<<

стр. 4
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

латинская пословица: «Пусть погибнет мир, но восторжествует спра­ведливость» . Новый священник обличает даже свою старуху мать — за ее расчетливость и стяжательство. Он отказывает ей в причастии, покуда она не раскается и не раздаст бедным нажитое ею и столь любимое имущество. Находясь при смерти, мать посылает за сыном несколько раз: она просит его прийти, обещая сначала раздать поло­вину, потом — девять десятых всего, чем владеет. Но Бранд не согла­шается. Он страдает, но против своих убеждений пойти не может.
Не менее требователен он и к самому себе. В дом под скалой, где они прожили с Агнес вот уже три года, редко заглядывает солнце, и их сын незаметно чахнет. Доктор советует: чтобы спасти Альфа, нужно немедленно переехать в другую местность. О том, чтобы ос­таться, не может идти и речи. И Бранд готов уехать. «Может быть, и к другим Бранду не стоит быть слишком строгим?» — спрашивает у него доктор. О долге напоминает Бранду и один из его прихожан:
люди в деревне ныне живут по иным, более честным правилам, они не верят интригану-фоггу, распространяющему слухи, что Бранд уедет сразу, как только получит наследство матери. Бранд нужен людям, и он, приняв невыносимо тяжелое решение, заставляет согла­ситься с ним Агнес.
Альф умер. Горе Агнес безмерно, она постоянно чувствует отсутст­вие сына. Единственное, что у нее осталось, — это вещи и игрушки ребенка. Внезапно ворвавшаяся в пасторский дом цыганка требует, чтобы Агнес поделилась с ней своим богатством. И Бранд приказыва­ет отдать вещи Альфа — все до единой! Однажды увидевшая ребенка Агнес и Бранда, безумная Герд сказала: «Альф — идол!» Свое и Агнес горе Бранд считает идолопоклонством. В самом деле, разве они не упиваются своим горем и не находят в нем извращенного наслажде­ния? Агнес смиряется с волей мужа и отдает припрятанный у нее последний детский чепчик. Теперь у нее не осталось ничего, кроме мужа. Она не находит утешения в вере — их с Брандом Бог слиш­ком суров, вера в него требует все новых и новых жертв, а церковь внизу в деревне тесна.
Бранд цепляется за случайно оброненное слово. Он построит новую, просторную и высокую церковь, достойную проповедуемого им нового человека. Фогт всячески препятствует ему, у него свои планы более утилитарного свойства («Работный дом построим / в соединении с арестным домом, и флигелем для сходок, заседаний / и празднеств <...> вкупе с сумасшедшим домом»), к тому же фогт против сноса старой церкви, которую считает памятником культуры. Узнав, что строить Бранд собирается на собственные деньги, фогт ме­няет свое мнение: он всячески хвалит смелость предприятия
497


Бранда, а старую церковь-развалюху отныне считает опасной для по­сещений.
Проходит еще несколько лет. Новая церковь построена, но к этому времени Агнес уже нет в живых, и церемония освящения цер­кви воодушевления у Бранда не вызывает. Когда же важный церков­ный чиновник заводит с ним речь о сотрудничестве церкви и государства и сулит ему награды и почести, Бранд не испытывает ни­чего, кроме отвращения. Он закрывает здание на замок, а собрав­шихся прихожан увлекает в горы — в поход за новым идеалом: их храмом отныне будет весь земной мир! Идеалы, однако, даже когда они точно сформулированы (чего Ибсен в поэме намеренно избега­ет), всегда абстрактны, в то время как достижение их всегда кон­кретно. На вторые сутки похода прихожане Бранда посбивали ноги, устали, оголодали и отчаялись. Поэтому они легко дают обмануть себя фогту, сообщающему им, что в их фьорд вошли огромные кося­ки сельди. Бывшие приверженцы Бранда мгновенно убеждают себя, что они им обмануты, и — вполне логично — побивают его камня­ми. Что ж, сетует Бранд, таковы переменчивые норвежцы — еще со­всем недавно они клялись, что помогут своим соседям датчанам в войне с угрожающей им Пруссией, но позорно их обманули (имется в виду датско-прусский военный конфликт 1864 г.)!
Оставшийся один в горах, Бранд продолжает свой путь. Невиди­мый хор внушает ему мысль о тщетности человеческих устремлений и бесперспективности спора с Дьяволом или с Богом («можешь про­тивиться, можешь смириться — /ты осужден, человек!»). Бранд тоскует по Агнес и Альфу, и тут судьба преподносит ему еще одно испытание. Бранду является видение Агнес: она утешает его — се­рьезных причин для отчаяния нет, все опять хорошо, она с ним, Альф вырос и стал здоровым юношей, на своем месте в деревне стоит и их маленькая старая церковь. Испытания, через которые прошел Бранд, ему только привиделись в страшном кошмаре. Достаточно от­казаться от трех ненавистных ей, Агнес, слов, и кошмар развеется (три слова, девиз Бранда — «все или ничего» ). Бранд выдерживает испытание, он не предаст ни своих идеалов, ни прожитой жизни и ее страданий. Если нужно, он готов повторить свой путь.
Вместо ответа из тумана, где только что было видение, звучит пронзительное: «Миру не нужен — умри же!»
Бранд снова один. Но его находит безумная Герд, она приводит Бранда в «снежную церковь». Здесь на страдальца наконец-то нисхо­дит благодать милосердия и любви. Но Герд уже видела на вершине врага — ястреба и стреляет в него. Сходит лавина. Увлекаемый сне­гом Бранд успевает задать мирозданию последний вопрос: в самом ли
498


деле человеческая воля так же ничтожна, как песчинка на мощной деснице Господа? Сквозь раскаты грома Бранд слышит Голос: «Бог, Он — deus caritatis!»
Deus caritatis означает «Бог Милостивый».
Б. А. Ерхов
Пер Гюнт (Peer Gynt)
Драматическая поэма (1867)
Действие поэмы охватывает время от начала до 60-х гг. XIX в. и про­исходит в Норвегии (в Гудбраннской долине и окрестных горах), на марокканском побережье Средиземного моря, в пустыне Сахара, в сумасшедшем доме в Каире, на море и снова в Норвегии, на родине героя.
Молодой деревенский парень Пер Гюнт дурачится, обманывая мать Осе. Он рассказывает ей историю об охоте на прыткого оленя. Раненый олень взвивается с оседлавшим его Пером на вершину хреб­та, а потом прыгает с высоты в кристально чистое, как зеркало, озеро, устремляясь к собственному отражению. Затаив дыхание, Осе слушает. Она не сразу спохватывается: эту историю она знает — Пер лишь слегка переиначил старинное предание, примерив его на себя. Порванная одежда сына объясняется другим — он подрался с кузне­цом Аслаком. Задирают Пера окрестные парни часто: он любит по­фантазировать, а в мечтах видит себя героем сказок или легенд — принцем или королем, окружающие же считают его истории пустым хвастовством и вздором. Вообще, Пер слишком заносчив! Еще бы, ведь он — сын капитана, пусть даже спившегося, промотавшего со­стояние и бросившего семью. И еще одно — Пер нравится девуш­кам. По этому поводу мать сетует: что бы ему не жениться на Ингрид, дочери богатого хуторянина? Тогда бы были у них и земля, и поместье! А ведь Ингрид заглядывалась на Пера. Жаль! Как раз ве­чером играют ее свадьбу, Ингрид выходит замуж за Маса Мона.
За Маса Мона? Тюфяка и простофилю? Этому не бывать! Пер идет на свадьбу! Пытаясь отговорить сына, Осе угрожает — она пой­дет с сыном и перед всеми его ославит! Ах, так! Пер, смеясь и иг­раючи, сажает мать на крышу чужого дома: пусть посидит тут, покуда ее не снимут, а он пока сходит на праздник.
На свадьбе незваного гостя встречают в штыки. Девушки не идут танцевать с ним. Пер сразу отличает среди них Сольвейг, дочь крес-
499


тьянина-сектанта из переселенцев. Она так прекрасна, чиста и скромна, что даже ему, лихому парню, боязно к ней подступиться. Пер приглашает Сольвейг несколько раз, но всякий раз получает отказ. В конце концов девушка признается ему: ей стыдно идти с подвыпившим. Кроме того, она не хочет огорчать родителей: строгие правила их религии ни для кого исключений не делают. Пер огорчен. Воспользовавшись моментом, парни предлагают ему выпить, чтобы потом над ним посмеяться. Пера к тому же злит и раззадоривает неумеха жених, не знающий, как надо обращаться с невестой... Неожи­данно даже для самого себя Пер хватает невесту под мышку и, «как свинью», по выражению одного из гостей, уносит ее в горы.
Страстный порыв Пера недолог, он почти сразу отпускает Ингрид на все четыре стороны: ей далеко до Сольвейг! Разъяренная Ингрид уходит, а на Пера устраивают облаву. Он прячется в глубине леса, где его привечают три пастушки, отвергающие ради его любви своих дружков-троллей. Здесь наутро Пер встречает Женщину в Зеленом Плаще, дочь Доврского короля — правителя обитающей в лесу не­чисти — троллей, кобольдов, леших и ведьм. Пер хочет Женщину, но еще больше ему хочется побыть настоящим принцем — пусть даже лесным! условия Доврский дед (так зовут лесные придворные коро­ля) ставит жесткие: тролли исповедуют «почвеннические» принципы, они не признают свободного выезда за пределы леса и довольствуют­ся только домашним — едой, одеждой, обычаями. Принцессу отда­дут замуж за Пера, но прежде ему следует надеть хвост и выпить здешнего меду (жидкого помета). Покривившись, Пер соглашается и на то и на другое. Все во дворце Доврского деда выглядит заско­рузлым и безобразным, но это, как объясняет Доврский дед, лишь дефект человеческого взгляда на жизнь. Если, сделав операцию, пере­косить Перу глаз, он тоже будет видеть вместо белого черное и вмес­то безобразного прекрасное, то есть приобретет мировоззрение истинного тролля. Но на операцию Пер, готовый ради власти и славы почти на все, не идет — он был и останется человеком! Тролли на­валиваются на него, но, услышав звуки церковного колокола, отпус­кают.
Пер — в обморочном состоянии между жизнью и смертью. Неви­димая Кривая обволакивает его путами и скликает для расправы кры­латых демонов. Пер спотыкается и падает, но опять слышно церковное пение и звон колоколов. С криком: «Смерть мне, бабы у него за спиной!» — Кривая отпускает Пера.
Его находят в лесу мать и Сольвейг. Осе сообщает сыну: за похи­щение Ингрид он теперь объявлен вне закона и может жить только в лесу. Пер строит себе избушку. Уже выпал снег и дом почти готов,
500


когда к нему на лыжах прибегает Сольвейг: она ушла от строгих, но любимых ею родителей, решив остаться с ним навсегда.
Пер не верит своему счастью. Он выходит из избушки за хворос­том и неожиданно встречает в лесу сильно подурневшую Женщину в Зеленом с уродцем, которого она представляет Перу как его сынка — тот, кстати, встречает отца не слишком приветливо («Я па­почку пристукну топором!»). Троллиха требует от Пера, чтобы он прогнал Сольвейг! Или, может быть, они заживут в его доме втроем? Пер в отчаянии, его тяготит тяжелое чувство вины. Он страшится за­пачкать Сольвейг своим прошлым и не хочет ее обманывать. Значит, он должен от нее отказаться! Попрощавшись, он уходит из избушки якобы на минуту, но в действительности навсегда.
Перу не остается иного, как бежать из страны, но он не забывает о матери и посещает ее. Осе больна, ей помогает соседка; нехитрое имущество в доме описано судебным приставом. В несчастье матери, конечно, виноват сын, но Осе оправдывает его, она считает, что сам по себе ее Пер неплох, его сгубило вино. Старуха чувствует, жить ей осталось недолго — мерзнут ноги, царапает дверь кот (плохая при­мета!). Пер садится на кровать и, утешая мать, рассказывает ей на­распев сказку. Они оба приглашены в волшебный замок Суриа Муриа. Вороной уже запряжен, они едут по снежному полю, по лесу. Вот и ворота! Их встречает сам святой Петр, и Осе, как важной ба­рыне, подносят кофе с пирожным. Ворота позади, они — у замка. Пер хвалит мать за ее веселый нрав, за терпение и заботливость, он не ценил их раньше, так пусть же за доброту ей воздаст хозяин вол­шебного замка! Искоса взглянув на Осе, Пер видит, что она умерла. Не дожидаясь похорон (по закону вне леса его может убить каж­дый), он уезжает «за море, чем дальше, тем лучше».
Проходит много лет. Перу Гюнту под пятьдесят. Ухоженный и преуспевающий, он принимает на средиземноморском берегу Марок­ко гостей. Рядом в море стоит его яхта под американским флагом. Гости Пера: деловитый мастер Коттон, глубокомысленно многозначи­тельный фон Эберкопф, бомондный мосье Баллон и немногословный, но пылкий Трумпетерстроле (швед) — превозносят хозяина за гос­теприимство и щедрость. Как удалось человеку из народа сделать такую блестящую карьеру! В осторожных выражениях, стремясь не задеть либерально-прогрессистских взглядов гостей, Пер Гюнт говорит им правду: он спекулировал в Китае церковным антиквариатом и за­нимался работорговлей в южных штатах в Америке. Сейчас он на яхте направляется в Грецию и может предложить друзьям дело. Пре­восходно! Они с удовольствием помогут грекам-повстанцам в их борьбе за свободу! Вот, вот, подтверждает Гюнт, он хочет, чтобы они раздували пламя восстания как можно сильнее. Тем больше будет
501


спрос на орркие. Он продаст его Турции, а прибыль они вместе по­делят. Гости смущены. Им стыдно и одновременно жаль упускаемой прибыли. Фон Эберкопф находит выход — гости отнимают у Гюнта яхту и уплывают на ней. Проклиная несостоявшихся компаньонов, Пер грозит им вслед — и чудо! — груженная оружием яхта взрыва­ется! Бог хранит Гюнта для дальнейших свершений.
Утро. Гюнт прячется от хищных зверей на пальме, но и здесь по­падает в общество... обезьян. Мгновенно сориентировавшись, Пер приспосабливается к законам стаи. Приключение заканчивается бла­гополучно. Соскочив с дерева, герой бредет по пустыне дальше, осу­ществляя в воображении величественный проект орошения Сахары. Пер Гюнт превратит пустыню в идеальную страну — Гюнтиану, он расселит в ней норвежцев и будет поощрять их занятия науками и искусствами, которые расцветут в столь благодатном климате. Един­ственное, чего ему сейчас не хватает... это коня. Удивительно, но Гюнт тут же его получает. Коня и драгоценные одежды прятали за барханом воры, которых спугнула разыскивавшая их стража.
Облачившись в восточные одежды, Гюнт отправляется далее, и в одном из оазисов арабы принимают его за важную персону — как считает сам Гюнт, за пророка. Новоявленный пророк не на шутку ув­лекается прелестями местной гурии — Анитры, но она обманывает его — ей нужна не душа (которую она у пророка просила), а драго­ценности Гюнта. Роль пророка ему тоже не удалась.
Следующая остановка Пера в Египте. Рассматривая Сфинкса и ста­тую Мемнона, Пер воображает себя знаменитым историком и архео­логом. Мысленно он строит грандиозные планы путешествий и открытий, но... лицо Сфинкса ему кого-то напоминает? Кого же? Не Доврского ли деда? Или загадочной Кривой?
Пер делится своими догадками с неким Бегриффенфельдом, и тот, очень заинтересованный собеседником, обещает познакомить его со своими каирскими друзьями. В доме с зарешеченными окнами Бегриффенфельд под страшным секретом сообщает: буквально час назад преставился Абсолютный разум — они в сумасшедшем доме. Бегриффенфельд, директор его, знакомит Пера с больными: Гуту — побор­ником возрождения древнего языка индийских обезьян, Феллахом, считающим себя священным быком древних египтян Аписом, и Гуссейном, вообразившим себя пером, которое требуется немедленно очинить, что он и делает сам, перерезая себе горло перочинным ножом. Вся эта фантастическая сцена была хорошо понятна совре­менникам Ибсена, в ней на «египетском» материале зашифрованы выпады против национального норвежского романтизма: Гуту, как предполагают, это Ивар Осен, создатель лансмола, искусственного языка, составленного из крестьянских диалектов (кстати, на нем сей-
502


час читает и пишет почти половина населения страны), феллах — это норвежский бонд (то есть крестьянин), «священная корова» и идеал норвежских романтиков, Гуссейн — министр иностранных дел Мандерстрем, предавший во время датско-прусского военного кон­фликта в 1864 г. идеалы скандинавизма: он подменил конкретные действия Швеции и Норвегии в защиту Дании писанием бесчислен­ных нот протеста, за что и был прозван Ибсеном в газетной статье «способным пером». Ошалев от атмосферы безумия и совершивше­гося на его глазах самоубийства, Пер падает в обморок, а безумный директор желтого дома садится на него верхом и венчает его голову соломенным венком дурака.
Проходит еще много лет. Совершенно седой Пер Гюнт возвраща­ется на родину. Его корабль тонет у берегов Норвегии, но Гюнту, за­цепившемуся за выброшенную в море лодку, удается спастись. На борту судна Пера преследовал Неизвестный Пассажир, тщетно вы­прашивавший у него его тело «для целей науки» — ведь Пер, по его мнению, непременно скоро умрет. И этот же Пассажир появляется в море снова и цепляется за перевернутую лодку; на прямой вопрос, не Дьявол ли он, Пассажир отвечает уклончиво и казуистически вопро­сом на вопрос, в свою очередь обличая Пера как человека, не слиш­ком стойкого духом.
Пер благополучно добирается до родной местности. Он случайно попадает на кладбище, где выслушивает хвалебное слово священника над гробом одного поселянина — человека, отхватившего себе во время войны серпом палец (Пер в юности стал случайным свидете­лем этой сцены). Этот человек всей жизнью и, главным образом, своим неустанным трудом искупил свое малодушие и заслужил ува­жение общества. В словах священника Перу слышится упрек — ведь он не создал ни семьи, ни дома. В своей бывшей деревне на похоро­нах Ингрид Пер встречает много состарившихся до неузнаваемости давних знакомых. Да и сам он остается неузнанным, хотя люди о нем помнят — местный полицмейстер, например, вспоминая о Пере, называет его поэтом, верившим в выдуманную им сказочную реальность. Зато Пера сразу узнает в лесу Пуговичник, уже давно его разыскивавший. Время Гюнта на земле закончилось, и Пуговичник намерен тут же на месте перелить его душу в пуговицу — ведь ни в Рай, ни в Ад душа Пера не попадет, она годна лишь на переплавку. Негодяем Пера Пуговичник не считает, но ведь и хорошим челове­ком он тоже не был? Самое же главное, Пер Гюнт не выполнил на земле своего предназначения — он не стал самим собой (уникальной и неповторимой личностью), он лишь примерял на себя разные усредненно-стандартные роли. Впрочем, об этом Пер знает и сам, разве недавно не он сам сравнивал себя с луковицей. Луковица тоже не
503


имеет твердого ядра и состоит из одних шкурок. Пер был и остался перекати-полем.
Пер Гюнт не на шутку напуган. Что может быть страшнее пере­плавки души — превращения ее в абсолютно аморфную безликую се­рость? Он просит у Пуговичника отсрочку, он докажет ему, что и в его натуре было нечто цельное! Пуговичник отпускает Пера. Но встречи его с потерявшим былую мощь Доврским дедом и с Костля­вым (Дьяволом?) ничего определенного не дают, а Гюнту сейчас нужно именно это — определенное! Скитаясь по лесу, Пер выходит на построенную им когда-то избушку. На пороге его встречает Соль­вейг, постаревшая, но счастливая от того, что увидела его снова. Толь­ко теперь Пер Гюнт понимает, что он спасен. Даже под самыми разнообразными масками в течение всей его пестрой жизни он оста­вался самим собой — в надежде, вере и любви ждавшей его женщи­ны.
Пуговичник отпускает Пера с предупреждением, что будет ждать его на следующем перекрестке. Они еще поговорят между собой.
Б. А. Ерхов
Кукольный дом (Et duldcehjem)
Драма (1879)
Современная Ибсену Норвегия. Уютная и недорого обставленная квартира адвоката Торвальда Хельмера и его жены Норы. Сочельник. В дом с улицы входит Нора, она приносит с собой множество коро­бок — это подарки на елку для детей и Торвальда. Муж любовно суе­тится вокруг жены и шутливо обвиняет ее — его белочку, бабочку, птичку, куколку, жаворонка — в мотовстве. Но в это Рождество, воз­ражает ему Нора, немного мотовства им не повредит, ведь с нового года Хельмер вступает в должность директора банка и им не будет нужды, как в прошлые годы, экономить буквально на всем.
Поухаживав за женой (она и после рождения трех детей — осле­пительная красавица), Хельмер удаляется в кабинет, а в гостиную входит давняя подруга Норы фру Линде, она только что с парохода. Женщины не виделись давно — почти восемь лет, за это время по­друга успела похоронить мужа, брак с которым оказался бездетным. А Нора? Она по-прежнему беззаботно порхает по жизни? Если бы так. В первый год супружества, когда Хельмер ушел из министерства, ему приходилось, кроме основной работы, брать деловые бумаги на дом и сидеть над ними до позднего вечера. В результате он заболел, и
504


доктора сказали, что спасти его может только южный климат. Они всей семьей целый год провели в Италии. Деньги на поездку, доволь­но крупную сумму, Нора якобы взяла у отца, но это неправда; ей помог один господин... Нет, нет, пусть фру Линде ничего такого не думает!.. Деньги взяты взаймы под расписку. И теперь Нора регуляр­но выплачивает проценты по займу, прирабатывая тайком от мужа.
Фру Линде опять поселится здесь, в их городе? Чем она будет за­ниматься? Хельмер, наверное, сможет устроить ее у себя в банке, как раз сейчас он составляет штатное расписание и разговаривает в каби­нете с поверенным Крогстадом, собираясь его уволить, — место осво­бождается. Как? Фру Линде с ним немного знакома? Ага, понятно, значит, они жили в одном городе и иногда встречались.
Торвальд Хельмер действительно увольняет Крогстада. Он не любит людей с подмоченной репутацией. В свое время Крогстад (Хельмер с ним вместе учился) совершил подлог — подделал подпись на денеж­ном документе, но суда избежал, сумев из трудного положения вы­крутиться. Но это же еще хуже! Ненаказанный порок сеет вокруг семена разложения. Такому человеку, как Крогстад, нужно бы запре­тить иметь детей — с таким воспитателем из них вырастут только преступники.
Но подлог, как выясняется, совершила и Нора. Она подделала на заемном письме Крогстаду (именно он дал ей деньги на Италию) поручительскую подпись отца, обратиться к которому она не мог­ла — в то время он лежал при смерти. Более того, документ датиро­ван днем, когда отец его подписать не мог, потому что к тому времени уже умер. Прогоняемый с работы Крогстад просит Нору, чтобы она замолвила за него слово, он прекрасно зарекомендовал себя в банке, но назначение нового директора спутало все его карты. Хельмер хочет уволить его не только за темное прошлое, но даже за то, что он по старой памяти несколько раз назвал его на «ты». Нора просит за Крогстада, но не принимающий ее всерьез Хельмер отказы­вает. Тогда Крогстад угрожает Hope разоблачением: он расскажет мужу, откуда она взяла деньги для поездки в Италию. Кроме того, Хельмер узнает и про ее подлог. Ничего не добившись от Норы и на сей раз, Крогстад откровенно шантажирует обоих супругов: он посы­лает письмо Хельмеру с прямой угрозой — если история с подлогом Норы выплывет наружу, тому на посту директора банка не удержать­ся. Нора мечется в поисках выхода. Сначала она кокетничает с дру­гом семьи доктором Ранком. Тот тайно в нее влюблен, но обречен на смерть, — у него наследственный сифилис. Ранк готов ради Норы на все и дал бы ей деньги, но к этому времени выясняется, что Крогста­ду нужно иное. История доктора Ранка заканчивается трагически — супруги Хельмеры получают от него по почте открытку с черным
505


крестом — крест означает, что доктор заперся у себя дома и никого больше не принимает: там он и умрет, не пугая друзей своим видом.
Но что все-таки делать Hope? Позор и разоблачение страшат ее, уж лучше покончить с собой! Но неумолимый Крогстад предупреж­дает: самоубийство бессмысленно, в таком случае будет опозорена ее память.
Помощь приходит с неожиданной стороны — от подруги Норы фру Линде. В решающий момент она объясняется с Крогстадом: в прошлом их связывала любовь, но фру Линде вышла за другого: на руках у нее оставались старуха мать и двое младших братьев, финан­совое же положение Крогстада было непрочным. Теперь фру Линде свободна: умерли мать и муж, братья по-настоящему встали на ноги — она готова выйти за Крогстада, если ему еще нужна. Крогстад обрадован, его жизнь налаживается, он наконец-то находит и лю­бовь, и верного человека, он отказывается от шантажа. Но уже поздно — его письмо в почтовом ящике Хельмера, ключ от которого имеется только у него. Что ж, пусть Нора узнает, чего стоит на деле ее Хельмер с его ханжеской моралью и предрассудками! — решает Крогстад.
В самом деле, прочитав письмо, Хельмер едва ли не бьется в исте­рике от охватившего его праведного гнева. Как? Его жена — его пташка, его птичка, жаворонок, его куколка — преступница? И это из-за нее благополучие семьи, достигнутое таким тяжелым трудом, идет теперь на распыл! От требований Крогстада им не избавиться до конца дней! Хельмер не позволит Hope портить детей! Отныне они будут отданы на попечение няньке! Для соблюдения внешних прили­чий Хельмер позволит Hope остаться в доме, но жить теперь они будут раздельно!
В этот момент посыльный приносит письмо от Крогстада. Тот от­казывается от своих требований и возвращает заемное письмо Норы. Настроение Хельмера мгновенно меняется. Они спасены! Все будет, как прежде, даже еще лучше! Но тут Нора, которую Хельмер привык считать своей послушной игрушкой, неожиданно восстает против него. Она уходит из дома! уходит навсегда! Сначала отец, а потом и Хельмер привыкли относиться к ней, как к красивой куколке, кото­рую приятно ласкать. Она это понимала и раньше, но любила Хель­мера и прощала ему. Теперь дело иное — она очень надеялась на чудо — на то, что Хельмер как любящий муж возьмет ее вину на себя. Теперь она больше не любит Хельмера, как прежде Хельмер не любил ее — ему просто нравилось быть в нее влюбленным. Они — чужие. И жить по-прежнему значит прелюбодействовать, продавая себя за удобства и деньги.
Решение Норы ошеломляет Хельмера. Он достаточно умен, чтобы
506


понять — ее слова и чувства серьезны. Но неужели же нет никакой надежды, что когда-нибудь они воссоединятся? Он сделает все, чтобы они не были больше чужими! «Это было бы чудо из чудес», — отве­чает Нора, а чудеса, как она убедилась на опыте, случаются редко. Ре­шение ее окончательно.
Б. А. Ерхов
Привидения (Gengangere)
Семейная драма (1881)
Действие происходит в современной Ибсену Норвегии в усадьбе фру Альвинг на западном побережье страны. Идет мелкий дождь. Гремя деревянными подошвами, в дом входит столяр Энгстранд. Служанка Регина приказывает ему не шуметь: наверху спит только что приехав­ший из Парижа сын фру Альвинг Освальд. Столяр сообщает: приют, который он строил, готов к завтрашнему открытию. Заодно будет от­крыт и памятник камергеру Альвингу, покойному мужу хозяйки, в честь которого назван приют. Энгстранд прилично на строительстве заработал и собирается сам открыть в городе собственное заведе­ние — гостиницу для моряков. Тут как раз пригодилась бы женщи­на. Не хочет ли дочка к нему переехать? В ответ Энгстранд слышит фырканье: какая она ему «дочка»? Нет, Регина не собирается поки­дать дом, где ее так привечают и все так благородно — она даже на­училась немного французскому.
Столяр уходит. В гостиной появляется пастор Мандерс; он отгова­ривает фру Альвинг от страхования построенного приюта — не стоит открыто сомневаться в прочности богоугодного дела. Кстати, почему фру Альвинг не хочет переезда Регины к отцу в город?
К матери и пастору присоединяется Освальд. Он спорит с Мандерсом, обличающим моральный облик богемы. Мораль в среде худож­ников и артистов не лучше и не хуже, чем в любом другом сословии. Если бы пастор слышал, о чем рассказывают им в Париже наезжающие туда «кутнуть» высокоморальные чиновники! фру Альвинг поддержи­вает сына: пастор напрасно осуждает ее за чтение вольнодумных книг — своей явно неубедительной защитой церковных догм он только возбуждает к ним интерес.
Освальд выходит на прогулку. Пастор раздражен. Неужели жизнь ничему фру Альвинг не научила? Помнит ли она, как всего через год после свадьбы бежала от мужа в дом Мандерса и отказывалась вер­нуться? Тогда пастору все-таки удалось вывести ее из «экзальтирован­ного состояния» и вернуть домой, на путь долга, к домашнему очагу
507


и законному супругу. Разве не повел себя камергер Альвинг как на­стоящий мужчина? Он умножил семейное состояние и весьма плодо­творно поработал на пользу общества. И разве не сделал он ее, жену, своей достойной деловой помощницей? И еще. Нынешние порочные взгляды Освальда — прямое следствие отсутствия у него домашнего воспитания — это ведь фру Альфинг настояла, чтобы сын учился вдали от дома!
Фру Альвинг задета словами пастора за живое. Хорошо! Они могут поговорить серьезно! Пастор знает, что покойного мужа она не лю­била: камергер Альвинг ее у родственников просто купил. Красивый и обаятельный, он не перестал пить и распутничать после свадьбы. Неудивительно, что она от него сбежала. Она любила тогда Мандерса, и, как кажется, ему нравилась. И Мандерс ошибается, если думает, что Альвинг исправился — он умер таким же забулдыгой, каким был всегда. Больше того, он внес порок в собственный дом: она застала его однажды на балконе с горничной Йоханной. Альвинг добился-таки своего. Знает ли Мандерс, что их служанка Регина — незакон­норожденная дочь камергера? За круглую сумму столяр Энгстранд согласился прикрыть грех Йоханны, хотя и он всей правды о ней не знает — специально для него Йоханна придумала заезжего американца.
Что касается сына, она вынужденно отослала его из дома. Когда ему исполнилось семь лет, он стал задавать слишком много вопросов. После истории с горничной бразды правления домом фру Альвинг взяла в свои руки, и это она, а не муж, занималась хозяйством! И она же прилагала неимоверные усилия, чтобы, скрывая от общества поведение мужа, соблюдать внешние приличия.
Закончив исповедь (или отповедь пастору), фру Альвинг провожа­ет его к двери. И они оба слышат, проходя мимо столовой, возглас вырывающейся из объятий Освальда Регины. «Привидения!» — вы­рывается у фру Альвинг. Ей кажется, что она вновь перенеслась в прошлое и видит парочку на балконе — камергера и горничную Йоханну.
Привидениями фру Альвинг называет не только «выходцев с того света» (так правильнее переводится это понятие с норвежского). Привидения, по ее словам, — это вообще «всякие старые отжившие понятия, верования и тому подобное». Именно они, считает фру Альвинг, определили ее судьбу, характер и воззрения пастора Ман­дерса и, наконец, загадочную болезнь Освальда. Согласно диагнозу па­рижского доктора, болезнь у Освальда наследственная, но Освальд, практически своего отца не знавший и всегда его идеализировавший, доктору не поверил, он считает причиной заболевания свои легко­мысленные приключения в Париже в начале учебы. Кроме того, его мучает постоянный необъяснимый страх. Они с матерью сидят в гос-
508


тиной в сгущающихся сумерках. В комнату вносится лампа, и фру Альвинг, желая снять с сына чувство вины, собирается рассказать ему всю правду о его отце и Регине, которой он легкомысленно уже по­обещал поездку в Париж. Неожиданно разговор прерывается появле­нием в гостиной пастора и криком Регины. Неподалеку от дома пожар! Горит новоотстроенный «Приют имени камергера Альвинга».
Время близится к утру. Все та же гостиная. На столе по-прежнему горит лампа. Ловкий столяр Энгстранд в завуалированной форме шантажирует Мандерса, утверждая, что это он, пастор, неловко сняв нагар со свечи, стал причиной пожара. Впрочем, волноваться ему не стоит, Энгстранд никому об этом ничего не расскажет. Но и пастор пусть поможет ему в благом начинании — оборудовании в городе гостиницы для моряков. Пастор соглашается.
Столяр и пастор уходят, их сменяют в гостиной фру Альвинг и Освальд, только что вернувшийся с пожара, погасить который не уда­лось. Возобновляется прерванный разговор. За миновавшую короткую ночь мать Освальда успела подумать о многом. Особенно поразила ее одна из фраз сына: «В их краю людей учат смотреть на труд, как на проклятие, как на наказание за грехи, а на жизнь, как на юдоль скорби, от которой чем скорей, тем лучше избавиться». Теперь, рас­сказывая сыну правду о его отце, она не столь строго судит о муже — его одаренная и сильная натура просто не нашла себе при­менения в их глуши и была растрачена на чувственные удовольствия. Освальд понимает, какие именно. Пусть знает, присутствующая при их разговоре Регина — его сестра. Услышав это, Регина поспешно прощается и покидает их. Она уже собиралась уйти, когда узнала, что Освальд болен. Только теперь Освальд сообщает матери, почему он ранее спрашивал ее, готова ли она ради него пойти на все. И для чего ему, помимо всего прочего, была так нужна Регина. Он не до конца рассказал матери о болезни — он обречен на безумие, второй припа­док превратит его в бессмысленное животное. Регина легко дала бы ему выпить приготовленный в бутылочке морфий, чтобы от больного избавиться. Теперь он передает бутылочку матери.
Мать утешает Освальда. Его припадок уже прошел, он дома, он поправится. Здесь хорошо. Вчера весь день моросил дождь, но сегод­ня он увидит родину во всем ее настоящем блеске, фру Альвинг под­ходит к окну и гасит лампу. Пусть Освальд взглянет на восходящее солнце и сверкающие под ним горные ледники!
Освальд смотрит в окно, беззвучно повторяя «солнце, солнце», но солнца не видит.
Мать смотрит на сына, сжимая в руках пузырек с морфием.
Б. А. Ерхов
509


Дикая утка (Vildanden)
Драма (1884)
80-е гг. XIX в. Праздничный стол в кабинете у богатого норвежского коммерсанта Верле. Среди гостей — вызванный с завода в Горной долине сын коммерсанта Грегерс (он работает там простым служа­щим) и старый школьный товарищ Грегерса Яльмар Экдаль. Друзья не виделись целых пятнадцать лет. За это время Яльмар женился, у него родилась дочь Хедвиг (ей теперь четырнадцать), он завел свое дело — фотоателье. И, казалось бы, все у него прекрасно. Единствен­ное, Яльмар не закончил образование из-за недостатка у семьи средств — его отца, бывшего компаньона Верле, тогда посадили в тюрьму. Правда, Верле помог сыну бывшего друга: он дал Яльмару деньги на оборудование фотоателье и посоветовал снять квартиру у знакомой хозяйки, на дочери которой Яльмар и женился. Все это ка­жется Грегерсу подозрительным: он своего отца знает. Как девичья фамилия жены Яльмара? Случайно, не Хансен? Получив утвердитель­ный ответ, Грегерс почти не сомневается: «благодеяния» отца про­диктованы необходимостью «сбыть с рук» и устроить бывшую любовницу — ведь Гина Хансен служила у Верле экономкой и уволи­лась из его дома как раз в это время, незадолго до того, как умерла больная мать Грегерса. Сын, по-видимому, не может простить отцу смерти матери, хотя тот в ней, очевидно, не виноват. Как подозрева­ет Грегерс, отец женился, рассчитывая получить большое приданое, которое ему тем не менее не досталось. Грегерс напрямую спрашива­ет у отца, не обманывал ли он покойную мать с Гиной, но тот на во­прос отвечает уклончиво. Тогда, решительно отклонив предложение Верле стать его компаньоном, сын объявляет, что он с ним порывает, У него есть теперь в жизни особое назначение.
Какое именно, становится скоро ясно. Грегерс решил открыть глаза Яльмару на «трясину лжи», в которую его погрузили, ведь Яль­мар, «наивная и великая душа», ни о чем таком не подозревает и свято верит в доброту коммерсанта. Одолеваемый, по словам отца, «горячкой честности», Грегерс считает, что, открыв Яльмару истину, он даст толчок к «великому расчету с прошлым» и поможет ему «возвести на развалинах прошлого новое прочное здание, начать новую жизнь, создать супружеский союз в духе истины, без лжи и утайки».
С этой целью Грегерс и навещает в тот же день квартиру семьи Экдалей, расположенную на чердачном этаже и служащую одновре­менно павильоном фотоателье. Квартира сообщается с чердаком, до­статочно просторным, чтобы держать в нем кроликов и кур, которых
510


старик Экдаль, отец Яльмара, время от времени отстреливает из пис­толета, воображая, что он таким образом, как в былые дни в Горной долине, охотится на медведей и куропаток. С Горной долиной связа­ны самые лучшие и самые худшие переживания старшего Экдаля: ведь за порубку леса именно там, в окрестностях их общего с Верле завода, его и посадили в тюрьму.
Грегерс не сразу выкладывает перед Яльмаром горькую истину. Он присматривается к семье — простоватой и вечно обремененной забо­тами Гине (фактически это она ведет все дела фотоателье и выполня­ет в нем всю работу), к старику Экдалю, выжившему из ума и очевидно сломленному тюрьмой, к четырнадцатилетней Хедвиг — восторженной и экзальтированной девочке, обожающей своего отца (как сообщает тот Грегерсу, Хедвиг обречена — доктора сообщили, что она скоро ослепнет), наконец, к самому Яльмару, скрывающему свой паразитизм под видом неустанной работы над изобретением, которое, по его словам, должно восстановить благосостояние и чест­ное имя его семьи.
Поскольку Грегерс уехал из Горной долины, а теперь к тому же еще и покинул отцовский дом, ему требуется квартира. Как раз такая подходящая комната с отдельным ходом у Экдалей в доме име­ется, и они — впрочем, не без сопротивления Гины — сдают ее сыну своего благодетеля. На следующий же день Верле, обеспокоенный враждебным настроением сына, заезжает к нему, он хочет выяснить, что сын против него замышляет. Узнав «цель» Грегерса, коммерсант высмеивает его и предупреждает — как бы он в своем новом кумире Яльмаре не разочаровался. То же, хотя и в более резких выражениях, втолковывает Грегерсу его сосед по этажу, пьяница и гуляка доктор Реллинг, частый гость в семье Экдалей. Истина, согласно теории Реллинга, никому не нужна, и не следует с ней, как с писаной торбой, носиться. Раскрыв глаза Яльмару, Грегерс ничего, кроме неприятнос­тей, а то и беды для семьи Экдалей не добьется. По разумению док­тора, «отнять у среднего человека житейскую ложь — все равно что отнять у него счастье». События подтверждают справедливость его изречения.
Грегерс отправляется с Яльмаром на прогулку и выкладывает ему всю подноготную его семейной жизни так, как он ее видит. Вернув­шись, Яльмар громогласно объявляет жене, что отныне все дела ате­лье и домашние счета он будет вести сам — ей он больше не доверяет. Правда ли, что она была близка с коммерсантом Верле, когда работала у него экономкой? Гина не отрицает прошлую связь. Правда, перед больной женой Верле она не виновата — в самом деле, Верле приставал к ней, но все, что между ними произошло, слу-
511


чилось после смерти его жены, когда Гина больше у Верле не работа­ла. Впрочем, все это — такие старые, по выражению Гины, «интриж­ки» , что она и думать о них забыла.
Яльмар несколько успокаивается. Присутствующий при супружес­ком объяснении доктор Реллинг от всей души посылает Грегерса к черту и высказывает искреннее пожелание, чтобы он, «этот знахарь, этот целитель душ убирался восвояси. Не то он собьет с толку всех!» Неожиданно к Гине приезжает фру Сёрбю, домоправительница Верле. Она приехала к ней проститься, потому что выходит замуж за хозяина, и они тотчас же уезжают на свой завод в Горную долину. Доктора Реллинга эта новость повергает в уныние — когда-то его и фру Сёрбю связывало серьезное чувство. Грегерс спрашивает, а не бо­ится ли фру Сёрбю того, что он донесет об их прошлой связи отцу? Ответ дан отрицательный: нет, они с Верле рассказали друг Другу о прошлом все — их брак основан на честности. Фру Сёрбю не оста­вит мужа ни при каких обстоятельствах, даже когда он станет совсем беспомощным. Разве присутствующие не знают, что Верле скоро ос­лепнет?
Это известие, а также врученная домоправительницей Хедвиг дар­ственная от Верле (согласно ей, старику Экдалю; а потом после его смерти и Хедвиг будет выплачиваться ежемесячное пособие в сто крон) выводят Яльмара Экдаля из его обычного благодушного на­строения. Если о связи прошлого Гины с благодеяниями Верле он смутно догадывался, то новости об одинаковой болезни глаз у Верле и дочери, а также о дарственной застают его врасплох и ранят в серд­це. Возможно ли, что Хедвиг — дочь не его, а Верле? Гина честно признается, что на этот вопрос ответить не может. Тогда она, может быть, знает, сколько платит бухгалтер Верле старику Экдалю за пере­писывание деловых бумаг? Примерно столько же, сколько уходит на его содержание, отвечает Гина. Что ж, завтра же утром Яльмар уйдет из этого дома, но прежде он отправится к бухгалтеру и попросит его подсчитать их долг за все прошедшие годы. Они все отдадут! Яльмар разрывает дарственную надвое и вместе с доктором Реллингом (у того свои огорчения) пускается на ночь глядя в загул.
Но, проспавшись у соседа, Яльмар на другой день возвращается. Он не может уйти из дома сейчас же — в ночных блужданиях он потерял шляпу. Постепенно Гина успокаивает его и уговаривает ос­таться. Яльмар даже склеивает разорванную им сгоряча дарственную (надо же подумать и о старике отце!). Но он упорно не замечает любимую им прежде Хедвиг. Девочка в отчаянии. Накануне вечером Грегерс посоветовал ей, как вернуть любовь отца. Нужно принести ему свою «детскую жертву», сделать что-то такое, чтобы отец увидел, как она его любит. Яльмар сейчас очень невзлюбил дикую утку, ту
512


самую, что живет у них в ящике на чердаке, — ведь она досталась Экдалям от Верле. Коммерсант подранил ее во время охоты на озере, а потом слуга его отдал утку старику Экдалю. Хедвиг докажет свою любовь отцу, если пожертвует ради него дикой уткой, которую она тоже очень любит. Хорошо, соглашается Хедвиг, она уговорит деда пристрелить утку, хотя не понимает, за что папа так на нее рассер­дился: пусть даже она не его дочь и ее где-то нашли — она о таком читала, — но ведь дикую утку тоже нашли, и это не мешает ей, Хед­виг, любить ее!
Приближается трагическая развязка. На следующий день Яльмар, не желая видеть дочь, гонит ее отовсюду. Хедвиг скрывается на черда­ке. В момент разговора, когда Яльмар убеждает Грегерса, что Хедвиг может ему изменить, стоит только Верле, возможно, ее настоящему отцу, поманить ее своим богатством, на чердаке раздается выстрел. Грегерс радуется — это старик Экдаль застрелил дикую утку по про­сьбе Хедвиг. Но дед вбегает в павильон с другой стороны. Произошел несчастный случай: Хедвиг нечаянно разрядила в себя пистолет. Док­тор Реллинг в это не верит: блузка девочки опалена, она намеренно застрелилась. И виноват в ее смерти Грегерс с его предъявляемыми простым смертным «идеальными требованиями». Не будь их, этих «идеальных требований» , жизнь на земле могла бы быть сносной.
В таком случае, заявляет Грегерс, он рад своему предназначению. Доктор спрашивает, в чем оно? Быть тринадцатым за столом!
Б. А. Ерхов


Кнут Гамсун (Knut Hamsun) 1859 - 1952
Голод (Sult)
Роман (1890)
Роман, написанный от первого лица, отчасти носит автобиографичес­кий характер, он воскрешает события 1886 года в Христиании (ны­нешний Осло), когда Гамсун находился на пороге голодной смерти.
Рассказчик ютится в жалкой каморке на чердаке, его постоянно терзают муки голода. Начинающий литератор пытается зарабатывать, пристраивая в газеты свои статьи, заметки, фельетоны, но для жизни этого мало, и он впадает в полную нищету. Он тоскливо размышляет о том, как медленно и неуклонно катится под гору. Кажется, единст­венный выход — подыскать постоянный заработок, и он принимает­ся изучать объявления в газетах о найме на работу. Но для того, чтобы занять место кассира, требуется внести залог, а денег нет, в по­жарники же его не берут, поскольку он носит очки.
Герой испытывает слабость, головокружение, тошноту. Хроничес­кий голод вызывает перевозбуждение. Он взвинчен, нервозен и раз­дражителен. Днем он предпочитает проводить время в парке — там он обдумывает темы будущих работ, делает наброски. Странные мысли, слова, образы, фантастические картины проносятся в его мозгу.
Он поочередно отдал в залог все, что у него было, — все хозяйст­венные домашние мелочи, все книги до одной. Когда проводятся аук-
514


ционы, он развлекает себя тем, что следит, в чьи руки переходят его вещи, и если им достается хороший хозяин, ощущает удовлетворе­ние.
Тяжелый затяжной голод вызывает неадекватное поведение героя, часто он поступает вопреки житейским нормам. Следуя внезапному порыву, он отдает ростовщику свой жилет, а деньги вручает нищему калеке, и одинокий, голодающий продолжает бродить среди массы сытых людей, остро чувствуя полное пренебрежение окружающих.
Его переполняют замыслы новых статей, но редакторы отвергают его сочинения: слишком уж отвлеченные темы он выбирает, читатели газет не охотники до заумных рассуждений.
Голод мучает его постоянно, и чтобы заглушить его, он то жует щепку или оторванный от куртки карман, то сосет камешек или под­бирает почерневшую апельсиновую корку. На глаза попадается объяв­ление, что есть место счетовода у торговца, но снова неудача.
Размышляя о преследующих его злоключениях, герой задается во­просом, почему же именно его избрал Бог для своих упражнений, и приходит к неутешительному выводу: видимо, попросту решил погу­бить.
Нечем заплатить за квартиру, нависла опасность оказаться на улице. Надо написать статью, на этот раз ее обязательно примут — подбадривает он себя, а получив деньги, можно будет хоть как-то продержаться. Но, как нарочно, работа не двигается, нужные слова не приходят. Но вот наконец найдена удачная фраза, а дальше только успевай записывать. Наутро готово пятнадцать страниц, он испытыва­ет своеобразную эйфорию — обманчивый подъем сил. Герой с трепе­том ожидает отзыва — что, если статья покажется посредственной.
Долгожданного гонорара хватает ненадолго. Квартирная хозяйка рекомендует подыскать другое жилье, он вынужден провести ночь в лесу. Приходит мысль отдать старьевщику одеяло, которое некогда одолжил у приятеля, — единственное свое оставшееся достояние, но тот отказывается. Поскольку герой вынужден повсюду носить одеяло с собой, он заходит в магазин и просит приказчика запаковать его в бумагу, якобы внутри две дорогие вазы, предназначенные к пересыл­ке. Встретив с этим свертком на улице знакомого, уверяет его, что получил хорошее место и купил ткани на костюм, нужно же при­одеться. Подобные встречи выбивают его из колеи, сознавая, сколь жалок его вид, он страдает от унизительности своего положения.
Голод становится вечным спутником, физические мучения вызыва­ют отчаяние, гнев, озлобленность. Безуспешными оказываются все попытки раздобыть хоть немного денег. Почти на грани голодного обморока герой раздумывает, не зайти ли в булочную и попросить хлеба. Потом он выпрашивает у мясника кость, якобы для собаки, и, свернув в глухой переулок, пробует глодать ее, обливаясь слезами.
515


Однажды приходится даже искать ночлега в полицейском участке под вымышленным предлогом, что засиделся в кофейне и потерял ключи от квартиры. Герой проводит в любезно предоставленной ему отдельной камере ужасную ночь, сознавая, что к нему подступает безумие. Утром он с досадой наблюдает, как задержанным раздают талоны на питание, ему-то, к сожалению, не дадут, ведь накануне, не желая, чтобы в нем видели бездомного бродягу, он представился стражам порядка журналистом.
Герой размышляет о вопросах морали: сейчас бы он безо всякого зазрения совести присвоил потерянный школьницей на улице коше­лек или подобрал бы монетку, оброненную бедной вдовой, будь она у нее даже единственной.
На улице он сталкивается с редактором газеты, который из сочув­ствия дает ему некоторую сумму денег в счет будущего гонорара. Это помогает герою вновь обрести крышу над головой, снять жалкую, грязную «комнату для приезжих». В нерешительности он приходит в лавку за свечой, которую намеревается попросить в долг. Он напря­женно работает дни и ночи напролет. Приказчик же по ошибке вместе со свечой вручает ему еще сдачу. Не веря неожиданной удаче, нищий литератор спешит покинуть лавку, но его мучает стыд, и он отдает деньги уличной торговке пирожками, весьма озадачив старуху. Спустя некоторое время герой решает покаяться приказчику в соде­янном, но не встречает понимания, его принимают за помешанного. Шатаясь от голода, он находит торговку пирожками, рассчитывая хоть немного подкрепиться — ведь он однажды сделал для нее доброе дело и вправе рассчитывать на отзывчивость, — но старуха с руганью отгоняет его, отнимает пирожки.
Однажды герой встречает в парке двух женщин и увязывается за ними, при этом ведет себя нахально, назойливо и довольно глупо. Фантазии по поводу возможного романа, как всегда, заводят его весь­ма далеко, но, к его удивлению, история эта имеет продолжение. Он называет незнакомку Илаяли — бессмысленным, музыкально звуча­щим именем, передающим ее обаяние и загадочность. Но их отноше­ниям не суждено развиться, они не могут преодолеть разобщенности.
И снова нищенское, голодное существование, перепады настро­ения, привычная замкнутость на себе, своих мыслях, ощущениях, переживаниях, неудовлетворенная потребность в естественных чело­веческих взаимоотношениях.
Решив, что необходимо кардинальным образом изменить жизнь, герой поступает матросом на корабль.
А. М. Бурмистрова
516


