а если вредно - не желаем. Ведь мы желаем хорошего, как ты сам утверждаешь, того же, что ни хорошо, ни плохо, не желаем и плохого тоже не желаем, не так ли? Правильно я говорю, Пол, или неправильно, как тебе кажется? Что же ты не отвечаешь? Пол: Правильно. Сократ: Значит, на этом мы с тобою согласились." Платон. Горгий /488с/. Сочинения. Т. 1., М., 1968. С. 285.
[7] Софокл. Антигона. Эписодий пятый. Сцена 1.
[8] Рождественский Ю. В. Теория риторики. М., 1999.
[9] Анкеты, таблицы, формулярные текстовые документы, графические документы, карты, фотографии и изображения, чертежи и технические рисунки, обычные текстовые документы.




+++


<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