<<

стр. 3
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>



нец. Форд зазывает доктора, пастора и Пейджа к себе. Он хочет изо­бличить жену при свидетелях.
Фальстаф явился на свидание к миссис Форд, но долго любезни­чать ему не приходится: появляется миссис Пейдж и, как это было заранее договорено, предупреждает соседку, что ее муж идет сюда «со всей виндзорской стражей». Перепуганный Фальстаф соглашается, чтобы женщины запихали его в корзину и прикрыли грязным бе­льем. Появившийся Форд устраивает дома форменный обыск, но ни­кого не находит. Он смущен. Окружающие осыпают его упреками. Между тем слуги, как им было заранее приказано хозяйкой, берут корзину, несут на берег Темзы и вываливают ее содержимое в гряз­ную канаву. Миссис Форд говорит подруге: «Я сама не знаю, что мне приятнее: проучить мужа за ревность или наказать Фальстафа за рас­путство».
Анна Пейдж нежно беседует с Фентоном. Разговор влюбленных прерван появлением судьи и его бестолкового племянника. Послед­ний, как всегда, несет ахинею, но Анне все же удается узнать, что славный малый сватается к ней, только чтобы угодить дяде.
Фальстаф в гостинице мечет громы и молнии, но тут миссис Куикли передает ему от миссис Форд приглашение на свидание в во­семь утра, когда муж отправится на охоту. Она уходит, а явившийся «мистер Брук» узнает все о бельевой корзине и новом свидании.
Фальстаф вновь у миссис Форд, и вновь у порога появляется рев­нивый муж. На этот раз он сразу бросается к корзине — там только грязное белье. В комнатах тоже никого нет. Тем временем Фальстафа выводят, нарядив в платье тетки одной из служанок, старухи, кото­рую ненавидит Форд. Вспыльчивый ревнивец колотит мнимую стару­ху палкой. Фальстаф удирает. Дамы рассказывают мужьям, как они подшутили над сэром Джоном. «Верны мужьям шалуньи и насмеш­ницы, / А в маске благочестья ходят грешницы». Вся компания ре­шает еще раз проучить толстяка и изобличить его публично. Для этого ему назначат ночью свидание в лесу. Фальстаф должен будет на­рядиться привидением охотника Герна, а переодетые эльфами и феями молодые люди во главе с пастором напугают его и вытянут признание в недостойном рыцаря поведении. Роль царицы фей пору­чена Анне. Отец хочет, чтобы она надела белое платье — по нему Слендер узнает ее, похитит и обвенчается втайне от миссис Пейдж.
311


У миссис Пейдж свой план — дочь должна надеть зеленое платье и втайне от отца обвенчаться с доктором. Есть план и у Анны, но о нем знает только Фентон.
Миссис Куикли снова передает Фальстафу приглашение — на этот раз от обеих дам. Сэр Джон, конечно, все рассказывает «Бруку», из­деваясь над «рогоносцем» Фордом. Одетый Герном, с рогами на голо­ве он приходит к заповедному дубу. Насмешницы тоже являются туда, но после краткого обмена любезностями раздается звук охотни­чьих рогов. Дамы разыгрывают испуг и убегают. Появляются ряже­ные в костюмах эльфов, фей, хобгоблинов (английский эквивалент лешего) и сатиров. Все потешаются над струхнувшим Фальстафом:
его щиплют, прижигают факелами, щекочут. В суматохе Каюс убегает с феей в зеленом, Слендер — с феей в белом платье, а Фентон... с Анной Пейдж. Фальстафу же не удается сбежать — дорогу ему пре­граждают обе дамы со своими мужьями. Толстяка осыпают насмеш­ками и оскорблениями. Он и сам понимает, что попал впросак:
«Ладно, ладно, смейтесь надо мной, издевайтесь! Ваша взяла. Бейте лежачего. Мне даже нечего ответить...» Появляются возмущенные Слендер и Каюс — их «суженые» оказались переодетыми мальчиш­ками. Все выясняется, когда входят Фентон и Анна. Они теперь муж и жена. Примирившиеся с неизбежным родители Анны благословля­ют молодых. Все приглашены на свадебный пир, в том числе и при­стыженный Фальстаф.
И. А. Быстрова
Много шума из ничего (Much Ado About Nothing)
Комедия (1598)
Действие происходит в городе Мессина на Сицилии. Гонец сообщает губернатору Леонато о прибытии в город после победоносного завер­шения войны дона Педро, принца Арагонского, со свитой. Рассказы­вая о сражении, посланец упоминает отличившегося на поле боя молодого знатного флорентийца Клавдио. Принц приблизил его к
312


себе, сделал своим доверенным лицом. Племянница губернатора Бе­атриче расспрашивает о синьоре Бенедикте из Падуи. Замечательный молодой человек, рассказывает гонец, геройски сражался на войне, к тому же он весельчак, каких мало. Беатриче не верит — франт, вер­топрах и болтун мог отличиться разве что на пирушках и забавах. Геро, дочь губернатора, просит гостя не принимать всерьез насмешки кузины, Беатриче и Бенедикт знакомы давно, при встречах они всегда пикируются, говорят друг другу колкости.
Леонато принимает у себя в доме дона Педро, его сводного брата дона Хуана, Клавдио и Бенедикта. Принц благодарит за гостеприим­ство, иные воспринимают подобный визит как обузу, а губернатор с радостью выказал готовность принять их на месяц. Леонато доволен, что дон Педро и дон Хуан наконец-то примирились.
Клавдио очарован Геро и признается в этом Бенедикту. Тот, назы­вающий себя врагом женского пола, недоумевает: неужели Клавдио так не терпится связать себя узами брака! Напрасно Бенедикт издева­ется над чувствами друга, журит его дон Педро, придет время, и ему тоже доведется испытать муки любви. Принц вызывается помочь влюбленному: ночью, на маскараде, он от его имени откроется пре­красной Геро и потолкует с ее отцом.
Брат губернатора Антонио взволнованно сообщает Леонато, что один из слуг слышал разговор прогуливающихся по саду дона Педро и Клавдио — принц признавался, что влюблен в Геро и намерен от­крыться ей нынче вечером во время танцев и, заручившись ее согла­сием, собирается переговорить с отцом.
Дон Хуан крайне раздражен. Он вовсе не настроен поддерживать миролюбивые отношения с братом: «Лучше быть чертополохом у за­бора, чем розой в саду его милости. Мне доверяют, надев намордник, и дают свободу, опутав ноги».
Борачио, приближенный дона Хуана, возвращается с великолепно­го ужина, устроенного губернатором в честь дона Педро. У него по­трясающая новость: из подслушанного разговора он узнал о предстоящем сватовстве Клавдио, любимчика дона Педро. Дону Хуану ненавистен юный выскочка, он строит планы, как ему насо­лить.
В кругу семьи Беатриче прохаживается насчет дона Хуана — столь кислое у него выражение лица, что начинает мучить изжога. уж
313


больно племянница остра на язык, сетует Леонато, трудно ей будет найти мужа. «А я не пойду замуж, пока Бог не создаст мужчину из какой-нибудь другой материи, чем земля, — парирует девушка. — Все мужчины мне братья по Адаму, а выходить за родственника я считаю грехом». Аеонато наставляет дочь, как держать ей себя с принцем, когда тот попросит у нее руки.
Во время маскарада Бенедикт, не открывая своего лица, танцует с Беатриче, а заодно выведывает ее мнение о себе и выслушивает мно­жество колкостей в свой адрес.
Дон Хуан, делая вид, что принимает Клавдио за Бенедикта, просит отвлечь дона Педро от Геро — принц потерял голову, но девушка ему не ровня. Борачио подтверждает, что слышал, как принц клялся ей в любви. Клавдио поражен вероломством друга.
Бенедикт жалуется дону Педро на несносную насмешницу Беат­риче, чьи слова ранят его, словно кинжалы. Принц удивлен, что Клав­дио мрачен, тот мучается от ревности, но старается не выказывать своего раздражения. Недоразумение улаживается, когда Леонато под­водит к нему дочь и дает согласие на брак, устроенный его высочест­вом. Свадьбу назначают через неделю.
Дону Педро по душе неистощимое остроумие Беатриче, она ему кажется подходящей женой для весельчака Бенедикта. Он решает способствовать браку этой «языкатой» пары. Клавдио, Леонато и Геро вызываются ему помочь.
Борачио сообщает дону Хуану о скорой свадьбе Клавдио. Тот меч­тает помешать этому, и оба вырабатывают коварный план. Уже год Борачио пользуется милостями Маргариты, камеристки Геро. Он по­просит ее в неурочный час выглянуть из окна спальни ее госпожи, а дон Хуан пойдет к брату и скажет ему, что тот позорит свою честь, способствуя браку славного Клавдио с грязной распутницей, — дока­зательства можно увидеть в саду в ночь накануне свадьбы. И все при­готовления к свадьбе рухнут. Дону Хуану затея по душе: можно обмануть принца, вывести из себя Клавдио, погубить Геро и убить Леонато. Он сулит Борачио награду в тысячу дукатов.
Спрятавшийся в беседке Бенедикт подслушивает разговор дона Педро, Клавдио и Леонато, которые нарочито громко обсуждают Бе­атриче — прелестна, мила, добродетельна и к тому же необычайно умна, если не считать того, что по уши влюбилась в Бенедикта. Бед-
314


няжка не решается открыть ему своих чувств, ведь если он узнает, то высмеет и измучит несчастную девушку. Бенедикт сильно взволнован услышанным. Вряд ли это розыгрыш, поскольку в беседе участвовал Леонато, а плутовство не может скрываться под столь почтенной внешностью, да и говорили они вполне серьезно. Он чувствует, что тоже влюблен, в Беатриче много привлекательных черт, колкости и шуточки, которые она отпускает в его адрес, отнюдь не главное.
Геро подстраивает так, что оказавшаяся в беседке Беатриче слы­шит ее разговор с Маргаритой. Хозяйка и служанка сочувствуют не­счастному Бенедикту, умирающему от любви к своенравной Беатриче. Она так влюблена в себя, надменна, оговорит каждого мужчину, найдя к чему придраться. И угораздило же беднягу увлечься этой гор­дячкой, а ведь ему нет равного по храбрости, уму и красоте. Беатриче осознает, как была не права, и решает вознаградить Бенедикта любо­вью за любовь.
Дон Педро недоумевает, отчего так грустен Бенедикт, неужели влюбился? Да разве же ветреник и шутник способен почувствовать настоящую любовь? Все радуются, что шалопай клюнул на приманку.
К дону Педро приходит дон Хуан и заявляет, что ему дороги честь брата, который устраивает свадьбу Клавдио, и репутация его друга, которого хотят обмануть. Он приглашает обоих за доказательствами ночью в сад. Клавдио ошеломлен: если он увидит своими глазами, что Геро обманывает его, то завтра в той самой церкви, где должно со­стояться венчание, осрамит ее при всех.
Полицейский пристав Кизил и его помощник Булава наставляют сторожей, как им нести охрану: надо быть бдительными, но не слиш­ком уж усердствовать, и себя не перетруждать, и мерному течению жизни не мешать.
Борачио хвастается Конраду, как ловко удалось состряпать дельце. Ночью у него было свидание с Маргаритой, а укрывшиеся в саду дон Педро и Клавдио решили, что то была Геро. Предварительно дону Хуану удалось оговорить губернаторскую дочку, приписав ей тайную любовную связь, а он лишь подтвердил клевету и заработал на том тысячу дукатов. «Неужели за подлость так дорого платят?» — изум­ляется Конрад. «Когда богатый подлец нуждается в бедном, так бед­ный может заломить какую угодно цену», — хвалится Борачио. Сторожа становятся невольными свидетелями их разговора и, возму-
315


щенные тем, какие неправедные дела творятся вокруг, арестовывают обоих.
Геро готовится к свадьбе, ее удивляет, что Беатриче на себя не по­хожа — уныла, молчалива. Неужели их план удался и она влюбилась?
Кизил и Булава докладывают губернатору, что задержаны два отъ­явленных мошенника, но Леонато в день свадьбы дочери не настроен заниматься делами, пусть арестованных допросят и пришлют ему протоколы.
В церкви происходит грандиозный скандал. Клавдио отказывается жениться на Геро, обвиняя ее в непорядочности. Дон Педро считает, что запятнал свою честь, способствуя этому браку. Ночью они стали свидетелями тайного свидания и были в замешательстве от страстных речей, которые там звучали. Оклеветанная Геро лишается чувств. Лео­нато не знает, что и думать, лучше умереть, чем пережить такой позор. Бенедикт догадывается, чьи это происки. Беатриче уверена, что кузину безвинно опорочили. Монах советует Леонато объявить дочь умершей, совершить похоронный обряд, соблюсти показной траур. Слух о смерти заглушит молву о девичьем ее бесчестье, оклеветавшие раскаются в содеянном. Объединенные желанием доказать невин­ность Геро, Бенедикт и Беатриче признаются друг другу в любви.
Антонио уговаривает Леонато не поддаваться горю, но тот безуте­шен и только мечтает расквитаться с обидчиками. Когда дон Педро и Клавдио перед отъездом приходят проститься, он обвиняет их в под­лой лжи, сведшей в могилу дочь. Антонио готов вызвать молодого че­ловека на поединок. Дон Педро не желает ничего слушать — вина доказана. Их удивляет, что Бенедикт тоже твердит о наговоре, назы­вает Клавдио негодяем и желает с ним драться.
Дон Педро видит, как стража ведет арестованных Конрада и Борачио, приближенных брата. Борачио признается, что был в сговоре с доном Хуаном, они оклеветали синьору Геро, а сцена в саду была подстроена. Он не может простить себе, что девушка умерла, не пережив ложного обвинения, Клавдио потрясен услышанным. Брат — воплощение коварства, негодует дон Педро, совершил под­лость и скрылся. Как теперь загладить вину перед старцем? Оживить дочь вы не властны, заявляет Леонато, так огласите в Мессине, что она умерла невинною, и почтите ее надгробие. Раз уж не стал Клав­дио зятем, пусть будет племянником и женится на дочери брата.
316


Клавдио покорно на все соглашается. На могиле Геро он горько со­жалеет, что поверил коварным наветам.
Когда он является в дом Леонато, к нему подводят даму в маске и требуют от него клятвы обвенчаться с ней. Клавдио дает такую кля­тву, дама открывает лицо, и молодой человек столбенеет — перед ним Геро. Она была мертва, пока жило злоречье, поясняет монах и начинает приготовления к обряду венчания. Бенедикт просит обвен­чать и его с Беатриче. Гонец сообщает принцу, что схвачен бежавший дон Хуан и доставлен под стражей в Мессину. Но разбираться с ним будут завтра. Начинаются танцы.
А. М. Бурмистрова
Король Генрих IV, ч. 1-я (King Henry IV, part One)
Историческая хроника (1598)
Источником сюжета явились несколько анонимных пьес и летописи Холиншеда, с которыми, однако, Шекспир обошелся весьма вольно. Пьесы о царствовании Генриха IV составляют как бы срединную часть тетралогии, началом которой является «Ричард II», а концом — «Генрих V». Все они связаны последовательностью исторических со­бытий и общностью некоторых персонажей. Действие пьесы развора­чивается в Англии начала XV в., когда королевская власть утверждала себя в борьбе со своевольными феодалами.
Король Генрих IV собирается возглавить поход в Святую Землю, что должно стать епитимьей, церковным покаянием, за убийство Ри­чарда II. Но эти планы срываются, когда король узнает от графа Уэстморленда, что мятежный уэльский полководец Оуэн Глендаур нанес поражение огромной английской армии во главе с Эдмундом Мортимером, графом Марчем, который попал в плен. Генриху также сообщают, что в сражении при Холмдоне юный Гарри Перси, по прозвищу Хотспер («Горячая Шпора», т, е. «Сорвиголова»), разбил шотландцев во главе с Арчиболдом, графом Дугласом, но отказался выдать пленников королю. Вспомнив о собственном своенравном
317


сыне, Генрих позволяет себе позавидовать графу Нортемберленду, отцу Хотспера.
Тем временем принц уэльский Хел развлекается в своем доме с сэром Фальстафом — тучным рыцарем, чью склонность к веселью и хересу не умеряют ни седины, ни пустой кошелек. Нед Пойнс, один из беспутных дружков принца, уговаривает его и сэра Фальстафа ог­рабить паломников и купцов. Хел противится, но Пойнс по секрету рассказывает ему, как можно при этом выставить Фальстафа трусом, каковым тот и является. Оставшись один, принц размышляет о своем поведении. Он собирается подражать солнцу, которое скрывается в тучах, чтобы появиться затем в еще большем блеске.
Отношения между королем и семейством Перси становятся еще более напряженными, когда граф Вустер, брат Нортемберленда и дядя Хотспера, напоминает, что именно дому Перси Генрих обязан короной. Хотя Хотспер утверждает, что его поступок с шотландскими пленными был неверно истолкован, он раздражает короля, отказыва­ясь их отдать, пока король не выкупит из плена его шурина Морти­мера, недавно женившегося на дочери своего победителя. «Ужели мы / Свою казну опустошим на выкуп / Предателя? Заплатим за изме­ну?» — спрашивает король, не обращая внимания на пылкие слова Хотспера в защиту Мортимера. «Скорее пленных шли — иль бере­гись!» — угрожает Генрих. После ухода короля Хотспер дает волю гневу. Отец и дядя объясняют ему: враждебность короля по отноше­нию к Мортимеру объясняется тем, что убитый Ричард незадолго до смерти объявил Мортимера своим наследником. Когда Хотспер нако­нец успокаивается, Вустер предлагает поднять против короля восста­ние, заручившись поддержкой Мортимера, Глендаура, Дугласа и Ричарда Скрупа, архиепископа Йоркского.
Как и планировалось, Фальстаф и его дружки грабят путешествен­ников. Принц и Пойнс при этом предусмотрительно скрываются. Надев маски, они набрасываются на грабителей в момент, когда те делят добычу. Фальстаф и его присные спасаются бегством, бросив награбленное. Позже в трактире «Кабанья голова» Фальстаф и осталь­ные воры присоединяются к уже бражничающим там принцу Генри­ху и Пойнсу. Фальстаф горько упрекает принца, бросившего друга в минуту опасности, и живо описывает свои подвиги в неравной схват­ке, причем число поверженных им врагов возрастает с каждой фра-
318


зой. В качестве доказательства собственной доблести он демонстриру­ет порванную куртку и штаны. Принц изобличает ложь, но Фальстаф ничуть не смущен — конечно же он узнал принца, «но вспомни про инстинкт: лев и тот не тронет принца крови. Инстинкт — великое дело, и я инстинктивно стал трусом. <...> Я показал себя львом, а ты показал себя чистокровным принцем». Когда король присылает при­дворного за своим сыном, жирный рыцарь предлагает отрепетировать объяснения, которые Хел даст разгневанному родителю. Играя роль короля, Фальстаф уличает приятелей принца, за исключением одного лишь «представительного мужчины, хотя и несколько дородного <...> его зовут Фальстаф <...> Фальстаф исполнен добродетели. Ос­тавь его при себе, а остальных прогони...». Когда принц и его при­ятель меняются ролями, Хел-«король» сурово порицает «мерзкого, чудовищного совратителя молодежи — Фальстафа». Фадьстаф-«принц» очень дружелюбно отзывается о «милом Джеке Фальстафе, добром Джеке Фальстафе, преданном Джеке Фальстафе, храбром Джеке Фальстафе».
Заговорщики встречаются в Бангоре (Уэльс). Хотспер из-за своего необузданного нрава вступает в конфликт с Глендауром. Хотспер на­смехается над его верой в предзнаменования, сопутствовавшие его рождению, и в сверхъестественные силы в целом. Другой предмет спора — раздел страны, которую они намереваются захватить. Мор­тимер и Вустер ругают Хотспера за насмешки над Глендауром. Мор­тимер говорит, что его тесть «достойный человек, / Весьма начитанный и посвященный / В науки тайные». От споров их отвле­кает приход дам: остроумной жены Хотспера — леди Перси, и моло­дой жены Мортимера, валлийки, чье неумение говорить по-английски не охлаждает пыл ее мужа.
В Лондоне король упрекает сына за беспутство. Он ставит ему в пример поведение Хотспера и свое собственное в молодости. Генрих вспоминает, что в отличие от Ричарда, который «заискивал пред мне­нием толпы», сам он держался в стороне от народа, оставаясь в его глазах таинственным и привлекательным. В ответ принц клянется превзойти подвиги Хотспера.
Явившись в трактир «Кабанья голова», принц находит там Фаль­стафа, который дразнит приятелей и бранится с хозяйкой. Принц Генрих объявляет толстяку, что он получил назначение в пехоту, ос-
319


тальных бражников рассылает с поручениями и уходит сам со слова­ми: «Страна в огне. Высоко враг парит. / Ему иль нам паденье пред­стоит». Фальстаф в восторге от слов принца и требует себе завтрак.
В своем лагере под Шрусбери мятежники узнают, что по болезни граф Нортемберленд не примет участия в сражении. Вустер считает это потерей для дела, но Хотспер и Дуглас уверяют, что это их се­рьезно не ослабит. Известия о приближении королевских войск и за­держке Глендаура с подмогой на две недели озадачивают Дугласа и Вустера, но Хотспер готов начать бой, как только армия короля до­стигнет Шрусбери. Он предвкушает поединок со своим тезкой — принцем Генрихом.
На проезжей дороге близ Ковентри капитан Фальстаф проводит смотр своему отряду. Он признает, что набрал жалкий сброд, а всех пригодных к службе освободил за взятки. Появившийся принц Ген­рих упрекает дружка за скверный вид его новобранцев, но толстый рыцарь отделывается балагурством и заявляет, что его подчиненные «достаточно хороши, чтобы истыкать их копьями. Пушечное мясо, пушечное мясо!».
Вустер и Вернон пытаются уговорить Хотспера не вступать в бой с армией короля, а ждать подкрепления. Дуглас и Хотспер хотят всту­пить в бой немедля. Прибывает посланец короля. Генрих IV хочет уз­нать, чем недовольны мятежники, он готов исполнить их желания и даровать прощение. Хотспер горячо упрекает монарха в коварстве и неблагодарности, но не исключает возможности компромисса. Таким образом битва отложена.
В Йорке мятежный архиепископ, предчувствуя поражение своих союзников, отдает приказ подготовить город к обороне.
В своем лагере под Шрусбери король объявляет парламентерам мятежников Вустеру и Вернону, что помилует восставших, если они откажутся от битвы. Он хочет сохранить жизни своих подданных в обоих лагерях. Принц Генрих превозносит доблести Хотспера, но вы­зывает его на единоборство, чтобы малой кровью решить спор.
Вустер и Вернон скрывают от Хотспера добрые предложения ко­роля, поскольку не верят королевским обещаниям, но передают вызов от принца. В разыгравшейся битве принц Генрих спасает жизнь отцу, скрестившему меч с Дугласом, и убивает в единоборстве Хотспера. Он произносит хвалебную речь над телом доблестного врага
320


и тут замечает поверженного Фальстафа. Беспутный рыцарь притво­рился мертвецом, чтобы избежать опасности. Принц горюет о друге, но после его ухода Фальстаф встает и, заметив вернувшегося Генриха и его отважного младшего брата принца Джона Ланкастерского, со­чиняет небылицу о том, что Хотспер очнулся после поединка с Генри­хом и был вторично повержен им, Фальстафом. Теперь, когда бой завершился победой короля, он ждет награды и необычайных милос­тей. Король приговаривает плененных Вустера и Вернона к смерти за то, что их ложь стоила жизни многим рыцарям. Раненого Дугласа за его доблесть по просьбе принца Генриха освобождают без выкупа. Войска по королевскому приказу разделяются и выступают в поход, чтобы покарать остальных мятежников.
И. А. Быстрова
Король Генрих IV, ч. 2-я (King Henry IV, part Two) - Историческая хроника (1600)
После ложных сообщений о победе граф Нортемберленд наконец уз­нает, что его сын Хотспер убит в битве при Шрусбери и что королев­ская армия во главе со вторым сыном короля Джоном Ланкастером и графом Уэстморлендом движется ему навстречу. Граф решает объ­единить свои войска с силами мятежного архиепископа Йоркского.
В Лондоне верховный судья, встретив на улице Фальстафа, стыдит его за дурное поведение и призывает образумиться на старости лет. Толстяк, как всегда, зубоскалит, хвастается и не упускает случая напо­мнить судье о пощечине, которую тот получил от принца Генриха, покровителя Фальстафа.
В Йорке приближенные архиепископа взвешивают свои шансы на победу. Их обнадеживает то, что на них движется лишь третья часть королевских войск, которую ведут принц Джон и граф Уэстморленд. Сам король и его старший сын выступили против уэльсцев Глендаура, еще одна часть королевской армии должна противостоять французам. Все же некоторые из мятежных лордов считают, что им не выстоять без помощи графа Нортемберленда.
321


В Лондоне миссис Куикли («Быстрая», «Вострушка» — англ.), владелица трактира «Кабанья голова», добивается ареста Фальстафа за долги и невыполнение обещания жениться. Фальстаф препирается с нею, с полицейскими и появившимся на улице верховным судьей, приводя в свою защиту самые неожиданные и комичные доводы. На­конец ему удается лестью выманить у вдовы Куикли не только про­щение прежних долгов, но и новый заем, а также приглашение на ужин. Вернувшиеся в Лондон принц Генрих и Пойнс, узнав об этом ужине, решают переодеться слугами и прислуживать на нем, чтобы увидеть Фальстафа «в его настоящем виде». Возвращение королевской армии в столицу вызвано тяжелой болезнью Генриха IV. Его старший сын глубоко огорчен болезнью отца, но скрывает это, чтобы не про­слыть лицемером.
В Уоркворте, замке графа Нортемберленда, овдовевшая леди Перси стыдит тестя за то, что из-за его притворной болезни погиб оставленный без подкрепления Хотспер. Она и жена графа настаива­ют, чтобы он скрылся в Шотландии, вместо того чтобы выступить на помощь архиепископу Йоркскому.
К Фальстафу, миссис Куикли и Долль Тершит («Рвущая просты­ни» — англ.), весело пирующим в трактире, присоединяются Бардольф и напыщенный прапорщик Пистоль. Принц и Пойнс, надевшие куртки слуг, становятся свидетелями волнующей сцены между Фальстафом и Долль и слышат, что, по мнению старого гуляки, принц «добрый малый, хотя и вздорный», Пойнс — павиан, которому место на висели­це, и многое другое. Когда возмущенный Генрих собирается оттаскать Фальстафа за уши, тот узнает своего покровителя и тут же объясняет, что «говорил о нем дурно при падших созданиях, чтобы эти падшие со­здания не вздумали его полюбить. <...> Я поступал как заботливый друг и верноподданный». Веселье внезапно заканчивается, поскольку принца и Фальстафа призывают к оружию, чтобы выступить против северных мятежников. Фальстаф все же ухитряется улизнуть и, вернувшись в трактир, требует Долль к себе в спальню.
В Вестминстерском дворце измученный король размышляет о бес­сонных ночах — уделе всякого монарха — и вспоминает, что убитый Ричард II предвидел разрыв между ним и домом Перси. Стремясь поднять настроение короля, граф Уорик умаляет мощь восставших и сообщает о смерти Оуэна Глендаура, непокорного хозяина Уэльса,
322


В Глостершире Фальстаф, набирая рекрутов, встречает друга своей юности — судью Шеллоу («Пустой» — англ.). Побеседовав с рекру­тами, он за взятку освобождает годных к службе и оставляет непри­способленных — Мозгляка, Тень и Бородавку. Фальстаф отправляется в поход с твердым намерением на обратном пути обобрать старого приятеля.
В Йоркширском лесу архиепископ Йоркский сообщает своим со­ратникам, что Нортемберленд покинул их и, не собрав войска, бежал в Шотландию. Граф Уэстморленд пытается примирить мятежных лордов с королем и убеждает их заключить мир с принцем Джоном. Лорда Маубрея одолевают дурные предчувствия, но архиепископ убеждает его, что король жаждет спокойствия в королевстве любой ценой. На встрече с мятежниками принц обещает, что все их требо­вания будут выполнены, и пьет за их здоровье. Заговорщики распус­кают войска, и вероломный принц арестовывает их за измену. Он приказывает преследовать разрозненные войска мятежников и рас­правиться с ними.
Король находится в Иерусалимской палате Вестминстера. Он уго­варивает своих младших сыновей сохранять добрые отношения с принцем Генрихом, от милостей которого они будут зависеть в буду­щем. Он сетует на беспутство наследника. Граф Уорик пытается найти оправдания для Генриха, но короля они не убеждают. Граф Уэстморленд приносит известие, что принц Джон подавил мятеж. Второй посланец также докладывает о победе — Йоркширский шериф разбил войска Нортемберленда и шотландцев. Однако от ра­достных вестей королю становится плохо. Его относят в постель. Пока король спит, в его комнату входит принц Генрих. Решив, что отец уже мертв, Генрих надевает корону и уходит. Очнувшийся ко­роль узнает, что принц заходил к нему, и, не обнаружив короны, с горечью обвиняет сына: «Вся жизнь твоя доказывала ясно, / Что ты меня не любишь, и хотел ты, / Чтоб в смертный час я в этом убедил­ся». Принц спешит объяснить свой поступок. Он уверяет отца, что счел его мертвым и взял корону лишь во исполнение долга. Тронутый красноречием сына, король подзывает его к своему изголовью. Он вспоминает окольные пути, которыми шел к власти, и, хотя считает положение сына более прочным, предупреждает его против раздоров внутри страны: «Веди войну в чужих краях, мой Генри, / Чтоб голо­вы горячие занять...» Узнав, что ему стало плохо в Иерусалимской па-
323


дате, король вспоминает пророчество, согласно которому он должен окончить жизнь в Иерусалиме. Король всегда считал, что имеется в виду Святая Земля. Теперь же он понимает истинный смысл пред­сказания и просит вновь отнести его в ту же палату: «Там, в Иеруса­лиме, небу дух предам».
В Вестминстере молодой король уверяет братьев, что им нечего беспокоиться о своей судьбе во время его правления. Верховный судья, некогда заключивший Генриха в темницу за оскорбление свое­го сана, прощен и приближен за свою твердость и бесстрашие. Ген­рих говорит: «В гроб с отцом сошло мое беспутство».
Фальстаф, узнав о воцарении своего покровителя, спешит в Лон­дон. Во время коронации он становится на видном месте. Он ждет необычайных почестей от старого дружка и обещает поделиться ими со своими присными, в том числе и с Шеллоу, которому успел изряд­но задолжать. Но вышедший к народу Генрих на фамильярное обра­щение Фальстафа отвечает: «Старик, с тобой я незнаком. Покайся! / Седины вовсе не к лицу шутам». Король изгоняет бывших дружков, пообещав им дать средства к жизни, чтобы «нужда на зло вас не тол­кала». Фальстаф уверен, что суровость Генриха притворна, но появив­шийся верховный судья приказывает арестовать его вместе с друзьями и заключить в тюрьму. Принц Джон говорит судье: «Мне по душе поступок государя; / Намерен прежних спутников своих / Он обеспечить, но их всех изгнал / И не вернет, пока не убедится / В их скромном и разумном поведенье». Принц уверен, что в течение года король «огонь и меч пошлет во Францию».
И. А. Быстрова
Двенадцатая ночь, иди Что угодно (Twelfth Night; or, What You Hill) - Комедия (1600, опубл. 1623)
Действие комедии происходит в сказочной для англичан шекспиров­ского времени стране — Иллирии.
Герцог Иллирии Орсино влюблен в юную графиню Оливию, но она в трауре после смерти брата и даже не принимает посланцев гер­цога. Равнодушие Оливии только разжигает страсть герцога. Орсино
324


принимает на службу молодого человека по имени Цезарио, красоту, преданность и тонкость чувств которого успевает оценить всего за не­сколько дней. Его-то он и посылает к Оливии рассказать о своей любви. В действительности Цезарио — девушка по имени Виола. Она плыла на корабле вместе с любимым братом-близнецом Себастьяном и после кораблекрушения случайно оказалась в Иллирии. Виола наде­ется, что ее брат тоже спасся. Девушка переодевается в мужскую одежду и поступает на службу к герцогу, в которого сразу же влюб­ляется. За спиной герцога она говорит: «Мне нелегко жену тебе до­быть; / Ведь я сама хотела б ею быть!»
Затянувшийся траур Оливии совсем не нравится ее дяде — сэру Тоби Белчу, весельчаку и гуляке. Камеристка Оливии Мария передает сэру Тоби, что ее госпожа очень недовольна кутежами и попойками дяди, а также его собутыльником сэром Эндрю Эгьючиком — бога­тым и глупым рыцарем, которому сэр Тоби морочит голову, обещая выдать за него племянницу, а тем временем беспардонно пользуясь его кошельком. Сэр Эндрю, обиженный пренебрежением Оливии, хочет уехать, но сэр Тоби, льстец и балагур, уговаривает его остаться еще на месяц.
Когда у дома графини появляется Виола, ее с большим трудом пропускают к Оливии. Несмотря на красноречие и остроумие, ей не удается добиться успеха своей миссии — Оливия отдает должное до­стоинствам герцога (он «несомненно, молод, благороден, / богат, любим народом, щедр, учен»), но не люби! его. Зато юный посланец достигает совершенно неожиданного для себя результата — графиня очарована им и придумывает уловку, чтобы заставить его принять в дар от нее перстень.
Брат Виолы Себастьян появляется в Иллирии в сопровождении капитана Антонио, спасшего ему жизнь. Себастьян горюет о сестре, которая, по его мнению, погибла. Он хочет искать счастья при дворе герцога. Капитану больно расставаться с благородным юношей, к ко­торому он успел искренне привязаться, но делать нечего — в Илли­рии ему появляться опасно. Все же он тайно следует за Себастьяном, чтобы защитить его в случае нужды.
В доме Оливии сэр Тоби и сэр Эндрю в компании шута Фесте пьют вино и горланят песни. Мария пытается дружески урезонить их. Вслед за ней появляется дворецкий Оливии — чванливый зануда
325


Мальволио. Он безуспешно старается прекратить пирушку. Когда дворецкий уходит, Мария всячески высмеивает этого «надутого осла», который «лопается от самодовольства», и клянется его одурачить. Она собирается написать ему любовное послание от имени Оливии и вы­ставить на всеобщее посмешище.
Во дворце герцога шут Фесте сначала поет ему печальную песню о неразделенной любви, а потом пытается развеселить шутками. Орсино упивается своей любовью к Оливии, предыдущие неудачи его не обескураживают. Он убеждает Виолу опять отправиться к графине. Герцог высмеивает утверждение мнимого юноши, что какая-то жен­щина может быть влюблена в него так же сильно, как он в Оливию:
«Грудь женщины не вынесет биения / Такой могучей страсти, как моя». Он остается глух ко всем намекам влюбленной Виолы.
Сэра Тоби и его сообщников просто распирает то от смеха, то от злости, когда они подслушивают, как Мальволио рассуждает о воз­можности брака со своей госпожой, о том, как он приструнит сэра Тоби, став в доме хозяином. Однако самая потеха начинается, когда дворецкий находит письмо, написанное Марией, подделавшей почерк Оливии. Мальволио быстро убеждает себя, что он-то и есть тот «безыменный возлюбленный», которому оно адресовано. Он решает неукоснительно следовать инструкциям, данным в письме и приду­манным Марией специально в расчете на то, чтобы враг веселой ком­пании вел себя и выглядел самым дурацким образом. Сэр Тоби в восторге от выдумки Марии, да и от нее самой: «За таким остроум­нейшим дьяволенком хоть в самый Тартар».
В саду Оливии Виола и Фесте обмениваются остротами. «Он хоро­шо играет дурака. / Такую роль глупец не одолеет», — говорит Виола о шуте. Затем Виола говорит с вышедшей в сад Оливией, кото­рая уже не скрывает своего страстного увлечения «юношей». Сэр Эндрю оскорблен тем, что в его присутствии графиня любезничала с герцогским слугой, и сэр Тоби убеждает его вызвать нахального юнца на поединок. Правда, сэр Тоби уверен, что у обоих не хватит муже­ства сразиться.
Антонио на городской улице встречается с Себастьяном и объяс­няет ему, что не может открыто сопровождать его, так как он участ­вовал в морском бою с галерами герцога и одержал верх — «меня узнают / И, уж поверьте, спуску не дадут». Себастьян хочет побро-
326


дить по городу. Он уславливается с капитаном о встрече через час в лучшей гостинице. На прощание Антонио уговаривает друга принять его кошелек на случай неожиданных расходов.
Мальволио, глупо улыбающийся и безвкусно одетый (все по плану Марии), игриво цитирует Оливии пассажи из якобы ее послания. Оливия убеждена, что дворецкий спятил. Она поручает сэру Тоби по­заботиться о нем, что тот и делает, только на свой лад: он сначала на­смехается над несчастным спесивцем, а потом запихивает его в чулан. Затем принимается за сэра Эндрю и «Цезарио». Каждому он поти­хоньку говорит, что его противник свиреп и искусен в фехтовании, но избежать поединка невозможно. Наконец бледные от страха «дуэ­лянты» обнажают шпаги — и тут вмешивается проходящий мимо Антонио. Он закрывает собой Виолу, приняв ее за Себастьяна, и на­чинает драться с сэром Тоби, разъяренным тем, что его проделка не удалась. Появляются приставы. Они арестовывают Антонио по при­казу герцога. Тот вынужден подчиниться, но просит у Виолы вернуть кошелек — деньги ему теперь понадобятся. Он возмущен тем, что человек, для которого он столько сделал, не узнает его и не хочет го­ворить ни о каких деньгах, хотя и благодарит за заступничество. Ка­питана уводят. Виола, понявшая, что ее спутали с Себастьяном, радуется спасению брата.
На улице сэр Эндрю набрасывается на своего противника, в ро­бости которого недавно убедился, и дает ему пощечину, но... это не кроткая Виола, а отважный Себастьян. Трусоватый рыцарь крепко побит. Сэр Тоби пытается вступиться за него — Себастьян обнажает шпагу. Появившаяся Оливия останавливает драку и гонит дядю. «Цезарио, прошу вас, не сердитесь», — говорит она Себастьяну. Она ведет его в дом и предлагает обручиться. Себастьян растерян, но со­глашается, красавица сразу очаровала его. Он хотел бы посоветоваться с Антонио, но тот куда-то пропал, в гостинице его нет. Тем време­нем шут, притворившись священником, долго разыгрывает сидящего в темном чулане Мальволио. Наконец, сжалившись, соглашается при­нести ему свечу и письменные принадлежности.
Перед домом Оливии герцог и Виола ожидают беседы с графиней. В это время приставы приводят Антонио, которого Виола называет «спасителем», а Орсино — «прославленным пиратом». Антонио горь­ко укоряет Виолу в неблагодарности, хитрости и лицемерии. Из дома
327


появляется Оливия. Она отвергает герцога, а «Цезарио» упрекает в неверности. Священник подтверждает, что два часа назад обвенчал графиню с герцогским любимцем. Орсино потрясен. Напрасно Виола говорит, что он стал ей «жизнью, светом», что он ей «милей всех женщин в мире этом», бедняжке никто не верит. Тут из сада появ­ляются избитые сэр Тоби и сэр Эндрю с жалобами на герцогского придворного Цезарио, за ними с извинениями — Себастьян (не­задачливая парочка опять нарвалась на мужчину). Себастьян видит Антонио и бросается к нему. И капитан, и герцог потрясены сходст­вом близнецов. Они в полном недоумении. Брат и сестра узнают друг друга. Орсино, поняв, что тот, кто был ему так дорог в образе юноши, на самом деле влюбленная в него девушка, полностью при­миряется с потерей Оливии, которую готов теперь считать сестрою. Ему не терпится увидеть Виолу в женском наряде: «...передо мной предстанет дева, — / Моей души любовь и королева». Шут приносит письмо Мальволио. Странности дворецкого получают объяснение, но Марию не наказывают за злую шутку — она теперь леди, сэр Тоби в благодарность за ее проделки женился на ней. Оскорбленный Мальволио покидает дом — единственный мрачный персонаж уходит со сцены. Герцог приказывает «догнать его и к мировой склонить». Пьеса заканчивается шутливо-меланхолической песенкой, которую поет Фесте.
И. А. Быстрова
Гамлет, принц Датский (Hamlet) - Трагедия (1603)
Площадь перед замком в Эльсиноре, На страже Марцелл и Бернард, датские офицеры. К ним позднее присоединяется Горацио, ученый друг Гамлета, принца Датского. Он пришел удостовериться в рассказе о ночном появлении призрака, схожего с датским королем, недавно умершим. Горацио склонен считать это фантазией. Полночь. И гроз­ный призрак в полном военном облачении появляется. Горацио по­трясен, он пытается с ним заговорить. Горацио, размышляя над увиденным, считает появление призрака знаком «каких-то смут для
328


государства». Он решает рассказать о ночном видении принцу Гамле­ту, прервавшему ученье в Виттенберге в связи с внезапной кончиной отца. Скорбь Гамлета усугубляет то, что мать вскорости после смерти отца вышла замуж за его брата. Она, «башмаков не износив, в кото­рых шла за гробом», бросилась в объятия человека недостойного, «плотный сгусток мяса». Душа Гамлета содрогнулась: «Каким докуч­ным, тусклым и ненужным, / Мне кажется, все, что ни есть на свете! О мерзость!»
Горацио поведал Гамлету о ночном призраке. Гамлет не колеблет­ся: «Дух Гамлета в оружье! Дело плохо; / Здесь что-то кроется. Ско­рей бы ночь! / Терпи, душа; изоблачится зло, / Хотя б от глаз в подземный мрак ушло».
Призрак отца Гамлета поведал о страшном злодеянии.
Когда король мирно отдыхал в саду, его брат влил ему в ухо смер­тельный сок белены. «Так я во сне от братственной руки / Утратил жизнь, венец и королеву». Призрак просит Гамлета отомстить за него. «Прощай, прощай. И помни обо мне» — с этими словами при­зрак удаляется.
Мир перевернулся для Гамлета... Он клянется отомстить за отца. Он просит друзей хранить в тайне эту встречу и не удивляться стран­ности его поведения.
Тем временем ближний вельможа короля Полоний отправляет своего сына Лаэрта на учебу в Париж. Тот дает свои братские настав­ления сестре Офелии, и мы узнаем о чувстве Гамлета, от которого Лаэрт остерегает Офелию: «Он в подданстве у своего рожденья; / Он сам себе не режет свой кусок, / Как прочие; от выбора его / Зависят жизнь и здравье всей державы».
Его слова подтверждает и отец — Полоний. Он запрещает ей проводить время с Гамлетом. Офелия рассказывает отцу, что к ней приходил принц Гамлет и был он как будто не в себе. Взяв ее за руку, «он издал вздох столь скорбный и глубокий, / Как если бы вся грудь его разбилась и гасла жизнь». Полоний решает, что странное поведение Гамлета в последние дни объясняется тем, что он «безумен от любви». Он собирается рассказать об этом королю.
Король, совесть которого отягощена убийством, обеспокоен пове­дением Гамлета. Что кроется за ним — сумасшествие? Или что иное? Он призывает Розенкранца и Гильдестерна, в прошлом друзей
329


Гамлета, и просит их выведать у принца его тайну. За это он обещает «монаршью милость». Приходит Полоний и высказывает предполо­жение, что безумство Гамлета вызвано любовью. В подтверждение своих слов он показывает письмо Гамлета, взятое им у Офелии. Поло­ний обещает послать дочь на галерею, где часто гуляет Гамлет, чтобы удостовериться в его чувствах.
Розенкранц и Гильдестерн безуспешно пытаются выведать тайну принца Гамлета. Гамлет понимает, что они подосланы королем.
Гамлет узнает, что приехали актеры, столичные трагики, которые ему так нравились прежде, и ему приходит в голову мысль: использо­вать актеров для того, чтобы убедиться в виновности короля. Он до­говаривается с актерами, что они будут играть пьесу о гибели Приама, а он туда вставит два-три стиха своего сочинения. Актеры согласны. Гамлет просит первого актера прочесть монолог об убиении Приама. Актер читает блистательно. Гамлет взволнован. Поручая ак­теров заботам Полония, он в одиночестве размышляет. Он должен знать точно о преступлении: «Зрелище — петля, чтоб заарканить со­весть короля».
Король расспрашивает Розенкранца и Гильдестерна об успехах их миссии. Они признаются, что не сумели ничего выведать: «Расспра­шивать себя он не дает / И с хитростью безумства ускользает...»
Они же докладывают королю, что приехали бродячие актеры, и Гамлет приглашает на представление короля и королеву.
Гамлет прогуливается в одиночестве и произносит, размышляя, свой знаменитый монолог: «Быть или не быть — таков вопрос...» По­чему мы так держимся за жизнь? В которой «глумленье века, гнет сильного, насмешка гордеца». И сам отвечает на свой вопрос: «Страх чего-то после смерти — / Безвестный край, откуда нет возврата / Земным скитальцам» — смущает волю.
Полоний подсылает Офелию к Гамлету. Гамлет быстро понимает, что их разговор подслушивают и что Офелия пришла по наущению короля и отца. И он разыгрывает роль сумасшедшего, дает ей совет идти в монастырь. Прямодушная Офелия убита речами Гамлета: «О, что за гордый ум сражен! Вельможи, / Бойца, ученого — взор, меч, язык; / Цвет и надежда радостной державы, / Чекан изящества, зер­цало вкуса, / Пример примерных — пал, пал до конца!» Король же удостоверяется, что не любовь причина расстройства принца.
330