Пан (Pan)
Роман (1894)
Автор использует форму повествования от первого лица. Его герой — тридцатилетний лейтенант Томас Глан вспоминает события, произо­шедшие два года назад, в 1855 г. Толчком же послужило пришедшее по почте письмо — в пустом конверте лежали два зеленых птичьих пера. Глан решает для собственного удовольствия и дабы просто ско­ротать время написать о том, что ему довелось пережить. Тогда где-то около года он провел на самом севере Норвегии, в Нурланне.
Глан живет в лесной сторожке вместе со своим охотничьим псом Эзопом. Ему кажется, что только здесь, вдалеке от чуждой ему город­ской суеты, среди полного одиночества, наблюдая за неспешной жиз­нью природы, любуясь красками леса и моря, ощущая их запахи и звуки, он по-настоящему свободен и счастлив.
Однажды он пережидает дождь в лодочном сарае, где также укры­ваются от ливня местный богач купец Мак с дочерью Эдвардой и доктор из соседнего прихода. Случайный эпизод почти не оставляет следа в душе Глана.
Встречая на пристани почтовый пароход, он обращает внимание на молодую хорошенькую девушку Еву, которую принимает за дочь сельского кузнеца.
Глан добывает пропитание охотой, отправляясь в горы, берет сыр у лопарей-оленеводов. Любуясь величественной красотой природы, он ощущает себя неотделимой ее частичкой, он сторонится общества людей, размышляя над суетностью их помыслов и поступков. Среди буйства весны он испытывает странное, будоражущее чувство, кото­рое сладко тревожит и пьянит душу.
В гости к Глану наведываются Эдварда и доктор. Девушка в восхи­щении от того, как охотник обустроил свой быт, но все же лучше будет, если он станет обедать у них в доме. Доктор рассматривает охотничье снаряжение и замечает фигурку Пана на пороховнице, мужчины долго рассуждают о боге лесов и полей, полном страстной влюбленности.
Глан спохватывается, что всерьез увлекся Эдвардой, он ищет новой встречи с ней, а потому отправляется в дом Мака. Там он проводит скучнейший вечер в обществе гостей хозяина, занятых карточной игрой, а Эдварда совсем не обращает на него внимания. Возвращаясь в сторожку, он с удивлением отмечает, что Мак ночью пробирается в дом кузнеца. А сам Глан охотно принимает у себя повстречавшуюся пастушку.
Глан объясняет Эдварде, что занимается охотой не ради убийства, а чтобы прожить. Скоро отстрел птиц и зверей будет запрещен, тогда
517


придется рыбачить. Глан с таким упоением рассказывает о жизни леса, что это производит впечатление на купеческую дочь, ей еще не приходилось слышать столь необычных речей.
Эдварда приглашает Глана на пикник и всячески подчеркивает на людях свое к нему расположение. Глан чувствует себя неловко, пыта­ется сгладить опрометчивые выходки девушки. Когда же на следую­щий день Эдварда признается, что любит его, он теряет голову от счастья.
Любовь захватывает их, но отношения молодых людей складыва­ются трудно, происходит борьба самолюбии. Эдварда капризна и своевольна, странность и нелогичность ее поступков порой выводит Глана из себя. Однажды он в шутку дарит девушке на память два зе­леных пера.
Сложные любовные переживания вконец изматывают Глана, и когда к нему в сторожку приходит влюбленная в него Ева, это при­носит облегчение в его мятущуюся душу. Девушка простодушна и добросердечна, ему хорошо и спокойно с ней, ей он может высказы­вать наболевшее, пусть она даже и не способна понять его.
В крайне взвинченном состоянии возвращается Глан к себе в сто­рожку после бала, устроенного Эдвардой, сколько колкостей и непри­ятных моментов довелось ему претерпеть в тот вечер! А еще он испытывает бешеную ревность к доктору, хромой соперник имеет явное преимущество. От досады Глан простреливает себе ногу.
У лечащего его доктора Глан допытывается, была ли у них с Эд­вардой взаимная склонность? Доктор явно сочувствует Глану. У Эд­варды сильный характер и несчастный нрав, поясняет он, она ожидает от любви чуда и надеется на появление сказочного принца. Властная и гордая, она привыкла во всем верховодить, и увлечения в сущности не затрагивают ее сердца.
Мак привозит в дом гостя, барона, с которым Эдварда отныне проводит все время. Глан ищет утешения в обществе Евы, он счас­тлив с ней, однако же она не заполняет ни его сердца, ни его души. Мак узнает об их отношениях и мечтает только о том, как бы изба­виться от соперника.
При встречах с Эдвардой Глан сдержанно холоден. Он решил, что не даст больше себя морочить своевольной девчонке, темной рыбачке. Эдварда уязвлена, узнав о связи Глана с Евой. Она не упускает случая съязвить на его счет по поводу интрижки с чужой женой. Глан не­приятно удивлен, узнав об истинном положении дел, он пребывал в уверенности, что Ева — дочь кузнеца.
Мстительный Мак поджигает его сторожку, и Глан вынужден перебраться в заброшенную рыбачью хибарку у пристани. Узнав об отъезде барона, он решает отметить это событие своеобразным салю-
518


том. Глан подкладывает порох под скалу, намереваясь в момент от­плытия парохода поджечь фитиль и устроить необыкновенное зрели­ще. Но Мак догадывается о его замысле. Он подстраивает так, что в момент взрыва на берегу под скалой оказывается Ева, которая поги­бает под обвалом.
Глан приходит в дом Мака сообщить о своем отъезде. Эдварда аб­солютно спокойно воспринимает его решение. Она просит только ос­тавить ей на память Эзопа. Глану кажется, что она станет мучить собаку, то ласкать, то сечь плеткой. Он убивает пса и посылает Эд­варде его труп.
Два года прошло, а вот надо же — ничего не забыто, ноет душа, холодно и тоскливо, размышляет Глан. Что, если уехать развеяться, поохотиться где-нибудь в Африке или Индии?
Эпилогом к роману служит новелла «Смерть Глана», события ко­торой относятся к 1861 г. Это записки человека, который был с Гланом в Индии, где они вместе охотились. Именно он, спровоцированный Гланом, выстрелил ему прямо в лицо, представив случившееся как не­счастный случай. Он нисколько не раскаивается в содеянном. Он не­навидел Глана, который, казалось, искал гибели и получил то, что хотел.
А. М. Бурмистрова
Виктория (Victoria)
Роман (1898)
Действие происходит в современной писателю Норвегии.
Время от времени, когда затевается какая-нибудь прогулка или игра, дети владельца помещичьей усадьбы, которую в народе прозвали Замком, — Виктория и Дитлеф — приглашают сына соседа-мельни­ка, Юханнеса, составить им компанию. Мальчик тянется к общению со сверстниками, но всякий раз его больно ранит, что молодые госпо­да относятся к нему свысока, всячески подчеркивая, что он им неров­ня. Особенно ему досаждает Отто, сын богача-камергера, который часто гостит у хозяев поместья. Только Виктория дружески к нему расположена, ей нравится слушать занимательные истории о троллях и великанах, сочиненные склонным к выдумкам Юханнесом. Десяти­летняя девочка, которая четырьмя годами младше неуемного фантазе­ра, умоляет его не жениться на принцессе — никто не будет любить его так, как она.
Юханнес уезжает в город учиться и возвращается в родные места, когда ему исполняется двадцать лет. На пристани он видит владельца
519


Замка, его жену и Викторию, встречающих прибывшего домой на ка­никулы тем же пароходом Дитлефа. Виктория не узнает товарища детских игр. Как же она выросла и похорошела!
Не желая себе в том признаться, Юханнес ищет встречи с Викто­рией. И вот они сталкиваются в лесу. Оба чувствуют неловкость, и разговор не клеится. Юноша обескуражен: Виктория кажется чужой и далекой, она холодно обращается к нему на вы. Только прикидыва­ется любезной, а сама потешается над ним, роняет высокомерные слова, думает Юханнес. А ведь ей одной посвящены все написанные им стихи!
Юханнес с Дитлефом собираются плыть на лодке на остров. С па­рохода падает в воду девочка, и Юханнесу удается спасти тонувшую, он становится героем дня, все его хвалят и восторженно приветству­ют. Он счастлив, что Виктория видела, как он совершил этот посту­пок, этот подвиг. Однако же его постоянно сбивает с толку поведение девушки, оба они горды и самолюбивы, и их отношения складываются трудно.
Юноша снова уезжает в город и пишет, пишет... Его стихи начи­нают печатать, потом выходит сборник, он приобретает известность как поэт. А творчество его питает любовь, любовь к Виктории. Это чувство наполняет смыслом и содержанием его существование. Он знает, что Виктория тоже в городе, но не встречает ее, поскольку не вхож в тот круг, где она бывает. Виктория сама его находит. Юхан­нес неприятно поражен, заметив у нее на руке кольцо. Да, она по­молвлена, что из того? К тому же на то были особые причины. А разве он не помолвлен с Камиллой Сейер, которую когда-то вытащил из воды? Виктория видела ее, та выросла и стала прехорошенькой де­вушкой. Говорят, он бывает у них в доме. Юханнес подтверждает, что бывает, только у него и в мыслях не было ничего подобного. Вик­тория твердит, что ей пора домой (она живет в семье камергера), но сама не очень-то торопится. Они долго гуляют по парку, и Юханнес наконец решается открыть ей свое сердце. Его слова дышат страстью и волнением. Ах, если бы она сказала, что он хоть немножко дорог ей, это бы придало ему силы, он добился бы в жизни многого, почти недостижимого. Выясняется, что Виктория отвечает ему взаимностью.'
Юханнес чувствует, что он счастлив, ему хочется снова и снова ви­деть Викторию, он ищет встреч, но рядом с ней постоянно ее жених — лейтенант Отто. Юханнес прохаживается возле дома ка­мергера, и наконец через два дня Виктория выходит на свидание. То, что она сказала, — правда, подтверждает девушка, но им не суждено быть вместе, слишком многое их разделяет. Отец никогда бы не дал согласия на их брак. И пусть Юханнес прекратит неотступно следо­вать за ней.
520


Юханнес растерян и подавлен. Получив приглашение на званый вечер к супругам Сейер и узнав, что там будет Виктория, он посылает записку с вежливым отказом: не надо больше встреч с ней.
Всю осень и зиму он проводит затворником, почти нигде не бывая, и работает над большой книгой. Закончив ее, он относит свое сочинение издателю и уезжает за границу. К осени выходит его новая книга, написанная на чужбине. Приходит признание, известность, его имя у всех на устах.
Однажды в доме мельника появляется Виктория, ей хочется уз­нать, нет ли от Юханнеса каких-либо вестей. Но родители ничего не знают о нем, он им не пишет. Два дня спустя приходит письмо, что Юханнес приедет через месяц, и мельник спешит с этой вестью в имение. Виктория воспринимает его сообщение с полным равноду­шием, мельник обескуражен: напрасно жена утверждала, будто ей ве­домо, что на душе у помещичьей дочки.
Юханнес снова на родине, он обходит места, с которыми связаны воспоминания детства. В лесу он встречает Викторию, та собирает цветы, в Замке ждут гостей и надо украсить дом. Молодые люди не виделись два года, любовь влечет их друг к Другу, но оба борются с собой, подавляя это чувство.
Юханнес получает приглашение к хозяевам поместья на званый вечер. Он впервые переступает порог этого дома, где встречает до­вольно теплый прием — ведь теперь он знаменитый писатель. В ка­честве обещанного сюрприза Виктория подводит к нему Камиллу, которую специально пригласила в гости, теперь это очаровательная семнадцатилетняя девушка. По доброте душевной нашла себе замес­тительницу, думает Юханнес. Выясняется, что прием организован по случаю оглашения помолвки. Из разговора гостей Юханнес узнает, что владелец имения находится на грани разорения, а жених — богат, выгодная партия. Юханнеса задевают колкости Виктории, ее причуды. Только Камилла скрашивает ему пребывание там. Поведе­ние Виктории выглядит вообще довольно странным, что замечает жених. Почуяв неладное, Отто, такой же спесивый и заносчивый, как в детстве, задирается и как бы невзначай задевает Юханнеса по лицу, тот тут же покидает дом.
Камилла заходит на мельницу проведать Юханнеса. Они отправля­ются гулять по лесу. Юханнесу кажется, что он знает выход из тупико­вой ситуации — он делает предложение Камилле. Девушка признается, что давно любит его.
На следующий день Юханнес приходит на пристань проводить Ка­миллу и узнает от нее, что Отто убит. Оказалось, что после произошед­шего инцидента, он в один миг собрался и уехал с соседом-помещиком на охоту на вальдшнепов, где и попал под шальную пулю. Юханнес
521


хочет выразить соболезнование Виктории, но слышит от нее обидные слова. Позже она просит извинения за свою выходку, объясняет си­туацию. К браку с Отто вынуждал отец, чтобы не допустить разоре­ния семьи. Она была против, заявив, что пусть лучше родители застрахуют ее жизнь, а потом она утопится в заливе или у плотины, но вынуждена была уступить, испросив трехлетнюю отсрочку. Завтра они с матерью должны перебраться в город, в усадьбе останется толь­ко отец. Она ожидает услышать от Юханнеса слова любви и под­держки, но он мнется, а потом смущенно признается, что у него есть невеста.
Наутро мельник помогает доставить тело Отто на пароход и, вы­полняя поручение Виктории и ее матери, возвращается в имение. Там он становится свидетелем, как помещик тщательно и обдуманно устраивает поджог и погибает. Когда соседи сбегаются, уже ничего нельзя поделать, усадьба сгорает дотла.
Юханнес работает над очередной книгой, когда к нему заходит Камилла. Она восторженно рассказывает о бале, на котором ей дове­лось быть, и о знакомстве с англичанином Ричмондом. Кстати, роди­тели устраивают званый вечер, приглашены и Виктория с матерью. Бедняжка так исхудала. Юханнес припоминает, сколько же они не виделись, где-то около года. Нет, он не пойдет, не хочет этой встречи. Явившись в следующий раз, Камилла сообщает, что Виктория танце­вала весь вечер, а потом ей стало плохо, ее отправили домой. Посто­янный предмет ее разговоров — новый знакомый, Ричмонд. Она не может разобраться в душевной сумятице, ей кажется, что, принимая его ухаживания, она предает своего жениха. Юханнес догадывается, что в ней проснулось большое настоящее чувство. Он не собирается препятствовать ее счастью с другим, но на душе у него становится пусто и холодно.
Юханнесу сообщают, что Виктория умерла, у нее была чахотка. Он читает ее предсмертное письмо, полное нежности и грусти, где она сожалеет о несостоявшейся любви, неудавшейся жизни.
А. М. Бурмистрова


ПОЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Адам Мицкевич (Adam Mickiewicz) 1798 - 1855
Конрад Валденрод. Историческая повесть. (Konrad Wallenrod. Powiesehistoryczna)
Романтическая поэма (1828)
В прозаическом предисловии к поэме автор отмечает, что описывает те давние времена, когда язычники-литовцы сражались с главным врагом своим — Тевтонским орденом, покорившим Пруссию.
1391 г. В Мариенбург съезжаются рыцари, чтобы избрать главу ор­дена. Чаще других произносят здесь имя Валленрода — чужеземца, подвигами своими прославившего орден по всей Европе. «Не только грозной воинской отвагой он возвеличил званье крестоносца: но, пре­зирая жизненные блага, он в христианской доблести вознесся». Ры­царь этот «своего оружия и чести не продавал враждующим баронам. В монастыре, соблазнов не касаясь, чуждаясь света, он проводит юность: ему чужды и звонкий смех красавиц, и песен менестрелей сладкострунность».
У человека этого, не старого годами, но мрачного, седого и бледно­го, есть единственный друг — святой монах Хальбан, его всегдашний исповедник.
Иногда Конрад поет песню на неведомом языке, и в глазах у ры­царя стоят слезы, а дух улетает в край воспоминаний. И нет в этой песне ни веселья, ни надежды...
525


А в башне замка живет затворница младая. Лет десять назад при­шла она неведомо откуда в Мариенбург и «в башню добровольно за­ключилась. / Теперь из высокого оконца затворница взывает: / «Конрад! <...> Магистром став, твой долг — их уничтожить!»
Рыцари, слыша эти слова на незнакомом языке, понимают лишь имя «Конрад». Это — «неба указанье», провозглашает Хальбан, и Конрада избирают великим магистром.
Все надеются, что Валленрод скоро покорит Литву. Но он «обычай предков дерзко нарушает»: призывает рыцарей отказаться от воин­ской славы и богатства. «Да будет добродетель нашей славой!» А у стен замка уже рыскают литвины. Конрад же по ночам ходит к башне и тихо переговаривается с затворницей. Она поет, как обратил ее, красавицу язычницу, рыцарь-христианин в свою веру и увлек в чужую страну. Конрад страдает: зачем несчастная последовала за ним?! Но она, потрясенная дерзким планом Конрада, «в немецком замке тайно появиться и, / местью поразив их стан немецкий, / за горести народа расплатиться», хотела быть поблизости от любимого. Валленрод упрекает затворницу: когда-то он, горько плача, расстался с ней — и со своим счастьем — «для замыслов кровавых и мятеж­ных». И вот теперь, когда он готов наконец отомстить «врагам за­клятым» , ее появление подорвало его силы. Хальбан осыпает Конрада упреками. Валленроду надо выступать в поход, а он не может поки­нуть любимую.
Конрад пирует с Витольдом, который, борясь за власть в Литве, пришел просить помощи у ордена. Старый литвин поет песню, срамя предателей, переметнувшихся к немцам. устыдившись, Витольд «пла­щом закрылся и в черное раздумье погрузился». Старик же расска­зывает о юном литвине, которого ребенком захватили в плен немцы, нарекли Вальтером Альфом и сделали крестоносцем. Великий магистр Винрих любил его, как родного сына. Но в литовском сердце скрыва­лась тоска по отечеству, ненависть к немцам. Юноша сходится со старым певцом-литвином; тот рассказывает сироте об отчизне и раз­жигает в нем ненависть к ее врагам. Старик велит юноше: «Оставай­ся у немцев, / учись у них ратному делу / и входи к ним в доверье...» Но в первом же бою с литвинами юноша устремляется к соплеменникам — и рассказывает свою историю князю Кейстуту и его дочке, «божественно юной» Альдоне. Вскоре молодые люди влюбляются друг в друга, и князь женит их. Но Вальтер «благородной душою не был счастлив в семье, / так как не было счастья в отчиз­не». Немцы наступают, и Вальтер боится, что они захватят всю Литву. Освободив Альдону от брачного обета, он тайком уходит к не­мцам, чтобы разрушить орден изнутри.
После пира Витольд изменяет союзникам-немцам (похоже, сдела­ли свое дело песни старика; подозревают, что это был переодетый
526


Хальбан). Люди Витольда громят немецкие замки. Конрад вынужден вести жаждущих мести крестоносцев в Литву. Возвращается он зимой с остатками разбитой армии. Знаменитый полководец Валленрод погубил на этот раз все свое войско. Лицо великого магистра мрачно, но глаза сияют.
В подземелье собирается тайный совет ордена. Один из двенадцати судей в масках заявляет, что граф Валленрод отправился когда-то в Палестину и вскоре пропал, а некий рыцарь из его свиты, прибыв в Испанию, назвался именем своего господина, которого, видимо, убил. Прославившись в Испании, где отважно громил он мавров, самозва­нец явился в Мариенбург. Двенадцать судей в черном единогласно выносят изменнику смертный приговор.
Исполнивший клятву Альф спешит к Альдоне. Он больше не хочет мстить — «немцы тоже люди» — и зовет любимую в Литву, чтобы начать жизнь сначала. Но поздно! Постаревшая Альдона не решается показаться мужу на глаза. Вскоре Альф слышит за своей спиной крик: «Горе, горе, горе!» Так тайный совет призывает приговоренных готовиться к смерти. Альф прощается с Альдоной. Ночью убийцы ло­мятся в его покой, и рыцарь осушает чашу с ядом. А старый Хальбан остается жить, чтобы всем рассказать о подвиге героя. «Одним уда­ром стоглавую я уничтожил гидру!» — гордо говорит Альф ворвав­шимся к нему рыцарям и умирает. Увидев, что в оконце его погасла лампа, с воплем падает замертво в своей башне Альдона.
В «Объяснениях» Мицкевич отмечает, что реальный Валленрод действительно поставил орден на грань гибели и сам умер при весьма загадочных обстоятельствах. Не был ли он тем немецким рыцарем Вальтером фон Стадионом, который, попав в плен к литовцам, же­нился на дочери Кейстута и тайно уехал с нею из Литвы ?
Е. В. Максимова
Дзяды (Dziady)
Драматическая поэма (Ч. II, IV - 1823; Ч. III - 1832)
В поэме отразились некоторые факты биографии автора (несчастная любовь, арест в Вильно за участие в деятельности кружков патриоти­чески настроенной польской молодежи, высылка во внутренние гу­бернии России). Первая часть поэмы закончена не была.
В стихотворном вступлении «Призрак» юноша-самоубийца, вос­став из гроба, тоскует по любимой и с нежностью вспоминает о про­шлом.
527


В прозаическом же вступлении автор объясняет, что Дзяды — это древний народный обряд поминовения усопших, в основе которого лежит культ предков (дедов). Борясь с остатками языческих верова­ний, церковь старалась искоренить этот обычай, и потому народ справлял Дзяды тайно, в часовнях или пустующих домах близ клад­бищ, где люди ставили ночью угощение, призывали неприкаянные души и пытались помочь им обрести вечный покой.
Часть II. Ночью в часовне Кудесник призывает заклинаниями души умерших. Старец и хор вторят ему. Души двух невинных детей про­сят горчичных зернышек: «Тот, кто горя не познал на свете, / после смерти радость не познает!» Страшный призрак покойного пана вы­маливает у своих крестьян хоть крошку хлеба — лишь тогда прекра­тятся мучения злодея. Но люди, которых заморил он когда-то голодом, обратились после смерти в воронов и сов и теперь вырыва­ют еду у жестокого пана из глотки. Красавица Зося, сводившая пар­ней с ума, но так никому и не подарившая любви и счастья, теперь томится от тоски: «Кто с землей не знался здесь на свете, / тот на небесах не побывает!»
К женщине в трауре устремляется вдруг призрак с ликом бледным и ужасным, с кровоточащей раной в сердце. Не повинуясь никаким заклинаниям, он идет вслед за смеющейся женщиной.
Часть IV. Жилище ксендза. Ночь. Сам ксендз молится за усопших. Входит Отшельник в дерюге, засыпанной листьями и травой. Издале­ка вернулся он в отчий край. «Кто любви не знает, тот живет счас­тливо», — поет пришелец. О, что за пламя пылает у него в груди!.. Он с горечью признается, что, начитавшись книг, искал идеальной любви, объездил весь свет, а потом встретил Ее, тут, рядом, «чтоб по­терять навеки». Ксендз с состраданием смотрит на несчастного, ко­торый «здоров с лица, но в сердце ранен тяжко». А безумец пылко и бессвязно рассказывает о великой своей любви, обильно пересыпая речь цитатами из Шиллера и Гете. Ксендз мягко замечает, что есть люди и более несчастные, чем его гость. Но тому нет дела до чужих страданий. Он оплакивает свою Марылю. Она жива — но мертва для него. «Мертв тот, кто всеми силами не помогает ближним!» — вос­клицает ксендз. Пришелец потрясен: это же сказала она ему на про­щание. «Друзья, наука, родина и слава!» Какая ерунда! А ведь когда-то он в это верил! Но высокие порывы ушли вместе с юнос­тью...
Поет петух. Гаснет первая свеча. И ксендз вдруг узнает в пришель­це своего ученика Густава, «красу и гордость молодежи», который пропадал где-то много лет. Но Густав отказывается остаться у ксенд­за: юноше нечем отплатить за любовь и заботу, все чувства его — в краях воспоминаний. Ведь все прошло... «Кроме души и Бога!» — откликается ксендз.
528


Густав вновь в отчаянии вспоминает любимую. Она предпочла по­чести и злато... Но он не винит ее: что он мог ей дать? Одну любовь до гроба... Юноша просит ксендза не говорить Марыле, что Густав умер с горя, — и вонзает себе в грудь кинжал. Гаснет вторая свеча. Густав спокойно прячет кинжал и объясняет взволнованному ксендзу, что лишь повторил для поученья сделанное много раньше. Сюда же он явился, чтобы просить слугу церкви вернуть людям Дзяды: ведь усопшим так нужны искренние слезы и молитвы живых! Сам Густав стал после смерти тенью своей любимой и пребудет с Марылей до ее кончины, когда встретятся они на небесах. Ведь он знал подле нее райское блаженство, а «кто на небе был хоть раз до смерти, / мертв, туда не сразу попадает!»
Бьют часы. Густав исчезает.
Часть III. В прозаическом вступлении поэт рассказывает о страда­ниях Польши под властью Александра I и о безжалостных гонениях, которые обрушились в 1823 г. на польскую молодежь, учившуюся в Вильно и стремившуюся сохранить родной язык и национальную культуру. «В деле виленских студентов есть нечто мистическое <...> Высокое самоотречение <...> молодых узников, всем явная Божья кара, постигшая притеснителей, — все это глубоко запечатлелось в умах» свидетелей и участников тех событий.
В Вильно, в монастыре отцов базилианов, превращенном в тюрь­му, спит узник. Ангелы и демоны спорят, борясь за его душу. Про­снувшийся узник понимает: если его враги, «отняв у барда речь», отправят его в изгнание, туда, «где песнь его непонятой пребудет», то он станет для родной страны мертвецом при жизни.
Конрад снова засыпает. Дух же восхищается силой человеческой мысли: «Ив тюрьме для мысли нет препон: она и вознесет, она и свергнет трон».
Ночью узники, пользуясь сочувствием стражника-поляка, собира­ются в камере Конрада, смежной с костелом, и празднуют Рождест­во. Томаш, которого юноши считают своим главою, объясняет схваченному сегодня Жеготе: сенатор Новосильцев, впавший в неми­лость «за то, что пьянствовал и воровал открыто», теперь старается выслужиться перед царем, «заговор найти, поляков оболгать и тем себя спасти». Благородный Томаш готов взять всю вину на себя.
Товарищи с иронией рассказывают Жеготе об ужасах заключения, говорят о кибитках, увозящих закованных в цепи мальчиков в Си­бирь... Вспоминают, как кричали патриоты из кибиток: «Вовеки слава Польше!», как солдаты тащили на руках избитых до полусмерти уз­ников... «Не Богу — лишь себе недоброе подстроит, кто вольности зерно увидит и зароет!» — усмехается Жегота. узники распевают ве­селую песенку о том, как будут добывать в Сибири руду — чтобы выковать топор для царя.
529


Глядя на угрюмого Конрада, друзья понимают: он охвачен вдохно­вением. Конрад поет яростную песнь, что «к великому мщенью зовет», — и падает без чувств. Друзья его разбегаются, заслышав шаги патрульных. А Конрад, привстав, говорит об одиночестве поэта, Не люди, но лишь Бог и природа поймут певца! Песнь его — «все­ленной сотворенье»! Он равен Создателю! Безмерно любя свой народ, поэт хочет «наставить и прославить его», — и требует у Бога великой власти над сердцами людскими. Горько упрекает Конрад Всевышнего:
за что Тот карает несчастных поляков?!
Юноша вновь падает без чувств. Демоны злятся: если бы он в гор­дыне своей продолжил распрю с Богом, они заполучили бы душу поэта! Но, завидев ксендза Петра, которого привел стражник, черти разбегаются. Петр изгоняет из Конрада злого духа. Тот извивается, юлит («Ах, тяжело в аду чувствительным натурам! Когда я грешника когтями обдираю, поверь, хвостом не раз я слезы утираю!» ), но вы­нужден подчиниться благочестивому ксендзу. Ангелы просят Всевыш­него простить поэта: не чтил он Господа, но любил свой народ и страдал за него.
В деревне подо Львовом юная Эва молится за несчастных, брошен­ных в тюрьмы, и за поэта, чьи стихи так прекрасны.
В своей келье молится и ксендз Петр: «На место лобное возводят мой народ, / Уксус Пруссия, желчь — Австрия подносит, / царев. солдат пронзил распятого копьем, / но этот лютый враг исправится в грядущем, / один из всех прощен он будет Всемогущим».
В своей роскошной спальне ворочается на кровати Сенатор. Черти радуются: эта смрадная душа от них не уйдет!
Варшавский салон. Знать за столиком щебечет по-французски о балах и отказывается слушать польские стихи: это же галиматья! У дверей молодые люди и несколько стариков говорят по-польски о крови патриотов, пролившейся в Литве. Но светское общество об этом слушать не желает: во-первых, опасно, во-вторых, «Литва — как часть другой планеты: / о ней совсем молчат парижские газеты!» Литераторы отказываются писать о том, как страдают в тюрьмах польские патриоты. «Легенд покуда нет...» Вот лет через сто... К тому же в предмете сем нет национального колорита: «Мы воспевать должны стада, любовь селян: / к простой идиллии всегда влечет сла­вян». Возмущенная молодежь покидает салон. Юноши понимают:
надо идти в народ.
Вильно. В приемном зале Сенатор и его приспешники создают все новые дела на поляков, пытаются бросить в темницу слепую вдову, которая молит о свидании с жестоко избитым в тюрьме сыном, глу­мятся над ксендзом Петром. Тот спокойно пророчит негодяям ско­рую смерть.
530


наконец, вкусить запретные утехи». А судья задумал женить племян­ника, которому собирается оставить свою усадьбу.
В доме Тадеуш сталкивается с прелестной юной девушкой. Он видит «завитки густых волос коротких, накрученных с утра на белых папильотках, струящих тихий блеск сиянья золотого...» Красавица убегает, а юноша весь день грезит о ней.
Вечером судья устраивает для многочисленных гостей ужин в полу­развалившемся замке. Он принадлежал когда-то богатому и знатному пану Горешко, который дружил с братом судьи, лихим рубакой Яце­ком Соплицей, но отказался отдать ему в жены свою дочь, синегла­зую красавицу Эву, хотя молодые люди и любили друг друга. Магнат нашел ей мужа познатнее... Потом, когда замок штурмовали заняв­шие Литву царские войска, Яцек метким выстрелом убил пана Го­решко, возглавлявшего оборону этой крепости. За это новые власти отдали замок Соплицам. Но Яцек куда-то исчез. Теперь же его брат судится за замок с молодым голубоглазым красавцем графом, дальним родственником пана Горешко.
На пиру рядом с Тадеушем садится одетая по последней моде темноволосая красавица Телимена. Юноша счастлив: это ее он видел сегодня утром! Правда, тогда она показалась ему моложе... Впрочем, это мелочи!
А судья беседует за столом с ксендзом Робаком — лихим мона­хом, лицо которого покрыто шрамами. Он пришел из-за Немана и вечно шепчется о чем-то с местными шляхтичами, после чего многие юноши бегут в польские отряды, которые сражаются под знаменами Наполеона. Поляки видят во французском императоре своего освобо­дителя.
Утром судья устраивает охоту, в которой участвует и граф, вели­чающий себя романтиком. «Шляхетство местное по всем углам шеп­талось: / «У графа в голове, мол, не хватает малость. Но чтили все ею за щедрость, древность рода, за то, что никогда не обижал народа». Граф забредает в замок, и там лысый ключник, старый рубака Гервазий, верный слуга пана Горешко, поклявшийся убить негодяя Яцека, умоляет молодого человека не отдавать этих руин нечестивцам Со­плицам! Граф тронут романтической историей замка. Жаль, что у Соплицы нет дочки, к которой граф для полноты картины мог бы воспылать безумной страстью! И вдруг он видит в огороде судьи пре­лестную белокурую девушку. «Как жаба прыгая» «меж лопухами», подбирается граф к красавице, но милая простота «небесного творе­нья» разочаровывает его. «На бедных огурцах сорвав свою досаду», граф отправляется в дубраву и видит там искушенную светскую даму Телимену, которая увлекла всех гостей судьи за грибами. Теперь же она грустит: «Никто не пожирал красавицу глазами, / все были заня-
532


ты презренными грибами!» Наконец к ней подсаживается судья и заводит разговор о Тадеуше. Отец его, Яцек, сказался умершим, а «сам притаился где-то, / не хочет между тем, чтоб сын узнал про это». Теперь же Яцек написал судье, чтобы тот женил Тадеуша на юной красавице Зосе. Телимена не желает и слышать о свадьбе Та­деуша. И свою воспитанницу Зосю, дочь умершей в Сибири Эвы, Те­лимена ему не отдаст. Мало ли что все эти годы Зося жила на деньги Яцека... Но, испугавшись, что судья может женить племянника на ком-нибудь другом, Телимена обещает подумать.
Выйдя из-за куста, с ней мило раскланивается граф, и Телимена начинает щебетать о божественной Италии. «Отдавая дань восторгов югу», они «хулили родину и вторили друг другу». Появившийся Та­деуш горячо вступается за литовскую природу — «и рукой жмет ручку Телимены». Та кокетничает с обоими поклонниками, Тадеушу же сует ключик и записку.
Наутро, проснувшись, счастливый Тадеуш вспоминает ночные ра­дости — и вдруг видит в окне лицо золотоволосой красавицы, с кото­рой столкнулся в день приезда. Но юноше нужно спешить на охоту. Он мчится мимо корчмы почтенного еврея Янкеля; за честность и хо­рошие советы «поляком добрым» тот «слывет в родном повете». Сейчас ксендз Робак говорит собравшейся в корчме шляхте, что скоро Наполеон освободит Литву. Так что полякам «на коней при­шла пора садиться и сабли вынимать, чтоб не пришлось стыдиться!»
В лесу на Тадеуша и графа бросается разъяренный медведь. Юно­шей спасает подоспевший Робак, со ста шагов уложивший зверя. Так стрелял когда-то лишь удалец Яцек Соплица...
А Телимена прикидывает, кого из двоих поклонников, ей, немоло­дой и небогатой, увлечь к алтарю. «Граф родовитый пан! Изменчивы магнаты... / Блондин... Блондины все в любви холодноваты... / Таде­уш простачок, к тому же славный малый / и любит в первый раз, надежней он, пожалуй!» А графа неплохо бы женить на Зосе! Тогда и Телимене местечко бы «нашлось в супружеском именье». И Тели­мена решает сегодня же представить обществу четырнадцатилетнюю Зосю. Хватит ей возиться с курами и играть с крестьянскими детьми!
Увидев наряженную по последней моде Зосю в гостиной, Тадеуш столбенеет, а потом в отчаянии бежит в леса. Вскоре он видит Телимену, которая, заламывая руки, мечется по лужайке. Но дело тут не в душевных муках. Красавицу заели муравьи... Тадеуш бросается ей на помощь, а из-за кустов за парочкой следит ревнивый граф.
Ужинают все в замке. Тадеуш мрачен. Прозрев, он наконец узнал ужасный секрет Телимены: «она румянилась!» Юноша отчаянно рев­нует Зосю к графу, который увивается за малюткой, чтобы досадить Телимене. В раздражении граф затевает с судьей ссору из-за замка.
533


Тадеуш вызывает графа на дуэль. Разгромив весь зал и бежав с поля брани, верный Гервазий подбивает графа совершить на Соплицов наезд!
Утром ксендз Робак объясняет судье, что Яцек Соплица «раскаялся в ужасном преступленье / и поклялся вернуть наследникам именье». Мечтает он «Тадеуша теперь сосватать с сиротою», чтобы «таким путем разделаться с враждою». Ведь грядет война за свободу родины! И в этих краях возглавит патриотов судья Соплица!
Гервазий призывает молодцов Добжинских и других местных шляхтичей разделаться с Соплицей, брат которого убил патриота Го-решко. И шляхта, крепко выпив, в восторге валит за графом, одетым «в черное, на скакуне отличном, / в распахнутом плаще нарядном, заграничном».
А судья и его гости в изумлении смотрят на комету. Недобрая это примета! Ксендз наконец признается судье, что он, Робак, — Яцек Соплица. Тадеуш же, окончательно запутавшись в своих любовных делах, решает немедленно драться с графом, а потом бежать к по­встанцам. В темном коридоре юношу подстерегает Телимена и гро­зит всем рассказать, как Тадеуш коварно соблазнил ее, невинную девицу. Юноша обзывает ее дурой, но понимает: его будущность по­гублена. Пусть Зосенька найдет счастье с графом! И бедняга бежит топиться, но у пруда сталкивается с соперником, который едет штур­мовать Соплицов. Тадеуша хватают; ватага шляхты налетает на усадь­бу. Телимена бросается графу в ноги. Смущенный граф запирает пленников в доме, а шляхта атакует погреб и кухню.
Перепившихся буянов скручивают солдаты-«москали». Сам судья и Зосенька просят отпустить беспутных шляхтичей. Рыдают женщи­ны. «От этих слез и криков / смягчился капитан, храбрец Никита Рыков», но майор Плут — поляк, в погоне за чинами и деньгами переделавший на русский лад свою фамилию Плутович, собирается жестоко покарать бунтовщиков. Ведь Добжинские кричали на всех углах, что он ограбил полковую кассу! Вот теперь и отправятся в Си­бирь, если судья не выложит по тысяче за каждого!
Но тут ксендз Робак приводит всех соседей, и начинается бой. По­ляки одолевают. Робак к Рыкову «послал парламентера / и предло­жил ему оружье сдать без спора. / <...> Но Рыков не хотел выпрашивать пардона». Битва продолжается. Ксендз своим телом прикрывает раненого графа. Наконец противник разгромлен, Рыков взят в плен. «Я, ляхи, вас люблю!» — с искренним восхищением признается капитан. Плут же спрятался «на двор соседний. / И тем окончился в Литве наезд последний».
С возмущением отказавшись от денег, Рыков обещает уладить дело с властями. «Москва для москаля, а Польша для поляка, / по мне,
534


пускай и так — не хочет царь однако», — со вздохом замечает капи­тан.
Гервазий признается, что прикончил Плута. Раненый Робак объяв­ляет, что героям битвы нужно немедленно бежать за границу. Перед разлукой Тадеуш не хочет связывать Зосю помолвкой. Но он надеется вернуться к любимой, овеянный славой. Зося, обливаясь слезами, ве­шает ему на шею ладанку. Граф, поняв, что они с Тадеушем не со­перники, нежно прощается с изумленной Телименой и по примеру юноши тоже отправляется совершать подвиги на поле брани. Ксендз советует богатому графу снарядить целый полк. Когда же все уходят, Робак признается Гервазию, что он — Яцек Соплица. Он искренне любил пана Горешко, а тот откровенно использовал его. Когда же магнат, зная о чувствах Яцека и Эвы, выдал дочь за другого, оскор­бленный Яцек в отчаянии женился на убогой девице и с горя запил. Несчастная жена его вскоре умерла, оставив ему сына Тадеуша. Обе­зумев от гордыни своей и любви к Эве, Яцек убил Горешко, обо­ронявшего замок от «москалей». И все стали считать Яцека предателем! Искупая свой грех, он принял имя Робак — «во прахе червь» — и всего себя отдал служению Господу и отчизне. Потрясен­ный выпавшими на долю Яцека страданиями, Гервазий признается, что Горешко, умирая, простил Соплицу.
Приносят письмо из Варшавы: объявлена война. Сейм постановил воссоединить Польшу и Литву. С примиренной душой Яцек умирает от ран.
1812 г. Французские и польские войска входят в Литву. Их востор­женно приветствует местная шляхта. В Соплицов «явился за полночь сам генерал Домбровский». В усадьбе устраивают грандиозный пир. Здесь восстанавливают честное имя Яцека Соплицы: «покойник на­гражден рукой Наполеона / отличием — крестом Почетным легио­на.» На пиру объявляют о помолвке наряженной в литовское народное платье Зоси и бравого улана Тадеуша, оправляющегося от ран. Появляется на пиру и другая пара — Телимена и ее жених — нотариус, сменивший по требованию невесты польское платье на фрак. Изменница! — кричит потрясенный Граф, произведенный На­полеоном в полковники. Телимена готова немедленно бросить нота­риуса, но теперь она кажется графу «вульгарной, прозаичной». «Довольно вздор молоть!» — решительно обрывает его красавица и возвращается к жениху.
Тадеуш решает освободить своих крестьян: «Рабовладельцем быть позорно человеку!» «Если от того мы обеднеем, что же? Ты станешь для меня тогда еще дороже!» — отвечает Зося, готовая жить с люби­мым в глуши, в деревне, «индюки, и куры, и фазаны / мне во сто крат милей, чем Петербург туманный!»
535


Старик Гервазий не очень одобряет планы освобождения крестьян, но, чтобы молодые не бедствовали, передает в руки Зоси бесценный клад, спрятанный в замке ее предками, и мешок талеров от себя. Сам ключник собирается жить у Зосеньки и Тадеуша и вырастить их сыновей отличными рубаками.
Под цимбалы Янкеля все танцуют полонез, мелодия которого словно рассказывает о победах и поражениях поляков.
«И я с гостями был, пил добрый мед и вина, / Что видел, что слы­хал, собрал здесь воедино».
Эпилог. «Так думал я на улицах парижских / «В шумихе, в хаосе обманов низких. / Одна утеха в тяжкую годину... / Мечтать о роди­не, забыв чужбину».
Е. В. Максимова


Юлиуш Словацкий (Yuliusz Slowacid) 1809 - 1849
Мария Стюарт (Maria Stuart)
Историческая драма (1830, опубл. 1832)
Зал во дворце Holy Rood. Вбегает паж королевы. Он рассказывает, что в городе беспорядки. Какой-то незнакомый ему человек во главе толпы — ряженых, в масках, танцоров с бубенцами, людей в черных капюшонах — грозил, предсказывал и призывал народ не подчинять­ся королеве. Придворный королевы Риччио подтверждает, что он тоже время от времени наблюдает, как народ жадно слушает эти проповеди. Паж рассказывает дальше, что народ ворвался в часовню королевы с криками: «Гнездо папистов!», что шут Дарнлея — мужа королевы — вскочил на алтарь и начал изображать проповедь, а народ отвечал ему издевательскими куплетами. Королева Мария Стю­арт в отчаянии. Она чувствует ненависть народа, большинство при­дворных оставили ее; она недоумевает, как может ее христианство так отличаться от христианства народа Шотландии. Риччио предлага­ет немедленно подготовить указ о наказании виновных в беспоряд­ках. Мария диктует его пажу, паж уточняет, вписывать ли имя Генриха Дарнлея — мужа королевы. Мария колеблется; она подозре­вает, что беспорядки инспирированы именно им — ведь толпой предводительствовал шут короля. Тут Риччио напоминает ей, что это
537


она королева; она как солнце, и право карать она имеет от Бога. Он требует немедленно вызвать дежурного офицера для оглашения указа королевы. Входит Дуглас. Мария велит ему отнести бумагу королев­скому канцлеру Мортону, чтобы тот поставил печать. Дуглас просмат­ривает указ и видит, что в нем нет имени короля. Он спрашивает об этом королеву. За нее отвечает Риччио. Дуглас теряет самообладание. Он призывает королеву не применять кровавых мер подавления, на­мекает, что видит в этом французское или итальянское влияние. Но королева холодно напоминает ему о своей власти устранять непокор­ных ее воле подданных. Разражается ссора между Риччио и Дугласом, Дуглас вызывает Риччио на поединок и клянется, что завтра убьет ве­нецианца. Королева удаляется и уводит Риччио. Дуглас остается один, он обдумывает поединок. Входит Мортон. Дуглас показывает ему указ. Мортон в нерешительности: он боится гнева и короля, и коро­левы. Не прикладывая печати, Мортон несет указ королю. В это время Генрих занят разговором со своим шутом Ником, который поддразнивает его тем, что реальную власть в Шотландии имеет ко­ролева, а Генрих — только ее муж, что королева выбирает себе при­ближенных, например, этого итальянского арфиста Риччио... В это время Мортон приносит злополучный указ. Король в гневе, он реша­ет убить Риччио. Входит придворный короля Линдсей, он зовет коро­ля поохотиться с только что приобретенным соколом. Мортон отвечает, что сегодня у короля уже есть занятие. Линдсей охотно примыкает к заговору против Риччио. Входит Дуглас. Он буквально запрещает убивать Риччио сегодня вечером, потому что должен сам убить его завтра утром. Тогда Генрих, воспользовавшись отсрочкой, посылает шута к астрологу, чтобы узнать, каково расположение звезд для его намерений.
Астролог в своей лаборатории (он одновременно и алхимик) рас­суждает сам с собой о том, что опыт подтверждает тщету науки, что предназначение, воля звезд властвуют над человеком, распоряжаются добром и злом. Входит шут Ник, сыплет остротами, астролог не усту­пает ему в острословии. Ник сообщает, что король послал его спро­сить о судьбе Риччио и подсказывает астрологу, чтобы он предсказал Риччио смерть. Астролог отвечает, что подсказывать ему будут звезды, а не люди, и в свою очередь предсказывает смерть шуту. С тем он и уходит. Появляется вызванный астрологом паж королевы. Паж обо­жает свою госпожу. Астролог велит ему передать королеве, что сегод­ня умрет человек, которого она любит. «Как, Ботвел сегодня умрет?» — восклицает паж. Астролог озадачен. Он имел в виду Рич­чио и торопит пажа, чтобы он предупредил об этом. Оставшись один, астролог задумывается — по звездам тоже выходило, что Бот­вел как-то мрачно связан с королевой — через Марс, Сатурн... Вхо-
538


дит Ботвел. Из его монолога становится ясно, что он неожиданно для себя самого очутился в доме астролога. Поняв, куда он попал, Ботвел спрашивает у астролога, сколько ему осталось жить. Старик отвечает, что три года и что Ботвел будет королем. Ботвел вынимает флакон с ядом, с помощью которого он хотел покончить с собой, хочет его вы­бросить — и раздумывает. Ведь в атмосфере дворцовых интриг вся­кое оружие пригодится. Он уходит.
Паж сообщает королеве, что скоро придет Риччио. Королева ждет его с нетерпением — по ее мнению, он один остался ей верен. «А Ботвел?» — спрашивает паж. «Кто это — Ботвел?» — интересуется королева. Удивленный паж рассказывает Марии, как во время катания на лодках сильный ветер сорвал с головы короле­вы розу, цветок упал в воду. И тогда один из придворных — Бот­вел — бросился в лодку и страшно погонял гребца, чтобы выловить розу из воды. Выслушав рассказ, Мария отсылает пажа, чтобы по­молиться. Богу она признается, что нет у нее больше сил сопротив­ляться своей любви к Ботвелу. Королева знает, что при дворе ее считают влюбленный в Риччио. Входит Риччио. Мария сообщает о грозящей ему смертельной опасности и холодно прощается с ним, указывая ему корабль, который отвезет его в Рим. В отчаянии Рич­чио пытается умолить королеву отменить решение о его отъезде. Королева непреклонна.
Генрих, Мортон и Линдсей узнали о готовящемся отъезде Рич­чио и поспешно совещаются, убить его или дать ему отплыть. Тут появляется Дуглас и сообщает, что Риччио уже отплыл. Дуглас в от­чаянии, он жаждет кровавой мести, его рыцарская честь задета. Внезапно они встречают пажа, который несет королеве записку от Риччио — он не уехал и будет у нее вечером. Заговорщики отни­мают записку.
Мария у себя в комнате занята вышиванием. Пришедший Риччио объясняет ей, что не мог уехать, поскольку у него поединок с Дугла­сом утром. Он признается, что жизнь без ее любви ему не нужна. Он просит Марию отдать ему венок из роз — он поставит цветы на ал­таре в Риме... Входят Генрих, Дуглас и Диндсей и убивают Риччио. Королева падает в обморок. Дуглас поражен стыдом и ужасом — он добровольно удаляется в изгнание. Генрих обеспокоен, не возненави­дит ли его королева. Линдсей увлекает короля прочь, нашептывая ему о предстоящей охоте. Входит приглашенный королевой Ботвел. Мария приходит в себя, видит Ботвела и признается ему в любви. Ботвел вынуждает ее признать, что она хочет смерти Генриха и отда­ет ей свой флакон с ядом, сказав, что это снотворное. Мария переда­ет королю это «лекарство», но яд выпивает шут. Однако уже ничто
539