Гамлет просит Горацио наблюдать за королем во время спектакля. Начинается представление. Гамлет по ходу пьесы ее комментирует. Сцену отравления он сопровождает словами: «Он отравляет его в саду ради его державы. / Его зовут Гонзаго <...> Сейчас вы увидите, как убийца снискивает любовь Гонзаговой жены».
Во время этой сцены король не выдержал. Он встал. Начался переполох. Полоний потребовал прекратить игру. Все уходят. Оста­ются Гамлет и Горацио. Они убеждены в преступлении короля — он выдал себя с головой.
Возвращаются Розенкранц и Гильдестерн. Они объясняют, как огорчен король и как недоумевает королева по поводу поведения Гамлета. Гамлет берет флейту и предлагает Гильдестерну сыграть на ней. Гильдестерн отказывается: «Я не владею этим искусством». Гам­лет говорит с гневом: «Вот видите, что за негодную вещь вы из меня делаете? На мне вы готовы играть, вам кажется, что мои лады вы знаете...»
Полоний зовет Гамлета к матери — королеве.
Короля мучит страх, терзает нечистая совесть. «О, мерзок грех мой, к небу он смердит!» Но он уже совершил преступление, «грудь его чернее смерти». Он встает на колени, пытаясь молиться.
В это время проходит Гамлет — он идет в покои матери. Но он не хочет убивать презренного короля во время молитвы. «Назад, мой меч, узнай страшней обхват».
Полоний прячется за ковром в покоях королевы, чтобы подслу­шать разговор Гамлета с матерью.
Гамлет полон негодования. Боль, терзающая его сердце, делает дерзким его язык. Королева пугается и вскрикивает. Полоний обна­руживает себя за ковром, Гамлет с криком «Крыса, крыса», пронзает его шпагой, думая, что это король. Королева умоляет Гамлета о по­щаде: «Ты мне глаза направил прямо в душу, /Ив ней я вижу столько черных пятен, / Что их ничем не вывести...»
Появляется призрак... Он требует пощадить королеву.
Королева не видит и не слышит призрака, ей кажется, что Гамлет разговаривает с пустотой. Он похож на безумца.
Королева рассказывает королю о том, что в припадке безумия Гамлет убил Полония. «Он плачется о том, что совершил». Король
331


решает немедленно отправить Гамлета в Англию в сопровождении Розенкранца и Гильдестерна, которым будет вручено тайное письмо Британцу об умерщвлении Гамлета. Полония он решает тайно похо­ронить, чтобы избежать слухов.
Гамлет и его друзья-предатели спешат на корабль. Они встречают вооруженных солдат. Гамлет расспрашивает их, чье войско и куда идет. Оказывается, это войско Норвежца, которое идет воевать с Польшей за клочок земли, который «за пять дукатов» жалко взять в аренду. Гамлет поражается тому, что люди не могут «уладить спор об этом пустяке».
Этот случай для него — повод к глубоким рассуждениям о том, что его мучит, а мучит его собственная нерешительность. Принц Фортинбрас «ради прихоти и вздорной славы» посылает на смерть двадцать тысяч, «как в постель», так как задета его честь. «Так как же я, — восклицает Гамлет, — я, чей отец убит, / чья мать в позо­ре» и живу, твердя «так надо сделать». «О мысль моя, отныне ты должна кровавой быть, иль прах тебе цена».
Узнав о гибели отца, тайком, из Парижа возвращается Лаэрт. Его ждет и другая беда: Офелия под бременем горя — смерти отца от руки Гамлета — сошла с ума. Лаэрт жаждет мести. Вооруженный, он врывается в покои короля. Король называет Гамлета виновником всех несчастий Ааэрта. В это время гонец приносит королю письмо, в ко­тором Гамлет сообщает о своем возвращении. Король в недоумении, он понимает, что что-то произошло. Но тут же у него созревает новый гнусный план, в который он вовлекает вспыльчивого, недалеко­го Ааэрта.
Он предлагает устроить поединок между Лаэртом и Гамлетом. А чтоб убийство состоялось наверняка, конец шпаги Лаэрта смазать смертельным ядом. Лаэрт согласен.
Королева со скорбью сообщает о гибели Офелии. Она «старалась по ветвям развесить свои венки, коварный сук сломался, она упала в рыдающий поток».
...Двое могильщиков роют могилу. И пробрасываются шуточками.
Появляются Гамлет и Горацио. О тщете всего живого рассуждает Гамлет. «Александр (Македонский. — Е. Ш.) умер, Александра похо­ронили, Александр превращается в прах; прах есть земля; из земли
332


делают глину; и почему этой глиной, в которую он обратился, не могут заткнуть пивную бочку?»
Приближается похоронная процессия. Король, королева, Лаэрт, двор. Хоронят Офелию. Лаэрт прыгает в могилу и просит закопать его вместе с сестрой, фальшивой ноты не выносит Гамлет. Они схва­тываются с Лаэртом. «Ее любил я; сорок тысяч братьев / всем мно­жеством своей любви со мною не уравнялись бы» — в этих знаменитых словах Гамлета подлинное, глубокое чувство.
Король их разнимает. Его не устраивает непредсказуемый поеди­нок. Он напоминает Лаэрту: «Будь терпелив и помни о вчерашнем; / Мы двинем дело к быстрому концу».
Горацио и Гамлет одни. Гамлет рассказывает Горацио, что ему удалось прочесть письмо короля. В нем содержалась просьба немед­ленно казнить Гамлета. Провидение хранило принца, и, воспользовав­шись печаткой отца, он подменил письмо, в котором написал:
«Подателей немедля умертвить». И с этим посланием Розенкранц и Гильдестерн плывут навстречу своей гибели. На корабль напали раз­бойники, Гамлет попал в плен и был доставлен в Данию. Теперь он готов к мщению.
Появляется Озрик — приближенный короля — и сообщает о том, что король побился об заклад, что Гамлет победит Лаэрта в по­единке. Гамлет соглашается на поединок, но на сердце у него тя­жесть, оно предчувствует ловушку.
Перед поединком он просит извинения у Лаэрта: «Мой поступок, задевший вашу честь, природу, чувство, / — Я это заявляю, — был безумным».
Король приготовил для верности еще одну западню — он поста­вил кубок с отравленным вином, чтоб дать его Гамлету, когда тот за­хочет пить. Лаэрт ранит Гамлета, они меняются рапирами, Гамлет ранит Лаэрта. Королева выпивает отравленное вино за победу Гамле­та. Король не сумел ее остановить. Королева умирает, но успевает сказать: «О, Гамлет мой, — питье! Я отравилась». Лаэрт признается Гамлету в предательстве: «Король, король виновен...»
Гамлет отравленным клинком поражает короля, И сам умирает. Горацио хочет допить отравленное вино, чтобы последовать за прин­цем. Но умирающий Гамлет просит: «Дыши в суровом мире, чтоб мою / Поведать повесть».
333


Горацио сообщает Фортинбрасу и английским послам о произо­шедшей трагедии.
Фортинбрас дает распоряжение: «Пусть Гамлета поднимут на по­мост, как воина...»
Е. С. Шипова
Отелло (Othello) - Трагедия (1604)
Венеция. У дома сенатора Брабанцио венецианский дворянин Родриго, безответно влюбленный в дочь сенатора Дездемону, упрекает свое­го дружка Яго за то, что тот принял чин поручика от Огелло, родовитого мавра, генерала на венецианской службе. Яго оправдыва­ется: он и сам ненавидит своевольного африканца за то, что тот в обход Яго, профессионального военного, назначил своим заместителем (лейтенантом) Кассио, ученого-математика, который к тому же мо­ложе Яго годами. Яго намерен отомстить и Огелло и Кассио. Закон­чив препирательства, приятели поднимают крик и будят Брабанцио. Они сообщают старику, что его единственная дочь Дездемона бежала с Огелло. Сенатор в отчаянии, он уверен, что его дитя стало жертвой колдовства. Яго уходит, а Брабанцио и Родриго отправляются за кара­ульными, чтобы с их помощью арестовать похитителя.
С фальшивым дружелюбием Яго спешит предупредить Огелло, только что обвенчавшегося с Дездемоной, что его новоиспеченный тесть в ярости и вот-вот заявится сюда. Благородный мавр не желает скрываться: «...Я не таюсь. / Меня оправдывают имя, званье / И со­весть». Появляется Кассио: дож срочно требует к себе прославленного генерала. Входит Брабанцио в сопровождении стражи, он хочет арес­товать своего обидчика. Огелло останавливает готовую вспыхнуть стычку и с мягким юмором отвечает тестю. Выясняется, что Брабан­цио тоже должен присутствовать на чрезвычайном совете у главы республики — дожа.
В зале совета переполох. То и дело появляются гонцы с противо­речивыми известиями. Ясно одно: турецкий флот идет к Кипру; чтобы овладеть им. Вошедшему Огелло дож объявляет о срочном на-
334


значении: «храброго мавра» отправляют воевать против турок. Одна­ко Брабанцио обвиняет генерала в том, что он привлек Дездемону силой колдовских чар, и она кинулась «на грудь страшилища чернее сажи, / Вселяющего страх, а не любовь». Отелло просит послать за Дездемоной и выслушать ее, а тем временем излагает историю своей женитьбы: бывая в доме Брабанцио, Отелло по его просьбе рассказы­вал о своей полной приключений и горестей жизни. Юную дочь сена­тора поразила сила духа этого уже немолодого и совсем не красивого человека, она плакала над его рассказами и первой призналась в любви. «Я ей своим бесстрашьем полюбился, / Она же мне — сочув­ствием своим». Вошедшая вслед за служителями дожа Дездемона кротко, но твердо отвечает на вопросы отца: «...я отныне / Послуш­на мавру, мужу моему». Брабанцио смиряется и желает молодым счастья. Дездемона просит разрешить ей отправиться вслед за мужем на Кипр. Дож не возражает, и Отелло поручает Дездемону попече­нию Яго и его жены Эмилии. Они должны отплыть на Кипр вместе с ней. Молодые удаляются. Родриго в отчаянии, он собирается утопить­ся. «Попробуй только это сделать, — говорит ему Яго, — и я навсег­да раздружусь с тобою». С цинизмом, не лишенным остроумия, Яго призывает Родриго не поддаваться чувствам. Все еще переменится — мавр и очаровательная венецианка не пара, Родриго еще насладится возлюбленной, месть Яго совершится именно таким образом. «Набей потуже кошелек» — эти слова коварный поручик повторяет много раз. Обнадеженный Родриго уходит, а мнимый друг смеется над ним:
«...мне этот дурень служит кошельком и даровой забавой...» Мавр тоже простодушен и доверчив, так не шепнуть ли ему, что Дездемона слишком приветлива с Кассио, а тот ведь и красив, и манеры у него отличные, ну чем не соблазнитель?
Жители Кипра ликуют: сильнейший шторм разбил турецкие гале­ры. Но этот же шторм разметал по морю идущие на помощь вене­цианские суда, так что Дездемона сходит на берег раньше своего мужа. Пока его корабль не пристал, офицеры развлекают ее бол­товней. Яго подвергает осмеянию всех женщин: «Все вы в гостях — картинки, / Трещотки дома, кошки — у плиты, / Сварливые не­винности с когтями, / Чертовки в мученическом венце». И это еще самое мягкое! Дездемона возмущается его казарменным юмором, но Кассио заступается за сослуживца: Яго — солдат, «он режет напря-
335


моту». Появляется Отелло. Встреча супругов необычайно нежна. Перед отходом ко сну генерал поручает Кассио и Яго проверить ка­раулы. Яго предлагает выпить «за черного Отелло» и, хотя Кассио плохо переносит вино и пытается отказаться от выпивки, все же под­паивает его. Теперь лейтенанту море по колено, и Родриго, подучен­ный Яго, легко провоцирует его на ссору. Один из офицеров пытается их разнять, но Кассио хватается за меч и ранит незадачли­вого миротворца. Яго с помощью Родриго поднимает тревогу. Бьет набат. Появившийся Отелло выясняет у «честного Яго» подробности драки, заявляет, что Яго выгораживает своего друга Кассио по добро­те души, и отстраняет лейтенанта от должности. Кассио протрезвел и сгорает от стыда. Яго «от любящего сердца» дает ему совет: искать примирения с Отелло через его жену, ведь она так великодушна. Кас­сио с благодарностями уходит. Он не помнит, кто его напоил, спро­воцировал на драку и оклеветал перед товарищами. Яго в восторге — теперь Дездемона просьбами за Кассио сама поможет очернить свое доброе имя, и он погубит всех своих врагов, используя их лучшие ка­чества.
Дездемона обещает Кассио свое заступничество. Они оба тронуты добротой Яго, который так искренне переживает чужую беду. Тем временем «добряк» уже начал потихоньку вливать яд в генеральские уши. Отелло сначала даже не понимает, почему его уговаривают не ревновать, потом начинает сомневаться и, наконец, просит Яго («Этот малый кристальной честности...») следить за Дездемоной. Он расстроен, вошедшая жена решает, что дело в усталости и головной боли. Она пытается повязать голову мавра платком, но тот отстраня­ется, и платок падает наземь. Его поднимает компаньонка Дездемоны Эмилия. Она хочет порадовать мужа — тот давно просил ее украсть платок, семейную реликвию, перешедшую к Отелло от матери и по­даренную им Дездемоне в день свадьбы. Яго хвалит жену, но не гово­рит ей, зачем ему понадобился платок, только велит помалкивать.
Измученный ревностью мавр не может поверить в измену люби­мой жены, но уже не в силах избавиться от подозрений. Он требует от Яго прямых доказательств своего несчастья и угрожает ему страш­ной расплатой за клевету. Яго разыгрывает оскорбленную честность, но «из дружбы» готов предоставить косвенные доказательства: он сам слышал, как во сне Кассио проболтался о своей близости с женой ге-
336


нерала, видел, как тот утирался платком Дездемоны, да-да, тем самым платком. Доверчивому мавру этого довольно. Он на коленях приносит обет мщения. Яго тоже бросается на колени. Он клянется помочь оскорбленному Отелло. Генерал дает ему три дня на убийство Кассио. Яго согласен, но лицемерно просит пощадить Дездемону. Отелло назначает его своим лейтенантом.
Дездемона снова просит мужа простить Кассио, но тот ничего не слушает и требует показать дареный платок, обладающий магически­ми свойствами хранить красоту владелицы и любовь ее избранника. Поняв, что платка у жены нет, он в ярости уходит.
Кассио находит дома платок с красивым узором и дает его своей подружке Бианке, чтобы она скопировала вышивку, пока не нашелся владелец.
Яго, делая вид, что успокаивает Отелло, ухитряется довести мавра до обморока. Затем он уговаривает генерала спрятаться и наблюдать за его разговором с Кассио. Говорить они будут, конечно, о Дездемо­не. На самом же деле он расспрашивает молодого человека о Бианке. Кассио со смехом рассказывает об этой ветреной девице, Отелло же в своем укрытии не слышит половины слов и уверен, что смеются над ним и его женой. На беду, является сама Бианка и бросает драгоцен­ный платок в лицо возлюбленному, ведь это наверняка подарок какой-то шлюхи! Кассио убегает успокаивать ревнивую прелестницу, а Яго продолжает распалять чувства одураченного мавра. Он советует задушить неверную в постели. Отелло соглашается. Внезапно прибы­вает посланник сената. Это родственник Дездемоны Лодовико. Он привез приказ: генерала отзывают с Кипра, власть он должен пере­дать Кассио. Дездемона не может сдержать радости. Но Отелло понимает ее по-своему. Он оскорбляет жену и ударяет ее. Окружаю­щие поражены.
В разговоре с глазу на глаз Дездемона клянется мужу в своей не­винности, но тот лишь убеждается в ее лживости. Отелло вне себя от горя. После ужина в честь Лодовико он идет проводить почетного гостя. Жене мавр приказывает отпустить Эмилию и лечь в постель. Та рада — муж, кажется, стал мягче, но все же Дездемону мучит не­понятная тоска. Ей все время вспоминается слышанная в детстве пе­чальная песня про иву и несчастная девушка, певшая ее перед
337


смертью. Эмилия пытается успокоить госпожу своей нехитрой жи­тейской мудростью. Она считает, что лучше бы Дездемоне и вовсе не встречаться в жизни с Отелло. Но та любит мужа и не могла бы ему изменить даже за «все сокровища вселенной».
По наущению Яго Родриго пытается убить Кассио, возвращающе­гося ночью от Бианки. Панцирь спасает Кассио жизнь, он даже ранит Родриго, но Яго, напав из засады, успевает искалечить Кассио и прикончить Родриго. На улице появляются люди, и Яго старается на­править подозрения на преданную Бианку, которая прибежала и причитает над Кассио, при этом он произносит массу ханжеских сен­тенций.
...Отелло целует уснувшую Дездемону. Он знает, что сойдет с ума, убив возлюбленную, но не видит другого выхода. Дездемона просыпа­ется. «Ты перед сном молилась, Дездемона?». Несчастная не в состо­янии ни доказать свою невинность, ни убедить мужа сжалиться. Он душит Дездемону, а потом, чтобы сократить ее мучения, закалывает кинжалом. Вбежавшая Эмилия (она сначала не видит тела хозяйки) сообщает генералу о ранении Кассио. Смертельно раненная Дездемо­на успевает крикнуть Эмилии, что умирает безвинно, но отказывает­ся назвать убийцу. Отелло признается Эмилии сам: Дездемона убита за неверность, коварство и лживость, а разоблачил ее измену муж Эмилии и друг Отелло «верный Яго». Эмилия зовет людей: «Мавр убил свою жену!» Она все поняла. В присутствии вошедших офице­ров, а также и самого Яго она разоблачает его и объясняет Отелло историю с платком. Отелло в ужасе: «Как терпит небо? Какой не­описуемый злодей!» — и пытается заколоть Яго. Но Яго убивает жену и убегает. Отчаянию Отелло нет предела, он называет себя «низким убийцей», а Дездемону «девочкой с несчастной звездой». Когда вводят арестованного Яго, Отелло его ранит и после объясне­ния с Кассио закалывается сам. Перед своей смертью он говорит, что «был ... ревнив, но в буре чувств впал в бешенство...» и «собственной рукой поднял и выбросил жемчужину». Все отдают должное мужест­ву генерала и величию его души. Кассио остается правителем Кипра. Ему приказано судить Яго и предать мучительной смерти.
И. А. Быстрова
338


Король Лир (King Lear) - Трагедия (1606, опубл. 1607)
Место действия — Британия. Время действия — XI в. Могуществен­ный король Лир, почувствовав приближение старости, решает пере­ложить бремя власти на плечи трех дочерей: Гонерильи, Реганы и Корделии, поделив между ними свое царство. Король хочет услышать от дочерей, как они его любят, «чтоб при разделе могли мы нашу щедрость проявить».
Первой выступает Гонерилья. Рассыпая лесть, она говорит, что любит отца, «как не любили дети / Доныне никогда своих отцов». Ей вторит сладкоречивая Регана: «Не знаю радостей других, помимо / Моей большой любви к вам, государь!» И хотя фальшь этих слов режет ухо, Лир внимает им благосклонно. Очередь младшей, люби­мой Корделии. Она скромна и правдива и не умеет публично клясть­ся в чувствах. «Я вас люблю как долг велит, / Не больше и не меньше». Лир не верит ушам: «Корделия, опомнись и исправь ответ, чтоб после не жалеть». Но Корделия не может лучше выразить свои чувства: «Вы дали жизнь мне, добрый государь, / Растили и любили. В благодарность / Я тем же вам плачу». Лир в бешенстве: «Так моло­да и так черства душою?» — «Так молода, милорд, и прямодуш­на», — отвечает Корделия.
В слепой ярости король отдает все царство сестрам Корделии, ей в приданое оставляя лишь ее прямоту. Себе он выделяет сто человек охраны и право жить по месяцу у каждой из дочерей.
Граф Кент, друг и приближенный короля, предостерегает его от столь поспешного решения, умоляет отменить его: «Любовь Корде­лии не меньше их <...> Гремит лишь то, что пусто изнутри...» Но Лир уже закусил удила- Кент противоречит королю, называет его взбалмошным стариком — значит, он должен покинуть королевство. Кент отвечает с достоинством и сожалением: «Раз дома нет узды твоей гордыне, / То ссылка здесь, а воля на чужбине».
Один из претендентов на руку Корделии — герцог Бургунд­ский — отказывается от нее, ставшей бесприданницей. Второй пре­тендент — король Франции — потрясен поведением Лира, а еще более герцога Бургундского. Вся вина Корделии «в пугливой целомуд­ренности чувств, стыдящихся огласки». «Мечта и драгоценный клад,
339


/ Будь королевой Франции прекрасной...» — говорит он Корделии. Они удаляются. На прощание Корделия обращается к сестрам: «Я ваши свойства знаю, / Но, вас щадя, не буду называть. / Смотрите за отцом, Его с тревогой / Вверяю вашей показной любви».
Граф Глостер, служивший Лиру много лет, огорчен и озадачен тем, что Лир «внезапно, под влиянием минуты» принял столь ответ­ственное решение. Он и не подозревает, что вокруг него самого пле­тет интригу Эдмунд, его незаконнорожденный сын. Эдмунд задумал очернить своего брата Эдгара в глазах отца, чтобы завладеть его час­тью наследства. Он, подделав почерк Эдгара, пишет письмо, в кото­ром якобы Эдгар замышляет убить отца, и подстраивает все так, чтобы отец прочел это письмо. Эдгара, в свою очередь, он уверяет, что отец замышляет против него что-то недоброе, Эдгар предполагает, что его кто-то оклеветал. Эдмунд сам себя легко ранит, а представляет дело так, будто он пытался задержать Эдгара, покушавшегося на отца. Эд­мунд доволен — он ловко оплел двух честных людей клеветой: «Отец поверил, и поверил брат. / Так честен он, что выше подозрений. / Их простодушием легко играть». Его происки удались: граф Глостер, поверив в виновность Эдгара, распорядился найти его и схватить. Эдгар вынужден бежать.
Первый месяц Лир живет у Гонерильи. Она только и ищет повод показать отцу, кто теперь хозяин. Узнав, что Лир прибил ее шута, Гонерилья решает «приструнить» отца. «Сам отдал власть, а хочет уп­равлять / По-прежнему! Нет, старики — как дети, / И требуется строгости урок».
Лиру, поощряемые хозяйкой, откровенно грубят слуги Гонерильи. Когда король хочет поговорить об этом с дочерью, она уклоняется от встречи с отцом. Шут горько высмеивает короля: «Ты обкорнал свой ум с обеих сторон / И ничего не оставил в середке».
Приходит Гонерилья, речь ее груба и дерзка. Она требует, чтобы Лир распустил половину своей свиты, оставив малое число людей, ко­торые не будут «забываться и буйствовать». Лир сражен. Он думает, что его гнев подействует на дочь: «Ненасытный коршун, / Ты лжешь! Телохранители мои / Испытанный народ высоких качеств...» Герцог Альбанский, муж Гонерильи, пытается заступиться за Лира, не находя в его поведении того, что могло вызвать столь унизительное решение. Но ни гнев отца, ни заступничество мужа не трогают жестокосердую.
340


Переодетый Кент не покинул Лира, он пришел наниматься к нему в услужение. Он считает своим долгом быть рядом с королем, который, это очевидно, в беде. Лир отправляет Кента с письмом к Регане. Но одновременно Гонерилья шлет к сестре своего гонца.
Лир еще надеется — у него есть вторая дочь. У нее он найдет по­нимание, ведь он дал им все — «и жизнь, и государство». Он велит седлать коней и в сердцах бросает Гонерилье: «Я расскажу ей про тебя. Она / Ногтями исцарапает, волчица, / Лицо тебе! Не думай, я верну / Себе всю мощь, / Которой я лишился, / Как ты вообрази­ла...»
Перед замком Глостера, куда приехала Регана с мужем, чтоб ре­шить споры с королем, столкнулись два гонца: Кент — короля Лира, и Освальд — Гонерильи. В Освальде Кент узнает придворного Гонерильи, которого он оттузил за непочтительность Лиру. Освальд под­нимает крик. На шум выходят Регана и ее муж, герцог Корнуэльский. Они приказывают надеть на Кента колодки. Кент раз­гневан унижением Лира: «Да будь я даже / Псом вашего отца, а не послом, / Не нужно бы со мной так обращаться». Граф Глостер без­успешно пытается вступиться за Кента.
Но Регане нужно унизить отца, чтоб знал, у кого нынче власть. Она ведь из того же теста, что и сестра. Это хорошо понимает Кент, он предвидит, что ждет Лира у Реганы: «Попал ты из дождя да под капель...»
Лир застает своего посла в колодках. Кто посмел! Ведь это хуже убийства. «Ваш зять и ваша дочь», — говорит Кент. Лир не хочет ве­рить, но понимает, что это правда. «Меня задушит этот приступ боли! / Тоска моя, не мучь меня, отхлынь! / Не подступай с такою силой к сердцу!» Шут комментирует ситуацию: «Отец в лохмотьях на детей / Наводит слепоту. / Богач отец всегда милей и на ином счету».
Лир хочет поговорить с дочерью. Но она устала с дороги, не может его принять. Лир кричит, негодует, бушует, хочет взломать дверь...
Наконец Регана и герцог Корнуэльский выходят. Король пытается рассказать, как выгнала его Гонерилья, но Регана, не слушая, предла­гает ему вернуться к сестре и попросить у нее прощения. Не успел Лир опомниться от нового унижения, как появляется Гонерилья. Се-
341


стры наперебой сражают отца своей жестокостью. Одна предлагает уменьшить свиту наполовину, другая — до двадцати пяти человек, и, наконец, обе решают: ни одного не нужно.
Лир раздавлен: «Не ссылайтесь на то, что нужно. Нищие и те / В нужде имеют что-нибудь в избытке. / Сведи к необходимости всю жизнь, / И человек сравняется с животным...».
Его слова, кажется, способны из камня выжать слезы, но не из до­черей короля... И он начинает осознавать, как был несправедлив с Корделией.
Надвигается буря. Воет ветер. Дочери бросают отца на произвол стихий. Они замыкают ворота, оставляя Лира на улице, «...ему наука на будущее время». Этих слов Реганы Лир уже не слышит.
Степь. Бушует буря. С неба низвергаются потоки воды. Кент в степи в поисках короля сталкивается с придворным из его свиты. Он доверяется ему и рассказывает, что между герцогами Корнуэльским и Альбанским «мира нет», что во Франции известно о жестоком обра­щении «со старым нашим добрым королем». Кент просит придвор­ного поспешить к Корделии и сообщить ей «о короле, / О страшной роковой беде его», а в доказательство, что посланнику можно дове­рять, он, Кент, дает свое кольцо, которое узнает Корделия.
Лир бредет с шутом, одолевая ветер. Лир, не в силах справиться с душевной мукой, обращается к стихиям: «Вой, вихрь, вовсю! Жги молния! Лей ливень! / Вихрь, гром и ливень, вы не дочки мне, / Я вас не упрекаю в бессердечье. / Я царств вам не дарил, не звал деть­ми, ничем не обязал. Так да свершится / Вся ваша злая воля надо мной». На склоне лет он лишился своих иллюзий, их крах жжет ему сердце.
Кент выходит навстречу Лиру. Он уговаривает Лира укрыться в шалаше, где уже прячется бедный Том-Эдгар, прикинувшийся сума­сшедшим. Том занимает Лира беседой. Граф Глостер не может бро­сить своего старого повелителя в беде. Жестокосердие сестер ему мерзко. Он получил известие, что в стране чужое войско. Пока при­дет помощь, надо укрыть Лира. Он рассказывает о своих планах Эдмунду. И тот решает еще раз воспользоваться доверчивостью Глостера, чтобы избавиться и от него. Он донесет на него герцогу. «Старик пропал, я выдвинусь вперед. / Он пожил — и довольно, мой черед».
342


Глостер, не подозревая о предательстве Эдмунда, ищет Лира. Он набредает на шалаш, где укрылись гонимые. Он зовет Лира в приста­нище, где есть «огонь и пища». Лир не хочет расставаться с нищим философом Томом. Том следует за ним на ферму при замке, где пря­чет их отец. Глостер ненадолго уходит в замок. Лир в порыве безумия устраивает суд над дочерьми, предлагая Кенту, шуту и Эдгару быть свидетелями, присяжными. Он требует, чтобы Регане вскрыли грудь, чтоб посмотреть, не каменное ли там сердце... Наконец Лира удается уложить отдыхать. Возвращается Глостер, он просит путников бы­стрее ехать в Дувр, так как он «заговор против короля подслушал».
Герцог Корнуэльский узнает о высадке французских войск. Он по­сылает с этим известием к герцогу Альбанскому Гонерилью с Эдмундом. Освальд, шпионивший за Глостером, сообщает, что тот помог бежать королю и его приверженцам в Дувр. Герцог приказывает схватить Глостера. Его схватывают, связывают, издеваются над ним. Регана спрашивает графа, зачем он короля отправил в Дувр, вопреки приказу. «Затем, чтоб не видать, / Как вырвешь ты у старика глаза / Когтями хищницы, как клык кабаний / Вонзит твоя свирепая сестра / В помазанника тело». Но он уверен, что увидит, «как гром испепелит таких детей». При этих словах герцог Корнуэл вырывает у беспомощного старика глаз. Слуга графа, не в силах выносить зрели­ща глумления над стариком, обнажает меч и смертельно ранит гер­цога Корнуэльского, но и сам получает ранение. Слуга хочет немного утешить Глостера и призывает его оставшимся глазом взглянуть, как он отмщен. Герцог Корнуэльский перед смертью в припадке злобы вырывает второй глаз. Глостер призывает сына Эдмунда к отмщению и узнает, что это он предал отца. Он понимает, что Эдгар был окле­ветан. Ослепленного, убитого горем Глостера выталкивают на улицу. Регана провожает его словами: «Гоните в шею! / Носом пусть найдет дорогу в Дувр».
Глостера провожает старый слуга. Граф просит оставить его, чтоб не навлекать на себя гнев. На вопрос, как же он найдет дорогу, Глос­тер с горечью отвечает: «Нет у меня пути, / И глаз не надо мне. Я оступался, / когда был зряч. <...> Бедный мой Эдгар, несчастная ми­шень / слепого гнева / отца обманутого...» Эдгар это слышит. Он вызывается стать поводырем слепого. Глостер просит отвести его на
343


утес «большой, нависший круто над пучиной», чтобы свести счеты с жизнью.
Во дворец герцога Альбанского возвращается Гонерилья с Эдмундом, она удивлена, что «миротворец-муж» ее не встретил. Освальд рассказывает о странной реакции герцога на его рассказ о высадке войск, измене Глостера: «Что неприятно, то его смешит, / Что ра­довать должно бы, то печалит». Гонерилья, назвав мужа «трусом и ничтожеством» отсылает Эдмунда обратно к Корнуэлу — пред­водительствовать войсками. Прощаясь, они клянутся друг Другу в любви.
Герцог Альбанский, узнав, как бесчеловечно поступили сестры со своим царственным отцом, встречает Гонерилью с презрением: «Не стоишь пыли ты, / Которой зря тебя осыпал ветер... Все корень знает свой, а если нет, / То гибнет, как сухая ветвь без соков». Но та, что скрывает «лик звериный под обличьем женским», глуха к словам мужа: «Довольно! Жалкий вздор!» Герцог Альбанский продолжает взывать к ее совести: «Что сделали, что натворили вы, / Не дочери, а сущие тигрицы. / Отца в годах, которого стопы / Медведь бы стад лизать благоговейно, / До сумасшествия довели! / Уродство сатаны / Ничто пред злобной женщины уродством...» Его прерывает гонец, который сообщает о смерти Корнуэла от руки слуги, вставшего на за­щиту Глостера. Герцог потрясен новым зверством сестер и Корнуэла. Он клянется отблагодарить Глостера за верность Лиру. Гонерилья же озабочена: сестра — вдова, и с ней Эдмунд остался. Это грозит ее собственным планам.
Эдгар ведет отца. Граф, думая, что перед ним край утеса, бросает­ся и падает на том же месте. Приходит в себя. Эдгар убеждает его, что тот спрыгнул с утеса и чудом остался жив. Глостер отныне поко­ряется судьбе, покамест она сама не скажет: «уходи». Появляется Освальд, ему поручено убрать старика Глостера. Эдгар сражается с ним, убивает, а в кармане «льстеца раболепного злобной госпожи» находит письмо Гонерильи Эдмунду, в котором она предлагает убить мужа, чтобы самому занять его место.
В лесу они встречают Лира, причудливо убранного полевыми цве­тами. Его оставил разум. Речь его — смесь «бессмыслицы и смысла». Появившийся придворный зовет Лира, но Лир убегает.
Корделия, узнав о несчастьях отца, жестокосердии сестер, спешит
344


к нему на помощь. Французский лагерь. Лир в постели. Врачи погру­зили его в спасительный сон. Корделия молит богов «впавшему в младенчество отцу» вернуть ум. Лира во сне снова одевают в царское облачение. И вот он пробуждается. Видит плачущую Корделию. Он встает перед ней на колени и говорит: «Не будь со мной строга. / Прости. / Забудь. Я стар и безрассуден».
Эдмунд и Регана — во главе британского войска. Регана выпыты­вает у Эдмунда, нет ли у него любовной связи с сестрой. Он клянется в любви Регане, Входят с барабанным боем герцог Альбанский и Гонерилья. Гонерилья, видя сестру-соперницу рядом с Эдмундом, реша­ет отравить ее. Герцог предлагает созвать совет для того, чтобы составить план наступленья. Его находит переодетый Эдгар и вручает ему найденное у Освальда письмо Гонерильи. И просит его: в случае победы «пусть глашатай <...> К вам вызовет меня трубой». Герцог читает письмо и узнает об измене.
Французы побеждены. Эдмунд, вырвавшийся вперед со своим войском, берет в плен короля Лира и Корделию. Лир счастлив, что вновь обрел Корделию. Отныне они неразлучны. Эдмунд велит отвес­ти их в тюрьму. Лира не страшит заточение: «Мы в каменной тюрь­ме переживем / Все лжеученья, всех великих мира, / Все смены их, прилив их и отлив <...> Как птицы в клетке будем петь. Ты станешь под мое благословенье, / Я на колени стану пред тобой, моля проще­нье».
Эдмунд отдает тайный приказ умертвить их обоих.
Входит герцог Альбанский с войском, он требует выдать ему коро­ля и Корделию, чтобы распорядиться их судьбой «в согласье с честью и благоразумием». Эдмунд отвечает герцогу, что Лир и Корделия взяты в плен и отправлены в тюрьму, но выдать их отказывается. Герцог Альбанский, прервав непристойную перебранку сестер из-за Эдмунда, обвиняет всех троих в государственной измене. Он показы­вает Гонерилье ее письмо Эдмунду и объявляет, что, если никто не явится на зов трубы, он сам сразится с Эдмундом. На третий зов трубы выходит на поединок Эдгар. Герцог просит его открыть свое имя, но он говорит, что покуда оно «загрязнено клеветой». Братья сражаются. Эдгар смертельно ранит Эдмунда и открывает ему, кто мститель. Эдмунд понимает: «Колесо судьбы свершило / Свой обо­рот. Я здесь и побежден». Эдгар рассказывает герцогу Альбанскому о
345


том, что разделял скитанья с отцом. Но перед этим поединком ему открылся и просил благословить. Во время его рассказа приходит придворный и докладывает, что Гонерилья закололась, перед этим от­равив сестру. Эдмунд, умирая, сообщает о своем тайном приказе и просит всех поторопиться. Но поздно, злодейство совершилось. Вхо­дит Лир, неся мертвую Корделию. Столысо горя он вынес, а с поте­рей Корделии не может смириться. «Мою бедняжку удавили! / Нет, не дышит! / Коню, собаке, крысе можно жить, / Но не тебе. Тебя навек не стало...» Лир умирает. Эдгар пытается звать короля. Кент останавливает его: «Не мучь. Оставь в покое дух его. / Пусть он от­ходит. / Кем надо быть, чтобы вздергивать опять / Его на дыбу жизни для мучений?»
«Какой тоской душа не сражена, / Быть стойким заставляют вре­мена» — заключительным аккордом звучат слова герцога Альбанского.
Е. С. Шипова
Макбет (Macbeth) - Трагедия (1606, опубл. 1623)
Место действия — Англия и Шотландия. Время действия — XI в. В военном лагере близ Форреса шотландский король Дункан выслу­шивает радостные известия: родич короля, отважный Макбет, разгро­мил войска бунтовщика Макдональда, а его самого убил в единоборстве. Сразу же после победы шотландская армия подвер­глась новому нападению — король Норвегии и его союзник, изме­нивший Дункану кавдорский тан (титул крупного феодала в Шотландии), двинули против нее свежие силы. И вновь Макбет и Банко, второй королевский полководец, одерживают верх над врага­ми. Норвежцы вынуждены заплатить огромную контрибуцию, из­менник же взят в плен. Дункан приказывает казнить его, а титул передать храбрецу Макбету.
В степи под раскаты громы три ведьмы хвастают друг перед дру­гом совершенными мерзостями. Появляются направляющиеся в Форрес Макбет и Банко. Вещуньи их ожидали. Они трижды
346


приветствуют Макбета — как гламисского тана (это его наследствен­ный титул), затем как тана кавдорского и, наконец, как будущего ко­роля. Банко не пугается зловещих старух, он просит предсказать судьбу и ему. Ведьмы трижды возглашают хвалу Банко — он не ко­роль, но предок королей — и исчезают. Честный Банко нисколько не смущен предсказанием, ведьмы, по его мнению, всего лишь «пузыри земли». Появляются королевские посланцы, они торопят полководцев предстать перед Дунканом и поздравляют Макбета с новым титу­лом — тана кавдорского. Предсказания ведьм начинают сбываться. Банко советует Макбету не придавать этому значения: духи зла зама­нивают людей в свои сети подобием правды. Однако Макбет уже мечтает о троне, хотя мысль об открывающем к нему путь убийстве великодушного Дункана внушает ему омерзение и страх.
В Форресе Дункан со слезами радости приветствует своих воена­чальников. Он дарует своему старшему сыну Малькольму титул прин­ца Комберлендского и объявляет его своим преемником на престоле. Остальные тоже будут осыпаны почестями. Чтобы особо отличить Макбета, король остановится на ночь в его замке. Макбет разъ­ярен — между ним и троном появилась еще одна ступень. Честолю­бивый тан уже готов пойти на преступление.
В замке Макбета его жена читает письмо от мужа. Она в восторге от предсказанной ему судьбы. Да, Макбет достоин любых почестей и честолюбия ему не занимать, вот только не хватает готовности пойти на преступление ради власти. Но ведь он страшится не самого зла, а только необходимости совершить его собственной рукой. Что ж, она готова внушить мужу недостающую решимость! Когда опередивший королевский кортеж Макбет появляется в замке, жена тут же объяв­ляет ему: Дункана следует убить в ту единственную ночь, которую он проведет у них в гостях. Когда в замке появляется король, у нее уже готов план убийства.
Макбет стыдится убить осыпавшего его милостями короля под своим кровом и боится возмездия за столь неслыханное злодеяние, однако жажда власти не оставляет его. Жена упрекает его в трусости. Неудачи быть не может: король устал, он быстро уснет, а его по­стельничих она опоит вином с сонным зельем. Дункана следует зако­лоть их оружием, это отведет подозрение от истинных виновников.
Пир завершен. Дункан, осыпав домашних Макбета подарками,
347


удаляется в спальню. Макбет проникает туда вслед за ним и соверша­ет убийство, но заметать его следы приходится леди Макбет. Сам тан слишком потрясен. Безжалостная женщина смеется над неуместной чувствительностью мужа, В ворота замка стучат. Это Макдуф, один из знатнейших вельмож Шотландии. Король приказал ему явиться чуть свет. Макбет уже успел переодеться в ночное платье и с видом любез­ного хозяина провожает Макдуфа к королевским покоям. Картина, которую тот, войдя, видит, ужасна — Дункан зарезан, а хмельные слуги перемазаны кровью господина. Якобы в припадке праведного гнева Макбет убивает не успевших прийти в себя постельничих. Их вина ни у кого не вызывает сомнения, кроме сыновей убитого, Малькольма и Дональбайна. Юноши решают бежать из этого осиного гнезда, замка Макбета. Но побег заставляет даже благородного Мак­дуфа заподозрить их в причастности к смерти отца. Новым королем избирают Макбета.
В королевском дворце в Форресе Макбет и леди Макбет (на них обоих королевские одежды) рассыпаются в любезностях перед Банко. Сегодня вечером они дают ужин, и главный гость на нем — Банко. Жаль, что он должен уехать по спешному делу, и дай Бог, если успеет вернуться к пиршеству. Как бы невзначай Макбет выясняет, что сын Банко будет сопровождать отца в поездке. Банко уходит. Макбет со­знает, что смелый и в то же время рассудительный Банко — самый опасный для него человек. Но хуже то, что, если верить ведьмам (а ведь пока их предсказания сбывались!), бездетный Макбет запятнал себя гнусным преступлением, из-за которого теперь ненавистен сам себе, чтобы после него царствовали внуки Банко! Нет, он будет бо­роться с судьбой! Макбет уже послал за убийцами. Это двое отчаяв­шихся неудачников. Король объясняет им, что Банко — виновник всех их несчастий, и простаки готовы отомстить, даже если им при­дется умереть. Макбет требует, чтобы они убили и Флинса, сына Банко. «Кто начал злом, для прочности итога / Все снова призывает зло в подмогу».
В парке дворца убийцы подстерегли Банко и Флинса, направляю­щихся на ужин к Макбету. Набросившись одновременно, они одоле­вают полководца, но Банко успевает предупредить сына. Мальчик спасается, чтобы отомстить за отца.
Макбет радушно рассаживает за столом своих приближенных, вот
348


уже налита круговая чаша. Внезапно является один из убийц, но его новости не слишком радуют короля. «Змея убита, а змееныш жив», — говорит Макбет и снова поворачивается к гостям. Но что это? Королевское место за столом занято, на нем сидит окровавлен­ный Банко! Призрак видим только для Макбета, и гости не понима­ют, к кому их повелитель обращается с гневными речами. Леди Макбет спешит объяснить странности мужа болезнью. Все расходят­ся, а успокоившийся Макбет говорит жене, что подозревает Макдуфа в измене: тот не явился на королевский пир, к тому же доносчики (а их король содержит во всех домах под видом слуг) сообщают о его «холодных чувствах». Наутро Макбет собирается к трем ведьмам, чтобы глубже заглянуть в будущее, но что бы они ни предрекли, он не отступит, для него уже любые средства хороши.
Макбет в пещере ведьм. Он требует ответа у высших духов, кото­рых могут для него вызвать омерзительные старухи. И вот духи явля­ются. Первый предупреждает: «Макдуфа берегись». Второй призрак обещает Макбету, что никто из рожденных женщиной не одолеет его в бою. Третий говорит, что Макбет не будет побежден, пока не пой­дет приступом на королевский замок Дунсинан Бирнамский лес. Макбет в восторге от предсказаний — ему некого и нечего бояться. Но он хочет узнать, будет ли царствовать род Банко. Звучит музыка. Перед Макбетом проходят чередой восемь королей, восьмой держит в руке зеркало, в котором отражается бесконечная череда венценос­цев в двойной короне и с тройным скипетром (это намек на короля Англии, Шотландии и Ирландии — Иакова I Стюарта, чьим предком как раз и был полулегендарный Банко). Сам Банко идет последним и с торжеством показывает Макбету пальцем на своих правнуков. Вдруг все — призраки, ведьмы — исчезают. В пещеру входит один из лор­дов и сообщает, что Макдуф бежал в Англию, где уже нашел убежи­ще старший сын Дункана.
В своем замке леди Макдуф узнает о бегстве мужа. Она растеряна, но все же пытается шутить с сыном. Мальчик смышлен не по годам, однако шутки получаются невеселые. Неожиданно явившийся про­столюдин предупреждает леди Макдуф: ей надо скорее бежать вместе с детьми. Бедная женщина не успевает воспользоваться советом — убийцы уже в дверях. Малыш пытается вступиться за честь отца и
349


жизнь матери, но негодяи походя закалывают его и бросаются за пы­тающейся убежать леди Макдуф.
Тем временем в Англии Макдуф пытается уговорить Малькольма выступить против тирана Макбета и спасти страдающую Шотландию. Но принц не соглашается, ведь владычество Макбета покажется про­сто раем по сравнению с его царствованием, так он от природы по­рочен — сластолюбив, жаден, жесток. Макдуф в отчаянии — ничто теперь не спасет несчастную родину. Малькольм спешит его уте­шить — подозревая ловушку, он испытывал Макдуфа. На самом деле его качества совсем не таковы, он готов выступить против узурпато­ра, а король Англии дает ему большое войско, которое поведет анг­лийский полководец Сивард, дядя принца. Входит лорд Росс, брат леди Макдуф. Он приносит страшные вести: Шотландия стала моги­лой своих детей, тирания нестерпима. Шотландцы готовы восстать. Макдуф узнаёт о гибели всей своей семьи. Даже его слуг вырезали приспешники Макбета. Благородный тан жаждет мести.
Глубокой ночью в Дунсинане придворная дама беседует с врачом. Ее беспокоит странная болезнь королевы, что-то вроде лунатизма. Но вот появляется сама леди Макбет со свечой в руке. Она трет руки, как бы желая отмыть с них кровь, которая никак не отмывается. Смысл ее речей темен и пугающ. Врач признается в бессилии своей науки — королеве нужен духовник.
Английские войска уже под Дунсинаном. К ним присоединяются восставшие против Макбета шотландские лорды.
В Дунсинане Макбет выслушивает известия о приближении не­приятеля, но чего ему бояться? Разве его враги не рождены женщи­нами? Или выступил в поход Бирнамский лес?
А в Бирнамском лесу принц Малькольм отдает приказ своим сол­датам: пусть каждый срубит ветку и несет перед собой. Это позволит скрыть от защитников замка численность нападающих. Замок — последняя твердыня Макбета, страна больше не признает тирана.
Макбет уже так очерствел душой, что неожиданная весть о смер­ти жены вызывает у него лишь досаду — не вовремя! Но вот являет­ся гонец со странной и страшной вестью — Бирнамский лес двинулся на замок. Макбет в ярости — он верил в двусмысленные предсказания! Но если ему суждена гибель, он погибнет как воин, в бою. Макбет приказывает трубить сбор войскам.
350