не может остановить убийственную интригу — Ботвел взрывает домик короля Генриха. В отдалении слышны нарастающие крики толпы. Ботвел с королевой скрываются.
О. А. Салнит
Ламбро, греческий повстанец (Lambro, powstanca grecki)
Роман-поэма (183Э)
Грек Майнота плывет по морю в лодке к родному острову Ипсар. Ему видны цветущие апельсиновые деревья, осеняющие руины колон­над, вершины гор, утопающие в небесной лазури. Дома на острове как бы врезаны в прибрежные скалы, видны легкие контуры минаре­тов. В садах цветут акации и розы, поют соловьи. Солнце садится. На улицах почти никого нет. Турки проводят вечернее время в банях. Там прислуживают греки, готовят кофе и опиум.
Майнота — бродячий певец. Он собирается петь для завсегдатаев бани. Турки отложили свои янтарные мундштуки. Пение грека обра­щено к его соплеменникам. Он рассказывает, что мальчиком наблю­дал бой греков с турками. Битва была проиграна. Мальчик видел, как были повержены христианские кресты. Греку Ламбро — герою рас­сказа Майноты — удалось спастись: он ушел в горы. Потом к нему присоединились другие уцелевшие греки. Через несколько лет нача­лось восстание против турецкого владычества. По всей стране звони­ли колокола, греки пели гимн повстанцев, сочиненный Ригой. Вскоре восстание было подавлено. И вот по всей Греции прокатилось эхо рыданий: Рига схвачен, турки объявили о его казни — он будет пове­шен на мачте турецкого фрегата,
Певец продолжает свою песню. Он поет о монастыре, располо­женном высоко над морем на диких берегах скалистого острова Ипсар. Монастырский крест первым на острове освящается лучами утреннего солнца. Время от времени монахи воюют с турками.
Ниже монастыря на скале расположено мусульманское кладбище. Здесь ночью встретились Ламбро и молодая гречанка. Гречанка упре­кает Ламбро, что он изменился: нет в нем прежней искренности, на лице — печать скуки. Он уже не стремится быть вместе с повстанца­ми, жить с ними одними мыслями. Ламбро отвечает, что его стрем­ление к уединению и молчанию вызвано нежеланием ранить словами.
540


Жизнь его изменилась — он стал пиратом, чтобы мстить, и сейчас он кем-то проклят, а кем-то забыт, но он не хочет разжигать пламя лю­бовного факела величием своих несчастий и громкой молвой о своих преступлениях. Люди вызывают у него только жалость и презрение. Слезы наворачиваются ему на глаза, когда пуля разрывает древесину мачты из ствола тополя, что рос у него на родине. Когда же пуля сра­жает одного из его товарищей, то он только злится на его неловкость. Возлюбленная внимает каждому его слову. Он признается, что, не­смотря на кровавые будни, он любит и помнит ее, что иногда он смотрит в зеркало и старается придать своему лицу другое, более мягкое и радостное выражение — каким оно было, когда они были вместе. Ламбро просит девушку сторониться общества, предлагает ей жить в монастыре, откуда она будет видеть парус его лодки. Но, до того как она навсегда скроется в монастырских стенах, грек просит ее прийти утром следующего дня на берег одетой в костюм богатой турчанки — с закрытым лицом. Сам он, переодетый турком, тоже будет там, где состоится казнь Риги.
И вот утро. Лес мачт в прибрежных водах. Здесь и английские, и французские корабли. Вот торжественно вплывает турецкий флагман. Кругом лодки с разноцветными парусами, на лодках расположились турки — мужчины и женщины в праздничных одеждах. Картина, на­поминающая узоры кашмирских шалей. И все стремятся подплыть поближе к месту казни греческого героя. Вот янычары выводят Ригу на палубу. Воцаряется молчание. В тишине несколько голосов запева­ют песню, сочиненную Ригой, — марш повстанцев: «Восстаньте, греки! К оружию!» Каждая последующая строчка звучит все тише, и вскоре песня смолкла — но на лице Риги отражается радость. Даль­ше Майнота поет, что своими глазами видел смерть молодого героя. И в тот момент, когда тело повисло на мачте и солнце осветило мертвое лицо Риги и его длинные волосы, рассыпанные по плечам, одна из лодок вдруг двинулась в сторону корабля, на котором совер­шилась казнь. Ее вел турок, гребя двойным веслом, В лодке стояла турчанка с закрытым лицом. Лодка быстро приблизилась к фрега­ту — и тут раздался взрыв. Фрегат загорелся. Турок с лодки нырнул в воду, выплыл в отдалении, обернулся к янычарам и засмеялся злове­щим смехом. Это был смех Ламбро. Лодка сгорела. Весь фрегат охва­тило пламя. Раздался взрыв, в море образовалась гигантская воронка, которая поглотила корабль. Ламбро доплыл до пиратского корабля, поднялся на палубу и упал без сил на ковры в своей каюте.
Придя в себя, он посылает своего слугу на остров — узнать на­строения греков. «И я пошел», — проговаривается Майнота. Толь­ко молодая гречанка обращает внимание на оговорку певца,
541


подходит к нему, о чем-то договаривается и отдает ему бриллианто­вый перстень.
Слуга вернулся к Ламбро. Вошел в темную каюту, поставил на стол зажженную лампу. Корсар в состоянии опиумного опьянения выходит на палубу и падает в обморок. Пираты поднимают его и несут в каюту. Слуга вскрикивает от ужаса, увидев господина в беспа­мятстве. Ламбро в полусознании узнает голос — это голос его воз­любленной. Он не знает, наяву это или во сне. Его обступают духи умерших и сотнями голосов взывают: «Почему ты не умер, когда все умирали?» Ламбро в тоске просыпается и умоляет слугу дать ему смертельную дозу, потому что даже во сне его сознание не отключа­ется. Он поднимает глаза на слугу и видит лицо своей возлюбленной. Грек дико хохочет; обращаясь к ангелам смерти, он объясняет, что в лодке была соломенная кукла. Пьет еще опиума. Опять его обступа­ют духи погибших греков. Они молчат. Появляются ангелы — огнен­ный и белый, как лунный свет. Это ангелы мести, они поют свои гимны Ламбро. Он пытается встать — чтобы исполнить их волю. Го­лова его тяжела, тело не слушается. Ламбро взывает к ангелам, вспо­минает, оправдывается... в состоянии опиумного опьянения Ламбро убивает слугу кинжалом и засыпает предсмертным опиумным сном.
В это время тихо входит Майнота — это он впустил переодетую слугою гречанку. Он видит ее убитую, его — спящего, хватает мешок с золотом и убегает, заперев дверь каюты.
Перед рассветом Ламбро просыпается. Он узнает свою возлюблен­ную и понимает, что сам убил ее. Грек хоронит гречанку в море. После этого он велит отслужить молебен по умершим на корабле, Высылает всех из своей каюты, чтобы остаться одному — со смер­тью. И вот уже вскоре, под продолжающийся молебен, пираты укла­дывают тело своего предводителя на черный пиратский флаг и бросают в море.
О. А. Салнит
Лилла Венеда (Lilla Weneda)
Трагедия (1839)
Колдунья Роза Венеда обсуждает в своем земляном гроте с сестрой Лиллой ход битвы между племенами венедов и лехитов. Экстатичес­кие видения открывают Розе, что колдовство ее не помогает венедам выиграть битву, отчизна будет разорена и что Лилла тоже погибнет.
542


Лилла плачет, чем вызывает гнев Розы: как можно плакать о себе, когда гибнут рыцари. Входят двенадцать старцев с золотыми арфами. Они рассказывают, что отец и братья Лиллы и Розы — король вене­дов Дервид и его сыновья Лелум и Полелум — взяты в плен, и что золотая арфа предводителя венедов тоже в руках врагов. Роза решает­ся проклясть пленников. Тогда Лилла отправляется вызволять отца и братьев. Роза, обращаясь к старцам-бардам, предвещает, что через три дня снова будет страшная битва. Только арфы старцев — и прежде всего арфа короля Дервида — воспламенят сердца рыцарей, и тогда венеды выиграют битву. Колдунья призывает духов и уходит жечь тела погибших воинов.
Предводитель победившего войска Лех велит привести пленников. Дервид — с золотой арфой, двое его сыновей скованы за руки одной цепью. Лех глумится над ними, даже высокий рост венедов для низ­корослого Леха служит поводом для насмешек. Жена Леха Гвинона замечает, что арфа, должно быть, волшебная. Пленники молчат. Ко­ролевская чета победителей решает морить их голодом, пока не заго­ворят.
В это время святой Гвальберт рассуждает, находясь со своим слу­гой Слязом внутри гигантского черепа, служащего им жилищем, что он пришел возвещать Евангелие, а тут ворвался завоеватель и уничто­жил всех раньше, чем они обратились. Входит Лилла, она просит по­мощи святого. Он объясняет ей, что она должна дать обет целомудрия и обратиться за помощью к Богородице. После этого Лилла и святой Гвальберт отправляются к Леху. Оставшись один, Сляз решает поискать себе более сытой и веселой жизни, чем у свя­того. Он поджигает жилище и уходит.
В это время Гвинона с Лехом обсуждают, что делать с пленными. Гвинона просит отдать их ей, а мужа отсылает на охоту. Вводят Дер­вида — он не расстается с арфой. Гвинона пытается заставить его иг­рать на арфе — ей это не удается. В бешенстве она велит выколоть глаза старому королю. Его уводят, после чего появляются святой Гвальберт с Лиллой. Они просят за пленников. Гвинона равнодушно отвечает, что дочь опоздала. Вводят ослепленного Дервида. В отчаянии Лилла бросает вызов Гвиноне, обещая трижды спасти отца от смерти. Гвинона велит повесить старика за волосы так, чтобы ноги почти ка­сались земли.
Сляз попадает на поле битвы, где Роза Венеда сжигает трупы по­гибших. Роза предсказывает плутоватому и циничному слуге его роль в трагедии. Расставшись с колдуньей, Сляз натыкается на умирающе­го рыцаря — это любимый рыцарь Леха Сальмон. Сляз добивает его, надевает его доспехи и отправляется к Леху.
543


Лилла Венеда пытается спасти отца. Отчаяние подсказывает ей страшную мысль: пусть брат ее метнет топор так, что срежет волосы на голове отца. Лех и Гвинона соглашаются. Приводят скованных цепью Лелума и Полелума. Лилла умоляет брата метнуть топор. Скрепя сердце Полелум бросает топор — и отец спасен первый раз.
Появившийся Сляз утверждает, что он — Сальмон, но что его за­колдовала ведьма на поле битвы. Рыцари верят ему. Только Гвинона убеждена, что это какой-то обманщик. Она вновь велит привести Дервида — ей хочется заставить его играть на арфе. Снова в бешен­стве она придумывает ему новую казнь: велит бросить его в башню со змеями. Лех с рыцарями начинают подозревать, что Сальмон — не Сальмон на самом деле и решают его испытать. Сляз стоит на посту у ворот, ему страшно, что обман его раскроется, он не знает, что делать, — и тут у ворот появляется святой Гвальберт. Сляз обма­ном меняется с ним одеждой, оставляет его на посту, а сам бежит. Рыцари хватают святого и хотят его убить за то, что он якобы при­творялся Сальмоном. Его несут в башню со змеями — и забывают о нем, пораженные открывшейся картиной: Лилла Венеда играет на арфе, змеи расположились вокруг нее и слушают, зачарованные, из­можденный старец спит глубоким сном. «Что делать?» — спрашива­ют рыцари у Леха. Он велит увести старика и уморить его голодом.
Через два дня в замок приходит Лилла Венеда в одной простой ру­бахе и в венке из водяных лилий на голове. Она упрашивает Гвинону пропустить ее к отцу. Лех просит жену уступить просьбам девушки и, когда ту пропускают, говорит, что сын их попал в плен к венедам. Отчаяние родителей, вопли Гвиноны, Лех собирает воинов отбивать сына.
Сбежавший от лехитов Сляз отправляется искать лучшей доли у венедов. Он обдумывает варианты ложных сведений, в том числе — о смерти короля. Россказнями он намеревается добыть себе пропита­ние.
А в зал, где Лех с Гвиноной убиваются о сыне, входит торжествую­щая Лилла. Она спасла отца от голодной смерти, накормив его съе­добными стеблями водяных лилий — обычай, известный народу ее племени. Венеда просит отпустить их с отцом. Но коварная Гвинона велит Дервиду выбрать, арфу он возьмет с собой или уведет дочь. Лилла уговаривает отца, Гвинону, Леха — ив конце концов уводит отца, пообещав, что вернется за арфой с Лехонем, пленником вене­дов.
Колдунья Роза Венеда предсказывает, что в новой битве арфа Дер­вида принесет победу. В это время приводят Сляза, который сообща­ет ложную весть о смерти Дервида. Роза тут же убивает Лехоня.
544


После этого приходят Дервид с Лиллой. «А где арфа?» — спрашива­ет колдунья сестру. Та отвечает, что она в закладе за сына. Узнав о его гибели, Лилла отправляется на смерть к Гвиноне. Сляза она заби­рает с собой, чтобы он принес арфу.
Когда Лилла появляется на пороге одна, Гвинона, поняв, что сын мертв, душит Венеду. Сляз несет венедам арфу в футляре. Но когда, окруженные со всех сторон лехитами, венеды открывают футляр, то находят там тело мертвой Лиллы. Дервид умирает от отчаяния. Гиб­нет в битве Гвинона. Гибнут Лелум и Полелум. На кострище их по­гребального костра Роза Венеда разгребает пепел, находит цепь, которой они были скованы, и бросает ее к ногам Леха со словами:
«Смотри, что осталось от твоих невольников»,
О. А. Салнит


Элиза Ожешко (Eliza Orzeszkowa) 1841 - 1910
Над Неманом (Nad Niemnem)
Роман (1887)
Действие происходит в окрестностях городов Вильно и Гродно, в имениях и деревнях, расположенных над Неманом. Недавно, в 1863 г., подавлено январское восстание. Царское правительство стре­мится лишить поляков возможности считать эти земли своими. Име­ния крупных землевладельцев конфискованы в государственную (русскую) казну; по законодательству того времени поляки не имели права приобретать земли на восточных окраинах бывшей Польши. Земля, на которой поляк не мог удержаться (в том числе и по при­чине неумелого хозяйствования), переходила в русские руки. Поэто­му неумелое обращение с землей рассматривалось патриотами как предательство национальных интересов.
Роман открывается картиной летнего праздничного дня. «Все в мире сияло, цвело, пахло и пело». Вместе с другими женщинами из костела возвращаются Юстина и Марта. Они идут пешком в имение Корчин. Марте под пятьдесят, она кузина хозяина имения и в доме исполняет обязанности экономки. Юстине около двадцати, мать ее, сестра хозяина, умерла, Юстина живет на правах бедной родственни­цы в имении вместе с отцом. Он музыкант: композитор и скрипач, и вместе с тем обжора и сластолюбец, который ничего не видит дальше
546


своей скрипки. По дороге их обгоняет повозка, направляющаяся в имение: в ней едут сосед Кирло со своим новым знакомым — бога­тым помещиком Теофилем Ружицем, который только что вернулся из-за границы, где промотал большую часть состояния и стал морфи­нистом. Красота Юстины производит на него сильное впечатление. Затем проезжает телега, где сидят девушки в нарядной одежде — ко­нями управляет Янек Богатырович, малоземельный шляхтич; он очень хорошо поет. Ян тоже восхищается красотою Юстины.
Имение Корчин принадлежит Бенедикту Корчинскому. Он упор­ным трудом утверждает свое право жить и быть счастливым на род­ной земле, над Неманом. Дом в имении, окружающий его сад — все хранит память о национальных традициях. Пани Эмилия, жена Корчинского, ни в чем не сочувствует мужу и не помогает ему. Она пре­зирает его за манеры и занятия, «низкие», по ее определению. Дети учатся в городе, она чувствует себя всегда слабой, нездоровой, не по­нятой мужем, одинокой в своем стремлении к изяществу.
Марта и Юстина, вернувшись домой, сразу принимаются за хозяй­ство. Вот-вот приедут дети из города — начинаются каникулы, к обеду приехали местные помещики Кирло и Ружиц. Теофиль Ружиц усиленно оказывает внимание Юстине — ей это неприятно. Она не­давно пережила несчастную любовь к Зигмунту Корчинскому — сыну старшего брата пана Бенедикта, Анджея, погибшего в январском вос­стании. Похоронен Анджей в братской могиле, в лесу, который ок­рестные жители так и называют — Могильный. Анджея Корчинского все любили, он был вдохновителем и предводителем освободительной борьбы. Средний брат Корчинский стал русским сановником, дослу­жился до тайного советника, живет в Петербурге, богат. Он изредка присылает младшему брату письма, приглашая его стать русским под­данным и иметь безбедную и беззаботную жизнь. В трудную минуту жизни Бенедикт глубоко задумывается над этими предложениями, решает ради будущего своих детей никогда не изменять этой земле.
Через непродолжительное время происходят именины пани Эми­лии Корчинской, в имение съезжается ее надменная шляхетская родня. Приезжает вдова Анджея Корчинского с сыном и невесткой. Молодые недавно вернулись из-за границы. Встреча с ними — тяже­лое переживание для Юстины. В числе других приезжает соседка Корчинских пани Кирлова со своими пятью детьми. Пан Бенедикт очень уважает эту тридцатитрехлетнюю женщину приятной наруж­ности — она сама управляет имением, так как муж ее — откровен­ный бездельник. Дамы ее круга привыкли обсуждать фасоны платьев, французские романы, модную обстановку комнат — а она разбирает­ся и в продаже шерсти мериносов, выращенных в собственном име-
547


нии, и выручает деньги от продажи молочных продуктов в городе, вникает во все хозяйственные дела в доме, воспитывает детей, забо­тится об их здоровье. При этом пани Кирлова обаятельна, хорошо говорит по-французски и обладает хорошим вкусом.
На именинах Юстина впервые встречается с женой Зигмунта Кло­тильдой. Ей сразу становится ясно, что молодая женщина страстно любит мужа. А Зигмунт холоден к жене, зато к Юстине проявляет повышенное внимание. Клотильда страдает от ревности. Глубоко страдая от эгоизма светских соблазнителей, от холодного презрения богатых родственниц, Юстина ищет одиночества, бродя по полям. Только природа смягчает боль ее сердца. Совершенно неожиданно она встречает Яна Богатыровича, знакомится с ним, его дядей, се­строй, соседями — эти люди относятся к ней с симпатией и любо­вью. Посещение дома Яна Богатыровича открывает новую страницу в жизни Юстины. Для аристократов Корчинских Ян, обрабатывающий землю собственными руками, мало чем отличается от крестьянина. Юстина для него — панна из богатого дома. Отец Яна сражался за независимость вместе с Анджеем Корчинским и похоронен в той же братской могиле. Именно Ян и его дядя Анзельм являются храните­лями традиций на этой земле. Вдвоем они ставят новый крест на мо­гилу Яна и Цецилии — первых поляков, пришедших на эту землю в XVI в. Именно Анзельм с Янеком не забывают о могиле повстанцев 1861—1863 гг. Ян знакомит Юстину с этими памятниками нацио­нальной истории, под влиянием его рассказов в ней пробуждается чувство собственного достоинства. Она начинает осознавать, что лю­бовь достойного человека может быть счастьем ее жизни. Она знает, что ее ждет труд, но не боится этого.
Для нее примером служит пани Кирлова. Писательница знакомит нас с обычным днем в имении. Хозяйка — в ситцевом платье и в ту­лупе — от сквозняков — присматривает одновременно и за стиркой белья на кухне, и за замешиванием теста в людской; отставляет от печи крынки с уже створожившимся кислым молоком, приносит с крыльца еще холодные, устанавливая их к огню. Ее тринадцатилетняя дочь только что принесла в большой корзине овощи и зелень с огоро­да и чистит их на крыльце. А та, которой всего четыре, неотступно следует за матерью, держась за ее юбку; у девочки все время развязы­ваются шнурки, и она при этом падает. В какой-то момент мать всплескивает руками и восклицает: «Броня, ну посиди хоть минуточ­ку!» , на что малышка отвечает: «Мама, но ведь я же есть хочу!» — и Кирлова намазывает ей медом кусок ржаного хлеба. В это время один из ее сыновей заперт в гостиной, чтобы учил уроки — он учит­ся неохотно, и у него переэкзаменовка. Вот сейчас он пытается сбе-
548


жать из дому, разбив при этом горшок с фуксией на окне, но у ворот его перехватила дворовая девка и вернула матери. Разгневанная жен­щина привязала сына веревкой к дивану в гостиной, чтобы он не мог оторваться от книги. А в это время ее способный к учению сын убе­жал играть на улицу с больным горлом. Старшая дочь — ей шестнад­цать — присматривает за прополкой огорода. Ей составляет компанию сын Бенедикта Корчинского — Витольд. Молодые люди ведут дли­тельные беседы — о другом, новом, более разумном устройстве жиз­ни. Марыня присматривает за деревенскими детьми, матери которых пришли пропалывать грядки. Обычный распорядок дня нарушает приезд кузена пани Кирловой — Теофиля Ружица. В разговоре с ку­зиной он раскрывается как человек неглупый, деликатный, мягкий, к тому же несчастный. Морфий губит его здоровье. Ему надо женить­ся — тогда и его богатое имение можно привести в порядок. Теофиль рассказывает о своем увлечении Юстиной. Пани Кирлова предлагает совершенно неожиданный для Ружица выход — жениться на бедной воспитаннице. Мысль жениться на девушке, которая плохо говорит по-французски, претит великосветскому барину. Однако пани Кирлова убеждает его, что женитьба поможет ему возродиться, поможет преодолеть пристрастие к морфию. Само слово «морфий» вызывает у нее такое отвращение, что она его не употребляет в речи. Растроганный родственной заботой, Ружиц решает вносить плату за гимназическое обучение мальчиков пани Кирловой.
Молодой Витольд Корчинский стремится к новой, изначально чис­той и честной жизни. Он постоянно общается с Богатыровичами — с людьми, обрабатывающими землю своими руками, обсуждает с ними проект постройки общественной мельницы или рытье колодца ближе к их домам, чтобы не надо было ходить с ведрами в гору. Витольд любит Марыню Кирловну; он не пытается соблазнить ее, молодые люди в совместных прогулках обсуждают планы на будущее. Он дру­жит с Юстиной, которая все больше времени проводит с Богатыро­вичами и их соседями, участвует в жатве, все вместе играют свадьбу соседки.
Зигмунт Корчинский стремится очаровать Юстину. Он делает это со свойственными ему эгоизмом и изысканностью: присылает девуш­ке книгу А. Мюссе, в дорогом переплете, с вызолоченными инициала­ми 3. К., которую они когда-то вместе читали. В книгу он вложил письмо, в котором заклинает ее все вспомнить, воскресить себя прежнюю, позволить ему поговорить с нею с глазу на глаз, «отгадать загадку его разбитой жизни» и тому подобное. Юстина открывает книгу, глаза ее останавливаются на строчках, подчеркнутых синим ка­рандашом: «...вся моя гордость склоняет перед Вами колени...», через
549


несколько страниц — снова подчеркнуто: «...любить — это сомне­ваться в ком-то другом и в самом себе, видеть себя то презираемым, то оставленным...» Юстина резко закрывает книгу и порывисто вста­ет — и тут вдруг она внезапно ощущает сильный аромат полевых цветов — огромный букет («в виде метлы», как замечает Марта) со­брал для Юстины Ян Богатырович. Она смотрит на цветы и вспоми­нает, как они с Яном ходили по меже, собирали и рассматривали растения, восхищались красотой, разнообразием и мощью природы. И вот уже Юстина улыбается своим воспоминаниям, вынимает из букета цветок «девичье счастье», вплетает в косу, а письмо рвет на мелкие клочки и выбрасывает в окно. В финале романа Юстина и Ян обручаются.
О. А. Салнит


Генрик Сенкевич (Henryk Sienldewiczem) 1846 - 1916
Огнем и мечом (Ogniem i miecz)
Роман. Первая часть исторической трилогии (1884)
1647 год. Украинские земли, входящие в состав Речи Посполитой. Ян Скшетуский — молодой красивый офицер, рыцарь без страха и уп­река, состоящий на службе у князя Иеремии Вишневецкого, хозяина бескрайних земель на Левобережье Днепра, спасает от ордынцев смуглого узкоглазого великана. Смелый и высокомерный человек сей называет свое имя: Богдан Зиновий Хмельницкий.
Вскоре Скшетуский узнает, что Хмельницкий баламутит казаков против шляхты. Об этом толкуют старые рубаки, среди которых вы­деляется грузный седобородый одноглазый пан Заглоба, хвастун и ба­лагур, готовый перепить целый полк. В корчме Ян знакомится и с добродушным и наивным литвином, тощим великаном с обвислыми льняными бровями и усищами — паном Лонгинусом Подбипяткой из Мышикишек, вооруженным громадным мечом Сорвиглавцем. Литвин признается Яну, что дал обет пребывать в целомудрии, пока по примеру славного своего предка трех басурманских голов одним махом не отсечет. Но Лонгинусу скоро сорок пять, сердце требует любви, род угасает, а трех голов зараз отсечь никак не удается...
Через несколько дней Скшетуский с паном Лонгинусом отправля­ются в Лубны, столицу князя Вишневецкого, которому Ян предан
551


всей душой. В дороге отряд натыкается на сломанную колымагу;
рядом стоят мужеподобная старуха и юная высокая темноволосая красавица с печальными черными очами. Увидев девушку, Ян немеет. А старуха объясняет басом: она — вдова князя Курцевича-Булыги, а девица — племянница ее, сирота, княжна Елена Курцевич, находя­щаяся на ее, старухи, попечении. Ян и Елена влюбляются друг в друга с первого взгляда — и навеки.
Отвезя дам в их усадьбу Разлоги, Ян видит там четверых сыновей старухи — грубых, неотесанных великанов — и молодого красавца Богуна, знаменитого казацкого подполковника, отчаянного удальца с душой необузданной и безрассудной, безнадежно влюбленного в Елену. От старого татарина, слуги Елены, Ян узнает, что поместье на самом деле принадлежит девушке — вот старуха и обещала ее Богуну, надеясь окончательно прибрать к рукам Разлоги. Ведь Богуну, ко­торый привез из своих отчаянных крымских набегов несметные сокровища, усадьба не нужна. Но Елена Богуна ненавидит: он при ней человека разрубил. Кровь меж них пала и ненавистью проросла.
Наутро Ян просит у старухи руки Елены — иначе князь Вишневецкий выгонит Курцевичиху из Разлогов. Ян же, женившись, готов оставить ей поместье. Сыновья старухи бросаются на Яна с рогатина­ми, но Курцевичиха, боясь мести князя, вынуждена пообещать Скшетускому Елену.
В Лубнах Скшетуский радостно встречается с лучшим своим дру­гом — великим фехтовальщиком паном Михалом Володыёвским. Не­высокий сей кавалер с торчащими усиками, вечно в кого-то безответно влюбленный, быстро проникается симпатией к столь же чувствительному пану Лонгинусу, с которым ходят они вместе взды­хать на вал. На огромного литвина нежно поглядывает одна из при­дворных дам княгини Вишневецкой, прелестная маленькая кокетка Ануся Борзобогатая-Красенская. Пан Лонгинус в отчаянии: обет не исполнен, а соблазн столь велик!
Князь Вишневецкий посылает Скшетуского в Сечь — разузнать, что там происходит. Проезжая через город Чигирин, Ян видит Богу­на, который ходит по шинкам в обнимку с паном Заглобой. Богун хочет, чтобы Заглоба усыновил его и сделал через то шляхтичем. Тогда казаку легче будет жениться на Елене. Заглоба же старается ла­дить с казаками — вдруг те возьмут верх? Ведь всем известно, что за­порожцы готовят поход на «ляхов» и Хмельницкий уже попросил подмоги у крымского хана.
По дороге на отряд Скшетуского нападают запорожцы и татары и после жестокого боя берут раненого Яна в плен. Казаки требуют смерти «сердитого ляха», но Хмельницкий узнает в пленнике своего спасителя и отпускает его на свободу. Однако тот гневно обличает
552


Хмельницкого, который «собственных обид и приватных распрей ради столь ужасную бурю поднимает». Разгневанный Хмельницкий обвиняет во всем польских магнатов, безбожно притесняющих укра­инский народ.
Назавтра запорожское войско выступает из Сечи. В казацком обозе везут расхворавшегося Скшетуского. В полубеспамятстве ужаса­ется он: отчизна в опасности, он же не поспешает спасать ее! Вскоре «окровавленная Речь Посполитая уже лежит во прахе у ног казака». Хмельницкий отсылает наконец Скшетуского в Лубны: пусть расска­жет князю Вишневецкому, как сильны запорожцы.
Ян спешит в Разлоги — ив ужасе видит на месте усадьбы пепели­ще. А случилось здесь вот что: шестнадцатилетний Редзян, слуга Скшетуского и плут из плутов, которого Ян, еще не доехав до Сечи, послал с письмом к Курцевичихе, веля ей и Елене немедленно ук­рыться в Лубнах, угодил в руки Богуна. Отняв у юноши письмо, Богун узнает, что Елена просватана за Скшетуского, и мчится с каза­ками в Разлоги. Богун обезумел от ревности и обиды: он служил Курцевичам, как пес, добычей делился — а явился шляхтич, и у казака душу вырвали!
Вместе с Богуном едет мрачный Заглоба. Хоть он и баламут пер­вейший, но о шкуре своей заботится весьма — и понимает: если Богун умыкнет невесту княжеского любимца Скшетуского, то и ему, Заглобе, в эту историю замешанному, не сносить головы.
В Разлогах Богун убивает двух сыновей старухи и сам получает рану. Казаки расправляются с Курцевичихой и всей челядью. Заглоба, перевязывая ослабевшего атамана, незаметно прикручивает его к кро­вати и, убедившись, что казаки перепились, заявляет Богуну: не ви­дать ему, хаму, шляхтянки! А потом бежит с Еленой из усадьбы.
Но где укрыться? Повсюду резня и кровь. Переодевшись бродячи­ми музыкантами, Заглоба с Еленой переправляются на «казацкий» берег Днепра. А крестьяне тем временем сжигают Разлоги, мстя Курцевичам за жестокие притеснения. В огне гибнет и старший сын ста­рухи, блаженный слепец Василь.
Узнав, что Богун отчаянно кого-то ищет, Скшетуский понимает: Елене удалось бежать. Ксендз Муховецкий наставляет Яна: «Негоже более о своем собственном, чем об отечества несчастье сокрушаться!» И Ян с головой уходит в дела ратные. Наконец он встречается с Заглобой и слышит от него, что Елена — в неприступном Баре, у мона­шек. Потом Заглоба рассказывает, как попали они с Еленой в лагерь Хмельницкого, как послал Хмельницкий его, Заглобу, на Подолье шпионить и булаву свою дал вместо охранной грамоты. Вот и сумел Заглоба отвезти Елену в Бар, да еще и откормил по дороге.
К Скшетускому является наконец его слуга Редзян. Все это время
553


ему пришлось выхаживать раненого Богуна. Атаман щедро вознагра­дил юношу — а тот взял: что ж разбойнику-то оставлять?! Хотя по­вадка у Богуна шляхетская.
Скшетуский собирается в Бар — венчаться. И тут приходит страшная весть: Бар взят, все жители погибли! Друзья боятся, как бы Скшетуский с горя умом не тронулся. Ян же с окаменевшим лицом спокойно и ревностно несет службу. После войны он решил уйти в монастырь.
Богун вместе с ведьмой Горпыной, здоровенной девахой, везет опо­енную сонным зельем Елену в Чертов яр, на Горпынин хутор, где красавицу никто не найдет. В Баре Богун первым ворвался в монас­тырь, чтобы защитить Елену от пьяного сброда, а она себя — ножом! И если что — опять за нож схватится... Проснувшись на хуторе, в горнице, убранной дорогими коврами и тканями, Елена с ужасом видит красавца Богуна в роскошном наряде. Нежно и кротко молит ее атаман о любви. Никогда! — гордо отвечает Елена.
Заглоба спьяну попадает Богуну в лапы — и понимает: легкой смертью ему, старику, не помереть. Богун хвастается, что скоро об­венчается с Еленой в Киеве. Заглобу запирают в хлеву, откуда старика вызволяет подоспевший пан Володыёвский, который в схватке ранит Богуна.
Вскоре Заглоба и Володыёвский вновь сталкиваются с Богуном. Но теперь тот едет к королевичу Казимиру как посол — и, стало быть, особа атамана неприкосновенна. Однако Заглоба злыми насмешками заставляет Богуна самого вызвать Володыёвского на поединок. Страш­ным ударом Володыёвский рассекает атаману грудь. Заглоба перевя­зывает Богуна — бесполезно, конечно, но таков долг христианина.
Теперь ничто не помешает друзьям отыскать Елену. Вспомнив о ней, Заглоба рыдает басом, а Володыёвский вторит ему тенорком. Но вернувшись в Збараж, где теперь стоят их полки, друзья узнают, что Скшетуский уже отправился на поиски, услышал в Киеве о гибели Елены и лежит теперь в помрачении.
Друзья пьют мед, со слезами смешанный. И тут появляется Редзян, который недавно видел оклемавшегося Богуна — и тот послал его к Горпыне, сказать, чтобы она Елену в Киев везла. Атаман отдал Редзяну все свои деньги, а тот немедленно донес полякам, где прячет­ся раненый Богун. Друзьям это почему-то не нравится, но весть о том, что Елена жива, заставляет их рыдать от счастья. Переодевшись казаками, Володыёвский, Заглоба и Редзян тут же отправляются за девушкой. Ведьмы Горпыны Заглоба не боится — он сам похлеще ее колдун.
В Чертовом яру Редзян убивает Горпыну, хоть Володыёвскому и кажется, что поступок сей рыцаря недостоин. Через час Заглоба,
554


Елена, одуревший от ее красоты Володыёвский и Редзян, страдаю­щий, что не успели откопать спрятанных на хуторе сокровищ Богуна, во весь дух мчатся в Збараж. В пути они едва не сталкиваются с Богуном: видимо, недоброжелатель Скшетуского Реговский, которому Редзян донес на Богуна, специально отпустил атамана.
В лесу за шляхтичами бросаются в погоню татары. Редзян с Еленой скрываются в ночи, а Володыёвский и Заглоба, рискуя жизнью, задер­живают ордынцев. К счастью, вскоре подоспевает польский отряд. Володыёвский и Заглоба едут в Збараж, решив пока ничего не гово­рить Скшетускому, который тоже вернулся в эту крепость.
А вскоре Збараж осаждает Хмельницкий. Отчаянно рубится Воло­дыёвский. Мой ученик! — гордо говорит Заглоба. Во время страшно­го штурма он и сам с перепугу убивает отважного казацкого атамана Бурляя. А счастливому пану Лонгинусу удается-таки отсечь три голо­вы разом!
Но в крепости кончаются провиант и порох. Пан Лонгинус берет­ся проскользнуть мимо казаков в Топоров, к королю, за подмогой. Пану Подбипятке непорочность не терпится сбыть! — бушует Загло­ба. И все же он, Володыёвский и Скшетуский готовы идти с другом на верную смерть. Но князь Вишневецкий велит пробираться в Топо­ров по одному.
Первым отправляется пан Лонгинус — и гибнет лютой смертью. Вторым идет Скшетуский. Изможденный, голодный и больной, про­бирается он по реке и болотам мимо врагов.
И вот в королевских покоях появляется страшное существо в ок­ровавленных лохмотьях, более похожее на призрак. Едва держась на ногах, рассказывает Скшетуский о беспримерном героизме своих то­варищей. Потрясенный король немедленно посылает свои отряды на помощь осажденным. Я должник твой, говорит он Скшетускому.
Восемь дней пролежав в бреду, Ян приходит в себя — и видит щекастую физиономию Редзяна. И хоть велел юноше ксендз пока по­малкивать, боясь, как бы Скшетуский от радости не помер, Редзян не выдерживает и рассказывает, как они Елену спасли, как он с ней от татар ускакал да попал в руки брата Горпыны, Донца, и тот сам де­вушку к Богуну везти хотел, но тут поляки подоспели; казаков пору­били, Донца на кол посадили, а Редзян, еле отвадив от Елены молодых шляхтичей, привез барышню в Замостье.
Тут в комнату вбегают Володыёвский и исхудавший Заглоба. Под Зборовом заключен мир, осада снята! И вскочив на коней, друзья мчатся навстречу Елене. Завидев карету, Скшетуский спешивается, падает на колени, и среди всеобщего переполоха его обнимают неж­ные руки любимой. Расчувствовавшийся Заглоба едва не забывает сказать Яну, что Володыёвский опять ранил Богуна и в плен взял. Да
555


Богун, похоже, сам смерти искал... Вишневецкий хотел его на кол по­садить, а потом решил отдать Скшетускому. «Великой отваги это воин и вдобавок несчастлив, — говорит Ян. — Я его не принижу...»
Все славят Скшетуского — героя Збаража. Ян, как истый рыцарь-христианин, смиренно опускает голову. Глаза же Елены сияют гор­достью: ведь мужняя слава для жены — что солнечный свет для земли.
Эпилог. Долго еще длилась эта война. Храбро воевала шляхта, от­важно громил «ляхов» Богун. История сохранила память о беспри­мерных его делах. Он завладел большей частью земель Вишневецкого, ничьей власти не признавал, жил же в Разлогах. Там как будто и умер. И до самого смертного часа ни разу не озаряла лица его улыб­ка.
Е. В. Максимова
Потоп (Potop)
Роман. Вторая часть исторической трилогии (1884—1886)
1655 г. Литовские земли, входящие в состав Речи Посполитой. Бога­тый и знатный шляхтич Биллевич, умирая, оставляет почти все свои поместья сироте-внучке, девятнадцатилетней белокурой и синеокой красавице Александре (Оленьке), лишь усадьбу Любич отписывает сыну своего друга, молодому хорунжему оршанскому Анджею Кмицицу, отчаянному гордецу, храбрецу и своевольнику, который, собрав ватагу головорезов, уже четыре года воюет под Смоленском с врагами Речи Посполитой. По завещанию деда Оленька либо должна выйти за Кмицица замуж, либо уйти в монастырь. И вот русоголовый серогла­зый Анджей приезжает в Водокты — имение Александры. Красота невесты потрясает Кмицица, а у него обычай — «на бабу и в огонь идти смело». Девушка слегка теряется от такого натиска, но тоже влюбляется в лихого кавалера.
Дикая ватага Кмицица устраивает в округе такие дебоши, что разъяренные местные шляхтичи Бутрымы в драке убивают буянов. Взбешенный Кмициц, мстя за своих беспутных друзей, сжигает дере­веньку обидчиков — Волмонтовичи. А ведь все соседи по завещанию старого Биллевича — опекуны Оленьки! Потрясенная бесчинствами жениха, девушка сначала прячет его от разгневанной шляхты, а потом выгоняет — навеки! Вскоре обезумевший от любви Анджей похищает красавицу. Шляхта мчится в погоню, и маленький рыцарь
556


Михал Володыёвский (он оправляется в этих краях от старых ран) вызывает Кмицица на поединок. Поверженный Анджей скоро выздо­равливает и становится другом пана Михала. Вняв его увещеваниям, Кмициц решает подвигами, которые совершит он во имя отчизны, заслужить прощение шляхты и Оленьки. Набрав отряды, Кмициц и Володыёвский спешат в Кейданы, к виленскому воеводе князю Янушу Радзивиллу: на Речь Посполитую напали шведы. Начинается швед­ский потоп.
Горя желанием сражаться с врагом, захватившим уже все велико-польские земли, к князю Радзивиллу едут и Ян Скшетуский с одно­глазым балагуром Заглобой, который жил на покое у Яна в имении и нянчил детей «доченьки» своей Елены. В княжеском дворце Скше­туский с Заглобой с радостью встречаются со старым другом паном Михалом и знакомятся с Кмицицем, который теперь в большой ми­лости у Радзивилла. Юноша на кресте поклялся ему в верности, ибо убежден, что князь печется лишь о благе отчизны. На самом же деле Радзивилл мечтает о польской короне, и ему необходима поддержка родовитых шляхтичей. Ему нужен Кмициц!
На пиру Януш Радзивилл неожиданно заявляет, что заключил унию со шведским королем. «Иуда!» — вопит Заглоба. Возмущенные полковники швыряют к ногам князя свои булавы, и тот велит бро­сить Володыёвского, Скшетуского, Заглобу и других непокорных офи­церов в темницу. Кмициц верит князю, как отцу родному, и подавляет мятеж солдат, пытавшихся освободить своих командиров. Володыёвский, скрипя зубами, наблюдает за этим из тюремного оконца. А Оленька, тоже приехавшая в княжеский замок, в ужасе отшатывается от Анджея, считая его предателем, и в гневе покидает Кейданы.
Мольбами и угрозами Книциц заставляет князя отменить приказ о расстреле Володыёвского, Скшетуского и Заглобы. Их увозят в отда­ленную крепость. По дороге Заглоба умудряется удрать на коне кон­войного и вернуться с воинами из отряда Володыёвского, которые освобождают остальных пленных. Шляхтичи уходят в леса и громят врага, где только могут.
Радзивилл в бешенстве охотится за Володыёвским и Заглобой. Кмициц, по-прежнему считая князя спасителем отчизны, служит ему верой и правдой. Трепеща, едет юноша к Оленьке — и попадает в руки Володыёвского. Пан Михал приказывает расстрелять изменника. Гордо и спокойно идет Кмициц на смерть. Но в последний момент Заглоба останавливает казнь: он нашел у Кмицица письмо, в котором Радзивилл упрекает юношу за то, что по его просьбе помиловал мя­тежников. Друзья понимают, что Кмициц — человек благородный,
557


но заблуждающийся. А тот, вернувшись в Кейданы, умоляет князя послать его в дело: исстрадавшийся юноша хочет уехать подальше от презирающей его Оленьки. Радзивилл, уже порядком уставший от дерзкого и мятежного «слуги», отправляет его с письмами к своему двоюродному брату, Богуславу Радзивиллу.
С болью и горечью простившись с любимой навеки, Кмициц вско­ре приезжает к нарумяненному, набеленному, одетому в кружева Бо­гуславу — известному всей Европе тридцатипятилетнему красавцу, храбрецу, дуэлянту и сердцееду. Посчитав Кмицица человеком того же покроя, что и он сам, Богуслав насмешливо объясняет юноше:
Радзивиллам нет дела до Речи Посполитой, их интересует лишь власть да богатство. И еще узнает Кмициц, что Януш Радзивилл велел своим людям напоить и перерезать отряд Володыёвского. С глаз потрясен­ного Анджея спадает наконец пелена, и он дерзко похищает князя Богуслава, чтобы отвезти его к польскому королю. Но храбрец Богу­слав, выхватив из-за пояса у Кмицица пистолет, стреляет юноше в лицо и уносится, как вихрь, на его коне.
Верный ротмистр Сорока увозит оглушенного выстрелом Кмици­ца, щека которого распорота пулей, в затерянную среди болот избуш­ку. Очнувшись, Анджей понимает, что его теперь считают злейшим врагом все — и Радзивиллы, и защитники Речи Посполитой, и шведы, и казаки... Кмициц рвется мстить Радзивиллам, но внутрен­ний голос говорит ему: «Отчизне послужи!»
В лесной избушке Кмициц встречает старых своих солдат Кемличей — отца и близнецов-сыновей, великанов Косьму и Дамиана, не­вероятно сильных, храбрых, жадных и жестоких. Только одного Кмицица они и боятся... А тот кровью пишет письмо Володыёвскому, предупреждая о кознях князя. Получив это письмо, пан Михал и его друзья понимают: Кмициц опять спас их всех. И они уводят свою хо­ругвь к витебскому воеводе Сапеге, мужу доблестному и справедливо­му, под знамена которого собирается армия защитников отечества.
А Богуслав, приехав к Янушу Радзивиллу, рассказывает об измене Кмицица. Увидев же Оленьку, которую Януш взял в заложницы, Бо­гуслав пленяется ее красотой и начинает отчаянно обольщать девуш­ку. А чтобы не вспоминала она больше о женихе, Богуслав заявляет, что Кмициц решил похитить польского короля и выдать его шведам. Несчастная Оленька потрясена подлостью человека, которого любила.
А Анджей, переодевшись бедным шляхтичем и называясь теперь Бабиничем, едет со своими людьми через всю занятую и разоренную шведами Польшу к королю Яну Казимиру — кровью искупать свои грехи. Страдания поруганной отчизны, загубленной распрями и свое­волием шляхты, разрывают юноше сердце. «Шведский этот потоп — кара Господня! — провозглашает старик Лущевский, имение которо-
558


го Кмициц спас от разбойников. — В Ченстохову надо идти, в свя­тую обитель!» И великий грешник Кмициц отправляется в Ченстохо­ву, в Ясногорский монастырь.
В придорожном кабачке Кмициц случайно слышит, как состоящий на службе у неприятеля чех Вжещович заявляет, что Ясногорский мо­настырь скоро займут и разграбят шведы. Кмициц спешит в Ченсто­хову, падает ниц перед чудотворной иконой — и сердце его наполняется радостью и надеждой. Он рассказывает о замыслах шве­дов настоятелю монастыря, ксендзу Кордецкому. Поляки не потер­пят осквернения святыни, опомнятся и изгонят врага! — восклицает этот святой человек. Он отпускает Кмицицу грехи, и счастливый Анджей, смирив свою гордыню, героически бьется с осадившим монас­тырь неприятелем. Явившийся в обитель на переговоры предатель Куклиновский — наглец, самодур, бандит и распутник — сманивает Кмицица к шведам и получает за это крепкую затрещину и пинок под зад. Вскоре Кмициц, совершив отчаянную вылазку, взрывает самую мощную шведскую пушку. Этим он спасает монастырь, но сам, оглушенный, попадает в руки врага. Куклиновский, горя жаждой мести, пытает пленника огнем, но Анджея отбивают Кемличи. При­кончив предателя, Кмициц с Кемличами отправляются в Силезию, к Яну Казимиру.
Отчаявшиеся шведы с позором уходят из Ченстоховы. Они нако­нец поняли: ксендз Кордецкий восстал, как пророк, дабы пробудить спящих и «светоч возжечь во тьме». И по всей Речи Посполитой на­чинают поляки громить врага.
Кмициц, полюбившийся королю — величественному человеку с бесконечно добрым, измученным лицом, сопровождает Яна Казимира из изгнания на родину. Многие не доверяют Анджею, но благодаря его предусмотрительности и отваге маленькому отряду короля удает­ся соединиться с войсками коронного маршала Любомирского. Тяже­ло раненный Анджей, всей душой преданный королю и грудью заслонивший его в карпатском ущелье, где наткнулись поляки на шведов, открывает Яну Казимиру свое настоящее имя. Тот понимает:
Богуслав Радзивилл, написавший ему, что некий Кмициц поклялся убить государя, из мести оболгал Анджея. Король прощает своему доблестному рыцарю все старые грехи и обещает заступиться за него перед Оленькой.
Поседевший, измученный и униженный Януш Радзивилл, брошен­ный шведами и Богуславом, умирает в осажденной Володыёвским крепости Тыкоцин. Взяв ее, пан Михал отправляется со своими людь­ми во Львов, где король окончательно мирит маленького рыцаря с Кмицицем. А тот упрашивает Яна Казимира дать ему небольшой
559


отряд ордынцев, который прислал крымский хан, идущий полякам на подмогу; вскоре Анджей выступает с татарами навстречу войскам Богуслава.
Заехав ненадолго в Замостье, Анджей встречает там Анусю Борзобогатую-Красенскую, старую любовь пана Михала, прелестную ма­ленькую черноглазую кокетку, воспитанницу княгини Гризельды, вдовы Иеремии Вишневецкого и сестры хозяина замка, Яна Замой-ского. Плененный, как и все вокруг, Анусей, Замойский просит Кми­цица отвезти ее к Сапеге, чтобы тот помог девушке вступить в наследство поместьями, которые завещал ей покойных жених Подбипятка. На самом же деле Замойский задумал по дороге похитить Анусю, ибо не решается домогаться ее в замке, боясь строгой сестры своей Гризельды. Но Кмициц, с легкостью разгадав эти замыслы, не отдает Анусю людям Замойского. Ануся восторженно смотрит на своего спасителя; Анджей же борется с мучительным искушением — но преданность Оленьке побеждает все соблазны.
Наконец он привозит Анусю к Сапеге, после чего обрушивается на войска Богуслава, совершая с маленьким своим отрядом великие под­виги. Дьявол, сущий дьявол! — восхищаются Анджеем литвины, про­стившие ему все прежние прегрешения.
Но вскоре в руки Богуслава попадает Ануся, к которой он, впро­чем, относится с большим почтением, не желая ссориться с княгиней Гризельдой. А потом люди Богуслава хватают ротмистра Сороку, и Кмициц бросается в стан врага вызволять своего верного слугу. Сло­мив гордыню, падает Анджей Богуславу в ноги, а тот, упиваясь уни­жением Кмицица, велит посадить Сороку на кол у Анджея на глазах. Но Кмициц, взбунтовав солдат, которых тоже привели смотреть на казнь, возвращается к Сапеге с отрядом перебежчиков и спасенным Сорокой.
Армия Сапеги громит Богуслава. Сам он уходит от погони, руба­нув Кмицица мечом по голове. Отлежавшись, Кмициц спешит с ор­дынцами под Варшаву, на помощь королю. «Приватные дела в сторону! За отчизну хочу я биться!» — восклицает юноша.
Во время штурма Варшавы, в которой засели шведы, совершает Кмициц беспримерные подвиги, приводя в восхищение шляхту и ко­роля. От пленного офицера, молодого золотоволосого красавца шот­ландца Кетлинга Анджей узнает: Богуслав увез Оленьку в Тауроги, что в четырех милях от Тильзита. И Кмициц отправляется громить врага в Пруссию и Литву.
А Оленька томится в Таурогах. Она не может забыть предателя Кмицица, хотя и глубоко презирает его. Блистательный Богуслав всеми силами пытается обольстить девушку; наконец, обезумев от страсти, он просит руки Оленьки, решив устроить фиктивную свадь-
560