В гуще разыгравшегося сражения Макбет встречает молодого Сиварда, сына английского военачальника. Юноша не страшится своего грозного противника, смело вступает с ним в поединок и гибнет. Макдуф же еще не обнажил меч, он не собирается «рубить крестьян наемных», его враг — только сам Макбет. И вот они встречаются. Макбет хочет избежать схватки с Макдуфом, впрочем, он не боится его, как и всякого рожденного женщиной. И тут Макбет узнаёт, что Макдуф не был рожден. Его до срока вырезали из материнской утро­бы. Ярость и отчаяние Макбета безграничны. Но сдаваться он не со­бирается. Враги бьются насмерть.
Войска законного наследника Малькольма одержали верх. Под развернутыми знаменами слушает он донесения своих приближен­ных. Сивард-отец узнает о гибели сына, но когда ему говорят, что юноша погиб от раны спереди — в лоб, утешается. Лучшей смерти желать нельзя. Входит Макдуф, неся голову Макбета. Все вслед за ним приветствуют Малькольма криками: «Да здравствует шотландский ко­роль!» Играют трубы. Новый повелитель объявляет, что специально, чтобы наградить своих сторонников, он впервые в Шотландии вводит графский титул. Теперь следует заняться неотложными делами: вер­нуть на родину бежавших от тирании Макбета и примерно наказать его клевретов. Но первым делом следует направиться в замок Скон, чтобы в нем по старинному обычаю короноваться.
И. А. Быстрова
Антоний и Клеопатра (Anthony and Cleopatra) - Трагедия (1607)
В Александрии триумвир Марк Антоний опутан шелковыми сетями египетской царицы Клеопатры и предается любви и разгулу. Сторон­ники Антония ворчат: «Один из главных трех столпов вселенной / На положенье бабьего шута». Все же Антоний решает покинуть Еги­пет, узнав, что его жена Фульвия, поднявшая мятеж против второго триумвира, Октавия Цезаря, умерла и что Секст Помпей, сын Пом­пея Великого, бросил Цезарю вызов. Узнав об этом решении, царица
351


осыпает Антония упреками и насмешками, но он неколебим. Тогда Клеопатра смиряется: «Тебя отсюда отзывает честь. / Пожалуйста, будь глух к моим причудам». Антоний смягчен и нежно прощается с любимой.
В Риме двое триумвиров. Цезарь и Лепид, обсуждают поведение Антония. Лепид старается напомнить о достоинствах отсутствующего соправителя, но расчетливый и холодный Цезарь не находит для него оправданий. Он озабочен дурными известиями, приходящими со всех концов, и хочет, чтобы Антоний, «позабыв разврат и кутежи», вспом­нил свою былую доблесть.
Покинутая Клеопатра не находит себе места во дворце. Она бра­нит служанок, недостаточно, по ее мнению, восхищающихся Антони­ем, вспоминает ласковые прозвища, которые он давал ей. Ежедневно она шлет гонцов к любимому и радуется каждой вести от него.
Помпей в окружении соратников выражает надежду, что очаро­ванный Клеопатрой Антоний никогда не явится на помощь союзни­кам. Однако ему сообщают, что Антоний вот-вот въедет в Рим. Помпей огорчен: Антоний «как военный <...> вдвое больше двух своих друзей».
В доме Лепида Цезарь обвиняет Антония в оскорблении его гон­цов и в том, что он подбивал Фульвию к войне с ним. Лепид и при­ближенные обоих триумвиров тщетно пытаются примирить их, пока Агриппе, военачальнику Цезаря, не приходит счастливая мысль: же­нить овдовевшего Антония на сестре Цезаря Октавии: «Родство вам даст уверенность друг в друге». Антоний согласен: «Я с этим предло­женьем и во сне / Не стал бы долго мешкать. Руку, Цезарь!» Он вместе с Цезарем отправляется к Октавии. Агриппа и Меценат рас­спрашивают приближенного Антония, циничного насмешника и про­славленного рубаку Энобарба о жизни в Египте и о царице этой страны. Энобарб с юмором говорит о разгуле, которому предавался вместе со своим вождем, и восхищенно отзывается о Клеопатре: «Ее разнообразью нет конца. / Пред ней бессильны возраст и привычка, / Другие пресыщают, а она / Все время будит новые желанья. / Она сумела возвести разгул / На высоту служенья...» Меценат все-таки находит нужным отметить и достоинства Октавии. Агриппа пригла­шает Энобарба, пока он в Риме, жить в его доме.
Египетский прорицатель уговаривает Антония покинуть Рим. Он
352


чувствует: демон-хранитель его господина «удачлив и велик, / Но лишь вдали от Цезарева духа...». Антоний и сам это понимает: «В Египет! Я женюсь для тишины, / Но счастье для меня лишь на Вос­токе».
В Александрии Клеопатра предается радостным воспоминаниям о жизни с Антонием. Входит гонец. Клеопатра, узнав, что Антоний здо­ров, готова осыпать его жемчугом, но, услышав о женитьбе Антония, едва не убивает вестника.
Молодой Помпей соглашается примириться с триумвирами на их условиях из уважения к Антонию. Мир решено отметить пирами. Первый — на галере Помпея. Когда вожди уходят, приближенный Помпея Менас говорит Энобарбу: «Сегодня Помпей просмеет свое счастье». Энобарб соглашается с ним. Они оба считают, что брак Ан­тония не приведет к долгому миру с Цезарем и не будет прочен:
каждый был бы рад такой жене, как Октавия, со святым, тихим и спокойным характером, только не Антоний. «Ему снова захочется египетского блюда». И тогда та, что сближает Антония и Цезаря, будет виновницей их ссоры.
На пиру, когда все уже упились и веселье в полном разгаре, Менас предлагает Помпею потихоньку выйти в море и там перере­зать глотки трем его врагам. Так Помпей станет повелителем вселен­ной. «Ты лучше б это сам без спросу сделал», — отвечает Помпей. Он мог бы одобрить усердие приближенного, но не пойдет на под­лость сам. Рассудительный трезвенник Цезарь хочет прекратить пи­рушку. На прощанье Антоний и Энобарб заставляют всех танцевать. Последнюю чашу Помпей и Антоний договариваются выпить на бе­регу.
В Риме Цезарь сердечно прощается с сестрой и Антонием, уезжа­ющими в Афины. Военачальники обоих триумвиров насмешливо комментируют сцену проводов.
В Александрии Клеопатра расспрашивает гонца о внешности жены Антония. Наученный горьким опытом гонец всячески прини­жает достоинства Октавии — и удостаивается похвалы.
Антоний провожает жену в Рим. Он перечисляет обиды, причи­ненные ему Цезарем, и просит Октавию быть посредницей в прими­рении. Энобарб и оруженосец Антония, Эрос, обсуждают новости:
Помпей убит, Лепид, которым Цезарь воспользовался против Пом-
353


пея, обвинен Цезарем же в измене и арестован. «Теперь весь мир как две собачьих пасти. / Чем только ни корми их, все равно / Одна сожрет другую». Антоний в бешенстве. Война с Цезарем — дело ре­шенное.
В Риме Цезарь с полководцами обдумывает вызывающие поступ­ки Антония и свои ответные меры. Появившаяся Октавия пытается оправдать мужа, но брат говорит ей, что Антоний бросил ее ради Клеопатры и вербует сторонников для войны.
Цезарь молниеносно перебрасывает войска в Грецию. Антоний наперекор советам Энобарба, командующего сухопутными силами Канидия и даже простого легионера, с которым он дружески беседу­ет, решает сразиться на море. Клеопатра также участвует в походе, по поводу чего Канидий замечает: «Нашего вождя / На помочах чужие руки водят. / Мы все тут слуги женские». В разгар морского боя корабли Клеопатры повернули назад и умчались, а «Антоний бро­сил нерешенный бой / И кинулся как селезень за уткой». Канидий с армией вынужден сдаться.
Антоний в Александрии. Он подавлен и советует приближенным перейти к Цезарю и хочет щедро одарить их на прощание. Он упре­кает Клеопатру за свое унижение. Царица, рыдая, просит проще­ния — и прощена. «При виде слез твоих перестает / Тревожить остальное». К Цезарю, который уже в Египте, Антоний посылает учи­теля своих детей — больше некого. Его просьбы скромны — разре­шить ему жить в Египте или даже «скоротать свой век в Афинах». Клеопатра же просит оставить египетскую корону для своего потом­ства. Цезарь отказывает в просьбе Антонию, а Клеопатре передает, что пойдет ей навстречу, если она изгонит Антония или казнит его. Он посылает Тирея переманить царицу на свою сторону любыми по­сулами. «Нет стойких женщин даже в дни удач, / А в горе и вестал­ка ненадежна».
Антоний, узнав об ответе Цезаря, вновь посылает к нему учителя, на этот раз с вызовом на поединок. Слыша это, Энобарб говорит: «О Цезарь, ты не только разгромил / Войска Антония, но и рассудок», Входит Тирей. Клеопатра охотно выслушивает его посулы и даже дает руку для поцелуя. Это видит Антоний и в ярости приказывает сечь посланца. Он зло корит Клеопатру за распутство. Как она могла подать руку, «священную <...> как царская присяга», проходимцу! Но
354


Клеопатра клянется в любви, и Антоний верит. Он готов вступить с Цезарем в бой и выиграть его, а пока хочет устроить пир, чтобы раз­веселить приунывших сторонников. Энобарб с грустью наблюдает, как близкие люди и разум покидают его начальника. Он тоже готов оставить его.
Антоний дружески беседует со слугами, благодаря их за верность. Часовые перед дворцом слышат доносящиеся из-под земли звуки го­боев. Это дурной признак — покровитель Антония бог Геркулес ос­тавляет его. Перед сражением Антоний узнает об измене Энобарба. Он приказывает отправить ему оставленное имущество и письмо с пожеланием удачи. Энобарб сломлен собственной низостью и велико­душием Антония. Он отказывается от участия в битве и к исходу дня умирает с именем преданного им вождя на устах. Битва развивается успешно для Антония, но на второй день сражения измена египет­ского флота вырывает победу из его рук. Антоний уверен, что Клео­патра продала его сопернику. Увидев царицу, он набрасывается на нее с яростными обличениями и так пугает, что по совету прислуж­ницы Клеопатра запирается в гробнице и посылает сказать Антонию, что она покончила с собой. Теперь Антонию незачем жить. Он про­сит Эроса заколоть его. Но верный оруженосец закалывается сам. Тогда Антоний бросается на свой меч. Посланный от царицы опазды­вает. Смертельно раненный Антоний приказывает телохранителям отнести себя к Клеопатре. Он утешает пораженных горем солдат. Умирая, Антоний говорит Клеопатре о своей любви и советует искать защиты у Цезаря. Царица безутешна и собирается, похоронив воз­любленного, последовать его примеру.
Цезарь в своем лагере узнает о смерти Антония. Первое его по­буждение — в искренних и горестных словах воздать должное быв­шему соратнику. Но с обычной рассудочностью он тут же обращается к делам. Соратник Цезаря Прокулей послан к Клеопатре с великодушными заверениями и приказом во что бы то ни стало удержать царицу от самоубийства. Но другой приближенный Цезаря, Долабелла, открывает истинные планы Прокулея горюющей о воз­любленном царице. Она должна будет пленницей участвовать в три­умфе победителя. Входит Цезарь. Клеопатра становится перед ним на колени и показывает список своих сокровищ. Ее казначей уличает бывшую повелительницу во лжи: список далеко не полон. Цезарь
355


притворно утешает царицу и обещает оставить ей все имущество. По его уходе Клеопатра приказывает служанкам пышно одеть ее. Она' вспоминает первую встречу с Антонием. Сейчас она вновь спешит к нему. По приказу царицы в покои вводят некоего поселянина. Он принес корзину с фигами, а в корзине — двух ядовитых змей. Клео­патра целует верных служанок и прикладывает змею к груди со сло­вами: «Ну, разбойница моя, / Разрежь своими острыми зубами / Тугой житейский узел». Другую змею она прикладывает к руке. «Ан­тоний! <...> Что медлить мне...» Обе служительницы кончают с собой таким же образом. Возвратившийся Цезарь приказывает похо­ронить царицу рядом с Антонием, «...судьбы жертв /.В потомстве будят то же уваженье, / Как победители».
И. А. Быстрова
Буря (The Tempest) - Романтическая трагикомедия (1611, опубл. 1623)
Действие пьесы происходит на уединенном острове, куда все вымыш­ленные действующие лица перенесены из разных стран.
Корабль в море. Буря. Гром и молния. Команда судна пытается спасти его, но знатные пассажиры — неаполитанский король Алонзо, его брат Себастьян и сын Фердинанд, герцог Миланский Антонио и сопровождающие короля вельможи отвлекают моряков от работы. Боцман отправляет пассажиров по каютам в самых нелицеприятных выражениях. Когда старый добродетельный советник короля Гонзало пытается прикрикнуть на него, моряк отвечает: «Этим ревущим валам нет дела до королей! Марш по каютам!» Однако усилия коман­ды ни к чему не приводят — под жалобные вопли одних и прокля­тия других корабль идет ко дну. Это зрелище разрывает сердце пятнадцатилетней Миранды, дочери могучего волшебника Просперо. Они с отцом живут на острове, о берега которого разбивается не­счастное судно. Миранда молит отца использовать свое искусство и усмирить море. Просперо успокаивает дочь: «Я силою искусства свое­го / Устроил так, что все остались живы». Мнимое кораблекрушение наколдовано магом, чтобы устроить судьбу любимой дочери. Впервые
356


он решается рассказать Миранде историю их появления на острове. Двенадцать лет назад Просперо, в то время герцог Миланский, был свергнут с престола родным братом Антонио при поддержке неа­политанского короля Алонзо, которому узурпатор обязался платить дань. Умертвить Просперо сразу злодеи, однако, не решились: герцог был любим народом. Его вместе с дочерью посадили на негодное судно и бросили в открытом море. Спаслись они только благодаря Гонзало — сострадательный вельможа снабдил их припасами, а глав­ное, говорит волшебник, «он мне позволил / С собою захватить те фолианты, / Что я превыше герцогства ценю». Эти книги — источ­ник магической мощи Просперо. После вынужденного плавания гер­цог с дочерью попали на остров, который был уже населен: на нем жил омерзительный Калибан, сын злой колдуньи Сикораксы, изгнан­ной за многочисленные злодейства из Алжира, и дух воздуха Ариэль. Ведьма пыталась заставить Ариэля служить себе, но он «был слишком чист, чтоб выполнять / Ее приказы скотские и злые». За это Сикоракса зажала Ариэля в расщепленной сосне, где он мучился много лет без надежды на освобождение, так как старая колдунья умерла. Просперо освободил прекрасного и могущественного духа, но обязал в благодарность служить себе, пообещав свободу в будущем. Калибан же стал рабом Просперо, выполняющим всю черную работу.
Сначала маг пытался «цивилизовать» уродливого дикаря, научил говорить, но победить его низменную натуру не смог. Отец погружа­ет Миранду в волшебный сон. Появляется Ариэль. Это он разбил неаполитанский флот, возвращавшийся из Туниса, где король празд­новал свадьбу дочери с тунисским царем. Это он пригнал королев­ский корабль к острову и разыграл кораблекрушение, запер команду в трюме и усыпил, а знатных пассажиров раскидал по берегу. Принц Фердинанд оставлен один в пустынном месте. Просперо приказывает Ариэлю обернуться морскою нимфой, причем видимой только само­му волшебнику, и сладким пением заманить Фердинанда к пещере, в которой живут отец и дочь. Затем Просперо зовет Калибана. Кали­бан, считающий, что он «этот остров получил по праву / От матери», а волшебник его ограбил, грубит своему господину, а тот в ответ осы­пает его упреками и страшными угрозами. Злой урод вынужден под­чиниться. Появляется невидимый Ариэль, он поет, ему вторят духи. Влекомый волшебной музыкой, за Ариэлем следует Фердинанд. Ми-357


ранда в восторге: «Что это? Дух? О Боже, / Как он прекрасен!» Фер­динанд, в свою очередь увидев Миранду, принимает ее за богиню, так красива и мила дочь Просперо. Он объявляет, что он король неа­политанский, поскольку его отец только что погиб в волнах, а Миран­ду он хочет сделать королевой Неаполя. Просперо доволен взаимной склонностью молодых людей. «Они, / — говорит он, — друг другом очарованы. Но должно / Препятствия создать для их любви, / Чтоб легкостью ее не обесценить». Старик напускает на себя суровость и обвиняет принца в самозванстве. Несмотря на трогательные мольбы дочери, он побеждает сопротивляющегося Фердинанда с помощью колдовства и обращает в рабство. Фердинанд, однако, доволен: «Из моей тюрьмы хотя бы мельком / Увидеть эту девушку смогу». Ми­ранда утешает его. Маг хвалит своего помощника Ариэля и обещает ему скорую свободу, пока же дает новые инструкции.
На другой стороне острова Алонзо оплакивает своего сына. Гонзало неуклюже пытается утешить короля. Антонио и Себастьян вышу­чивают престарелого царедворца. Они винят Алонзо в произошедших несчастьях. Под звуки торжественной музыки появляется невидимый Ариэль. Он навевает на короля и вельмож волшебный сон, но два злодея — Себастьян и узурпатор Антонио — остаются бодрствовать. Антонио подбивает Себастьяна на братоубийство, тот обещает ему награду за помощь. Мечи уже обнажены, но вмешивается, как всегда под музыку, Ариэль: он будит Гонзало, а тот всех остальных. Бессо­вестной парочке удается как-то вывернуться.
Калибан встречает в лесу шута Тринкуло и королевского дворец­кого пьянчужку Стефано. Последний тут же угощает урода вином из спасенной бутылки. Калибан счастлив, он объявляет Стефано своим богом.
Фердинанд, обращенный Просперо в рабство, перетаскивает брев­на. Миранда стремится помочь ему. Между молодыми людьми про­исходит нежное объяснение. Растроганный Просперо незаметно наблюдает за ними.
Калибан предлагает Стефано убить Просперо и завладеть остро­вом. Вся компания наливается. Они и на трезвую голову не ахти какие умники, а тут еще Ариэль принимается их дурачить и сбивать с толку.
Перед королем и его свитой под странную музыку появляется на-
358


крытый стол, но, когда они хотят приступить к еде, все исчезает, под громовые раскаты появляется Ариэль в образе гарпии. Он упрекает присутствующих за совершенное против Просперо злодеяние и, пугая ужасными муками, призывает к покаянию. Алонзо, его брат и Антонио сходят с ума.
Просперо объявляет Фердинанду, что все его муки — лишь испы­тание любви, которое он с честью выдержал. Просперо обещает дочь в жены принцу, а пока, чтобы отвлечь молодых людей от нескром­ных мыслей, приказывает Ариэлю и другим духам разыграть перед ними аллегорическое представление, естественно, с пением и танца­ми. По окончании призрачного спектакля названый тесть говорит принцу: «Мы созданы из вещества того же, / Что наши сны. И сном окружена / Вся наша маленькая жизнь».
Ведомые Калибаном, входят Стефано и Тринкуло. Напрасно ди­карь призывает их к решительным действиям — жадные европейцы предпочитают стянуть с веревки специально на этот случай вывешен­ные Ариэлем яркие тряпки. Появляются духи в образе гончих псов, невидимые Просперо и Ариэль науськивают их на незадачливых во­ришек. Те с воплями убегают.
Ариэль рассказывает Просперо о муках преступных безумцев. Он испытывает к ним жалость. Просперо также не чужд сострадания — он хотел только привести злодеев к раскаянию: «Хотя обижен ими я жестоко, / Но благородный разум гасит гнев / И милосердие силь­нее мести». Он приказывает привести к себе короля и его свиту. Ариэль исчезает. Оставшись один, Просперо говорит о своем реше­нии оставить магию, сломать свой жезл и утопить волшебные книги. Под торжественную музыку появляются Алонзо и его свита. Проспе­ро совершает свое последнее волшебство — он снимает чары безумия со своих обидчиков и предстает перед ними во всем величии и с гер­цогскими регалиями. Алонзо просит у него прощения. Себастьяну и Антонио Просперо обещает молчать об их преступном умысле про­тив короля. Они напуганы всеведением мага. Просперо обнимает Гонзало и воздает ему хвалу. Ариэль не без грусти отпущен на волю и улетает с веселой песней. Просперо утешает короля, показав ему сына — тот жив и здоров, они с Мирандой играют в пещере в шах­маты и нежно беседуют. Миранда, увидев вновь прибывших, восхи­щена: «О чудо! / Какое множество прекрасных лиц! / Как род
359


людской красив! И как хорош / Тот новый мир, где есть такие люди!» Свадьба решена. Глубокомысленный Гонзало провозглашает «Не для того ль был изгнан из Милана / Миланский герцог, чтоб его потомки / В Неаполе царили? О, ликуйте!» Являются моряки с чудом спасенного корабля. Он готов к отплытию. Ариэль приводит расколдованных Калибана, Стефано и Тринкуло. Все потешаются над ними. Просперо прощает воришек с условием, что они приберут пе­щеру. Кадибан полон раскаяния: «Исполню все. Прощенье заслужу / И стану впредь умней. Тройной осел! / Дрянного пьяницу считал я богом!» Просперо приглашает всех провести ночь в его пещере, с тем чтобы утром отплыть в Неаполь «на бракосочетание детей». Оттуда он собирается возвратиться в Милан, «чтоб на досуге размышлять о смерти». Он просит Ариэля сослужить последнюю службу — накол­довать попутный ветер, и прощается с ним. В эпилоге Просперо об­ращается к зрителям: «Все грешны, все прощенья ждут, / Да будет милостив ваш суд».
И. А. Быстрова


АРМЯНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Григор Нарекаци вторая половина Х в.
Книга скорбных песнопений - Лирико-мистическая поэма (ок. 1002)
Вардапет Григор, ученый монах Нарекского монастыря, поэт и мис­тик, автор толкования библейской «Песни песней», а также гимнографических сочинений и похвальных слов Кресту, Деве Марии и святым, в «Книге скорбных песнопений» смиренно обращается к Богу «...вместе с угнетенными — и с укрепившимися, вместе с ос­тупившимися — и с поднявшимися, вместе с отверженными — и с воспринятыми». В книге 95 глав, каждая из которых охарактеризо­вана как «Слово к Богу из глубин сердца». Нарекаци пред­назначает свое поэтическое творение, вдохновленное глубочайшей христианской верой всем: «...рабам и невольникам, знатным и высо­кородным, средним и вельможам, крестьянам и господам, мужчинам и женщинам».
Поэт, «кающийся» и бичующий себя «грешник» —это человек с высокими идеалами, ратующий за совершенствование личности, несу­щий бремя ответственности за род человеческий, которому присуще беспокойство и множество противоречий.
363


О чем скорбит поэт? О своей духовной слабости, о бессилии перед мирской суетой.
Он ощущает себя связанным с человечеством круговой порукой вины и совести и просит у Бога прощения не для одного себя, но вместе с собою —для всех людей.
Обращаясь к Богу с молитвой и раскрывая перед Ним тайники сердца, поэт черпает вдохновение в устремленности своей души к ее создателю и неустанно испрашивает у Творца помощи в написании книги: «Даруй же, о попечитель, <...> горящий уголь невеществен­ной силы слова твоего устам моим говорящим, дабы стали они при­чиною очищения всех орудий чувств, распределенных во мне».
Однако Нарекаци сознает, что он со своим поэтическим даром является лишь совершенным инструментом в руках Творца, исполни­телем Его божественной воли.
Поэтому его мольбы проникнуты смирением: «Не отнимай у меня, злополучного, дарованные тобой милости, не возбраняй дунове­ние благословеннейшего Духа твоего, <...> не лишай меня искусства всесилия, чтобы язык мог нужное сказать».
Но христианское смирение поэта отнюдь не означает для него принижения своих творческих способностей и своего таланта, источ­ник которого — Бог и Творец всего сущего.
В «Памятной записи», которой завершается книга, Нарекаци го­ворит о том, что он, «иерей и чернец Григор, последний среди сочи­нителей и младший среди наставников, <...> заложил основы, соорудил, воздвиг на них и сочинил эту полезную книгу, соединив со­звездие глав в единое дивное творение».
Владыка всего сотворенного милостив к своим созданиям: «Коль и согрешат — все ж они твои, поелику числятся в твоих списках». Причисляя себя к грешникам, Нарекаци никого не осуждает.
Все человеческое служит поэту напоминанием о Боге, даже если человек погружен в хаос мирской жизни и в заботах о земном не по­мышляет о небесном: «Во всем, что хоть единожды отразилось в чувствах у нас — будь то приятно или неприятно, <...> и даже на подмостках зрелищных, а также в многолюдных сборищах простона-
364


родья, или же в плясках, неугодных воле твоей, о Всемогущий, Ты не позабыт».
Ощущая в душе нескончаемую борьбу противоборствующих стремлений и страстей, которые увлекают в бездну сомнения, греха и отчаяния, поэт не перестает надеяться на целительное действие благо­дати Божьей и милосердие Творца.
Сетуя на то, что его душа, вопреки тому, что он принял постриг, еще не совсем умерла для мира и не сделалась подлинно живой для Бога, Нарекаци прибегает к заступничеству благой матери Иисуса и молит ее об избавлении от душевных и плотских скорбей.
Поэт не устает обвинять себя в том, что «раскрыл объятия любви к миру, а к Тебе не лицом, а спиной повернулся <...> и в доме мо­литвы окружил себя заботами жизни земной».
Мучимый телесными недугами, которые, как он убежден, являют­ся неизбежным и законным воздаянием за духовную немощность и маловерие, поэт ощущает свои душу и тело как ристалище неприми­римой борьбы.
Он описывает свое помраченное и болезненное состояние как жестокую схватку: «...все множество частиц, что составляют мое есте­ство, как враги вступили друг с другом в бой, им, одержимым стра­хом сомнений, повсюду мерещится угроза».
Однако само сознание собственной греховности становится для страждущего источником надежды: искреннее покаяние не будет отвергнуто, все грехи кающегося отпустит Владыка благостынь, Христос-Царь, ибо милости Его «превосходят меру возможностей мыслей человеческих».
Размышляя о «божественном залоге в Никее определенного сим­вола веры» и осуждая ересь тондракитов, этих «новых манихейцев», Нарекаци воспевает Церковь, которая «превыше человека, как жезл победный выше избранника Моисея».
Церковь Христова, строящаяся повелением Творца, спасет от по­гибели «не только множество бессловесных сонмов звериных и малое число людей, но вместе с земными соберет к себе и жителей вы­шних».
365


Церковь — это не дом из земного вещества, а «тело небесное из света Божьего».
Без нее невозможно ни монаху, ни мирянину идти по пути совер­шенства. Того же, кто дерзновенно станет считать ее «неким вымыс­лом вещественным, либо хитростью людскою», Отец-Вседержитель «отринет от лица своего через посредство слова, единосущного с Ним».
В. В. Рынкевич


ГРУЗИНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
Шота Руставели 1162 или 1166 — ок. 1230
Витязь в тигровой шкуре - Поэма (120 5-1207)
Некогда в Аравии правил славный царь Ростеван, и была у него един­ственная дочь — прекрасная Тинатин. Предчувствуя близкую ста­рость, повелел Ростеван еще при жизни своей возвести дочь на престол, о чем и сообщил визирям. Те благосклонно приняли реше­ние мудрого владыки, ведь «Хоть царем девица будет — и ее создал творец. <...> Львенок львенком остается, будь то самка иль самец». В день восшествия Тинатин на престол Ростеван и его верный спаспет (военачальник) и воспитанник Автандил, давно страстно влюбленный в Тинатин, сговорились наутро следующего дня устроить охоту и посостязаться в искусстве стрельбы из лука.
Выехав на состязание (в котором, на радость Ростевану, победите­лем оказался его воспитанник), царь заметил вдалеке одинокую фигу­ру всадника, облаченного в тигровую шкуру, и послал за ним гонца. Но посланец возвратился к Ростевану ни с чем, витязь не откликнул­ся на призыв славного царя. Разгневанный Ростеван велит двенадцати воинам взять незнакомца в полон, но, завидев отряд, рыцарь, словно очнувшись, смахнул слезы с глаз и разметал вознамерившихся было пленить его воинов плетью. Такая же участь постигла и следующий
369


отряд, посланный в погоню. Затем за таинственным незнакомцем по­скакал сам Ростеван с верным Автандилом, но, заметив приближение государя, чужестранец хлестнул коня и «как бес исчез в пространст­ве» столь же внезапно, как и явился.
Ростеван уединился в своих покоях, не желая видеть никого, кроме возлюбленной дочери. Тинатин советует отцу послать надеж­ных людей искать витязя по миру и разузнать, «человек ли он или дьявол». Полетели гонцы в четыре конца света, исходили полземли, но того, кто знал страдальца, так и не встретили.
Тинатин на радость Автандилу призывает его в свои чертоги и велит во имя его любви к ней три года искать по всей земле таинственного незнакомца, и, если он исполнит ее наказ, она станет его женой. От­правляясь на поиски витязя в тигровой шкуре, Автандил в письме по­чтительно прощается с Ростеваном и оставляет вместо себя охранять от врагов царство своего друга и приближенного Шермадина.
И вот «Всю Аравию проехав за четыре перехода», «По лицу земли скитаясь, бесприютен и убог, / Посетил он за три года каждый малый уголок». Так и не сумев напасть на след загадочного витязя, «одичав в сердечной муке», решил было Автандил повернуть назад своего коня, как увидел вдруг шестерых утомленных и израненных путников, которые поведали ему о том, что повстречали на охоте ви­тязя, погруженного в раздумья и облаченного в тигровую шкуру. Ви­тязь тот оказал им достойное сопротивление и «умчался горделивый, как светило из светил».
Два дня и две ночи преследовал Автандил витязя, пока, наконец, тот не переехал горную речку, а Автандил, взобравшись на дерево и укрывшись в его кроне, не стал свидетелем тому, как навстречу рыца­рю вышла из чащи леса девушка (звали ее Асмат), и, обнявшись, они долго рыдали над ручьем, горюя о том, что так и не удалось им досе­ле найти некую прекрасную деву. Наутро эта сцена повторилась, и, распростившись с Асмат, витязь продолжил свой скорбный путь.
Автандил, заговорив с Асмат, пытается выведать у нее тайну столь странного поведения рыцаря. Долго не решается она поделиться с Автандилом своею печалью, наконец рассказывает, что загадочного рыцаря зовут Тариэл, что она — его рабыня. В это время раздается стук копыт — это возвращается Тариэл. Автандил укрывается в пе­щере, а Асмат рассказывает Тариэлу о нежданном госте, и Тариэл и Автандил, два миджнура (то есть влюбленные, те, кто посвятил свою
370


жизнь служению возлюбленной), радостно приветствуют друг друга и становятся побратимами. Автандил первым рассказывает свою исто­рию о любви к Тинатин, прекрасной обладательнице аравийского престола, и о том, что это по ее воле три года скитался он в пустыне в поисках Тариэла. В ответ Тариэл рассказывает ему свою повесть.
...Некогда в Индостане было семь царей, шесть из которых почи­тали своим владыкой Фарсадана — щедрого и мудрого правителя. Отец Тариэла, славный Саридан, «гроза врагов, / Управлял своим уделом, супостатов поборов». Но, добившись почестей и славы, стал томиться одиночеством и тоже по доброй воле отдал свои владения Фарсадану. Но благородный Фарсадан отказался от щедрого дара и оставил Саридана единовластным правителем своего удела, приблизил его к себе и почитал, как брата. При царском же дворе воспитывался в неге и почитании и сам Тариэл. Тем временем у царской четы ро­дилась красавица дочь — Нестан- Дареджан. Когда Тариэлу было пят­надцать лет, Саридан скончался, и Фарсадан с царицею передали ему «сан отцовский — полководца всей страны».
Красавица Нестан-Дареджан же тем временем подросла и плени­ла жгучей страстью сердце отважного Тариэла. Как-то раз в разгар пиршества Нестан-Дареджан прислала к Тариэлу свою рабыню Асмат с посланием, которое гласило: «Жалкий обморок и слабость — их ли ты зовешь любовью? / Не приятней ли миджнуру слава, купленная кровью?» Нестан предлагала Тариэлу объявить войну хатавам (необ­ходимо отметить, что действие в поэме происходит как в реальных, так и в вымышленных странах), заслужить в «столкновении крова­вом» почет и славу — и тогда она отдаст Тариэлу руку и сердце.
Тариэл выступает в поход на хатавов и возвращается к Фарсадану с победой, разбив полчища хатавского хана Рамаза. Наутро после воз­вращения к терзаемому любовной мукой герою приходит за советом царственная чета, которой невдомек были чувства, испытываемые юношей к их дочери: кому отдать в жены единственную дочь и на­следницу престола? Оказалось, что шах 'Хорезма прочит в мужья Не­стан-Дареджан своего сына, и Фарсадан с царицей благосклонно воспринимают его сватовство. Асмат является за Тариэлом, чтобы препроводить его в чертоги Нестан-Дареджан. Та упрекает Тариэла во лжи, говорит, что она обманулась, назвав себя его возлюбленной, ведь ее против воли отдают «за царевича чужого», а он лишь согла­шается с решением ее отца. Но Тариэл разубеждает Нестан-Даред-
371


жан, он уверен, что ему одному суждено стать ее супругом и прави­телем Индостана. Нестан велит Тариэлу убить нежеланного гостя, дабы их страна вовек не досталась врагу, и самому взойти на престол.
Выполнив наказ возлюбленной, герой обращается к Фарсадану: «Твой престол теперь за мною остается по уставу», фарсадан разгневан, он уверен в том, что это его сестра, колдунья Давар, надоумила влюб­ленных на столь коварный поступок, и грозится расправиться с нею. Давар напускается на царевну с великой бранью, и в это время в поко­ях возникают «два раба, по виду каджи» (сказочные персонажи грузин­ского фольклора), вталкивают Нестан в ковчег и уносят к морю. Давар в горе закалывает себя мечом. В тот же день Тариэл с пятьюдесятью во­инами отправляется на поиски возлюбленной. Но тщетно — нигде не удалось ему отыскать даже следов прекрасной царевны.
Как-то раз в своих скитаниях повстречал Тариэл отважного Нурадин-Фридона, государя Мульгазанзара, воюющего против своего дяди, стремящегося расколоть страну. Рыцари, «заключив союз сердечный», дают друг другу обет вечной дружбы. Тариэл помогает Фридону побе­дить врага и восстановить в его царстве мир и спокойствие. В одном из разговоров Фридон поведал Тариэлу о том, что однажды, прогули­ваясь берегом моря, довелось ему увидеть странную ладью, из кото­рой, когда та причалила к берегу, вышла дева несравненной красоты. Тариэл конечно же узнал в ней свою возлюбленную, рассказал Фри­дону свою печальную повесть, и Фридон тотчас отправил мореходов «по различным дальним странам» с наказом отыскать пленницу. Но «понапрасну мореходы исходили край земли, / Никаких следов ца­ревны эти люди не нашли».
Тариэл, простившись с побратимом и получив от того в подарок вороного коня, вновь отправился на поиски, но, отчаявшись отыскать возлюбленную, нашел приют в уединенной пещере, у которой и по­встречал его, облаченного в тигровую шкуру, Автандил («Образ пла­менной тигрицы сходен с девою моей, / Потому мне шкура тигра из одежд всего милей»).
Автандил решает вернуться к Тинатин, рассказать ей обо всем, а затем вновь присоединиться к Тариэлу и помочь ему в поисках.
...С великой радостью встретили Автандила при дворе мудрого Ростевана, а Тинатин, «словно райское алоэ над долиною Евфрата <...> ждала на троне, изукрашенном богато». Хоть и тяжела была Автандилу новая разлука с возлюбленной, хоть и противился Ростеван
372


его отъезду, но слово, данное другу, гнало его прочь от родных, и Автандил во второй раз, уже тайно, уезжает из Аравии, наказав верно­му Шермадину свято исполнять его обязанности военачальника. Уезжая, Автандил оставляет Ростевану завещание, своеобразный гимн любви и дружбе.
Подъехав к покинутой им пещере, в которой укрывался Тариэл, Автандил застает там одну лишь Асмат — не выдержав душевных мук, Тариэл один отправился на поиски Нестан-Дареджан.
Во второй раз настигнув друга, Автандил находит его в крайней степени отчаянья, с трудом удалось ему вернуть к жизни израненного в схватке со львом и тигрицей Тариэла. Друзья возвращаются в пеще­ру, и Автандил решает отправиться в Мульгазанзар к Фридону, дабы подробнее расспросить его о том, при каких обстоятельствах довелось ему увидеть солнцеликую Нестан.
На семидесятый день прибыл Автандил во владения Фридона. «Под охраной двух дозорных к нам явилась та девица, — поведал ему с почестями встретивший его Фридон. — Оба были словно сажа, только дева — светлолица. / Взял я меч, коня пришпорил, чтоб со стражами сразиться, / Но неведомая лодка скрылась в море, точно птица».
Вновь трогается в путь славный Автандил, «много встречных за сто суток расспросил он по базарам, / Но о деве не услышал, лишь потратил время даром», покуда не встретил караван торговцев из Багдада, предводителем которого был почтенный старец Усам. Автан­дил помог Усаму одолеть морских разбойников, грабящих их кара­ван, Усам предложил ему в благодарность все свои товары, но Автандил попросил лишь простое платье и возможность укрыться от чужих взоров, «притворившись старшиною» купеческого каравана.
Так, под видом простого купца, прибыл Автандил в приморский дивный город Гуланшаро, в котором «цветы благоухают и не вянут никогда». Автандил разложил под деревьями свой товар, и подошел к нему садовник именитого купца Усена и поведал о том, что хозяин его нынче в отъезде, но «здесь Фатьма-хатун при доме, госпожа его супруга, / Весела она, любезна, любит гостя в час досуга». Прознав о том, что в их город прибыл именитый торговец, к тому же «словно месяц семидневный, он красивее платана», Фатьма тотчас велела пре­проводить торговца во дворец. «По летам немолодая, но красивая собою» Фатьма влюбилась в Автандила. «Пламя крепло, возрастало, /
373


Обнаруживалась тайна, как хозяйка ни скрывала», и вот, во время одного из свиданий, когда Автандил с Фатьмою «целовались за бесе­дою совместной», распахнулась дверь алькова и на пороге появился грозный воин, посуливший Фатьме за ее распутство великую кару. «Всех детей своих от страха загрызешь ты, как волчица!» — бросил он ей в лицо и удалился. В отчаянье залилась Фатьма слезами, горько казня себя, и умолила Автандила убить Чачнагира (так звали воина) и снять у него с пальца подаренный ею перстень. Исполнил Автандил просьбу Фатьмы, а та рассказала ему о своей встрече с Нестан- Дареджан.
Как-то на празднике у царицы Фатьма зашла в беседку, что была возведена на скале, и, отворив окно и посмотрев на море, увидела, как к берегу пристала ладья, из нее в сопровождении двух черноко­жих вышла девушка, красота которой затмевала солнце. Фатьма пове­лела рабам выкупить у стражей деву, а «если торг не состоится», умертвить их. Так оно и случилось. Фатьма укрыла «солнцеокую Не­стан в потайных покоях, но девушка продолжала денно и нощно лить слезы и ничего о себе не рассказывала. Наконец Фатьма реши­лась открыться мужу, который с великой радостью принял незнаком­ку, но Нестан оставалась по-прежнему молчалива и «уста свои, как розы, над жемчужинами сжала». В один из дней Усен отправился на пир к царю, которому был «друг-приятель» и, желая воздать ему за его благосклонность, посулил в невестки «деву, сходную с чинаром». Фатьма же тотчас усадила Нестан на быстроногого коня и отослала прочь. Поселилась в сердце Фатьмы печаль об участи прекрасноликой незнакомки. Как-то раз, проходя мимо харчевни, Фатьма услышала рассказ раба великого царя, повелителя Каджети (страны злых духов — каджей), о том, что после кончины его хозяина править страной стала сестра царя Дулардухт, что она «величава, как скала» и на попечении у нее осталось два царевича. Раб этот оказался в отряде воинов, которые промышляли разбоем. В одну из ночей, скитаясь по степи, они увидели всадника, лицо которого «в тумане, точно мол­ния, сверкало». Признав в нем деву, воины тотчас пленили ее — «не прислушалась девица ни к мольбам, ни к уговорам <...> Только сум­рачно молчала пред разбойничьим дозором, / И людей она, как аспид, обливала гневным взором».
В тот же день Фатьма послала в Каджети двух рабов с поручением отыскать Нестан-Дареджан. В три дня воротились рабы с известием,
374


что Нестан уже помолвлена с царевичем Каджети, что Дулардухт со­бирается ехать за море на похороны своей сестры и что колдунов и чародеев она берет с собой, «ибо путь ее опасен, а враги готовы к бою». Но крепость каджей неприступна, она расположена на верши­не отвесной скалы, и «десять тысяч лучших стражей охраняют укрепленье».
Так открылось Автандилу местопребывание Нестан. В ту ночь Фатьма «на ложе счастье полное вкусила, / Хоть, по правде, неохот­ны были ласки Автандила», томимого по Тинатин. Наутро Автандил поведал Фатьме историю о том, «как одетый в шкуру тигра терпит горя изобилье», и попросил послать к Нестан-Дареджан одного из своих колдунов. Вскоре колдун воротился с наказом от Нестан не хо­дить Тариэлу в поход на Каджети, ибо она «умрет двойною смертью, коль умрет он в день сраженья».
Призвав к себе рабов Фридона и щедро одарив их, Автандил велел им ехать к их повелителю и просить собрать войско и выступить на Каджети, сам же пересек море на попутной галере и поспешил с доброй вестью к Тариэлу. Не было предела счастью витязя и его вер­ной Асмат.
Втроем друзья «в край Фридона степью двинулись глухою» и вско­ре благополучно прибыли ко двору правителя Мульгазанзара. Посо­вещавшись, Тариэл, Автандил и Фридон решили немедля, до возвращения Дулардухт, выступить в поход на крепость, что «цепью скал непроходимых от врагов ограждена». С отрядом в триста чело­век день и ночь спешили витязи, «не давая спать дружине».
«Поле битвы побратимы поделили меж собою. / Каждый воин в их отряде уподобился герою». В одночасье были побеждены защитни­ки грозной крепости. Тариэл же, сметая все на своем пути, кинулся к своей возлюбленной, и «разойтись была не в силах эта пара светлоли­ца. / Розы губ, припав друг к другу, не могли разъединиться».
Навьючив на три тысячи мулов и верблюдов богатую добычу, ви­тязи вместе с прекрасной царевной отправились к Фатьме, чтобы от­благодарить ее. Все добытое в каджетском бою преподнесли они в дар правителю Гуланшаро, который с великими почестями встретил гостей и также одарил их богатыми подарками. Затем герои отправи­лись в царство Фридона, «и тогда великий праздник наступил в Мульгазанзаре. <...> Восемь дней, играя свадьбу, веселилась вся страна. <...> Били бубны и кимвалы, арфы пели дотемна». На пиру Тариэл
375


вызвался ехать вместе с Автандилом в Аравию и быть его сватом: «Где словами, где мечами все устроим мы дела там. / Не женив тебя на деве, не хочу я быть женатым!» «Ни меч, ни красноречье не по­могут в том краю, / Где послал мне Бог царицу солнцеликую мою!» — отвечал Автандил и напомнил Тариэлу о том, что пришла пора овладеть ему индийским престолом, и в день, «когда осущест­вятся эти <...> замышленья», он вернется в Аравию. Но Тариэл не­преклонен в решении помочь Другу. К нему присоединяется и доблестный Фридон, и вот уже «львы, покинув края Фридона, шли в веселье небывалом» и в некий день достигли аравийской стороны.
Тариэл послал к Ростевану гонца с посланием, и Ростеван с много­численною свитою выехал навстречу славным витязям и прекрасной Нестан-Дареджан.
Тариэл просит Ростевана быть милостивым к Автандилу, который некогда без его благословения уехал на поиски витязя в тигровой шкуре. Ростеван с радостью прощает своего военачальника, даруя ему в жены дочь, а вместе с нею и аравийский престол. «Указав на Автандила, царь сказал своей дружине: «Вот вам царь. По воле Божьей он царит в моей твердыне». Следует свадьба Автандила и Тинатин.
Тем временем на горизонте появляется караван в черных траурных одеждах. Расспросив верховода, герои узнают о том, что царь индов Фарсадан, «милой дочери лишившись», не вынес горя и умер, а к Ин­достану подошли хатавы, «обступили ратью дикой», и предводительству­ет ими хая Рамаз, «что с царем Египта не вступает в пререканье».
«Тариэл, услышав это, медлить более не стал, / И трехдневную дорогу он за сутки проскакал». Побратимы конечно же отправились вместе с ним и в одночасье одолели несметную хатавскую рать. Мать-царица соединила руки Тариэла и Нестан-Дареджан, и «на высоком царском троне Тариэл воссел с женою». «Семь престолов Индостана, все отцовские владенья / получили там супруги, утолив свои стремле­нья. / Наконец они, страдальцы, позабыли про мученья: / Только тот оценит радость, кто познает огорченья».
Так стали править в своих странах три доблестных рыцаря-побра­тима: Тариэл в Индостане, Автандил в Аравии и Фридон в Мульгазанзаре, и «милосердные дела их всюду сыпались, как снег».
Д. Р. Кондахсазова