бу. Но девушка наотрез отказывается стать его женой, а когда он бросается на нее, она прыгает в горящий камин. Вытащив ее оттуда в тлеющем платье, Богуслав падает в судорогах. Влюбленный в Оленьку Кетлинг, состоящий на службе у Богуслава, всеми силами защищает девушку, но отказывается помочь ей бежать: благородный шотландец считает, что это — измена присяге. Богуслав уезжает к войскам, а в Тауроги привозят Анусю Борзобогатую. Она сводит с ума всех офице­ров, а преданный слуга и друг Богуслава — красавец, наглец, голово­рез Сакович, страстно влюбившись, решает жениться на девушке. Она же водит его за нос и, подружившись с Оленькой, признается ей, что отдала свое сердце отважному Бабиничу (под этим именем известен ей Кмициц).
А отряд Кмицица, ураганом пронесшийся по Пруссии, соединяет­ся с хоругвью Володыёвского. Они громят войска Богуслава и Анджей, встретившись с князем на поле брани, побеждает врага, но прикончить не решается: тот говорит, что в случае своей гибели при­казал убить Оленьку.
А девушки тем временем бегут из замка к пожилому родственни­ку Оленьки, россиенскому мечнику Биллевичу, который собрал пар­тизанский отряд и тоже воюет со шведами. В отряде Ануся щеголяет с легкой сабелькой на шелковой перевязи, разбив сердец без счета. Вскоре партизаны входят в Любич, где все напоминает исстрадавшей­ся Оленьке о негодяе Кмицице. А Ануся, услышав, как восхваляют все вокруг отважного Бабинича, который геройствует в Литве, посы­лает ему два письма. Но один гонец попадает в руки шведов, а дру­гой — к Саковичу, и тот кидается мстить Анусе за измену. Отряд Биллевича, укрепившись в Волмонтовичах, спасает от разгрома лишь шедший по следу Саковича Кмициц. Разметав бандитов, он мчится дальше, даже не узнав, что благодаря ему уцелела та самая деревень­ка, которую он когда-то спалил.
После очередного боя Кмициц смотрит на свое войско и с гордос­тью думает, что низко он пал — но сумел и подняться! Он рвется к Оленьке, но гонец Сапеги приказывает юноше выступать на юг — сражаться с венгерскими войсками. «Не поеду!» — в отчаянии кри­чит Кмициц, и все же, распрощавшись со счастьем своим, поворачи­вает коня на юг.
Осенью 1657 г. Оленька, собирающаяся уйти в монастырь, видит, как везут в Любич умирающего от ран Кмицица. Две недели девушка горячо молится за любимого — и вскоре встречается с выздоравлива­ющим Анджеем в костеле. Туда же входят вернувшиеся с войны лит­вины во главе с Володыёвским и Заглобой. Ксендз зачитывает привезенную паном Михалом королевскую грамоту, где описываются все подвиги Кмицица—Бабинича и обещается ему высокое место
561


упитского старосты. Потрясенная Оленька целует Анджею руку и вы­скакивает из костела. А вскоре вся округа мчится к ней в помес­тье — Кмицица сватать! Оленька, рыдая, припадает к его коленям, он же, бледный и счастливый, подхватив ее, прижимает к своей груди. А пана Михала ждет улыбающаяся Ануся...
Долго и счастливо жил с Оленькой в Водоктах Кмициц, окружен­ный всеобщим уважением и любовью. Поговаривали, правда, будто он во всем жене послушен, но пан Анджей того не стыдился.
О судьбе же маленького рыцаря рассказывает заключительная книга трилогии — роман «Пан Володыёвский» («Pan Wolodyjowski», 1887—1888). С трудом пережив безвременную кончину Ануси, пан Михал продолжал служить отчизне. Он пленился красавицей Кшисей, но та предпочла ему благородного шотландца Кетлинга, ко­торому Польша стала второй родиной. И лишь с отважной Басей, по­любившей пана Михала всем сердцем, нашел он наконец свое счастье. Погиб же геройски — под обломками крепости, которую взорвали они с Кетлингом, дабы не отдать врагам Речи Посполитой.
Е. В. Максимова
Камо грядеши? (Quo vadis?)
Роман (1894-1896)
Рим времен императора Нерона, погрязший в преступлениях и раз­врате. К Петронию — писателю, эстету, ценителю роскоши и на­слаждений, «арбитру изящества», приближенному Нерона — является племянник, молодой и прекрасный воин, патриций Марк Виниций. Юноша рассказывает, что, возвращаясь в Рим с войны против пар­фян, он повредил руку и его, раненого, взял к себе в дом седовласый полководец Авл Плавтий. Там Виниций пленился юной Лигией, похо­жей на хрупкую темноволосую голубоглазую нимфу. Она — дочь царя лигийцев, которые живут в далеких северных лесах, и звали ее на родине Каллиной. Ребенком попала она в Рим как заложница и выросла в доме благородного Авла и его верной, добродетельной жены Помпонии. Относясь к Лигии, как к родной дочери, они вос­питали ее чистой, целомудренной и ничуть не похожей на распутных римлянок. Говорят, сама моложавая, красивая, спокойная и печаль­ная Помпония — христианка, но Петроний, например, в это не верит: всем известно, что христиане — страшные злодеи, Помпония же, лицо которой словно излучает свет, злодейкой быть никак не может.
В доме у Авла Виниций наговорил Лигии много пылких слов, и в
562


сердце девушки вспыхнуло ответное чувство. Но она почему-то нари­совала на песке рыбу... Потерявший голову Виниций готов жениться на Лигии. Но Петроний рассказывает Нерону, что Виниций влюбился в худосочную заложницу-лигийку. Слова эти сразу отвращают самого императора от девушки — и он обещает Петронию забрать ее во дворец и отдать Виницию.
Во дворец Лигию сопровождает великан и силач Урс, лигиец, по­павший в Рим вместе с маленькой царевной и, как и она, ставший здесь христианином. Вечером трепещущую от страха девушку ведут на пир. К радости Лигии место рядом с ней занимает Виниций. Вскоре, опьяненный страстью и вином, он начинает пылко целовать красавицу, шепча, что завтра Нерон отдаст ее ему. Подоспевший Урс отшвыривает Виниция и уносит испуганную девушку из пиршествен­ной залы.
Лигия рыдает. Она не желает становиться наложницей Виниция. Лучше нищета, чем роскошь и бесчестье! Лигия решает бежать.
Узнав об исчезновении Лигии, Виниций в бешенстве убивает ста­рого раба, вынянчившего его. Впервые в жизни кто-то посмел вос­противиться желаниям юного патриция! Обезумев от любви и отчаяния, Виниций разыскивает Лигию. Петроний, сочувствуя пле­мяннику, готов подарить ему свою прекрасную рабыню, золотоволо­сую гречанку Эвнику. Но та столь страстно молит не отсылать ее из дома, что изумленный Петроний понимает: девушка влюблена в него самого! И преданность Эвники трогает его сердце. Эвника приводит хитрого грека Хилона — пьяницу и краснобая, мошенника, согляда­тая и доносчика, который берется найти Лигию. Узнав, что девушка рисовала на песке рыбу, человек этот, похожий на обезьяну и лису одновременно, отправляется на поиски.
Вскоре он выясняет, что рыба — тайный знак христиан. Прики­нувшись христианином, Хилон проникает в их среду и встречает ле­каря Главка, семью которого в свое время выдал разбойникам, а самого оставил умирать на дороге. Теперь Хилон боится, что Главк опознает его, и пытается натравить на лекаря другого христианина, простодушного силача Урбана, которому говорит, будто Главк — шпион императора. По тому, как вздрагивает гигант, когда Хилон случайно упоминает имя Лигии, хитрый грек понимает: Урбан — это Урс!
В Рим пребывает апостол Петр. На его ночную проповедь собира­ются все христиане города. Хилон ведет туда Виниция, который наде­ется встретить там Лигию. Апостол Петр поражает юношу простотой и величием. Лицо старца светится такой силой убеждения, какая присуща одной лишь истине. Но проповедь Петра — это отрицание всей привычной Виницию жизни. Однако рассказ о распятии и вос-
563


кресении Христа потрясает молодого патриция. И он вдруг понима­ет, что христианка Лигия никогда не станет его наложницей. Увидев Лигию в толпе, Виниций любуется одухотворенной красотой девушки и осознает, что против ее веры вся его сила и отвага — ничто.
Отправившись после проповеди вслед за Лигией, Виниций врыва­ется в ее жилище и пытается унести девушку, но Урс обрушивает на голову патриция свой могучий кулак.
В бедной каморке Лигии лекарь Главк врачует Виниция. Сама Лигия нежно ухаживает за юношей. Тот счастлив; не желая покидать любимую, он решает остаться у христиан и посылает за Хилоном — единственным, кому известно, где сейчас Виниций. Увидев Хилона, Главк узнает в нем негодяя, погубившего всю его семью, а Урс — старца, который натравливал его на Главка. Хилон завывает от ужаса, но появившийся апостол Петр отпускает грека с миром: Главк и Урс прощают врага своего...
Потрясенный Виниций размышляет о доброте и милосердии хрис­тиан. Потом он впадает в забытье, и чудится ему, что Лигия ведет его туда, где сияет солнце.
Через несколько дней Виниций чувствует, что страсть его сменяет­ся глубокой истинной любовью. Но истерзавшаяся Лигия, не смея любить язычника с волчьим римским сердцем, решает расстаться с юношей.
Виниций возвращается в свой дом, но все вокруг кажется юноше пустым и ничтожным. Он тоскует по Лигии — и часто вспоминает об удивительном человеке, с которым познакомился у христиан, — о Павле из Тарса. «Каждое слово его превращает в прах все основы на­шего мира», — думает юноша. Душа его меняется. Ему теперь от­вратительно распутство римской знати, и на роскошном пиршестве он отвергает домогательства императрицы Поппеи. Та исчезает, зло­веще смеясь. Виниций же мечтает о Лигии. Неожиданно к нему при­ходит оборванный Хилон и заявляет, что из горячей любви к христианам вновь выследил их всех. Разгневанный подлостью грека, Виниций велит его высечь; потом стонущий Хилон ведет юношу к новому жилищу апостолов. Там Виниций просит у Петра и Павла руки Лигии и обещает, что постарается понять и принять учение Христа. Обрадованный Петр благословляет влюбленных.
А обезумевший Нерон грезит о великом пожаре — и вскоре при­спешники императора поджигают Рим. Ища Лигию, Виниций в от­чаянии мечется по объятому пламенем городу. С трудом выбравшись в тлеющей тунике из моря огня, юноша натыкается на Хилона, кото­рый советует ему искать Лигию и Петра в одной из подземных моле­лен христиан. Виниций спешит туда и видит множество отчаявшихся людей, которых успокаивает ласковым словом апостол Петр. Заметив
564


ослабевшего от пережитых ужасов Виниция, Петр ведет его к Лигии. Упав на колени, юноша горячо благодарит Господа, и Петр, которого полюбил Виниций всем необузданным сердцем своим, крестит моло­дого патриция в бедной хижине землекопа.
Народ клокочет от гнева. Чтобы спасти императора и себя, патри­ции пускают слух, будто город подожгли христиане. Карая «злодеев», Нерон собирается устроить для черни зрелище, которое будут вспо­минать в веках. Поппея тайно приводит к императору Хилона; тот готов выдать всех христиан — и прежде всего Виниция с Лигией. О, Хилон страшно отомстит Виницию за порку!
Петроний предупреждает племянника о том, что готовятся гоне­ния на христиан. С каким удовольствием расстроит «арбитр изящест­ва» планы этой обезьяны-Нерона! Но Виниций не успевает спасти Лигию: девушку уводят в тюрьму. Петроний понимает: это месть Поппеи, которую Виниций отверг ради Лигии. Юношу же не схвати­ли потому, что хотят насладиться его страданиями, истязая Лигию у него на глазах.
Чернь охвачена жаждой крови, брошенные в темницу христиа­не — жаждой мученичества. Страдания Виниция превышают силы человеческие. А святой Петр получает откровение: в сем граде сатаны хочет Христос основать столицу Свою!
С просветленными лицами идут христиане на смерть — ив страшных муках гибнут на арене. Хилон, сидящий в роскошных одеждах рядом с Нероном, шепчет: «Видят они воскресение свое!» — и падает без чувств. Казни продолжаются. Виниций, пере­одевшись могильщиком, проникает в страшную темницу и три дня проводит с больной Лигией. Души их уже очистились от всего земно­го. Виниций твердо решает после смерти Лигии признаться в том, что он христианин, и последовать за любимой.
Христиан сжигают на столбах, освещая сотнями живых факелов сады императора. С одного из столбов на поседевшего Хилона смот­рит объятый пламенем Главк и хрипит: «Прощаю!» И потрясенный Хилон, превратившись из жалкого человечка в величественного стар­ца, кричит: «Христиане невинны! Поджигатель — Нерон!» Слова эти мгновенно разносятся по всему Риму, а раскаявшегося в грехах своих Хилона крестит в темной аллее апостол Павел. Вскоре Хилона хвата­ют, но никакие пытки не могут теперь заставить его отречься от своих слов. Ему вырывают язык и отдают на арене на растерзание медведю. Но зверь не трогает несчастного; с просветленным лицом замученный Хилон испускает дух.
А император решает устроить Виницию «веселую свадьбу». И вот белый как мел юноша видит, что на арену выталкивают Урса, а потом выпускают огромного тура, к рогам которого привязана обна-
565


женная Лигия. Урс хватает тура за рога и сворачивает ему шею. Пуб­лика ревет от восторга, и Нерон, испугавшись толпы, дарует Урсу и Лигии жизнь и свободу.
В доме Петрония Лигия и Виниций умоляют исстрадавшегося Петра покинуть Рим. «Надлежит мне идти вслед за стадом моим», — отвечает старец, но все же христианам удается убедить его, что должен он сеять семена истины в других городах и весях. И Петр уходит из Рима — но на Аппиевой дороге является ему Хрис­тос. «Quo vadis, Domine?» («Куда идешь ты, Господи?» (лат.) — вопрошает апостол и слышит в ответ: «Раз оставляешь ты народ мой, иду я в Рим, на новое распятие».
Потрясенный Петр возвращается в Рим. Вскоре апостолов броса­ют в темницу. Но когда ведут избитого Петра на казнь, шествует он как победитель и, окидывая взглядом Рим, шепчет: «Ты искуплен, ты мой!»
Столь же спокойно идет в тот же день на казнь и Павел. Он знает, что посеянное им уже никогда не развеет вихрь злобы.
Виниций и супруга его Лигия мирно живут на Сицилии. Они любят друг друга, веруют — и безмерно счастливы.
А Петроний обречен. Нерон все глубже погружается в гнусное распутство, и «арбитр изящества» теперь лишь мешает императору. Он собирается послать Петронию смертный приговор, но тот решает сыграть с Нероном последнюю шутку. На роскошном пиру, в окру­жении друзей, под чарующую музыку он вскрывает себе вены. Вмес­те с ним умирает и прекрасная Эвника, отказавшаяся жить без любимого. Перед смертью Петроний посылает Нерону насмешливое письмо, в котором пишет, что готов простить императору все пре­ступления и убийства, но глубоко презирает его за скверные стихи. Гости, глядя на прекрасные мраморно-белые тела бездыханных Пет­рония и Эвники, понимают: погибло единственное, что еще остава­лось у старого мира, — поэзия и красота.
Нерон лицедействует и безумствует. Кажется, мир превращается в сплошную кровавую и шутовскую оргию. Наконец взбунтовавшиеся легионы провозглашают императором Гальбу. Со словами: «Какой ар­тист погибает!» Нерон приставляет себе к горлу нож, но трусит, и раб коротким ударом помогает господину своему уйти из жизни.
А из почвы, пропитанной кровью и слезами, тихо, но неуклонно подымаются всходы посеянных Петром семян...
Давно ушел в прошлое Нерон, а базилика Петра на Ватиканском холме доныне царит над Римом и миром. Близ же древних Капенских ворот стоит небольшая часовня с полустертой надписью: «Quo vadis, Domine?»
Е. В. Максимова


Болеслав Прус (Boleslaw Prus) 1847 - 1912
Кукла (Lalka)
Роман (1889)
1878 г. Краковское предместье Варшавы. Галантерейным магазином «Я. Минцель и сын» руководит приказчик Игнаций Жецкий — оди­нокий, ворчливый, кристально честный старик, сорок лет проработав­ший в фирме; он ярый бонапартист, в 1848—1849 гг. сражался за свободу Венгрии и до сих пор верен героическим идеалам своей юности; и еще он обожает друга своего и хозяина Станислава Вокульского, которого знал еще мальчишкой. Вокульский служил половым в трактире, а по ночам сидел над книгами; все потешались над ним, но он все же поступил в университет, однако за участие в национально-освободительной борьбе был сослан под Иркутск, вновь занялся там физикой, вернулся почти сложившимся ученым, но в Варшаве никто не брал его на работу, и, чтобы не умереть с голоду, он женился на страстно влюбленной в него Малгожате Минцель, немолодой, но при­влекательной вдове хозяина магазина. Не желая, чтобы его обвиняли в том, что он даром ест женин хлеб, Вокульский с головой уходит в торговлю — и магазин утраивает свой оборот. Бывшие друзья прези­рают Вокульского за то, что он богатеет, забыв о героических идеалах своей молодости. Но через четыре года Малгожата умирает, и сорока­пятилетний Вокульский, забросив магазин, вновь садится за книги.
567


Он стал бы вскоре большим ученым — но, увидев однажды в театре двадцатипятилетнюю красавицу-аристократку Изабеллу Ленцкую, влюбляется до безумия и отправляется на русско-турецкую войну, где с помощью русского купца Сузина, с которым подружился еще в Иркутске, сколачивает огромное состояние, чтобы швырнуть его к ногам Изабеллы.
Изабелла же — высокая, стройная девушка с пепельными волоса­ми и изумительно прекрасными глазами — искренне считает себя сошедшей на землю богиней. Проведя всю жизнь в искусственном мире роскошных великосветских салонов, обитатели которых глубоко презирают всех, кто не является аристократом по рождению, Иза­белла с состраданием и опаской смотрит на людей из другого, «низ­шего» мира. Но отец ее, тучный седоусый барин Томаш Ленцкий, окончательно промотавшись, вынужден оставить европейские дворы, осесть с дочерью в Варшаве и рассуждает теперь о своей близости к народу. Знатные друзья отворачиваются от разорившихся Ленцких, и к бесприданнице Изабелле сватаются одни богатые старики. Впрочем, она никогда в жизни никого не любила... Девушка тоскует по вели­косветской жизни, но начинает презирать обитателей гостиных: как могли эти люди отвернуться от нее, такой прекрасной и утонченной, из-за каких-то денег!
Вокульский собирается создать Общество по торговле с Востоком. Стремясь приблизиться к Изабелле, он зовет Ленцкого в компаньо­ны: таким образом старик быстро разбогатеет. Тот, презирая «торга­ша» Вокульского, готов без зазрения совести использовать его. А Вокульский тайно скупает векселя пана Томаша и очаровывает его се­стру-графиню, тетку Изабеллы, щедрыми пожертвованиями на бед­ных (графиня вдохновенно занимается благотворительностью). Но Изабелла презирает и боится этого огромного сильного человека с красными, отмороженными в Сибири руками.
А Вокульский думает о польской аристократии — застывшей касте, которая «собственной омертвелостью сковывает всякое движе­ние, идущее снизу». Он и Изабелла — существа разной породы. И все же он не может отказаться от любимой! Душа его, истерзанная болью, вдруг распахивается — и он видит страдания тысяч бедняков. Но как помочь им всем?!
Графиня приглашает Вокульского к себе. В ее особняке тот робеет и теряется, а знатные бездельники с презрением смотрят на торгаша. Но вскоре к Вокульскому подсаживается князь. Как истинный небо­житель, он благожелательно взирает на простых людей, скорбит о судьбе несчастной родины — но не сделал за всю свою жизнь ничего полезного. Сейчас князь, совершенно не разбираясь в коммерции,
568


хочет войти вместе с другими аристократами в Общество по торговле с Россией. Они будут получать прибыль — и никто не скажет, что знать сидит сложа руки. Видя, как любезен князь с Вокульским, гости графини решают: в этом купце что-то есть! Теперь они смотрят на него с опасливым восхищением, как на прекрасного дикого зверя.
Вокульский же думает только об Изабелле. Стремясь войти в ее круг, он снимает роскошную квартиру, покупает экипаж и лошадей, сторонится купцов, которые простить ему этого не могут. Одновре­менно он помогает нескольким беднякам встать на ноги, а вскоре от­крывает новый роскошный магазин. Все фабриканты и купцы кричат, что Вокульский не патриот. Продавая дешевые русские това­ры, он гробит отечественную промышленность! Но сам он считает, что снабжать покупателей недорогими добротными вещами и разру­шить тем монополию алчных фабрикантов (кстати, в основном — немцев) — дело вполне патриотичное.
«В Вокульском сочетаются два человека: романтик эпохи 1850-х годов и позитивист 1870-х. Такие, как он, либо все подчиняют себе, либо, натолкнувшись на непреодолимое препятствие, разбивают себе башку», — говорит мудрый доктор Шуман.
Вокульский рвет векселя Ленцких, надеясь, что любимая когда-ни­будь оценит его благородство. Чтобы помочь Изабелле, он тайно по­купает за девяносто тысяч принадлежащий ее семье безобразный и запущенный доходный дом, цена которому — тысяч шестьдесят. Ад­вокат-посредник возмущен этой глупостью: бесприданница—Изабел­ла может выйти за купца Вокульского, но Изабелла с деньгами — никогда! Однако Вокульский стоит на своем: не может он, охотясь за Изабеллой, загонять ее в угол!
Вскоре Вокульский вызывает на дуэль барона Кшешовского, оскор­бившего Изабеллу. Осчастливленный ее ласковой улыбкой, Вокуль­ский твердо решает бросить труп негодяя к ногам красавицы. Впрочем, дело кончается лишь выбитым зубом барона... Видя безум­ства Вокульского, все вокруг подозревают, что он затеял какую-то грандиозную спекуляцию. Вокульский негодует: с детства жил он, как птица в клетке, а сейчас, когда наконец расправил крылья, все гогочут на него, как домашние гуси на взмывающего ввысь дикого собрата...
А Изабелла, увидев, как вокруг Вокульского вьются аристократы, замечает наконец, какой он незаурядный человек. Его любовь льстит ей. Он мог бы даже стать ее мужем... С людьми случаются самые страшные несчастья... Но, возлюбленным — никогда! Накануне дуэли Изабелла заливается слезами, жалея своего верного раба, но понимая, что Всевышний не может оставить в живых человека, оскорбившего панну Ленцкую своей помощью. Впрочем, скоро красавица уже гре-
569


зит о том, как этот миллионер, любящий ее идеальной любовью, най­дет ей достойного мужа, а потом, через много лет, застрелится на ее могиле... И, встретившись с Вокульским, Изабелла смотрит на него с такой нежностью, что тот, потеряв голову от счастья, умоляет люби­мую позволить ему быть ее рабом. «Избегай самок другой породы — звучит у него в ушах голос мудрого доктора Шумана. Ведь Вокульский и впрямь не может запретить Изабелле полюбить того, кто ей под стать, — уважение к свободе личности в Вокульском так велико, что перед ним смиряется даже его безумие.
В Польшу возвращается из-за границы веселый, стройный, смуг­лый, чуть плешивый повеса и бездельник Казек Старский. Тетка Иза­беллы считает, что это прекрасная партия для девушки. Зря Изабелла отказала ему пару лет назад. Он, конечно, промотал свое состояние и весь в долгах... Но ему кое-что оставит крестная...
Вскоре Старский, заметно коверкающий польскую речь, является к Изабелле — и та принимает его нагловатые ухаживания. Увидев это, оскорбленный и потрясенный Вокульский холодно прощается и уезжает в Париж. «Скажите на милость — купец, а так обид­чив!» — удивляется Ленцкий, уже успевший выпросить у Вокульского немало денег «в счет будущих прибылей».
Проводив Вокульского, старик Шуман поносит современную циви­лизацию, воздвигающую столько барьеров между мужчиной и жен­щиной. А Жецкий, переживая за Вокульского, начинает подозревать, что тот — жертва общественной несправедливости. Всю жизнь мучи­тельно карабкался он вверх — и сколько полезного совершил бы, если бы ему не мешали!
В Париже «дорогого Станислава Петровича» радостно встречает русобородый великан Сузин. Вокульский помогает ему заключить не­сколько очень выгодных сделок, от которых и сам получает немалый процент, и бродит по Парижу, раздумывая о своей жизни. Всегда стремился он к недостижимому... К Вокульскому приходит профес­сор Гейст, который ищет денег на свои исследования. Его считают безумцем, он же утверждает, что вот-вот получит металл легче возду­ха и изменит весь мир. Вокульский радуется: вот дело, которому стоит посвятить жизнь! Так что же выбрать: труд и славу — или лю­бовь, сжигающую дотла? Тут приходит письмо от покровительствую­щей Вокульскому старой аристократки Заславской, которая любила когда-то его дядю. Сейчас добрейшая старушка сообщает, что Иза­белла, услышав имя Вокульского, покраснела... И Вокульский мчится в Польшу, в имение Заславской. Здесь Вокульский встречает молодого симпатичного изобретателя Охоцкого, которым искренне восхищает­ся. Сердце этого юноши отдано науке, женщин же он считает лишь
570


помехой в работе. Еще в Заславеке гостят молодая вдова, красавица Вонсовская, скуки ради меняющая поклонников, как перчатки, и крестник хозяйки Старский, который волочится за всеми женщина­ми подряд. Дела его плохи: крестная раздумала завещать ему усадьбу, богачка Вонсовская не желает выходить за него замуж, а он совсем промотался и, раздумав жениться на Изабелле, ищет состоятельную супругу.
Вонсовской нравится Вокульский, но обольстить его ей не удается, и она сердито заявляет, что все мужчины подлецы: сначала заставля­ют чистых девушек стать холодными кокетками, а потом презирают их за это...
Заславская, зная о чувствах Вокульского, приглашает в Заславек Изабеллу. Ту покинул даже один из престарелых женихов, влюбив­шийся в юную родственницу Заславской. Изабелла потрясена: значит, ее можно бросить ради другой женщины?! Почва уходит у красави­цы из-под ног, и Изабелла начинает подумывать о браке с Вокульским. Он же умоляет признать за ним человеческие права и судить о нем по поступкам, а не по титулам. Сила и труд — вот единствен­ные привилегии в этом мире. У развалин Заславского замка Вокуль­ский падает перед Изабеллой на колени, и она не отвергает его. Счастливый Вокульский готов умереть, благословляя любимую.
Стараниями Жецкого Вокульский, вернувшись в Варшаву, начина­ет захаживать к доброй и прелестной Элене Ставской; ту бросил муж, и теперь она дает уроки, содержа старушку мать и маленькую очаровательную дочку. Измученный любовью к Изабелле, Вокульский обретает в обществе Элены целительный покой. Она же давно отдала Вокульскому свое сердце. Ну почему он влюбился в Изабеллу, а не в Элену, сокрушается старик Жецкий, сам боготворящий «ангела доброты» Ставскую. А Вокульский, чтобы не отпугнуть Изабеллу, продает свой магазин. Жецкий в отчаянии. Изабелла же, вдоволь за­ставив Вокульского поревновать, восхищается его слепотой и кротос­тью — и соглашается выйти за него замуж. Его любовь превращается в экстаз. Не в силах ни на день расстаться с Изабеллой, Вокульский не едет даже на похороны Заславской.
Зато вскоре Ленцкие и Вокульский отправляются в Краков, при­хватив с собой Старского. Считая, что Вокульский не знает англий­ского, Изабелла и Старский болтают на этом языке, с презрением отзываясь о Вокульском. Старский нагло ухаживает за Изабеллой, ут­верждая, что его цинизм женщинам нравится куда больше, чем пре­клонение таких мужчин, как Вокульский. Потрясенный Вокульский на первой же станции выскакивает из вагона и бросается под поезд. Но стрелочник — один из облагодетельствованных Вокульским бед-
571


няков — спасает его. В ту минуту, когда, казалось, все предали Вокульского, с ним остались земля, простой человек и Бог.
Вернувшись в Варшаву, Вокульский впадает в глубокую апатию и совершенно отходит от дел. «Надорвался от жадности», — говорят купцы. Жецкий умоляет его жениться на пани Ставской, но разве Вокульский, став духовной развалиной, способен дать ей счастье? Вскоре он понимает, что глупо сердиться на Изабеллу и Старского:
они — естественное порождение своей среды. Жизнь же Вокульского теперь бесцельна и пуста. Он все еще любит Изабеллу — но не вер­нется к ней! Оскорбленное человеческое достоинство — это не шутка!
Вскоре Вокульский уезжает — неведомо куда и, возможно, навсег­да. Старику Жецкому не хочется больше жить: мир становится все хуже и подлее... Пани Ставская выходит замуж за смазливого и лов­кого коммерсанта, бывшего приказчика Вокульского. А Изабелла за­вела нового поклонника, чтобы ездить с ним к Заславскому замку и тосковать там по Вокульскому. Но поклоннику это быстро надоело, и он ее бросил, а старый богатый жених разорвал помолвку и отбыл в Литву. Изабелла закатила истерику, а пан Ленцкий от огорчения умер. «И ведь она — неплохой человек, просто ей совершенно нечего делать, вот флирт и стал смыслом ее существования, — замечает Охоцкий. — А Вокульский — из породы людей, которые рвутся к великим целям и грандиозному труду. Именно такие безумцы и со­здали цивилизацию».
Нотариус оглашает дарственную Вокульского: 140 тысяч — Охоцкому, 25 — Жецкому и 20 — маленькой дочке пани Ставской. Ос­тальное — бедным, фактически это завещание.
А потом до Жецкого доходят слухи, что Вокульский взорвал За­славский замок, у стен которого объяснялся Изабелле в любви. Шуман считает, что сам Вокульский погиб под обломками: нынеш­ний мир не для романтиков. Жецкий смеется: Вокульский просто смел замок с лица земли, как другие сметают с полки любовные суве­ниры. Кстати, говорят, что Изабелла уходит в монастырь. Будет, ви­димо, кокетничать с Господом Богом.
Вскоре потрясенный Жецкий узнает, что в магазине ему не дове­ряют: не в силах расстаться с фирмой, которой он отдал всю жизнь, старик работает теперь бесплатно, а это подозрительно. И последний романтик Жецкий умирает. Вдохновенный изобретатель Охоцкий на­всегда уезжает за границу. «Кто же останется?» — вопрошает Шуман. «Мы!» — дружно отвечают жуликоватые коммерсанты.
Е. В. Максимова
572


Фараон (Faraon)
Роман (1896)
Роман в трех книгах, насыщенный отрывками из подлинных древнее­гипетских текстов, соседствующими с подчеркнуто осовремененными реалиями социальной жизни далекого прошлого, начинается со вступ­ления, в котором авто? излагает свои взгляды на историю древнееги­петского государства: «Египет процветал, пока монолитный народ, энергичные цари и мудрые жрецы трудились вместе на общее благо. <...> А когда <...> проникшая в страну азиатская роскошь поглоти­ла энергию фараонов и мудрость жрецов и эти две силы начали между собою борьбу за монопольное ограбление народа, <...> тыся­челетиями сиявший над Нилом свет цивилизации погас».
XI в. до н. э. На тридцать третьем году своего благополучного цар­ствования фараон Рамсес XII провозглашает наследником престола своего двадцатидвухлетнего сына Рамсеса. Получив желанный титул, царевич — красивый юноша с почти женственным лицом — просит назначить его предводителем корпуса Менфи. Отец соглашается сде­лать это, если Рамсес хорошо покажет себя на маневрах, во время которых будет командовать частью армии. Наблюдать же за ним будет военный министр Херихор — верховный жрец храма Амона, человек сорока с лишним лет, мощного сложения, замкнутый и мол­чаливый. Во время маневров все дивятся знаниям, энергии и предус­мотрительности, выносливости и неприхотливости наследника, который, презрев роскошь, разъезжает верхом в одежде простого офицера.
Дорогу, по которой движется войско, пересекают два священных жука-скарабея. Херихор требует, чтобы полки обошли их, сделав большой крюк по пустыне. Рамсес вынужден согласиться, хоть и не скрывает гнева: всем в Египте командуют жрецы! Из-за них страна скудеет, армия разваливается, завоеванные народы обнаглели. Но, взойдя на престол, Рамсес превратит жрецов в своих верных слуг и завладеет их сокровищницей, которая куда богаче казны фараона. «Лишь владыки, повиновавшиеся богам и жрецам, остались в памяти людской; остальные же преданы забвению», — замечает писец Херихора, жрец Пентуэр, худой аскет, происходящий из народа, но благо­даря своим исключительным способностям занимающий важный государственный пост. Пентуэр все время скорбит о тяжкой доле простого люда и мечтает помочь ему.
Во время маневров Рамсес встречает юную еврейку Сарру и, по­трясенный ее красотой, покупает девушку у отца ее Гедеона.
Вернувшись в Мемфис, Херихор не советует шестидесятилетнему фараону отдавать юноше корпус Менфи: наследник еще слишком
573


молод и горяч, хотя и восхитил своей отвагой прославленного полко­водца Нитагора.
Не получив корпуса, Рамсес приходит в ярость. Он знает: это дело рук Херихора! Жрецы учили когда-то и самого царевича, и ему из­вестны их ненасытная гордыня и жажда власти!
Мать Рамсеса — статная сорокалетняя красавица царица Никотриса — в гневе: как посмел наследник сделать своей первой налож­ницей еврейку?! И неужели он действительно враг жрецов? Как же он собирается без них управлять Египтом? Много лет фараон с их помощью избегал войн... Рамсес же считает, что удачная война бы­стро обогатила бы казну. А пока, чтобы выдать своим солдатам обе­щанное вознаграждение, царевич на чудовищных условиях одалживает деньги у ростовщика — финикийца Дагона.
Порывистый и упрямый, но мудрый и справедливый Рамсес видит бедствия народа, произвол чиновников — но ничего пока не может изменить. Он впервые чувствует, «что есть какая-то сила, значащая бесконечно больше, чем его воля: интересы государства, которым подчиняется даже всемогущий фараон. <...> Государство — это <...> нечто более грандиозное, чем пирамида Хеопса, более древнее, чем сфинкс, более несокрушимое, чем гранит». И все же Рамсес решает подчинить себе жрецов и установить в государстве собственные по­рядки!
Кто-то распускает слухи о доброте наследника. Народ обожает его. Фараон назначает сына наместником Нижнего Египта и просит разо­браться, почему в казну поступает все меньше налогов. Но юноша тонет в горах жалоб, счетов и отчетов. Он в ужасе: если люди узнают, сколь беспомощен царевич в роли правителя, ему останется только умереть. Без власти он жить не может! Жрец Ментесуфис объясняет Рамсесу, что лишь мудрым жрецам ведома тайна управления государ­ством. И Рамсес с негодованием понимает: дабы приобщиться к этой тайне, придется ему склонить голову перед жрецами. Его все больше раздражает забитая чернь, и он осознает, что лишь аристократия — тот класс, с которым связывают его одни и те же чувства.
К трем высшим египетским жрецам — Мефресу, Херихору и Пентуэру — является Бероэс, великий маг, пророк и мудрец вавилон­ский. Египтяне склоняют головы перед старшим братом своим, а тот запрещает Египту десять лет воевать с Ассирией: звезды говорят, что ассирийцы разгромят египтян. Лучше пока отдать ассирийцам нахо­дящуюся под властью Египта Финикию. Вавилонские жрецы устроят так, что царь Ассирии скоро пришлет в Египет посольство...
Ловкие финикийские купцы — Дагон, Рабсун и седобородый князь Хирам, пронюхав о том, что их родину могут отдать ассирий­цам, приходят в ужас: это разорение! Через своего должника Рамсеса
574


Дагон должен сорвать планы жрецов, помешать заключению договора между Ассирией и Египтом и заставить их воевать друг с другом. А Рамсесу надо подсунуть финикийку Каму жрицу богини Ашторет. Это, конечно, кощунство, но жрица, совершившая его, может потом и умереть, И Сарру тоже надо убрать, чтоб не мешала...
Стремясь познать тайну управления государством, босой Рамсес в рубище паломника приходит ночью в храм богини Хатор близ города Бубаст. В храме познает царевич власть богов и много дней с рвением и верой предается благочестивым испытаниям. Пентуэр торжествен­но рассказывает юноше о прошлом величии Египта и его нынешнем упадке. Могилой страны были ее победоносные войны! В походах по­гибло множество земледельцев, а из тех, кто остался в живых, выжа­ли все соки лихоимцы-чиновники. Вот и некому теперь платить налогов! Вот и наступает пустыня на плодородные земли! Надо облег­чить положение народа — иначе Египет погибнет. Стране нужен мир, а крестьянам — достаток.
Приехав в Бубаст, Рамсес узнает, что казна опять пуста. Он зани­мает деньги у князя Хирама, который рассказывает ему, что Фини­кию отдают давним врагам египтян — ассирийцам. Жрецы боятся, что если начнется война, то фараон разгромит Ассирию, захватит ее несметные богатства и станет сильным и могущественным. И тогда жрецам с ним не справиться, нашептывает потрясенному юноше Хирам.
Ночью он ведет Рамсеса в финикийский храм богини Ашторет, где «на алтаре восседает жестокость, а служит ей распутство». В храме, опьяненный песнями любви, Рамсес видит сначала своего двойника, а потом — нагую женщину с золотой повязкой на бедрах — прекрас­ную жрицу Каму. Если познает она любовь, то ее ждет смерть. По­скольку девушка эта недоступна, Рамсес безумно влюбляется в нее (он давно уже охладел к кроткой Сарре). Но, вернувшись к себе, он узнает, что Сарра родила сына.
В Бубаст приезжает ассирийский посол Саргон и начинает домо­гаться Камы. Возненавидев его, Рамсес твердо решает воевать с Асси­рией. Пока же он восторгается сыном, страшно гордясь своим отцовством. Но финикийцы быстро разрушают эту идиллию, снова заставляя Рамсеса ревновать Каму. В нее пылко влюблен и двойник Рамсеса — грек Ликон, которого лживая и жадная жрица глубоко презирает.
Взволнованная Сарра объясняет Рамсесу, как ловкие финикийцы будут наживаться на войне, втридорога продавая и Египту, и Ассирии оружие, по дешевке скупая награбленное, — и разбогатеют, когда обе воюющие страны будут разорены.
Финикийцы дарят Рамсесу Каму. Она закатывает истерики и тре-
575


бует, чтобы Рамсес изгнал из дворца Сарру с ее ублюдком-евреем. Потрясенный Рамсес бежит к Сарре, и та признается, что настоящее имя малыша — Исаак. Так повелели жрецы, решившие сделать его царем израильским. Рамсес в бешенстве. У него украли сына! Нена­висть царевича к жрецам растет. Он делает было Сарру служанкой Камы, но потом отправляет кроткую еврейку с ребенком в домик в саду.
Чтобы угодить ассирийцам, фараон распускает по требованию жрецов четыре наемных ливийских полка. Ливийцы грабят Египет. Назвав жрецов изменниками, Рамсес по приказу фараона уничтожает ливийские банды. Но Мефрес уже никогда не простит царевичу ос­корбления,
А Кама в ужасе: подкинув ей прекрасное покрывало, привержен­цы богини Ашторет заразили жрицу-отступницу проказой. К Каме пробирается Ликон. Чтобы отомстить Рамсесу, отнявшему у него лю­бимую, Ликон по наущению злобной финикийки убивает сына Сарры и бежит вместе с Камой. Все считают, что младенца прикон­чил Рамсес. Обезумевшая от горя Сарра берет всю вину на себя, и несчастную бросают в темницу. Мефрес пытается заставить Сарру признать, что убийца — Рамсес: в таком случае он никогда не станет фараоном. А начальник полиции и Хирам хватают тем временем Каму и Ликона. Надеясь, что жрецы ее вылечат, Кама сообщает им, что преступление совершил Ликон. Мефрес оставляет злобного грека у себя, Каму отвозят в пустыню к прокаженным, а Сарра умирает от горя.
В миг своего триумфа победитель ливийцев Рамсес узнает о гибели сына и Сарры. Потрясенный царевич возвращается в Мемфис. В пути, у подножия сфинкса узнает юноша о кончине отца.
Во дворце приветствуют фараона Рамсеса XIII. «Я не жрец, я сол­дат!» — заявляет он. Народ и знать ликуют, жрецы скорбят. Перед Рамсесом отчитываются высшие сановники: армия мала, в стране — голодные бунты, казна пуста — почти все ушло на пожертвования храмам. Пентуэр советует платить народу за общественные работы и дать каждому крестьянину по клочку земли. Но это совсем не нра­вится знати. А народ ждет, что новый фараон облегчит его положе­ние, и ропщет на власть жрецов. Рамсес злится: все хотят изменений к лучшему, но как только он начинает что-то делать, ему тут же свя­зывают руки!
И все же, изгнав из дворца толпу прихлебателей-придворных и от­странив от дел Херихора, Рамсес работает с утра до вечера. Растет и укрепляется армия. Проводятся учения. Весь Египет словно оживает. Но казна пуста. Жрецы ничего не дают. Дагон — тоже: вся Финикия копит деньги, чтобы откупиться от ассирийцев. Рамсес понимает: без
576


денег он погибнет. Но Хирам, тайно придя к Рамсесу, обещает одол­жить ему огромную сумму, если фараон позволит финикийцам соеди­нить каналом Средиземное и Красное моря. Жрецы, конечно, против — боятся, как бы канал не обогатил фараона. Вскоре Хирам знакомит Рамсеса со жрецом Самонту, которому известно много жреческих тайн. Самонту очень умен и честолюбив, но жрецы не дают ему возвыситься, и он готов теперь свергнуть всю жреческую касту. Считая договор с Ассирией позорным, Самонту обещает до­быть доказательства измены жрецов, фараон потом отдаст Мефреса и Херихора под суд и найдет дорогу к несметным богатствам, храня­щимся в сокровищнице жрецов — знаменитом Лабиринте. Вскоре Самонту раздобывает и план этого сооружения.
После погребения отца Рамсес объезжает Египет. Народ обожает фараона, знать перед ним раболепствует, жрецы падают ниц. Лишь Мефрес и Херихор непреклонны. По их наущению храмы требуют с фараона все долги, а люди жрецов нашептывают крестьянам, что Рамсес разрешил не платить налогов. Херихор с презрением отзыва­ется о Рамсесе — избалованном мальчишке, который отдает приказы, не задумываясь ни о способах их выполнения, ни о последствиях. А правит-то до сих пор Херихор, и власти у него больше, чем у фарао­на! За жрецами — огромные богатства и отличная организация. Так что либо фараон будет со жрецами, либо они обойдутся без него. Ведь они пекутся только о благе государства!
Люди Рамсеса подстрекают народ напасть на храмы. Сам фараон под предлогом защиты Лабиринта от черни собирается ввести туда своих солдат и захватить сокровищницу. Херихор же провоцирует толпу, добиваясь, чтобы она штурмовала храмы на несколько дней раньше срока, намеченного фараоном, в тот момент, когда это выгод­но самому Херихору. А Мефрес мечтает стать Хранителем сокровищ Лабиринта и посадить на трон двойника Рамсеса — Ликона. Тот ока­зывается еще и ясновидящим: глядя в черный шар, он узнает, что по Лабиринту бродит Самонту. Вскоре его выслеживают Мефрес и стра­жи сокровищ. Самонту принимает яд, а фанатичные стражи решают убрать и Мефреса с Ликоном: у них, кажется, тоже есть план Лаби­ринта...
В день, намеченный Херихором, толпа бросается громить храмы — и тут начинается солнечное затмение, о котором жреца предупредил нищий мудрец Менес. Народ воет от ужаса. Херихор в торжественном облачении громко молит богов пощадить заблудших, и толпа восторженно славит своего спасителя. Жрецы подхватывают бразды правления, выпавшие из рук Рамсеса. Начальник гвардии Тутмос, любимец фараона, пытается арестовать Херихора и Мефреса (Хирам привез наконец письма, которые доказывают их измену), но
577


офицер Эннана, прикидывавшийся верным слугой Рамсеса, убивает Тутмоса в спину. Мефрес сует Ликону в руку нож и посылает грека в сад фараона. А в следующий миг стражи Лабиринта убивают Мефреса и пускаются в погоню за Ликоном. Но тот успевает броситься на Рамсеса, который вышел из павильона своей нынешней любовни­цы — жены Тутмоса, знатной красавицы Хеброн. Рамсес сворачивает Ликону шею, но грек в предсмертной судороге всаживает фараону нож в живот. Зажимая рану, Рамсес созывает солдат, хочет вести их на жрецов — и умирает на руках у офицеров.
Власть тут же переходит к Херихору. Он усмиряет бунты, облегча­ет жизнь народа, следит, чтобы судьи были справедливы, а жрецы — праведны, покровительствует чужеземцам, особенно — финикийским купцам, и заключает договор с Ассирией, не отдав ей, однако, Фини­кии, казну же пополняет частью сокровищ Лабиринта. Египет про­цветает. Люди славят Херихора и ругают мальчишку Рамсеса, уже забыв, что Херихор лишь воплотил в жизнь его замыслы. Херихор же­нится на царице Никотрисе, и вельможи провозглашают его первым фараоном новой династии.
А нищий мудрец Менес улыбается: ведь народ живет себе и живет — невзирая на смену династий, войны и катаклизмы. Народ этот и есть государство! И ради того, чтобы был он счастлив, должны трудиться мудрецы...
Е. В. Максимова


ФРАНЦУЗСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Жермена де Сталь (Germaine Necker, baronne de Stael, dite Mme de Stael) 1766 - 1816
Коринна, или Италия (Corinne ou 1'Italie)
Роман (1807)
Лорд Освальд Нельвиль собирается провести зиму в Италии и в конце 1794 г. выезжает из Эдинбурга. Красивый, с благородной внешностью, он наделен большим умом и в свои двадцать пять лет владеет солидным достатком. Но несмотря на блестящее положе­ние в обществе, лорд Нельвиль тяготится жизнью. Его постоянно мучит мысль о том, что отец его умер, а он в это время был далеко от родного дома и не получил родительского благословения. Состо­яние Нельвиля «тем мучительнее, что живость молодости» соеди­няется в нем с «привычкой к размышлениям, присущим иному возрасту».
По дороге в Рим Освальд Нельвиль останавливается в Анконе, где становится свидетелем пожара и паники, охватившей жителей горо­да. Нельвиль бросается спасать людей и своим героизмом заслуживает всеобщее восхищение. Смущенный, он под покровом ночи покидает город.
До самой итальянской столицы лорд пребывает в состоянии апа-
581


тии. Прибыв в Рим, он становится свидетелем триумфа Коринны — блистательной поэтессы и очаровательной женщины. Импровизация Коринны на Капитолии захватывает Нельвиля, и он «так живо выра­жает свой восторг, что превосходит самих итальянцев».
Коринна также замечает, сколь восхищен ею стоящий в толпе бес­страстный англичанин, и вскоре Нельвиль получает приглашение в дом поэтессы. Освальд обнаруживает в очаровательной итальянке без­дну «совершенно нового для него обаяния», «любовь к искусствам и знание света, тонкость понимания и глубину чувств». Он настолько пленяется Коринной, что забывает свои суждения о том, что женщи­не приличествует держаться в тени.
Постепенно встречи Коринны и Нельвиля становятся частыми, они вместе бродят по Риму, любуясь его величественными развалина­ми. Коринна втайне надеется, что ей удастся завоевать сердце Осваль­да, но зная его сдержанность и строгость его правил, не осмеливается открыто высказать ему свое расположение.
Почувствовав все возрастающую власть обаяния прекрасной ита­льянки, Нельвиль начинает терзаться сомнениями. Он чувствует, что отец его не одобрил бы брак с Коринной, тем более что перед смер­тью он выразил пожелание, чтобы сын женился на дочери его друга, Люсиль Эджермон, которой тогда было всего двенадцать лет. Освальд не хочет нарушать волю покойного. К тому же он не знает ни насто­ящего имени Коринны, ни ее прошлого, ему только известно, что она богата и ведет независимый образ жизни.
Нельвиль решает покинуть Рим. Но, отправившись на прощание осматривать Колизей при лунном свете, среди развалин он встречает Коринну и понимает, что не в состоянии расстаться с ней.
Любовь Освальда к Коринне растет с каждым днем, он ревнует ее к многочисленным поклонникам ее таланта, однако, будучи неуверен­ным в собственных чувствах, он не осмеливается просить Коринну поведать ему тайну ее происхождения. Нельвиль болезненно воспри­нимает успехи Коринны в обществе, с надменностью англичанина уп­рекает ее за то, что итальянские женщины слишком падки на развлечения. С присущим ей умом и тактом Коринна встает на за­щиту любимой ею страны и ее народа.
В Рим приезжает мистер Эджермон, родственник Люсили, и про­сит Нельвиля представить его знаменитой Коринне. Прекрасная ита­льянка сначала отказывается его принять, чем несказанно удивляет Нельвиля, но затем изменяет свое решение и покоряет соотечествен­ника Освальда живой беседой и глубокими познаниями как итальян­ской, так и английской литературы. Когда разговор заходит о Шекспире, Коринна, побуждаемая мистером Эджермоном, соглаша-
582


ется сыграть на английском языке Джульетту в трагедии «Ромео и Джульетта».
Игра Коринны потрясает Освальда, он хочет принести девушке клятву в вечной любви, однако та просит его не торопиться, ибо по­нимает, что он сделает это под влиянием сиюминутного впечатления. Любя Освальда, Коринна не решается поведать ему свою историю, так как боится, что он тотчас же оставит ее.
Обиженный сдержанностью Коринны, Нельвиль собирается от­быть в Неаполь. Коринна предлагает ему сопровождать его, надеясь, что столь серьезное доказательство ее любви успокоит его.
Друзья отговаривают Коринну от такого шага, напоминают, что она погубит свою репутацию, но она слишком любит Освальда и го­това на все, лишь бы не разлучаться с ним.
В Неаполе Нельвиль рассказывает Коринне о себе. Любящий отец готовил сына к карьере военного, однако, прежде чем поступить на службу, юный Нельвиль совершает путешествие во Францию, где зна­комится с обворожительной молодой вдовой. Вдова превращает Нельвиля в своего «покорного раба», он готов жениться на француженке вопреки воле отца, и только затруднения, проистекаю­щие из-за царящей во Франции смуты, препятствуют ему совершить этот поступок. Нельвиль возвращается в Англию и узнает, что отец его умер. С тех пор молодой лорд безутешен.
Влюбленный Освальд дарит Коринне кольцо, доставшееся ему от отца. Взволнованная, она соглашается его принять, но обещает вер­нуть, как только Освальд попросит его у нее обратно. Затем Коринна вручает ему рукопись, где изложена ее история.
Оказывается, Коринна — дочь лорда Эджермона и итальянки, первой жены лорда. Мать Коринны умерла, когда девочке было де­сять лет. До пятнадцати лет Коринна воспитывалась в Италии, а потом жила у отца в Англии, в графстве Нортумберленд. К этому времени лорд Эджермон женится на сухой и чопорной англичанке, полностью подчиняющей его себе.
Таланты Коринны, по мнению ее мачехи, никому не нужны. Хо­лодная и «иссушающая душу» английская провинция удручает де­вушку, выросшую под знойным солнцем в атмосфере почитания изящных искусств. Единственная отрада для нее — маленькая сестра Люсиль, которой она дает уроки итальянского языка и рисования.
Отец хочет выдать Коринну замуж за сына своего друга, лорда Нельвиля, то есть за Освальда. Но приехавший познакомиться со своей будущей невесткой отец Освальда находит ее «слишком бойкой» и говорит другу, что сын его еще молод для такого брака.
Внезапно умирает отец Коринны, и теперь девушку ничто не свя-
583


зывает с домом. Отказавшись от своего имени, она покидает Англию. Мачеха же объявляет ее умершей.
Коринна поселяется в Риме, занимается литературой и искусства­ми. Оказав предпочтение двоим безумно влюбленным в нее людям, она, однако, убеждена, что ни к кому, кроме Освальда, никогда не питала настоящего чувства. И все же она не хочет соединиться с ним браком, страшась, что он когда-нибудь пожалеет о прелестной Люсили, предназначенной отцом ему в жены. Коринна любит Освальда, а любовь не признает обязательств.
Освальд решает съездить в Англию и выяснить, почему отец был против его брака с Коринной. Едва ступив на родную землю, моло­дой человек ощутил «впитанные с молоком матери склонности и привычки». Освальд знакомится с мачехой Коринны. С удивлением видит он, что девочка Люсиль превратилась в настоящую красавицу, воспитанную как истинная англичанка. И когда он сравнивает двух сестер, выводы его отнюдь не в пользу старшей.
Освальд узнает, что отец его считал Коринну излишне деятельной для женщины и боялся, что юная итальянка увлечет сына за пределы Англии, с укладом жизни которой она не сможет примириться. Таким образом Освальд лишился бы чести служить родине. Исполняя волю отца, Освальд отказывается от мысли жениться на Коринне.
Тем временем Коринна, не имея известий от Освальда, прибывает в Англию и видит, как Освальд всюду появляется вместе с Люсиль. Коринна понимает, что Нельвиль влюбился в ее сестру. Она возвра­щает ему кольцо, приложив к нему записку со словами: «Вы свобод­ны» . Оскорбившись таким посланием, Нельвиль просит руки Люсиль.
Узнав о предстоящем браке Освальда, Коринна тяжело заболевает и, едва оправившись, уезжает в Италию. Там она поселяется в ок­рестностях Флоренции. Но в ней нет былого интереса к жизни, она медленно угасает.
Случайно Освальд узнает, что Коринна побывала в Англии, все ви­дела и, не желая беспокоить его, уехала, унося с собой все свое горе. Освальд в отчаянии, он уезжает воевать в Новый Свет.
Через несколько лет, овеянный славой, он возвращается домой, где его ждет жена и малолетняя дочь. Вскоре умирает леди Эджермон, мать Люсили. Под предлогом поправки здоровья Освальд решает со­вершить путешествие в Италию. Люсиль с дочерью сопровождают его.
Прибыв во Флоренцию, Освальд стремится увидеть Коринну, но та отказывает ему в свидании. Тяжело больная, она в последний раз вы­ступает с импровизацией — прощается с лордом Нельвилем и с
584


милой ее сердцу Италией. После выступления на сцене Коринне ста­новится плохо, и она умирает.
Лорд Нельвиль впадает в глубокое отчаяние, «первое время даже опасались за его рассудок и жизнь». Потом «чувство долга» возвра­щает его к семье, он слывет безупречным семьянином и высоконрав­ственным человеком. «Но простил ли он себе свои прежние проступки?» Удовольствовался ли заурядной судьбой после всего, что утратил? Это автору неизвестно, а посему он не хочет ни порицать, ни оправдывать его.
Е. В. Морозова


Бенжамен Констан (Benjamin Constant de Rebeque) 1767 - 1830
Адольф (Adolphe)
Роман (1815)
Начало прошлого столетия. Некий путешественник, совершая поездку по Италии, в одном из захолустных городков знакомится с печальным молодым человеком. Когда молодой человек заболевает, путешествен­ник ухаживает за ним, и тот, выздоровев, в благодарность отдает ему свою рукопись. Уверенный, что дневник Адольфа (так зовут незна­комца) «никого не может оскорбить и никому не повредит», путе­шественник публикует его.
Адольф закончил курс наук в Геттингене, где выделялся среди своих товарищей умом и талантами. Отец Адольфа, в отношении ко­торого к сыну «было больше благородства и великодушия, чем неж­ности» , возлагает на него большие надежды.
Но юноша не стремится продвинуться на каком-либо поприще, он желает лишь отдаваться «сильным впечатлениям», возвышающим душу над обыденностью. Завершив обучение, Адольф отправляется ко двору одного владетельного князя, в город Д. Через несколько меся­цев благодаря «пробудившемуся остроумию» ему удается стяжать славу человека «легкомысленного, насмешливого и злобного».
«Я хочу быть любим», — говорит себе Адольф, но ни к одной женщине он не чувствует влечения. Неожиданно в доме у графа П.
586


он знакомится с его любовницей, очаровательной полькой не первой молодости. Несмотря на свое двусмысленное положение, женщина эта отличается величием души, и граф ее очень любит, ибо она вот уже десять лет самоотверженно разделяет с ним не только радости, но и опасности и лишения.
Элленора, так зовут подругу графа, обладает возвышенными чувст­вами и отличается меткостью суждений. Все в обществе признают безупречность ее поведения.
Явившись взору Адольфа в ту минуту, когда сердце его требует любви, а тщеславие — успеха в свете, Элленора кажется ему достой­ной того, чтобы ее домогаться. И старания его увенчиваются успе­хом — ему удается завоевать сердце женщины,
В первое время Адольфу кажется, что с тех пор, как Элленора от­далась ему, он еще больше любит и уважает ее. Но вскоре это за­блуждение развеивается: теперь он уверен, что любовь его благотворна только для Элленоры, что он, составив ее счастье, сам по-прежнему несчастен, ибо губит свои таланты, проводя подле любов­ницы все свое время. Письмо отца призывает Адольфа на родину;
слезы Элленоры вынуждают его отложить отъезд на полгода.
Ради любви к Адольфу Элленора порывает с графом П. и теряет благосостояние и репутацию, завоеванную десятью годами «предан­ности и постоянства». В обращении с ней у мужчин появляется какая-то развязность. Адольф принимает жертву Элленоры и одно­временно стремится порвать с ней: ее любовь уже тяготит его. Не решаясь открыто покинуть любовницу, он становится страстным об­личителем женского лицемерия и деспотизма. Теперь в обществе «его ненавидят», а «ее жалеют, но не уважают».
Наконец Адольф уезжает к отцу. Элленора, несмотря на его про­тесты, приезжает к нему в город. Узнав об этом, отец Адольфа гро­зится выслать ее за пределы владений курфюста. Возмущенный отцовским вмешательством, Адольф примиряется со своей любовни­цей, они уезжают и поселяются в маленьком городке в Богемии. Чем дальше, тем больше Адольф тяготится этой связью и томится от без­делья.
Граф П. предлагает Элленоре вернуться к нему, но она отказывает­ся, отчего Адольф чувствует себя еще более обязанным своей возлюб­ленной, и одновременно еще сильнее стремится порвать с ней. Вскоре у Элленоры вновь появляется возможность изменить жизнь:
ее отец восстановлен во владении своими поместьями и зовет ее к себе. Она просит Адольфа поехать с ней, но тот отказывается, и она остается. В это время отец ее умирает, и, дабы не испытывать угры­зений совести, Адольф едет вместе с Элленорой в Польшу.
Они поселяются в поместье Элленоры близ Варшавы. Время от
587


времени Адольф бывает у давнего друга своего отца, графа Т. Страст­но желая разлучить Адольфа с его любовницей, граф пробуждает в нем честолюбивые мечты, вводит в общество, постоянно выставляет Элленору в неприглядном свете. Наконец Адольф письменно обещает ему порвать с Элленорой. Однако, вернувшись домой и увидев слезы своей верной возлюбленной, он не осмеливается исполнить обещание.
Тогда граф Т. письменно уведомляет Элленору о решении, приня­том молодым человеком, подкрепив свое послание письмом Адольфа. Элленора тяжело заболевает. Адольф узнает о поступке графа Т., не­годует, в нем пробуждается чувство противоречия, и он не покидает Элленору до последнего ее вздоха. Когда же все кончено, Адольф вдруг понимает, что ему мучительно не хватает той зависимости, от которой он все время хотел избавиться.
В последнем письме своем Элленора пишет, что жестокосердный Адольф побуждал ее самой сделать первый шаг к их расставанию. Но жизнь без возлюбленного для нее хуже смерти, поэтому ей остается только умереть. Безутешный Адольф отправляется в путешествие. Но «отвергнув существо, которое его любило», он, по-прежнему мяту­щийся и недовольный, не делает «никакого употребления из свободы, обретенной ценой стольких горестей и слез».
Издатель рукописи Адольфа философски замечает, что суть челове­ка — в его характере, а раз порвать сами с собой мы не можем, то перемена места не исправляет нас, а, напротив, «мы только присово­купляем к сожалениям угрызения совести, а к страданиям — ошиб­ки» .
Е. В. Морозова


Франсуа-Рене де Шатобриан (Francois-Rene de Chateaubriand) 1768 - 1848
Рене, иди Следствия страстей (Rene, ou les effets de la passion)
Повесть (1802)
Рене, молодой человек знатного рода, поселяется во французской колонии в дебрях Луизианы, среди индейского племени начезов. Прошлое его окутано тайной. Склонность Рене к меланхолии за­ставляет его избегать общества людей. Исключение составляют лишь его приемный отец, слепой старец Шактас, и миссионер форта Розали отец Суэль. Тщетно, однако, они пытаются узнать у Рене причины его добровольного бегства. В течение нескольких лет Рене скрывает свою тайну. Когда же, получив некое письмо, он стал избегать обоих своих старых друзей, они убедили его открыть им свою душу.
На берегу Миссисипи Рене решает наконец начать свой рассказ. «Каким жалким покажется вам мое вечное беспокойство!» — го­ворит отцу Суэлю и Шактасу Рене, «молодой человек, лишенный силы и доблести, обретающий свои страдания в самом себе» и жалу­ющийся только на беды, которые он сам себе причинял.
Его рождение стоило жизни матери. Он воспитывался вдали от ро-
589


дительского крова и рано проявил горячность натуры и неровность характера. Рене чувствует себя свободно только в обществе сестры Амели, с которой тесными и нежными узами его связывает сходство характеров и вкусов. Их объединяет также некая печаль, таящаяся в глубине сердца, свойство, дарованное Богом.
Отец Рене умирает на его руках, и молодой человек, впервые ощу­тив дыхание смерти, задумывается о бессмертии души. Перед Рене открываются обманчивые дороги жизни, но он не может выбрать ни одной из них. Он испытывает искушение укрыться от мира, размыш­ляя о блаженстве монастырской жизни. Вечно охваченные тревогой жители Европы воздвигают для себя обители тишины. Чем больше смятения и суеты в человеческом сердце, тем более влекут уединение и мир. Но по свойственному ему непостоянству, Рене изменяет свое намерение и отправляется в путешествие.
Вначале он посещает земли исчезнувших народов, Грецию и Рим, но вскоре ему надоедает «рыться в могилах» и открывать для себя «прах преступных людей и дел». Ему хочется знать, больше ли добро­детели и меньше ли несчастий у живых народов. Особенно старается Рене узнать людей искусства и тех божественных избранников, что прославляют богов и счастье народов, чтят законы и веру. Но совре­менность не показывает ему красоты так же, как древность не от­крывает истины.
Вскоре Рене возвращается на родину. Когда-то в раннем детстве ему довелось увидеть закат великого века. Теперь он миновал. Никог­да еще ни с одним народом не происходило перемены столь удиви­тельной и внезапной: «возвышенность духа, почтение к вере, строгость нравов сменились изворотливостью ума, неверием и испор­ченностью» . Вскоре в своем отечестве Рене чувствует себя еще более одиноким, чем в других странах.
Расстраивает его и необъяснимое поведение сестры Амели, поки­нувшей Париж за несколько дней до его приезда. Рене принимает решение поселиться в предместье и жить в полной безвестности.
Поначалу ему доставляет удовольствие существование человека никому не ведомого и ни от кого не зависящего. Ему нравится смешиваться с толпой — огромной человеческой пустыней. Но в конце концов все это становится для него невыносимым. Он реша­ет удалиться на лоно природы и там закончить свое жизненное странствие.
Рене сознает, что его порицают за непостоянство вкусов, обвиняют в том, что он непрестанно мчится мимо цели, которой мог бы до­стигнуть. Одержимый слепым влечением, он ищет некоего неизведан­ного блага, а все завершенное не имеет ценности в его глазах. И
590


совершенное одиночество, и беспрестанное созерцание природы при­водят Рене в неописуемое состояние. Он страдает от избытка жиз­ненных сил и не может заполнить бездонную пустоту своего существования. То он испытывает состояние покоя, то он в смяте­нии. Ни дружеские связи, ни общение с миром, ни уединение — ничто Рене не удалось, все оказалось роковым. Чувство отвращения к жизни возвращается с новой силой. Чудовищная скука, как странная язва, подтачивает душу Рене, и он решает уйти из жизни.
Однако необходимо распорядиться своим имуществом, и Рене пишет письмо сестре. Амели чувствует принужденность тона этого письма и вскоре вместо ответа приезжает к нему. Амели — един­ственное существо на свете, которое Рене любит. Природа надели­ла Амели божественной кротостью, пленительным и мечтательным умом, женской застенчивостью, ангельской чистотой и гармонич­ностью души. Встреча брата и сестры приносит им безмерную ра­дость.
Через некоторое время, однако, Рене замечает, что Амели начина­ет терять сон и здоровье, часто проливает слезы. Однажды Рене нахо­дит адресованное ему письмо, из которого следует, что Амели решает навсегда оставить брата и удалиться в монастырь. В этом поспешном бегстве Рене подозревает некую тайну, возможно, страстную любовь, в которой сестра не решается признаться. Он предпринимает послед­нюю попытку вернуть сестру и приезжает в Б., в монастырь. Отказы­ваясь принять Рене, Амели разрешает ему присутствовать в церкви во время обряда ее пострижения в монахини. Рене поражен холодной твердостью сестры. Он в отчаянии, но вынужден покориться. Религия торжествует. Срезанные священным жезлом, падают волосы Амели. Но, чтобы умереть для мира, она должна пройти еще через могилу. Рене преклоняет колена перед мраморной плитой, на которую ло­жится Амели, и внезапно слышит ее странные слова: «Боже мило­сердный <...> благослови всеми дарами твоими брата, не разделявшего моей преступной страсти!» Такова ужасная правда, ко­торую открывает наконец Рене. Рассудок его мутится. Обряд преры­вается.
Рене испытывает глубокое страдание: он стал невольной причиной несчастья сестры. Горе для него теперь — постоянное состояние. Он принимает новое решение: покинуть Европу. Рене ждет отплытия флота в Америку. Часто бродит он вокруг монастыря, где укрылась Амели. В письме, полученном им перед отъездом, она признается, что время уже смягчает ее страдания.
На этом повесть Рене заканчивается. Рыдая, он протягивает отцу Суэлю письмо настоятельницы монастыря с известием о кончине
591


Амели, заразившейся опасной болезнью в то время, как она ухажива­ла за другими монахинями. Шактас утешает Рене. Отец Суэль, на­против, дает ему суровую отповедь: Рене не заслуживает жалости, его горести, в полном смысле слова, — ничто. «Нельзя считать себя чело­веком возвышенной души только потому, что мир тебе кажется по­стылым». Всякий, кому даны силы, обязан посвятить их служению ближнему. Шактас убежден, что счастье можно найти только на путях, общих для всех людей.
Спустя немного времени Рене погибает вместе с Шактасом и отцом Суэлем во время избиения французов и начезов в Луизиане.


Шарль Нодье (Charles Nodier) 1780 - 1844
Жан Сбогар (Jean Sbogar)
Роман (1818)
1807 г. В Триесте живет тридцатидвухлетняя вдова госпожа Альберти с юной сестрой Антонией, девушкой хрупкой, печальной и задумчи­вой.
В это смутное время, когда «законы еще не вошли в силу», а пра­восудие зачастую бездействует, в окрестностях города хозяйничает шайка разбойников, именующих себя «братьями общего блага». Воз­главляет их некий Жан Сбогар, наделенный молвой огромным рос­том и «внушающей ужас внешностью». Никто не знает, откуда он взялся, но все сходятся на том, что он и его люди «безжалостны и беспощадны».
Сестры часто гуляют в роще, где обычно собираются попеть и по­танцевать местные крестьяне. Во время одной из прогулок они слы­шат песню о Жане Сбогаре. Имя злодея приводит их в трепет. Возвращаясь в сумерках домой, они встречают юношу, напевающего только что услышанную ими песню. Сестер охватывают неясные предчувствия.
Однажды на прогулке Антония, сморенная жарой, садится отдо­хнуть под деревом и засыпает. Пробудившись, она видит рядом двух мужчин. Молодой незнакомец рассказывает спутнику о своей страст-
593


ной и возвышенной любви к Антонии. Привлеченная шумом, появ­ляется госпожа Альберти, и, словно призраки, неизвестные исчезают. Госпожа Альберти опасается, как бы в сестру не влюбился кто-нибудь из приспешников Жана Сбогара. При упоминании о страшном раз­бойнике Антония приходит в смятение.
Антония редко выходит из дому. Лишь иногда отправляется она на берег залива полюбоваться высящимся на утесе замком Дуино, где, по слухам, обитает шайка Жана Сбогара. Раз в сумерках она за­мечает, как двое неизвестных садятся в лодку и отплывают в сторону замка. Ей кажется, что голос одного из них принадлежит таинствен­ному незнакомцу, который признавался в любви к ней. В душу Анто­нии закрадывается необъяснимый страх.
Неожиданно сестрам приходится выехать в Венецию, и обе ра­достно отправляются в путь. В незнакомом городе Антония надеется избавиться от своих тревожных мыслей.
По дороге сестер просят подвезти молодого монаха из армянского монастыря. Они соглашаются, и к ним в карету подсаживают юношу в монашеском облачении. Шляпа с большими полями скрывает его лицо, однако госпожа Альберти успевает заметить, что руки у него «белые и нежные, словно у девушки».
Когда сестры проезжают мимо замка Дуино, на них нападают раз­бойники. Внезапно молодой монах выскакивает из кареты, разгоняет бандитов и, приказав перепуганному кучеру ехать дальше, исчезает. Антония находит в этом происшествии богатую пишу для своих мрачных «мечтательных размышлений».
Прибыв в Венецию, обе женщины тотчас слышат рассказ о неком Лотарио — молодом человеке, пользующемся уважением всех жите­лей города, от последнего нищего до влиятельного чиновника и чо­порного аристократа. Таинственный Аотарио, наделенный многими выдающимися талантами, ни с кем не водит дружбу, много помогает бедным и редко бывает в одном доме дважды. Никто не знает, ни откуда он родом, ни каково происхождение его поистине сказочного богатства. Над ним не властны не только законы, но и любовь.
На одном из приемов госпожа Альберти и Антония встречают знаменитого Лотарио. Антония необычайно взволнованна. Лотарио, обладающий «очарованием необыкновенным», проявляет интерес к Антонии. Когда же его просят спеть, он исполняет песнь о Жане Сбогаре. Антонии кажется, что она уже где-то слышала этот голос.
Лотарио производит глубокое впечатление на Антонию. Постепен­но общение с ним становится для нее потребностью, и, еще не при­знаваясь самой себе, она влюбляется в этого загадочного, всегда печального, но властного юношу. Несмотря на окутывающую Лота-
594


рио тайну, госпожа Альберти считает его достойным руки сестры и всеми силами способствует их сближению.
Однажды в гостиной госпожи Альберти заходит речь о Жане Сбогаре. Некий почтенный старец когда-то знал его. Родом из знатной семьи, в детстве этот разбойник обладал душой нежной и благород­ной, и только обстоятельства жизни заставили его ступить на стезю преступления. Отказавшись от отцовского имени, он стал называться Жаном Сбогаром. Аотарио также пылко выступает в защиту мятеж­ного разбойника. Антония слушает его словно завороженная.
Лотарио признается Антонии в любви. Антония отвечает ему вза­имностью. Потрясенный Лотарио покидает город, оставив Антонии письмо, где говорит, что недостоин ее любви.
Антония понимает, что в прошлом Лотарио скрыта какая-то страшная тайна. Она находит оброненную Лотарио записную книж­ку, где тот с негодованием пишет о царящей в мире насправедливости.
Желая развеять печаль сестры, госпожа Альберти увозит ее домой. По дороге на них нападают разбойники Жана Сбогара, они хватают Антонию и привозят в замок Дуино. Атаман, молодой человек, чье лицо скрыто маской, дарует ей свободу. Не желая уезжать одна, де­вушка повсюду ищет сестру. Увидев в часовне замка гроб с телом гос­пожи Альберти, она сходит с ума. Атаман, не снимая маски, ухаживает за Антонией.
Но вот разбойники схвачены и приговорены к смерти. Несчастную Антонию помещают в монастырь, где к ней постепенно возвращается рассудок.
Но Жан Сбогар не найден, и власти решают показать пленных разбойников Антонии — в надежде, что та опознает атамана, так как она единственная, кого он пощадил. Среди узников Антония замеча­ет Лотарио. «Лотарио!» — кричит она. «Я Жан Сбогар!» — отвечает разбойник, и сердце Антонии разрывается. Жан Сбогар идет на казнь.
Е. В. Морозова


Стендаль (Stendhal) 1783 - 1842
Красное и чёрное (Le rouge et le noir)
Роман (1830)
Г-н де Реналь, мэр французского городка Верьер в округе Франш-Конте, человек самодовольный и тщеславный, сообщает жене о реше­нии взять в дом гувернера. Особой необходимости в гувернере нет, просто местный богач г-н Вально, этот вульгарный крикун, вечно со­перничающий с мэром, слишком гордится новой парой нормандских лошадей. Ну что ж, лошадки у г-на Вально теперь есть, зато гуверне­ра нет. Г-н де Реналь уже договорился с папашей Сорелем, что у него будет служить его младший сын. Старый кюре г-н Шелан рекомендо­вал ему сына плотника как молодого человека редких способностей, который уже три года изучает богословие и блестяще знает латынь. Его зовут Жюльен Сорель, ему восемнадцать лет; это невысокий, хрупкий на вид юноша, лицо которого несет печать поразительного своеобразия. У него неправильные, но тонкие черты лица, большие черные глаза, сверкающие огнем и мыслью, и темно-каштановая ше­велюра. Юные девицы поглядывают на него с интересом. Жюльен никогда не ходил в школу. Латыни и истории его обучил полковой лекарь, участник наполеоновских походов. Умирая, он завещал ему свою любовь к Наполеону, крест Почетного легиона да несколько де­сятков книг. С детства Жюльен мечтает стать военным. Во времена
596


Наполеона для простолюдина это был самый верный способ сделать карьеру и выйти в люди. Но времена изменились. Жюльен понимает, что единственный путь, который перед ним открыт, — стать священ­ником. Он честолюбив и горд, но готов вытерпеть всё, чтобы пробить себе дорогу.
Г-же де Реналь не нравится затея мужа. Она обожает своих трех мальчиков, и мысль о том, что между ней и детьми будет стоять кто-то посторонний, приводит ее в отчаяние. Она уже рисует в своем во­ображении отвратительного, грубого, взлохмаченного парня, которому позволено кричать на ее детей и даже пороть их.
Каково же ее удивление, когда она видит перед собой бледного, испуганного мальчика, который кажется ей необыкновенно красивым и очень несчастным. Однако не проходит и месяца, как все в доме, даже г-н де Реналь, начинают относиться к нему с уважением. Жю­льен держится с большим достоинством, а его знание латыни вызыва­ет восхищение — он может прочесть наизусть любую страницу Нового завета.
Горничная г-жи де Реналь Элиза влюбляется в юного гувернера. На исповеди они рассказывает аббату Шелану, что получила наследство и теперь хочет выйти замуж за Жюльена. Кюре искренне рад за своего любимца, но Жюльен решительно отказывается от завидного предло­жения. Он честолюбив и мечтает о славе, он хочет покорить Париж. Впрочем, он это умело скрывает.
Летом семья переезжает в Вержи — деревню, где находится име­ние и замок де Реналей. Здесь г-жа де Реналь целые дни проводит с детьми и гувернером. Жюльен кажется ей умнее, добрее, благороднее всех окружающих ее мужчин. Она начинает понимать, что любит Жюльена. Но любит ли он ее? Ведь она старше его на целых десять лет! Жюльену нравится г-жа де Реналь. Он находит ее очарователь­ной, ему никогда не приходилось видеть таких женщин. Но Жюльен вовсе не влюблен. Он хочет завоевать г-жу де Реналь, чтобы самоут­вердиться и чтобы отомстить этому самодовольному г-ну де Реналю, позволяющему себе разговаривать с ним снисходительно и даже грубо.
Когда Жюльен предупреждает г-жу де Реналь, что ночью придет к ней в спальню, она отвечает ему самым искренним негодованием. Ночью, выходя из своей комнаты, он умирает от страха, у него под­кашиваются колени, но когда он видит г-жу де Реналь, она кажется ему такой прекрасной, что все тщеславные бредни вылетают у него из головы. Слезы Жюльена, его отчаяние покоряют г-жу де Реналь. Проходит несколько дней, и Жюльен со всем пылом юности влюбля­ется в нее без памяти. Любовники счастливы, но неожиданно тяжело заболевает младший сын г-жи де Реналь. И несчастной женщине ка-
597


жегся, что своей любовью к Жюльену она убивает сына. Она сознает, какой грех перед Богом совершает, ее мучают угрызения совести. Она отталкивает от себя Жюльена, который потрясён глубиной ее горя и отчаяния. К счастью, ребенок выздоравливает.
Г-н де Реналь ничего не подозревает, но слуги знают многое. Гор­ничная Элиза, встретив на улице г-на Вально, рассказывает ему, что у ее госпожи роман с молодым гувернером. В тот же вечер г-н де Ре­наль получает анонимное письмо, из которого узнает, что происходит в его доме. Г-же де Реналь удается убедить мужа в своей невиновнос­ти, но весь город только и занимается историей ее любовных похож­дений.
Наставник Жюльена аббат Шелан считает, что он должен хотя бы на год уехать из города — к своему другу лесоторговцу Фуке или в семинарию в Безансон. Жюльен уезжает из Верьера, но через три дня возвращается, чтобы проститься с г-жой де Реналь. Он пробирается в ее комнату, но их свидание омрачено — им кажется, что они расста­ются навеки.
Жюльен приезжает в Безансон и является к ректору семинарии аббату Пирару. Он очень взволнован, к тому же лицо Пирара столь уродливо, что вызывает в нем ужас. Три часа ректор экзаменует Жю­льена и настолько поражен его познаниями в латыни и богословии, что принимает его в семинарию на малую стипендию и даже отводит ему отдельную келью. Это великая милость. Но семинаристы дружно ненавидят Жюльена: он слишком талантлив и производит впечатле­ние мыслящего человека — здесь этого не прощают. Жюльен должен выбрать себе духовника, и он выбирает аббата Пирара, даже не подо­зревая, что этот поступок окажется для него решающим. Аббат ис­кренне привязан к своему ученику, но положение самого Пирара в семинарии очень непрочно. Его враги иезуиты делают все, чтобы за­ставить его подать в отставку. К счастью, у него есть друг и покрови­тель при дворе — аристократ из Франш-Конте маркиз де Ла-Моль, поручения которого аббат исправно выполняет. Узнав о гонениях, ко­торым подвергается Пирар, маркиз де Ла-Моль предлагает ему пере­ехать в столицу и обещает один из лучших приходов в окрестностях Парижа. Прощаясь с Жюльеном, аббат предвидит, что того ждут трудные времена. Но Жюльен не в силах думать о себе. Зная, что Пирар нуждается в деньгах, он предлагает ему все свои сбережения. Пирар этого не забудет.
Маркиз де Ла-Моль, политик и вельможа, пользуется большим влиянием при дворе, он принимает аббата Пирара в своем париж­ском особняке. В разговоре он упоминает, что уже несколько лет ищет толкового человека, который мог бы заняться его перепиской. Аббат предлагает на это место своего ученика — человека весьма
598


низкого происхождения, но энергичного, умного, с высокой душой. Так перед Жюльеном Сорелем открывается неожиданная перспекти­ва — он может попасть в Париж!
Получив приглашение маркиза, Жюльен сначала едет в Верьер, на­деясь повидаться с г-жой де Реналь. Он слышал, что в последнее время она впала в самое исступленное благочестие. Несмотря на мно­жество препятствий, ему удается проникнуть в комнату своей воз­любленной. Никогда еще она не казалась ему такой прекрасной. Однако муж что-то подозревает, и Жюльен вынужден спасаться бег­ством.
Приехав в Париж, он прежде всего осматривает места, связанные с именем Наполеона, и лишь потом отправляется к аббату Пирару. Аббат представляет Жюльена маркизу, а вечером он уже сидит за общим столом. Напротив него садится светлая блондинка, необыкно­венно стройная, с очень красивыми, но холодными глазами. Мадемуа­зель Матильда де Ла-Моль явно не нравится Жюльену.
Новый секретарь осваивается быстро: через три месяца маркиз считает Жюльена вполне подходящим для себя человеком. Он работа­ет упорно, молчалив, понятлив и постепенно начинает вести все самые сложные дела. Он становится настоящим денди и вполне овла­девает искусством жить в Париже. Маркиз де Ла-Моль вручает Жю­льену орден. Это успокаивает гордость Жюльена, теперь он держится более раскованно и не так часто чувствует себя оскорбленным. Но с мадемуазель де Ла-Моль он подчеркнуто холоден. Эта девятнадцати­летняя девушка очень умна, ей скучно в обществе ее аристократичес­ких приятелей — графа Келюса, виконта де Люза и претендующего на ее руку маркиза де Круазенуа. Раз в год Матильда носит траур. Жюльену рассказывают, что она делает это в честь предка семьи Бонифаса де Ла-Моль, возлюбленного королевы Маргариты Наваррской, который был обезглавлен 30 апреля 1574 г. на Гревской площади в Париже. Легенда гласит, что королева потребовала у палача голову своего любовника и собственноручно похоронила ее в часовне.
Жюльен видит, что Матильду искренне волнует эта романтическая история. Постепенно он перестает уклоняться от разговоров с маде­муазель де Ла-Моль. Беседы с ней настолько интересны, что он даже забывает свою роль возмутившегося плебея. «Вот было бы забавно, — думает он, — если бы она влюбилась в меня».
Матильда уже давно поняла, что любит Жюльена. Эта любовь представляется ей весьма героической — девушка ее положения любит сына плотника! С той минуты, как она понимает, что любит Жюльена, она перестает скучать.
Сам Жюльен скорее возбуждает свое воображение, чем увлечен любовью. Но получив от Матильды письмо с объяснением в любви,
599


он не может скрыть своего торжества: его, бедного крестьянина, любит знатная дама, она предпочла его аристократу, маркизу де Круазенуа! Матильда ждет его у себя в час ночи. Жюльену кажется, что это ловушка, что приятели Матильды хотят убить его или выставить на посмешище. Вооружившись пистолетами и кинжалом, он прони­кает в комнату мадемуазель де Ла-Моль. Матильда покорна и нежна, но на следующий день она приходит в ужас при мысли, что стала любовницей Жюльена. Разговаривая с ним, она едва сдерживает гнев и раздражение. Самолюбие Жюльена оскорблено, и оба они решают, что между ними все кончено. Но Жюльен чувствует, что безумно влюбился в эту своенравную девушку, что он не может жить без нее. Матильда непрестанно занимает его душу и воображение.
Знакомый Жюльена, русский князь Коразов, советует ему вызвать ревность своей возлюбленной и начать ухаживать за какой-нибудь светской красавицей. «Русский план», к удивлению Жюльена, дейст­вует безотказно, Матильда ревнует, она вновь влюблена, и только чу­довищная гордость мешает ей сделать шаг навстречу. Однажды Жюльен, не думая об опасности, приставляет лестницу к окну Ма­тильды. Увидев его, она падает к нему в объятия.
Вскоре мадемуазель де Ла-Моль сообщает Жюльену, что беременна и хочет выйти за него замуж. Узнав обо всем, маркиз приходит в бе­шенство. Но Матильда настаивает, и отец, наконец, сдается. Чтобы избежать позора, маркиз решает создать Жюльену блестящее поло­жение в обществе. Он добивается для него патента гусарского пору­чика на имя Жюльена Сореля де Ла-Верне. Жюльен отправляется в свой полк. Радость его безгранична — он мечтает о военной карьере и своем будущем сыне.
Неожиданно он получает известие из Парижа: Матильда просит его немедленно вернуться. Когда они встречаются, она протягивает ему конверт с письмом госпожи де Реналь. Оказывается, ее отец об­ратился к ней с просьбой сообщить какие-нибудь сведения о бывшем гувернере. Письмо госпожи де Реналь чудовищно. Она пишет о Жюльене как о лицемере и карьеристе, способном на любую подлость, лишь бы выбиться в люди. Ясно, что господин де Ла-Моль никогда не согласится на его брак с Матильдой.
Ни слова ни говоря, Жюльен покидает Матильду, садится в почто­вую карету и мчится в Верьер. Там в оружейной лавке он покупает пистолет, входит в Верьерскую церковь, где идет воскресное богослу­жение, и дважды стреляет в госпожу де Реналь.
Уже в тюрьме он узнает, что госпожа де Реналь не убита, а только ранена. Он счастлив и чувствует, что теперь сможет умереть спокой­но. Вслед за Жюльеном в Верьер приезжает Матильда. Она использу-
600


ет все свои связи, раздает деньги и обещания в надежде смягчить приговор.
В день суда вся провинция стекается в Безансон. Жюльен с удивле­нием обнаруживает, что внушает всем этим людям искреннюю жа­лость. Он хочет отказаться от последнего слова, но что-то заставляет его подняться. Жюльен не просит у суда никакой милости, потому что понимает, что главное его преступление состоит в том, что он, простолюдин, возмутился против своего жалкого жребия.
Его участь решена — суд выносит Жюльену смертный приговор. В тюрьму к Жюльену приходит госпожа де Реналь. Она рассказывает, что злосчастное письмо сочинил ее духовник. Никогда еще Жюльен не был так счастлив. Он понимает, что госпожа де Реналь — единст­венная женщина, которую он способен любить.
В день казни он чувствует себя бодрым и мужественным. Матильда де Ла-Моль собственными руками хоронит голову своего возлюблен­ного. А через три дня после смерти Жюльена умирает госпожа де Ре­наль.
Е. И. Гельфанд
Пармская обитель (La chartreuse de Panne)
Роман (1839)
Фабрицио, младший сын маркиза Вальсерра дель Донго, проводит свое детство в родовом замке Грианта, построенном в XV столетии над прекрасным озером Комо. У него две сестры и старший брат, во всем удивительно похожий на отца. Маркиз богат, но скуп, его жена и дочери живут почти в бедности. Вопреки воле маркиза его сестра Джина, одна из самых красивых женщин Италии, выходит замуж за обедневшего дворянина графа Пьетранера, участника наполеоновских походов. После гибели графа на дуэли графиня приезжает в Грианту. Фабрицио вырос на ее глазах. Семнадцатилетний юноша очень хорош собой — высокий рост, стройный стан и веселая улыбка делают его неотразимым. Он с детства увлечен Наполеоном и, узнав о высадке императора в бухте Жуан, тайно, под чужим именем, отправляется во Францию, чтобы сражаться в наполеоновской армии.
В первом же французском городке наружность Фабрицио и его ак­цент кажутся подозрительными и его арестовывают. В канун битвы при Ватерлоо жена тюремщика помогает ему бежать. Он попадает на поле боя, но в неразберихе сражения не узнает ни маршала Нея, ни
601


самого императора. Маркитантка объясняет ему, что сражение про­играно и советует вернуться домой. Он следует ее совету. В Женеве его ждет слуга Джины. Он сообщает, что старший брат донес на Фабрицио и теперь полиция разыскивает его как заговорщика.
Мать и графиня Пьетранера увозят Фабрицио в Милан. Там они надеются найти для него высоких покровителей. Но делу дан ход, донос отослан в Вену, и Фабрицио грозит заточение в замке Шпильберг — самой страшной тюрьме Европы. Он вынужден отправиться в добровольное изгнание.
Джина остается в Милане. Однажды в Опере ее знакомят с гра­фом Моска делла Ровере Соредзана — военным министром, мини­стром полиции и финансов знаменитого принца Пармского Ранунция Эрнеста IV,
Граф хотя и не молод, но недурен собой, умен, остроумен и не чванлив. Он вызывает у Джины живой интерес, а сам влюбляется в нее без памяти. К несчастью, он не разведен со своей женой, но ради Джины готов уйти в отставку и жить там, где она пожелает. Впро­чем, есть еще один план: старый герцог Сансеверина мечтает об ор­денской ленте, фиктивный брак с герцогом, которому Моска обещает орден, позволит Джине жить в Парме и быть представлен­ной ко двору.
Вскоре герцогиня Сансеверина изумляет пармский двор красотой, приветливостью и ясностью ума. Ее дом самый приятный в городе.
При пармском дворе существуют две постоянно враждующие пар­тии, Стоящую у власти партию крайних роялистов возглавляет граф Моска, а оппозиционную партию либералов — богачка и интриганка маркиза Раверси. Сам принц, с тех пор как стал неограниченным мо­нархом, пребывает в постоянном страхе. А казнив по наущению глав­ного фискала Расси двух либералов, он просто обезумел. Огромное влияние графа Моска объясняется тем, что благодаря его дипломати­ческой ловкости принцу не приходится краснеть за свою трусость, недостойную мужчины, фискал Расси пребывает в фаворитах только потому, что, «оберегая принца», постоянно ищет и находит заговор­щиков. Как только он замечает, что страхи принца слабеют, он спеш­но раскрывает какой-нибудь новый химерический заговор, участников которого ждет известная во всей Италии Пармская крепость. Огром­ная крепостная башня высотой в сто восемьдесят футов видна изда­лека.
Герцогине нравится ее новая жизнь, к графу она чувствует нежную привязанность, придворный мирок ее забавляет. Но судьба Фабрицио не дает ей покоя. Граф считает, что военная карьера, к которой стре­мится Фабрицио, невозможна для молодого человека, сражавшегося в
602


войсках Наполеона. Но он обещает со временем сделать его архиепи­скопом Пармским, если тот пожелает стать прелатом.
Герцогиня с согласия Фабрицио посылает его изучать богословие в Неаполитанской духовной академии.
В Неаполе Фабрицио, который вовсе не ведет постную жизнь се­минариста, приобретает репутацию юноши прилежного, но несколь­ко ветреного. Он очень красив, в его облике появилось какое-то особое обаяние. Разумеется, он пользуется успехом у женщин, но ни одна из его любовниц не играет никакой роли в его жизни.
Спустя три года Фабрицио выдерживает экзамены, получает право зваться «монсиньор» и, наконец, едет в Парму.
Герцогиня счастлива, Фабрицио живет во дворце Сансеверина и оба они радуются как дети. Но постепенно душой Фабрицио овладе­вает тревога. Он угадывает склонность, которую питает к нему герцо­гиня. Но он уверен, что не способен на серьезную любовь, никогда в его жизни не было женщины, свидание с которой было бы ему при­ятнее, чем прогулка на породистой лошади. Фабрицио понимает, что, позволив себе близость с герцогиней, он наверняка лишится единст­венного друга. Сказав ей «люблю тебя», он солжет, потому что не знает, что такое любовь.
Как-то, гуляя по городу и поглощенный этими мыслями, Фабри­цио заходит в театр и видит там очаровательную актрису, которая к тому же носит его фамилию. Ее зовут Мариетта Вальсерра. Девушка влюбляется в Фабрицио, но в театре у нее есть покровитель, актер Джилетти. Когда-то он был наполеоновским солдатом, он храбр, силен и грозит убит монсиньора. Случайно встретив Фабрицио за го­родом, Джилетти нападает на него и наносит ему несколько ударов шпагой. Защищаясь, Фабрицио убивает негодяя. Теперь он не может вернуться в Парму. Ему везет, он встречает Лодовико, бывшего куче­ра герцогини, который помогает ему скрыться. Фабрицио переезжает из города в город и, наконец, останавливается в Болонье. Здесь он встречает Мариетту и мгновенно забывает все свои горести. Он даже не подозревает, что происходит в Парме.
А в Парме вполне серьезно обсуждается вопрос: повлечет ли за собой смерть комедианта Джилетти падение правого министерства и его главы графа Моски.
Принц, желая унизить герцогиню, которая ведет себя слишком независимо, приказывает Расси начать судебный процесс против Фаб­рицио Вальсерра дель Донго. Если Фабрицио осудят, ему грозит казнь или каторга.
Узнав о готовящемся заочном приговоре, герцогиня решается на крайний шаг. Она одевает дорожный костюм и едет во дворец. Принц не сомневается, что она приедет. Он ждет, что эта гордая
603


красавица в слезах будет молить его о снисхождении. Но принц оши­бается. Никогда еще он не видел герцогиню такой легкой, любезной, оживленной. Она пришла проститься и поблагодарить за благоволе­ние, которое принц оказывал ей в течение пяти лет. Принц поражен и унижен. Он боится, что, уехав из Пармы, эта остроумная женщина будет повсюду рассказывать о бесчестных судьях и ночных страхах ее правителя. Он должен остановить герцогиню. И он соглашается под­писать продиктованный ею документ, в котором обещает не утверж­дать приговор, вынесенный Фабрицио. Но принц чувствует себя глубоко оскорбленным и на следующее утро приказывает разослать предписание арестовать дворянина дель Донго, как только он появит­ся в его владениях.
Маркиза Раверси устраивает фабрицио ловушку, назначив ему сви­дание от имени герцогини в местечке под Пармой. Не успевает Фаб­рицио въехать в пределы Пармского королевства, как его хватают и в кандалах препровождают в Пармкую крепость.
Комендант крепости генерал Фабио Конти, принадлежащий к клике маркизы Раверси, принимает нового узника. Когда Фабрицио ведут в тюрьму, он встречает во дворе крепости дочь генерала Клелию Конти. Очарование ее лица, сияющего чистой прелестью, поражает фабрицио. Поднимаясь в свою камеру, он думает только о ней.
Камера фабрицио находится в башне Фарнезе как раз напротив комендантского дворца. Выглянув в окно, фабрицио видит вольеру с птичьими клетками. Днем сюда приходит Клелия покормить своих питомцев. Она невольно поднимает глаза к окну Фабрицио и взгляды молодых людей встречаются. Клелия красива необычайной, редкост­ной красотой. Но она робка, застенчива и очень благочестива.
Окно камеры Фабрицио закрывают деревянными ставнями, так чтобы узник мог видеть только небо. Но ему удается прорезать в ставне некое подобие форточки, и общение с Клелией становится главной радостью его жизни.
Они разговаривают с помощью алфавита, Фабрицио рисует буквы углем на ладони. Он пишет длинные письма, в которых рассказывает Клелии о своей любви и с наступлением темноты спускает их вниз на веревке.
За три месяца, которые фабрицио проводит в тюрьме, не имея никакой связи с внешним миром, он осунулся и побледнел, но ни­когда еще он не чувствовал себя таким счастливым.
Клелию терзают угрызения совести, она понимает, что, помогая фабрицио, предает отца. Но она должна спасти фабрицио, жизни которого постоянно угрожает опасность.
Принц говорит Расси, что, пока жив фабрицио, он не будет чувст­вовать себя полновластным повелителем. Он не может изгнать герцо-
604


гиню из Пармы, но видеть ее при дворе для него невыносимо — ему кажется, что эта женщина бросает ему вызов. Фабрицио должен уме­реть.
Ненависть герцогини к принцу беспредельна, но свою месть она может поручить только одному человеку. Опальный поэт, ярый рес­публиканец Ферранте Палла готов выполнить ее волю. Он тайно влюблен в герцогиню и у него свои счеты с монархом.
Зная от графа Моска, какая судьба ждет Фабрицио, герцогиня го­товит побег. Ей удается переправить ему план крепости и веревки. Но Джина не подозревает, что узник вовсе не стремится на волю — жизнь без Клелии была бы для него нестерпимой мукой.
Между тем каноник тюремной церкви дон Чезаре добивается для Фабрицио разрешения на ежедневную прогулку. Фабрицио умоляет Клелию прийти в тюремную часовню. Влюбленные встречаются, но Клелия не хочет слушать любовных признаний. Она приказывает Фабрицио бежать — каждое мгновение, которое он проводит в кре­пости, может стоить ему жизни. Клелия дает обет Мадонне: если Фабрицио удастся спастись, она никогда его больше не увидит, поко­рится воле отца и выйдет замуж по его выбору.
Побег удается, Фабрицио спускается с головокружительной высоты и уже внизу теряет сознание. Герцогиня увозит его в Швейцарию, они тайно живут в Лугано. Но Фабрицио не разделяет радости Джины. Да и сама она не узнает в этом подавленном, погруженном в себя человеке своего жизнерадостного и легкомысленного племянни­ка. Она догадывается, что причина его постоянной печали — разлука с Клелией. Герцогиня уже не любит Фабрицио, как любила раньше, но эта догадка причиняет ей боль.
В Лугано приезжает слуга графа Моска с известием: принц неожи­данно умер, а в Парме восстание, которое возглавляет Ферранте Палла.
Граф подавляет восстание и на престол вступает сын покойного принца юный Эрнест V. Теперь беглецы могут вернуться в Парму.
Но приговор не отменен. Фабрицио ждет судебного пересмотра дела, а пока ему следует быть в тюрьме. Не дожидаясь официального приказа, он добровольно возвращается в крепость, в свою прежнюю камеру. Невозможно описать ужас Клелии, когда в окне камеры она вновь видит Фабрицио. Ее отец считает бегство Фабрицио личным ос­корблением и клянется, что на этот раз он не выпустит его живым. Генерал Конти не скрывает от Клелии своих намерений. Она знает, что обед, который несут Фабрицио, отравлен. Оттолкнув тюремщи­ков, она вбегает в его камеру и опрокидывает столик, на котором уже стоит обед. В этот момент Клелия так прекрасна, что Фабрицио не может бороться с собой. Он не встречает сопротивления.
605