ИНДИЙСКАЯ (САНСКРИТСКАЯ) ЛИТЕРАТУРА
Автор пересказов П. А. Гринцер

Махабхарата (Mahabharata) IV в. до н. э. — IV в. н. э.
«Великая [битва] бхаратов» — древнеиндийский эпос, состоящий приблизительно из ста тысяч двустиший-шлок, разделенных на 18 книг, и включающий в себя множество вставных эпизодов (мифов, легенд, притч, поучений и т. д.), так или иначе связанных с главным повествованием
В городе Хастинапур, столице страны бхаратов, царствовал могущест­венный государь Панду. По проклятию некоего мудреца, случайно пораженного его стрелой, он не мог зачать детей, и потому первая его жена, Кунти, владевшая божественным заклинанием, вызвала одного за другим бога справедливости Дхарму — и родила от него Юдхиштхиру, бога ветра Ваю — и родила от него Бхиму, или Бхимасену, царя богов Индру — и родила Арджуну. Затем она передала за­клинание второй жене Панду Мадри, которая от небесных братьев Ашвинов (Диоскуров) родила близнецов Накулу и Сахадеву. Все пять сыновей считались по закону детьми Панду и именовались пандавами.
Вскоре после рождения сыновей Панду умер, и царем в Хастинапуре стал его слепой брат Дхритараштра. У Дхритараштры и его суп­руги Гандхари были одна дочь и сто сыновей, которые по одному из своих предков именовались кауравами, и среди них царь особенно отличал и любил своего первенца Дурьодхану.
Долгое время пандавы и кауравы вместе воспитываются при дворе
379


Дхритараштры и стяжают великую славу своими познаниями в на­уках, искусствах и особенно военном деле. Когда они достигают со­вершеннолетия, их наставник Дрона устраивает при большом стечении народа воинские состязания, на которых и пандавы, и кауравы обнаруживают несравненное мастерство в стрельбе из лука, по­единках на мечах, палицах и копьях, управлении боевыми слонами и колесницами. Наиболее успешно сражается Арджуна, и лишь один из участников состязаний не уступает ему в ловкости и силе — без­вестный воин по имени Карна, который впоследствии оказывается сыном Кунти от бога солнца Сурьи, рожденным ею еще до брака с Панду. Пандавы, не зная происхождения Карны, осыпают его на­смешками, которых он никогда им уже не сможет простить, а Дурьодхана, наоборот, делает его своим другом и отдает ему во владение царство Ангу. Вскоре после этого между пандавами и зави­дующими им кауравами постепенно разгорается вражда, тем более что наследником царства бхаратов по обычаю должен стать не пре­тендующий на него каурав Дурьодхана, а старший из пандавов — Юдхиштхира.
Дурьодхане удается убедить своего отца на время выслать панда­вов в город Варанавата, находящийся на севере царства. Там для бра­тьев выстроен смоляной дом, который Дурьодхана приказывает поджечь, чтобы все они сгорели заживо. Однако мудрый Юдхиштхи­ра разгадал злодейский замысел, и пандавы вместе со своей матерью Кунти тайным ходом выбираются из западни, а в доме сгорают слу­чайно забредшие туда нищенка с пятью ее сыновьями. Обнаружив их останки и приняв их за пандавов, жители Варанаваты со скорбью, а Дурьодхана с братьями себе на радость утвердились в мысли, что сы­новья Панду погибли.
Между тем, выбравшись из смоляного дома, пандавы уходят в лес и живут там неузнанными под видом брахманов-отшельников, ибо опасаются новых козней Дурьодханы. В это время пандавы соверша­ют многие славные подвиги; в частности, храбрый Бхима убивает ракшасу-людоеда Хидимбу, покусившегося на жизнь братьев, а также другое чудовище — ракшасу Бану, требовавшего от жителей неболь­шого города Экачакра ежедневных человеческих жертв. Однажды пандавы узнают, что царь панчалов Друпада назначил сваямвару — выбор жениха невестой — для своей дочери красавицы Драупади. Пандавы идут в столицу панчалов Кампилью, куда уже собралось,
380


чтобы поспорить за руку Драупади, множество царей и царевичей. Друпада предложил женихам-соискателям послать в цель пять стрел из чудесного божественного лука, но никто из них не смог даже на­тянуть его тетиву. И только Арджуна с честью выдержал испытание, после чего, по слову Кунти, Драупади стала общей женой всех пяте­рых братьев. Пандавы раскрыли Друпаде свои имена; и о том, что их соперники живы, тут же узнали кауравы в Хастинапуре. Дхритараштра, несмотря на возражения Дурьодханы и Карны, пригласил пандавов в Хастинапуру и отдал им во владение западную часть своего царства, где они выстроили для себя новую столицу — город Индрапрастха.
Много лет Юдхиштхира и его братья счастливо, в довольстве и по­чете жили в Индралрастхе. Они предприняли военные походы на север, юг, запад и восток Индии и покорили многие царства и земли. Но вместе с ростом их могущества и славы росли зависть и ненависть к ним кауравов. Дурьодхана посылает Юдхиштхире вызов на игру в кости, от которой тот по правилам чести не вправе был уклониться. В противники ему Дурьодхана выбирает своего дядю Шакуни, искус­нейшего игрока и не менее искусного обманщика. Юдхиштхира очень быстро проигрывает Шакуни все свои богатства, земли, скот, воинов, слуг и даже собственных братьев. Тогда он ставит на кон самого себя — и проигрывает, ставит последнее, что у него осталось, прекрасную Драупади, — и проигрывает снова. Кауравы начинают глумиться над братьями, ставшими по условиям игры их рабами, и особенно постыдным унижениям подвергают Драупади. Тут Бхима произносит обет смертельной мести, а когда зловещим словам обета вторит предвещающий беду вой шакала и слышатся другие грозные предзнаменования, устрашенный Дхритараштра освобождает Драупа­ди от рабства и предлагает выбрать ей три дара. Драупади просит одного — свободы для своих мужей, но Дхритараштра вместе со сво­бодой возвращает им и царство, и все остальное, что было ими утра­чено.
Однако едва лишь палдавы вернулись в Индрапрастху, Дурьодхана вновь вызывает Юдхиштхиру на злосчастную игру. По условиям новой игры — а Юдхиштхира опять ее проиграл — он должен вмес­те с братьями на двенадцать лет уйти в изгнание и по истечении этого срока еще один год неузнанным прожить в какой-либо стране.
Пандавы выполнили все эти условия: двенадцать лет, преодолевая
381


нужду и многие опасности, они прожили в лесу, а тринадцатый год в качестве простых слуг провели при дворе царя матсьев Вираты. В конце этого года на страну матсьев напали кауравы. Войско матсьев во главе с Арджуной отразило этот набег, по подвигам военачальника кауравы узнали Арджуну, но срок изгнания рке истек, и пандавы могли не скрывать далее свои имена.
Пандавы предложили Дхритараштре вернуть им их владения, и тот вначале был склонен согласиться с их требованием. Но властолю­бивый и коварный Дурьодхана сумел переубедить отца, и теперь война между пандавами и кауравами стала неизбежной.
К Курукшетре, или полю Куру, на котором суждено было состо­яться великой битве, стягиваются несметные полчища воинов, тысячи колесниц, боевых слонов и коней. На стороне кауравов, по долгу под­данных Дхритараштры, сражаются их двоюродный дед мудрый Бхишма и наставник царевичей Дрона, друг и союзник Дурьодханы Карна, супруг дочери Дхритараштры Джаядратха, сын Дроны Ашваттхаман, цари Шалья, Шакуни, Критаварман и другие могучие и отважные воины. Сторону пандавов принимают цари Друпада и Вирата, сын Друпады Дхриштадьюмна, сын Арджуны Абхиманью, но особо важную роль в битве играет вождь рода ядавов Кришна — земное воплощение бога Вишну, который по обету сам не имеет права сражаться, но становится главным советником пандавов.
Перед самым началом боя Арджуна, объезжая войска на колесни­це, возничим которой был Кришна, видит в лагере противников своих учителей, родичей и друзей и в ужасе перед братоубийственной битвой роняет оружие, восклицая: «Не буду сражаться!» Тогда Криш­на произносит ему свое наставление, получившее название «Бхагавад-гита» («Песнь Божественного») и ставшее священным текстом индуизма. Прибегая к религиозным, философским, этическим и пси­хологическим доводам, он убеждает Арджуну исполнить свой воин­ский долг, провозглашая, что не плоды дела — дурными они кажутся или добрыми, — но только само дело, о конечном смысле которого смертному судить не дано, должно быть единственной заботой чело­века. Арджуна признает правоту учителя и присоединяется к войску пандавов.
Битва на поле Куру длится восемнадцать дней. В многочисленных боях и поединках один за другим гибнут все вожди кауравов: и Бхишма, и Дрона, и Карна, и Шалья, все сыновья Дхритараштры, а в
382


последний день битвы от руки Бхимы старший среди них — Дурьодхана. Победа пандавов кажется безоговорочной, от бесчисленного войска кауравов остаются в живых лишь трое: сын Дроны Ашваттхаман, Крипа и Критаварман. Но ночью этим трем воинам удается пробраться в спящий лагерь пандавов и истребить всех своих врагов за исключением пяти братьев-пандавов и Кришны. Такой ужасной оказалась цена победы.
На поле, усеянном трупами воинов, появляются мать кауравов Гандхари, другие матери, жены и сестры погибших и горько их опла­кивают. Происходит примирение пандавов с Дхритараштрой, после которого опечаленный Юдхиштхира решает провести остаток своей жизни отшельником в лесу. Однако братьям удается убедить его ис­полнить свой наследственный долг государя и короноваться в Хастинапуре. Спустя некоторое время Юдхиштхира совершает великое царское жертвоприношение, его войско под водительством Арджуны покоряет всю землю, и он мудро и справедливо царствует, повсюду утверждая мир и согласие.
Проходит время. Престарелый царь Дхритараштра, Гандхари и мать пандавов Кунти, избравшие для себя участь отшельников, поги­бают в лесном пожаре. Умирает Кришна, которого ранил в пятку — единственное уязвимое место на теле Кришны — некий охотник, приняв его за оленя. Узнав об этих новых горестных событиях, Юд­хиштхира наконец осуществляет давнее намерение и, назначив своим преемником на троне внука Арджуны Парикшита, вместе с братья­ми и Драупади покидает царство и уходит подвижником в Гималаи. Один за другим не выдерживают тяжкого пути и умирают Драупади, Сахадева, Накула, Арджуна и Бхима. У священной горы Меру остав­шегося единственным в живых Юдхиштхиру встречает царь богов Индра и с почетом провожает на небо. Однако там Юдхиштхира не видит своих братьев и, узнав, что они мучаются в преисподней, отка­зывается от небесного блаженства; он желает разделить их участь, просит и его отвести в преисподнюю. В преисподней заканчивается последнее испытание пандавов: мрак преисподней рассеивается — он оказывается иллюзией-майей, а Юдхиштхире, так же как его жене, братьям и другим благородным и храбрым воинам, отныне предстоит вечное пребывание на небе среди богов и полубогов.


Рамаяна (Ramayana) III в. до н. э. — II в. н. э.
«Деяния Рамы» — древнеиндийский эпос, состоящий из 7 книг и приблизительно 24 тысяч двустиший-шлок; приписывается легендарному мудрецу Вальмики (Vabmiki)
Некогда владыкой царства демонов-рахшасов на острове Ланка был десятиголовый Равана. Он получил от бога Брахмы дар неуязвимости, благодаря которому никто, кроме человека, не мог его убить, и пото­му безнаказанно унижал и преследовал небесных богов. Ради уничто­жения Раваны бог Вишну принимает решение родиться на земле в качестве простого смертного. Как раз в это время бездетный царь Айодхьи Дашаратха совершает великое жертвоприношение, дабы об­рести наследника. Вишну входит в лоно старшей его жены Каушальи, и та рожает земное воплощение (аватару) Вишну — Раму. Вторая жена Дашаратхи, Кайкейи, одновременно рожает другого сына — Бхарату, а третья, Сумира, — Лакшману и Шатругхну.
Уже юношей стяжав себе славу многими воинскими и благочести­выми подвигами, Рама направляется в страну Видеху, царь которой, Джанака, приглашает на состязание женихов, претендующих на руку его дочери прекрасной Ситы. В свое время Джанака, вспахивая свя­щенное поле, нашел Ситу в его борозде, удочерил и воспитал ее, а те­перь предназначает в жены тому, кто согнет чудесный лук,
384


дарованный ему богом Шивой. Сотни царей и царевичей тщетно пы­таются это сделать, но только Раме удается не просто согнуть лук, а разломить его надвое. Джанака торжественно празднует свадьбу Рамы и Ситы, и супруги долгие годы в счастье и согласии живут в Айодхье в семье Дашаратхи.
Но вот Дашаратха решает провозгласить Раму своим наследни­ком. Узнав об этом, вторая жена Дашаратхи Кайкейи, подстрекаемая своей служанкой — злобной горбуньей Мантхарой, напоминает царю, что однажды он поклялся выполнить два любые ее желания. Теперь она эти желания высказывает: на четырнадцать лет изгнать из Айодхьи Раму и помазать наследником ее собственного сына Бхарату. Тщетно Дашаратха умоляет Кайкейи отказаться от ее требований. И тогда Рама, настаивая, чтобы отец остался верным данному им слову, сам удаляется в лесное изгнание, и за ним добровольно следуют Сита и преданный ему брат Лакшмана. Не в силах вынести разлуку с лю­бимым сыном, царь Дашаратха умирает. На трон должен взойти Бхарата, но благородный царевич, полагая, что царство по праву принадлежит не ему, а Раме, отправляется в лес и настойчиво убеж­дает брата вернуться в Айодхью. Рама отвергает настояния Бхараты, оставаясь верным сыновнему долгу. Бхарата вынужден возвратиться в столицу один, однако в знак того, что не считает себя полноправным правителем, водружает на трон сандалии Рамы.
Между тем Рама, Лакшмана и Сита поселяются в выстроенной ими хижине в лесу Дандаке, где Рама, оберегая покой святых от­шельников, истребляет досаждающих им чудовищ и демонов. Однаж­ды к хижине Рамы является сестра Раваны безобразная Шурпанакха. Влюбившись в Раму, она из ревности пытается проглотить Ситу, и разгневанный Дакшмана обрубает ей мечом нос и уши. В унижении и ярости Шурпанакха подстрекает напасть на братьев огромное войс­ко ракшасов во главе со свирепым Кхарой. Однако ливнем неотрази­мых стрел Рама уничтожает и Кхару, и всех его воинов. Тогда Шурпанакха обращается за помощью к Раване. Она призывает его не только отомстить за Кхару, но, соблазнив его красотой Ситы, похи­тить ее у Рамы и взять себе в жены. На волшебной колеснице Равана летит из Ланки в лес Дандаку и приказывает одному из своих под­данных, демону Мариче, превратиться в золотого оленя и отвлечь Раму и Лакшману подальше от их жилья. Когда Рама и Лакшмана по
385


просьбе Ситы углубляются вслед за оленем в лес, Равана насильно са­жает Ситу в свою колесницу и переносит ее по воздуху на Ланку. Ему пытается преградить путь царь коршунов Джатаюс, но Равана смертельно ранит его, отрубив крылья и ноги, На Ланке Равана пред­лагает Сите богатства, почет и власть, если только она согласится стать его женою, а когда Сита с презрением отвергает все его притя­зания, заключает ее под стражу и грозит наказать смертью за ее строптивость.
Не найдя Ситу в хижине, Рама с Лакшманой в великой скорби отправляются на ее поиски. От умирающего коршуна Джатаюса они слышат, кто был ее похититель, но не знают, куда он с нею скрылся. Вскоре они встречают царя обезьян Сугриву, лишенного трона его братом Валином, и мудрого советника Сугривы обезьяну Ханумана, сына бога ветра Вайю. Сугрива просит Раму возвратить ему царство, а взамен обещает помощь в розысках Ситы. После того как Рама убивает Валина и вновь возводит Сугриву на трон, тот рассылает во все стороны света своих лазутчиков, поручая им отыскать следы Ситы. Удается это сделать посланным на юг обезьянам во главе с Хануманом. От коршуна Сампати, брата погибшего Джатаюса, Хануман узнает, что Сита находится в плену на Ланке. Оттолкнувшись от горы Махендры, Хануман попадает на остров, а там, уменьшившись до размера кошки и обегав всю столицу Раваны, наконец находит Ситу в роще, среди деревьев ашоки, под охраной свирепых женщин-ракшасов. Хануману удается тайком встретиться с Ситой, передать по­слание Рамы и утешить ее надеждой на скорое освобождение. Затем Хануман возвращается к Раме и рассказывает ему о своих приключе­ниях.
С несметным войском обезьян и их союзников медведей Рама вы­ступает в поход на Ланку. Услышав об этом, Равана собирает в своем дворце военный совет, на котором брат Раваны Вибхишана во избе­жание гибели царства ракшасов требует вернуть Ситу Раме. Равана отвергает его требование, и тогда Вибхишана переходит на сторону Рамы, чье войско уже разбило лагерь на берегу океана напротив Ланки.
По указаниям Налы, сына небесного строителя Вишвакармана, обезьяны сооружают мост через океан. Они заполняют океан скала­ми, деревьями, камнями, по которым войско Рамы переправляется
386


на остров. Там, у стен столицы Раваны, начинается жестокая битва. Раме и его верным соратникам Лакшмане, Хануману, племяннику Сугривы Ангаде, царю медведей Джамбавану и другим отважным во­инам противостоят полчища ракшасов с военачальниками Раваны Ваджрадамштрой, Акампаной, Прахастой, Кумбхакарной. Среди них оказывается особенно опасным сведущий в искусстве магии сын Рава­ны Индраджит. Так, ему удается, став невидимым, смертельно ра­нить своими стрелами-змеями Раму и Лакшману. Однако по совету Джамбавана Хануман летит далеко на север и приносит на поле боя вершину горы Кайласы, поросшую целебными травами, которыми излечивает царственных братьев. Один за другим вожди ракшасов па­дают убитыми; от руки Лакшманы гибнет казавшийся неуязвимым Индраджит. И тогда на поле битвы появляется сам Равана, который вступает в решающий поединок с Рамой. По ходу этого поединка Рама отсекает поочередно все десять голов Раваны, но всякий раз они вырастают снова. И лишь тогда, когда Рама поражает Равану в сердце стрелой, дарованной ему Брахмой, Равана умирает.
Смерть Раваны означает конец сражения и полное поражение ракшасов. Рама провозглашает добродетельного Вибхишану царем Ланки, а затем приказывает привести Ситу. И тут в присутствии тысяч свидетелей, обезьян, медведей и ракшасов он высказывает ей подозрение в супружеской неверности и отказывается принять снова в качестве жены. Сита прибегает к божественному суду: она просит Лакшману соорудить для нее погребальный костер, входит в его пламя, но пламя щадит ее, а поднявшийся из костра бог огня Агни подтверждает ее невиновность. Рама объясняет, что и сам не сомне­вался в Сите, но лишь хотел убедить в безупречности ее поведения своих воинов. После примирения с Ситой Рама торжественно возвра­щается в Айодхью, где Бхарата с радостью уступает ему место на троне.
На этом, однако, не закончились злоключения Рамы и Ситы. Од­нажды Раме доносят, что его подданные не верят в добронравие Ситы и ропщут, видя в ней развращающий пример для собственных жен. Рама, как это ему ни тяжело, вынужден подчиниться воле наро­да и приказывает Лакшмане отвести Ситу в лес к отшельникам. Сита с глубокой горечью, но стойко принимает новый удар судьбы, и ее берет под свое покровительство мудрец-подвижник Вальмики.
387


В его обители у Ситы рождаются два сына от Рамы — Куша и Лава. Вальмики воспитывает их, а когда они вырастают, обучает их сочиненной им поэме о деяниях Рамы, той самой «Рамаяне», кото­рая и стала впоследствии знаменитой. Во время одного из царских жертвоприношений Куша и Лава читают эту поэму в присутствии Рамы. По многим признакам Рама узнает своих сыновей, расспраши­вает, где их мать, и посылает за Вальмики и Ситой. Вальмики в свою очередь подтверждает невиновность Ситы, но Рама еще раз хочет, чтобы Сита доказала свою чистоту своей жизни всему народу. И тогда Сита в качестве последнего свидетельства просит Землю заклю­чить ее в свои материнские объятия. Земля разверзается перед нею и принимает в свое лоно. По словам бога Брахмы, теперь только на не­бесах суждено Раме и Сите вновь обрести друг друга.


Хариванша (Hari-vamsa) Середина I тыс. н. э.
«Род Хари» — древнеиндийская эпическая поэма в Э книгах, считающаяся приложением к «Махабхарате». Первая и третья книги поэмы излагают важнейшие индуистские мифы о творении, происхождении богов и демонов, легендарных царях Солнечной и Лунной династий, земных воплощениях ради спасения мира (аватарах) бога Вишну, или Хари (букв. «Коричневый», возможно «Избавитель»), в обликах вепря, человека-льва и карлика и т. д., а вторая книга рассказывает о самом чтимом воплощении Вишну-Хари в качестве Кришны
В городе Матхуре царствует жестокий демон-асура Канса. Ему пред­сказана смерь от руки восьмого сына его двоюродной сестры Деваки, жены царя ядавов Васудевы, и потому он заключает Деваки и Васудеву в темницу, а первых их шестерых сыновей убивает, едва они роди­лись. Седьмой сын, Баларама, был спасен богиней сна Нидрой, которая еще до появления его на свет перенесла зачатый плод в чрево другой жены Васудевы — Рохини, а восьмой, Кришна, сразу же после рождения был тайно отдан на воспитание пастуху Нанде и его жене Яшоде. Вскоре и Баларама попадает в семью Нанды, и оба брата растут среди пастухов и пастушек в солнечном лесу Вриндаване на берегах полноводной реки Ямуны.
389


Уже в юности Кришна совершает беспримерные подвиги. Он силой заставляет царя змей Калию, отравляющего воды Ямуны, поки­нуть реку; убивает асуру Дхендуку, преследующего и запугивающего пастухов; пронзает злобного демона-быка Аришту его собственным рогом; во время грозового ливня, ниспосланного богом Индрой, вы­рывает из земли гору Говардхану и в течение семи дней держит ее в виде зонта над пастухами и стадами их коров.
Подвиги Кришны, а еще больше его красота, веселый нрав, искус­ность в танцах и игре на свирели привлекают к нему сердца молодых пастушек, и в лесу Вриндаване то и дело раздаются их радостные воз­гласы, когда Кришна затевает с ними разного рода игры и ведет хо­роводы, слышатся их страстные признания, когда он предается с ними любви, и их горестные жалобы, когда он их покидает.
Узнав о деяниях и подвигах Кришны, Канса понимает, что сын Деваки остался жив, и зазывает Кришну и Балараму на кулачные со­стязания в Матхуру. Против братьев он выставляет противниками могучих демонов-асуров, но Кришна и Баларама всех их легко побеж­дают, повергая на землю сокрушительными ударами. Когда же раздо­садованный Канса приказывает изгнать Кришну и всех пастухов из своего царства, Кришна, словно разъяренный лев, бросается на Кансу, выволакивает его на арену и убивает. За смерть Кансы пытается ото­мстить его тесть Джарасандха. Он собирает бесчисленное войско, ко­торое осаждает Матхуру, но вскоре оказывается наголову разбитым войском ядавов во главе с Кришной.
Вскоре в Матхуру приходит весть, что царь Видарбхи Бхишмака собирается выдать замуж свою дочь Рукмини за царя чеди Шишу-палу. Между тем Кришна и Рукмини давно уже втайне любят друг друга, и в назначенный Бхишмакой день свадьбы Кришна увозит не­весту на колеснице. Шишупала, Джарасандха, брат Рукмини Рукман преследуют Кришну, пытаясь возвратить Рукмини, но Кришна и Баларама обращают их в бегство. Свадьба Кришны и Рукмини празднуется в недавно выстроенной Кришной новой столице ядавов — Двараке. От Рукмини Кришна имеет десятерых сыновей, а позже шестнадцать тысяч других жен рожают ему еще много тысяч детей. :
Долгие годы Кришна счастливо проживает в Двараке и продолжа-
390


ет истреблять демонов-асуров, осуществляя тем самым свою божест­венную миссию на земле. Среди убитых им демонов самыми могуще­ственными были Нарака. укравший серьги у матери богов Адити, и Никумбха, обладавший магическим даром перевоплощения. Кришна готов уничтожить также тысячерукого царя асуров Бану, но тому по­кровительствует бог Шива, который приходит на помощь Бане и сам вступает с Кришной в поединок. Поединок прекращает верховный бог Брахма, он появляется на поле боя и открывает великую истину, что Шива и Кришна, воплощение Вишну, в конечном счете едино­сущны.


Ашвагхоша (Asvaghosa) I — II вв.
Жизнь Будды (Buddha-carita)
Поэма в 28 песнях, от санскритского оригинала которой сохранились лишь первые тринадцать с половиной, а остальные дошли в тибетском. и китайском переложениях
У царя Шуддходаны из рода шакьев, живущего в городе Капилавасту в предгорье Гималаев, рождается сын Сиддхартха. Рождение его не­обыкновенно: дабы не доставлять мучения своей матери Майе, он по­является из ее правого бока, и тело его украшено счастливыми знаками, по которым мудрецы предсказывают, что он станет спаси­телем мира и учредителем нового закона жизни и смерти. Безмятеж­но, в ничем не омраченном благополучии, протекают в царском дворце детство и юность Сиддхартхи. В положенное время он женит­ся на красавице Яшодхаре, от которой имеет любимого сына Рахулу. Но однажды Сиддхартха выезжает из дворца на колеснице и встреча­ет сначала дряхлого старика, затем раздутого от водянки больного и, наконец, мертвеца, которого несут на кладбище. Зрелище смерти и страданий переворачивает все мировосприятие царевича. Окружаю­щая его красота кажется ему безобразием, власть, сила, богатство представляются тленом. Он задумывается над смыслом жизни, и
392


поиск конечной истины существования становится его единственной целью. Сиддхартха покидает Капилавасту и отправляется в долгое странствование. Он встречается с брахманами, излагающими ему свою веру и учения; шесть лет проводит в лесу с подвижниками, из­нуряющими себя аскезой; царь Магадхи Бимбисара предлагает ему свое царство, чтобы он смог воплотить на земле идеал справедливос­ти, — но ни традиционные мудрствования, ни умерщвление плоти, ни безграничная власть не кажутся ему способными разрешить загад­ку бессмысленности жизни. В окрестностях города Гайя под деревом Бодхи Сиддхартха погружается в глубокое размышление. Демон-ис­куситель Мара безуспешно пытается смутить его плотскими искуше­ниями, воинство Мары швыряет в него камни, копья, дротики, стрелы, но Сиддхартха даже не замечает их, оставаясь недвижным и бесстрастным в своем созерцании. И здесь, под деревом Бодхи, на него нисходит просветление: из Бодхисаттвы, человека, которому суждено быть Буддой, он становится таковым — Буддой, или Про­бужденным, Просветленным.
Будда направляется в Бенарес и там произносит свою первую про­поведь, в которой учит, что есть страдание, есть причина страда­ния — жизнь и есть путь к прекращению страдания — отказ от хотения, избавление от желаний и страстей, освобождение от мир­ских уз — путь отрешенности и духовного равновесия. Странствуя по городам и весям Индии, Будда вновь и вновь повторяет это учение, привлекая к себе множество учеников, объединяя тысячи людей в своей общине. Враг Будды Девадатта пытается его погубить: он сбра­сывает на него с горы огромный камень, но тот раскалывается и не касается его тела; натравливает на него дикого разъяренного слона, но тот смиренно и преданно припадает к стопам Будды. Будда под­нимается на небо и обращает в свою веру даже богов, а затем, завер­шив свою миссию, устанавливает предел своей жизни — три месяца. Он приходит в город Кушинагару на крайнем севере Индии, произ­носит там свое последнее наставление и, навсегда прерывая для себя бесконечную цепь рождений и смертей, погружается в нирвану — состояние полного покоя, бестелесного созерцательно бытия. Кости Будды, оставшиеся после погребального костра, его ученики делят на восемь частей. Семь уносят цари, явившиеся из дальних пределов земли, а восьмая в золотом кувшине вечно хранится в Кушинагаре в воздвигнутом в честь Будды храме.
393


Бхаса (Bhasa) III—IV вв. ?
Пригрезившаяся Васавадатта (Svapna-vasavadatta) - Пьеса в стихах и прозе
Царь Удаяна, владыка страны ватсов, потерпел поражение в битве и утратил половину царства Его мудрый министр Яугандхараяна пони­мает, что возвратить потерянное можно лишь с помощью могущесвенного царя Магадхи Даршаки. Для этого Удаяне нужно вступить с ним в родственный союз — жениться на сестре царя Даршаки Падмавати. Но Удаяна так сильно любит свою'супругу Васавадатту, что никогда не согласится на новый брак. И тогда Яугандхараяна прибе­гает к хитрости: он поджигает женские покои дворца Удаяны, рас­пускает слух о гибели при пожаре Васавадатты, а сам, переодевшись, скрывается вместе с нею в Магадхе.
Там при посещении царевной Падмавати лесной обители отшель­ников Яугандхараяна представляет ей Васавадатту под именем Авантики как свою сестру, чей муж уехал на чужбину, и просит Падмавати принять ее на время под свое покровительство. Когда вскоре после этого в Раджагриху, столицу Магадхи, прибывает в каче­стве царского гостя Удаяна, Васавадатта-Авантика уже стала любимой
394


служанкой и подругой Падмавати. Покоренный достоинствами Удаяны, царь Даршака предлагает ему в жены Падмавати. И хотя Удаяна все еще безутешно скорбит по Васавадатте, волею обстоятельств он вынужден согласиться на этот брак.
Как ни привязана Васавадатга к Падмавати, ее мучит чувство бес­сильной ревности. Но однажды она и Падмавати случайно слышат в дворцовом парке беседу Удаяны с его другом брахманом Васантакой. Удаяна признается Васантаке, что он «всецело предан Падмавати за красоту ее, за ум, за нежность <...> но сердцем — нет! Оно, как прежде, принадлежит Васавадатте». Для Васавадатты слова эти слу­жат утешением и хоть какой-то наградой за страдания, а Падмавати, хотя поначалу ей горько их слышать, отдает должное благородству Удаяны и его верности памяти погибшей супруги. Спустя несколько дней, разыскивая Падмавати, Васавадатга застает Удаяну спящим в одном из павильонов парка. Приняв в темноте его за Падмавати, она присаживается к нему на постель, и вдруг Удаяна в полудреме загова­ривает с нею, протягивает к ней руки, просит простить его. Васава­датга быстро уходит, а Удаяна остается в неведении, видел ли он сон, и тогда «счастьем было бы не просыпаться», или грезил наяву, и тогда «пусть бы вечно длилась такая греза!».
В союзе с Даршакой Удаяна побеждает врагов и возвращает себе царство. На торжественный праздник победы прибывают посланцы отца и матери Васавадатты. Кормилица Васавадатты вручает царю на память о ней ее портрет, и тут, к своему удивлению, Падмавати уз­нает на этом портрете свою служанку Авантику. Внезапно появляется переодетый Яугандхараяна и просит Падмавати вернуть ему ранее ос­тавленную на ее попечение сестру. Уже предчувствуя, кем окажется ее служанка, Падмавати сама вызывается ее привести, а когда та приходит, то сначала кормилица, а затем, не веря своим глазам, Удаяна узнают в мнимой Авантике чудесно воскресшую Васавадатту. Яугандхараяне приходится рассказать присутствующим, почему он за­думал и как осуществил свой хитроумный план. Он просит прощения у Удаяны, получает его и предрекает своему государю долгое царство­вание в любви и согласии с двумя прекрасными супругами-царица­ми — Васавадаттой и Падмавати.


Панчатантра (Pancatantra) «Пятикнижие»
«Пятикнижие» — всемирно известное собрание индийских сказок, басен, рассказов и притч. Вставные рассказы «Панчатантры» (около 100 в разных версиях), проникшие в литературу и фольклор многих народов, объединены рамочными историями, имеющими ту или иную дидактическую установку
У царя Амарашакти было три глупых и ленивых сына. Чтобы пробудить их разум, царь призвал мудреца Вишнушармана, и тот взялся за шесть месяцев обучить царевичей науке правильного пове­дения. С этой целью он сочинил пять книг, которые поочередно по­ведал своим ученикам.
Книга первая: «Разъединение друзей»
Некий купец оставляет в лесу умирающего быка Сандживаку. От родниковой воды и сочной травы бык постепенно окреп, и вскоре его могучий рев начинает пугать царя лесных зверей льва Пингалаку. Советники Пингалаки шакалы Даманака и Каратака разыскивают быка и заключают между ним и львом союз. Со временем дружба Сандживаки и Пингалаки становится настолько крепкой и близкой, что царь начинает пренебрегать прежним своим окружением. Тогда оставшиеся не у дел шакалы их ссорят. Они клевещут льву на быка,
396


обвиняя Сандживаку в том, что он задумал захватить царскую власть, а быка, в свою очередь, предостерегают, что Пингалака хочет полако­миться его мясом. Обманутые шакалами, Пингалака и Сандживака нападают друг на друга, и лев убивает быка.
Книга вторая: «Приобретение друзей»
Голуби попадают в сеть, расставленную охотником, но им удается взлететь вместе с сетью и прилететь к норе мыши Хираньи, которая разгрызает сеть и освобождает голубей. Все это видит ворон Лагхупа-танака и, восхищенный умом и ловкостью мыши, вступает с нею в дружбу. В стране между тем наступает засуха, и ворон, посадив Хиранью на спину, перелетает с ней к озеру, где живет друг мыши чере­паха Мантхарака. Вскоре, убежав от охотника, к ним присоединяется лань Читранга, и все четверо, искренне привязавшись друг к другу, добывают совместно пишу и проводят время в мудрых беседах. Од­нажды, однако, лань запуталась в силках, а когда Хиранья ее освобо­дила, в руки охотника попадает медлительная черепаха, не успевшая скрыться вместе с друзьями. Тогда лань притворяется мертвой, ворон, чтобы у охотника не было сомнений в ее смерти, делает вид, что вы­клевывает ей глаза, но едва тот, бросив черепаху, спешит за легкой добычей, четверо друзей убегают и отныне живут безмятежно и счас­тливо.
Книга третья: «О воронах и совах»
На большом баньяновом дереве живут вороны, а неподалеку в горной пещере-крепости несчетное множество сов. Более сильные и жестокие совы постоянно убивают воронов, и те собираются на совет, на котором один из министров вороньего царя по имени Стхирадживин предлагает прибегнуть к военной хитрости. Он изо­бражает ссору со своим царем, после которой вороны, обмазав его кровью, бросают у подножия дерева. Совы принимают якобы изра­ненного своими сородичами Стхирадживина как перебежчика и селят в гнезде у входа в пещеру. Стхирадживин потихоньку наполня­ет свое гнездо древесными ветвями, а затем извещает воронов, что
397


они могут прилететь и поджечь гнездо вместе с пещерой. Те так и делают и таким образом расправляются со своими врагами, которые гибнут в огне.
Книга четвертая: «Утрата приобретенного»
Около моря растет пальма, на которой живет обезьяна Рактамукха. Она знакомится с дельфином Викараламукхой, который ежеднев­но подплывает к дереву и дружески беседует с обезьяной. Это вызывает ревность жены дельфина, и она требует, чтобы муж принес ей на обед сердце обезьяны. Как ни тяжко это дельфину, он по сла­бости характера вынужден подчиниться требованию жены. Чтобы до­быть сердце обезьяны, Викараламукха приглашает ее к себе домой и плывет с нею на спине по бездонному морю. Понимая, что обезьяне теперь никуда не деться, он признается ей в своем замысле. Сохра­нив присутствие духа, Рактамукха восклицает: «Что же ты мне не сказал раньше? Тогда бы я не оставила свое сердце в дупле дерева». Глупый дельфин возвращается к берегу, обезьяна прыгает на пальму и тем самым спасает свою жизнь.
Книга пятая: «Безрассудные поступки»
Некий отшельник дарит четверым беднякам-брахманам четыре светильника и обещает, что, если они отправятся в Гималайские горы, каждый из них там, где упадет его светильник, отыщет клад. У первого брахмана светильник падает на клад из меди, у второго — на клад из серебра, у третьего — на клад из золота, и он предлагает чет­вертому остаться с ним и разделить это золото поровну. Но тот в на­дежде, что ему, наверное, достанутся более дорогие, чем золото, алмазы, идет дальше и вскоре встречается с человеком, на голове ко­торого вертится острое колесо, обагряя его кровью. Колесо это тотчас перескакивает на голову четвертого брахмана, и теперь, как объясня­ет избавившийся от страданий незнакомец, оно останется на брахма­не до тех пор, пока не придет еще один чересчур алчный искатель богатства.
398


Калидаса (Kalidasa) IV—V вв. ?
Облако-вестник (Megha-duta) - Лирическая поэма
Некий якша, полубог из свиты бога богатства и владыки северных гор Куберы, сосланный своим господином за какую-то провинность далеко на юг, на исходе лета, когда все, кто оказался вне дома, осо­бенно тоскуют по своим близким, видит в знойном небе одинокое облако. Он решает передать с ним послание любви и утешения своей жене, ждущей его в столице Куберы — Алаке. Обращаясь к облаку с просьбой стать его вестником, якша описывает путь, по которому оно сможет достичь Алаки, и в каждой рисуемой им картине ланд­шафта, гор, рек и городов Индии так или иначе отражены любовь, тоска и упования самого якши. По словам изгнанника, облаку (в санскрите это слово мужского рода) в стране Дашарне предстоит «испить в поцелуе» воды реки Ветравати, «похожей на хмурящуюся деву»; в горах Виндхья, «заслышав его гром, в страхе прильнут к груди истомленных желанием супругов» их жены; облако напоит све­жей, живительной влагой «исхудавшую от зноя, как женщина в раз-
399


луке» реку Нирвиндхью; в городе Удджайини оно вспышкой молнии озарит путь девушкам, спешащим в ночном мраке на свидание с воз­любленными; в стране Мальве отразится, будто улыбка, в мелькании белых рыбок на глади реки Гамбхиры; насладится видом Ганги, кото­рая, струясь по голове бога Шивы и лаская руками-волнами его воло­сы, заставляет страдать от ревности жену Шивы Парвати.
В конце пути облако достигнет горы Кайласы в Гималаях и увидит Алаку, «возлежащую на склоне этой горы, как дева в объятиях лю­бовника». Красавицы Алаки, по словам якши, сиянием своих лиц со­перничают с молниями, которыми блистает облако, их украшения похожи на опоясывающую облако радугу, пение жителей и звон их тамбуринов — на раскаты грома, а башни и верхние террасы города, подобно облаку, парят высоко в воздухе. Там, невдалеке от дворца Куберы, облако заметит домик самого якши, но при всей своей кра­соте теперь, без хозяина, он покажется столь же мрачным, как увяд­шие на заходе солнца дневные лотосы. Якша просит облако осторожной вспышкой молнии заглянуть в дом и отыскать там его любимую, поблекшую, верно, как лиана ненастной осенью, скорбя­щую, как одинокая утка-чакравака в разлуке с супругом. Если она спит, пусть облако хоть на часть ночи умерит свое громыхание: быть может, ей снится сладостный миг свидания с мужем. И только наут­ро, освежив ее ласковым ветерком и живительными каплями дождя, облако должно передать ей послание якши.
В самом послании якша извещает жену, что он жив, жалуется, что повсюду ему мерещится образ любимой: «стан ее •— в гибких ли­анах, взгляд — в глазах боязливой лани, прелесть лица — в луне, во­лосы, украшенные цветами, — в ярких хвостах павлинов, брови — в волнах реки», — но полного ее подобия он не находит нигде. Излив свою тоску и печаль, вспомнив счастливые дни их близости, якша ободряет жену своей уверенностью, что скоро уже они свидятся, ибо срок проклятия Куберы истекает. Надеясь, что его послание послу­жит для любимой утешением, он умоляет облако, передав его, поско­рее вернуться обратно и принести с собой весть о жене, с которой мысленно он никогда не расстается, подобно тому как облако не раз­лучается со своей подругой — молнией.
400


Рождение Кумары (Kumara-sambhava) - Поэма, оставшаяся, как полагают, неоконченной и дополненная позднее
Могучий демон Тарака, которому за совершенные им аскетические подвиги Брахма в свое время даровал необоримую силу, устрашает и унижает небесных богов, так что даже их царь Индра вынужден пла­тить ему дань. Боги молят Брахму о помощи, но тот ничем не может облегчить их участь и только предрекает, что вскоре у Шивы родится сын, который единственный способен сокрушить Тараку. Однако у Шивы еще нет жены, и боги предназначают ему в супруги дочь царя гор Хималая Парвати, при рождении которой землю осыпал цветоч­ный дождь, предвещающий благо всему миру, озаряющую своим ликом все стороны света, совмещающую в себе все что ни есть пре­красного на земле и на небе.
Чтобы снискать любовь Шивы, Парвати отправляется в его оби­тель на горе Кайласе, где Шива предается суровому подвижничеству. Добиваясь его расположения, Парвати преданно заботится о нем, но, погруженный в глубокое самосозерцание, Шива даже не замечает ее усилий, бесстрастен и равнодушен к ее красоте и услужливости. Тогда на помощь ей приходит бог любви Кама, вооруженный луком с цветочными стрелами. С его приходом в покрытых снегом горах рас­цветает весна, и только обитель Шивы чужда ликованию природы, а сам бог по-прежнему остается неподвижным, безмолвным, глухим и к весенней прелести, и к обращенным к нему словам любви. Кама пытается пронзить своею стрелой сердце Шивы и растопить его холод. Но Шива мгновенно сжигает его пламенем своего третьего глаза. Возлюбленная Камы Рати горько рыдает над горсткой пепла, оставшейся от ее супруга. Она готова покончить с собою, разведя по­гребальный костер, и только голос с неба, возвещающий ей, что Кама возродится, как только Шива обретет счастье любви, удерживает ее от исполнения своего намерения.
После сожжения Камы удрученная безуспешностью своих стара­ний Парвати возвращается в отчий дом. Сетуя на бессилие своей красоты, она надеется, что только умерщвление плоти поможет ей достичь поставленной цели. Переодевшись в грубое платье из лыка, питаясь только лучами луны и дождевой водой, она предается, подоб­но Шиве, жестокой аскезе. Спустя какое-то время к ней приходит
401


молодой отшельник и пытается отговорить от изнуряющего ее по­движничества, которого недостоин, по его словам, жестокий, оттал­кивающий своим равнодушием и безобразием Шива. Парвати в негодовании отвечает страстной хвалой Шиве, единственному, кому принадлежат ее сердце и помыслы. Незнакомец исчезает, и вместо него появляется сам Шива, великий бог, который принял облик мо­лодого отшельника, чтобы испытать глубину чувств Парвати. Убедив­шись в ее преданности, Шива готов теперь стать ей любящим супругом и слугою.
Он посылает сватами к отцу Парвати Хималаю семерых божест­венных мудрецов — риши. Тот назначает свадьбу на четвертый день после их прибытия, и к ней радостно готовятся жених и невеста. В свадебной церемонии принимают участие Брахма, Вишну, Индра, бог солнца Сурья, ее оглашают чудесным пением небесные певцы — гандхарвы, украшают чарующим танцем небесные девы — апсары. Шива и Парвати восходят на золотой трон, богиня счастья и красоты Лакшми осеняет их небесным лотосом, богиня мудрости и красноре­чия Сарасвати произносит искусно составленное благословение.
Медовый месяц Парвати и Шива проводят во дворце царя Хималая, затем отправляются на гору Кайласу и, наконец, уединяются в чудесном лесу Гандхамадане. Терпеливо и нежно обучает Шива за­стенчивую Парвати искусству любовной ласки, и в любовных утехах для них как одна-единственная ночь проходят сто пятьдесят времен года, или двадцать пять лет. Плодом их великой любви и должно стать рождение Кумары, бога войны, известного также под именами Сканды и Карттикеи.
Шакунтала, или Узнанная [по кольцу] Шакунтала (Abhijnana-Sakuntala) - Пьеса в стихах и прозе
Могущественный царь Душьянта попадает во время охоты в мирную лесную обитель отшельников и встречает там трех юных девушек, по­ливающих цветы и деревья. В одну из них, Шакунталу, он влюбляется с первого взгляда. Выдавая себя за царского слугу, Душьянта расспра­шивает, кто она такая, ибо опасается, что, будучи иного, чем он, про-
402


исхождения, она по закону касты не сможет ему принадлежать. Од­нако от подруг Шакунталы он узнает, что она тоже дочь царя Вишвамитры и божественной девы Менаки, которая оставила ее на попечение главы обители мудреца Канвы. В свою очередь, когда на обитель нападают демоны-ракшасы и Душьянте приходится ее защи­щать, выясняется, что и он не царский слуга, а сам великий царь.
Шакунтала пленена мужеством, благородством и учтивым поведе­нием Душьянты не менее, чем он — ее красотой и скромностью. Но некоторое время влюбленные не решаются открыть друг Другу свои чувства. И только однажды, когда царь случайно подслушивает беседу Шакунталы со своими подругами, в которой она признается, что днем и ночью ее сжигает страстная любовь к Душьянте, царь делает ей ответное признание и клянется, что, хотя во дворце его много красавиц, «лишь две составят славу его рода: опоясанная морями земля и Шакунтала».
Приемного отца Шакунталы Канвы не было в это время в обите­ли: он ушел в дальнее паломничество. Поэтому Душьянта и его воз­любленная заключают брачный союз по обряду гандхарвов, который не требует согласия родителей и свадебной церемонии. Вскоре после этого, призванный неотложными царскими делами, Душьянта нена­долго, как он надеется, уезжает к себе в столицу. И как раз в его от­сутствие обитель посещает мудрец Дурвасас. Погруженная в мысли о Душьянте, Шакунтала его не замечает, и гневливый мудрец прокли­нает ее за невольное негостеприимство, обрекая на то, что тот, кого она любит, не вспомнит ее, «как пьяный не помнит ранее сказанных слов». Подруги просят Дурвасаса смягчить его проклятие, которого Шакунтала, к счастью, даже не слышала, и, умилостивленный ими, он обещает, что проклятие потеряет силу, когда царь увидит кольцо, подаренное им Шакунтале.
Между тем в обитель возвращается отец Канва. Он благословляет брак своей приемной дочери, которая, по его словам, уже ждет ре­бенка, несущего благо всему миру, и, дав ей мудрые наставления, от­сылает с двумя своими учениками к супругу-царю. Шакунтала приезжает в величественный, поражающий своим великолепием цар­ский дворец, так не похожий на скромную ее обитель. И здесь Ду­шьянта, околдованный проклятием Дурвасаса, не узнает ее и отсылает прочь. Шакунтала пытается показать ему подаренное им
403


самим кольцо, но обнаруживает, что кольца нет — она потеряла его в дороге, и царь окончательно ее отвергает. В отчаянии Шакунтала молит землю раскрыться и поглотить ее, и тогда в блеске молний нисходит с небес ее мать Менака и уносит ее с собой.
Спустя некоторое время дворцовая стража приводит рыбака, за­подозренного в краже драгоценного перстня. Оказывается, что этот перстень — кольцо Шакунталы, которое рыбак нашел в брюхе пой­манной им рыбы. Как только Душьянта увидел кольцо, память к нему вернулась. Любовь, угрызения совести, скорбь разлуки терзают его: «Мое сердце спало, когда в него стучалась газелеокая, а теперь оно пробудилось, чтобы изведать муки раскаяния!» Все усилия при­дворных утешить или развлечь царя оказываются тщетными, и про­буждает Душьянту от безнадежной печали лишь прибытие Матали, возничего царя богов Индры.
Матали призывает Душьянту помочь небожителям в их борьбе с могучими демонами-асурами. Царь поднимается в небо вместе с Ма­тали, совершает множество воинских подвигов и после победы над демонами, заслужив благодарность Индры, опускается на воздушной колеснице на вершину горы Хемакуты в обитель прародителя богов святого мудреца Кашьяпы. Вблизи обители Душьянта встречает маль­чика, играющего со львенком. По его поведению и облику царь дога­дывается, что перед ним его собственный сын. И тут же появляется Шакунтала, которая, как выясняется, все это время жила в обители Кашьяпы и там родила царевича. Душьянта падает в ноги Шакунта­лы, молит ее о прощении и получает его. Кашьяпа рассказывает лю­бящим супругам о проклятии, заставившем их безвинно страдать, благословляет их сына Бхарату и предрекает ему власть над всем миром. На колеснице Индры Душьянта, Шакунтала и Бхарата воз­вращаются в столицу царства.