После отмены приговора Фабрицио становится главным викарием при Пармском архиепископе Ландриани, а после его смерти сам по­лучает сан архиепископа. Его проповеди очень трогательны и пользу­ются огромным успехом. Но он глубоко несчастен. Клелия соблюдает свой обет. Повинуясь воле отца, она выходит замуж за маркиза Крешенци, самого богатого человека в Парме, но не перестает любить Фабрицио. Ее единственное прибежище — надежда на помощь Ма­донны.
Фабрицио в отчаяньи. Он очень изменился, исхудал, огромными кажутся глаза на изможденном лице. Клелия понимает, как жестоко она поступает. Она разрешает Фабрицио тайно приходить к ней, но видеть его она не должна. Поэтому все их свидания происходят в полной темноте. Так продолжается три года. За это время у Клелии родился сын, маленький Сандрино. Фабрицио обожает ребенка и хочет, чтобы он жил с ним. Но официально отцом мальчика считает­ся маркиз Крешенци. Поэтому ребенка нужно похитить, а затем рас­пустить слух о его смерти. Этот план удается, но малыш вскоре умирает. Вслед за ним, не перенеся утраты, умирает и Клелия. Фаб­рицио близок к самоубийству. Он отказывается от сана архиепископа и удаляется в Пармский монастырь.
Герцогиня Сансеверина выходит замуж за графа Моска и покидает Парму навсегда. Все внешние обстоятельства складываются для нее счастливо, но когда, проведя всего лишь год в монастыре, умирает бо­готворимый ею Фабрицио, она смогла пережить его очень ненадолго.
Е. И. Гельфанд


Огюстен Эжен Скриб (Augustin Eugene Scribe) 1791 - 1861
Стакан воды, или Следствия и причины (Le verre d'eau, ou les effets et les causes)
Комедия (1840)
Начало XVIII в. Англия вместе с Австрией, Пруссией и другими стра­нами ведет бесконечную и изнуряющую войну за испанское наследство против франко-испанской коалиции. Англией правит слабохарактер­ная и уступчивая королева Анна, которая не принимает решений, не посоветовавшись с теми, кто ее окружает. По сути бразды правле­ния — в руках леди Черчиль, герцогини Мальборо. Это женщина твердого ума, решительная и смелая, искушенная в дворцовых интри­гах. Ее муж, знаменитый и жадный маршал Мальборо, командует английской армией и совсем не заинтересован в прекращении войны, которая истощает государственную казну, но удачно наполняет его карманы.
Партии Мальборо, т. е. партии вигов, противостоит оппозиция тори. Ее возглавляет Генри Сен-Джон, виконт Болинброк, увлеченный политический игрок, который на бурных заседаниях парламента дышит полной грудью, как английский матрос в море. До двадцати шести лет он бездумно наслаждался жизнью и тратил свое состояние, пока оно не иссякло. Чтобы поправить дела, он женится на очарова-
607


тельной женщине с миллионным приданым и миллионом капризов и недостатков.
Супружеская жизнь скоро становится невыносимой, Болинброк расстается с женой и страстно увлекается политикой. Его жена при­надлежит к партии вигов. Естественно, он примыкает к партии тори. Он выступает в парламенте с призывами заключить мир с Францией и публикует гневные статьи о коррупции в армии в своей газете «Экзаминейтер». Болинброк старается добиться аудиенции у королевы Анны для французского посла маркиза де Торси. В этом ему может помочь Артур Мешем, караульный офицер во дворце.
Два года назад этот потерявшийся в Лондоне юный провинциаль­ный дворянин собирается броситься в Темзу, потому что у него нет двадцати пяти гиней. Болинброк дает ему двести гиней и спасает от гибели. Мешем надеется передать королеве прошение о должности при дворе и однажды ему почти удается прорваться сквозь толпу у кареты, когда светский щеголь отталкивает его и щелкает по носу. Однако прошение подано, и Мешем получает приглашение на ауди­енцию, но когда он отправляется во дворец, экипаж все того же ще­голя обдает грязью его единственный приличный камзол. Казалось бы, все потеряно, но неожиданно у него появляется таинственный покровитель — он получает место пажа королевы, затем чин прапор­щика гвардейского полка и надежды на новые благодеяния с единст­венным условием — он не должен жениться.
Между тем он страстно влюблен в очаровательную Абигайль, кото­рая служила в ювелирном магазине, пока его хозяин не обанкротил­ся. Теперь же ей обещано место при дворе, причем обещание исходит также от таинственной благодетельницы, которой оказывает­ся сама королева. Однако назначение зависит от всесильной леди Мальборо. Наивная Абигайль надеется, что леди Мальборо поможет ей, так как она ее родственница, дочь вступившего в неравный брак кузена леди Мальборо. Болинброк объясняет девушке, что коварству герцогини нет предела. Болинброк, Мешем и Абигайль заключают оборонительный и наступательный союз против леди Мальборо.
Болинброк рассчитывает, что, если Абигайль получит место при дворе, он сможет влиять на королеву. В обязанности Мешема входит ежедневно подавать королеве газету «Модные люди» — все другие источники информации исключены фавориткой. Мешем берется передавать королеве письма маркиза де Торси, посланника Людови­ка XVI, и газету «Экзаминейтер» с разоблачительной статьей Болинброка против партии Мальборо. Однако герцогиня перехватывает «незаконные вложения» и язвительно сообщает Болинброку, что он у нее в руках — она скупила за бесценок все его долговые обязательст­ва и намерена упрятать его в тюрьму. Болинброк в восхищении, что у
608


него такой достойный противник, и собирается нанести очередной удар в парламенте.
Тем временем Мешем встречает в дворцовом парке своего давнего обидчика и убивает его в поединке. Его никто не видел, но ему гро­зит смертная казнь в соответствии с суровым законом о дуэлях. Он должен бежать. Болинброку удается передать королеве записку, в ко­торой он осторожно рекомендует Абигайль. Королева хотела бы при­близить к себе приглянувшуюся ей девушку, однако герцогиня, опасаясь постороннего влияния, убеждает ее в нежелательности тако­го поступка. Вместе с тем она сообщает, что нашла способ дать чин капитана старательному молодому человеку, на которого королева об­ратила свое благосклонное внимание, — Мешему. Королева довольна фавориткой и забывает об Абигайль. Девушка в отчаянии.
Болинброку же снова улыбается фортуна — он становится наслед­ником огромного состояния, поскольку убитый Мешемом на дуэли щеголь — его кузен Ричард, воплощение жадности и ничтожества, самый жестокий из его кредиторов. Немедленно выкуплены долговые обязательства, Болинброк снова владеет ситуацией. Он требует сурово наказать убийцу, но как только узнает от Абигайль, что речь идет о Мешеме, убеждает ее не тревожиться — он постарается не найти его. В этот момент появляется Мешем. Он вовсе не бежал, поскольку его догнал гонец с приказом о новом назначении. Ему предписано быть у королевы. Таинственный покровитель посылает ему знаки но­вого чина — бриллиантовые наконечники к аксельбантам. Абигайль узнает бриллианты, которые в бытность свою в ювелирном магазине она сама продала леди Мальборо. Инкогнито покровителя раскрыто (Мешем в тот момент об этом не знает), и Болинброк получает воз­можность нанести очередной удар своей противнице.
Абигайль обретает место при королеве и сразу же становится ее любимицей. Королева жалуется Абигайль на несвободу во всем и ту­манно намекает, что увлечена неким молодым офицером. Ничего не ведающая Абигайль предлагает королеве свою помощь. Болинброк наконец допущен к королеве и пытается тронуть ее рассказами о бедствиях народа, о лишениях и жертвах, вызванных войной. Она от­кровенно скучает и оживляется лишь при сообщении о том, что гер­цогиня заинтересована в продолжении войны, которая удерживает ее мужа при армии и позволяет ей предаваться сладким утехам с Меше­мом. Королева в ярости. Так Болинброк узнает, что она тоже любит Мешема.
Герцогиня объявляет Мешему, что намерена дать ему важное по­ручение и просит прийти к ней после вечернего приема у королевы. Ненароком ей становится известно, что именно Мешем убил Ричарда Болинброка. Королева тоже решается назначить свидание Мешему и
609


во время приема должна подать условный знак: в присутствии гостей она пожалуется на жару и попросит у Мешема стакан воды. Болинброк сообщает герцогине, что некая знатная дама собирается назна­чить Мешему свидание. В обмен за эти сведения он получает для маркиза де Торси приглашение ко двору. Герцогиня неприятно заин­тригована. Во время карточной игры, к которой неожиданно для всех допущен маркиз де Торси, королева просит Мешема подать ей воды. Герцогиня в полном замешательстве и делает ошибку за ошибкой. Она вместо Мешема подает стакан воды и опрокидывает его на пла­тье королевы. Королева разгневана, они обмениваются колкостями. В результате — отставка герцогини. Но она не сдается. Через своих сторонников ей удается убедить королеву, что она любит не Мешема, а совсем другого. Королева готова простить ее. Болинброк проясняет очередное заблуждение. Герцогиня клянется опозорить королеву. Мешем приносит на подпись королеве бумаги о роспуске парламента и назначении Болинброка министром. Страшный шум заставляет его спрятаться на балконе. Появляется герцогиня в сопровождении толпы придворных и обнаруживает Мешема в личных покоях коро­левы. Абигайль падает на колени и просит прощения за то, что тайно от королевы приняла Мешема. Болинброк добавляет, что обвиняемый в убийстве Мешем пришел проститься со своей женой — Абигайль Черчиль. Королева после недолгого замешательства прощает Абигайль и Мешема и заявляет о назначении Болинброка министром и начале переговоров о мире с Францией. Так лорд и леди Мальборо низвержены, мир заключен — и все это благодаря стакану воды, как гово­рит Болинброк.
В. Т. Данченко


Альфред де Виньи (Alfred, comte de Vigny) 1797 — 1863
Сен-Мар, или Заговор во времена Людовика XIII (Cinq-Mars ou une Conjuration sous Louis XIII)
Роман (1826)
В основу сюжета романа положен рассказ о действительно имевшем место в 1642 г. заговоре любимца короля Людовика XIII, маркиза Сен-Мара против всесильного кардинала Ришелье.
1639 г. Юный Анри д'Эффиа, маркиз де Сен-Мар, отправляется служить королю — едет на осаду захваченного испанскими войсками Перпиньяна. Под покровом ночи он прощается с Марией Гонзаго, герцогиней Мантуанской, живущей в замке под опекой его матери. Молодые люди любят друг друга, но Мария «родилась дочерью мо­нарха», и, чтобы получить ее руку, Сен-Мар должен возвыситься. С этой мыслью молодой человек и отправляется в путь.
По дороге он заезжает в Луден повидаться со своим наставником, аббатом Кийе. Там он становится свидетелем казни священника Урбена Грандье, обвиненного в колдовстве. Однако истинная причина осуждения несчастного — написанный им памфлет против Ришелье. Судья Лобардемон, желая доказать всем, что приговоренный одер­жим дьяволом, по дороге на костер подносит к губам Грандье раска-
611


ленное железное распятие, и тот невольно отталкивает его. Возму­щенный подобной низостью, Сен-Мар хватает полой плаща распятие и наносит судье удар по лбу.
Сен-Мар понимает, что в лице судьи Лобардемона он приобрел смертельного врага. Ночью юношу, «отличающегося болезненной чув­ствительностью и постоянным волнением сердца», преследуют тре­вожные сны: Урбен Грандье под пыткой, плачущая мать, Мария Гонзаго, ведущая его за собой к трону, куда он никак не может под­няться, нежная рука, оказывающаяся рукой палача...
Сен-Мар приезжает под стены Перпиньяна и разбивает свою па­латку там, где уже расположились молодые дворяне, которым надле­жит быть представленными королю. Объезжая позиции, он встречается с парламентским советником де Ту, своим другом детст­ва. «Они обнялись, и глаза их увлажнились сладостными слезами». Сен-Мар и де Ту участвуют в штурме испанского бастиона, проявляя при этом чудеса храбрости.
Сен-Мару выпадает честь предстать перед королем. Увидев «юное бледное лицо, большие черные глаза и длинные каштановые кудри», король поражен его благородным обликом. Кардинал под­сказывает Людовику, что молодой человек — сын доблестного мар­шала д'Эффиа. Восхищенный отвагой Сен-Мара, король назначает его капитаном своей гвардии и высказывает желание поближе по­знакомиться с ним. Де Ту также удостаивается королевской похва­лы.
Проезжая по лагерю, Сен-Мар спасает от расправы двух испан­ских пленных. Отправив их к своей палатке, сам он, превозмогая боль в раненой ноге, едет к королю. Все мысли Анри сосредоточены на том, как «понравиться» его величеству, ибо ему нужно «либо воз­выситься, либо умереть». Де Ту упрекает его в тщеславии. Сен-Мар уверяет друга, что его «намерения чисты, как небеса».
Король радостно встречает юношу: его появление избавляет Людо­вика от тягостной беседы с кардиналом. Глядя на Сен-Мара, Ришелье чувствует, что этот молодой человек может причинить ему много не­приятностей. Увидев, что Сен-Мар ранен, король приказывает по­звать своего лекаря и заявляет, что, если рана не опасна, юноша будет сопровождать его в Париж.
Ришелье уверен, что Сен-Мар станет фаворитом, и посылает своего клеврета, отца Жозефа, следить за ним. «Пусть он либо служит мне, либо падет», — заявляет кардинал.
Сидя у изголовья Сен-Мара, де Ту рассуждает о том, сколько поль­зы отечеству может принести честный придворный, бесстрашно гово­рящий монарху слова правды. Желая приоткрыть завесу будущего,
612


молодые люди, следуя старинному поверью, разворачивают шпагой молитвенник, чтобы на раскрывшихся страницах прочесть свою судь­бу. Натянуто улыбаясь, Сен-Мар зачитывает рассказ о казни двух свя­тых друзей-мучеников, Гервасия и Протасия. В эту минуту в палатку входит отец Жозеф. Согласно тому же поверью, первый, кто вой­дет в комнату после чтения, окажет большое влияние на судьбу чи­тающих.
Отец Жозеф присутствует при разговоре Сен-Мара со спасенными им пленными. Один из них оказывается сыном судьи Лобардемона;
из-за жестокости отца он был вынужден покинуть родной дом. Сен-Мар дает молодому Лобардемону возможность бежать, однако тайна его становится известной отцу Жозефу.
Проходит два года. Сен-Мар — обер-шталмейстер, признанный фаворит Людовика XIII. Кардинал тяжело болен, но продолжает уп­равлять страной. Прибывшая ко двору Мария Мантуанская находится под покровительством королевы Анны Австрийской, желающей вы­дать ее замуж за польского короля. Но Мария по-прежнему любит Сен-Мара, и аббат Кийе тайно обручает их. Теперь юноша должен стать коннетаблем, чтобы открыто просить ее руки.
Но, несмотря на дружбу короля, Сен-Мару никак не удается возвыситься, и вину за это он возлагает на Ришелье. Многие дворя­не ненавидят всесильного министра; из этого недовольства рожда­ется заговор с целью устранения кардинала от власти. В него оказываются вовлеченными брат короля Гастон Орлеанский и Анна Австрийская. Главой заговорщиков становится всеобщий любимец Сен-Мар.
Ради свержения Ришелье мятежные дворяне согласны вступить в сговор с Испанией и ввести в страну вражеские войска. Ознакомив­шись с планами заговорщиков, королева отказывается их поддержи­вать, но обещает сохранить в тайне все, что ей известно.
Случайно узнав о замыслах Сен-Мара, де Ту упрекает друга в пре­дательстве интересов отчизны. В ответ Сен-Мар рассказывает ему о своей любви к Марии — ведь именно ради нее он стал придворным, ради нее хочет быть «добрым гением» Людовика и уничтожить тира­на-кардинала. Иначе ему остается только умереть. Де Ту в отчаянии:
он видел Марию при дворе, и она показалась ему легкомысленной кокеткой. Однако ради друга он готов на все, даже на участие в заго­воре.
Знатные заговорщики собираются в салоне куртизанки Марион Делорм и приносят Сен-Мару клятву верности. «Король и мир» — таков их клич. Подписав договор с испанцами, Сен-Мар с молодым Лобардемоном отсылает его в Испанию. Узнав, сколь далеко зашли
613


заговорщики, Гастон Орлеанский также отказывается участвовать в столь сомнительном предприятии.
Под покровом тьмы Сен-Мар и Мария встречаются в церкви свя­того Евстафия. Сен-Мар рассказывает возлюбленной о заговоре и просит ее расторгнуть их помолвку. Девушка потрясена: она — не­веста бунтовщика! Но она не намерена изменять своей клятве и по­кидать Сен-Мара. Внезапно раздается голос аббата Кийе: он зовет на помощь. Оказывается, его связали и заткнули рот, а на его место, в исповедальню, рядом с которой происходил разговор влюбленных, проскользнул преданный слуга кардинала отец Жозеф. Аббату удается освободиться, но уже поздно: отец Жозеф все слышал.
Судья Лобардемон получает приказ раздобыть договор. В Пирене­ях он настигает посланца Сен-Мара и узнает в нем своего сына. Од­нако судья исполнен ненависти, а не прощения. Завладев нужной ему бумагой, он предательски убивает собственного сына.
Сен-Мар и верный де Ту приезжают в лагерь заговорщиков под Перпиньяном. Здесь Сен-Мара находит письмо королевы, которая просит его освободить герцогиню Мантуанскую от клятв, дабы та смогла выйти замуж за польского короля. В отчаянии Сен-Мар отве­чает, что разлучить его с Марией может только смерть, и отправляет гонца с письмом обратно. Чувствуя, что заговор провалился, Сен-Мар распускает заговорщиков.
Получив доказательство измены Сен-Мара, Ришелье требует от короля приказа на арест его любимца, угрожая, в случае отказа, уйти в отставку. Понимая, что сам он не в состоянии управлять страной, Людовик подчиняется. Неожиданно появляется Сен-Мар. «Я сдаюсь, потому что хочу умереть, — заявляет он изумленному королю, — но я не побежден». Также поступает и самоотвержен­ный де Ту.
Сен-Мара и де Ту заключают в крепость. Во время следствия к ним в камеру приходит отец Жозеф и предлагает Сен-Мару отравить Ришелье. После смерти кардинала король, несомненно, вернет моло­дому человеку свое расположение, и тогда тот станет покровителем отца Жозефа и поможет ему стать кардиналом. Сен-Мар с негодова­нием отвергает предложение лицемерного монаха.
Судьями Сен-Мара и де Ту назначаются Лобардемон и его подруч­ные на луденском судилище; они приговаривает друзей к смертной казни. Но сами судьи не доживают до исполнения вынесенного ими приговора: подручные Ришелье сталкивают их в воду, и огромные ло­пасти мельничных колес размалывают их на куски.
К узникам в качестве духовника допускают аббата 'Кийе. От него Сен-Мар узнает, что королева горько упрекает себя за какое-то
614


письмо. Но главное, нет известий от его возлюбленной Марии... Аббат говорит, что бывшие заговорщики хотят освободить их возле самого эшафота, Сен-Мару нужно только подать знак — надеть шляпу. Однако молодые люди, «подготовленные к смерти долгим раздумием», отвергают помощь друзей, и, дойдя до эшафота, Сен-Мар бросает шляпу на землю далеко от себя. Подобно мученикам Гервасию и Протасию, Сен-Мар и де Ту погибают под топором па­лача.
«Последний вздох» молодых людей «был также последним вздо­хом монархии», заключает автор устами поэта Корнеля.
Е. В. Морозова


Оноре де Бальзак (Honore de Balzac) 1799 - 1850
Шуаны, или Бретань в 1799 году (Les chouanes ou la Bretagne en 1799)
Роман (1829)
В начале вандемьера (конец сентября по обычному календарю) толпа новобранцев шла из Фужера в Майенну. Еще четыре года назад эти места были охвачены роялистским мятежом, а Фужер всегда считался одним из самых опасных его очагов. Именно поэтому командир полубригады Юло решил как можно скорее произвести набор, объяв­ленный Директорией, но когда бретонцы послушно явились на сбор­ный пункт, заподозрил неладное. Большая часть рекрутов слишком походит на шуанов — крестьян-роялистов, ведущих партизанскую войну во имя Бога и короля. Эти свирепые люди в козьих шкурах смотрят на офицеров исподлобья, и намерения их ясны — завладеть оружием. Внимание Юло привлекает коренастый заросший дикарь с кнутом в руке: на просьбу назвать себя он отвечает, что его зовут Крадись-по-Земле. Это шуанская кличка, и Юло укрепляется в своих подозрениях: роялисты что-то затевают — видимо, это связано с тем, что у них появился юный и смелый вожак по произвищу «Молодец».
Дурные предчувствия командира сбываются: как только отряд под­нимается на гору Пелерина, Крадись-по-Земле оглушительно свистит, и тут же раздается залп. Несмотря на неожиданную атаку, «синие»
616


отчаянно отбиваются, а на выручку им уже спешит отряд из Фужера. Среди роялистов Юло приметил молодого человека — явного аристо­крата по осанке и манере держаться. Очевидно, это и был «Моло­дец» — не будь его, крестьяне вряд ли решились бы вступить в открытое сражение. Кроме того, в разгар схватки все явственно услы­шали женский голос, подстрекавший шуанов биться смелее. Когда республиканский отряд уходит, бретонцы нападают на почтовый ди­лижанс и грабят его — к великому неудовольствию молодого предво­дителя. Маркиз де Монторан высадился во Франции недавно и все еще не может привыкнуть к повадкам шуанов, что раздражает воин­ственную даму, принимавшую участие в бою. Крестьянам нет дела до этих споров: захватив ехавшего в дилижансе богача д'Оржемона, Крадись-по-Земле и Хватай-Каравай требуют выкупа в триста экю — если через две недели денег не будет, скряга об этом горько пожале­ет. А маркизу вручают письмо из Парижа: друзья извещают его, что министр полиции Фуше намерен подослать к нему красавицу шпион­ку.
Через два с половиной месяца Юло получает депешу от своего ге­нерала — две роты должны сопровождать карету, в которой путеше­ствуют весьма важные персоны. Старый вояка приходит в ярость:
охранять двух баб и парижского хлыща — какой позор! Но приказ есть приказ: Мари де Верней со служанкой Франсиной и щеголева­тый господин по имени Корантен благополучно добираются до Алансона. В гостинице они знакомятся с морским офицером и его слишком моложавой матерью — оба внимательно присматриваются к Мари, пытаясь разгадать, кто она такая и почему едет под конвоем. Красота незнакомки производит сильное впечатление на моряка. В свою очередь. Мари ощущает к юноше неодолимое влечение и не дает арестовать его, хотя Юло узнает в нем главаря шуанов. Тем вре­менем зоркая франсина разглядела спрятавшегося во дворе Крадись-по-Земле — это Пьер Леруа, ее нареченный. Мадам дю Га, обуреваемая ревностью, велела ему прикончить Мари. Франсина угро­жает Пьеру вечной разлукой, если хотя бы волос упадет с головы ее госпожи.
В сопровождении шестидесяти республиканских солдат мадам дю Га, ее «сын» и Мари отправляются в Фужер. В пути молодые люди все больше влюбляются друг в друга. Дю Га клянется, что он всего лишь друг Монторана — и Мари бурно радуется этому, не желая, впрочем, входить в объяснения. Юноша предлагает передохнуть в замке Виветьер и дает честное слово дворянина, что «синие» будут там в полной безопасности. Но когда граф де Бован и мама дю Га (влюбленная в Монторана дама из первой части романа) во всеуслы­шание объявляют Мари грязной девкой, нанятой Фуше для поиска предводителя шуанов, «Молодец» приходит в страшную ярость: рес-
617


публиканских солдат вероломно убивают, а Мари отдают на потеху крестьянам — от страшной участи ее спасает Крадись-по-Земле, ко­торый боится потерять Франсину. Вернувшись в фужер, Мари по­мышляет только о мести и даже готова прибегнуть к помощи ненавистного ей Корантена — правой руки Фуше. Но перед глазами у нее по-прежнему стоят огненный взор и прекрасное лицо маркиза де Монторана.
Город Фужер высится на крутой скале. Через пять дней после резни в Виветьере Мари, прогуливаясь в закатный час по бульвару, за­мечает в долине «Молодца» и решает выследить его. На подступах к городу собралось множество шуанов — они готовятся к штурму. Мари стремительно опускается вниз, а от нее в ужасе шарахаются, принимая за привидение. Осознав, наконец, опасность, девушка ук­рывается в первом попавшемся доме и становится свидетельницей . страшной сцены: Хватай-Каравай и Крадись-по-Земле пытают д'0р-жемона, который так и не заплатил выкуп. При появлении Мари шуаны разбегаются, а старик выводит ее через потайной ход и сооб­щает пароль, чтобы она могла укрыться в хижине Налей-Жбана, гото­вого услужить и «белым», и «синим». Тем временем республиканцы, отбив атаку, переходят в наступление, и к Налей-Жбану прибегает прятаться граф де Бован. Взяв его в плен с помощью одного из сол­дат, Мари доказывает ему, что она дочь герцога де Верней. Сокру­шенный аристократ раскаивается в том, что нанес ей оскорбление в Виветьере, а Мари требует, чтобы ее обелили перед всеми роялиста­ми. Тогда граф приглашает девушку на бал в своем имении Сен-Джеймс, где ее появление производит фурор: все поражены как ее красотой, так и знатным происхождением. Монторан умоляет люби­мую простить его, и Мари в порыве раскаяния признается во всем:
ей навязали подлую роль, но она отрекается от былого — конечно, маркиз теперь не может жениться на ней, но она не выдаст его в руки палачей. Потрясенный «Молодец» не удерживает ее, и она в глубокой скорби возвращается в Фужер.
На следующий день к ней является Налей-Жбан — в два часа маркиз будет ждать ее в хижине. К несчастью, вошедший в этот мо­мент Корантен узнает шуана. Когда воспрявшая духом Мари отправ­ляется на свидание, «синие» идут за ней следом — чтобы обмануть крестьян, они наряжаются бретонцами, и жена Налей-Жбана, при­няв их за своих, невольно выдает «Молодца». А влюбленные не могут наглядеться друг на друга: все позади — и взаимные подозрения, и обиды. Монторан объявляет Мари, что завтра же их обвенчает свя­щенник в ее фужерском доме, а затем они уедут из этих мест, осквер­ненных беспощадной войной. В этот момент солдаты подкрадываются к дому, но маркиз каким-то чудом прорывается сквозь их ряды. Раз­досадованный Корантен понимает, что теперь без помощи Мари не
618


обойтись: впрочем, это устраивает ловкого шпиона — ему нужно вы­валять в грязи гордую девушку, чтобы вернее завладеть ею. Мари не знает почерка маркиза, и Корантен строчит поддельное послание, в котором Монторан заверяет мадам дю Га, что выиграл пари — про­дажная девка уже готова отдаться ему. Мари приносят это письмо, якобы перехваченное у шуанов, и свет меркнет у нее перед глазами. Она принимает окончательное решение — предавший ее маркиз дол­жен умереть.
Юло и Корантен тщательно готовят засаду. Связником у них ста­новится сынишка Налей-Жбана: Крадись-по-Земле и Хватай-Каравай отрубили голову его отцу, обвиненному в предательстве, и мать, пылая жаждой мести, сама отвела мальчика к «синим» с наказом убивать шуанов. Ничего не подозревающий Монторан является к Мари в сопровождении трех человек — увидев священника и свиде­телей, девушка падает на колени с криком «прости!». Святой отец совершает обряд венчания: Мари необычайно бледна, но в столь тор­жественную минуту это никого не удивляет. Для супругов наступает первая брачная ночь, и только Мари знает, что жить им осталось всего шесть часов. На рассвете они вдруг слышат крик совы, и в серд­це Мари пробуждается надежда — к дому сумел подобраться Кра­дись-по-Земле. Монторан облачается в шуанское платье, а Мари в самоотверженном порыве надевает его костюм. Раздается залп, потом стрельба доносится откуда-то издали. Солдаты сообщают Юло, что «Молодцу» всадили пулю в голову. Сняв с мнимого маркиза шляпу, командир видит длинные черные косы Мари де Верней. Вскоре при­носят и Монторана с перебитыми ногами — его кладут рядом с женой на походную кровать. Умирающий маркиз просит Юло извес­тить о своей смерти младшего брата — пусть тот служит королю, но никогда не поднимает оружия против Франции. А старый солдат велит Корантену убираться прочь и никогда больше не попадаться ему на дороге. Для шпиона эта угроза ровным счетом ничего не озна­чает — Юло принадлежит к числу тех порядочных людей, которым никогда не сделать карьеры.
Е. Д. Мурашкинцева
Гобсек (Gobseck)
Повесть (1830)
Историю ростовщика Гобсека стряпчий Дервиль рассказывает в сало­не виконтессы де Гранлье — одной из самых знатных и богатых дам в аристократическом Сен-Жерменском предместье. Как-то раз зимой
619


1829/30 г. у нее засиделись два гостя: молодой красивый граф Эр­нест де Ресто и Дервиль, которого принимают запросто лишь потому, что он помог хозяйке дома вернуть имущество, конфискованное во время Революции. Когда Эрнест уходит, виконтесса выговаривает до­чери Камилле: не следует столь откровенно выказывать расположение милому графу, ибо ни одно порядочное семейство не согласится по­родниться с ним из-за его матери. Хотя сейчас она ведет себя безуп­речно, но в молодости вызвала много пересудов. Вдобавок, она низкого происхождения — ее отцом был хлеботорговец Горио. Но хуже всего то, что она промотала состояние на любовника, оставив детей без гроша. Граф Эрнест де Ресто беден, а потому не пара Ка­милле де Гранлье. Дервиль, симпатизирующий влюбленным, вмеши­вается в разговор, желая объяснить виконтессе истинное положение дел. Начинает он издалека: в студенческие годы ему пришлось жить в дешевом пансионе — там он и познакомился с Гобсеком. Уже тогда это был глубокий старик весьма примечательной внешности — с «лунным ликом», желтыми, как у хорька, глазами, острым длинным носом и тонкими губами. Жертвы его порой выходили из себя, пла­кали или угрожали, но сам ростовщик всегда сохранял хладнокро­вие — это был «человек-вексель», «золотой истукан». Из всех соседей он поддерживал отношения только с Дервилем, которому од­нажды раскрыл механизм своей власти над людьми — миром правит золото, а золотом владеет ростовщик. В назидание он рассказывает о том, как взыскивал долг с одной знатной дамы — страшась разобла­чения, эта графиня без колебаний вручила ему бриллиант, ибо деньги по ее векселю получил любовник. Гобсек угадал будущность графини по лицу белокурого красавчика — этот щеголь, мот и игрок способен разорить всю семью.
Окончив курс права, Дервиль получил должность старшего клерка в конторе стряпчего. Зимой 1818/19 г. тот был вынужден продать свой патент — и запросил за него сто пятьдесят тысяч франков. Гоб­сек ссудил молодого соседа деньгами, взяв с него «по дружбе» только тринадцать процентов — обычно он брал не меньше пятидесяти. Ценой упорной работы Дервилю удалось за пять лет расквитаться с долгом.
Однажды блестящий денди граф Максим де Трай упросил Дервиля свести его с Гобсеком, но ростовщик наотрез отказался дать ссуду че­ловеку, у которого долгов на триста тысяч, а за душой ни сантима. В этот момент к дому подъехал экипаж, граф де Трай бросился к выхо­ду и вернулся с необыкновенно красивой дамой — по описанию Дервиль сразу узнал в ней ту графиню, что выдала вексель четыре года назад. На сей раз она отдала в заклад великолепные бриллианты. Дервиль пытался воспрепятствовать сделке, однако стоило Максиму
620


намекнуть, что он собирается свести счеты с жизнью, как несчастная женщина согласилась на кабальные условия ссуды. После ухода лю­бовников к Гобсеку ворвался муж графини с требованием вернуть за­клад — его жена не имела права распоряжаться фамильными драгоценностями. Дервилю удалось уладить дело миром, и благодар­ный ростовщик дал графу совет: передать надежному другу все свое имущество путем фиктивной продажной сделки — это единственный способ спасти от разорения хотя бы детей. Через несколько дней граф пришел к Дервилю, чтобы узнать, какого тот мнения о Гобсеке. Стряпчий ответил, что в случае безвременной кончины не побоялся бы сделать Гобсека опекуном своих детей, ибо в этом скряге и фило­софе живут два существа — подлое и возвышенное. Граф тут же при­нял решение передать Гобсеку все права на имущество, желая уберечь его от жены и ее алчного любовника.
Воспользовавшись паузой в разговоре, виконтесса отсылает дочь спать — добродетельной девушке незачем знать, до какого падения может дойти женщина, преступившая известные границы. После ухода Камиллы имена скрывать уже незачем — в рассказе идет речь о графине де Ресто. Дервиль, так и не получив встречной расписки о фиктивности сделки, узнает, что граф де Ресто тяжело болен. Графи­ня, чувствуя подвох, делает все, чтобы не допустить стряпчего к мужу. Развязка наступает в декабре 1824 г. К этому моменту графиня уже убедилась в подлости Максима де Трай и порвала с ним. Она столь ревностно ухаживает за умирающим мужем, что многие склонны простить ей прежние грехи, — на самом же деле она, как хищ­ный зверь, подстерегает свою добычу. Граф, не в силах добиться встречи с Дервилем, хочет передать документы старшему сыну — но жена отрезает ему и этот путь, пытаясь лаской воздействовать на мальчика. В последней страшной сцене графиня молит о прощении, но граф остается непреклонен. В ту же ночь он умирает, а на следую­щий день в дом являются Гобсек и Дервиль. Их глазам предстает жуткое зрелище: в поисках завещания графиня учинила настоящий разгром в кабинете, не стыдясь даже мертвого. Заслышав шаги чужих людей, она бросает в огонь бумаги, адресованные Дервилю, — иму­щество графа тем самым безраздельно переходит во владение Гобсека. Ростовщик сдал внаймы особняк, а лето стал проводить по-барски — в своих новых поместьях. На все мольбы Дервиля сжалиться над рас­каявшейся графиней и ее детьми он отвечал, что несчастье — лучший учитель. Пусть Эрнест де Ресто познает цену людям и деньгам — вот тогда можно будет вернуть ему состояние. Узнав о любви Эрнеста и Камиллы, Дервиль еще раз отправился к Гобсеку и застал старика при смерти. Все свое богатство старый скряга завещал правнучке се­стры — публичной девке по прозвищу «Огонек». Своему душепри-
621


казчику Дервилю он поручил распорядиться накопленными съестны­ми припасами — и стряпчий действительно обнаружил огромные за­пасы протухшего паштета, заплесневелой рыбы, сгнившего кофе. К концу жизни скупость Гобсека обратилась в манию — он ничего не продавал, боясь продешевить. В заключение Дервиль сообщает, что Эрнест де Ресто в скором времени обретет утраченное состояние. Ви­контесса отвечает, что молодому графу надо быть очень богатым — только в этом случае он может жениться на мадемуазель де Гранлье. Впрочем, Камилла вовсе не обязана встречаться со свекровью, хотя на рауты графине вход не заказан — ведь принимали же ее в доме гос­пожи де Босеан.
Е. Д Мурашкинцева
Евгения Гранде (Eugenie Grandet)
Роман (1833)
Евгения Гранде считалась самой завидной невестой в Сомюре. Отец ее, простой бочар, разбогател во времена Революции, скупив за бес­ценок конфискованные церковные владения — лучшие в Сомюрском округе виноградники и несколько ферм. При Консульстве он был из­бран мэром, а во времена Империи его уже именовали только госпо­дином Гранде — впрочем, за глаза фамильярно звали «папашей». Никто не знал в точности, какими капиталами располагает бывший бочар, однако люди сообразительные поговаривали, что у папаши Гранде верных шесть-семь миллионов франков. Только два человека могли бы это подтвердить, но нотариус Крюшо и банкир де Грассен умели держать язык за зубами. Однако оба так откровенно лебезили перед Гранде, что город Сомюр преисполнился к старику глубочай­шим уважением. Нотариус при поддержке многочисленной родни домогался руки Евгении для племянника — председателя суда первой инстанции. В свою очередь, жена банкира де Грассена ловко интриго­вала, надеясь женить на богатой наследнице сына Адольфа.
Сомюрцы с интересом следили за битвой титанов и гадали, кому же достанется лакомый кусок. Некоторые, правда, утверждали, будто старик собирается выдать дочь за племянника — сына Гийома Гран­де, нажившего миллионное состояние на оптовой торговле вином и обосновавшегося в Париже. Крюшотинцы и грассенисты дружно это опровергали, заявляя, что парижский Гранде метит для сына куда выше и вполне может породниться с каким-нибудь «герцогом милос­тью Наполеона». В начале 1819 г. папаша Гранде с помощью семей­ства Крюшо приобрел великолепное имение маркиза де Фруафона.
622


Но это обстоятельство отнюдь не изменило привычный образ жизни старика: он по-прежнему в своем ветхом доме вместе с женой, доче­рью и единственной служанкой Нанетой, прозванной Громадина за высокий рост и мужеподобную внешность. Тридцать пять лет назад папаша Гранде пригрел нищую крестьянскую девушку, которую гнали от всех дверей, — и с той поры Нанета за крохотное жалова­нье исполняла любую работу, неустанно благословляя хозяина за доброту. Впрочем, и Евгения с матерью целыми днями просиживали за рукоделием, и старый скряга выдавал им свечи по счету.
Событие, перевернувшее жизнь Евгении Гранде, произошло в пер­вой половине октября 1819 г., в день ее рождения. По случаю празд­ника папаша Гранде разрешил затопить камин, хотя ноябрь еще не наступил, и преподнес дочери обычный подарок — золотую монету. На памятный всем сомюрцам ужин явились готовые к решительной схватке Крюшо и де Грассены. В разгар партии в лото раздался стук в дверь, и перед изумленными провинциалами предстал сын парижско­го миллионера Шарль Гранде. Вручив дяде письмо от отца, он стал осматриваться, явно пораженный скудостью стола и обстановки. Все убеждало молодого человека в том, что сомюрская родня прозябает в бедности — ошибка, которая станет для Евгении роковой. В двадцать три года эта робкая чистая девушка не ведала ни о богатстве своем, ни о красоте. Прелестный изящный кузен показался ей пришельцем из другого мира. В сердце ее пробудилось еще смутное чувство, и она упросила Нанету затопить камин в спальне Шарля — неслыханная в этом доме роскошь.
Парижский Гранде в предсмертном письме известил брата о своем банкротстве и намерении застрелиться, умоляя только об одном — позаботиться о Шарле. Бедный мальчик избалован любовью родных и обласкан вниманием света — он не снесет позора и нищеты. Утром в Сомюре уже все знали о самоубийстве Гийома Гранде. Старый скряга с грубой прямотой сообщил племяннику страшную весть, и нежный юноша не смог удержаться от рыданий. Евгения прониклась к нему таким состраданием, что даже кроткая госпожа Гранде сочла нужным предостеречь дочь, ибо от жалости до любви только один шаг. А Шарля до глубины души растрогало искреннее участие тетки и кузины — он хорошо знал, с каким равнодушным презрением встретился бы в Париже.
Наслушавшись разговоров о банкротстве дяди и прочитав украд­кой письма Шарля, Евгения впервые задумалась о деньгах. Она поня­ла, что отец мог бы помочь кузену, но старый скряга пришел в ярость при одном лишь предположении, что придется раскошелиться ради жалкого мальчишки. Однако вскоре папаша Гранде смягчился:
все-таки здесь было затронуто доброе имя семьи, да и с заносчивыми
623


парижанами следовало поквитаться. Банкир де Грассен отправился в столицу, чтобы заняться ликвидацией прогоревшей фирмы, а заодно вложить сбережения старика в государственную ренту. Сомюрцы до небес превозносили папашу Гранде — такого великодушия от него никто не ожидал.
Тем временем Евгения упросила Шарля принять в дар ее сбереже­ния — золотые монеты на сумму примерно в шесть тысяч франков. В свою очередь Шарль вручил ей на сохранение золотой несессер с портретами отца и матери. Для обоих молодых людей наступила весна любви: они поклялись друг другу в верности до гроба и скрепи­ли свой обет целомудренным поцелуем. Вскоре Шарль отправился в Ост-Индию в надежде обрести богатство. А мать с дочерью с трепе­том стали ждать Нового года: старик имел обыкновение любоваться по праздникам золотыми монетами Евгении. Произошла ужасающая сцена: папаша Гранде едва не проклял дочь и приказал держать ее в заточении на хлебе и воде. Этого не могла снести даже забитая гос­пожа Гранде: впервые в жизни она осмелилась перечить мужу, а затем слегла с горя. Евгения стоически переносила отцовскую неми­лость, находя утешение в своей любви. Лишь когда жене стало совсем худо, папаша Гранде сменил гнев на милость — нотариус Крюшо объяснил ему, что Евгения может потребовать раздела наследства после смерти матери. К великой радости больной, отец торжественно простил дочь. Но тут на глаза ему попался ларец Шарля, и старый скряга решил отодрать золотые пластинки на переплавку — лишь уг­роза Евгении покончить с собой остановила его. Для умирающей это оказалось последним ударом — она угасла в октябре 1822 г., сожалея только о дочери, оставленной на растерзание жестокому миру. После ее кончины Евгения безропотно подписала отказ от наследства.
Следующие пять лет ничем не изменили однообразного существо­вания Евгении. Правда, партия грассенистов потерпела полный крах; приехав в Париж по делам Гранде, банкир пустился в разгул, и его жене пришлось отказаться от планов женить Адольфа на Евгении. Папаша Гранде путем ловких махинаций с векселями брата сократил сумму долга с четырех миллионов до миллиона двухсот тысяч. Чувст­вуя приближение смерти, старик начал знакомить дочь с делами и привил ей свои понятия о скупости. В конце 1827 г. он скончался в возрасте восьмидесяти двух лет. К этому моменту Шарль Гранде уже вернулся во Францию. Чувствительный юноша превратился в про­жженного дельца, разбогатевшего на работорговле. О Евгении он почти не вспоминал. Лишь в августе 1828 г. она получила от него первое письмо, к которому был приложен чек. Отныне Шарль считал себя свободным от всех детских клятв и извещал кузину о том, что
624


хочет жениться на мадемуазель д'0брион, которая гораздо больше подходит ему по возрасту и положению.
Уже этого письма было достаточно, чтобы сокрушить все надежды Евгении. Масла в огонь подлила пылавшая жаждой мести госпожа де Грассен: Евгения узнала от нее, что кузен давно в Париже, но до свадьбы еще далеко — маркиз д'06рион никогда не отдаст дочь за сына несостоятельного должника, а Шарль оказался настолько глуп, что не пожелал расстаться с тремя тысячами франков, которые впол­не удовлетворили бы оставшихся кредиторов. Вечером того же дня Евгения согласилась выйти за председателя Крюшо и попросила его немедленно выехать в Париж — она желала расплатиться по всем долговым обязательствам дяди вместе с процентами и ассигновала на эти цели два миллиона. Вручив Шарлю акт об удовлетворении финан­совых претензий, председатель не отказал себе в удовольствии щелк­нуть по носу глупого честолюбца: он сообщил, что женится на мадемуазель Гранде — обладательнице семнадцати миллионов.
Памятуя об условиях брачного контракта, господин Крюшо всегда выказывал величайшее уважение жене, хотя в душе горячо желал ее смерти. Но всевидящий Господь вскоре прибрал его самого — Евге­ния овдовела в тридцать шесть лет. Несмотря на свое огромное бо­гатство, она живет по распорядку, заведенному отцом, хотя, в отличие от него, щедро жертвует на богоугодные дела. В Сомюре по­говаривают о новом ее замужестве — богатую вдову всячески обха­живает маркиз де Фруафон.
Е. Д. Мурашкинцева
Отец Горио (Le Pere Goriot)
Роман (18 34-18 35)
Главные события происходят в пансионе «мамаши» Воке. В конце ноября 1819 г. здесь обретается семь постоянных «нахлебников»: на втором этаже — юная барышня Викторина Тайфер с дальней родст­венницей мадам Кутюр; на третьем — отставной чиновник Пуаре и загадочный господин средних лет по имени Вотрен; на четвертом — старая дева мадемуазель Мишоно, бывший хлеботорговец Горио и студент Эжен де Растиньяк, приехавший в Париж из Ангулема. Все жильцы дружно презирают папашу Горио, которого некогда имено­вали «господином»: поселившись у госпожи Воке в 1813 г., он занял лучшую комнату на втором этаже — тогда у него явно водились деньжата, и хозяйка возымела надежду покончить со своим вдовьим
625


существованием. Она даже вошла в некоторые затраты на общий стол, но «вермишельщик» не оценил ее усилий. Разочарованная ма­маша Воке стала косо на него поглядывать, и он полностью оправдал дурные ожидания: через два года съехал на третий этаж и перестал топить зимой. О причине такого падения зоркие слуги и жильцы до­гадались очень скоро: к папаше Горио изредка заходили тайком пре­лестные молодые дамы — очевидно, старый развратник проматывал состояние на любовниц. Правда, он пытался выдать их за своих доче­рей — неумная ложь, которая всех только позабавила. К концу третьего года Горио перебрался на четвертый этаж и стал ходить в обносках.
Между тем размеренная жизнь дома Воке начинает меняться. Мо­лодой Растиньяк, опьяненный блеском Парижа, решает проникнуть в высший свет. Из всей богатой родни Эжен может рассчитывать лишь на виконтессу де Босеан. Послав ей рекомендательное письмо своей старой тетушки, он получает приглашение на бал. Юноша жаждет сблизиться с какой-нибудь знатной дамой, и внимание его привлека­ет блистательная графиня Анастази де Ресто. На следующий день он рассказывает о ней своим сотрапезникам за завтраком, и узнает уди­вительные вещи: оказывается, старик Горио знаком с графиней и, по словам Вотрена, недавно оплатил ее просроченные векселя ростовщи­ку Гобсеку. С этого дня Вотрен начинает пристально следить за всеми действиями молодого человека.
Первая попытка завязать светское знакомство оборачивается для Растиньяка унижением: он явился к графине пешком, вызвав презри­тельные ухмылки слуг, не сумел сразу найти гостиную, а хозяйка дома ясно дала ему понять, что хочет остаться наедине с графом Максимом де Трай. Взбешенный Растиньяк проникается дикой нена­вистью к высокомерному красавцу и клянется восторжествовать над ним. В довершение всех бед, Эжен совершает оплошность, упомянув имя папаши Горио, которого случайно увидел во дворе графского дома. Удрученный юноша отправляется с визитом к виконтессе де Босеан, но выбирает для этого самый неподходящий момент: его ку­зину ждет тяжелый удар — маркиз д'Ажуда-Пинто, которого она страстно любит, намерен расстаться с ней ради выгодной женитьбы. Герцогиня де Ланже с удовольствием сообщает эту новость своей «лучшей подруге». Виконтесса торопливо меняет тему разговора, и мучившая Растиньяка загадка немедленно разрешается: Анастази де Ресто в девичестве носила фамилию Горио. У этого жалкого человека есть и вторая дочь, Дельфина — жена банкира де Нусингена. Обе красотки фактически отреклись от старика отца, который отдал им все. Виконтесса советует Растиньяку воспользоваться соперничеством двух сестер: в отличие от графини Анастази баронессу Дельфину не
626


принимают в высшем свете — за приглашение в дом виконтессы де Босеан эта женщина вылижет всю грязь на прилегающих улицах.
Вернувшись в пансион, Растиньяк объявляет, что отныне берет па­пашу Горио под свою защиту. Он пишет письмо родным, умоляя прислать ему тысячу двести франков — это почти непосильное бремя для семьи, но юному честолюбцу необходимо обзавестись модным гардеробом. Вотрен, разгадавший замыслы Растиньяка, предлагает мо­лодому человеку обратить внимание на Викторину Тайфер. Девушка прозябает в пансионе, потому что ее не желает знать отец — бога­тейший банкир. У нее есть брат: достаточно убрать его со сцены, чтобы ситуация переменилась — Викторина станет единственной на­следницей. Устранение молодого Тайфера Вотрен берет на себя, а Растиньяк должен будет заплатить ему двести тысяч — сущий пустяк в сравнении с миллионным приданым. Юноша вынужден признать, что этот страшный человек в грубой форме сказал то же самое, что говорила виконтесса де Босеан. Инстинктивно чувствуя опасность сделки с Вотреном, он принимает решение добиться благосклонности Дельфины де Нусинген. В этом ему всячески помогает папаша Горио, который ненавидит обоих зятьев и винит их в несчастьях своих доче­рей. Эжен знакомится с Дельфиной и влюбляется в нее. Она отвечает ему взаимностью, ибо он оказал ей ценную услугу, выиграв семь тысяч франков: жена банкира не может расплатиться с долгом — муж, прикарманив приданое в семьсот тысяч, оставил ее практически без гроша.
Растиньяк начинает вести жизнь светского денди, хотя денег у него по-прежнему нет, а искуситель-Вотрен постоянно напоминает ему о будущих миллионах Виктории. Однако над самим Вотреном сгущаются тучи: полиция подозревает, что под этим именем скрыва­ется беглый каторжник Жак Коллен по прозвищу Обмани-Смерть — для его разоблачения необходима помощь кого-либо из «нахлебни­ков» пансиона Воке. За солидную мзду роль сыщиков соглашаются исполнить Пуаре и Мишоно: они должны выяснить, есть ли у Вотрена клеймо на плече.
За день до роковой развязки Вотрен сообщает Растиньяку, что его приятель полковник Франкессини вызвал Тайфера-сына на дуэль. Одновременно юноша узнает, что папаша Горио не терял времени даром: снял для Эжена с Дельфиной прелестную квартирку и пору­чил стряпчему Дервилю положить конец бесчинствам Нусингена — отныне дочь будет иметь тридцать шесть тысяч франков годового до­хода. Это известие кладет конец колебаниям Растиньяка — он хочет предупредить отца и сына Тайферов, но предусмотрительный Вотрен подпаивает его вином с примесью снотворного. Наутро такой же трюк проделывают с ним самим: Мишоно подмешивает ему в кофе
627