Шудрака (Sudraka) IV—VII вв.
Глиняная повозка (Mrccha-katika) - Пьеса в стихах и прозе
Поздно вечером на улице города Удджайини Самстханака, невежест­венный, грубый и трусливый шурин царя Палаки, преследует богатую гетеру красавицу Васантасену. Воспользовавшись темнотой, Васантасена ускользает от него через незапертую калитку во двор одного из домов. По случайности оказалось, что это дом благородного брахмана Чарудатты, в которого Васантасена влюбилась, встретив незадолго перед тем в храме бога Камы. Из-за своей щедрости и великодушия Чарудатта стал бедняком, и Васантасена, желая ему помочь, оставляет ему на хранение свои драгоценности, на которые якобы покушается Самстханака.
На следующий день Васантасена признается своей служанке Маданике в любви к Чарудатте. Во время их разговора в дом врывается бывший массажист Чарудатты, ставший игроком после разорения своего хозяина. За ним гонится хозяин игорного дома, которому мас­сажист задолжал десять золотых. Васантасена платит за него этот
405


долг, и благодарный массажист решает бросить игру и уйти в буддий­ские монахи.
Между тем Чарудатта поручает хранить шкатулку с драгоценнос­тями Васантасены своему другу брахману Майтрее. Но Майтрея ночью засыпает, и вор Шарвилака, по всем правилам воровского ис­кусства сделав подкоп под домом, выкрадывает шкатулку. Чарудатта в отчаянии, что обманул доверие Васантасены, в которую тоже влюбил­ся, и тогда жена Чарудатты Дхута отдает ему свое жемчужное ожере­лье, чтобы он расплатился с гетерой. Как ни смущен Чарудатта, он вынужден взять ожерелье и посылает с ним Майтрею в дом Васанта­сены. Но еще до него туда приходит Шарвилака и приносит украден­ную шкатулку с драгоценностями, чтобы выкупить у Васантасены свою возлюбленную — служанку Маданику. Васантасена отпускает Маданику без всякого выкупа, и когда Шарвилака узнает от нее, что, сам того не ведая, ограбил благородного Чарудатту, то, раскаиваясь, отказывается от своего ремесла, оставляет шкатулку у гетеры, а сам присоединяется к заговорщикам, недовольным тираническим правле­нием царя Палаки.
Вслед за Шарвилакой в дом Васантасены является Майтрея и при­носит взамен пропавших драгоценностей жемчужное ожерелье Дхуты. Растроганная Васантасена спешит к Чарудатте и, сославшись на то, что проиграла ожерелье в кости, вновь вручает ему шкатулку с драгоценностями. Под предлогом непогоды она остается в доме Чару­датты на ночь, а наутро возвращает Дхуте ее ожерелье. Та отказыва­ется его принять, и тогда Васантасена ссыпает свои драгоценности в глиняную повозку сына Чарудатты — его единственную незатейли­вую игрушку.
Вскоре случаются новые недоразумения. Уезжая на свидание с Чарудаттой в городской парк, Васантасена по ошибке садится в повозку Самстханаки; в ее же повозке прячется племянник царя Палаки Арьяка, сбежавший из тюрьмы, в которую его заточил Палака. Вслед­ствие такой путаницы Чарудатта вместо Васантасены встречает Арьяку и освобождает его от оков, а Самстханака у себя в повозке обнаруживает Васантасену и снова донимает ее своими домогательст­вами. Презрительно отвергнутый Васантасеной, Самстханака ее душит и, сочтя мертвой, прячет под охапкой листьев. Однако прохо-
406


дящий мимо массажист, ставший буддийским монахом, находит Васантасену, приводит в чувство и вместе с нею на время скрывается.
Между дем Самстханака обвиняет в суде Чарудатту в убийстве Васантасены. Случайное стечение обстоятельств тоже против него: мать Васантасены сообщает, что ее дочь поехала на свидание с ним, а у Майтреи, друга Чарудатты, отыскивают драгоценности, принадлежа­щие гетере. И хотя никто не верит в виновность Чарудатты, трусли­вые судьи по требованию царя Палаки приговаривают его быть посаженным на кол. Однако когда палачи готовы уже приступить к казни, приходит живая Васантасена и рассказывает, что произошло на самом деле. Вслед за нею появляется Шарвилака и объявляет, что Палака убит, а на трон возведен благородный Арьяка. Арьяка назна­чает Чарудатту на высокий государственный пост и разрешает Васантасене стать его второй женой. Приводят сбежавшего было Самстханаку, но великодушный Чарудатта отпускает его на свободу и воздает благодарность судьбе, которая, «хотя и играет с людьми без разбору», в конце концов вознаграждает добродетель и благочестие.


Бхарави (Bharavi) VI в.
Кирата и Арджуна (Kiratarjuniya) - Поэма на один из сюжетов «Махабхараты»
Во время пребывания братьев-пандавов в двенадцатилетнем лесном из­гнании их общая жена Драупади однажды упрекнула старшего среди братьев — Юдхиштхиру в бездействии, нерешительности, потворстве обидчикам-кауравам и призвала немедленно на них напасть. С Драупа­ди согласился второй брат — Бхима, однако Юдхиштхира отвергает их упреки и настаивает — во имя добродетели и верности данному слову — на соблюдении договора с кауравами. Пришедший в гости к пандавам мудрец Двайпаяна поддерживает Юдхиштхиру, но предуп­реждает, что, когда срок изгнания истечет, пандавов ожидает не мир, а битва, и к ней заранее нужно готовиться. Он советует третьему из бра­тьев — Арджуне стать подвижником, чтобы заручиться помощью царя богов Индры и получить от него необоримое оружие.
Некий якша, горный дух-полубог, отводит Арджуну в Гималаи и указывает ему на сияющую, как золото, гору Индракилу, где Арджу­на начинает вершить свой подвижнический подвиг. Индра доволен самоотверженностью Арджуны, но решает подвергнуть его дополни­тельному испытанию. Он посылает на Индракилу небесных пев-
408


цов — гандхарвов, божественных дев — апсар, богинь шести сезонов года, принявших облик прекрасных женщин. Вокруг Арджуны посто­янно звучит волнующая, сладкозвучная музыка, нагие апсары купают­ся на его глазах в ручье, осыпают его благоуханными цветами, пытаются смутить его страстными призывами и ласками. Но Арджуна не поддается соблазнам и сохраняет невозмутимость. Тогда Индра прибегает к иной хитрости. Переодетый старцем-отшельником, он появляется перед Арджуной и, восхваляя его за твердость духа, убеж­дает оставаться подвижником и отказаться от планов мести врагам. Арджуна отвечает, что думает он о мести не ради мести и не ради себя и своей обиды, но только ради исполнения возложенного на него долга искоренения зла в этом мире, Индра доволен ответом Арджуны, одобряет его намерения и советует теперь умилостивить аскезой грозного бога-аскета Шиву.
Арджуна еще более истово предается подвижничеству. Оно на­столько пугающе для живущих поблизости демонов, что один из них, Мука, приняв вид вепря, пытается его прервать, нападая на Арджуну. Арджуна пускает в Муку стрелу из лука, и одновременно другую смертоносную стрелу направляет в демона Шива, явившийся туда же в облике кираты — горца-охотника. Между Арджуной и Шивой вспыхивает ссора из-за права на убитого вепря. Ганы, свита Шивы, тоже переодетые охотниками, со всех сторон бросаются на Арджуну, но Арджуна разгоняет их своими стрелами. Тогда сам Шива вызыва­ет Арджуну на поединок. Арджуна мечет в Шиву копья, дротики, стрелы, но они пролетают мимо; пытается поразить его мечом, но Шива расщепляет меч надвое; бросает в него камни и деревья; всту­пает с ним в рукопашную схватку, однако никак не может одолеть своего божественного противника. И только когда Шива поднимает­ся в воздух, а Арджуна хватает его за ногу, тем самым невольно ока­зываясь в роли припадающего к ногам просителя, великий бог прекращает поединок и, удовлетворенный мужеством Арджуны, от­крывает ему свое истинное имя.
Арджуна произносит в честь Шивы хвалебный гимн и просит дать ему средства для победы над врагами. В ответ Шива дарит ему свой магический лук, обучает владению им, а затем и другие боги во главе с Индрой дарят Арджуне свое оружие. Благословив Арджуну на предстоящие воинские подвиги, Шива удаляется вместе с остальными богами, а Арджуна возвращается к своим братьям и Драупади.
409


Харша (Harsa) первая половина VII в.
Ратнавали (Ratnavali) - Пьеса в стихах и прозе
Буря разбила корабль, на котором плыла дочь царя Ланки (Цейлона) Ратнавали, предназначенная в жены царю ватсов Удаяне. Ухватив­шись за доску, Ратнавали спаслась, и, найденную на берегу, ее под именем Сагарики (от санскритского «сагара» — «океан») отдали на попечение первой супруге Удаяны царице Васавадатте.
На торжественном празднике в честь бога любви Камы, который происходит при дворе Удаяны, Сагарика впервые встречается с царем и влюбляется в него, видя в нем истинное воплощение Камы. Уеди­нившись в банановой роще, она рисует портрет любимого, и за этим занятием ее застает ее подруга, служанка царицы Сусамгата. Сусамгата сразу догадывается о чувствах Сагарики и рядом с портретом Удаяны дорисовывает на рисовальной дощечке ее собственный по­ртрет. В это время во дворце поднимается суматоха из-за сбежавшей из клетки разъяренной обезьяны, и подруги прячутся в роще, в испу­ге забыв рисовальную дощечку. Ее находят Удаяна и его шут брахман Васантака. Царь не может сдержать своего восхищения, любуясь по­ртретом Сагарики, а когда подруги возвращаются, чтобы забрать ри-
410


сунок, пылко объясняется Сагарике в любви и, к великой своей ра­дости, слышит от нее ответное признание.
Едва Сагарика уходит, как появляется Васавадатта и в свою оче­редь находит рисовальную дощечку, выроненную Васантакой. Брах­ман неуклюже пытается объяснить сходство портретов с Удаяной и Сагарикой простой случайностью, но царица догадывается о том, что произошло, и удаляется, охваченная ревностью. Она устанавливает постоянное наблюдение за Удаяной и Сагарикой, так что Васантаке и Сусамгате приходится всячески изощряться, чтобы устроить новое свидание влюбленных. Дабы слуги ничего не заподозрили, они реша­ют переодеть Сагарику в платье Васавадатты. Однако царица своевре­менно узнает об этом и является на свидание первой. Приняв свою супругу за переодетую Сагарику, царь обращается к ней со словами любви, и Васавадатта, уличив его в измене и осыпав гневными упре­ками, быстро уходит. Спустя некоторое время она, впрочем, начина­ет раскаиваться, что обошлась с Удаяной слишком сурово, и возвращается, чтобы помириться с ним. Однако на сей раз застает мужа обнимающим Сагарику: он только что вынул ее из петли, так как она хотела покончить счеты с жизнью, узнав о гневе Васавадатты. Теперь уже Васавадатта и думать не хочет о примирении; оскорблен­ная, она повелевает заключить Сагарику под стражу.
Между тем ко двору Удаяны прибывает посол от царя Ланки и из­вещает Удаяну, что его повелитель отправил к царю ватсов свою дочь Ратнавали, которая исчезла после кораблекрушения. Одновременно во дворце дает представление приглашенный великий маг. Он создает ил­люзию появления во дворцовой зале богов Шивы, Вишну, Брахмы и Индры, полубогов — гандхарвов и сиддхов. Вдруг вспыхивает пожар. Удаяна бросается во внутренние покои дворца и на руках выносит от­туда Сагарику. Оказывается, внезапный пожар — тоже иллюзия мага, но, ко всеобщему удивлению, посол с Ланки узнает в вынесенной из пожара Сагарике свою царевну — Ратнавали. Мудрый министр Удаяны Яугандхараяна объясняет присутствующим, что происшедшие события: исчезновение Ратнавали, появление ее во дворце под именем Сагарики, возникшее у Удаяны и Сагарики-Ратнавали страстное влечение друг к другу, — все это плоды его замысла заключить между царем ватсов и царевной Ланки брак по любви — брак, который, по предсказанию святых мудрецов, обеспечит Удаяне власть над всем миром. Теперь для такого брака не осталось никаких препятствий.
411


Бана (Bana) VII в.
Кадамбари (Kadambari) - Роман в прозе, оставшийся недописанным и законченный, по преданию, сыном. Баны — Бхушаной
К царю Шудраке приходит девушка из касты неприкасаемых (чандалов) и дарит ему говорящего попугая. По просьбе Шудраки попугай рассказывает, что, будучи птенцом, он едва спасся от горцев-охотни­ков и нашел убежище в обители мудреца-провидца Джамбади. Джамбали поведал попугаю о его прошлых рождениях, за грехи ко­торых он страдает в птичьем облике.
Некогда в городе Удджайини правил царь Тарапида, долго не имевший детей. Однажды он увидел во сне, как в рот его жены Виласавати входит полный месяц, и, когда после этого чудесного знаме­ния у него родился сын, он назвал его Чандрапидой («Увенчанный месяцем»). Одновременно у министра Тарапиды Шуканасы тоже рождается сын — Вайшампаяна, и с раннего детства он становится ближайшим другом Чандрапиды. Когда Чандрапида вырос, Тарапида помазал его в наследники царства, и Чандрапида вместе с Вайшампаяной во главе могучего войска отправляется в поход на завоевание
412


мира. После успешного завершения похода на обратном пути в Удджайини Чандрапида, оторвавшись от свиты, заблудился в лесу и не­вдалеке от горы Кайласа на берегу озера Аччхода увидел скорбящую девушку, занятую суровым подвижничеством. Эта девушка по имени Махашвета, дочь одного из царей полубогов-гандхарвов, рассказывает, что однажды во время прогулки встретила двух юных отшельников: Пундарику, сына богини Лакшми и мудреца Шветакету, и его друга Капинджалу. Махашвета и Пундарика с первого взгляда полюбили друг друга, полюбили настолько сильно, что, когда Махашвете при­шлось вернуться к себе во дворец, Пундарика умер, не вынеся даже краткой разлуки с нею. Махашвета в отчаянии пытается покончить с собой, но с неба спускается некий божественный муж, утешает ее обещанием предстоящего свидания с возлюбленным, а тело Пундарики уносит с собою на небо. Вслед за Пундарикой и его похитителем устремляется в небо Капинджала; Махашвета же остается жить от­шельницей на берегу Аччходы.
Махашвета знакомит Чандрапиду со своей подругой, тоже царев­ной гандхарвов, Кадамбари. Чандрапида и Кадамбари влюбляются друг в друга не менее пылко, чем Пундарика и Махашвета. Вскоре и им приходится расстаться, так как Чандралида по требованию отца на время должен возвратиться в Удджайини. Он уезжает, оставив во главе войска Вайшампаяну, а тот на несколько дней задерживается у Аччходы, где встречает Махашвету, к которой чувствует непреодоли­мое влечение. Тоскующая по Пундарике и разгневанная настойчивым преследованием Вайшампаяны, Махашвета проклинает его, предре­кая, что в будущем рождении он станет попугаем. И тут же, как только она произнесла проклятие, юноша умирает.
Когда к Аччходе возвращается Чандрапида и узнает о печальной участи друга, он сам падает бездыханным на землю. Кадамбари в от­чаянии ищет смерти, но снова внезапно звучит божественный голос, который повелевает ей отказаться от своего намерения и оставаться у тела Чандралиды до его предстоящего воскрешения. Вскоре к Кадам­бари и Махашвете спускается с неба Капинджала. Он узнал, что тело Пундарики унес на небо не кто иной, как бог луны Чандра. Чандра поведал ему, что своими лучами однажды доставил Пундарике, и так страдающему из-за любви к Махашвете, новые мучения, и тот про­клял его за бессердечие: обрек на земное рождение, в котором бог
413


луны должен испытать те же, что и Пундарика, любовные муки. На проклятие Чандра ответил проклятием, по которому и Пундарика в новом рождении разделит с богом луны его страдания. Вследствие взаимных проклятий Чандра родился на земле как Чандрапида, а затем как Шудрака; Пундарика же — сначала как Вайшампаяна, а затем в облике попугая, который и поведал царю Шудраке историю своих былых рождений.
Благодаря подвижничеству отца Пундарики Шветакету срок про­изнесенных Чандрой, Пундарикой и Махашветой проклятий подхо­дит к концу. Однажды Кадамбари, повинуясь внезапному порыву, обнимает тело Чандрапиды. Прикосновение любимой возвращает ца­ревича к жизни; тут же с небес спускается Пундарика и попадает в объятия Махашветы. На следующий день Чандрапида и Кадамбари, Пундарика и Махашвета празднуют в столице гандхарвов свои свадь­бы. С тех пор влюбленные уже не разлучаются, однако Чандра-Чандрапида часть своей жизни (светлую половину лунных месяцев) проводит на небе в качестве бога луны, а другую часть (их темную половину) на земле как царь Удджайини.


Вишанхадатта (Visakhadatta) VII в. ?
Перстень Ракшасы (Mudra-raksasa) - Пьеса в стихах и прозе, основанная на исторических событиях IV в. до н. э.
Прославленный знаток искусства политики Чанакья, или Каугилья, сверг в Паталипутре, столице страны Магадхи, последнего царя из ди­настии Нандов и после его убийства возвел на трон своего ученика Чандрагупту Маурью. Однако верному министру Нанды Ракшасе уда­лось бежать, заключить союз с могущественным правителем Горной Страны Малаякету и несколькими другими царями и осадить Паталипутру с войском, далеко превосходящим силы Чандрагупты. В этих условиях Чанакья начинает осуществлять хитроумный план, целью которого является не только победа над врагами, но и привлечение на свою сторону Ракшасы, известного своей мудростью и честностью.
Чанакья узнает, что в Паталипутре, в доме купца Чанданадасы, скрываются жена и сын Ракшасы, и приказывает арестовать Чанданадасу. При этом в его руки попадает перстень Ракшасы, которым Ча­накья запечатывает составленное им подложное письмо. С этим письмом в числе других своих сторонников, якобы им преследуемых и перебежавших поэтому к Ракшасе, он засылает в лагерь противни-
415


ка своего слугу Сиддхартхаку. Одновременно Чанакья разыгрывает ссору с Чандрагуптой, не исполняя его пожеланий и приказов, и Чандрагупта публично отстраняет его от должности, принимая на одного себя правление царством.
Когда слух об этом доходит до Ракшасы, он советует Малаякету и другим царям немедленно напасть на Чандрагупту, лишившегося своего главного министра. Но тут происходит несколько событий, за­ранее предусмотренных Чанакьей. Подосланный им в качестве лазут­чика нищенствующий монах Дживасиддхи обманывает Малаякету, утверждая, что его отец Парватака был убит не Чанакьей, а Ракша-сой, и зароняет в его душе первые семена недоверия к своему совет­нику. А затем Сиддхартхака дает себя задержать страже Малаякету, и у него находят письмо, в котором Ракшаса предлагает свои услуги Чандрагупте и обещает помощь пяти царей — союзников Малаякету, якобы вступивших с ним в сговор. Убежденный в подлинности пись­ма, поскольку оно запечатано перстнем-печаткой Ракшасы, Малаяке­ту решает, что Ракшаса хочет перебежать к Чандрагупте, надеясь занять место опального Чанакьи, изгоняет его из лагеря, а царей-из­менников приказывает казнить. Напуганные этим приказом, тотчас же покидают Малаякету другие его соратники, и Чанакье не состав­ляет труда разбить оставленные своими военачальниками войска про­тивника, а самого Малаякету захватить в плен.
Ракшаса, потерпев поражение, тем не менее возвращается в Паталипутру, чтобы — пусть даже ценой собственной жизни — спасти свою семью и своего друга Чанданадасу, приговоренного к смерти. Явившись на место казни, он отдает себя в руки палачам вместо Чанданадасы. Однако туда же вскоре приходит Чанакья, останавливает казнь и раскрывает Ракшасе весь свой план победы над врагами Чандрагупты, так блистательно им осуществленный. Ракшаса восхи­щен мудростью и прозорливостью Чанакьи, а Чанакья — благородст­вом и верностью долгу Ракшасы. Ракшаса просит Чанакью сохранить Малаякету жизнь и возвратить ему наследственные владения. Чаканья охотно соглашается, и по его предложению Ракшаса переходит на службу к Чандрагупте. Теперь, когда Чанакья и Ракшаса объединяют свои усилия, успех и процветание царства Чандрагупты и его потом­ков в Магадхе надолго обеспечены.


Субандху (Subandhu) VII в.
Васавадатта (Vasavadatta) - Роман
Царевич Кандарпакету, сын царя Чинтамани, видит во сне незнако­мую девушку и страстно в нее влюбляется. Вместе со своим другом Макарандой он отправляется на ее поиски. Однажды ночью, оказав­шись в окрестностях гор Виндхья, он случайно подслушивает разговор двух птиц. Одна из них, майна, упрекает другую, своего возлюбленно­го попугая, в долгой отлучке и высказывает подозрение, что он изме­нял ей с другой майной, с которой теперь вернулся в лес. Попугай в оправдание рассказывает, что он побывал в городе Паталипутре, где царь Шрингарашекхара, желая выдать свою дочь Васавадатту замуж, устроил для нее сваямвару — свадебный обряд выбора жениха невес­той. На сваямвару собралось множество царственных соискателей, но Васавадатта всех их отвергла. Дело в том, что накануне сваямвары она тоже видела 'bo сне прекрасного царевича, которого сразу же по­любила и только за него решила выйти замуж. Узнав, что зовут этого царевича Кандарпакету, она послала на его розыски свою домашнюю майну Тамалику. Желая помочь Тамалике в ее нелегком задании, по­пугай прилетел с ней в горы Виндхья.
417


Услышав рассказ попугая, Кандарпакету вмешивается в разговор птиц, знакомится с Тамаликой, и та передает ему устное послание Васавадатты, в котором царевна просит его поскорее свидеться с нею. Кандарпакету и Макаранда направляются в Паталипутру и проника­ют во дворец Васавадатты. Там они узнают, что царь Шрингарашекхара, не считаясь с желанием дочери, непременно хочет выдать ее за царя духов воздуха — видьядхаров. Тогда Кандарпакету решает бе­жать с Васавадаттой, и волшебный конь Маноджива переносит их из Паталипутры обратно в горы Виндхья, где влюбленные проводят ночь.
Проснувшись на рассвете, Кандарпакету, к своему ужасу, обнару­живает, что Васавадатта исчезла. После долгих бесплодных поисков Кандарпакету приходит на берег океана и в отчаянии хочет бросить­ся в его воды. В последний момент его удерживает от самоубийства божественный голос, обещающий ему скорую встречу с возлюблен­ной. В течение нескольких месяцев Кандарпакету бродит по при­брежным лесам, поддерживая жизнь одними плодами и кореньями, пока однажды в начале осени не наталкивается на каменное извая­ние, похожее на его любимую. В любовной тоске Кандарпакету каса­ется изваяния рукой, и оно становится живой Васавадаттой.
На расспросы Кандарпакету Васавадатта рассказывает, что в утро их разлуки она пошла собрать им для еды плоды деревьев. Углубив­шись в лес, она неожиданно повстречалась с расположившимся лаге­рем войском, и за нею погнался его предводитель. Но тут же появилось еще одно войско — горцев-киратов, и его вождь тоже стад преследовать Васавадатту. Оба военачальника, а вслед за ними и их воины, ради обладания Васавадаттой вступили в сражение и полнос­тью истребили друг друга. Однако еще по ходу битвы они безжалост­но опустошили обитель отшельников, находящуюся поблизости, и святой глава этой обители, сочтя Васавадатту виновницей случившего­ся, проклял ее, обратив в каменное изваяние. Срок проклятия дол­жен был кончиться — как и случилось на самом деле, — когда изваяния коснется будущий супруг царевны.
После долгожданной и счастливой встречи Кандарпакету и Васава­датта направляются в столицу царства Кандарпакету. Там их уже ждет Макаранда, и оба царя-отца, Чинтамани и Шрингарашекхара, торжественно празднуют свадьбу сына и дочери, отныне навсегда избавившихся от всех тревог и бедствий.
418


Магха (Magha) вторая половина VII в.
Убиение Шишупалы (Sisupala-vadha) - Поэма, заимствующая один из сюжетов «Махабхараты»
В Двараку, столицу рода ядавов, является божественный мудрец Нарада и передает Кришне, вождю ядавов и земному воплощению бога Вишну, послание от царя богов Индры с просьбой расправиться с царем страны Чеди Шишупалой, который своими злыми деяниями и замыслами угрожает богам и людям. Брат Кришны пылкий Бадарама предлагает немедленно напасть на Шишупалу. Но мудрый советник ядавов Уддхава, знаток искусства политики, советует Кришне быть сдержанным и подождать подходящего повода для начала войны. Такой повод в конце концов представляется, когда Кришна получает приглашение посетить только что выстроенную столицу пандавов Индрапрастху, где должна состояться коронация старшего среди братьев-пандавов Юдхиштхиры.
Во главе большого войска Кришна выступает из Двараки в Индрапрастху. Его сопровождают вассальные цари и царицы, возлежа­щие в роскошных паланкинах, придворные на лошадях и ослах, множество гетер, танцовщиц, музыкантов и простых горожан. Войс-
419


ко проходит по берегу океана, ласкающего волнами прекрасную Двараку, словно свою невесту, и у подножия горы Райватака, по одну сторону которой садится солнце, а по другую восходит месяц, делая ее похожей на слона, со спины которого свисают два блестящих ко­локольчика, останавливается на отдых. И когда солнце погружается в океан, воины и придворные, знатные женщины и простолюдинки, словно бы подражая ему, совершают вечернее омовение. Наступает ночь, которая стала для всех, кто был в лагере ядавов, ночью любов­ных утех и утонченных страстных наслаждений.
Наутро войско переправляется через реку Ямуна, и вскоре улицы Индралрастхи заполняет восторженная толпа женщин, вышедших полюбоваться красотой и величием Кришны. Во дворце его почти­тельно приветствуют пандавы, а затем наступает время торжествен­ной коронации Юдхиштхиры, на которой присутствуют цари из всех пределов земли, в числе их и царь Шишупала. После коронации каж­дому из гостей положено поднести почетный дар. Первый и самый лучший дар дед пандалов — справедливый и мудрый Бхишма предла­гает поднести Кришне. Однако как раз на этот дар спесиво претенду­ет Шишупала. Он обвиняет Кришну в тысяче грехов и преступлений, среди которых называет, в частности, похищение Кришной его невес­ты Рукмини, осыпает вождя ядавов дерзкими оскорблениями и, на­конец, посылает ему и его войску вызов на битву. Теперь Кришна получает моральное право выполнить просьбу Индры: не он, а Ши­шупала оказался зачинщиком ссоры. В последующем сражении ядавы одерживают победу над армией чеди, а Кришна в завершение сраже­ния сносит своим боевым диском голову Шишупале.


Бхавабхути (Bhavabhuti) первая половина VIII в.
Малати и Малхава (Malati-madhava) - Пьеса в стихах и прозе
Бхуривасу, министр царя города Падмавати, и Деварата, министр страны Видарбхи, как только у Бхуривасу родилась дочь Малати, а у Девараты — сын Мадхава, сговорились их обручить. Но царь Падмавати твердо решил выдать замуж Малати за своего любимца — при­дворного Нандану. Воспрепятствовать этому браку берется давняя подруга Бхуривасу и Девараты мудрая буддийская монахиня Камандаки. Она приглашает Мадхаву в Падмавати и во время весеннего празднества устраивает встречу Малати и Мадхавы, во время которой они влюбляются друг в друга и обмениваются своими портретами и клятвами вечной верности. Кроме того, Камандаки для осуществле­ния своих планов привлекает на сторону влюбленных сестру Нанданы Мадаянтику. На Мадаянтику нападает вырвавшийся из клетки тигр, но ее спасает друг Мадхавы Макаранда и завоевывает своим мужест­вом ее сердце.
Не считаясь с просьбами Бхуривасу, Малати и Мадаянтики, царь
421


объявляет о помолвке Малати и Нанданы. В отчаянии Мадхава идет на кладбище, готовый заручиться поддержкой кладбищенских де­монов, лишь бы расстроить готовящийся брак. Но как раз тогда, когда он появляется на кладбище, туда прилетает йогинл Капалакундада с похищенной ею Малати, чтобы наставник йогини чародей Агхорагханта принес красивейшую девушку города в жертву кровавой богине Чамдунде, или Дурге, и обрел неодолимую магическую силу. Мадхава бросается на защиту Малати, убивает Агхорагханту, а Капалакундала в бессильной злобе клянется отомстить ему и его возлюб­ленной.
Тем временем идут приготовления к свадьбе Малати и Нанданы. Во время свадебной процессии Малати заходит в храм помолиться богам, и здесь Камандаки переодевает ее, надевает ее венчальный наряд на Макаранду, который в ходе дальнейшей церемонии подме­няет невесту. Сама же Камандаки укрывает Мадхаву и Малати в своей обители. Когда Нандана, оставшись наедине с мнимой Малати, пытается овладеть ею, он неожиданно наталкивается на решительный отпор и, раздосадованный и униженный, отказывается от непослуш­ной невесты. Успешно выполнив свою миссию, Макаранда вместе с принявшей участие в обмане Мадаянтикой бегут в обитель Каманда­ки и присоединяются к Малати и Мадхаве.
Однако испытания для влюбленных еще не кончаются. Мадхаве и Макаранде приходится сразиться с городской стражей, преследующей беглецов. А во время схватки прилетает Капалакундада и похищает Малати, намереваясь предать ее жестокой смерти в отместку за ги­бель Агхорагханты. Мадхава, узнав о похищении Малати, в отчаянии готов броситься в реку. Намерены покончить счеты с жизнью и все его друзья и даже Камандаки, чей план внезапно расстроился. Но тут появляется ученица и подруга Камандаки Саудамини, владеющая ве­ликими тайнами йоги. Своим искусством она избавляет Малати от плена и смерти и возвращает ее Мадхаве. Одновременно она огла­шает послание царя, в котором тот с согласия Нанданы дозволяет вступить в брак Малати и Мадхаве, Мадаянтике и Макаранде. Радост­ное ликование сменяет у участников событий недавние страх и уны­ние.
422


Последние деяния Рамы (Uttara-rama-carita) - Пьеса в стихах и прозе, основанная на содержании последней книги «Рамаяны»
Освободив Ситу из заточения на Ланке и убив ее похитителя царя демонов Равану, Рама вместе с женой возвращается в Айодхью, где теперь безмятежно и счастливо протекают дни их жизни. В один из таких дней Сита и Рама осматривают картинную галерею, на многих полотнах которой запечатлена их былая судьба. Печальные события прошлого чередуются на картинах с радостными, слезы на глазах суп­ругов сменяются улыбкой, пока утомленная вновь пережитыми вол­нениями Сита не засыпает на руках растроганного Рамы. И как раз в этот момент появляется царский слуга Дурмукха, который сообщает о недовольстве среди народа, порицающего Раму за то, что он принял обратно жену, запятнавшую свою честь пребыванием в доме царя де­монов. Долг любящего супруга, уверенного в чистоте и верности Ситы, требует от Рамы презреть ложные подозрения, но долг госуда­ря, идеалом которого является Рама, повелевает ему изгнать Ситу, возбудившую ропот подданых. И Рама — как это ему ни горько — вынужден приказать своему брату Лакшмане увезти Ситу в лес.
Проходит двенадцать лет. Из рассказа лесной нимфы Васанти мы узнаем, что Сита ушла в изгнание беременной и вскоре родила двух близнецов Кушу и Лаву, которых воспитал в своей обители мудрец Вальмики; что ее взяли под свое покровительство богини Земли и реки Ганги, а речные и лесные нимфы стали ее подругами; и что при всем том ее постоянно терзают и обида на Раму, и тоска по нему. Между тем в лес Дандаку, где живет Сита, дабы покарать некоего ве­роотступника, который мог бы для других послужить дурным приме­ром, приходит Рама. Окрестности Дандаки знакомы ему по давнему изгнанию в лес вместе с Ситой и пробуждают у него мучительные воспоминания. Такими же, как прежде, кажутся Раме дальние горы, с которых, как и тогда, доносятся крики попугаев; все те же порос­шие кустарником холмы, где скачут резвые лани; так же ласково что-то шепчут шуршанием тростника берега реки. Но раньше рядом с ним была Сита, и царь с грустью замечает, что потускнела не только его жизнь — бег времени иссушил уже русло реки, поредели пыш­ные кроны деревьев, пугливыми и настороженными выглядят птицы и звери. Рама изливает свою скорбь в горьких сетованиях, которые
423


слышит, склонившись над Рамой, невидимая для него Сита. Она убеждается в том, что Рама, так же как и она, тяжко страдает, лишь прикосновением своей руки дважды спасает его от глубокого обморо­ка, и постепенно негодование сменяется у нее жалостью, обида — любовью. Еще до предстоящего примирения с Рамой она признается себе, что «жало постыдного изгнания» вырвано из ее сердца.
Спустя некоторое время живущие в лесу отшельниками отец Ситы Джанака и мать Рамы Каушалья встречают мальчика, который удивительно похож на Ситу. Этот мальчик действительно один из сы­новей Ситы и Рамы — Лава. Вслед за Лавой появляется сын Лакшманы Чандракету, сопровождающий священного коня, который по обычаю царского жертвоприношения — ашвамедхи должен в тече­ние года бродить, где ему вздумается, обозначая границы царских владений. Лава дерзко пытается преградить путь коню, и Чандракету, хотя и испытывает безотчетную родственную симпатию к незнаком­цу, вступает с ним в поединок. Поединок прерывает оказавшийся не­подалеку Рама. В волнении вглядывается Рама в черты Лавы, напоминающие ему Ситу и его самого в юности. Он расспрашивает его, кто он, откуда пришел и кто его мать, и Лава отводит Раму в обитель Вальмики, чтобы тот ответил на все его расспросы.
Вальмики предлагает Раме, а также Лакшмане, родичам Рамы и его подданным посмотреть сочиненную им пьесу о жизни Рамы. Роли в ней играют боги и полубоги, и по ходу пьесы, в которой про­шлое все время переплетается с настоящим, непреложно утвержда­ются невиновность и чистота Ситы, верность Рамы царскому и супружескому долгу, глубина и нерушимость их взаимной любви. Убежденный божественным представлением народ восторженно сла­вит Ситу, и наконец-то происходит ее полное и окончательное при­мирение с Рамой.


Джаядева (Jayadeva) XII в.
Воспетый Говинда (Gita-govinda) - Эротико-аллегорическая поэма в честь Кришны — Говинды («Пастуха»), земного воплощения бога Вишну
В цветущую весеннюю пору в лесу Вриндаване на берегу Ямуны воз­любленная Кришны Радха томится в разлуке с любимым. Подруга рассказывает, что Кришна водит веселые хороводы с прелестными пастушками, «обнимает одну, целует другую, улыбается третьей, пре­следует робкую, чарует чарующую». Радха жалуется на измену Криш­ны и на свою судьбу: ей горько смотреть на расцветшие побеги ашоки, слушать мелодичное жужжание пчел в листве манговых дере­вьев, даже легкий ветерок с реки доставляет ей одни мучения. Она просит подругу помочь ей свидеться с Кришной, притушить снедаю­щий ее жар страсти.
Тем временем Кришна оставляет красавиц пастушек и, вспоминая о Радхе, мучается раскаянием. Он мысленно рисует себе черты ее прекрасного облика и жаждет снова вкусить ее любви. Приходит по­друга Радхи и описывает Кришне ее ревность и терзания: Радхе ка­жется горьким аромат сандаловых деревьев, ядом — сладкий ветер с
425


гор Малая, ее обжигают прохладные лучи месяца, и, не в силах выне­сти одиночества, она думает только о Кришне. Кришна просит по­другу привести к нему Радху. Та, уговаривая ее пойти, уверяет ее, что Кришна так же печален, как и она: то издает он тяжкие вздохи, то ищет ее, глядя с надеждой по сторонам, то в отчаянии падает на цве­точное ложе, то на долгое время лишается дыхания. Однако Радха в таком изнеможении от мук ревности и страсти, что идти к Кришне просто не может. И подруга возвращается к Кришне, чтобы расска­зать ему о бессилии Радхи сладить с собою.
Наступает ночь, и, не встретившись с Кришной, Радха тоскует еще больше. Ей мнится, что лживый и безжалостный Кришна по-прежнему предается наслаждениям с пастушками, и она молит ветер с гор Малая унести ее жизнь, бога любви Каму — поглотить ее дыха­ние, воды реки Ямуны — принять ее сожженное страстью тело. На­утро, однако, Радха вдруг видит Кришну перед собой, ласково склонившимся над нею. Она еще полна негодования и гонит его прочь, укоряя, что глаза его воспалены от бессонной ночи любви с пастушками, уста потемнели от сурьмы с их глаз, тело покрыто цара­пинами, оставленными их острыми ногтями во время страстных утех. Кришна уходит, притворяясь обиженным, а подруга уговаривает Радху простить его, ибо свидание с Кришной — высшее счастье в этом мире. И когда в конце дня Кришна вновь появляется и уверяет Радху, что она единственное украшение его жизни, его сокровище в океане бытия, восхваляет ее красоту и просит о сострадании, она, по­корная любви, уступает его мольбам и прощает его.
Надев лучшие украшения, звеня браслетами на руках и ногах, с тревогой и блаженством в сердце Радха входит в беседку из лиан, где ждет ее полный радости и нетерпеливо жаждущий сладостных объя­тий Кришна. Он приглашает Радху пройти вместе с ним все ступени любви, и она с наслаждением отвечает на его все более и более сме­лые ласки. Счастливый, он пьет нектар ее невнятно лепечущих губ, которые омыты блеском жемчужных зубов, прижимает к своей могу­чей груди ее высокую отвердевшую грудь, распускает пояс на ее тя­желых бедрах. И когда страсть влюбленных утолена, Радха не может удержаться от восторженных восхвалений Кришне — средоточию всех земных наслаждений, хранителю богов и людей, чье величие и слава простираются во все концы вселенной.
426


Шрихарша (Sriharsa) вторая половина XII в.
Приключения нишадхца (Naisadha-carita) - Эпическая поэма, перелагающая легенду о Нале и Дамаянти из «Махабхараты»
Посреди Индии в горах Виндхья расположена страна Нишадха, и владыкой ее был благородный и великодушный царь Нала. Неподале­ку от Нишадхи находилась другая страна — Видарбха, и там у царя Бхимы родилась дочь Дамаянти, красавица, равной которой не было ни среди богов, ни среди смертных. В окружении Налы придворные часто славили красоту Дамаянти, в окружении Дамаянти столь же часто восхваляли достоинства Налы, и молодые люди, еще не встре­тившись, полюбили друг друга. Однажды в царском саду Нале удается поймать златоперого гуся, который обещает, если Нала его отпустит, полететь в Видарбху и рассказать Дамаянти о его любви. Нала отпус­кает гуся, и тот, выполнив свое обещание, прилетает обратно в Нишадху и, к великой радости Налы, оповещает его об ответной любви Дамаянти.
Когда Дамаянти вошла в пору цветущей юности, царь Бхима по ее просьбе назначает для нее сваямвару — свободный выбор жениха
427


невестой. На сваямвару Дамаянти, привлеченные слухом о ее красоте и прелести, поспешают не только цари из всех пределов земли, но и многие небожители. На пути в Видарбху царь богов Индра, бог огня Агни, владыка вод Варуна и бог смерти Яма встречают Налу и просят его быть их посланцем, который предложил бы Дамаянти выбрать себе в мужья кого-либо из них четверых. Как ни горько Нале при­нять на себя такое поручение, из чувства почтения к богам он добро­совестно его исполняет. Однако Дамаянти, выслушав нишадхца, утешает его признанием, что он ей дорог больше любого бога и она выберет в женихи только его. Божественным зрением проникнув в намерения Дамаянти, Индра, Агни, Варуна и Яма — каждый прини­мает на сваямваре облик Налы, и Дамаянти, поскольку царь Нишадхи и сам стоит рядом с богами, приходится выбирать между пятью Налами. Сердце подсказывает ей правильное решение: она отличает богов по их немигающему взору, по невянущим цветочным венкам, по незапыленным ногам, не касающимся земли, и решительно указы­вает на истинного Налу — в увядшем венке, покрытого пылью и потом. Все соискатели руки Дамаянти, и боги, и цари, признают ее выбор, восхваляют глубину ее чувства, преподносят жениху и невесте богатые дары; и только злой дух Кали, также явившийся на сваямва­ру, проникается ненавистью к Нале и клянется ему отомстить. Впро­чем, рассказ о мести Кали: его вселении в душу Налы, проигрыше Налой царства и всего, что ему принадлежит, во время игры в кости, его безумии и скитаниях по лесу, разлуке с Дамаянти и воссоедине­нии с нею лишь после многих бедствий и страданий — рассказ, по­дробно поведанный в «Махабхарате», — остается вне рамок поэмы Шрихарши. Она в отличие от «Махабхараты» заканчивается описани­ем торжественной свадьбы Налы и Дамаянти и их счастливой любви.


ИРЛАНДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
Саги фантастические
Битва при Маг Туиред (Cath Muighe Tuireadh) (ХII в.)
На северных островах обитали Племена Богини Дану, постигшие магию, чары и тайное знание. Они обладали четырьмя величайшими сокровищами: копьем Луга, мечом Нуаду, котлом Дагда и камнем Лиа Фаль, который вскрикивал под каждым, кому суждено было пра­вить Ирландией. Приплыли Племена Богини на множестве кораблей и сожгли их, едва ступили на землю. Гарь и дым окутали тогда все небо — вот почему считается, что Племена Богини появились из дымных облаков. В первой битве при Маг Туиред сразились они с племенами Фир Болг и обратили их в бегство.
В этой битве Нуаду отрубили руку, и врачеватель Диан Кехт при­ставил ему руку из серебра. Не мог увечный Нуаду править Ирлан­дией, поэтому начался раздор — и после долгих споров решено было отдать королевскую власть Бресу.
Брес был сыном Элаты, правителя фоморов.
Однажды Эри, женщина из Племен Богини, вышла к морю и вдруг увидела серебряный корабль, а на палубе его стоял воин с золо­тистыми волосами и в золотом одеянии.
431


Соединился он с Эри и сказал, что родится у нее сын по имени Эохайд Брес, Эохайд Прекрасный — все, что есть прекрасного в Ирландии, будут сравнивать с этим мальчиком.
Перед тем как исчезнуть, Элата снял с пальца золотое кольцо, наказав не дарить и не продавать его никому, кроме того, кому придется оно впору.
Когда Брес принял королевскую власть, три правителя фоморов — Индех, Элата и Тетра — обложили Ирландию данью. Даже великие мужья несли службу: Огма таскал дрова, а Дагда строил крепости. Многие тогда начали роптать, ибо ножи их больше не покрывались жиром, а изо ртов не пахло хмельным.
Однажды пришел к Бресу филид Племен Богини Корпре и произ­нес первую в Ирландии песнь поношения — с того дня лишился ко­роль своей силы.
Племена Богини постановили передать царство другому, но Брес попросил отсрочку в семь лет. Сделал он это, чтобы собрать мужей из сидов-фоморов и подчинить Ирландию силой, Эри отвела Бреса к холму, с которого некогда увидела серебряный корабль. Она достала золотое кольцо, которое пришлось королю впору на средний палец.
Затем отправилась мать с сыном к фоморам. Элата послал Бреса к Балору и Индеху, возглавлявшим воинство. Вереница кораблей про­тянулась от Островов Чужеземцев до самой Ирландии — это была грозная и ужасная рать.
А Племена Богини вновь избрали королем Нуаду с Серебряной Рукой. Однажды пришел к воротам Тары воин по имени Самилданах («Искусный во всех ремеслах») — таково было прозвище Луга. Нуаду приказал впустить его, чтобы испытать.
Убедившись в многоискусности воина, Племена Богини решили, что он поможет им избавиться от кабалы фоморов, и Нуаду поменял­ся с ним местами. Совещался Луг с Дагдой и Огмой, а также с бра­тьями Нуаду — Гоибниу и Диан Кехтом. Обещали им помощь друиды и врачеватели, кузнецы и возницы. Дагда соединился с жен­щиной по имени Морриган, и та поклялась сокрушить Индеха: иссу­шить кровь в сердце его и отнять почки доблести. Перед битвой собрались у Луга величайшие из Племени Богини. Кузнец Гоибниу
432


сказал, что ни один выкованный им наконечник не пролетит мимо цели, а пронзенная кожа не срастется вовеки. Диан Кехт сказал, что исцелит любого раненого ирландца. Огма сказал, что лишит жизни треть врагов. Корпре сказал, что будет хулить и порочить фоморов, дабы ослабить стойкость их. Дагда сказал, что пустит в ход чудесную палицу, которая одним концом убивает девятерых, а другим кон­цом — возвращает жизнь.
Когда началась битва при Маг Туиред, короли с вождями не сразу вступили в сражение. Увидели фоморы, что погибшие их не возвра­щаются, а у Племен Богини сраженные насмерть вновь вступают в бой благодаря искусству Диан Кехта.
Притупленное и треснувшее оружие фоморов пропадало бесслед­но, а кузнец Гоибниу без устали обновлял копья, мечи и дротики. Не понравилось это фоморам, и подослали они Руадана, сына Бреса и Бриг, дочери Дагды, выведать о кознях Племен Богини. Попытался Руадан убить Гоибниу, но сам пал от руки кузнеца. Выступила тогда вперед Бриг — зарыдала и закричала над телом сына, и это был пер­вый погребальный плач в Ирландии.
Наконец вступили в бой короли и вожди. Ирландцы не хотели пускать в сражение Луга, но тот ускользнул от стражи и встал во главе Племен Богини. Потоками лилась кровь по белым телам храб­рых воинов. Страшен был шум схватки, ужасны были вопли героев, когда сшибались они телами, мечами, копьями и щитами.
Балор с Губительным Глазом сразил Нуаду с Серебряной Рукой, и тогда выступил против него сам Луг. Дурной был глаз у Балора: от­крывался он только на поле брани, когда четверо воинов поднимали веко проходившей сквозь него гладкой палкой. Луг метнул камень из пращи и вышиб глаз через голову, так что воинство самого Балора уз­рело его, и трижды девять фоморов полегли рядами. Морриган стала ободрять воинов Племен Богини, призывая сражаться свирепо и бес­пощадно. Многие вожди и королевские сыновья пали в бою, а про­стых и незнатных воинов полегло без счета. Битва закончилась бегством фоморов — их прогнали к самому морю. Луг пленил Бреса, и тот взмолился о пощаде. Тогда спросил Луг, как пахать ирландцам, как сеять и как жать, — Брес сказал, что пахать следует во Вторник, засевать поля во Вторник, жать во Вторник. Этим ответом спас Брес
433


свою жизнь. А Морриган возвестила о славной победе величайшим вершинам Ирландии, волшебным холмам, устьям рек и могучим водам.
Е. Д Мурашкинцева
Сватовство к Этайн (Tochmarc Etaine) (ок. 1100)
Под этим названием сохранились три саги, известные по «Книге Бурой Коровы» и «Желтой Книге из Лекана» (XIV в.).
I. В былые времена Ирландией правил король из рода Племен Бо­гини по имени Эохайд Оллотар (Эохайд «Отец Всех»). Его также на­зывали Дагдой, ибо он умел творить чудеса и обладал властью над урожаем. Пожелав близости с супругой Элкмара, правителя Бруга, Дагда соединился с ней, когда муж отправился в гости. Дагда рассеял ночную тьму, сделав путь таким долгим, что девять месяцев прошли, словно один день, и до возвращения Элкмара женщина родила сына по имени Энгус.
Дагда отнес мальчика на воспитание в дом Мидира. Энгус превос­ходил всех юношей прелестным обликом и ловкостью в играх. Его называли также Мак Ок («Юный»), ибо мать его говорила, что воис­тину молод тот, кто был зачат на рассвете и родился до заката. Энгус думал, что приходится Мидиру сыном и не подозревал о своем родст­ве с Дагдой. Но однажды обозвали его пасынком, не ведающим отца с матерью, и он в слезах явился к Мидиру. Тогда Мидир привел юношу к Эохайду, дабы признал сына родной отец. Эохайд научил его, как отобрать владения у Элкмара, и Мак Ок стал правителем Бруга.
Через год Мидир навестил своего воспитанника. На поле играли юноши. Вдруг разгорелся между ними спор, и один из них случайно выколол Мидиру глаз прутом из остролиста, но по просьбе Энгуса ис­целил его бог-врачеватель Диан Кехт.
Тогда захотел Мидир близости с самой красивой девушкой Ирлан­дии, это была Этайн Эхрайде, дочь правителя северо-восточного ко-
434


ролевства. Мак Ок пришел к нему и предложил выкуп за невесту. Король потребовал очистить от леса двенадцать долин — и по воле Дагды за одну ночь это совершилось. Затем приказал король отвести в море двенадцать рек — и волею Дагды в одну ночь появились реки, о которых прежде никто не слыхивал. Тогда король сказал, что для блага земли сделано достаточно и он хочет получить свою долю — столько золота и серебра, сколько весит сама девушка. Это было сде­лано, и Мак Ок увел Этайн. Мидир был очень доволен своим прием­ным сыном.
Прошел год, и Мидир стал собираться домой, где его ожидала супруга. Мак Ок предупредил названого отца, что велики власть и хитрость коварной женщины — сведуща Фуамнах в тайном знании Племен Богини Дану. Когда привел Мидир королевскую дочь, Фуам­нах встретила их обоих ласковыми словами и пригласила в свои покои. Этайн села на ложе, а Фуамнах ударила ее прутом из красной рябины, превратив в большую лужу. Жар от очага стянул воду, и вы­полз оттуда червяк, который стал затем красной мухой. Не было пре­краснее этой мухи на свете, а голос ее был слаще песен волынок и рогов. Любую болезнь исцеляли капли, слетавшие с ее крыльев, жажда и голод пропадали у всякого, кто видел ее сияние и ощущал аромат. Когда обходил Мидир свои владения, повсюду сопровождала его муха и оберегала от злых умыслов. Тогда подняла Фуамнах могу­чий ветер, унесший Этайн.
Семь лет не знала муха покоя — совершенно обессилев, укрылась она на груди Мак Ока. Мак Ок облачил ее в пурпурное одеяние, по­селил в стеклянном солнечном покое и стал ухаживать за ней, пока не обрела она прежнюю красоту. Узнав о любви Мак Ока к Этайн, фуамнах вновь наслала вихрь, который принес муху в дом, где пиро­вали люди. Этайн упала в золотую чашу, стоявшую перед супругой Этара, и женщина проглотила ее вместе с питьем. Так была во вто­рой раз зачата Этайн.
Называть ее стали дочь Этара — после первого ее зачатия минуло тысяча и двенадцать лет. А Фуамнах пала от руки Мак Ока, ибо не простил он исчезновения мухи.
II. Правил тогда Ирландией Эохайд Айрем, и подчинились ему все пять королевств страны. Но не было у Эохайда жены, поэтому ир˜
435


ландцы не желали ехать к нему на празднество. Эохайд повелел найти самую прекрасную девушку, к которой еще не прикасался мужчина, и отыскали ему такую — Этайн, дочь Этара. Брат Эохайда Айлиль воспылал к ней страстью и, не смея никому признаться, забо­лел от тоски. Он был при смерти, когда Эохайд решил объехать свои владения.
Король оставил жену при умирающем брате, чтобы проследила она за должным исполнением погребальных обрядов. Этайн каждый день приходила к Айлилю, и тому становилось легче. Вскоре поняла она, что причина его болезни любовь. Обещала Этайн исцелить Айлиля, но, не желая позорить короля в его доме, назначила свидание на холме.
Пришел туда человек, во всем похожий на Айлиля, и Этайн уте­шила его. Наутро Айлиль стал сокрушаться, что проспал встречу, и' Этайн вновь пригласила его на холм. Трижды повторилось это:
Айлиль тщетно пытался бороться со сном, а Этайн утешала того, кто был схож с ним обликом. Наконец потребовала она объяснений, и незнакомец сказал, что зовут его Мидир — он был мужем ее, когда она звалась Этайн Эхрайде, но им пришлось расстаться из-за чар Фаумнах. Этайн ответила, что уйдет с ним, если будет получено согласие Эохайда. Когда вернулась она в королевские покои, Айлиль сказал ей, что полностью исцелился как от болезни, так и от любви. А Эохайд возрадовался, найдя брата живым и здоровым.
III. В ясный летний день поднялся Эохайд Айрем на стены Тары. Вдруг появился перед ним незнакомый воин с золотистыми волосами и голубыми глазами, в пурпурном плаще, с пятиконечным копьем и драгоценным щитом. Сказал воин, что зовут его Мидир и пришел он испытать короля в игре в фидхелл. Достал Мидир доску из чистого серебра с золотыми фигурами — в каждом углу ее блистал драгоцен­ный камень. В заклад выставил Мидир пятьдесят великолепных коней, и Эохайд выиграл их.
На следующий день Мидир поставил на кон пятьдесят свиней-трехлеток, пятьдесят мечей с золотой рукоятью и пятьдесят красноухих коров. Эохайд выиграл и этот заклад. Затем предложил Мидир играть на то, что каждый из них пожелает. Эохайд согласился, но в этот день выиграл Мидир и сказал, что хочет поцеловать Этайн. Эо-
436


хайд собрал во дворце лучших воинов и храбрейших мужей — обсту­пили они короля с Этайн, когда явился Мидир. Тот обнял Этайн и унес ее с собой через отверстие в крыше, а потом все увидели в небе над Тарой двух лебедей.
По приказу короля стали ирландцы сокрушать волшебные холмы, но обитавшие там сиды сказали, что не похищали они жену Эохайда — чтобы вернуть ее, нужно выбрасывать каждый день слепых щенят и котят. Эохайд так и поступил: Мидир пришел в ярость, но ничего не мог поделать и обещал вернуть Этайн. Привели к королю пятьдесят женщин, похожих на Этайн лицом и одеждой. Долго вы­бирал среди них Эохайд, и наконец показалось ему, будто он узнает жену. Ирландцы возрадовались, однако Мидир сказал, что это его дочь от Этайн. Так Эохайд навсегда потерял свою жену, а затем был убит Сигмалом, внуком Мидира.
Е. Д. Мурашкинцева


Саги героические
Сага о Кухудине
Рождение Кухулина
Однажды на землю уладов налетели птицы неведомой породы и стали пожирать все плоды, злаки, траву, всю зелень до самого корня. Тогда, чтобы спасти свое пропитание, улады решают снарядить де­вять колесниц и пуститься в охоту на птиц. На охоту выезжают и правитель уладов Конхобар и его сестра Дехтире. Вскоре они настига­ют птиц. Те летят огромной стаей во главе с самой прекрасной пти­цей на свете. Их всего девятью двадцать, и они разделяются на пары, каждая из которых соединена золотой цепочкой. Неожиданно все птицы, кроме трех, исчезают, и именно за ними и устремляются улады, но тут их настигает ночь, так что и эти три птицы скрывают­ся. Тогда улады распрягают колесницы и отправляют нескольких че­ловек искать какое-нибудь пристанище на ночь. Посланные быстро находят одиноко стоящий новый дом, крытый белыми птичьими пе­рьями. Он внутри никак не отделан и ничем не убран, и в нем нет даже полатей и одеял. Двое хозяев, муж и жена, сидящие в доме, ласково приветствуют вошедших. Несмотря на отсутствие пищи и маленький размер дома, улады решают направиться туда. Они входят в него все, сколько их было, вместе с конями и колесницами, и ока-
438


зывается, что все это занимает очень мало места в доме. Находят они там и вдоволь пищи и одеял. После того как они располагаются на ночлег, в дверях появляется прекраснейший юноша необычайно вы­сокого роста. Он говорит, что пришло время для ужина, а то, что улады ели раньше, было только закуской. И тогда им подают различ­ные кушанья и напитки, по вкусу и желанию каждого, после чего они, насытившись и захмелев, начинают веселиться. Тогда муж про­сит Дехтире помочь его жене, рожающей в этот момент в соседней комнате. Дехтире входит к роженице. Вскоре та производит на свет мальчика. Когда улады утром просыпаются, нет больше ни дома, ни хозяев, ни птиц. Они возвращаются домой, захватив с собой ново­рожденного мальчика.
Он воспитывается при Дехтире, пока не подрастает. В юношес­ком возрасте он тяжело заболевает и умирает. Очень сильно печалит­ся Дехтире о смерти своего приемного сына. Три дня она ничего не ест и не пьет, а затем ею овладевает сильнейшая жажда. Дехтире по­дают чашку с питьем, и, когда она подносит ее к губам, ей кажется, что какой-то крошечный зверек хочет из чашки прыгнуть ей в рот. Остальные же никакого зверька не замечают. Снова подают ей чашку, и в то время, когда она пьет, зверек проскальзывает ей в рот и пробирается внутрь ее. Тот час же Дехтире впадает в сон, длящий­ся до следующего дня. Во сне ей видится некий муж и возвещает, что ныне она зачала от него. Он также говорит, что именно он создал птиц, создал дом, где ночевали улады, и создал мучившуюся родами женщину. Сам же он принял облик мальчика, который там родился и которого воспитала и недавно оплакивала Дехтире. Теперь же он вернулся в виде маленького зверька, проникшего в ее тело. Затем он назвал свое имя — Луг Длинной Руки, сын Этлена, — и сказал, что от него у Дехтире родится сын по имени Сетанта. После этого Дех­тире забеременела. Никто среди уладов не может понять, от кого за­чала она, и начинают говорить даже, что виновник — ее брат Конхобар. После этого к Дехтире сватается Суалтам, сын Ройга. И Конхобар отдает ему сестру в жены. Она очень стыдится взойти на его ложе, будучи уже беременной, и начинает бить себя по спине и бедрам, пока — как ей показалось — не освобождается от плода. В этот момент она вновь обретает свою девственность. После этого она поднимается на ложе Суалтама и рожает ему сына величиной с трех-
439


летнего ребенка. Его называют Сетантой, а приемным отцом его ста­новится Кулан-кузнец. Имя Сетанта мальчик носит до тех пор, пока не убивает собаку Кулана и не отслуживает ему за это. С той поры его начинают звать Кухулином.
Болезнь Кухулина
Раз в год все улады собирались на праздник Самайн, и, пока длил­ся этот праздник (целых семь дней), не бывало там ничего, кроме игр, гуляний, пиров и угощений. Любимым же делом собравшихся воинов было похваляться своими победами и подвигами. Раз на такой праздник собрались все улады, кроме Конала Победоносного и Фергуса, сына Ройга. Кухулин решает не начинать без них, так как Фергус — его приемный отец, а Конал — молочный брат. Пока собравшиеся играют в шахматы и слушают песни, на озеро, находя­щееся неподалеку, слетается стая птиц, прекрасней которых никто не видел во всей Ирландии. Женщин охватывает желание получить их, и они спорят, чей муж окажется ловчее в ловле этих птиц.
Одна из женщин от имени всех просит Кухулина добыть птиц, а когда он начинает ругаться, упрекает его в том, что он является ви­новником косоглазия многих влюбленных в него уладских женщин, ибо сам он кривеет на один глаз от ярости во время боя, а женщины делают это для того, чтобы быть похожими на него. Тогда Кухулин совершает такой налет на птиц, что все их лапы и крылья падают в воду. Кухулин с помощью своего возницы Лойга захватывает всех птиц и делит их между женщинами. Каждая получает по две птицы, и только Ингуба, возлюбленная Кухулина, остается без подарка. Ей он обещает в следующий раз поймать самых прекрасных птиц.
Вскоре над озером появляются две птицы, соединенные золотой цепочкой. Они поют так сладко, что все впадают в сон, а Кухулин устремляется на них. Лойг и Ингуба предупреждают его, что в пти­цах скрывается тайная сила и лучше их не трогать, но Кухулин не может не сдержать своего слова. Он дважды мечет камни в птиц, но дважды промахивается, а затем пронзает крыло одной из них своим копьем. Птицы сразу исчезают, а Кухулин отходит к высокому камню и засыпает. Во сне ему являются две женщины в зеленом и пурпурном плащах и избивают его плетьми почти до смерти. Когда Кухулин пробуждается, он в силах только попросить перенести его на постель в дом. Там он, не вымолвив ни слова, лежит целый год.
440


Ровно через год, в такой же день Самайна, когда Кухулин все еще находится в постели в окружении нескольких уладов, в дом внезапно входит некий муж и садится прямо напротив Кухулинова ложа. Он говорит, что Кухулина излечат дочери Айда Абрата — Либан и влюб­ленная в него Фанд, если он поможет их отцу разделаться с врагами. После этого муж неожиданно исчезает, а Кухулин встает с ложа и рассказывает уладам обо всем, что с ним произошло. По совету пред­водителя уладов Конхобара он отправляется к тому самому камню, где год назад его настигла болезнь, и встречает там женщину в зеле­ном плаще. Она и оказывается дочерью Аида Абрата по имени Либан и говорит, что пришла просить его о помощи и дружбе по просьбе своей сестры Фанд, которая любит Кухулина и свяжет с ним жизнь, если тот поможет супругу Либан — Лабрайду биться против его врагов. Однако Кухулин не в состоянии отправиться с ней сейчас же и решает сначала послать Лойга, чтобы тот разузнал все про стра­ну, откуда пришла Либан. Лойг отправляется вместе с Либан, встре­чается и с Фанд, с Лабрайдом, но если Фанд очень любезна с Лойгом и поражает его своей красотой, то Лабрайд нерадостен из-за того, что его ожидает трудная битва с огромным войском. Лабрайд просит Лойга поспешить за Кухулином, и тот возвращается. Он рассказывает Кухулину, что видел множество красивейших женщин и Фанд, пре­восходящую красотой всех остальных, Кухулин же во время рассказа своего возницы ощущает, что разум его проясняется и силы прибыва­ют. Он просит Лойга позвать его жену Эмер. Эмер, узнав, что проис­ходит с ее мужем, сначала обвиняет в бездействии уладов, которые никак не ищут средство помочь ему, а затем призывает Кухулина превозмочь себя и встать с постели. Кухулин стряхивает с себя сла­бость и оцепенение и вновь отправляется к камню, у которого ему было видение. Там он встречает Либан и отправляется вместе с ней к Лабрайду.
Вдвоем они идут взглянуть на вражеское войско, и оно кажется им несметным. Кухулин просит Лабрайда уйти, а рано поутру убива­ет предводителя их врагов — Эохайда Иула — когда тот идет к ручью умываться. Завязывается битва, и вскоре враги обращаются в бегство. Но Кухулин не может усмирить свою ярость. По совету Лойга Лабрайд готовит три чана холодной воды, чтобы остудить пыл
441


богатыря. После этого Кухулин разделяет ложе с Фанд и проводит возле нее целый месяц, а затем возвращается домой.
Вскоре после возвращения он вновь призывает Фанд на любовное свидание. Но об этом узнает Эмер, берет нож и в сопровождении пятидесяти женщин отправляется в назначенное место, чтобы убить девушку. Кухулин же, увидев Эмер, останавливает ее и запрещает приближаться к Фанд. От этого Эмер впадает в великую скорбь, и пораженный Кухулин обещает никогда не расставаться с ней. Теперь время печалиться Фанд — она покинута и должна вернуться к себе. Однако муж Фанд — Мананнан, покинувший ее, когда она полюбила Кухулина, узнает о происходящем и спешит к Фанд. Встретив мужа, она решает вернуться к нему. Но когда Кухулин видит, что Фанд уда­ляется с Мананнаном, он впадает в великую скорбь и отправляется в горы, где живет, не принимая пищи и питья. Только посланным Конхобаром ведунам, друидам и певцам удается связать Кухулина, опоить его напитком забвения и привести домой. Такой же напиток дают и Эмер, а Мананнан трясет своим плащом между фанд и Кухулином, чтобы они никогда не встречались.
Смерть Кухулина
Кухулин собирается на битву, но пятьдесят женщин королевского рода преграждают ему путь, чтобы не пустить на новые подвиги. С помощью трех чанов холодной воды им удается охладить его пыл и удержать в этот день от выезда на бой. Но другие женщины укоряют Кухулина в бездействии и призывают защитить их страну. Кухулин снаряжается и подходит к своему коню, но тот трижды поворачива­ется к нему левым боком, что предвещает большое несчастье. В ночь накануне похода богиня войны Морриган разбивает колесницу Кухулина, ибо знает, что он уже не вернется домой. Тем не менее Куху­лин отправляется в путь. По дороге он навещает свою кормилицу, а затем встречает трех кривых на левый глаз старух, жарящих собачье мясо. На Кухулине лежал зарок — не отказываться от пищи с любо­го очага, но не есть мяса собаки. Он пытается объехать старух, но они замечают его и приглашают попробовать их пищу, Кухулин ест собачье мясо левой рукой и кладет кости под левую ляжку, от чего они теряют прежнюю крепость. Затем Кухулин вместе со своим воз­ницей Лойгом прибывает к месту битвы.
442


Тем временем предводитель его врагов Эрк придумывает такую хитрость: все их войска сдвигаются в единую стену и на каждом углу выставляют пару сильнейших воинов и заклинателя, который должен будет попросить Кухулина одолжить ему копье, могущее поразить ко­роля. Приблизившись к вражескому войску, Кухулин сразу ввязывает­ся в битву и так работает копьем и мечом, что равнина становится серой от мозгов им убитых. Вдруг Кухулин видит на краю войска двух борющихся друг с другом воинов и заклинателя, который при­зывает его разнять дерущихся. Кухулин наносит каждому такой удар, что мозг выступает у них через нос и уши и они падают замертво. Тогда заклинатель просит у него копье, Кухулин отказывается отдать его, но под угрозой быть обесславленным за скупость, соглашается. Один из вражеских воинов — Лугайд — мечет копье в Кухулина и убивает его возницу Лойга. Кухулин отправляется на другой фланг войска и вновь видит двух борющихся. Он разнимает их, отбрасывая в разные стороны с такой силой, что они падают замертво у подно­жия соседней скалы. Стоящий рядом с ними заклинатель опять про­сит у него копье, Кухулин вновь отказывается, но под угрозой опозорить всех уладов отдает его. Тогда Эрк мечет копье в Кухулина, но попадает в его коня по имени Серый из Махи. Смертельно ранен­ный конь убегает в Серое озеро, откуда добыл его некогда Кухулин, унося на своей шее половину дышла. Кухулин же упирается ногой в оставшуюся половину дышла и еще раз проезжает через вражеское войско из конца в конец. Опять замечает он двух бойцов, бьющихся друг с другом, разнимает их так же, как и предыдущих, и вновь встречает заклинателя, который просит у него копье. На этот раз Кухулину пришлось отдать его под угрозой опозорить скупостью свой род. Тогда Лугайд берет это копье, мечет его и попадает прямо в Ку­хулина, да еще так, что внутренности его выпадают на подушку ко­лесницы. Смертельно раненный Кухулин просит у окруживших его врагов дозволения искупаться в Черном озере, и они разрешают ему. Он с трудом доходит до озера, купается, а затем возвращается к вра­гам и привязывает себя к высокому камню, не желая умирать лежа или сидя. В этот момент появляется Серый из Махи, чтобы защитить его, пока еще в нем есть душа и исходит луч света от его лба. Зубами он убивает пятьдесят, а каждым из копыт — по тридцать воинов. Долго воины не решаются подойти к Кухулину, думая, что он жив, и только когда птицы садятся на плечи его, Лугайд отсекает ему голову.
443


Затем войско его отправляется на юг, а он остается искупаться и по­есть наловленной им рыбы.
В это время о смерти Кухулина узнает Конал Победоносный. Не­когда они заключили договор: тот из них, кто умрет первым, будет отомщен другим. Конал отправляется по следам вражеского войска и вскоре замечает Лугайда. Они договариваются о поединке и разными дорогами прибывают на условленное место. Там Конал сразу ранит Лугайда копьем. Тем не менее их бой продолжается сутки, и только когда конь Конала — Красная Роса — вырывает кусок мяса из тела Лугайда, Коналу удается отрубить ему голову. По возвращении домой улады не устраивают никакого торжества, считая, что все почести принадлежат Кухулину. Он же явился тем женщинам, что удержива­ли его от выезда на битву: колесница его пронеслась по воздуху, а сам Кухулин, стоя на ней, поет.
А. Р. Курилкин


ИСЛАНДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Сага об Эгиле (Egils saga Skallagrimssonar) ок. 1220
Сальбьярг, дочь Кари, становится женой Ульва по прозвищу Квельдульв («Вечерний волк»). У них рождается два сына — Торольв и Грим.
Харальд по прозвищу Косматый побеждает соседних конунгов и становится единовластным конунгом Норвегии. По его настоянию Квельдульв отправляет к нему сына Торольва; сам же Квельдульв счи­тает, что Харальд причинит много зла его роду, но Торольв может по­ступать по-своему. И Торольв уезжает.
У человека по имени Бьяргольв есть сын по имени Брюньольв. В старости Бьяргольв берет себе женщину по имени Хильдирид и игра­ет с ней неполную свадьбу, потому что отец ее незнатный человек. У Бьяргольва и Хильдирид рождаются два сына, Харек и Хререк. Бьяр­гольв умирает, и, как только его выносят из дому, Брюньольв велит Хильдирид с сыновьями ехать прочь. У Брюньольва есть сын по имени Бард, он и сыновья Хильдирид почти ровесники. Бард берет в жены Сигрид, дочь Сигурда.
Осенью к конунгу Харальду прибывают Бард и Торольв, сын Квельдульва, и принимают их хорошо. Они становятся дружинника­ми конунга.
447


Зимой Брюньольв умирает, и Бард получает все наследство. В ту же зиму конунг Харальд дает последнюю битву и завладевает всей страной. Торольв и Бард храбро сражаются и получают много ран. Но раны Торольва начинают заживать, а у Барда раны становятся опасными для жизни. И он поручает Торольву жену и сына и отдает все свое имущество. После его смерти Торольв распоряжается в вот­чине Барда и сватается к Сигрид, жене Барда, Получив согласие, То­рольв устраивает большой свадебный пир, и все видят, что Торольв — человек благородный и щедрый.
К Торольву приезжают сыновья Хильдирид и требуют, чтобы им отдали добро, раньше принадлежавшее Бьяргольву. Торольв же отве­чает, что Бард не считал их законными сыновьями, потому что над их матерью было совершено насилие и ее привезли в дом как пленницу, Бард не признавал их, и он их не признает. На том разговор и закан­чивается.
Зимой Торольв с большой дружиной отправляется к лопарям. Он взыскивает с них дань и в то же время торгует с ними. Торольв до­бывает уйму добра и становится могущественным человеком.
Летом Торольв приглашает к себе на пир конунга. Конунг сидит на почетном месте, глядит на многочисленных гостей и молчит. Все видят, что он разгневан.
В день отъезда Торольв зовет конунга на берег и там дарит ему корабль с головой дракона. Конунг и Торольв расстаются как добрые друзья.
Сыновья Хильдирид тоже приглашают конунга к себе на пир. После пира Харек наговаривает конунгу на Торольва — будто тот хочет убить конунга. Конунг верит речам Харека. Потом конунг едет своим путем, а сыновья Хильдирид придумывают себе дело и едут туда же, куда и конунг, встречаются с ним и там и сям, и он всегда с вниманием их выслушивает. И вот уже люди конунга начинают гра­бить корабли Торольва и притеснять его людей, а Торольв в ответ убивает людей конунга.
Грим же, сын Квельдульва, берет в жены Беру, дочь Ингвара. Гриму двадцать пять лет, но он уже лыс, и его прозывают Скаллагримом («Лысым Гримом»).
Вот раз пирует Торольв со своей дружиной, а конунг предательски нападает на него: окружает его дом и поджигает. Но люди Торольва
448


проламывают стену и выходят вон. Завязывается битва, и в ней поги­бает Торольв, Его хоронят с подобающими почестями.
Узнает Квельдульв о смерти сына, печалится, ложится в постель, потом снаряжает корабль, плывет в Исландию и умирает в пути. Скаллагрим селится в Исландии.
У Скаллагрима и Беры рождается сын Торольв, похожий на Торольва, сына Квельдульва. Торольв очень веселый, и все его любят.
Родится у Скаллагрима еще сын, и дают ему имя Эгиль. Он под­растает, и видно, что будет он некрасивым и черноволосым, похожим на отца.
Человек по имени Бьярн женится на Торе, сестре Торира, против воли ее брата. Конунг изгоняет Бьярна из Норвегии. Тот отправляет­ся в Исландию и прибивается к Скаллогриму. Там рождается у них дочь Асгерд.
Торольв привязывается к Бьярну. Скаллагрим отправляет послов к Ториру, и тот, подчинившись их уговорам, прощает Бьярна. Бьярн возвращается в Норвегию, а дочь его Асгерд остается на воспитании у Скаллагрима.
Весной Торольв и Бьярн снаряжают корабли и отправляются в поход. Осенью они возвращаются с богатой добычей.
Конунг Харальд стареет. Его сын Эйрик по прозванию Кровавая Секира, воспитывается у Торира, и очень к нему расположен.
Бьярн и Торольв едут навестить Торира. Там Торольв дарит сыну конунга корабль, а тот обещает ему свою дружбу.
Эйрик и Торольв становятся друзьями. Эйрик берет в жены Гуннхильд, она красива, умна и умеет колдовать.
В своей вотчине Скаллагрим устраивает состязание в силе и играх. Семилетний Эгиль проигрывает двенадцатилетнему мальчику, хватает топор и зарубает невольного обидчика, а потом говорит вису (стихо­творную фразу).
В двенадцать лет Эгиль уезжает с Торольвом.
Приехав в Норвегию, Торольв с братом отправляются к Бьярну вручить ему дочь его Асгерд. У Торира еще есть сын по имени Аринбьярн. Эгиль дружит с ним, а между братьями дружбы нет.
Вскоре Торольв просит Асгерд, дочь Бьярна, себе в жены. Получив согласие, он едет собирать всех на свадебный пир. А Эгиль заболевает и не может ехать. И Торольв уезжает без него.
449


Эгиль, выздоровев, едет вдогонку. По дороге он убивает человека конунга. Узнав об этом, конунг приказывает убить Эгиля. Торир вы­прашивает у конунга прощение для Эгиля, и Эгиля изгоняют из госу­дарства.
Торольв и Эгиль снаряжают большой боевой корабль и совершают несколько походов. Потом они поступают на службу к английскому конунгу Ададьстейну. Адальстейн хитер, он разбивает выступивших против него конунгов. Но в этих сражениях погибает Торольв. Эгиль хоронит брата со всеми почестями. Конунг Адельстейн дарит Эгилю золотое запястье и два сундука с серебром. Эгиль веселеет и говорит вису.
Весной Эгиль отправляется в Норвегию, где узнает, что Торир умер, а наследство его перешло к Аринбьярну. У Аринбьярна Эгиль проводит зиму.
Узнав о смерти Торольва, Асгерд очень печалится. Эгиль сватается к ней, и Асгерд дает согласие. После свадебного пира по совету Аринбьярна Эгиль отплывает в Исландию к Скаллагриму. Эгиль живет у Скаллагрима и занимается вместе с ним хозяйством. Он ста­новится таким же лысым, как и его отец.
Однажды доходит до Эгиля весть, что Бьярн умер, а земли его перешли к зятю его Берганунду, к которому очень благоволят конунг Эйрик и жена его Гуннхильд. Эгиль решает вернуть себе эти земли, и Асгерд едет с ним в Норвегию.
Эгиль выносит дело на тинг, где доказывает, что жена его Ас­герд — наследница Бьярна. Берганунд доказывает обратное. В ответ Эгиль говорит вису. Конунг гневается, и Эгиль покидает тинг ни с чем.
Эгиль едет в земли Берганунда, убивает его и одного из сыновей конунга. Имущество, которое он не может увезти, он предает огню, а потом говорит вису и насылает на Эйрика и его жену Гуннхильд проклятие духов. Затем Эгиль возвращается в Исландию, где занима­ется хозяйством, ибо Скаллагрим уже стар и немощен. Вскоре Скаллагрим умирает, и все его добро достается Эгилю.
Аринбьярн воспитывает детей конунга и всегда находится подле него. Эгиль является к нему, и Аринбьярн советует ему прийти к ко­нунгу с повинной. Эгиль винится и сочиняет в честь конунга хвалеб­ную песнь. Песнь нравится конунгу, и он разрешает Эгилю уйти от
450


него целым и невредимым, Эгиль идет к Аринбьярну, а потом они прощаются и расстаются друзьями.
Осенью править в Норвегии начинает конунг Хакон. Эгиль решает добиться возвращения себе имущества, которым после Берганунда владеет его брат Атли Короткий. Он является к конунгу Хакону и просит отдать жене его Асгерд имущество, которым некогда владел Бьярн. Хакон благосклонно встречает Эгиля.
Эгиль приезжает к Атли Короткому и вызывает его на тинг. На тинге Эгиль требует вернуть ему имущество Бьерна и предлагает ре­шить тяжбу поединком. В единоборстве Эгиль убивает Атли и гово­рит вису.
Эгиль едет домой в Исландию. Он везет с чужбины много добра, становится очень богатым человеком и живет в этой стране, никому не причиняя зла. А летом Эгиль и Аринбьярн отправляются в поход, где добывают много добра и скота. Аринбьярн и Эгиль расстаются друзьями.
Зиму Эгиль проводит дома. Бадвард, юный сын Эгиля, тонет в за­ливе. Узнав о случившемся, Эгиль раскапывает могильный холм Скаллагрима и кладет туда тело Бадварда. Потом он сочиняет поминальную песнь Бадварду. У Эгиля был еще один сын, Гуннар, но он тоже умер. Эгиль справляет тризну по обоим сыновьям.
Эгиль живет в Исландии, там он и стареет. А в Норвегию прихо­дят сыновья Эйрика и воюют с конунгом Хаконом. Аринбьярн стано­вится советником при Харальде, сыне Эйрика, и тот осыпает его почестями. Эгиль складывает в честь Аринбьярна хвалебную песнь.
Постепенно Эгиль, сын Скаллагрима, становится совсем старым, слух его ослабевает, и ноги плохо слушаются. Он сидит у огня и гово­рит висы. С наступлением осени он заболевает, и болезнь сводит его в могилу. Его хоронят вместе с его оружием и одеянием.
Е. В. Морозова


Сага о людях из Лаксдаля (Laxdoela saga) середина XIII в.
В саге рассказывается история восьми поколений одного исландского рода. Центральное место отведено седьмому поколению: связанные с ним события происходили в конце Х — начале XI в.
Кетиль Плосконосый занимал высокое положение в Норвегии. Когда конунг Харальд Прекрасноволосый достиг своего наивысшего могущества, Кетиль собрал родичей на совет. Все согласились с тем, что надо покинуть страну Сыновья Кетиля Бьярн и Хельги решили обосноваться в Исландии, о которой слышали много заманчивого. Ке­тиль сказал, что в его преклонных годах лучше ехать на запад, за море. Он хорошо знал эти места. С Кетилем отправилась его дочь унн Мудрая. В Шотландии он был хорошо принят знатными людь­ми: ему с родичами предложили поселиться, где они захотят. Сын унн Мудрой Торстейн был удачливым воином и завладел половиной Шотландии. Он стал конунгом, но скотты нарушили уговор и ковар­но напали на него После смерти отца и гибели сына унн Мудрая тайно приказала построить в лесу корабль, снарядила его и отправи­лась в путь. Все оставшиеся в живых родичи поехали вместе с ней. Не было другого случая, чтобы женщина спаслась от грозной опас-
452


ности со столькими спутниками и с таким богатством! Ее сопровож­дали многие достойные люди, но всех превосходил знатный человек по имени Колль из Долин.
У Торстейна Красного было шесть дочерей и один сын, которого звали Олав фейлан. Унн выдала замуж всех своих внучек, и каждая из них дала начало прославленному роду. В Исландии Унн прежде всего навестила братьев, а потом заняла обширные земли вокруг Брейда-фьорда. Весной Колль женился на Торгерд, дочери Торстейна Красно­го, — Унн отдала в приданое за ней всю долину Лаксдаль. Наследником же своим она объявила Олава фейлана. В день свадьбы внука Унн внезапно покинула празднество. Наутро Олав зашел к ней в комнату и увидел, что она сидит на постели мертвая. Люди восхи­щались тем, что Унн сумела сохранить достоинство и величие до дня смерти.
Когда Колль из Долин заболел и умер, его сын Хаскульд был в юных годах. Но Торгерд, дочь Торстейна, мать Хаскульда, была еще молодой и очень красивой женщиной. После смерти Колля она ска­зала сыну, что не чувствует себя счастливой в Исландии. Хаскульд купил ей полкорабля, и она отплыла с большими богатствами в Нор­вегию, где вскоре вышла замуж и родила сына. Мальчику дали имя Хрут. Он был очень хорош собой — как прежде дед его Торстейн и прапрадед Кетиль Плосконосый. После смерти второго мужа Торгерд потянуло обратно в Исландию. Хаскульда она любила больше других детей. Когда Торгерд умерла, Хаскульду досталось все ее добро, хотя половину должен был получить Хрут.
У человека по имени Бьярн была дочь Йорунн — красивая над­менная девушка. Хаскульд посватался к ней и получил согласие. Свадьба была великолепной — все гости уехали с богатыми подарка­ми. Хаскульд ни в чем не уступал своему отцу Коллю. У них с Йорунн было несколько детей: сыновей звали Торлейк и Бард, доче­рей — Халльгерд и Турид. Все они обещали стать выдающимися людьми. Хаскульд считал унизительным для себя, что дом его выстро­ен хуже, чем ему бы хотелось. Он купил корабль и поехал за лесом в Норвегию. Живущие там родичи встретили его с распростертыми объятиями. Конунг Хакон был к нему очень милостив: выделил лес, подарил золотое запястье и меч. Хаскульд купил в Норвегии красивую
453


рабыню, хотя купец предупредил его, что она немая. Хаскульд разде­лил с ней ложе, однако по возвращении в Исландию перестал обра­щать на нее внимание. А Йорунн сказала, что не будет затевать ссору с наложницей, но для всех лучше, что она глухонемая. В конце зимы женщина родила необычайно красивого мальчика. Хаскульд велел на­звать его Олавом, так как незадолго до этого умер его дядя Олав Фейлан. Олав выделялся среди прочих детей, и Хаскульд очень любил его. Однажды Хаскульд услышал, как мать Олава разговаривает с сыном. Подойдя к ним, он попросил женщину не скрывать больше своего имени. Та сказала, что ее зовут Мелькорка и что она дочь Мюркьяртана, короля Ирландии. Хаскульд ответил, что напрасно она так долго утаивала свое высокое происхождение. Йорунн не изменила своего отношения к Мелькорке. Как-то раз Мелькорка разувала Йорунн, а та ударила ее чулками по лицу. Мелькорка рассердилась и разбила Йорунн нос до крови. Хаскульд разнял женщин и поселил Мелькорку отдельно. Вскоре стало видно, что ее сын Олав будет красивее и обхо­дительнее других людей. Хаскульд помог человеку по имени Торд Годди, и в благодарность тот взял Олава на воспитание. Мелькорка считала такое усыновление унизительным, но Хаскульд объяснил, что она недальновидна: у Торда нет детей, и после его смерти Олав унас­ледует имущество. Олав вырос, стал рослым и сильным. Хаскульд на­звал Олаоа Павлином, и это прозвище за ним осталось.
Хрут, брат Хаскульда, был дружинником конунга Харальда. Мать конунга Гуннхильд ценила его так высоко, что никого не желала с ним сравнивать. Хрут собирался получить большое наследство в Ис­ландии, и конунг подарил ему корабль. Гуннхильд была очень рас­строена его отъездом. Когда Хрут приехал к Хаскульду, тот сказал, что мать его не была нищей, когда выходила замуж в Норвегии. В тече­ние трех лет Хрут требовал на тингах свое имущество, и многие пола­гали, что он в этом споре прав. Потом Хрут угнал у Хаскульда двадцать голов скота и убил двоих слуг. Хаскульд пришел в ярость, но Йорунн посоветовала ему пойти на мировую с братом. Хаскульд тогда отдал Хруту часть наследства, а Хрут возместил причиненный им ущерб. С тех пор они стали ладить, как и подобает родичам.
Мелькорка хотела, чтобы Олав отправился в Ирландию и отыскал своих знатных родичей. Желая помочь сыну, она вышла замуж за
454


Торбьярна Хилого, и тот дал Олаву много товаров. Хаскульду все это не слишком понравилось, но возражать он не стал. Олав вышел в море и вскоре достиг Норвегии. Конунг Харальд принял его очень ра­душно. Гуннхильд также оказала ему большое внимание из-за его дяди, но люди говорили, что она была бы рада беседовать с ним, даже если бы он не был племянником Хрута, Затем Олав отправился в Ирландию. Мать научила его своему языку и отдала золотой перс­тень, который отец подарил ей. Король Мюркьяртан признал Олава своим внуком и предложил сделать его наследником, но Олав отка­зался, не желая вести в будущем войну с королевскими сыновьями. На прощание Мюркьяртан подарил Олаву копье с золотым наконеч­ником и меч искусной работы. Когда Олав вернулся в Норвегию, ко­нунг подарил ему корабль со строевым лесом и одеяние из пурпурной ткани. Путешествие Олава принесло ему большую славу, потому что все узнали о его знатном происхождении и о том, с каким почетом он был принят в Норвегии и Ирландии.
Через год Хаскульд завел разговор о том, что Олаву пора женить­ся, и сказал, что хочет сосватать ему Торгерд, дочь Эгиля. Олав отве­тил, что доверяет выбору отца, но ему было бы очень неприятно получить отказ. Хаскульд пошел к Эгилю и попросил руки Торгерд для Олава. Эгиль принял сватовство благожелательно, однако Торгерд заявила, что никогда не выйдет замуж за сына служанки. Узнав об этом, Хаскульд с Олавом снова пришли в палатку Эгиля. На Олаве было пурпурное одеяние, подаренное конунгом Харальдом, а в руках он держал меч короля Мюркьяртана. Увидев красивую нарядную де­вушку, Олав понял, что это Торгерд. Он сел с ней рядом на скамью, и они проговорили весь день. После этого Торгерд сказала, что не будет противиться решению отца. Свадебный пир состоялся в доме Хаскульда. Гостей было множество, и все уехали с богатыми дарами. Олав подарил тогда своему тестю драгоценный меч Мюркьяртана, и у Эгиля глаза засверкали от радости. Олав и Торгерд сильно полюбили друг друга. Хозяйство Олава было самым богатым в Лаксдале. Он вы­строил себе новый двор и дал ему название Хьярдархольт («Холм, на котором собирается стадо»). Олава все очень любили, потому что он всегда по справедливости улаживал споры. Олав считался самым знат­ным из сыновей Хаскульда. Когда Хаскульд заболел на старости лет,
455


то послал за сыновьями. Торлейк и Бард, рожденные в браке, долж­ны были разделить наследство, но Хаскульд попросил отдать третью часть Олаву. Торлейк возразил, что у Олава и без того много всякого добра. Тогда Хаскульд подарил Олаву золотое запястье и меч, получен­ные от конунга Хакона. Затем Хаскульд умер, и братья решили устро­ить ему пышную тризну. Бард и Олав ладили друг с другом, а Олав и Торлейк враждовали. Наступило лето, люди стали готовиться к тингу, и было ясно, что Олаву будет оказан больший почет, чем его братьям. Когда Олав поднялся на Скалу закона и пригласил всех на тризну в честь Хаскульда, Торлейк с Бардом выразили недовольство — им ка­залось, что Олав зашел слишком далеко. Тризна была великолепной и принесла большую славу братьям, но Олав все равно был среди них первым. Желая помириться с Торлейком, Олав предложил взять на воспитание его трехлетнего сына Болли. Торлейк согласился, поэтому Болли вырос в Хьярдархольте. Олав с Торгерд любили его не меньше, чем своих детей. Старшего сына Олав назвал Кьяртаном в честь коро­ля Мюркьяртана. Кьяртан был самым красивым из всех мужей, кото­рые когда-либо рождались в Исландии. Он был такой же высокий и сильный, как Эгиль — его дед по матери. Кьяртан во всем достиг со­вершенства, и люди восторгались им. Он был превосходным воином и пловцом, отличался веселым и добрым нравом. Олав любил его больше других детей. А Болли был первым после Кьяртана по ловкос­ти и силе. Он был высок ростом и красив лицом, всегда богато оде­вался. Названые братья очень любили друг друга.
Знаменитый норвежский викинг Гейрмунд посватался к Турид, дочери Олава. Олаву этот брак был не по душе, но Торгерд считала его выгодным. Совместная жизнь Гейрмунда и Турид не была счас­тливой по вине обеих сторон. Через три зимы Турид ушла от Гейр­мунда и обманом похитила его меч — клинок этот назывался Фотбит («Ногорез») и никогда не ржавел. Гейрмунд сказал Турид, что Фот­бит отнимет жизнь у того мужа, чья смерть будет самой тяжкой ут­ратой для семьи и причиной самых больших несчастий. Вернувшись домой, Турид подарила меч Болли, который с тех пор с ним не рас­ставался.
В Лаугаре жил человек по имени Освивр. У него было пятеро сы­новей и дочь по имени Гудрун. Она была первой среди женщин Ис-
456