снадобье, вызывающее прилив крови к голове, — бесчувственного Вотрена раздевают, и клеймо выступает на плече после хлопка ладонью.
Дальнейшие события происходят стремительно, и мамаша Воке в одночасье теряет всех своих постояльцев. Сначала приезжают за Вик­ториной Тайфер: отец вызывает девушку к себе, ибо брат ее смер­тельно ранен на дуэли. Затем в пансион врываются жандармы: им дан приказ убить Вотрена при малейшей попытке к сопротивлению, но тот демонстрирует величайшее хладнокровие и спокойно сдается полиции. Проникшись невольным восхищением к этому «гению ка­торги», обедающие в пансионе студенты изгоняют добровольных шпиков — Мишоно и Пуаре. А папаша Горио показывает Растиньяку новую квартиру, умоляя об одном — позволить ему жить этажом выше, рядом со своей ненаглядной Дельфиной. Но все мечты старика рушатся. Прижатый к стене Дервилем, барон де Нусинген сознается, что приданое жены вложено в финансовые махинации. Горио в ужасе: его дочь оказалась в полной власти бесчестного банкира. Одна­ко положение Анастази еще хуже: спасая Максима де Трай от долго­вой тюрьмы, она закладывает Гобсеку фамильные бриллианты, и об этом узнает граф де Ресто. Ей нужно еще двенадцать тысяч, а отец потратил последние деньги на квартиру для Растиньяка. Сестры начи­нают осыпать друг друга оскорблениями, и в разгар их ссоры старик падает как подкошенный — его хватил удар.
Папаша Горио умирает в тот день, когда виконтесса де Босеан да­ет свой последний бал — не в силах пережить разлуку с маркизом д'Ажуда, она навсегда покидает свет. Простившись с этой изумитель­ной женщиной, Растиньяк спешит к старику, который тщетно при­зывает к себе дочерей. Несчастного отца хоронят на последние гроши нищие студенты — Растиньяк и Бьяншон. Две пустые кареты с гер­бами провожают гроб с телом на кладбище Пер-Лашез. С вершины холма Растиньяк смотрит на Париж и дает клятву преуспеть любой ценой — и для начала отправляется обедать к Дельфине де Нусинген.
Е. Л Мурашкинцева
Утраченные иллюзии (Illusions perdues)
Роман (1835-1843)
Питать иллюзии — участь провинциалов. Люсьен Шардон был родом из Ангулема. Его отец, простой аптекарь, в 1793 г. чудом спас от эшафота девицу де Рюбампре, последнюю представительницу этой знатной семьи, и получил тем самым право жениться на ней. Их дети Люсьен и Ева унаследователи дивную красоту матери. Шардоны
628


жили в великой нужде, но Люсьену помог встать на ноги его лучший друг — владелец типографии Давид Сешар. Эти юноши были рожде­ны для великих свершений, однако Люсьен затмевал Давида блеском дарований и ослепительной внешностью — он был красавец и поэт. На него обратила внимание местная светская львица госпожа де Бержетон и стала приглашать в свой дом к великому неудовольствию спесивой местной знати. Более других злобствовал барон Сикст дю Шатле — человек безродный, но сумевший сделать карьеру и имев­ший свои виды на Луизу де Бержетон, которая отдавала явное пред­почтение талантливому юноше. А Давид пылко влюбился в Еву, и та ответила ему взаимностью, угадав в этом кряжистом типографе глу­бокий ум и возвышенную душу. Правда, финансовое положение Да­вида было незавидным: родной отец фактически ограбил его, продав старую типографию по явно завышенной цене и уступив за изрядную мзду патент на издание газеты конкурентам — братьям Куэнте. Впрочем, Давид надеялся разбогатеть, открыв секрет производства де­шевой бумаги. Так обстояли дела, когда произошло событие, решив­шее судьбу Люсьена: один из местных дворянчиков, застав его на коленях перед Луизой, раструбил об этом по всему городу и нарвался на дуэль — мадам де Бержетон приказала покорному старику мужу наказать обидчика. Но с этого момента жизнь в Ангулеме ей опосты­лела: она решила уехать в Париж, взяв с собой прелестного Люсьена, Честолюбивый юноша пренебрег свадьбой сестры, зная, что ему про­стят все. Ева и Давид отдали брату последние деньги — на них он должен был жить два года.
В столице пути Люсьена и мадам де Бержетон разошлись — про­винциальная любовь, не выдержав первого же соприкосновения с Па­рижем, быстро переросла в ненависть. Маркиза д'Эспар, одна из самых влиятельных дам Сен-Жерменского предместья, не отказала в покровительстве своей кузине, однако потребовала удалить нелепого юнца, которого та имела глупость привезти с собой. Люсьен же, срав­нивая свою «божественную» Луизу со светскими красавицами, уже готов был ей изменить — но тут стараниями маркизы и вездесущего Сикста дю Шатле его с позором изгоняют из приличного общества. Несчастный поэт возлагал большие надежды на сборник сонетов «Маргаритки» и исторический роман «Лучник Карла IX» — оказа­лось, что в Париже полным-полно своих рифмоплетов и писак, а по­сему начинающему автору пробиться крайне сложно. Бездарно промотав все деньги, Люсьен забивается в нору и начинает работать:
много читает, пишет, размышляет.
В дешевенькой студенческой столовке он знакомится с двумя мо­лодыми людьми — Даниэлем д'Артезом и Этьеном Лусто. Судьба слабовольного поэта зависит от того, какой выбор он сделает. Пона-
629


чалу Люсьена привлекает Даниэль, гениальный писатель, который трудится в тиши, презирая мирскую суету и сиюминутную славу. Друзья Даниэля, хоть и с колебаниями, но принимают Люсьена в свой круг. В этом избранном обществе мыслителей и художников царит равенство: юноши бескорыстно помогают друг другу и горячо приветствуют любую удачу собрата. Но все они бедствуют, а Люсьена манит блеск власти и богатства. И он сходится с Этьеном — про­жженным журналистом, давно расставшимся с иллюзиями о вернос­ти и чести.
Благодаря поддержке Лусто и собственному таланту Люсьен стано­вится сотрудником газеты либерального направления. Он быстро по­знает могущество прессы: стоит ему упомянуть о своих обидах, как его новые друзья начинают кампанию безжалостной травли — из но­мера в номер они потешают публику рассказами о похождениях «Выдры» и «Цапли», в которых все без труда узнают мадам де Бержетон и Сикста дю Шатле. На глазах Люсьена даровитый романист Рауль Натан низко кланяется влиятельному критику Эмилю Блонде. Журналистов всячески обхаживают за кулисами театров — от рецен­зии на спектакль зависит провал или успех пьесы. Самое страшное происходит, когда газетчики накидываются на свою жертву всей сво­рой — человек, попавший под такой обстрел, обречен. Люсьен бы­стро постигает правила игры: ему поручают настрочить «разносную» статью о новой книге Натана — и он оправдывает ожидания коллег, хотя сам считает этот роман прекрасным. Отныне с нуждой поконче­но: поэту недурно платят, и в него страстно влюбляется юная актриса Корали. Как и все ее подруги, она имеет богатого покровителя — торговца шелками Камюзо. Лусто, который живет с Флориной, без зазрения совести пользуется чужими деньгами — Люсьен следует его примеру, хотя прекрасно понимает, что находиться на содержании у актрисы позорно. Корали одевает своего возлюбленного с ног до голо­вы. Наступает час торжества — на Елисейских полях все любуются прекрасным, изысканно одетым Люсьеном. Маркиза д'Эспар и мадам Бержетон ошеломлены этим чудесным превращением, и юноша окончательно утверждается в правильности избранного пути.
Напуганные успехами Люсьена, обе знатные дамы начинают дей­ствовать. Молодой герцог де Реторе быстро нащупывает слабую стру­ну поэта — честолюбие. Если молодой человек хочет по праву носить имя де Рюбампре, ему надо перейти из оппозиционного лагеря в стан роялистов. Люсьен клюет на эту приманку. Против него состав­ляется заговор, ибо интересы многих людей сходятся: Флорина жаж­дет обойти Корали, Лусто завидует таланту Люсьена, Натан обозлен его критической статьей, Блонде желает осадить конкурента. Изме­нив либералам, Люсьен дает своим врагам прекрасный шанс распра-
630


виться с ним — по нему открывают прицельный огонь, и он в расте­рянности совершает несколько роковых оплошностей. Первой жер­твой становится Корали: прогнав Камюзо и потакая всем прихотям любимого, она доходит до полного разорения, когда же на нее опол­чаются наемные клакеры, заболевает от огорчения и теряет ангаже­мент в театре.
Между тем Люсьену пришлось пойти на подлость, чтобы обеспе­чить успех возлюбленной — в обмен на хвалебные рецензии ему приказали «зарезать» книгу д'Артеза. Великодушный Даниэль проща­ет бывшего друга, однако Мишель Кретьен, самый непреклонный из всех членов кружка, плюет Люсьену в лицо, а затем всаживает ему пулю в грудь на дуэли. Корали и ее служанка Береника самоотвер­женно ухаживают за поэтом. Денег нет совершенно: судебные испол­нители описывают имущество актрисы, а Люсьену грозит арест за долги. Подделав подпись Давида Сешара, он учитывает три векселя на тысячу франков каждый, и это позволяет любовникам продер­жаться еще несколько месяцев.
В августе 1822 г. Корали умирает в возрасте девятнадцати лет. У Люсьена осталось только одиннадцать су, и он пишет за двести фран­ков веселые песенки — только этими водевильными куплетами можно оплатить похороны несчастной актрисы. Провинциальному гению нечего больше делать в столице — уничтоженный и растоп­танный, он возвращается в Ангулем. Большую часть пути Люсьену приходится идти пешком. В родные края он въезжает на запятках кареты, в которой путешествуют новый префект Шаранты Сикст дю Шатле и его супруга — бывшая мадам де Бержетон, успевшая овдо­веть и снова выйти замуж. Прошло всего полтора года с той поры, как Луиза увезла счастливого Люсьена в Париж.
Поэт вернулся домой в тот момент, когда его зять оказался на краю пропасти. Давид вынужден скрываться, чтобы не попасть в тюрьму, — в провинции подобное несчастье означает последнюю сте­пень падения. Случилось же это следующим образом. Братья Куэнте, давно жаждавшие прибрать к рукам типографию Сешара и прознав­шие про его изобретение, выкупили подделанные Люсьеном векселя. Пользуясь изъянами судебной системы, позволяющей загнать долж­ника в угол, они довели предъявленные к оплате три тысячи франков до пятнадцати — немыслимая для Сешара сумма. Давида обложили со всех сторон: ему изменил наборщик Серизе, которого он сам вы­учил печатному делу, а скряга-отец отказался выручить сына, невзи­рая на все мольбы Евы. Неудивительно, что мать и сестра весьма холодно встречают Люсьена, и это очень обижает самолюбивого юношу, который некогда был их кумиром. Он уверяет, что сумеет помочь Давиду, прибегнув к заступничеству мадам де Шатле, но
631


вместо этого невольно выдает зятя, и того берут под стражу прямо на улице. Братья Куэнте немедленно заключают с ним соглашение:
ему будет дарована свобода, если он уступит все права на производст­во дешевой бумаги и согласится продать типографию предателю Серизе. На этом злоключения Давида закончились: дав жене клятву навсегда забыть о своих опытах, он купил небольшую усадьбу, и семья обрела покой. После смерти старого Сешара молодым доста­лось наследство в двести тысяч франков. Старший из братьев Куэнте, неслыханно обогатившийся благодаря изобретению Давида, стал пэром Франции.
Только после ареста Давида Люсьен осознает, что натворил. Про­чтя проклятие во взоре матери и сестры, он твердо решает покон­чить с собой и отправляется на берег Шаранты. Здесь происходит его встреча с таинственным священником: выслушав историю поэта, не­знакомец предлагает повременить с самоубийством — утопиться ни­когда не поздно, но прежде стоило бы проучить тех господ, что изгнали юношу из Парижа. Когда же демон-искуситель обещает за­платить долги Давида, Люсьен отбрасывает прочь все сомнения: от­ныне он будет принадлежать душой и телом своему спасителю — аббату Карлосу Эррера. О событиях, последовавших за этим пактом, рассказывается в романе «Блеск и нищета куртизанок».
Е. Д. Мурашкинцева
Блеск и нищета куртизанок (Splendours et misferes des courtisanes)
Роман (1836—1847; опубл. полностью в 1869)
В 1824 г. на балу в Опере появляется ослепительно красивый моло­дой человек под руку с прелестной дамой. Ко всеобщему изумлению, Люсьен Шарден каким-то образом сумел подняться из грязи, и ко­роль своим указом вернул ему фамилию предков со стороны матери. Юноша без труда ставит на место старых врагов — барона Сикста дю Шатле и маркизу д'Эспар. Однако у него не хватает духа осадить прежних собратьев-журналистов, и именно они опознают в его спут­нице публичную девку по прозвищу Торпиль — эта красавица еврей­ка славится самым утонченным распутством. Люсьен увозит полуживую Эстер домой, а невысокий тучный человек в маске, неот­ступно сопровождавший любовников, приказывает Растиньяку засту­питься за графа де Рюбампре — узнав страшный взгляд этого человека, Эжен цепенеет от ужаса. Обезумевшая от горя Эстер дела-
632


ет попытку отравиться угарным газом, но ее спасает незнакомый свя­щенник, который объясняет ей, что она едва не погубила карьеру Аюсьена — свет не простит ему второй Корали. У Эстер есть только один выход — стать честной женщиной. Несчастная куртизанка со­глашается на все: ее помещают в монастырский пансион, где она принимает крещение и отрекается от прошлого. Но Люсьена она за­быть не в силах и начинает чахнуть. Аббат Карлос Эррера вновь воз­вращает ее к жизни, поставив условием, что она будет жить с Люсьеном в полной тайне от всех.
В мае 1825 г. влюбленные обретают друг друга в квартире, снятой для них испанским каноником. Впрочем, Люсьену уже известно, кто скрывается под сутаной лжесвященника — однако юноша, опьянен­ный успехами в свете и привыкший к роскоши, не находит в себе силы порвать с покровителем, который железной рукой направляет его, оберегая от былых ошибок. Аббат окружает Эстер своими дове­ренными людьми: Меднолицая Азия будет заниматься стряпней, ми­ловидная Европа — исполнять обязанности горничной, а верзила Паккар — сопровождать хозяйку на прогулках. Идиллия на улице Тетбу продолжается четыре года. За это время положение Люсьена упрочилось настолько, что в свете заговорили о его женитьбе на доче­ри герцога де Гранлье. Благосклонности юного красавца домогаются самые знатные дамы: его парадной любовницей становится графиня де Серизи, завоевавшая эту честь в схватке с герцогиней де Монфриньез.
В одну прекрасную ночь августа 1829 г. задремавший в карете барон де Нусинген встречает в Венсенском лесу чудесное видение — женщину неземной красоты. Банкир влюбляется впервые в жизни:
он пытается найти своего «ангела» с помощью полиции, но все тщетно — незнакомка исчезла бесследно. Биржевой хищник худеет на глазах, и обеспокоенные друзья дома созывают консилиум: такой человек, как барон де Нусинген, не имеет права внезапно умереть — это чревато крупными неприятностями. Описывая свою красавицу, банкир замечает улыбку Люсьена и решает напустить на него искус­нейших полицейских агентов — Контаноона и Перада. Для обоих сыщиков дело представляется выгодным и безопасным — они не по­дозревают, что за спиной молодого де Рюбампре стоит знаменитый Жак Коллен, казначей трех каторг. Аббат Эррера желает продать Нусингену Эстер, и малодушный Люсьен соглашается — Клотильду де Гранлье отдадут за него только в том случае, если он купит имение стоимостью в миллион. Банкиру подсовывают красивую англичанку, чтобы отбить охоту обращаться в полицию, а затем показывают изда­ли Эстер. Азия, преобразившись в сводню, обещает свести Нусингена с его «предметом» — пусть только богач раскошелится. Тем време-
633


нем Карлос выписывает на имя Эстер векселя в триста тысяч фран­ков и объявляет любовникам, что они расстаются навеки, — ради Люсьена Эстер должна снова превратиться в Торпиль.
Карлос начинает игру с Нусингеном, имея на руках все козыри: банкир платит Азии за сводничество, а Европе — за то, чтобы его ввели в дом. Увидев Эстер, Нусинген совершенно теряет голову: когда к куртизанке врываются судебные исполнители, он безропотно выкладывает триста тысяч в счет ее «долга». Шайка получает полмил­лиона всего за одну неделю — между тем банкир еще даже не при­тронулся к своей «богине». Он сулит ей золотые горы — а она мысленно клянется умереть в тот самый день, когда придется изме­нить Люсьену. За развитием событий пристально следят уязвленные сыщики: их самолюбие задето, а старик Перад еще и обманулся в своих ожиданиях — он ввязался в аферу только ради дочери Лидии, надеясь раздобыть ей приданое. К расследованию подключается уче­ник и друг Перада — всемогущий и зловещий Корантен, гений поли­цейского сыска. Ему удается нащупать слабое место в хитроумном плане Карлоса — Люсьен, купив имение, говорит всем, что деньги ему дали зять и сестра. Перад, выдав себя за богатого англичанина, берет на содержание одну из подруг Эстер: вместе с Контансоном, принявшим облик слуги-мулата, они совсем близко подбираются к шайке.
Между тем герцог де Гранлье, получив анонимное письмо об ис­точниках дохода Люсьена, отказывает юноше от дома. Взбешенный Карлос приказывает похитить дочь Перада — если через десять дней Люсьен не женится на Клотильде де Гранлье, Лидия будет обесчеще­на, а сам Перад убит. Старик в отчаянии бросается к Корантену: они связались со слишком опасными людьми, и нужно временно отсту­пить. Однако дать задний ход уже невозможно: Корантен и стряпчий Дервиль отправились в Ангулем — там они быстро выясняют, что Сешары, хоть и живут в достатке, но миллионным состоянием не располагают. Корантен возвращается в Париж, когда Перад умирает от яда — перед смертью ему вернули истерзанную и повредившуюся в уме дочь. Корантен клянется отомстить и аббату, и Люсьену — оба они окончат свои дни на эшафоте.
Тем временем Эстер наконец уступает мольбам Нусингена, и счас­тливый банкир дарит ей ренту в тридцать тысяч — немедленно про­дав ценные бумаги за семьсот пятьдесят тысяч, она оставляет их Люсьену и принимает яд. Увидев наутро мертвую хозяйку, Европа и Паккар скрываются с деньгами. Нусинген, заподозрив неладное, вы­зывает полицию. Попутно выясняется, что Эстер чудовищно бога­та — она единственная наследница недавно скончавшегося ростовщика Гобсека. Карлос, сохранивший хладнокровие и в момент крушения,
634


пишет поддельное завещание — перед смертью Эстер якобы отказа­ла свое состояние Люсьену. Затем аббат пытается бежать, но дорогу ему преграждает Контансон — Жак Коллен, сбросив сыщика с крыши, приказывает Азии дать ему такое снадобье, чтобы его приня­ли за умирающего. Бесчувственного испанца отвозят в тюрьму. Пере­пуганного насмерть Люсьена берут под стражу на дороге, где происходит его последнее свидание с Клотильдой, уезжающей в Ита­лию.
Арест Люсьена де Рюбампре вызывает переполох — этот юноша занимал видное положение в обществе, и от исхода дела зависит ре­путация нескольких знатных дам. Следователь Камюзо стоит на рас­путье: с одной стороны, на него оказывает давление влиятельная маркиза д'Эспар, требуя сурово покарать глупого юнца, с другой сто­роны, прокурор де Гранвиль, близкий друг графа и графини де Серизи, прозрачно намекает, что особого рвения проявлять не следует. Само обвинение выглядит весьма шатким: в будуаре Эстер находят прощальное письмо к Люсьену, из которого явствует, что девушка действительно покончила с собой, что же касается исчезнувших денег, то зачем наследнику красть у самого себя? В сущности, все зависит от Карлоса Эррера: если это испанский дипломат — значит, произо­шла прискорбная ошибка, если беглый каторжник — Люсьен вино­вен, по крайней мере, в сообщничестве с преступником. Первым вызывают Карлоса: лжеиспанец ведет свою партию безупречно, и Люсьен фактически спасен. Но Камюзо, уступив искушению, решает допросить молодого человека, и тот мгновенно выдает своего благоде­теля — да, он попал в лапы гнусного каторжника, опутавшего его своими сетями. Камюзо дает ему прочесть протокол предыдущего до­проса и обещает устроить очную ставку — только тут Люсьен осозна­ет, что все погубил своим малодушием. Вернувшись в камеру, он составляет заявление с отказом от показаний и пишет завещание, а в послании, адресованном аббату, прощается с ним, именуя его «вели­чественной статуей Зла и Порока». Когда обезумевшая от горя и любви графиня де Серизи врывается в тюрьму, все кончено — Лю­сьен висит на собственном галстуке, как висело бы его пальто.
Узнав о самоубийстве Люсьена, железный Карлос впадает в пол­ную прострацию — он любил слабовольного поэта, как собственного сына. Между тем для Камюзо, явно перегнувшего палку, крайне важно доказать, что аббат Эррера и Жак Коллен по прозвищу Обмани-Смерть — одно лицо. Почуяв опасность, каторжник вновь стано­вится самим собой: быстро приводит в повиновение былых товарищей и спасает приговоренного к смерти за убийство Теодора Кальви — этот юный корсиканец был его фаворитом до появления Люсьена. Задумав сдаться властям, Обмани-Смерть хочет занять пост
635


начальника тайной полиции, и обстоятельства ему благоприятству­ют — у него хранятся нежные послания возлюбленных Люсьена, способные вызвать скандал. С помощью одного из таких писем этот «каторжный Макиавелли» исцеляет оказавшуюся на грани помеша­тельства графиню де Серизи — она поверила, Люсьен по-настоящему любил только ее. Карлос обещает прокурору раскрыть несколько пре­ступлений, оказавшихся не по зубам правосудию, и одновременно на­водит порядок в собственных рядах: его тетка Жакелина, блиставшая в роли Азии, находит трясущихся от страха Европу с Паккаром — те давно раскаялись в минутной слабости и молят вожака о пощаде. Карлос прощает их: ему нужны верные люди, чтобы расправиться с Корантеном — истинным виновником гибели Люсьена. Предстоит тяжелая борьба, но ненависть помогает жить. Прослужив в тайной полиции полтора десятка лет, Жак Коллен вышел в отставку в 1845 г.
Е. Д. Мурашкинцева


Виктор Гюго (Victor Hugo) 1802 — 1885
Эрнани (Hernani)
Драма (1830)
Испания, 1519 г. Дворец герцога Руй Гомеса де Сильва в Сарагосе. Поздний вечер. Старца нет дома. Донья Соль, его племянница и не­веста, ждет своего возлюбленного Эрнани — сегодня должна решить­ся их судьба. Дуэнья, услышав стук в дверь, открывает и видит вместо Эрнани незнакомца в плаще и шляпе с широкими полями. Это ко­роль дон Карлос: воспылав страстью к донье Соль, он желает узнать, кто его соперник. Дуэнья, получив кошель с золотом, прячет короля в шкафу. Появляется Эрнани. Он мрачен — есть ли у него право на любовь доньи Соль? Отец его был казнен по приказу покойного ко­роля, сам он стал изгнанником и бандитом, а герцог де Сильва обла­дает неисчислимыми титулами и богатствами. Донья Соль клянется следовать за Эрнани повсюду — даже на эшафот. В этот момент дон Карлос, которому надоело сидеть в узком шкафу, прерывает беседу влюбленных и игриво предлагает донье Соль разделить сердце на двоих. В ответ Эрнани обнажает шпагу. Неожиданно для всех во дво­рец возвращается старый герцог. Дон Руй гневно корит племянницу и молодых людей: в прежние времена ни один дворянин не осмелил­ся бы осквернить седины старика, посягнув на честь его будущей жены. Дон Карлос, ничуть не смутившись, раскрывает свое инкогни-
637


то: произошли чрезвычайно важные события — скончался император Максимилиан, предстоят выборы и сложная закулисная борьба за трон. Королю необходима поддержка таких могущественных васса­лов, как герцог де Сильва. Пристыженный вельможа просит у короля прощения, а Эрнани с трудом сдерживает ярость при виде своего за­клятого врага. Оставшись один, юноша произносит страстный моно­лог — теперь он должен расквитаться с королем не только за отца, но и за попытку соблазнить донью Соль.
На следующую ночь дон Карлос устраивает засаду, чтобы поме­шать бегству доньи Соль с Эрнани. Подслушав разговор влюбленных, он выведал условленный знак — три хлопка в ладоши. Донья Соль попадается на уловку короля. Дон Карлос обещает сделать ее герцо­гиней, принцессой, наконец, королевой и императрицей. С негодова­нием отвергнув домогательства монарха, девушка взывает о помощи к Эрнани, и тот появляется вовремя с шестью десятками верных гор­цев — теперь король в полной его власти. Благородный разбойник предлагает решить дело поединком, однако Дон Карлос высокомерно отказывается: вчера он позволил себе скрестить шпагу с незнаком­цем, но для бандита это слишком большая честь. Эрнани, не желая быть убийцей, отпускает короля, а тот на прощание объявляет ему беспощадную войну. Донья Соль умоляет возлюбленного взять ее с собой, но Эрнани не может принять подобной жертвы: отныне он обречен — пусть донья Соль выходит замуж за своего дядю. Девушка клянется, что умрет в один день с Эрнани. Влюбленные расстаются, обменявшись первым и, быть может, последним поцелуем.
Замок герцога де Сильва в горах Арагона. Донья Соль в белом — сегодня день ее свадьбы. Дон Руй любуется целомудренной красотой своей невесты, однако девушка готовится не к свадьбе, а к смерти. Входит паж и объявляет, что некий паломник просит пристанища. Герцог, верный заветам старинного гостеприимства, приказывает принять путника и спрашивает, что слышно о бандитах. Паж отвеча­ет, что с «горным львом» Эрнани покончено — сам король гонится за ним, и за его голову назначена награда в тысячу экю. Появляется Эрнани в костюме паломника: увидев донью Соль в свадебном наря­де, он громовым голосом называет свое имя — пусть его предадут в руки короля. Дон Руй отвечает, что никто в замке не осмелится вы­дать гостя. Старик уходит, чтобы отдать необходимые распоряжения по обороне замка, а между влюбленными происходит бурное объяс­нение: юноша обвиняет донью Соль в измене — когда же видит при­готовленный ею к брачной ночи кинжал, впадает в раскаяние. Вернувшийся герцог застает невесту в объятиях Эрнани. Потрясен­ный таким вероломством, он сравнивает Эрнани с Иудой. Юноша умоляет убить его одного, пощадив невинную донью Соль. В этот мо-
638


мент перед замком появляется дон Карлос со своим войском. Герцог прячет соперника в тайнике за картиной и выходит навстречу коро­лю. Тот требует выдать мятежника. Вместо ответа дон Руй показыва­ет портреты предков, перечисляя подвиги каждого, — никто не посмеет сказать про последнего из герцогов, что он предатель. Взбе­шенный король угрожает ему всевозможными карами, но при виде доньи Соль меняет гнев на милость — он готов пощадить герцога, взяв в заложницы его невесту. Когда король удаляется со своей добы­чей, старик выпускает Эрнани. Юноша умоляет не убивать его сей­час — он должен отомстить дону Карлосу. Вручив герцогу свой охотничий рог, Эрнани клянется отдать жизнь, когда этого потребует дон Руй.
Ахен. В усыпальницу Карла Великого входит король в сопровожде­нии дона Рикардо де Рохаса. Ночью в склепе соберутся заговорщи­ки — немецкие князья и испанские гранды, поклявшиеся убить дона Карлоса. Недавно среди них появились старик и юноша, которые вы­деляются своей решимостью. Король холодно отвечает, что всех пре­дателей ждет эшафот — лишь бы только стать императором! В этот час совещаются выборщики. 06 их решении возвестит колокол: один удар означает, что избран герцог Саксонский, два — побеждает Франциск I, три — императором становится дон Карлос. Король, отослав дона Рикардо, приближается к усыпальнице Карла: взывая к тени могущественного императора, он умоляет наставить его — как справиться с чудовищным бременем власти? Услышав шаги своих убийц, дон Карлос прячется в усыпальнице. Заговорщики тянут жре­бий — один из них должен пожертвовать собой и нанести смертель­ный удар. К великой радости Эрнани эта честь выпадает ему. Дон Руй умиляет соперника уступить, однако Эрнани непреклонен. В этот момент бьет колокол. На третьем ударе из усыпальницы выходит дон Карлос — отныне император Карл V. Со всех сторон к нему спешат приближенные, и Карл просит привести донью Соль — быть может, титул цезаря пленит ее сердце? Император приказывает взять под стражу лишь герцогов и графов — прочие заговорщики недостойны его мести. Эрнани гордо выступает вперед: теперь ему нет нужды скрывать свое имя — принц Хуан Арагонский, герцог Сегорбы и Кардоны имеет право взойти на эшафот. Донья Соль бросается на колени перед дон Карлосом. Возвысившись над ничтожными страстя­ми, император прощает всех и дает согласие на брак доньи Соль с Эрнани, которому возвращает утраченные титулы. Бывший разбой­ник отрекается от прежней вражды — в его сердце осталась только любовь. Он не замечает ненавидящего взора старого герцога.
Дворец принца Арагонского в Сарагосе. Поздний вечер. Эрнани и донья Соль только что сочетались браком. Гости оживленно обсужда-
639


ют чудесное превращение разбойника в испанского гранда. Повсюду раздаются хвалы императору и молодой прекрасной чете. На фоне общего веселья выделяется мрачная фигура в маске — никто не знает, кто этот человек, но от него веет смертью. Появляются счас­тливые новобрачные: все поздравляют их и спешат оставить одних. Эрнани и донья Соль безмерно счастливы. В разгар самых пылких признаний раздается звук охотничьего рога. Эрнани вздрагивает и бледнеет: сказав жене, что у него открылась старая рана, он отсылает ее за целебным бальзамом. Входит человек в маске — это дон Руй Гомес пришел за Эрнани. Эрнани берет кубок с ядом, и в этот мо­мент возвращается донья Соль. Увидев старика, она мгновенно пони­мает, какая опасность нависла над мужем. Дон Руй напоминает юноше о клятве, донья Соль взывает к любви. Убедившись в тщет­ности мольбы и угроз, она выхватывает кубок и отпивает до полови­ны — остальное достается Эрнани. Влюбленные обнимаются и слабеющим языком благословляют небо за этот последний поцелуй. Увидев страшное дело рук своих, дон Руй убивает себя. Занавес.
Е. Д Мурашкинцева
Собор Парижской Богоматери (Notre-Dame de Paris)
Роман (1831)
В закоулках одной из башен великого собора чья-то давно истлевшая рука начертала по-гречески слово «рок». Затем исчезло и само слово. Но из него родилась книга о цыганке, горбуне и священнике.
6 января 1482 г. по случаю праздника крещения во дворце Право­судия дают мистерию «Праведный суд пречистой девы'Марии». С утра собирается громадная толпа. На зрелище должны пожаловать послы из Фландрии и кардинал Бурбонский. Постепенно зрители на­чинают роптать, а более всех беснуются школяры: среди них выделя­ется шестнадцатилетний белокурый бесенок Жеан — брат ученого архидьякона Клода Фролло. Нервный автор мистерии Пьер Гренгуар приказывает начинать. Но несчастному поэту не везет; едва актеры произнесли пролог, появляется кардинал, а затем и послы. Горожане из фламандского города Гента столь колоритны, что парижане глазе­ют только на них. Всеобщее восхищение вызывает чулочник мэтр Копиноль, который не чинясь, по-дружески беседует с отвратительным нищим Клопеном Труйльфу. К ужасу Гренгуара, проклятый фламан­дец честит последними словами его мистерию и предлагает заняться куда более веселым делом — избрать шутовского папу. Им станет тот, кто скорчит самую жуткую гримасу. Претенденты на этот высо-
640


кий титул высовывают физиономию из окна часовни. Победителем становится Квазимодо, звонарь Собора Парижской Богоматери, кото­рому и гримасничать не нужно, настолько он уродлив. Чудовищного горбуна обряжают в нелепую мантию и уносят на плечах, чтобы пройти согласно обычаю по улицам города. Гренгуар уже надеется на продолжение злополучной пьесы, но тут кто-то кричит, что на пло­щади танцует Эсмеральда — и всех оставшихся зрителей как ветром сдувает. Гренгуар в тоске бредет на Гревскую площадь, чтобы посмот­реть на эту Эсмеральду, и глазам его предстает невыразимо прелест­ная девушка — не то фея, не то ангел, оказавшийся, впрочем, цыганкой. Гренгуар, как и все зрители, совершенно зачарован плясу­ньей, однако в толпе выделяется мрачное лицо еще не старого, но уже облысевшего мужчины: он злобно обвиняет девушку в колдовст­ве — ведь ее белая козочка шесть раз бьет копытцем по бубну в ответ на вопрос, какое сегодня число. Когда же Эсмеральда начинает петь, слышится полный исступленной ненависти женский голос — затворница Роландовой башни проклинает цыганское отродье. В это мгновение на Гревскую площадь входит процессия, в центре которой красуется Квазимодо. К нему бросается лысый человек, напугавший цыганку, и Гренгуар узнает своего учителя герметики — отца Клода фролло. Тот срывает с горбуна тиару, рвет в клочья мантию, ломает посох —^а страшный Квазимодо падает перед ним на колени. Бога­тый на зрелища день подходит к концу, и Гренгуар без особых на­дежд бредет за цыганкой. Внезапно до него доносится пронзительный крик: двое мужчин пытаются зажать рот Эсмеральде. Пьер зовет стражу, и появляется ослепительный офицер — начальник королев­ских стрелков. Одного из похитителей хватают — это Квазимодо. Цыганка не сводит восторженных глаз со своего спасителя — капита­на Феба де Шатопера.
Судьба заносит злосчастного поэта во Двор чудес — царство нищих и воров. Чужака хватают и ведут к Алтынному королю, в ко­тором Пьер, к своему удивлению, узнает Клопена Труйльфу. Здешние нравы суровы: нужно выташить кошелек у чучела с бубенчиками, да так, чтобы они не зазвенели — неудачника ждет петля. Гренгуара, устроившего настоящий трезвон, волокут на виселицу, и спасти его может только женщина — если найдется такая, что захочет взять в мужья. Никто не позарился на поэта, и качаться бы ему на перекла­дине, если бы Эсмеральда не освободила его по доброте душевной. Осмелевший Гренгуар пытается предъявить супружеские права, одна­ко у хрупкой певуньи имеется на сей случай небольшой кинжал — на глазах изумленного Пьера стрекоза превращается в осу. Злополуч­ный поэт ложится на тощую подстилку, ибо идти ему некуда.
На следующий день похититель Эсмеральды предстает перед
641


судом. В 1482 г. омерзительному горбуну было двадцать лет, а его благодетелю Клоду Фролло — тридцать шесть. Шестнадцать лет назад на паперть собора положили маленького уродца, и лишь один чело­век сжалился над ним. Потеряв родителей во время страшной чумы, Клод остался с грудным Жеаном на руках и полюбил его страстной, преданной любовью. Возможно, мысль о брате и заставила его подо­брать сироту, которого он назвал Квазимодо. Клод выкормил его, на­учил писать и читать, приставил к колоколам, поэтому Квазимодо, ненавидевший всех людей, был по-собачьи предан архидьякону. Быть может, больше он любил только Собор — свой дом, свою родину, свою вселенную. Вот почему он беспрекословно выполнил приказ своего спасителя — и теперь ему предстояло держать за это ответ. Глухой Квазимодо попадает к глухому судье, и это кончается плачев­но — его приговаривают к плетям и позорному столбу. Горбун не понимает, что происходит, пока его не начинают пороть под улюлю­канье толпы. На этом муки не кончаются: после бичевания добрые горожане забрасывают его камнями и насмешками. Он хрипло про­сит пить, но ему отвечают взрывами хохота. Внезапно на площади появляется Эсмеральда. Увидев виновницу своих несчастий, Квазимо­до готов испепелить ее взглядом, а она бесстрашно поднимается по лестнице и подносит к его губам флягу с вобой. Тогда по безобразной физиономии скатывается слеза — переменчивая толпа рукоплещет «величественному зрелищу красоты, юности и невинности, пришед­шим на помощь воплощению уродства и злобы». Только затворница Роландовой башни, едва заметив Эсмеральду, разражается проклятия­ми.
Через несколько недель, в начале марта, капитан Феб де Шатопер любезничает со своей невестой флер-де-Лис и ее подружками. Забавы ради девушки решают пригласить в дом хорошенькую цыганочку, ко­торая пляшет на Соборной площади. Они быстро раскаиваются в своем намерении, ибо Эсмеральда затмевает их всех изяществом и красотой. Сама же она неотрывно глядит на капитана, напыживше­гося от самодовольства. Когда козочка складывает из букв слово «Феб» — видимо, хорошо ей знакомое, Флер-де-Аис падает в обмо­рок, и Эсмеральду немедленно изгоняют. Она же притягивает взоры:
из одного окна собора на нее с восхищением смотрит Квазимодо, из другого — угрюмо созерцает Клод Фролло. Рядом с цыганкой он уг­лядел мужчину в желто-красном трико — раньше она всегда высту­пала одна. Спустившись вниз, архидьякон узнает своего ученика Пьера Гренгуара, исчезнувшего два месяца назад. Клод жадно рас­спрашивает об Эсмеральде: поэт говорит, что эта девушка — очаро­вательное и безобидное существо, подлинное дитя природы. Она хранит целомудрие, потому что хочет найти родителей посредством
642


амулета — а тот якобы помогает лишь девственницам. Ее все любят за веселый нрав и доброту. Сама она считает, что во всем городе у нее только два врага — затворница Роландовой башни, которая поче­му-то ненавидит цыган, и какой-то священник, постоянно ее пресле­дующий. При помощи бубна Эсмеральда обучает свою козочку фокусам, и в них нет никакого колдовства — понадобилось всего два месяца, чтобы научить ее складывать слово «Феб». Архидьякон при­ходит в крайнее волнение — ив тот же день слышит, как его брат Жеан дружески окликает капитана королевских стрелков по имени. Он следует за молодыми повесами в кабак. Феб напивается чуть меньше школяра, поскольку у него назначено свидание с Эсмеральдой. Девушка влюблена настолько, что готова пожертвовать даже амулетом — раз у нее есть Феб, зачем ей отец и мать? Капитан на­чинает целовать цыганку, и в этот момент она видит занесенный над h<im кинжал. Перед Эсмеральдой возникает лицо ненавистного свя­щенника: она теряет сознание — очнувшись, слышит со всех сторон, что колдунья заколола капитана.
'Проходит месяц. Гренгуар и Двор чудес пребывают в страшной тревоге — исчезла Эсмеральда. Однажды Пьер видит толпу у Дворца правосудия — ему говорят, что судят дьяволицу, которая убила воен­ного. Цыганка упорно все отрицает, невзирая на улики — бесовскую козу и демона в сутане священника, которого видели многие свидете­ли. Но пытки испанским сапогом она не выдерживает — признается в колдовстве, проституции и убийстве Феба де Шатопера. По сово­купности этих преступлений ее приговаривают к покаянию у портала Собора Парижской Богоматери, а затем к повешению. Той же казни должна быть подвергнута и коза. Клод Фролло приходит в каземат, где Эсмеральда с нетерпением ждет смерти. Он на коленях умоляет ее бежать с ним: она перевернула его жизнь, до встречи с ней он был счастлив — невинный и чистый, жил одной лишь наукой и пал, узрев дивную красоту, не созданную для глаз человека. Эсмеральда отверга­ет и любовь ненавистного попа, и предложенное им спасение. В ответ он злобно кричит, что Феб умер. Однако Феб выжил, и в серд­це его вновь поселилась светлокудрая Флер-де-Лис. В день казни влюбленные нежно воркуют, с любопытством поглядывая в окно — ревнивая невеста первой узнает Эсмеральду. Цыганка же, увидев пре­красного Феба, падает без чувств: в этот момент ее подхватывает на руки Квазимодо и мчится в Собор с криком «убежище». Толпа при­ветствует горбуна восторженными воплями — этот рев доносится до Гревской площади и Роландовой башни, где затворница не сводит с виселицы глаз. Жертва ускользнула, укрывшись в церкви.
Эсмеральда живет в Соборе, но не может привыкнуть к ужасному горбуну. Не желая раздражать ее своим уродством, глухой дает ей
643


свисток — этот звук он способен расслышать. И когда на цыганку набрасывается архидьякон, Квазимодо в темноте едва не убивает его — только луч месяца спасает Клода, который начинает ревновать Эсмеральду к уродливому звонарю. По его наущению, Гренгуар под­нимает Двор чудес — нищие и воры штурмуют Собор, желая спасти цыганку. Квазимодо отчаянно обороняет свое сокровище — от его руки гибнет юный Жеан Фролло. Между тем Гренгуар'тайком выво­дит Эсмеральду из Собора и невольно передает в руки Клода — тот увлекает ее на Гревскую площадь, где в последний раз предлагает свою любовь. Спасения нет: сам король, узнав о бунте, распорядился найти и повесить колдунью. Цыганка в ужасе отшатывается от Клода, и тогда он тащит ее к Роландовой башне — затворница, высунув руку из-за решетки, крепко хватает несчастную девушку, а священ­ник бежит за стражей. Эсмеральда умоляет отпустить ее, но Пакетта Шантфлери только злобно смеется в ответ — цыгане украли у нее дочь, пусть теперь умрет и их отродье. Она показывает девушке вы­шитый башмачок своей дочурки — в ладанке у Эсмеральды точно такой же. Затворница едва не теряет рассудок от радости — она об­рела свое дитя, хотя уже лишилась всякой надежды. Слишком поздно мать и дочь вспоминают об опасности: Пакетта пытается спрятать Эсмеральду в своей келье, но тщетно — девушку тащат на виселицу, В последнем отчаянном порыве мать впивается зубами в руку палача — ее отшвыривают, и она падает замертво. С высоты Собора архидьякон смотрит на Гревскую площадь. Квазимодо, уже заподозривший Клода в похищении Эсмеральды, крадется за ним и узнает цыганку — на шею ей надевают петлю. Когда палач прыгает девушке на плечи, и тело казненной начинает биться в страшных судорогах, лицо священ­ника искажается от смеха — Квазимодо его не слышит, но зато видит сатанинский оскал, в котором нет уже ничего человеческого. И он сталкивает Клода в бездну. Эсмеральда на виселице, и архидьякон, распростершийся у подножия башни, — это все, что любил бедный горбун.
Е. Д. Мурашкинцева
Возмездия (Les chatiments)
Поэтический сборник (1853)
2 декабря 1851 г. президент республики Луи-Наполеон Бонапарт, племянник Наполеона I, произвел государственный переворот, рас­пустив Национальное собрание и арестовав деятелей парламентской
644


оппозиции. 4 декабря армия подавила начавшееся в Париже восста­ние — при этом погибли многие безоружные горожане, в том числе женщины и дети. Виктор Гюго входил в число небольшой группы де­путатов — страстных противников нового монархического строя. Де­кабрьские расстрелы сделали дальнейшую борьбу невозможной. Писателю пришлось бежать из страны — он вернулся из эмиграции только после бесславного падения Второй империи, в 1870 г. Сбор­ник стихотворений «Возмездие» был написан по горячим следам со­бытий. В заголовках книг иронически обыгрываются торжественные заверения Наполеона III, прологу и эпилогу предпосланы символичес­кие названия «Nox» и «Lux» — «Ночь» и «День» по-латыни.
Жалкий пигмей, ничтожный племянник великого дяди, напал во мраке с ножом на беззащитную Республику. Родина залита кровью и грязью: презренная клика пирует во дворце, а под покровом ночи в братскую могилу сбрасывают трупы невинно убиенных. Когда оцепе­невший народ пробудится, настанет священный миг возмездия. А пока нет покоя одному лишь поэту: хотя даже стихии призывают его к смирению, он не склонит головы — пусть его гневная муза станет достойной наследницей Ювенала и воздвигнет позорные столбы для злодеев.
Франция пала, в ее чело вбит каблук тирана. Этот выродок закон­чит дни свои в Тулоне — там, где начиналась слава Наполеона. Бан­дита-племянника с нетерпением ждут каторжники в алых куртках и в кандалах — скоро и он поволочет ядро на ноге. За преступлением неизбежно следует расплата — воры, шулеры и убийцы, нанесшие предательский удар отчизне, будут прокляты. Но пока им курят фи­миам продажные святоши — их крест служит Сатане, а в потирах рдеет не вино, а кровь. Они замыслили уничтожить прогресс, спеле­нать дух, расправиться с разумом. Напрасно гибнут мученики за веру — во Франции Христом торгуют, распиная его вновь алчностью и лицемерием. Некуда бросить взор: придворные наперебой льстят Цезарю, разбойники-биржевики жиреют на народных костях, солда­ты пьянствуют, стремясь забыть свой позор, а рабочий люд покорно подставляет выю под ошейник. Франция теперь ничем не отличается от Китая, да и во всей остальной Европе воздвигнуты эшафоты для лучших ее сынов. Но уже слышен железный шаг грядущих дней, когда обратятся в бегство короли и загремит на небесах труба архан­гела.
645


Льется радостная песнь — хвалебным гимном разродились Сенат, Государственный совет, Законодательный корпус, Ратуша, Армия, Суд, Епископы. В ответ им звучит скорбное тысячеустное «Miserere» (Господи, помилуй) — но безумцы не внемлют. Проснись же, народ, встань, как погребенный Лазарь, ибо над тобой измываются лилипу­ты. Вспомни, как 4 декабря опьяневшая от крови солдатня палила по беззащитным людям — взгляни, как бабушка рыдает над мертвым внуком. Когда во все души проникла гниль, лучше быть изгнанником на острове и любоваться свободным полетом чаек с утеса в океане. Святая республика отцов предана, и это дело рук армии — той самой армии, слава которой гремела в веках. Оборванные солдаты шли под стягом Свободы, и старая Европа содрогалась под их побед­ной поступью. Ныне об этих воинах все забыли — на смену им яви­лись герои, которые играючи справляются с женщинами и детьми. Они идут на приступ Родины, штурмуют законы — и презренный вор щедро награждает своих преторианцев. Остается лишь мстить за этот позор — громить суровым стихом новую империю и зверя в зо­лотой короне.
Жил-был обнищавший принц, обманом взявший себе знаменитое юля. И вот он устроил заговор, учинил «прекрасное злодейство», вошел в Лувр в гриме Наполеона... Дивятся древние вожди, великие диктаторы прошлых веков: на фронтоне храма красуется мошенник в дырявых панталонах — нет, это не Цезарь, а всего лишь Робер Макер (персонаж пьесы «Постоялый двор Адре» — тип цинично бахвалящегося грабителя и убийцы). Он похож на обезьяну, которая натянула на себя тигровую шкуру и занялась разбоем, пока охотник не приструнил ее. К подкидышу эшафота потянулись те, кто всех гаже и подлей, — честный человек может лишь брезгливо отшатнуть­ся от них. Они яростно работают локтями, стремясь подобраться по­ближе к престолу, и каждого выскочку поддерживает своя партия: за одного горой стоят лакеи, за другого — продажные девки. А мирные буржуа недовольно брюзжат, едва им в руки попадается вольная ста­тья: конечно, Бонапарт — мазурик, но зачем же кричать об этом на весь свет? Трусливая низость всегда была опорой преступлению. Пора обустраиваться в рабстве — кто распластается на брюхе, тот преуспе­ет. Всем плутам и бандитам найдется место возле денег, а остальных ждет тяжкая, безысходная нищета. Но к тени Брута взывать не стоит: кинжала Бонапарт недостоин — его ждет позорный столб.
Народу не нужно убивать свирепого тирана — пусть он живет, от­меченный каиновой печатью. Его подручные в судейских мантиях
646