ландии по красоте и уму. Как-то раз Гудрун встретила своего родича Геста, который обладал даром провидения. Она рассказала ему четы­ре своих сна, и Гест растолковал их так: у Гудрун будет четыре мужа — первого она совсем не будет любить и уйдет от него, второ­го полюбит сильно, но он утонет, третий будет ей не дороже второго, а четвертый станет держать ее в страхе и подчинении. После этого Гест заехал в гости к Олаву. Олав спросил, кто из молодежи станет самым выдающимся человеком, и Гест сказал, что Кьяртан будет про­славлен более других. Затем Гест уехал к сыну. Тот спросил, почему у него слезы на глазах. Гест ответил, что придет час, когда у ног Болли будет лежать поверженный им Кьяртан, а затем смерть постигнет и самого Болли.
Освивр просватал свою дочь за Торвальда — человека богатого, но нехраброго. Мнения Гудрун никто не спросил, и она не скрывала своего недовольства. Они прожили вместе две зимы. Потом Гудрун ушла от мужа. В их доме часто бывал человек по имени Торд: люди поговаривали, что между ним и Гудрун любовная связь. Гудрун по­требовала, чтобы Торд развелся со своей женой Ауд. Он так и посту­пил, а затем сыграл свадьбу с Гудрун в Лаугаре. Их совместная жизнь была счастливой, но вскоре корабль Торда разбился на подводных камнях. Гудрун была сильно опечалена смертью Торда.
Олав и Освивр в ту пору очень дружили. Кьяртану нравилось бесе­довать с Гудрун, потому что она была умна и красноречива. Люди го­ворили, что Кьяртан и Гудрун подходят друг Другу. Однажды Олав сказал, что очень ценит Гудрун, но у него каждый раз сжимается сердце, когда Кьяртан отправляется в Лаугар. Кьяртан ответил, что дурные предчувствия не всегда сбываются. Он продолжал навещать Гудрун по-прежнему, и Болли всегда сопровождал его. Через год Кьяртану захотелось отправиться в путешествие. Гудрун была очень раздосадована этим решением. Кьяртан попросил, чтобы она ждала его три года. В Норвегии Кьяртан с Болли и их спутники по настоя­нию конунга Олава приняли новую веру.
Сестра конунга Ингибьярг считалась самой красивой женщиной в стране. Ей очень нравилось беседовать с Кьяртаном, и люди это заме-гили. Летом конунг послал людей в Исландию проповедовать новую веру. Кьяртана он оставил при себе, а Болли решил вернуться домой. Так названые братья впервые расстались.
457


Болли встретился с Гудрун и ответил на все ее вопросы о Кьяртане, упомянув о большой дружбе между ним и сестрой конунга. Гуд-рун сказала, что это хорошая новость, но при этом покраснела, и люди поняли, что она радуется за Кьяртана не так сильно, как хотела бы показать. Через некоторое время Болли посватался к Гудрун. Та сказала, что не выйдет замуж ни за одного человека, пока жив Кьяртан. Однако Освивр желал этого брака, и Гудрун не посмела перечить отцу. Сыграли свадьбу с большой пышностью. Болли провел зиму в Ааугаре. Его жизнь с женой была не особенно счастливой по вине Гудрун.
Летом Кьяртан попросил конунга Олава отпустить его в Ислан­дию, поскольку все тамошние люди уже приняли христианство. Ко­нунг сказал, что не нарушит слова, хотя Кьяртан мог бы занять самое высокое положение в Норвегии. На прощание Ингибьярг дала Кьяртану вышитый золотом белый головной платок и сказала, что это сва­дебный подарок для Гудрун, дочери Освивра. Когда Кьяртан взошел на корабль, конунг Олав долго глядел ему вслед, а потом молвил, что нелегко отвратить злой рок — большие несчастья угрожают Кьяртану и его роду.
У Олава и Освивра сохранилась привычка приглашать друг друга в гости. Кьяртан поехал в Лаугар с большой неохотой и вел себя сдер­жанно. Болли хотел подарить ему коней, но Кьяртан сказал, что не любит лошадей. Названые братья холодно расстались, и Олав был этим очень огорчен. Затем Кьяртан посватался к Хревне, дочери Кальва. Это была очень красивая девушка. На свадьбу Кьяртан пода­рил жене шитый золотом головной платок — никто в Исландии еще не видел такой дорогой вещи. Кьяртан и Хревна очень привязались друг к другу.
Вскоре Освивр приехал на пир к Олаву. Гудрун попросила Хревну показать платок и долго смотрела на него. Когда гости собирались уезжать, Кьяртан обнаружил, что пропал его меч — подарок конунга. Выяснилось, что украл его Торольв — один из сыновей Освивра. Кьяртан был этим очень задет, но Олав запретил ему затевать распрю с родичами. Через некоторое время люди из Лаксдаля поехали в Лаугар. Кьяртан хотел остаться дома, но уступил просьбам отца. Приня­ли их очень хорошо. Утром женщины стали одеваться, и Хревна
458


увидела, что исчез ее головной платок. Кьяртан высказал Болли все, что он об этом думает. В ответ Гудрун заметила, что Кьяртану не стоит ворошить потухшие угли, а платок принадлежит не Хревне, а другим людям. Взаимные приглашения с той поры прекратились. Между людьми из Лаксдаля и Лаугара возникла неприкрытая вражда.
Вскоре Кьяртан собрал шестьдесят человек и приехал в Лаугар. Он велел охранять двери и три дня никого не выпускал, так что всем пришлось справлять нужду прямо в доме. Сыновья Освивра пришли в неистовство: они считали, что Кьяртан нанес бы им меньшую обиду, если бы убил одного или двух слуг. Гудрун говорила мало, но было видно, что она оскорблена больше других. На пасху случилось так, что Кьяртан ехал мимо Лаугара всего с одним провожатым. Гуд-рун настрополила братьев и мужа напасть на него. Кьяртан храбро защищался и нанес сыновьям Освивра большой урон. Болли поначалу не принимал участие в битве, но затем бросился на Кьяртана с мечом. Гудрун была рада, ведь сегодня вечером Хревна не ляжет в по­стель смеясь. Олав тяжело переживал смерть Кьяртана, однако запре­тил своим сыновьям трогать Болли. Не посмев ослушаться отца, они убили только тех, кто был вместе с Болли и сыновьями Освивра. Хревна больше не вышла замуж и очень скоро умерла, потому что сердце у нее было разбито от страданий.
Олав обратился за помощью к родичам, и на тинге все сыновья Освивра были объявлены вне закона. От Болли Олав потребовал толь­ко виру, и тот охотно уплатил. После смерти Олава Торгерд стала подстрекать сыновей отомстить Болли. Сыновья Олава собрали людей, напали на Болли и убили его. Гудрун была тогда беременна. Вскоре она родила сына и назвала его Болли. Ее старшему сыну Тор-лейку было четыре года, когда убили его отца. Спустя несколько лет к Гудрун стал свататься человек по имени Торгильс. Гудрун сказала, что прежде нужно отомстить за Болли. Торгильс вместе с сыновьями Гуд-рун убил одного из виновников смерти Болли. Несмотря на это, Гуд-рун отказалась от замужества, и Торгильс был очень недоволен. Вскоре его убили прямо на тинге, а Гудрун вышла замуж за могучего хавдинга по имени Торкель. Он добился от сыновей Олава виры за смерть Болли и стал выживать их из Лаксдаля. Гудрун вновь обрела высокое положение. Но однажды корабль Торкеля попал в шторм и
459


затонул. Гудрун мужественно перенесла эту смерть. После всего пере­житого она стала очень набожной и первой среди женщин Исландии выучила Псалтырь. Однажды Болли, сын Болли, спросил, кого из своих мужей она больше всего любила. Гудрун сказала, что Торкель был самым могущественным, Болли — самым смелым, Торд — самым умным, а о Торвальде она ничего не хочет говорить. Болли не удовлетворился этим ответом, и Гудрун сказала, что больше всех лю­била того, кому принесла величайшее горе. Умерла она в глубокой старости и перед смертью ослепла. О потомках ее рассказывается много замечательного в других сагах.
Е. Д. Мурашкинцева


Сага о Гисли, сыне Кислого (Gisla saga Sursonnar) середина XIII в.
Основные события, описанные в саге, считаются исторически досто­верными, они восходят к 962—978 гг.; висы (стихотворные строфы), приписываемые Гисли, скорей всего сочинены значительно позже.
Торбьёрн женится на Торе, и у них рождаются дети: дочь Тордис, старший сын Торкель и средний Гисли. Неподалеку живет человек по имени Бард, который хочет заполучить дочь Торбьёрна Тордис, а Гисли противится и пронзает его мечом. Торкель отправляется к Скегги Драчуну, родичу Барда, и подстрекает его отомстить за Барда и взять в жены Тордис. Гисли отсекает Скегги ногу, и поединок этот умножает славу Гисли.
Сыновья Скегги ночью подъезжают к дому Торбьёрна и поджига­ют его. А там, где спали Торбьёрн, и Тордис, и его сыновья, стояли два жбана с кислым молоком. Вот Гисли и те, кто был с ним, хвата­ют козлиные шкуры, макают их в молоко и тушат ими огонь. Потом пробивают стену и убегают в горы. Двенадцать человек сгорают в доме, а те, кто поджег, думают, что сгорели все. А Гисли, Торкель и их люди идут к хутору Скегги и всех там убивают.
Торбьёрн, прозванный Кислым за то, что спасся с помощью кис-
461


лой сыворотки, умирает, а следом и его жена. Над ними насыпают курган, а сыновья Кислого строят хороший двор в Ястребиной Доли­не и живут там вместе. Сестру свою Тордис отдают они замуж за Торгрима, и те селятся рядом. Гисли же женится на Ауд, сестре купца-морехода Вестейна.
Вот едут мужчины из Ястребиной Долины на тинг и держатся там вместе. И все гадают, долго ли они так продержатся. Тогда Гисли предлагает Торгриму, Торкелю и Вестейну принять обет побратимст­ва. Но Торгрим отказывается подать руку Вестейну, и Гисли отказы­вается подать руку Торгриму. И все разъезжаются с тинга.
Торкель ничего не делает по хозяйству, а Гисли работает день и ночь. Однажды Торкель сидит дома и слышит, как болтают его жена Асгер и жена Гисли Ауд. И получается, что Асгерд зналась с Вестей-ном. Ночью в супружеской постели улаживает Асгерд дело с Торкелем. Только Гисли, которому Ауд об этом рассказывает, мрачнеет и говорит, что от судьбы не уйдешь.
Торкель предлагает брату разделить хозяйство, потому что хочет он хозяйствовать вместе с Торгримом, и Гисли соглашается, ибо ущерба ему от этого нет.
И вот устраивает Гисли у себя пир, и у Торкеля с Торгримом тоже идет пир. Торкель и Торгрим приглашают к себе колдуна Тор-грима по прозванью Нос, и тот делает им копье.
Вестейн в это время гостит у Гисли. Как-то ночью идет сильный дождь и начинает течь крыша. Все покидают комнату, Вестейн же спит, потому что на него не капает. Тут кто-то прокрадывается в дом и копьем наносит удар Вестейну прямо в грудь; тот падает у лавки мертвым. Входит Гисли, видит, что произошло, и сам вынимает копье из раны. Вестейна хоронят как подобает, и Гисли произносит горькие висы.
Осенью Торгрим устраивает пир и приглашает много соседей. Все пьют допьяна и ложатся спать. Ночью Гисли берет копье, которым убит Вестейн, идет к Торгриму и убивает его. А так как все гости пьяны, никто ничего не видит, Бёрк, брат Торгрима, извлекает копье. Все справляют тризну по Торгриму. Когда же весть приносят Гисли, он говорит вису.
Бёрк переезжает к Тордис и берет ее в жены. Тордис разгадывает смысл висы Гисли и говорит мужу, что брата его убил Гисли. Торкель
462


предупреждает об этом Гисли, однако в помощи ему отказывает, ибо дорог был ему его зять, сотоварищ и друг Торгрим.
Бёрк на тинге обвиняет Гисли в убийстве Торгрима. Гисли продает свою землю и берет за нее много серебра. Потом он идет к Торкелю и спрашивает, согласен ли тот укрыть его. Торкель отвечает как прежде: он готов дать ему, что требуется, но укрывать не будет.
Гисли объявляют вне закона. Он произносит горестную вису.
Гисли живет вне закона шесть зим, укрываясь в разных местах. Однажды, когда прячется он у жены своей Ауд, видит он сон. При­ходят к нему во сне две женщины, одна добрая, другая дурная. А потом входит он в дом, где горят семь огней, и добрая женщина го­ворит, что огни эти означают, что жить ему осталось семь лет. Про­снувшись, Гисли говорит висы.
Бёрк же нанял человека по имени Эйольв и пообещал ему боль­шую награду, если тот выследит и убьет Гисли. Узнав, что Гисли пря­чется в лесу, Эйольв отправляется на поиски, но не находит его. По возвращении Эйольва ждут одни насмешки.
Гисли идет к Торкелю и снова просит его о помощи, Торкель опять отказывается прятать брата, только дает ему просимое серебро. Гисли отправляется к Торгерд. Женщина эта часто скрывает у себя объявленных вне закона, и у нее есть подземелье с двумя выходами. В нем проводит Гисли зиму.
По весне возвращается Гисли к любимой жене Ауд и говорит ей печальные висы. Осенью приходит он к Торкелю и последний раз просит его помочь ему. Торкель отвечает то же, что и прежде. Гисли берет у него лодку, а потом говорит, что первым из них будет убит Торкель. На том они и расстаются.
Гисли отправляется на остров к своему двоюродному брату Ингьяльду. Возле острова он переворачивает лодку, будто это он утонул, а сам идет к Ингьяльду и живет у него. До Эйольва доходят слухи, что Гисли не утонул, а прячется на острове. Рассказывает он об этом Бёрку, тот снаряжает пятнадцать человек, и плывут они на остров.
Гисли одурачивает людей Бёрка и уходит в скалы. Бёрк гонится за ним. Гисли разрубает мечом одного из преследователей, но Бёрк ранит Гисли копьем в ногу, и тот теряет силы. Поблизости живет че­ловек по имени Рэв. Он и жена его укрывают Гисли от преследовате­лей.
463


Поездка эта позорна для Бёрка и упрочает славу Гисли. «И правду говорят, что не родился еще человек столь умелый, как Гисли, и столь бесстрашный. Но не было ему счастья».
Бёрк едет на тинг, и Торкель, сын Кислого, тоже. Там к Торкелю подходят два мальчика, и старший просит показать ему меч. Получив меч, он отсекает Торкелю голову, а потом они убегают, и их не нахо­дят. Люди же говорят, что это были сыновья Вестейна. Гибель Торкеля оборачивается для Бёрка стыдом и позором.
Гисли сидит в подвале у Ауд, а к ней приходит Эйольв и сулит гору серебра за то, что она укажет ему, где Гисли. Ауд с размаху швыряет серебро прямо в нос Эйольву, и тот с позором уходит.
Гисли начинают одолевать дурные сны. Так, снится ему, что при­шел к нему Эйольв со множеством других людей, а голова у Эйольва волчья. И дерется Гисли с ними со всеми. И произносит Гисли пе­чальные висы, где речь идет о смерти.
Наступает последняя ночь лета, и к убежищу Гисли приходит Эйольв, а с ним еще четырнадцать человек. Вместе с Ауд Гисли заби­рается на скалу и призывает к себе Эйольва, ибо у него к Гисли счет больше, нежели у людей его. Но Эйольв держится в стороне, людей же его Ауд побивает дубиной, а Гисли рубит мечом и секирой. Тут бросаются в бой двое родичей Эйольва, они разят Гисли копьями, и у того вываливаются внутренности. Подвязав их, Гисли говорит свою последнюю вису, а потом рубит голову родичу Эйольва, падает на него бездыханным и умирает.
Тордис, узнав о смерти брата, пытается убить Эйольва и разводит­ся с Бёрком. Эйольв, недовольный, возвращается домой. Ауд едет в Данию, там принимает крещение и отправляется паломницей в Рим.
Скрывался Гисли тринадцать лет.
Е. В. Морозова


Сага о Гуннлауге Змеином Языке (Gunnlaugs saga Ormstungu) ок. 1280
Сага начинается с рассказа о родителях главных героев. Торстейн, сын Эгиля и внук Скаллагрима, жил в Городище. Человек он был умный и достойный, все любили его. Как-то раз он приютил у себя одного норвежца. Тот очень интересовался снами. Торстейн присни­лось, что на крыше его дома сидит красивая лебедь, к которой приле­тели два орла — один с гор, а другой с юга. Орлы стали биться между собой и упали замертво, а потом прилетевший с запада сокол увел за собой опечаленную лебедь. Норвежец истолковал сон так: бе­ременная жена Торстейна Йофрид родит девочку необыкновенной красоты, и к ней посватаются два знатных человека с тех сторон, от­куда прилетели орлы: оба сильно полюбят ее и будут биться друг с другом до смерти, а затем к ней посватается третий человек, и она выйдет за него замуж. Торстейн был расстроен этим предсказанием и, уезжая на тинг, приказал жене мальчика оставить, а девочку вы­бросить. Йофрид родила очень красивую девочку и велела пастуху отвезти ее к Торгерд, дочери Эгиля. Когда Торстейн вернулся, Йофрид сказала, что девочку выбросили, как он и велел. Прошло шесть лет, и Торстейн поехал в гости к Олаву Павлину, своему зятю. Сестра Тор­герд показала ему Хельгу, попросив прощения за обман. Девочка
465


была красивой, она понравилась Торстейну, и он увез ее с собой. Хельга Красавица выросла у матери с отцом, и все горячо любили ее.
Иллуги Черный жил на Белой реке в Крутояре. Он был вторым по знатности на Городищенском Фьорде после Торстейна, сына Эгиля. Иллуги имел много детей, но в саге говорится только о двоих — Хермунде и Гуннлауге. О Гуннлауге рассказывают, что он рано возмужал, был высок ростом, силен и хорош собой. Он любил сочинять язвительные стихи, и за это его прозвали Змеиным Языком. Хермунда любили больше, чем Гуннлауга. В двенадцать лет Гуннлауг поссорился с отцом, и Торстейн предложил ему пожить в Городище. Гуннлауг учился законам у Торстейна и заслужил всеобщее уважение. Они с Хельгой очень привязались друг к другу. Хельга была так краси­ва, что, по словам сведущих людей, не бывало в Исландии женщин красивее ее. Однажды Гуннлауг попросил Торстейна показать, как обручаются с девушкой, и совершил обряд с Хельгой, но Торстейн предупредил, что это будет только для виду.
На Мшистой Горе жил человек по имени Энунд. У него было три сына, и все они подавали большие надежды, но особо выделялся среди них Храфн — это был рослый, сильный, красивый юноша, ко­торый умел сочинять хорошие стихи. У Энунда было много родичей, и они были самыми уважаемыми людьми на юге.
В течение шести лет Гуннлауг Змеиный Язык жил попеременно то в Городище у Торстейна, то дома в Крутояре. Ему было уже восем­надцать лет, и с отцом они теперь хорошо ладили. Гуннлауг попросил Иллуги отпустить его в путешествие, и тот купил ему полкорабля. Пока корабль снаряжали, Гуннлауг гостил в Городище и много време­ни проводил с Хельгой. Когда он стал свататься, Торстейн ответил, что надо либо ехать за море, либо жениться — Хельге не пара тот, кто сам не знает, чего хочет. Но Иллуги Черному Торстейн отказать не смог и обещал, что Хельга будет ждать Гуннлауга три года, а если тот в срок не вернется, Торстейн отдаст ее за другого.
Гуннлауг отправился в Норвегию, но ему пришлось уехать оттуда, потому что он разгневал ярла Эйрика своей заносчивостью. Он по­плыл в Англию и сочинил хвалебную песнь для конунга Адальрада — за это конунг одарил его пурпурным плащом на меху с золотой от­делкой. Потом он убил на поединке известного викинга: этот подвиг принес ему большую славу в Англии и за ее пределами. Конунг из
466


Дублина Сигтрюгг одарил его за хвалебную песнь дорогим плащом и золотым запястьем весом в одну марку. В Гаутланде правил тогда ярл Сигурд. Однажды заспорили гауты с норвежцами, чей ярл лучше. Из­бранный третейским судьей Гуннлауг сказал вису, в которой воздал хвалу и ярлу Сигурду, и ярлу Эйрику. Норвежцы были очень доволь­ны, а ярд Эйрик, узнав об этом, забыл о своей обиде. В Швеции Гун­нлауг встретился с Храфном, сыном Энунда, и подружился с ним. Но на пиру у конунга Олава Гуннлауг захотел первым сказать хвалебную песнь. Храфн назвал ее напыщенной и резкой, как сам Гуннлауг. Гун­нлауг назвал песнь Храфна красивой и ничтожной, как сам Храфн. Перед отъездом в Исландию Храфн сказал, что с прежней дружбой покончено и когда-нибудь он тоже осрамит Гуннлауга. Тот ответил, что угроз не боится.
Всю зиму Храфн провел у своего отца, а летом посватался к Хельге. Торстейн отказал ему, сославшись на обещание, данное Гуннлаугу. На следующее лето знатные родичи Храфна стали сватать Хельгу очень настойчиво, говоря, что срок в три года уже прошел. Тогда Торстейн поехал к Иллуги Черному. Тот сказал, что не знает в точ­ности намерений своего сына Гуннлауга. Было решено, что в начале зимы в Городище состоится свадьба, если Гуннлауг не вернется и не потребует выполнить обещание. Хельга была очень недовольна всем этим уговором.
Гуннлауг из Швеции поехал в Англию, и конунг Адальрад принял его очень хорошо. Датчане тогда угрожали войной, поэтому конунг не хотел отпускать своего дружинника. За полмесяца до начала зимы Гуннлауг высадился в Лавовой бухте, и здесь его вызвал на кулачный бой Торд, сын бонда с равнины. Гуннлауг победил, но вывихнул ногу — и приехал в Крутояр в ту самую субботу, когда в Городище сидели за свадебным пиром. Люди говорят, что невеста была очень печальна. Когда же Хельга узнала, что Гуннлауг вернулся, то стала хо­лодна со своим мужем. В конце зимы они с Гуннлаугом встретились во время праздника, и скальд подарил ей плащ, полученный от ко­нунга Адальрада. Летом все поехали на тинг: там Гуннлауг вызвал Храфна на поединок, но, когда Храфн сломал свой меч, родичи встали между ними. На следующий день был принят закон, что всякие по­единки в Исландии отныне запрещаются.
Храфн приехал в Крутояр и предложил Гуннлаугу закончить по-
467


единок в Норвегии. Родичам он сказал, что ему нет никакой радости от Хельги и один из них должен погибнуть от руки другого. Когда ярл Эйрик запретил им сражаться в его государстве, они встретились в месте, которое называется Ливангр. Гуннлауг убил спутников Храфна, а Храфн — спутников Гуннлауга. Потом они стали биться двое:
Гуннлауг отрубил Храфну ногу, и тот попросил пить. Гуннлауг принес в шлеме воды, и Храфн нанес ему бесчестный удар в голову, потому что не желал уступить Хельгу Красавицу. Гуннлауг убил Храфна и через три дня сам умер от раны. В это время Иллуги Черному при­снился сон, будто пришел к нему окровавленный Гуннлауг и сказал вису о своей смерти. А Энунду во сне явился Храфн.
Летом на альтинге Иллуги потребовал у Энунда виру за то, что Храфн подло поступил с Гуннлаугом. Энунд сказал, что не станет пла­тить, но и за Храфна виры не потребует. Тогда Иллуги убил двух его родичей, а Хермунд, потерявший покой после смерти брата, пронзил копьем одного из племянников. За убийство никто не потребовал виры, и на этом прекратилась распря Иллуги Черного с Энундом из Мшистой Горы.
Торстейн, сын Эгиля, через некоторое время выдал свою дочь Хельгу за достойного и богатого человека по имени Торкель. Но она была к нему мало расположена, потому что не могла забыть Гуннлау­га. Самой большой радостью для нее было разостлать и подолгу смот­реть на подаренный им плащ. Однажды в дом Торкеля пришла тяжелая болезнь, и Хельга тоже занемогла. Она велела принести плащ Гуннлауга и пристально на него взглянула, а потом склонилась на руки мужа и умерла. Все очень жалели о ее смерти.
Е. Л Мурашкинцева


Старшая Эдда (Eddadigte) вторая половина XIII в. - Сборник древнеисландских песен
Песни о богах
Песнь о Хюмире
Раз боги с охоты возвращаются с добычей и пир затевают, и котла не хватает им. И вот бог Тюр по дружбе Тору, Одина сыну, совет дает добрый: «Живет на востоке... Хюмир премудрый» и хранит он «котлище великий, с версту глубиной».
И вот Тюр и Тор в путь отправляются и, прибыв к месту, козлов своих в стойло ставят, а сами в палаты идут.
Вот появляется Хюмир в палатах, и гости навстречу выходят ему. Хюмир же балку ломает, котлы с нее — счетом восемь — падают, и один только цел остается. Затем трех быков круторогих на стол пода­ют, а Тор целых двух съедает.
Наутро в море идет вместе с Хюмиром Тор, удилища взяв. Наса­живает на крючок Тор-победитель голову бычью, в воду забрасывает, а змей, что мир людской опоясал, пасть разевает и заглатывает на­живку. Тащит Тор его смело и начинает колотить его, отчего ревет змей и на дно вновь уходит. Хюмир же двух китов, этих вепрей при-
469


боя, поймал, и вот уже к берегу правят они. На берегу же, силу Тора проверить желая, приказывает ему Хюмир китов до двора донести.
Доносит Тор китов. Но и этого мало Хюмиру, чтоб силу Тора проверить. Просит он его кубок разбить, и Тор с силой в каменный столб кубок мечет, «...раздроблен был камень кубком на части, но без трещин кубок вернулся к Хюмиру». Тут совет вспоминает Тор: надо в голову Хюмира, ётуна-великана, кубок метнуть, ибо череп его креп­че камня. И правда, о голову Хюмира разбивается кубок. Согласен тут великан котел свой отдать, но условием ставит, чтобы искатели котла сами, без чьей-либо помощи, унесли его. Тюр даже сдвинуть котел не может, Тор же берется за край котла, на голову его надева­ет и идет, бренча о пятки котельными кольцами.
Недалеко отъезжают они, как, обернувшись, видят, что с Хюмиром вместе идет за ними «войско могучее многоголовых». Тогда Тор, сбросив котел, поднимает молот свой Мьёлльнир и всех убивает.
К асам-богам Тор возвращается с котлом, «и асы теперь каждую зиму досыта пили пиво».
Песнь о Трюме
Тор ото сна встает разъяренный и видит, что молот Мьёлльнир про­пал у него. Локи, хитрому богу, говорит он о пропаже своей, а потом идут они к дому Фрейи и просят наряд ее из перьев, чтобы молот сыскать. Дает наряд Фрейя, и шумит перьями Локи, улетая из края асов-богов в край, где живут ётуны-великаны.
Трюм-великан сидит на кургане и из золота плетет ошейник» псам. Видит он Локи и спрашивает его, зачем он в Ётунхейм прибыл. А Локи в ответ ему, не он ли Хлорриди-Тора молот запрятал? Трюм отвечает, что он молот запрятал и отдаст его только тогда, когда в жены ему Фрейю прекрасную отдадут.
Летит Локи обратно и Тору все говорит. Тогда идут они оба к Фрейе, просят ее наряд надеть брачный и с ними вместе в Ётунхейм ехать. Но Фрейя отказывается наотрез.
Тогда боги-асы на тинг собираются — думают, как им молот Тора вернуть. И решают брачный наряд на Тора надеть: пышным убором голову накрыть, а грудь украсить ожерельем Брисингов-карликов. Локи ж служанкой Тора в Ётунхейм соглашается ехать.
470


Завидев их, Трюм говорит, чтоб столы застилали для пира. На пиру Трюм желает невесту поцеловать, но, откинув покров, видит, что сверкают глаза у нее и «пламя из них ярое пышет». Служанка разумная на то отвечает, что «восемь ночей без сна была Фрейя», так торопилась она в край великанов приехать. И вот в нетерпении Трюм, ётунов конунг, приказывает Мьёлльнир нести и на колени не­весте его положить, чтобы скорей союз их с ней заключить. Хлорриди-Тор радостно молот могучий хватает и род исполинов весь, вместе с Трюмом, истребляет. «Так Тор завладел молотом снова».
Песни о героях
Песнь о Вёлунде
Жил конунг по имени Нидуд, Двое сыновей было у него и дочь Бедвильд.
Жили три брата — сыновья конунга финнов: Слагфрид, Эгиль и Вёлунд. Рано утром видят они на берегу трех женщин — это были валькирии. Братья в жены берут их, и Вёлунду Чудесная достается. Живут они семь зим, а потом валькирии на битву мчатся и обратно не возвращаются. Отправляются братья искать их, только Вёлунд дома сидит.
Узнает Нидуд, что Вёлунд один остается, и шлет к нему воинов в кольчугах блестящих. Внутрь жилища воины входят и видят: на лыке кольца подвешены, числом семьсот. Снимают они кольца и снова на­низывают, только одно кольцо утаили. Приходит Вёлунд с охоты, кольца считает и видит, что нет одного. Решает он, что возвратилась валькирия юная и кольцо взяла. Долго сидит он, а потом засыпает;
проснувшись же, видит, что крепко веревками связан. Нидуд-конунг меч его забирает, а кольцо золотое, что взято было, дочери Бедвильд своей отдает. А потом конунг приказ отдает; Вёлунду-кузнецу сухо­жилья подрезать, отвезти на остров далекий и бросить там.
Вёлунд, сидя на острове, месть лелеет. Вот однажды двое Нидуда сыновей к нему приезжают — взглянуть на сокровища, что на остро­ве были. И только склонились братья к ларцу, как Вёлунд головы Прочь отрезает обоим. Чаши в оправе из серебра из черепов их дела-
471


ет и Нидуду посылает; «яхонты глаз» супруге его отправляет; зубы обоих берет и для Бедвильд нагрудные пряжки делает.
Бедвильд идет к нему с просьбой: кольцо поврежденное испра­вить. Вёлунд пивом ее поит и кольцо и девичью честь у нее забирает. А потом, кольцо волшебное получив обратно, в воздух поднимается и к Нидуду направляется.
Нидуд сидит и о сыновьях горюет. Вёлунд ему говорит, что в кузне его может он кожу с голов сыновей найти, а под мехами ноги. Бедвильд же теперь беременной стала от него. И Вёлунд, смеясь, в воздух вновь взлетает, «Нидуд же в горе один остался».
Вторая песнь о Хельги, убийце Хундинга
Конунга Сигмунда сын Хельги зовется, Хагаль — воспитатель его.
Одного конунга воинственного Хундинг зовут, и много у него сы­новей. Вражда царит между Сигмундом и Хундингом.
Конунг Хундинг шлет людей к Хагалю, чтобы Хельги найти. А Хельги не может укрыться иначе как рабыней переодеться; и начина­ет он зерно молоть. Ищут люди Хундинга Хельги повсюду, но не на­ходят. Тут Блинд Злокозненный замечает, что слишком грозно сверкают глаза у рабыни и жернов в руках у нее трещит. Хагаль же отвечает, что дива тут нет, ибо конунга дочь жернов вращает; прежде носилась она под облаками и сражаться могла, как смелые викинги, теперь Хельги в плен ее взял.
Спасся Хельги и на корабль боевой отправился. Сразил он конунга Хундинга и с тех пор зваться стал Убийца Хундинга.
У конунга Хёгни дочь есть, Сигрун-валькирия, что по воздуху носится. Просватана Сигрун за Хёдбродда, сына конунга Гранмара. Хельги могучий в это время с сыновьями Хундинга сражается и убивает их. А потом отдыхает под Камнем Орлиным. Туда к нему Сиг-рун прилетает, обнимает его и целует. И Хельги она полюбилась, а дева уж давно любит его, еще прежде чем встретила.
Не боится Хельги гнева Хёгни-конунга и Гранмара-конунга, а идет на них войной и всех сыновей Гранмара убивает, а также конунга Хёгни. Так волею судеб Сигрун-валькирия становится причиной раздора среди родичей.
Женится Хельги на Сигрун, и родятся у них сыновья. Но не суж-
472


дена долгая жизнь Хельги. Даг, сын Хёгни, Одину-богу жертву прино­сит, чтобы тот помог ему за отца отомстить. Дает Один Дагу копье, и тем копьем пронзает Даг Хельги. Потом едет Даг в горы и рассказы­вает Сигрун, что случилось.
Сигрун проклятье на голову брата призывает, Даг же виру за мужа хочет ей заплатить. Сигрун отказывается и холм насыпает на могиле могучего князя Хельги.
Хельги идет прямиком в Вальгаллу, и там Один ему предлагает править наравне с ним.
И вот как-то раз видит служанка Сигрун, как Хельги мертвый с людьми своими к кургану едет. Чудно служанке кажется, и спраши­вает она Хельги, уж не света конец ли настал. И тот отвечает, что нет, ибо хоть и шпорит коня он, но не суждено ему домой возвра­титься. Дома служанка Сигрун рассказывает, что видела.
Сигрун идет в курган к Хельги: очень рада она видеть мужа, пусть и мертвого. Хельги-мертвец ее упрекает, дескать, повинна она в гибе­ли его. И говорит он, что «отныне в кургане со мною, убитым, знат­ная дева вместе пребудет!».
Ночь проводит Сигрун в объятиях мертвого, а наутро Хельги и люди его прочь скачут, а Сигрун с служанкой своей домой возвраща­ются. Скорбит Сигрун о Хельги, и вскоре смерть ее к себе забирает.
«В древнее время верили, что люди рождаются вновь, но теперь это считают бабьими сказками. Говорят, что Хельги и Сигрун роди­лись вновь».
Пророчество Грипира
Грипир землями правит, самый мудрейший он средь людей. Ситурд, сын Сигмунда, к нему в палаты является, чтобы узнать, что суж­дено ему в жизни. Грипир, кто матери Сигурда братом приходится, Приветливо родича принимает.
И говорит Грипир Сигурду, что будет велик он: сперва за отца отомстит и конунга Хундинга в битве сразит. Потом поразит он Регина-карлика с фафниром-змеем и, Фафнира логово отыскав, нагрузит Коня своего по имени Грани «золота грузом» и к конунгу Гьюки отправится. На горе увидит он в доспехах спящую деву. Острым клинком Сигурд доспехи разрубит, ото сна пробудится дева и научит
473


Сигмунда сына рунам мудрым. Дальше же юности Сигурда видеть Грипир не может.
Чувствует Сигурд, что ожидает жребий печальный его, а потому Грипир не хочет судьбу ему дальше поведать. И вот в уговоры пуска­ется Сигурд, и вновь говорит Грипир.
«Есть дева у Хеймира, ликом прекрасная», Брюнхильд зовут ее, она и лишит покоя Сигурда, ибо он полюбит ее. Но едва Сигурд у Гьюки ночь прогостит, сразу забудет он светлую деву. Кознями Грим-хильд коварной будет в жены ему дана светловолосая Гудрун, дочь Гримхильд и Гуннара. И для Гуннара станет он Брюнхильд сватать, обличьем с Гуннаром сменявшись. Но хоть и похож он на Гуннара будет, душа его прежней останется. И будет Сигурд благородный с девою рядом лежать, но будет меч между ними. И осудят люди Си­гурда за такой обман девы достойной.
Затем вернутся князья и в палатах Гьюки две свадьбы сыграют: Гуннара с Брюнхильд и Сигурда с Гудрун. К тому времени Гуннар и Сигурд обратно обличья примут свои, но души их прежними оста­нутся.
Будут жить счастливо Сигурд и Гудрун, Брюнхильд же «замужест­во горьким покажется, она за обман искать будет мести». Гуннару скажет она, что не сдержал клятв своих Сигурд, «когда благородный конунг Гуннар, Гьюки наследник» верил ему. И разгневана будет жена благородная Гудрун; от горя жестоко с Сигурдом она обойдет­ся: убийцами Сигурда станут братья ее.
Гримхильд коварная одна будет в этом повинна.
И речет Грипир печальному Сигурду: «В том утешенье, князь, найдешь ты, что счастья тебе суждено немало: здесь на земле, под со­лнца жилищем, не будет героя, Сигурду равного!»
Сигурд же ему отвечает: «Простимся счастливо! С судьбой не по­споришь! Ты, Грипир, по-доброму просьбу исполнил; предрек бы ты больше удачи и счастья в жизни моей, если бы мог!»
Е. В. Морозова


ИСПАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Песнь о моем Сиде (El cantar de Mio Cid) - Эпическая анонимная поэма (ок. 1140)
Руй Диас де Бивар, прозванный Сидом, по навету врагов лишился расположения своего сеньора, короля Кастилии Альфонса, и был от­правлен им в изгнание. На то, чтобы покинуть кастильские пределы, Сиду дано было девять дней, по истечении которых королевская дру­жина получала право его убить.
Собрав вассалов и родню, всего шестьдесят человек воинов, Сид отправился сначала в Бургос, но, как ни любили жители города отважного барона, из страха перед Альфонсом они не посмели дать ему пристанище. Только смелый Мартин Антолинес прислал биварцам хлеба и вина, а потом и сам примкнул к дружине Сида.
Даже малочисленную дружину нужно кормить, денег же у Сида не было. Тогда он пошел на хитрость: велел сделать два ларя, обить их кожей, снабдить надежными запорами и наполнить песком. С этими ларями, в которых якобы лежало награбленное Сидом золото, Он отправил Антолинеса к бургосским ростовщикам Иуде и Рахилю, чтобы те взяли лари в залог и снабдили дружину звонкой монетой.
Евреи поверили Антолинесу и отвалили целых шестьсот марок.
Жену, донью Химену, и обеих дочерей Сид доверил аббату дону Санчо, настоятелю монастыря Сан-Педро, а сам, помолившись и нежно простившись с домашними, пустился в путь. По Кастилии тем
477


временем разнеслась весть, что Сид уходит в мавританские земли, и многие отважные воины, охочие до приключений и легкой поживы, устремились ему вослед. У Арлансонского моста к дружине Сида примкнуло целых сто пятнадцать рыцарей, которых тот радостно приветствовал и посулил, что на их долю выпадет множество подви­гов и несметных богатств.
На пути изгнанников лежал мавританский город Кастехон. Родст­венник Сида, Альвар Фаньес Минаия, предложил господину взять город, а сам вызвался тем временем грабить округу. Дерзким налетом Сид взял Кастехон, а вскоре с добычей туда прибыл и Минаия, Добы­ча была так велика, что при разделе каждому конному досталось сто марок, пешему — пятьдесят. Пленников по дешевке продали в со­седние города, чтобы не обременять себя их содержанием. Сиду по­нравилось в Кастехоне, но долго оставаться здесь было нельзя, ибо местные мавры были данниками короля Альфонса, и тот рано или поздно осадил бы город и горожанам пришлось бы плохо, так как в крепости не было воды.
Следующий свой лагерь Сид разбил у города Алькосер, и оттуда совершал набеги на окрестные селения. Сам город был хорошо ук­реплен, и, чтобы взять его, Сид пошел на уловку. Он сделал вид, что снялся со стоянки и отступает. Алькосерцы бросились за ним в пого­ню, оставив город беззащитным, но тут Сид повернул своих рыцарей, смял преследователей и ворвался в Алькосер.
В страхе перед Сидом жители близлежащих городов запросили помощи у короля Валенсии Тамина, и тот послал на битву с Алькосером три тысячи сарацинов. Выждав немного, Сид с дружиной вышел за городские стены и в жестокой схватке обратил врагов в бегство. Возблагодарив Господа за победу, христиане принялись делить несметные богатства, взятые в лагере неверных.
Добыча была невиданной. Сид призвал к себе Альвара Минайю и велел ехать в Кастилию, с тем чтобы преподнести в дар Альфонсу тридцать лошадей в богатой сбруе, и кроме того, сообщить о славных победах изгнанников. Король принял дар Сида, но сказал Минайе, что еще не настало время простить вассала; зато он позволил всем, кому того захочется, безнаказанно примкнуть к Сидовой дружине.
Сид между тем продал Алькосер маврам за три тысячи марок и отправился дальше, грабя и облагая данью окрестные области. Когда дружина Сида опустошила одно из владений графа Барселонского
478


Раймунда, тот выступил против него в поход с большим войском из христиан и мавров. Дружинники Сида снова одержали верх, Сид же, одолев в поединке самого Раймунда, взял его в плен. По великоду­шию своему он отпустил пленника без выкупа, забрав у него лишь драгоценный меч, Коладу.
Три года провел Сид в беспрестанных набегах. В дружине у него не осталось ни одного воина, который не мог бы назвать себя бога­тым, но ему этого было мало. Сид задумал овладеть самой Валенсией. Он обложил город плотным кольцом и девять месяцев вел осаду. На десятый валенсийцы не выдержали и сдались. На долю Сида (а он брал пятую часть от любой добычи) в Валенсии пришлось тридцать тысяч марок.
Король Севильи, разгневанный тем, что гордость неверных — Ва­ленсия находится в руках христиан, послал против Сида войско в тридцать тысяч сарацинов, но и оно было разгромлено кастильцами, которых теперь было уже тридцать шесть сотен. В шатрах бежавших сарацинов дружинники Сида взяли добыта в три раза больше, чем даже в Валенсии.
Разбогатев, некоторые рыцари стали подумывать о возвращении домой, но Сид издал мудрый приказ, по которому всякий, кто поки­нет город без его разрешения, лишался всего приобретенного в похо­де имущества.
Еще раз призвав к себе Альвара Минайю, Сид опять послал его в Кастилию к королю Альфонсу, на этот раз с сотней лошадей. В обмен на этот дар Сид просил своего повелителя дозволить донье Химене с дочерьми, Эльвирой и Соль, последовать в подвластную ему Вален­сию, где Сид мудро правил и даже основал епархию во главе с епи­скопом Жеромом.
Когда Минайя с богатым даром предстал перед королем, Альфонс милостиво согласился отпустить дам и обещал, что до границы Касти­лии их будет охранять его собственный рыцарский отряд. Довольный, что с честью исполнил поручение господина, Минайя направился в монастырь Сан-Педро, где порадовал донью Химену и дочерей вестью о скором воссоединении с мужем и отцом, а аббату дону Санчо щедро заплатил за хлопоты. А Иуде и Рахилю, которые, несмотря на запрет, заглянули в оставленные им Сидом лари, обнаружили там песок и теперь горько оплакивали свое разорение, посланец Сида обещал сполна возместить убыток.
479


Каррьонские инфанты, сыновья давнего недруга Сида графа дона Гарсиа, соблазнились несметными богатствами повелителя Валенсии. Хотя инфанты и считали, что Диасы не ровня им, древним графам, они тем не менее решили просить дочерей Сида себе в жены. Минайя обещал передать их просьбу своему господину.
На границе Кастилии дам встретили отряд христиан из Валенсии и две сотни мавров под предводительством Абенгальбона, властителя Молины и друга Сида. С великим почетом они препроводили дам в Валенсию к Сиду, который давно не был так весел и радостен, как при встрече с семьей.
Тем временем марокканский король Юсуф собрал пятьдесят тысяч смелых воинов, переправился через море и высадился непода­леку от Валенсии. Встревоженным женщинам, с крыши алькасара на­блюдавшим за тем, как африканские мавры разбивают огромный лагерь, Сид сказал, что Господь никогда не забывает о нем и вот те­перь шлет ему в руки приданое для дочерей.
Епископ Жером отслужил мессу, облачился в доспехи и в первых рядах христиан ринулся на мавров. В ожесточенной схватке Сид, как всегда, взял верх и вместе с новой славой стяжал и очередную бога­тую добычу. Роскошный шатер короля Юсуфа он предназначил в дар Альфонсу. В битве этой так отличился епископ Жером, что Сид отдал славному клирику половину причитавшейся ему самому пятины.
Из своей доли Сид добавил к шатру двести лошадей и отправил Альфонсу в благодарность за то, что тот отпустил из Кастилии его жену и дочерей. Альфонс весьма благосклонно принял дары и объ­явил, что уж близок час его примирения с Сидом. Тут инфанты Каррьона, Диего и Фернандо подступили к королю с просьбой просватать за них дочерей Сида Диаса. Возвратившись в Валенсию, Минайя поведал Сиду о предложении короля встретиться с ним для примирения на берегах Тахо, а также о том, что Альфонс просит его отдать дочерей в жены инфантам Каррьона. Сид принял волю своего государя. Встретившись в условленном месте с Альфонсом, Сид рас-» простерся было перед ним ниц, но король потребовал, чтобы тот не­медленно встал, ибо не подобало столь славному воину целовать ног» даже величайшему из христианских властителей. Потом король Альфонс во всеуслышание торжественно провозгласил прощение герою и объявил инфантов помолвленными с его дочерьми. Сид, поблагодарив
480


короля, пригласил всех в Валенсию на свадьбу, пообещав, что ни один из гостей не уйдет с пира без богатых подарков.
Две недели гости проводили время за пирами и воинскими заба­вами; на третью они запросились домой.
Прошло два года в мире и веселии. Зятья жили с Сидом в валенсийском алькасаре, не зная бед и окруженные почетом. Но вот как-то раз стряслась беда — из зверинца вырвался лев. Придворные рыцари не­медля бросились к Сиду, который в это время спал и не мог защитить себя. Инфанты же с перепугу опозорились: Фернандо забился под ска­мейку, а Диего укрылся в дворцовой давильне, где с ног до головы пере­мазался грязью. Сид же, восстав с ложа, безоружным вышел на льва, схватил его за гриву и водворил обратно в клетку. После этого случая рыцари Сида стали открыто насмехаться над инфантами.
Некоторое время спустя вблизи Валенсии вновь объявилось ма­рокканское войско. Как раз в это время Диего с Фернандо захотелось вместе с женами возвратиться в Кастилию, но Сид упредил исполне­ние намерения зятьев, пригласив назавтра выйти в поле и сразиться с сарацинами. Отказаться те не могли, но в бою показали себя труса­ми, о чем, к их счастью, тесть не узнал. В этом бою Сид совершил много подвигов, а в конце его на своем Бабьеке, который прежде принадлежал королю Валенсии, погнался за королем Букаром и хотел предложить тому мир и дружбу, но марокканец, полагаясь на своего коня, отверг предложение. Сид догнал его и разрубил Коладой попо­лам. У мертвого Букара он взял меч, прозываемый Тисона и не менее драгоценный, чем Колада. Среди радостного празднества, последовав­шего за победой, зятья подошли к Сиду и попросились домой. Сид отпустил их, подарив одному Коладу, другому Тисону и, кроме того, снабдив несметными сокровищами. Но неблагодарные каррьонцы за­думали злое: алчные до золота, они не забывали, что по рождению жены намного ниже их и потому недостойны стать госпожами в Каррьоне. Как-то после ночевки в лесу инфанты велели спутникам двигаться вперед, ибо они, мол, желают остаться одни, дабы насла­диться с женами любовными утехами. Оставшись наедине с доньей Эльвирой и доньей Соль, коварные инфанты заявили им, что бросят их здесь на съедение зверям и поругание людям. Как ни взывали бла­городные дамы к милосердию злодеев, те раздели их, избили до полу­смерти, а потом как ни в чем не бывало продолжили путь. На счастье, среди спутников инфантов был племянник Сида, Фелес Му-
481