ссылают на верную смерть безвинных: на каторгу идет жена, которая принесла мужу хлеб на баррикаду, старик, давший приют изгнанни­кам. А продажные журналисты поют осанну, прикрываясь Евангели­ем — они лезут в душу, чтобы вывернуть карманы. Зловонные листки, услаждая святош и ханжей россказнями о чудесах, торгуют евхаристией и делают из храма Божьего свой буфет. Но живые бо­рются, они несут в грядущее великую любовь или священный труд, и только их подвижничеством сохраняется ковчег завета. По невиди­мой во тьме дороге спешит Грядущее с приказом, начертанным веч­ными письменами — близится суд Господень над презренной бандой грабителей и убийц.
Робер Макер натянул на себя корону, вызвав переполох на старин­ном кладбище: все бандиты былых времен жаждут попасть на коро­нование собрата. А из Парижа начинается повальное бегство: уходят в изгнание Разум, Право, Честь, Поэзия, Мысль — остается одно лишь Презрение. Тирана ждет расплата за страдания и слезы, за смерть мученицы Полины Ролан — эта прекрасная женщина, апос­тол правды и добра, угасла в ссылке. И горько терзается великая тень Наполеона: ни гибель армии в заснеженных полях России, ни страш­ное поражение при Ватерлоо, ни одинокая кончина на острове Свя­той Елены — ничто не может сравниться с позором Второй империи. Карлики и шуты за ноги стащили императора с властитель­ной колонны, чтобы дать ему роль царька в своем балагане. Сверши­лось возмездие за переворот восемнадцатого брюмера — паяцы берут пример с титана.
Жалкая мразь отныне именуется Наполеоном III — в ободранный фиакр запряжены Маренго и Аустерлиц. Европа трясется от смеха, хохочут Штаты, утесы утирают слезу: на троне восседает фигляр в об­нимку с преступлением, а империя превратилась в один огромный притон. Французский народ, который некогда развеял гранит бастилий и выковал права народов, ныне дрожит как лист. Достоинство сохраняют лишь женщины — они казнят мерзавцев презрительной улыбкой. И раздается громовой голос поэта: осторожность — эта жалкая добродетель трусов — не для него. Он слышит зов изранен­ной отчизны — она умоляет о помощи. Самый черный мрак предве­щает рассвет: Франция, впряженная в повозку пьяного сатрапа, возродится и обретет крылья. Согбенный народ распрямится и, стряхнув липкую грязь нынешней помойки, предстанет во всем блес­ке перед восхищенным миром.
647


Твердыни Иерихона рухнут под звуки труб Навина. Мыслители, сменяя друг друга, ведут людской караван: за Яном Гусом следует Лютер, за Лютером Вольтер, за Вольтером Мирабо — и с каждым шагом вперед мгла редеет. Но иногда выходит из засады Зло со своим гнусным отродьем — шакалами, крысами и гиенами. Разо­гнать этих тварей может только лев — суровый властелин пустыни. Народ подобен льву; услышав его рык, шайка мелких жуликов бро­сится врассыпную и исчезнет навсегда. Нужно пережить постыдные годы, не запятнав себя: скиталец-сын не вернется к матери-Франции, пока в ней правит самозваный Цезарь. Пусть останется тысяча, сотня, десяток упорных — поэт будет среди них; а если все голоса протеста умолкнут — один продолжит борьбу.
Святая мечта блистает вдали — нужно расчистить к ней дорогу. В темноте сверкает багряный луч — звезда всемирной Республики. Сво­бодное человечество станет единой семьей, и на всей земле наступит расцвет. Это свершится неизбежно: вернутся свобода и мир, исчезнут раб и нищий, с неба снизойдет любовь, святой кедр Прогресса осе­нит Америку и Европу. Быть может, нынешние люди не доживут до подобного счастья: но и они, на миг очнувшись в своих могилах, об­лобызают святые корни древа.
Е. Д. Мурашкинцева
Отверженные (Les miserables)
Роман (1862)
В 1815 г. епископом города Диня был Шарль-Франсуа Мириэль, про­званный за добрые дела Желанным — Бьенвеню. Этот необычный че­ловек в молодости имел множество любовных похождений и вел светскую жизнь — однако Революция все переломила. Г-н Мириэль уехал в Италию, откуда вернулся уже священником. По капризу На­полеона старый приходской священник занимает архиерейский пре­стол. Свою пастырскую деятельность он начинает с того, что уступает прекрасное здание епископского дворца местной больнице, а сам же переселяется в тесный маленький дом. Свое немалое жалованье он целиком раздает бедным. В двери епископа стучатся и богатые, и бедные: одни приходят за милостыней, другие приносят ее. Этот свя­той человек пользуется всеобщим уважением — ему даровано исце­лять и прощать.
В первых числах октября 1815 г. в Динь входит запыленный пут-
648


ник — коренастый плотный мужчина в расцвете сил. Его нищенская одежда и угрюмое обветренное лицо производят отталкивающее впе­чатление. Прежде всего он заходит в мэрию, а затем пытается устро­иться где-нибудь на ночлег. Но его гонят отовсюду, хотя он готов платить полновесной монетой. Этого человека зовут Жан Вальжан. Он пробыл на каторге девятнадцать лет — за то, что однажды украл каравай хлеба для семерых голодных детей своей овдовевшей сестры. Озлобившись, он превратился в дикого затравленного зверя — с его «желтым» паспортом для него нет места в этом мире. Наконец какая-то женщина, сжалившись над ним, советует ему пойти к епи­скопу. Выслушав мрачную исповедь каторжника, монсеньер Бьенвеню приказывает накормить его в комнате для гостей. Посреди ночи Жан Вальжан просыпается: ему не дают покоя шесть серебряных столовых приборов — единственное богатство епископа, хранившееся в хозяй­ской спальне. Вальжан на цыпочках подходит к кровати епископа, взламывает шкафчик с серебром и хочет размозжить голову доброго пастыря массивным подсвечником, но какая-то непонятная сила удерживает его. И он спасается бегством через окно.
Утром жандармы приводят беглеца к епископу — этого подозри­тельного человека задержали с явно краденым серебром. Монсеньер может отправить Вальжана на пожизненную каторгу. Вместо этого господин Мириэль выносит два серебряных подсвечника, которые вчерашний гость якобы забыл. Последнее напутствие епископа — употребить подарок на то, чтобы стать честным человеком. Потря­сенный каторжник поспешно покидает город. В его огрубелой душе происходит сложная мучительная работа. На закате он машинально отбирает у встреченного мальчугана монету в сорок су. Лишь когда малыш с горьким плачем убегает, до Вальжана доходит смысл его по­ступка: он тяжело оседает на землю и горько плачет — впервые за девятнадцать лет.
В 1818 г. городок Монрейль процветает, и обязан он этим одному человеку: три года назад здесь поселился неизвестный, который сумел усовершенствовать традиционный местный промысел — изготовле­ние искусственного гагата. Дядюшка Мадлен не только разбогател сам, но и помог нажить состояние многим другим. Еще недавно в го­роде свирепствовала безработица — теперь все забыли о нужде. Дя­дюшка Мадлен отличался необыкновенной скромностью — ни депутатское кресло, ни орден Почетного легиона его совершенно не привлекали. Но в 1820 г. ему пришлось стать мэром: простая старуха устыдила его, сказав, что совестно идти на попятную, если выпал слу­чай сделать доброе дело. И дядюшка Мадлен превратился в господина Мадлена. Перед ним благоговели все, и только полицейский агент Жавер взирал на него с крайним подозрением. В душе этого человека
649


было место только для двух чувств, доведенных до крайности, — ува­жение к власти и ненависть к бунту. Судья в его глазах никогда не мог ошибиться, а преступник — исправиться. Сам же он был беспо­рочен до отвращения. Слежка составляла смысл его жизни.
Однажды Жавер покаянно сообщает мэру, что должен ехать в со­седний город Аррас — там будут судить бывшего каторжника Жана Вальжана, который сразу после освобождения ограбил мальчика. Прежде Жавер думал, что Жан Вальжан скрывается под личиной гос­подина Мадлена — но это была ошибка. Отпустив Жавера, мэр впа­дает в тяжелое раздумье, а затем уезжает из города. На суде в Аррасе подсудимый упорно отказывается признать себя Жаном Вальжаном и утверждает, что его зовут дядюшка Шанматье и за ним нет никакой вины. Судья готовится вынести обвинительный приговор, но тут вста­ет неизвестный человек и объявляет, что это он Жан Вальжан, а под­судимого нужно отпустить. Быстро разносится весть, что почтенный мэр господин Мадлен оказался беглым каторжником. Жавер торже­ствует — он ловко расставил силки преступнику.
Суд присяжных постановил сослать Вальжана на галеры в Тулон пожизненно. Оказавшись на корабле «Орион», он спасает жизнь со­рвавшемуся с реи матросу, а затем бросается в море с головокружи­тельной высоты. В тулонских газетах появляется сообщение, что каторжник Жан Вальжан утонул. Однако через какое-то время он объявляется в городке Монфермейль. Его приводит сюда обет. В быт­ность свою мэром он чрезмерно строго обошелся с женщиной, ро­дившей внебрачного ребенка, и раскаялся, вспомнив милосердного епископа Мириэля. Перед смертью фантина просит его позаботиться о своей девочке Козетте, которую ей пришлось отдать трактирщикам Тенардье. Супруги Тенардье воплощали собой хитрость и злобу, соче­тавшиеся браком. Каждый из них мучил девочку по-своему: ее изби­вали и заставляли работать до полусмерти — ив этом была виновата жена; она ходила зимой босая и в лохмотьях — причиной тому был муж. Забрав Козетту, Жан Вальжан поселяется на самой глухой ок­раине Парижа. Он учил малышку грамоте и не мешал ей играть вволю — она стала смыслом жизни бывшего каторжника, сохранив­шего деньги, заработанные на производстве гагата. Но инспектор Жавер не дает ему покоя и здесь. Он устраивает ночную облаву: Жан Вальжан спасается чудом, незаметно перепрыгнув через глухую стену в сад — это оказался женский монастырь. Козетту берут в монастыр­ский пансион, а ее приемный отец становится помощником садовни­ка.
Добропорядочный буржуа господин Жильнорман живет вместе с внуком, который носит другую фамилию — мальчика зовут Мариус Понмерси. Мать Мариуса умерла, а отца он никогда не видел: г-н
650


Жильнорман именовал зятя «луарским разбойником», поскольку к Луаре были отведены для расформирования императорские войска. Жорж Понмерси достиг звания полковника и стал кавалером ордена Почетного легиона. Он едва не погиб в битве при Ватерлоо — его вынес с поля боя мародер, обчищавший карманы раненых и убитых. Все это Мариус узнает из предсмертного послания отца, который превращается для него в фигуру титаническую. Бывший роялист ста­новится пламенным поклонником императора и начинает почти не­навидеть деда. Мариус со скандалом уходит из дома — ему приходиться жить в крайней бедности, почти в нищете, но зато он чувствует себя свободным и независимым. Во время ежедневных про­гулок по Люксембургскому саду, юноша примечает благообразного старика, которого всегда сопровождает девушка лет пятнадцати. Ма­риус пылко влюбляется в незнакомку, однако природная застенчи­вость мешает ему познакомиться с ней. Старик, заметив пристальное внимание Мариуса к своей спутнице, съезжает с квартиры и переста­ет появляться в саду. Несчастному молодому человеку кажется, что он навсегда потерял возлюбленную. Но однажды он слышит знако­мый голос за стенкой — там, где живет многочисленное семейство Жондретов. Заглянув в щель, он видит старика из Люксембургского сада — тот обещает принести деньги вечером. Очевидно, Жондрет имеет возможность шантажировать его: заинтересованный Мариус подслушивает, как негодяй сговаривается с членами шайки «Петуши­ный час» — старику хотят устроить западню, чтобы забрать у него все. Мариус извещает полицию. Инспектор Жавер благодарит его за помощь и вручает на всякий случай пистолеты. На глазах у юноши разыгрывается жуткая сцена — трактирщик Тенардье, укрывшийся под именем Жондрета, выследил Жана Вальжана. Мариус готов вме­шаться, но тут в комнату врываются полицейские во главе с Жавером. Пока инспектор разбирается с бандитами, Жан Вальжан выпрыгивает в окно — только тут Жавер понимает, что проворонил куда более крупную дичь.
В 1832 г. Париж был охвачен брожением. Друзья Мариуса бредят революционными идеями, однако юношу занимает другое — он про­должает упорно разыскивать девушку из Люксембургского сада. На­конец счастье ему улыбнулось. С помощью одной из дочерей Тенардье молодой человек находит Козетту и признается ей в любви. Оказалось, что Козетта также давно любит Мариуса. Жан Вальжан ни о чем не подозревает. Более всего бывший каторжник обеспокоен тем, что за их кварталом явно наблюдает Тенардье. Наступает 4 июня. В городе вспыхивает восстание — повсюду строят баррикады. Мариус не может оставить своих товарищей. Встревоженная Козетта хочет послать ему весточку, и у Жана Вальжана наконец открываются
651


глаза: его малышка стала взрослой и обрела любовь. Отчаяние и рев­ность душат старого каторжника, и он отправляется на баррикаду, которую обороняют молодые республиканцы и Мариус. Им в руки попадается переодетый Жавер — сыщика хватают, и Жан Вальжан вновь встречает своего заклятого врага. Он имеет полную возмож­ность расправиться с человеком, причинившим ему столько зла, но благородный каторжник предпочитает освободить полицейского. Тем временем правительственные войска наступают: защитники баррика­ды гибнут один за другим — в их числе славный мальчуган Гаврош, истинный парижский сорванец. Мариусу ружейным выстрелом раз­дробило ключицу — он оказывается в полной власти Жана Вальжана.
Старый каторжник уносит Мариуса с поля боя на своих плечах. Всюду рыщут каратели, и Вальжан спускается под землю — в страш­ные канализационные стоки. После долгих мытарств он выбирается на поверхность только для того, чтобы очутиться лицом к лицу с Жавером. Сыщик разрешает Вальжану отвезти Мариуса к деду и заехать попрощаться с Козеттой — это совсем не похоже на безжалостного Жавера. Велико же было изумление Вальжана, когда он понял, что полицейский отпустил его. Между тем для самого Жавера наступает самый трагический момент в его жизни: впервые он преступил закон и отпустил преступника на свободу! Не в силах разрешить противо­речие между долгом и состраданием, Жавер застывает на мосту — а затем раздается глухой всплеск.
Мариус долгое время находится между жизнью и смертью. В конце концов молодость побеждает. Юноша наконец встречается с Козеттой, и их любовь расцветает. Они получают благословение Жана Вальжана и г-на Жильнормана, который на радостях совершенно простил внука. 16 февраля 1833 г. состоялась свадьба. Вальжан при­знается Мариусу в том, что он беглый каторжник. Молодой Понмерси приходит в ужас. Ничто не должно омрачать счастья Козетты, поэтому преступнику следует постепенно исчезнуть из ее жизни — в конце концов, он всего лишь приемный отец. Поначалу Козетта не­сколько удивляется, а затем привыкает ко все более редким визитам своего бывшего покровителя. Вскоре старик вовсе перестал прихо­дить, и девушка забыла о нем. А Жан Вальжан стал чахнуть и угасать:
привратница пригласила к нему врача, но тот лишь развел руками — этот человек, видимо, потерял самое дорогое для себя существо, и никакие лекарства здесь не помогут. Мариус же полагает, что ка­торжник заслуживает подобного отношения — несомненно, именно он обокрал господина Мадлена и убил беззащитного Жавера, спасше­го его от бандитов. И тут алчный Тенардье открывает все тайны: Жан Вальжан — не вор и не убийца. Более того: именно он вынес с бар­рикады Мариуса. Юноша щедро платит гнусному трактирщику — и
652


не только за правду о Вальжане. Когда-то негодяй совершил доброе дело, роясь в карманах раненых и убитых, — спасенного им человека звали Жорж Понмерси. Мариус с Козеттой едут к Жану Вальжану, чтобы умолять о прощении. Старый каторжник умирает счастли­вым — любимые дети приняли его последний вздох. Молодая чета заказывает трогательную эпитафию на могилу страдальца.
Е. Л. Мурашкинцева
Девяносто третий год (Quatrevingt-treize)
Роман (1874)
В последних числах мая солдаты и маркитантка парижского батальо­на «Красная шапка» натыкаются в Содрейском лесу на бретонскую крестьянку с тремя детьми — грудной девочкой и двумя мальчиками чуть постарше. У Мишель Флешар убили мужа и сожгли хижину — оставшись без куска хлеба, несчастная бредет куда глаза глядят. По предложению сержанта Радуба батальон усыновляет Жоржетту, Рене-Жана и Гро-Алена. 1 июня из Англии отплывает военный фрегат «Клеймор», замаскированный под торговое судно: ему предстоит до­ставить во Францию пассажира — высокого старика в крестьянской одежде и с осанкой принца. В пути происходит несчастье: один из канониров плохо закрепил пушку, огромная махина срывается, и по­врежденный корабль теряет управление. Оплошавший канонир пыта­ется исправить дело — в решающий момент величественный старик, рискуя жизнью, бросает под колеса мешок с фальшивыми ассигна­циями, и пушку водворяют на место. Капитан обращается за распо­ряжениями к старику: тот награждает канонира крестом Святого Людовика, а затем приказывает расстрелять его. Потерявший драго­ценное время фрегат гибнет в неравном бою с французской эскадрой, но перед этим роялисты незаметно спускают шлюпку, чтобы спасти старика — будущего вождя мятежной Вандеи. Один из матросов вы­зывается сопровождать его: когда же они остаются вдвоем, вынимает пистолет — убитый канонир был его братом. Старик хладнокровно поясняет, что виновный всего лишь получил по заслугам. Если матрос не боится вечного проклятия, пусть мстит — тогда его родную Бре­тань захватят кровожадные безбожники-республиканцы. Перед же­лезной логикой этих аргументов Гальмало устоять не может — встав на колени, он умоляет о прощении и клянется в верности «монсенье­ру» . Старик поручает ему оповестить всех приверженцев веры и ко­роля, что сборным пунктом назначается замок Тург. Гальмало радостно кивает: это владения его сеньора, маркиза де Лантенака, он
653


там вырос и в детстве часто лазал в подземный ход, о котором никто не знает... Старик прерывает матроса: в Турге нет ничего подобного, это обычные россказни местных крестьян. Высадившись на берег, аристократ и матрос расстаются: Гальмало отправляется с поручени­ем, а старик идет к ближайшей деревне. Дорогу ему преграждает нищий — господину маркизу нельзя туда идти, за его голову назначе­на награда. Добрый Тельмарш укрывает Лантенака в собственной ла­чуге, поскольку ему претит мысль о предательстве. Наутро маркиз видит распоряжение о своем расстреле, подписанное командиром экспедиционного корпуса Говеном — это имя производит на старика сильнейшее впечатление. Внезапно со всех сторон, словно из-под земли, возникают люди — бретонцы, узнав о появлении вождя, ри­нулись к месту его высадки и уничтожили стоявший в деревне рес­публиканский отряд. Лантенак приказывает расстрелять пленных, не сделав исключения и для двух женщин. Ему сообщают о трех ребя­тишках: он велит взять их с собой — дальше будет видно, что с ними делать. А Тельмарш подбирает одну из расстрелянных женщин: этой кормящей матери повезло — пуля всего лишь перебила ей ключицу.
Европа воюет с Францией, а Франция воюет с Парижем. Город дышит революцией — здесь даже улыбаются героически, а маленькие дети лепечут «са ira». В трибунах и проповедниках нет недостатка; среди них выделяется бывший священник Симурден — человек сви­репой праведности и пугающей чистоты. У него есть только одна привязанность: в молодые годы он был наставником маленького ви­конта, которого полюбил всей душой. Когда мальчик вырос, воспита­телю показали на дверь, и он потерял своего ученика из вида. Затем грянула великая буря: Симурден, отрекшись от сана, целиком посвя­тил себя делу восставшего народа — в 93 году он становится одним из самых влиятельных членов Епископата, который, наряду с Конвен­том и Коммуной, обладает всей полнотой власти в революционной столице. 28 июня в кабачке на улице Павлина происходит тайное со­вещание: за столом сидят прилизанный молодой человек в небесно-голубом фраке, краснолицый гигант с львиной гривой волос и отвратительный карлик в женской вязаной кофте — Робеспьер, Дан­тон и Марат. Вожди ссорятся: Робеспьер считает, что главная опас­ность исходит от Вандеи, Дантон утверждает, что нет ничего страшнее внешнего врага, а Марат жаждет диктатуры — революцию погубит разноголосица мнений. Появление Симурдена прерывает спор. Бывший священник принимает сторону Робеспьера: если не за­душить вандейский мятеж, зараза распространится по всей стране. маркиз де Лантенак прекрасно знает, что нужно делать — ему доста­точно отвоевать небольшой плацдарм на побережье, и во Францию высадятся английские войска. Робеспьер, мгновенно оценив достоин-
654


ства Симурдена, назначает его уполномоченным Конвента в Ван­дею — он будет состоять при молодом командире, который обладает большими воинскими талантами, но отличается излишней снисходи­тельностью к пленным. Этот юноша из бывших дворян, и зовут его Говен. Услышав это имя, Симурден бледнеет, но от поручения не от­казывается. От взора Марата не ускользает ничто: по его настоянию Конвент уже на следующий день принимает указ о том, что любой командир, отпустивший захваченного с оружием в руках врага, дол­жен быть обезглавлен на гильотине.
В начале июля незнакомый всадник останавливается на постоялом дворе, неподалеку от бретонского города Доля. Хозяин советует путе­шественнику обогнуть Доль стороной: там дерутся, причем схлестну­лись двое бывших — маркиз де Лантенаки виконт де Говен. Они к тому же родственники — Говен приходится Лантенаку внучатым племянником. Пока молодому республиканцу везет больше — он теснит старого роялиста, не давая закрепиться на побережье. Воз­можно, все сложилось бы иначе, если бы маркиз не приказал рас­стрелять женщину — мать троих детей. Ребятишек он забрал с собой, и уцелевшие солдаты батальона «Красная шапка» сражаются теперь с таким остервенением, что натиска их не выдерживает никто. Поблагодарив трактирщика, незнакомец скачет в Доль и, попав в самую гущу сражения, принимает на себя удар сабли, пред­назначенный Говену. Растроганный юноша узнает любимого учителя. Симурден также не может скрыть своих чувств: его милый мальчик стал мужчиной и превратился в подлинного ангела Революции. Оба страстно желают, чтобы Республика восторжествовала, но воплощают собой два полюса истины: Симурден стоит за республику террора, а Говен — за республику милосердия. Однако по отношению к Ланте­наку юноша настроен столь же непримиримо, как и его бывший на­ставник: в отличие от невежественных крестьян маркиз действует вполне осознанно, и ему пощады не будет. Через несколько недель с вандейским мятежом почти покончено — крестьяне разбегаются, не в силах противостоять регулярным войскам. В один из августовских дней начинается осада замка Тург, где укрылся Лантенак с несколь­кими соратниками. Положение маркиза безнадежно, и Симурден с нетерпением ждет прибытия гильотины из Парижа. Но в замке на­ходятся трое ребятишек Мишель флешар: их помещают на втором этаже башни, в библиотеке с массивной железной дверью, а на пер­вом и третьем этажах складывают горючие материалы. Затем осаж­денные предъявляют ультиматум: если им не дадут свободно уйти, дети-заложники погибнут. Говен посылает за лестницей в ближай­шую деревню, а Симурден готов отпустить всех мятежников, кроме Лантенака. Вандейцы, с презрением отвергнув эти условия, принима-
655


ют безнадежный бой. Когда они исповедуются, готовясь к неминуе­мой смерти, камень в стене отходит в сторону — подземный ход действительно существует, и Гальмало подоспел вовремя. Свирепый Иманус вызывается задержать атакующих на четверть часа — этого достаточно для отхода. Сержант Радуб первым врывается в замок, но агонизирующий вандеец успевает поджечь фитиль. Республиканцы в бессильной ярости наблюдают за пожаром. Лантенак ускользнул, а дети неизбежно погибнут: железную дверь невозможно взломать, и на второй этаж нельзя забраться без лестницы — ее сожгли крестья­не, устроившие засаду для гильотины, которая добралась до замка благополучно. Самый страшный момент наступает, когда обреченных детей видит мать — пережившая расстрел Мишель Флешар отыскала наконец Жоржетту, Рене-Жана и Гро-Алена. Услышав ее звериный крик, Лантенак возвращается через подземный ход к железной двери, отпирает ее ключом и исчезает в клубах пламени — вслед за тем с грохотом рушатся полы. Старик спасает ребятишек, воспользовав­шись лестницей,, которая была в библиотеке, а затем спускается сам — прямо в руки Симурдена. Маркиза ждет военный суд (чистая формальность), а затем гильотина. Ночью Говен отпускает Лантенака:
чистый юноша не может допустить, чтобы Республика запятнала себя, ответив казнью на акт великого самопожертвования. Молодого командира предают суду: голос Симурдена оказывается решающим, и он без колебания приговаривает юношу к смерти. Когда голова Говена падает под ударом ножа гильотины, раздается выстрел — Симурден исполнил свой ужасный долг, но жить после этого не может.
Е. Д. Мурашкинцева


Александр Дюма (Alexandre Dumas) 1802 - 1870
Три мушкетера (Les trois mousquetaires)
Роман (1844)
В первый понедельник апреля 1625 г. население городка Менг в предместье Парижа казалось взволнованным так, словно гугеноты вздумали превратить его во вторую крепость Ларошель: в Менг въехал молодой человек восемнадцати лет на рыжем мерине без хвоста. Его облик, одежда и манеры вызвали в толпе горожан шквал насмешек. Всадник, впрочем, не обращает на них внимания, как и подобает дворянину, почитающему зазорным выяснять отношения с простолю­динами. Другое дело — оскорбление, нанесенное равным: д'Артаньян (так зовут нашего героя) бросается с оголенной шпагой на знатного господина в черном; однако тому на помощь прибегают несколько горожан с дубьем. Очнувшись, д'Артаньян не обнаруживает ни обид­чика, ни — что гораздо серьезнее — рекомендательного письма отца к старому боевому товарищу, капитану королевских мушкетеров г-ну де Тревилю, с просьбой определить достигшего совершеннолетия от­прыска на военную службу.
Мушкетеры Его Величества — цвет гвардии, люди без страха и уп­река, за что им сходит с рук независимое и бесшабашное поведение. В тот час, когда д'Артаньян ожидает приема у де Тревиля, г-н капи­тан учиняет очередную головомойку (не влекущую, впрочем, печаль-
657


ных последствий) троим своим любимцам — Атосу, Портосу и Ара­мису. Де Тревиля, надо заметить, возмутило не то, что они устроили драку с гвардейцами кардинала Ришелье, а позволили арестовать себя... Какой позор!
Беседуя с де Тревилем (принявшим молодого д'Артаньяна весьма ласково), юноша видит за окном незнакомца из Менга — и стрем­глав бросается на улицу, задев на лестнице поочередно трех мушкете­ров. Все трое вызывают его на поединок. Незнакомец в черном успевает улизнуть, зато в урочный час на условленном месте ждут д'Артаньяна Атос, Портос и Арамис. Дело получает неожиданный оборот; шпаги всех четверых дружно обнажаются против вездесущих гвардейцев герцога Ришелье. Мушкетеры убеждаются, что молодой гасконец не только задира, но и настоящий храбрец, владеющий ору­жием ничуть не хуже их, и принимают д'Артаньяна в свою компа­нию.
Ришелье жалуется королю: мушкетеры вовсе обнаглели. Людо­вик XIII скорее заинтригован, чем огорчен. Ему хочется узнать, кто этот неизвестный четвертый, бывший с Атосом, Портосом и Арами­сом. Де Тревиль представляет гасконца Его Величеству — и король зачисляет д'Артаньяна на службу в свою гвардию.
К остановившемуся в его доме д'Артаньяну, о доблести коего по Парижу уже ползут слухи, обращается галантерейщик Бонасье: вчера похищена его молодая жена, камеристка Ее Величества королевы Анны Австрийской. По всем приметам похититель — незнакомец из Менга. Причина похищения — не прелести мадам Бонасье, а ее бли­зость к королеве: в Париже лорд Бекингэм, возлюбленный Анны Ав­стрийской. Мадам Бонасье может навести на его след. Королева в опасности: ее покинул король, ее преследует вожделеющий к ней Ри­шелье, она теряет одного за другим верных людей; в придачу ко всему (или прежде всего) она — испанка, влюбленная в англичани­на, а Испания и Англия — главные противники Франции на полити­ческой арене. Вослед за Констанцией похищен и сам г-н Бонасье; в их доме устраивается западня на лорда Бекингэма или кого-то из близких к нему людей.
Однажды ночью д'Артаньян слышит в доме возню и сдавленные женские вопли. Это г-жа Бонасье, бежавшая из-под стражи, снова угодила в мышеловку — теперь уже в собственном доме. Д'Артаньян отбивает ее у людей Ришелье и прячет на квартире Атоса.
Следя за всеми ее выходами в город, он подстерегает Констанцию в обществе мужчины в мушкетерском мундире, Неужели друг Атос вздумал отбить у него спасенную красавицу? Ревнивец быстро смиря­ется: спутник мадам Бонасье — лорд Бекингэм, которого она ведет в
658


Дувр на свидание к королеве. Констанция посвящает д'Артаньяна в сердечные тайны своей госпожи. Он обещает защищать королеву и Бекингэма, как ее самое; этот разговор становится их объяснением в любви.
Бекингэм покидает Париж, увозя подарок королевы Анны — две­надцать бриллиантовых подвесков. Проведав об этом, Ришелье сове­тует королю устроить большой бал, на который королева должна явиться в подвесках — тех, что теперь хранятся в Лондоне, в шкатул­ке Бекингэма. Он предвидит позор отвергшей его притязания коро­левы — и посылает в Англию одного из лучших своих тайных агентов миледи Винтер: ей надлежит похитить у Бекингэма два подвеска — даже если остальные десять и вернутся чудом в Париж к большому балу, кардинал сумеет доказать небезупречность королевы. Напере­гонки с миледи Винтер мчится в Англию д'Артаньян. Миледи удается то, что поручил ей кардинал; однако время работает на д'Артаньяна — и он доставляет в Лувр десять подвесков королевы и еще два точно такие же, изготовленные лондонским ювелиром менее чем за двое суток! Кардинал посрамлен, королева спасена, д'Артаньян при­нят в мушкетеры и вознагражден любовью Констанции. Есть, впрочем, и убытки: Ришелье узнает о доблести новоиспеченного мушкетера и поручает опекать его коварной миледи Винтер.
Плетя козни против д'Артаньяна и внушая ему сильную и проти­воречивую страсть, миледи одновременно обольщает графа де Варда — человека, служившего помехой гасконцу при его путешествии в Лондон, посланного кардиналом в помощь миледи. Кэтти, служанка ми­леди, будучи без ума от молодого мушкетера, показывает ему письма своей хозяйки де Варду. Д'Артаньян под видом графа де Варда прихо­дит на свидание к миледи и, не узнанный ею в темноте, получает в знак любви кольцо с бриллиантом. Свое приключение д'Артаньян спешит преподнести друзьям как веселую шутку; Атос, однако же, при виде кольца мрачнеет. Кольцо миледи вызывает в нем мучитель­ное воспоминание. Это — фамильная драгоценность, подаренная им в ночь любви той, которую он почитал за ангела и которая в действи­тельности была заклейменной преступницей, воровкой и убийцей, разбившей сердце Атоса. Рассказ Атоса вскоре подтверждается: на обнаженном плече миледи ее пылкий любовник д'Артаньян замечает клеймо в виде лилии — печать вечного позора.
Отныне он — враг миледи. Он посвящен в ее тайну. Он отказался убить на дуэли лорда Винтера — лишь обезоружил, после чего при­мирился с ним (братом ее покойного мужа и дядей ее маленького сына) — а ведь она давно стремится завладеть всем состоянием Вин­теров! Ничего не получилось у миледи и из ее замысла стравить д'Ар-659


таньяна с де Бардом. Уязвлена гордость миледи — но и честолюбие Ришелье. Пригласив д'Артаньяна перейти служить в свой гвардейский полк и получив отказ, кардинал предостерегает молодого наглеца: «С той минуты, как вы лишитесь моего покровительства, никто не даст за вашу жизнь и ломаного гроша!»...
Место солдата — на войне. Взяв у де Тревиля отпуск, д'Артаньян и три его друга отправляются в окрестности Ларошели, портового го­рода, открывающего англичанам ворота во французские пределы. За­крывая их для Англии, кардинал Ришелье завершает дело Жанны д'Арк и герцога де Гиза. Победа над Англией для Ришелье — не столько в том, чтобы избавить короля Франции от врага, сколько в отмщении более удачливому сопернику в любви к королеве. То же и Бекингэм: он в этой военной кампании стремится удовлетворить лич­ные амбиции. Он предпочитает вернуться в Париж не посланником, но триумфатором. Истинной ставкой в этой кровавой партии, разы­грываемой двумя могущественнейшими державами, служит благо­склонный взгляд Анны Австрийской. Англичане осаждают крепость Сен-Мартен и форт Ла Пре, французы — Ла-Рошель.
Перед боевым крещением д'Артаньян подводит итоги двухлетнего пребывания в столице. Он влюблен и любим — но не знает, где на­ходится его Констанция и жива ли она вообще. Он стал мушкете­ром — но имеет врага в лице Ришелье. За спиной у него множество необычайных приключений — но и ненависть миледи, которая не упустит случая отомстить ему. Он отмечен покровительством короле­вы — но это плохая защита, скорее, повод для преследований... Един­ственное его безусловное приобретение — перстень с алмазом, коего блеск, впрочем, омрачен горькими воспоминаниями Атоса.
Волей случая Атос, Портос и Арамис сопровождают кардинала в его ночной прогулке инкогнито в окрестностях Ларошели. Атос в трактире «Красная голубятня» слышит беседу кардинала с миледи (именно на встречу с ней ехал Ришелье под охраной мушкетеров). Он отправляет ее в Лондон в качестве посредницы в переговорах с Бекингэмом. Переговоры, однако, не вполне дипломатичны: Ришелье предъявляет сопернику ультиматум. Если Бекингэм посмеет сделать в нынешнем военном противостоянии решительный шаг, кардинал обещает предать огласке документы, порочащие королеву, — свиде­тельства не только ее благосклонности к герцогу, но и ее сговора с врагами Франции. «А если Бекингэм заупрямится?» — спрашивает миледи. — «В этом случае, как не раз бывало в истории, на полити­ческой сцене должна возникнуть роковая женщина, которая вложит кинжал в руку какого-нибудь убийцы-фанатика...» Миледи прекрасно понимает намек Ришелье. Что же, она — именно такая женщина!..
660


Совершив неслыханный подвиг — отобедав на пари на бастионе, открытом врагу, отразив несколько мощных атак ларошельцев и вер­нувшись в расположение армии невредимыми, — мушкетеры пред­упреждают герцога Бекингэма и лорда Винтера о миссии миледи. Винтеру удается арестовать ее в Лондоне. Охранять миледи поручено молодому офицеру Фельтону. Миледи узнает, что ее страж — пурита­нин. Она называется его единоверкой, якобы соблазненной Бекингэмом, оклеветанной и заклейменной как воровка, в то время как в действительности страдает за веру. Фельтон сражен миледи наповал, Религиозность и строгая дисциплина сделали его человеком, недоступ­ным обычным обольщениям. Но история, поведанная ему миледи, поколебала его враждебность к ней, а своей красотой и показной на­божностью она покорила его чистое сердце, фельтон помогает миле­ди Винтер бежать. Он поручает знакомому капитану доставить несчастную пленницу в Париж, а сам проникает к герцогу Бекингэму, которого — во исполнение сценария Ришелье — убивает кинжа­лом.
Миледи прячется в монастыре кармелиток в Бетюне, где живет и Констанция Бонасье. Узнав, что с часу на час здесь должен объявить­ся д'Артаньян, миледи отравляет возлюбленную своего главного врага и спасается бегством. Но уйти от возмездия ей не удается: по ее сле­дам мчатся мушкетеры.
Ночью в темном лесу совершается суд над миледи. Она повинна в смерти Бекингэма и обольщенного ею Фельтона. На ее совести смерть Констанции и подстрекательство д'Артаньяна к убийству де Варда. Еще одна — самая первая ее жертва — совращенный ею мо­лодой священник, которого она склонила к краже церковной утвари. Осужденный за это на каторгу, пастырь Божий наложил на себя руки. Его брат, палач из Лилля, поставил целью своей жизни ото­мстить миледи. Однажды он уже настиг ее и заклеймил, но преступ­ница скрылась тогда в замке графа де ла Фер — Атоса и, умолчав о злосчастном прошлом, вышла за него замуж. Нечаянно обнаружив обман, Атос в ярости совершил над женой самосуд: повесил ее на де­реве. Судьба дала ей еще один шанс: графиню де ла Фер спасли, и она вернулась к жизни и к своим гнусным делам под именем леди Винтер. Родив сына, миледи отравила Винтера и получила богатое на­следство; но этого ей было мало, и она мечтала о доле, принадлежа­щей деверю.
Предъявив ей все перечисленные обвинения, мушкетеры и Винтер вверяют миледи лилльскому палачу. Атос подает ему кошелек с золо­том — плату за тяжкий труд, но тот швыряет золото в реку: «Сегод­ня я исполняю не свое ремесло, а свой долг».
661


В лунном свете блистает лезвие его широкого меча... Три дня спустя мушкетеры возвращаются в Париж и предстают своему капитану де Тревилю. «Ну что, господа, — спрашивает их храбрый капитан. — Хорошо вы повеселились в отпуске?» — «Бес­подобно!» — отвечает за себя и за друзей Атос.
М. К. Поздняев
Двадцать лет спустя (Vingt ans apres)
Роман (1845)
Середина XVII в. Подстрекаемый Фрондой, народ Парижа ропщет:
депутаты, купечество, судебное ведомство возмущены политикой кар­динала Мазарини, высасывающего все соки из налогоплательщиков. Королеву, шедшую к мессе в собор Парижской Богоматери, пресле­довала толпа женщин, взывающих о справедливости. Народ толпился и на пути юного короля Людовика XIV, возвращавшегося во дворец из Парламента, где он огласил несколько вердиктов, один разорительнее другого. Даже первый президент Парламента открыто выступил против вмешательства короля в права депутатов. В Пале-Рояле купе­ческий старшина угрожает волнениями и настоящим бунтом, если Мазарини не прекратит своих враждебных действий. И волнения уже заметны на улицах столицы...
Мазарини — всеми ненавидимый, терпящий насмешки иностра­нец низкого происхождения, слабая тень могущественнейшего Ришелье — чувствует, как трясется земля под его ногами. Ему нужна надежная опора. Одевшись в мушкетерский мундир, он призывает к себе лейтенанта д'Артаньяна, некогда оказавшего бесценные услуги Ее Величеству королеве. Мазарини просит его привезти из Бастилии со­держащегося там в заключении де Рошфора: он и д'Артаньян — два сапога пара в кознях былого времени. Пора им сослужить службу и новым временам. Рошфор рассказывает кардиналу, что д'Артаньяну сопутствовали во всех его подвигах Атос, Портос и Арамис, — но где они теперь? Бог весть!.. К изумлению Рошфора, его препровождают обратно в тюрьму; а он уже успел протянуть давнему противнику д'Артаньяну руку друга и поклясться в вечном мире! Впрочем, д'Артаньян — лишь исполнитель приказаний Мазарини; кардинал, а не мушкетер — лютый недруг Рошфора. По пути в тюрьму Рошфора отбивают у стражи бесчинствующие парижане: всякий, кто сидит в Бастилии, их кумир. При новой встрече с д'Артаньяном Рошфор под­тверждает данную ему клятву и берется помочь разыскать трех его друзей. Найти их — воля Мазарини, а значит, Ее Величества короле-
662


вы, возлюбленной кардинала и фактической властительницы Франции до достижения ее сыном совершеннолетия.
Природное чутье д'Артаньяна и его умение развязать любой язык приводят его поочередно к трем мушкетерам, простившимся с бур­ной жизнью: Арамис — аббат, Атос и Портос вкушают тихие радос­ти бытия в своих поместьях.
Портос простодушно соглашается быть спутником д'Артаньяна:
оба они солдаты, и притом служат Франции отнюдь не бескорыстно. Иного покроя — Арамис и Атос.
Атос выражается гораздо резче Арамиса: честь дворянина не по­зволяет ему служить Мазарини — этому негодяю, этому ростовщику, который ни в грош не ставит королеву и вот-вот развяжет во Фран­ции междоусобную войну. Едва дождавшись отъезда д'Артаньяна, лишь на треть исполнившего поручение кардинала, граф де Ла фер — Атос сообщает своему приемному сыну Раулю, виконту де Бражелону: «Вечером мы едем в Париж».
По приезде в столицу он представляет Рауля графине де Шеврез; из их беседы можно догадаться, что виконт — плод одного легкомыс­ленного приключения, одной любовной ночи, пережитой ими в юности. Атос поручает графине заботу о Рауле на то время, пока он будет в отъезде; ему предстоит опасное путешествие...
Тем временем Рошфор устраивает побег из тюрьмы герцога де Бофора, бывшего фаворитом королевы после смерти Людовика XIII, спрятанного за решетку новым кумиром Ее Величества — Мазарини. Кардинал посылает на розыски опасного беглеца д'Артаньяна и Портоса. Выезжая из Парижа, д'Артаньян на полном скаку сбивает с ног какою-то прохожего. Погибни он под копытами — и история по­текла бы иначе; но этот человек, советник Парламента Брусель, остается жив. Париж расценивает инцидент как политическое покушение, вся Фронда в эти дни наносит визиты Бруселю, воздух наэлектризован уг­розами в адрес кардинала.
Загоняя одну лошадь за другой, мушкетеры настигают герцога де Бофора. Силы, увы, не равны: его сопровождает отряд из полусотни человек, среди которых д'Артаньян и Портос узнают не только Рош­фора, но и Арамиса с Атосом. Это обстоятельство спасает им жизнь. «Принцы, министры, короли, словно мутный поток, пронесутся и ис­чезнут — а мы останемся все теми же, — убеждены четверо геро­ев. — Сторонники ли мы кардинала или Фронды — не все ли равно перед лицом нашей дружбы, нашей готовности помочь друг другу в беде! Будем верны нашему союзу до конца!..»
Виконт де Бражелон — на близящейся к концу войне с Испанией. На поле боя он подбирает смертельно раненного священника и отво­зит его в гостиницу. Святой отец желает исповедаться. Случай подво-
663


рачивается сам: Рауль и его друг де Гиш встречают на проезжей доро­ге странствующего монаха. Принимая исповедь умирающего, этот монах узнает, что перед ним — палач его матери, миледи Винтер. Прячущийся под монашеской рясой английский шпион Джон-Френ­сис Винтер-Мордаунт убивает того, чью исповедь он принял. Прежде чем испустить дух, раскаявшийся палач сообщает, кто он и кто его убийца, Гримо, оруженосцу Атоса, спутнику Рауля в военном походе. Гримо мчится в Париж; он догадывается, что туда направляет стопы сын миледи, это угрожает жизни нескольких свидетелей казни леди Винтер...
В Париже — дядя Мордаунта, брат злосчастной Миледи лорд Вин­тер. Он послан королем Англии Карлом I просить французскую коро­леву и кардинала Мазарини о военной и политической помощи в противостоянии армии бунтовщиков под водительством Кромвеля. Английская королева, проживающая в Париже в изгнании в монас­тыре кармелиток, в отчаянии: лорду Винтеру не удалось склонить Францию на сторону теряющего корону Карла I. Винтер пытается утешить свою государыню: есть еще во Франции люди, готовые нам помочь! Это д'Артаньян и его друзья, уже однажды доказавшие Бри­танской империи свою отвагу и истинное благородство. Лорд Винтер посещает Атоса. Старый друг огорчает его: д'Артаньян с Порто-сом — слуги кардинала. Но мы с Арамисом — в вашем распоряже­нии!
У причала в Булони Арамиса, Атоса и Винтера подстерегает гото­вый мстить за мать Мордаунт (он привозил секретное письмо Маза­рини от Кромвеля с требованием хранить нейтралитет в эту минуту падения Карла, и письмо сыграло свою роль в решении, принятом королевой). Мордаунту не удается проникнуть на корабль, которым отплывают в Англию его дядя и два мушкетера. Он готов плыть по их следам на следующем же свободном судне.
В это время в Париже арестовывают Бруселя. Народ выходит на улицы и вступает в стычки с армией. Рошфор, вставший во главе Фронды, вместе с другими зачинщиками беспорядков требует немед­ленно освободить своего вождя. Королева вынуждена подписать предъявленный ей ультиматум, но таит в сердце ненависть к обез­умевшим подданным: «Мне и юному королю надлежит покинуть Париж. Чернь растеряется, увидев, что нет на троне их правительни­цы, — и тогда я испепелю этот подлый город!» В сопровождении не­заменимого д'Артаньяна она с десятилетним сыном покидает столицу и находит пристанище в Сен-Жермене. Несколькими часами ранее тем же д'Артаньяном чудом вывезен из Парижа и Мазарини...
Вернувшись в Париж, д'Артаньян получает письмо от Атоса и Арамиса: они попали в опасную переделку, они вручают ему попече-
664


ние о Рауле и завещают мстить Мордаунту. Адреса своего они не со­общают умышленно, зная, что долг дружбы может и их друзей под­вергнуть той же опасности, какая теперь угрожает им. Д'Артаньян именно в это время направлен Мазарини в Англию с секретным по­сланием. Морской путь они с Портосом проделывают в компании Мордаунта, поджидавшего их в Булони. Дальше их маршрут — в Ньюкастль, в лагерь Карла I. Здесь уже появились Атос и Арамис в сопровождении лорда Винтера. Его Величество посвящает двух отваж­ных мушкетеров в рыцари. К прискорбию, им доведется служить ко­ролю Англии недолго: на сторону Кромвеля переходят шотландские гвардейцы, король пленен. Защищавшего его лорда Винтера убивает Мордаунт. Всем четверым мушкетерам, захваченным вместе с Кар­лом I, удается бежать. Теперь их долг — выручить короля.
На военном совете созревает замысел втереться в доверие к стра­же плененного Карла, завязать с солдатами дружбу и за карточной игрой обезоружить соперников. Этот план в последний момент сры­вает Мордаунт, вбежавший в караульное помещение с криком: «Это измена!»...
Король приговорен к казни. В ночь перед исполнением приговора к нему в Уайт-Холл является одетый епископом Арамис и предуп­реждает о том, что готовится его побег. Верные королю люди похи­тят на рассвете палача, казнь отложат на сутки — а уж суток хватит для избавления Его Величества от смерти!
Четыре мушкетера, переодевшись плотниками, занимают намечен­ные заранее места возле эшафота и под его настилом. К их ужасу, на эшафот восходит другой палач. Карл трогательно прощается с наро­дом и кладет голову на плаху. Атос, скрывающийся под эшафотом, чувствует, что лоб его влажен; проводит по нему ладонью — это кровь обезглавленного монарха.
Палач — как вскоре выясняется — не кто иной, как Мордаунт. Встретившись с ним, мушкетеры бросают жребий: кому из них пер­вым драться с этим негодяем. Выбор падает на д'Артаньяна. Отступая все ближе к стене, Мордаунт внезапно точно растворяется в воздухе:
ему удалось бежать через потайную дверь.
Преследуя Мордаунта, мушкетеры оказываются на корабле, где он прячется. Об их проникновении на корабль капитан тотчас сообщает Мордаунту. Тот готовит грандиозный прощальный спектакль: поджи­гает фитиль, ведущий к бочкам с порохом. Мушкетеры по чистой случайности оказываются посвящены в этот план — и спрыгивают на привязанную к борту корабля шлюпку раньше, чем это успевает сде­лать Мордаунт. С безопасного расстояния друзья взирают на его ги­бель... но не дьявол ли он? Спустя несколько мгновений они видят его голову над водой. Он один из всей команды уцелел. Он плывет к
665


ним, он молит их о помощи, он хватается за протянутую ему руку Атоса — и стаскивает его в воду. Кажется, целую вечность не видно ни того ни другого. Наконец всплывает из-под воды труп сына миле­ди, ее исчадье, с кинжалом в сердце... а затем — живой и невреди­мый Атос.
Из огня — да в полымя: из охваченной смутою Англии — во взбунтовавшийся Париж. Долг мушкетеров погасить это пламя. Они предпринимают дерзкие шаги: бегут из заточения, которому их под­вергла королева за предпочтение зова сердца высочайшим повелени­ям и неисполнение приказов Ее Величества и Его высокопреосвященства. В тот же миг, как все четверо на свободе, их пленником становится... Мазарини.
В замке Портоса в Пьерфоне кардинал подписывает акт о своей капитуляции Парламенту — договор, составленный депутацией Фрон­ды. Под восторженные крики вчера еще разъяренного народа короле­ва и маленький король въезжают в Париж. Возвращается в свой дворец и Мазарини. Последняя буйная толпа, возглавляемая Рошфо­ром, предпринимает попытку вытащить кардинала из кареты — но их вожак напарывается на шпагу д'Артаньяна. Чернь бросается врас­сыпную. Истекающий кровью Рошфор успевает вымолвить: «Это судьба. Я три раза излечивался после уколов вашей шпаги. В четвер­тый раз чуду, как видно, не бывать...» Д'Артаньян искренне огорчен:
«Граф, я не видел, что это вы. Я не хотел бы, чтобы вы ушли из жизни с чувством ненависти ко мне!»
Извечные враги дружески пожимают руки...
Маленький король, вернувшись в Пале-Рояль, замечает матери: «Господин д'Артаньян храбрый». — «Да, мой сын, — отвечает коро­лева Анна. — Будьте с ним поласковее».
Минует десять лет, и Людовик XIV вполне убедится, как это важно — и как трудно...
М. К. Поздняев
Граф Монте-Кристо (Le comte de Monte-Cristo)
Роман (1845-1846)

<<

стр. 4
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>