ньос. Он обеспокоился судьбой двоюродных сестер, вернулся на место ночевки и обнаружил их там, лежащих в беспамятстве.
Инфанты, возвратившись в кастильские пределы, бесстыдно бахва­лились оскорблением, которое понес от них славный Сид. Король, узнав о случившемся, воскорбел всей душой. Когда же печальная весть дошла и до Валенсии, разгневанный Сид отправил к Альфонсу посла. Посол передал королю слова Сила о том, что коль скоро имен­но он просватал донью Эльвиру и донью Соль за недостойных каррьонцев, ему теперь надлежит созвать кортесы для разрешения спора между Сидом и его обидчиками.
Король Альфонс признал, что Сид прав в своем требовании, и вскоре в Толедо явились призванные им графы, бароны и прочая знать. Как ни страшились инфанты встретиться лицом к лицу с Сидом, они вынуждены были прибыть на кортесы. С ними был их отец, хитрый и коварный граф Гарсия.
Сид изложил перед собранием обстоятельства дела и, к радости каррьонцев, потребовал лишь возвратить ему бесценные мечи. С об­легчением инфанты вручили Альфонсу Коладу и Тисону. Но судьи уже признали виновность братьев, и тогда Сид потребовал возвратить также и те богатства, какими наделил недостойных зятьев. Волей-не­волей каррьонцам пришлось исполнить и это требование. Но напрас­но они надеялись, что, получив назад свое добро, Сид успокоится. Тут по его просьбе выступили вперед Педро Бермудес, Мартин Антолинес и Муньо Густиос и потребовали, чтобы каррьонцы в поединках с ними кровью смыли позор, причиненный дочерям Сида. Этого ин­фанты боялись более всего, но никакие отговорки им не помогли. Назначили поединок по всем правилам. Благородный дон Педро едва не убил Фернандо, но тот признал себя побежденным; дон Мартин не успел съехаться с Диего, как тот в страхе бежал с ристалища; тре­тий боец от каррьонцев, Асур Гонсалес, раненый, сдался дону Муньо. Так Божий суд определил правых и покарал виноватых.
К Альфонсу же тем временем прибыли послы из Арагона и Наварры с просьбой сосватать дочерей героя Сида за инфантов этих ко­ролевств. Вторые браки дочерей Сида оказались несравненно счастливее. Испанские короли и поныне чтят память Сида, своего ве­ликого предка.
Д. В. Борисов
482


Мигель де Сервантес Сааведра (Miguel de Cervantes Saavedra) 1547-1616
Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский (El ingenioso hidalgo Don Quijote de la Mancha) - Роман (ч. 1-я - 1605. ч. 2-я - 1615)
В неком ламанчском селе жил-был один идальго, чье имущество со­стояло из фамильного копья, древнего щита, тощей клячи да борзой собаки, фамилия его была не то Кехана, не то Кесада, точно не из­вестно, да и не важно. Лет ему было около пятидесяти, телом он был сухопар, лицом худощав и дни напролет читал рыцарские романы, отчего ум его пришел в полное расстройство, и ему вздумалось сде­латься странствующим рыцарем. Он начистил принадлежавшие его предкам доспехи, приделал к шишаку картонное забрало, дал своей старой кляче звучное имя Росинант, а себя переименовал в Дон Ки­хота Ламанчского. Поскольку странствующий рыцарь обязательно должен быть влюблен, идальго, поразмыслив, избрал себе даму серд­ца: Альдонсу Лоренсо и нарек ее Дульсинеей Тобосской, ибо родом она была из Тобосо.
Облачившись в свои доспехи, Дон Кихот отправился в путь, вооб­ражая себя героем рыцарского романа. Проехав целый день, он устал
483


и направился к постоялому двору, приняв его за замок. Неказистая наружность идальго и его возвышенные речи всех рассмешили, но добродушный хозяин накормил и напоил его, хотя это было нелегко: Дон Кихот ни за что не хотел снимать шлем, мешавший ему есть и пить. Дон Кихот попросил хозяина замка, то есть постоялого двора, посвятить его в рыцари, а перед тем решил провести ночь в бдении над оружием, положив его на водопойное корыто. Хозяин спросил, есть ли у Дон Кихота деньги, но Дон Кихот ни в одном романе не читал про деньги и не взял их с собой. Хозяин разъяснил ему, что хотя такие простые и необходимые вещи, как деньги или чистые со­рочки, не упоминаются в романах, это вовсе не значит, что у рыца­рей не было ни того, ни другого. Ночью один погонщик хотел напоить мулов и снял с водопойного корыта доспехи Дон Кихота, за что получил удар копьем, так что хозяин, считавший Дон Кихота сумасшедшим, решил поскорее посвятить его в рыцари, чтобы изба­виться от столь неудобного постояльца. Он уверил его, что обряд по­священия состоит в подзатыльнике и ударе шпагой по спине, и после отъезда Дон Кихота произнес на радостях не менее высокопарную (хотя и не столь пространную) речь, чем новоиспеченный рыцарь. Дон Кихот повернул домой, чтобы заластить деньгами и сорочками.
По пути он увидел, как дюжий сельчанин колотит мальчишку-пас­туха, Рыцарь вступился за пастушка, и сельчанин обещал не обижать мальчишку и заплатить ему все, что должен. Дон Кихот в восторге от своего благодеяния поехал дальше, а сельчанин, как только заступник обиженных скрылся из глаз, избил пастушка до полусмерти. Встреч­ные купцы, которых Дон Кихот заставлял признать Дульсинею Тобосскую самой прекрасной дамой на свете, стали над ним насмехаться, а когда он ринулся на них с копьем, отдубасили его так, что домой он прибыл избитый и обессиленный.
Священник и цирюльник, односельчане Дон Кихота, с которыми он часто спорил о рыцарских романах, решили сжечь зловредные книги, от которых он повредился в уме. Они просмотрели библиоте­ку Дон Кихота и почти ничего не оставили от нее, кроме «Амадиса Галльского» и еще нескольких книг. Дон Кихот предложил одному хлебопашцу — Санчо Пансе — стать его оруженосцем и столько ему наговорил и наобещал, что тот согласился. И вот однажды ночью Дон Кихот сел на Росинанта, Санчо, мечтавший стать губернатором ост­рова, — на осла, и они тайком выехали из села.
484


В дороге им встретились ветряные мельницы, которые Дон Кихот принял за великанов. Когда он бросился на мельницу с копьем, крыло ее повернулось и разнесло копье в щепки, а Дон Кихота сбро­сило на землю. На постоялом дворе, где они остановились переноче­вать, служанка стала пробираться в темноте к погонщику, с которым договорилась о свидании, но по ошибке наткнулась на Дон Кихота, который решил, что это влюбленная в него дочь хозяина замка. Под­нялся переполох, завязалась драка, и Дон Кихоту, а особенно ни в чем не повинному Санчо Пансе, здорово досталось. Когда Дон Кихот, а вслед за ним и Санчо, отказались платить за постой, несколько слу­чившихся там людей стащили Санчо с осла и стали подбрасывать на одеяле, как собаку во время карнавала.
Когда Дон Кихот и Санчо поехали дальше, рыцарь принял стадо баранов за вражескую рать и стал крушить врагов направо и налево, и только град камней, который пастухи обрушили на него, остановил его. Глядя на грустное лицо Дон Кихота, Санчо придумал ему про­звище: Рыцарь Печального Образа. Как-то ночью Дон Кихот и Санчо услышали громкий стук — когда рассвело, оказалось, что это сук­новальные молоты. Рыцарь был смущен, и его жажда подвигов оста­лась на сей раз неутоленной. Цирюльника, который в дождь надел на голову медный таз, Дон Кихот принял за рыцаря в шлеме Мамбрина, а поскольку Дон Кихот дал клятву завладеть этим шлемом, он ото­брал у цирюльника таз и очень возгордился своим подвигом. Затем он освободил каторжников, которых вели на галеры, и потребовал, чтобы они отправились к Дульсинее и передали ей привет от ее вер­ного рыцаря, но каторжники не захотели, а когда Дон Кихот стал на­стаивать, побили его камнями.
В Сьерре Морене один из каторжников — Хинес де Пасамонте — похитил у Санчо осла, и Дон Кихот пообещал отдать Санчо трех из пяти ослов, которые были у него в имении. В горах они нашли чемодан, где оказалось кое-что из белья и кучка золотых монет, и также книжка со стихами. Деньги Дон Кихот отдал Санчо, а книжку взял себе. Хозяином чемодана оказался Карденьо, безумный юноша, который начал рассказывать Дон Кихоту историю своей не­счастной любви, но недорассказал, потому что они поссорились из-за того, что Карденьо мимоходом дурно отозвался о королеве Мадасиме.
Дон Кихот написал любовное письмо Дульсинее и записку своей
485


племяннице, где просил ее выдать «подателю первого ослиного вексе­ля» трех ослят, и, побезумствовав для приличия, то есть сняв штаны и несколько раз перекувырнувшись, послал Санчо отнести письма. Оставшись один, Дон Кихот предался покаянию. Он стал думать, чему лучше подражать: буйному помешательству Роланда или мелан­холическому помешательству Амадиса. Решив, что Амадис ему ближе, он стал сочинять стихи, посвященные прекрасной Дульсинее.
Санчо Панса по пути домой встретил священника и цирюльни­ка — своих односельчан, и они попросили его показать им письмо Дон Кихота к Дульсинее. Но оказалось, что рыцарь забыл дать ему письма, и Санчо стал цитировать письмо наизусть, перевирая текст так, что вместо «бесстрастная сеньора» у него получилось «безотказ­ная сеньора» и т. п. Священник и цирюльник стали думать, как вы­манить Дон Кихота из Бедной Стремнины, где он предавался покаянию, и доставить в родную деревню, чтобы там излечить его от помешательства. Они просили Санчо передать Дон Кихоту, что Дульсинея велела ему немедленно явиться к ней, и уверили Санчо, что вся эта затея поможет Дон Кихоту стать если не императором, то хотя бы королем. И Санчо, в ожидании милостей, охотно согласился им помогать.
Санчо поехал к Дон Кихоту, а священник и цирюльник остались ждать его в лесу, но вдруг услышали стихи — это был Карденьо, ко­торый поведал им свою горестную повесть с начала до конца: веро­ломный друг Фернандо похитил его возлюбленную Лусинду и женился на ней. Когда Карденьо закончил рассказ, послышался груст­ный голос и появилась прекрасная девушка, переодетая в мужское платье. Это оказалась Доротея, соблазненная Фернандо, который обе­щал на ней жениться, но покинул ее ради Лусинды. Доротея расска­зала, что Лусинда после обручения с Фернандо собирается покончить с собой, ибо считает себя женой Карденьо и дала согласие на брак с Фернандо только по настоянию родителей. Доротея же, узнав, что он не женился на Лусинде, возымела надежду вернуть его, но нигде не могла его найти. Карденьо открыл Доротее, что он и есть истинный супруг Лусинды, и они решили вместе добиваться возвращения «того, что им принадлежит по праву». Карденьо обещал Доротее, что, если Фернандо не вернется к ней, он вызовет его на поединок.
Санчо передал Дон Кихоту, что Дульсинея призывает его к себе,
486


но тот ответил, что не предстанет перед ней, покуда не совершит подвигов, «милости ее достойных». Доротея вызвалась помочь выма­нить Дон Кихота из лесу и, назвавшись принцессой Микомиконской, сказала, что прибыла из далекой страны, до которой дошел слух о славном рыцаре Дон Кихоте, дабы просить его заступничества. Дон Кихот не мог отказать даме и отправился в Микомикону. Навстречу им попался путник на осле — это был Хинес де Пасамонте, каторж­ник, которого освободил Дон Кихот и который украл у Санчо осла. Санчо забрал себе осла, и все поздравили его с этой удачей. У источ­ника они увидели мальчика — того самого пастушка, за которого не­давно вступился Дон Кихот. Пастушок рассказал, что заступничество идальго вышло ему боком, и проклинал на чем свет стоит всех стран­ствующих рыцарей, чем привел Дон Кихота в ярость.
Добравшись до того самого постоялого двора, где Санчо подбра­сывали на одеяле, путники остановились на ночлег. Ночью из чулана, где отдыхал Дон Кихот, выбежал перепуганный Санчо Панса — Дон Кихот во сне сражался с врагами и размахивал мечом во все стороны. Над его изголовьем висели бурдюки с вином, и он, приняв их за ве­ликанов, пропорол их и залил все вином, которое Санчо с перепугу принял за кровь.
К постоялому двору подъехала еще одна компания: дама в маске и несколько мужчин. Любопытный священник попытался расспро­сить слугу о том, кто эти люди, но слуга и сам не знал, он сказал только, что дама, судя по одежде, монахиня или собирается в монастырь, но, видно, не по своей воле, ибо она вздыхала и плакала всю дорогу. Оказалось, что это Лусинда, которая решила удалиться в мо­настырь, раз не может соединиться со своим супругом Карденьо, но Фернандо похитил ее оттуда. Увидев дона Фернандо, Доротея броси­лась ему в ноги и стала умолять его вернуться к ней. Он внял ее мольбам. Лусинда же радовалась, воссоединившись с Карденьо, и лишь Санчо огорчался, ибо считал Доротею принцессой Микомикон­ской и надеялся, что она осыплет его господина милостями и ему тоже кое-что перепадет. Дон Кихот считал, что все уладилось благода­ря тому, что он победил великана, а когда ему рассказали о проды­рявленном бурдюке, назвал это чарами злого волшебника.
Священник и цирюльник рассказали всем о помешательстве Дон Кихота, и Доротея с Фернандо решили не бросать его, а доставить в
487


деревню, до которой оставалось не больше двух дней пути. Доротея сказала Дон Кихоту, что счастьем своим она обязана ему, и продол­жала играть начатую роль.
К постоялому двору, подъехали мужчина и женщина-мавританка. Мужчина оказался капитаном от инфантерии, попавшим в плен во время битвы при Лепанто. Прекрасная мавританка помогла ему бе­жать и хотела креститься и стать его женой. Вслед за ними появился судья с дочерью, оказавшийся родным братом капитана и несказанно обрадовавшийся, что капитан, от которого долго не было вестей, жив. Капитан был ограблен в пути французами, но судья нисколько не был смущен его плачевным видом. Ночью Доротея услышала песню по­гонщика мулов и разбудила дочь судьи Клару, чтобы девушка тоже послушала ее, но оказалось, что певец вовсе не погонщик мулов, а переодетый сын знатных и богатых родителей по имени Луис, влюб­ленный в Клару. Она не очень знатного происхождения, поэтому влюбленные боялись, что его отец не даст согласия на их брак.
Но тут у постоялого двора показалась новая группа всадников: это отец Луиса снарядил за сыном погоню. Луис, которого слуги отца хо­тели препроводить домой, отказался ехать с ними и попросил руки Клары.
На постоялый двор прибыл другой цирюльник, тот самый, у кото­рого Дон Кихот отнял «шлем Мамбрина», и стал требовать возвраще­ния своего таза. Началась перепалка, и священник потихоньку отдал ему за таз восемь реалов, чтобы ее прекратить. Меж тем один из слу­чившихся на постоялом дворе стражников узнал Дон Кихота по при­метам, ибо его разыскивали как преступника за то, что он освободил каторжников, и священнику стоило большого труда убедить стражни­ков не арестовывать Дон Кихота, поскольку он поврежден в уме. Священник и цирюльник смастерили из палок нечто вроде удобной клетки и сговорились с одним человеком, который ехал мимо на волах, что он отвезет Дон Кихота в родную деревню. Но потом они выпустили Дон Кихота из клетки под честное слово, и он пытался отобрать у молящихся статую непорочной девы, считая ее знатной сеньорой, нуждающейся в защите.
Наконец Дон Кихот прибыл домой, где ключница и племянница уложили его в постель и стали за ним ухаживать, а Санчо пошел к жене, которой пообещал, что в следующий раз он уж непременно
488


вернется графом или губернатором острова, причем не какого-нибудь захудалого, а самого лучшего.
После того как ключница и племянница целый месяц выхаживали Дон Кихота, священник и цирюльник решили его навестить. Речи его были разумными, и они подумали, что помешательство его прошло, но как только разговор отдаленно коснулся рыцарства, стало ясно, что Дон Кихот неизлечимо болен. Санчо также навестил Дон Кихота и рассказал ему, что из Саламанки вернулся сын их соседа бакалавр Самсон Карраско, который сказал, что вышла в свет история Дон Кихота, написанная Сидом Ахметом Бен-инхали, где описаны все приключения его и Санчо Пансы. Дон Кихот пригласил к себе Сам­сона Карраско и расспросил его о книге. Бакалавр перечислил все ее достоинства и недостатки и рассказал, что ею зачитываются все от мала до велика, особенно же ее любят слуги.
Дон Кихот и Санчо Панса решили отправиться в новое путешест­вие, и через несколько дней тайком выехали из деревни. Самсон про­водил их и просил Дон Кихота сообщать обо всех своих удачах и неудачах. Дон Кихот по совету Самсона направился в Сарагосу, где должен был состояться рыцарский турнир, но прежде решил заехать в Тобосо, чтобы получить благословение Дульсинеи. Прибыв с Тобосо, Дон Кихот стал спрашивать у Санчо, где дворец Дульсинеи, но Санчо не мог отыскать его в темноте. Он думал, что Дон Кихот знает это сам, но Дон Кихот объяснил ему, что никогда не видел не только дворца Дульсинеи, но и ее самое, ибо влюбился в нее по слухам. Санчо ответил, что видел ее и привез ответ на письмо Дон Кихота. Чтобы обман не открылся, Санчо постарался как можно скорее увез­ти своего господина из Тобосо и уговорил его подождать в лесу, пока он, Санчо, съездит в город поговорить с Дульсинеей. Он сообразил, что раз Дон Кихот никогда не видел Дульсинею, то можно выдать за нее любую женщину и, увидев трех крестьянок на ослицах, сказал Дон Кихоту, что к нему едет Дульсинея с придворными дамами. Дон Кихот и Санчо пали перед одной из крестьянок на колени, крестьян­ка же грубо на них прикрикнула. Дон Кихот усмотрел во всей этой истории колдовство злого волшебника и был весьма опечален, что вместо красавицы сеньоры увидел крестьянку-дурнушку.
В лесу Дон Кихот и Санчо встретили влюбленного в Касильдею Вандальскую Рыцаря Зеркал, который хвастался, что победил самого
489


Дон Кихота. Дон Кихот возмутился и вызвал Рыцаря Зеркал на по­единок, по условиям которого побежденный должен был сдаться на милость победителя. Не успел Рыцарь Зеркал приготовиться к бою, как Дон Кихот уже напал на него и чуть не прикончил, но оружено­сец Рыцаря Зеркал завопил, что его господин — не кто иной, как Самсон Карраско, который надеялся таким хитроумным способом вернуть Дон Кихота домой. Но, увы, Самсон был побежден, и Дон Кихот, уверенный, что злые волшебники заменили облик Рыцаря Зер­кал обликом Самсона Карраско, снова двинулся по дороге в Сарагосу.
В пути их догнал Дьего де Миранда, и два идальго отправились вместе. Навстречу им ехала повозка, в которой везли львов. Дон Кихот потребовал, чтобы клетку с огромным львом открыли, и со­брался изрубить льва на куски. Перепуганный сторож открыл клетку, но лев не вышел из нее, бесстрашный же Дон Кихот отныне стал именовать себя Рыцарем Львов. Погостив у дона Дьего, Дон Кихот продолжил путь и прибыл в село, где праздновали свадьбу Китерии Прекрасной и Камачо Богатого.
Перед венчаньем к Китерии подошел Басильо Бедный, сосед Ки­терии, с детства влюбленный в нее, и у всех на глазах пронзил себе грудь мечом. Он соглашался исповедаться перед смертью, только если священник обвенчает его с Китерией и он умрет ее супругом. Все уговаривали Китерию сжалиться над страдальцем — ведь он вот-вот испустит дух, и Китерия, овдовев, сможет выйти замуж за Камачо. Китерия дала Басильо руку, но, как только их обвенчали, Басильо вскочил на ноги живой и здоровый — он все это подстроил, чтобы жениться на любимой, и она, похоже, была с ним в сговоре. Камачо же по здравом размышлении почел за лучшее не обижаться: зачем ему жена, которая любит другого? Три дня пробыв у новобрачных, Дон Кихот и Санчо двинулись дальше.
Дон Кихот решил спуститься в пещеру Монтесиноса. Санчо и сту­дент-проводник обвязали его веревкой, и он начал спускаться. Когда все сто брасов веревки были размотаны, они подождали с полчаса и начали тянуть веревку, что оказалось так легко, словно на ней не было груза, и лишь последние двадцать брасов тянуть было тяжело. Когда они извлекли Дон Кихота, глаза его были закрыты, и им с тру­дом удалось растолкать его. Дон Кихот рассказал, что видел в пещере много чудес, видел героев старинных романсов Монтесиноса и Дуран-
490


дарта, а также заколдованную Дульсинею, которая даже попросила у него в долг шесть реалов. На сей раз его рассказ показался неправдо­подобным даже Санчо, который хорошо знал, что за волшебник за­колдовал Дульсинею, но Дон Кихот твердо стоял на своем.
Когда они добрались до постоялого двора, который Дон Кихот, против обыкновения, не счел замком, туда явился маэсе Педро с обезьяной-прорицательницей и райком. Обезьяна узнала Дон Кихота и Санчо Пансу и все о них рассказала, а когда началось представле­ние, Дон Кихот, пожалев благородных героев, бросился с мечом на их преследователей и перебил всех кукол. Правда, потом он щедро заплатил Педро за разрушенный раек, так что тот был не в обиде. На самом деле это был Хинес де Пасамонте, скрывавшийся от властей и занявшийся ремеслом раешника — поэтому он все знал о Дон Кихо­те и Санчо; обычно же, прежде чем войти в село, он расспрашивал в окрестностях про его жителей и за небольшую мзду «угадывал» про­шлое.
Как-то раз, выехав на закате на зеленый луг, Дон Кихот увидел скопление народа — то была соколиная охота герцога и герцогини. Герцогиня читала книгу о Дон Кихоте и была преисполнена уваже­ния к нему. Она и герцог пригласили его в свой замок и приняли как почетного гостя. Они и их челядь сыграли с Дон Кихотом и Санчо много шуток и не переставали дивиться рассудительности и безумию Дон Кихота, а также смекалке и простодушию Санчо, который в конце концов поверил, что Дульсинея заколдована, хотя сам же вы­ступал в качестве колдуна и сам все это подстроил.
На колеснице к Дон Кихоту прибыл волшебник Мерлин и возвес­тил, что, для того чтобы расколдовать Дульсинею, Санчо должен добровольно три тысячи триста раз огреть себя плетью по голым яго­дицам. Санчо воспротивился, но герцог обещал ему остров, и Санчо согласился, тем более что срок бичевания не был ограничен и можно было это делать постепенно. В замок прибыла графиня Трифальди, она же Горевана, — дуэнья принцессы Метонимии. Волшебник Зло-смрад обратил принцессу и ее мужа Треньбреньо в статуи, а у дуэньи Гореваны и двенадцати других дуэний начали расти бороды. Раскол­довать их всех мог только доблестный рыцарь Дон Кихот. Злосмрад обещал прислать за Дон Кихотом коня, который быстро домчит его и Санчо до королевства Кандайя, где доблестный рыцарь сразится с
491


Злосмрадом. Дон Кихот, полный решимости избавить дуэний от бород, вместе с Санчо сел с завязанными глазами на деревянного коня и думал, что они летят по воздуху, меж тем как слуги герцога обдували их воздухом из мехов. «Прилетев» обратно в сад герцога, они обнаружили послание Злосмрада, где он писал, что Дон Кихот расколдовал всех лишь тем, что на это приключение отважился. Санчо не терпелось посмотреть на лица дуэний без бород, но весь отряд дуэний уже исчез. Санчо стал готовиться к управлению обе­щанным островом, и Дон Кихот дал ему столько разумных наставле­ний, что поразил герцога и герцогиню — во всем, что не касалось рыцарства, он «выказывал ум ясный и обширный».
Герцог отправил Санчо с многочисленной свитой в городок, кото­рому надлежало сойти за остров, ибо Санчо не знал, что острова бы­вают только в море, а не на суше. Там ему торжественно вручили ключи от города и объявили пожизненным губернатором острова Баратарии. Для начала ему предстояло разрешить тяжбу между крес­тьянином и портным. Крестьянин принес портному сукно и спросил, выйдет ли из него колпак. Услышав, что выйдет, он спросил, не вый­дет ли два колпака, а узнав, что выйдет и два, захотел получить три, потом четыре и остановился на пяти. Когда же он пришел получать колпаки, они оказались как раз ему на палец. Он рассердился и отка­зался платить портному за работу и вдобавок стал требовать назад сукно или деньги за него. Санчо подумал и вынес приговор: портному за работу не платить, крестьянину сукна не возвращать, а колпачки пожертвовать заключенным. Такую же мудрость Санчо проявил и в остальных делах, и все дивились справедливости его приговора.
Когда Санчо сел за уставленный яствами стол, ему ничего не уда­лось съесть: стоило ему протянуть руку к какому-нибудь блюду, как доктор Педро Нестерпимо де Наука приказывал убрать его, говоря, что оно вредно для здоровья. Санчо написал письмо своей жене Тересе, к которому герцогиня присовокупила письмо от себя и нитку ко­раллов, а паж герцога доставил письма и подарки Тересе, переполошив всю деревню. Тереса обрадовалась и написала очень ра­зумные ответы, а также послала герцогине полмеры отборных желу­дей и сыр.
На Баратарию напал неприятель, и Санчо должен был с оружием в руках защищать «остров». Ему принесли два щита и привязали
492


один спереди, а другой сзади так туго, что он не мог пошевелиться. Как только он попытался сдвинуться с места, он упал и остался ле­жать, зажатый между двумя щитами. Вокруг него бегали, он слышал звон оружия, по его щиту яростно рубили мечом и наконец разда­лись крики: «Победа! Неприятель разбит!» Все стали поздравлять Санчо с победой, но он, как только его подняли, оседлал осла и по­ехал к Дон Кихоту, сказав, что десяти дней губернаторства с него до­вольно, что он не рожден ни для сражений, ни для богатства и не хочет подчиняться ни нахальному лекарю, ни кому другому. Дон Кихот начал тяготиться праздной жизнью, которую вел у герцога, и вместе с Санчо покинул замок.
На постоялом дворе, где они остановились на ночлег, им повстре­чались дон Хуан и дон Хоронимо, читавшие анонимную вторую часть Дон Кихота, которую Дон Кихот и Санчо Панса сочли клеветой на себя. Там говорилось, что Дон Кихот разлюбил Дульсинею, меж тем как он любил ее по-прежнему, там было искажено имя жены Санчо и было полно других несообразностей. Узнав, что в этой книге опи­сан турнир в Сарагосе с участием Дон Кихота, изобиловавший всяки­ми глупостями, Дон Кихот решил ехать не в Сарагосу, а в Барселону, чтобы все видели, что Дон Кихот, изображенный в анонимной вто­рой части, — вовсе не тот, которого описал Сид Ахмед Бен-инхали. В Барселоне Дон Кихот сразился с рыцарем Белой Луны и потерпел по­ражение. Рыцарь Белой Луны, бывший не кем иным, как Самсоном Карраско, потребовал, чтобы Дон Кихот вернулся в свое село и целый год не выезжал оттуда, надеясь, что за это время к нему вернется разум.
По пути домой Дон Кихоту и Санчо пришлось вновь посетить герцогский замок, ибо его владельцы так же помешались на шутках и розыгрышах, как Дон Кихот — на рыцарских романах. В замке стоял катафалк с телом горничной Альтисидоры, якобы умершей от безответной любви к Дон Кихоту. Чтобы ее воскресить, Санчо дол­жен был вытерпеть двадцать четыре щелчка по носу, двенадцать щип­ков и шесть булавочных уколов. Санчо был очень недоволен:
почему-то и для того, чтобы расколдовать Дульсинею, и для того, чтобы оживить Альтисидору, должен был страдать именно он, не имевший к ним никакого отношения. Но все так уговаривали его, что он в конце концов согласился и вытерпел пытку. Видя, как ожила
493


Альтисидора, Дон Кихот стал торопить Санчо с самобичеванием, дабы расколдовать Дульсинею. Когда он обещал Санчо щедро запла­тить за каждый удар, тот охотно стал хлестать себя плетью, но, бы­стро сообразив, что стоит ночь и они находятся в лесу, стал стегать деревья. При этом он так жалобно стонал, что Дон Кихот разрешил ему остановиться и продолжить бичевание следующей ночью.
На постоялом дворе они встретили Альваро Тарфе, выведенного во второй части подложного «Дон Кихота». Альваро Тарфе признал, что никогда не видел ни Дон Кихота, ни Санчо Пансу, которые стоя­ли перед ним, но видел другого Дон Кихота и другого Санчо Пансу, вовсе на них не похожих. Вернувшись в родное село, Дон Кихот решил на год стать пастухом и предложил священнику, бакалавру и Санчо Пансе последовать его примеру. Они одобрили его затею и со­гласились к нему присоединиться. Дон Кихот уже стал переделывать их имена на пасторальный лад, но вскоре занемог. Перед смертью разум его прояснился и он называл себя уже не Дон Кихотом, а Алонсо Кихано. Он проклинал мерзкие рыцарские романы, затума­нившие его разум, и умер спокойно и по-христиански, как не уми­рал ни один странствующий рыцарь.
О. Э. Гриннберг


ИТАЛЬЯНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Данте Алигьери (Dante Alighieri) 1265-1321
Божественная комедия (La Divina Commedia) - Поэма (1307-1321)
АД
На полдороге жизни я — Данте — заблудился в дремучем лесу. Страшно, кругом дикие звери — аллегории пороков; деться некуда. И тут является призрак, оказавшийся тенью любимого мною древне-римского поэта Вергилия. Прошу его о помощи. Он обещает увести меня отсюда в странствия по загробному миру, с тем чтобы я увидел Ад, Чистилище и Рай. Я готов следовать за ним.
Да, но по силам ли мне такое путешествие? Я оробел и заколе­бался. Вергилий укорил меня, рассказав, что сама Беатриче (моя по­койная возлюбленная) снизошла к нему из Рая в Ад и просила быть моим проводником в странствиях по загробью. Если так, то нельзя колебаться, нужна решимость. Веди меня, мой учитель и наставник!
Над входом в Ад надпись, отнимающая всякую надежду у входя­щих. Мы вошли. Здесь, прямо за входом, стонут жалкие души не тво-
497


ривших при жизни ни добра ни зла. Далее река Ахерон, Через нее свирепый Харон перевозит на лодке мертвецов. Нам — с ними. «Но ты же не мертвец!» — гневно кричит мне Харон. Вергилий усмирил его. Поплыли. Издали слышен грохот, дует ветер, сверкнуло пламя. Я лишился чувств...
Первый круг Ада — Лимб. Тут томятся души некрещеных мла­денцев и славных язычников — воителей, мудрецов, поэтов (в их числе и Вергилия). Они не мучаются, а лишь скорбят, что им как не­христианам нет места в Раю. Мы с Вергилием примкнули к великим поэтам древности, первый из которых Гомер. Степенно шли и гово­рили о неземном.
У спуска во второй круг подземного царства демон Минос опре­деляет, какого грешника в какое место Ада надлежит низвергнуть. На меня он отреагировал так же, как Харон, и Вергилий так же его усмирил. Мы увидели уносимые адским вихрем души сладострастни­ков (Клеопатра, Елена Прекрасная и др.). Среди них Франческа, и здесь неразлучная со своим любовником. Безмерная взаимная страсть привела их к трагической гибели. Глубоко сострадая им, я вновь ли­шился чувств.
В круге третьем свирепствует звероподобный пес Цербер. Залаял было на нас, но Вергилий усмирил и его. Здесь валяются в грязи, под тяжелым ливнем, души грешивших обжорством. Среди них мой зем­ляк, флорентиец Чакко. Мы разговорились о судьбах родного города. Чакко попросил меня напомнить о нем живым людям, когда вернусь на землю.
Демон, охраняющий четвертый круг, где казнят расточителей и скупцов (среди последних много духовных лиц — папы, кардина­лы), — Плутос. Вергилию тоже пришлось его осадить, чтобы отвязал­ся. Из четвертого спустились в пятый круг, где мучаются гневные и ленивые, погрязшие в болотах Стигийской низины. Подошли к какой-то башне.
Это целая крепость, вокруг нее обширный водоем, в челне — гре­бец, демон Флегий. После очередной перебранки сели к нему, плы­вем. Какой-то грешник попытался уцепиться за борт, я его обругал, а Вергилий отпихнул. Перед нами адский город Дит. Всякая мертвая нечисть мешает нам в него войти. Вергилий, оставив меня (ох,
498


страшно одному!), пошел узнать, в чем дело, вернулся озабоченный, но обнадеженный.
А тут еще и адские фурии перед нами предстали, угрожая. Выру­чил внезапно явившийся небесный посланник, обуздавший их злобу. Мы вошли в Дит. Всюду объятые пламенем гробницы, из которых доносятся стоны еретиков. По узкой дороге пробираемся между гробницами.
Из одной гробницы вдруг выросла могучая фигура. Это Фарината, мои предки были его политическими противниками. Во мне, услы­шав мою беседу с Вергилием, он угадал по говору земляка. Гордец, казалось, он презирает всю бездну Ада, Мы заспорили с ним, а тут из соседней гробницы высунулась еще одна голова: да это же отец моего друга Гвидо! Ему померещилось, что я мертвец и что сын его тоже умер, и он в отчаянии упал ниц. Фарината, успокой его; жив Гвидо!
Близ спуска из шестого круга в седьмой, над могилой паны-еретика Анастасия, Вергилий объяснил мне устройство оставшихся трех кругов Ада, сужающихся книзу (к центру земли), и какие грехи в каком поясе какого круга караются.
Седьмой круг сжат горами и охраняем демоном-полубыком Ми­нотавром, грозно заревевшим на нас. Вергилий прикрикнул на него, и мы поспешили отойти подальше. Увидели кипящий кровью поток, в котором варятся тираны и разбойники, а с берега в них кентавры стреляют из луков. Кентавр Несс стал нашим провожатым, рассказал о казнимых насильниках и помог перейти кипящую реку вброд.
Кругом колючие заросли без зелени. Я сломал какую-то ветку, а из нее заструилась черная кровь, и ствол застонал. Оказывается, эти кусты — души самоубийц (насильников над собственной плотью). Их клюют адские птицы Гарпии, топчут мимо бегущие мертвецы, причиняя им невыносимую боль. Один растоптанный куст попросил меня собрать сломанные сучья и вернуть их ему. Выяснилось, что не­счастный — мой земляк. Я выполнил его просьбу, и мы пошли даль­ше. Видим — песок, на него сверху слетают хлопья огня, опаляя грешников, которые кричат и стонут — все, кроме одного: тот лежит молча. Кто это? Царь Капаней, гордый и мрачный безбожник, сра­женный богами за свою строптивость. Он и сейчас верен себе: либо молчит, либо громогласно клянет богов. «Ты сам себе мучитель!» — перекричал его Вергилий...
499


А вот навстречу нам, мучимые огнем, движутся души новых греш­ников. Среди них я с трудом узнал моего высокочтимого учителя Брунетто Латини. Он среди тех, кто повинен в склонности к однопо­лой любви. Мы разговорились. Брунетто предсказал, что в мире живых ждет меня слава, но будут и многие тяготы, перед которыми нужно устоять. Учитель завещал мне беречь его главное сочинение, в котором он жив, — «Клад».
И еще трое грешников (грех — тот же) пляшут в огне. Все фло­рентийцы, бывшие уважаемые граждане. Я поговорил с ними о зло­счастиях нашего родного города. Они просили передать живым землякам, что я видел их. Затем Вергилий повел меня к глубокому провалу в восьмой круг. Нас спустит туда адский зверь. Он уже лезет к нам оттуда.
Это пестрый хвостатый Герион. Пока он готовится к спуску, есть еще время посмотреть на последних мучеников седьмого круга — ростовщиков, мающихся в вихре пылающей пыли. С их шей свисают разноцветные кошельки с разными гербами. Разговаривать я с ними не стал. В путь! Усаживаемся с Вергилием верхом на Гериона и — о ужас! — плавно летим в провал, к новым мукам. Спустились. Герион тотчас же улетел.
Восьмой круг разделен на десять рвов, называемых Злопазухами. В первом рву казнятся сводники и соблазнители женщин, во втором — льстецы. Сводников зверски бичуют рогатые бесы, льстецы сидят в жидкой массе смрадного кала — вонь нестерпимая. Кстати, одна шлюха наказана здесь не за то, что блудила, а за то, что льстила лю­бовнику, говоря, что ей хорошо с ним.
Следующий ров (третья пазуха) выложен камнем, пестреющим круглыми дырами, из которых торчат горящие ноги высокопостав­ленных духовных лиц, торговавших церковными должностями. Голо­вы же и туловища их зажаты скважинами каменной стены. Их преемники, когда умрут, будут так же на их месте дрыгать пылаю­щими ногами, полностью втеснив в камень своих предшественников. Так объяснил мне папа Орсини, поначалу приняв меня за своего пре­емника.
В четвертой пазухе мучаются прорицатели, звездочеты, колдуньи. У них скручены шеи так, что, рыдая, они орошают себе слезами не грудь, а зад. Я и сам зарыдал, увидев такое издевательство над людь-
500


ми, а Вергилий пристыдил меня; грех жалеть грешников! Но и он с сочувствием рассказал мне о своей землячке, прорицательнице Манто, именем которой была названа Мантуя — родина моего слав­ного наставника.
Пятый ров залит кипящей смолой, в которую черти Злохваты, черные, крылатые, бросают взяточников и следят, чтобы те не высо­вывались, а не то подденут грешника крючьями и отделают самым жестоким образом. У чертей клички: Злохвост, Косокрылый и пр. Часть дальнейшего пути нам придется пройти в их жуткой компа­нии. Они кривляются, показывают языки, их шеф произвел задом ог­лушительный непристойный звук. Такого я еще не слыхивал! Мы идем с ними вдоль канавы, грешники ныряют в смолу — прячутся, а один замешкался, и его тут же вытащили крючьями, собираясь тер­зать, но позволили прежде нам побеседовать с ним. Бедняга хитрос­тью усыпил бдительность Злохватов и нырнул обратно — поймать его не успели. Раздраженные черти подрались между собой, двое свали­лись в смолу. В суматохе мы поспешили удалиться, но не тут-то было! Они летят за нами. Вергилий, подхватив меня, еле-еле успел перебе­жать в шестую пазуху, где они не хозяева. Здесь лицемеры изнывают под тяжестью свинцовых позолоченных одежд. А вот распятый (при­битый к земле колами) иудейский первосвященник, настаивавший на казни Христа. Его топчут ногами отяжеленные свинцом лицемеры.
Труден был переход: скалистым путем — в седьмую пазуху. Тут обитают воры, кусаемые чудовищными ядовитыми змеями. От этих укусов они рассыпаются в прах, но тут же восстанавливаются в своем обличье. Среди них Ванни Фуччи, обокравший ризницу и сваливший вину на другого. Человек грубый и богохульствующий: Бога послал «на фиг», воздев кверху два кукиша. Тут же на него набросились змеи (люблю их за это). Потом я наблюдал, как некий змей сливал­ся воедино с одним из воров, после чего принял его облик и встал на ноги, а вор уполз, став пресмыкающимся гадом. Чудеса! Таких мета­морфоз не отыщете и у Овидия,
Ликуй, Флоренция: эти воры — твое отродье! Стыдно... А в вось­мом рву обитают коварные советчики. Среди них улисс (Одиссей), его душа заточена в пламя, способное говорить! Так, мы услышали рассказ Улисса о его гибели: жаждущий познать неведомое, он уплыл с горсткой смельчаков на другой конец света, потерпел кораблекру-
501


шение и вместе с друзьями утонул вдали от обитаемого людьми мира,
Другой говорящий пламень, в котором скрыта душа не назвавше­го себя по имени лукавого советчика, рассказал мне о своем грехе:
этот советчик помог римскому папе в одном неправедном деле — рассчитывая на то, что папа отпустит ему его прегрешение. К про­стодушному грешнику небеса терпимее, чем к тем, кто надеется спастись покаянием. Мы перешли в девятый ров, где казнят сеятелей смуты.
Вот они, зачинщики кровавых раздоров и религиозных смут. Дья­вол увечит их тяжелым мечом, отсекает носы и уши, дробит черепа. Тут и Магомет, и побуждавший Цезаря к гражданской войне Курион, и обезглавленный воин-трубадур Бертран де Борн (голову в руке несет, как фонарь, а та восклицает: «Горе!»).
Далее я встретил моего родича, сердитого на меня за то, что его насильственная смерть осталась неотомщенной. Затем мы перешли в десятый ров, где алхимики маятся вечным зудом. Один из них был сожжен за то, что шутя хвастался, будто умеет летать, — стал жер­твой доноса. В Ад же попал не за это, а как алхимик. Здесь же каз­нятся те, кто выдавал себя за других людей, фальшивомонетчики и вообще лгуны. Двое из них подрались между собой и потом долго бранились (мастер Адам, подмешивавший медь в золотые монеты, и древний грек Синон, обманувший троянцев). Вергилий упрекнул меня за любопытство, с которым я слушал их.
Наше путешествие по Злопазухам заканчивается. Мы подошли к колодцу, ведущему из восьмого круга Ада в девятый. Там стоят древ­ние гиганты, титаны. В их числе Немврод, злобно крикнувший нам что-то на непонятном языке, и Антей, который по просьбе Вергилия спустил на своей огромной ладони нас на дно колодца, а сам тут же распрямился.
Итак, мы на дне вселенной, близ центра земного шара. Перед нами ледяное озеро, в него вмерзли предавшие своих родных. Одного я случайно задел ногою по голове, тот заорал, а себя назвать отказал­ся. Тогда я вцепился ему в волосы, а тут кто-то окликнул его по имени. Негодяй, теперь я знаю, кто ты, и расскажу о тебе людям! А он: «Ври, что хочешь, про меня и про других!» А вот ледяная яма, в ней один мертвец грызет череп другому. Спрашиваю: за что? Ото-
502


рвавшись от своей жертвы, он ответил мне. Он, граф Уголино, мстит предавшему его былому единомышленнику, архиепископу Руджьери, который уморил его и его детей голодом, заточив их в Пизанскую башню. Нестерпимы были их страдания, дети умирали на глазах отца, он умер последним. Позор Пизе! Идем далее. А это кто перед нами? Альбериго? Но он же, насколько я знаю, не умирал, так как же оказался в Аду? Бывает и такое: тело злодея еще живет, а душа уже в преисподней.
В центре земли вмерзший в лед властитель Ада Люцифер, низверженный с небес и продолбивший в падении бездну преисподней, обезображенный, трехликий. Из первой его пасти торчит Иуда, из второй Брут, из третьей Кассий, Он жует их и терзает когтями. Хуже всех приходится самому гнусному предателю — Иуде. От Люцифера тянется скважина, ведущая к поверхности противоположного земно­го полушария. Мы протиснулись в нее, поднялись на поверхность и увидели звезды.
ЧИСТИЛИЩЕ
Да помогут мне Музы воспеть второе царство! Его страж старец Катон встретил нас неприветливо: кто такие? как смели явиться сюда? Вергилий объяснил и, желая умилостивить Катона, тепло ото­звался о его жене Марции. При чем здесь Марция? Пройдите к бере­гу моря, умыться надо! Мы пошли. Вот она, морская даль. А в прибрежных травах — обильная роса. Ею Вергилий смыл с моего лица копоть покинутого Ада.
Из морской дали к нам плывет управляемый ангелом челн. В нем души усопших, которым посчастливилось не попасть в Ад. Причали­ли, сошли на берег, и ангел уплыл. Тени прибывших столпились вкруг нас, и в одной я узнал своего друга, певца Козеллу. Хотел обнять его, но ведь тень бесплотна — обнял самого себя. Козелла по моей про­сьбе запел про любовь, все заслушались, но тут появился Катон, на всех накричал (не делом занялись!), и мы заспешили к горе Чистили­ща.
Вергилий был недоволен собою: дал повод накричать на себя... Те­перь нам нужно разведать предстоящую дорогу. Посмотрим, куда двинутся прибывшие тени. А они сами только что заметили, что я-то
503


не тень: не пропускаю сквозь себя свет. Удивились. Вергилий все им объяснил. «Идите с нами», — пригласили они.
Итак, спешим к подножию чистилищной горы. Но все ли спешат, всем ли так уж не терпится? Вон близ большого камня расположи­лась группа не очень торопящихся к восхождению наверх: мол, успеется; лезь тот, кому неймется. Среди этих ленивцев я узнал своего приятеля Белакву. Приятно видеть, что он, и при жизни враг всякой спешки, верен себе.

<<

стр. 3
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>