<<

стр. 5
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

27 февраля 1815 г. в Марсель из очередного плавания возвращается трехмачтовый корабль «Фараон». Капитану Леклеру не суждено было ступить на родную землю: он умер от горячки в открытом море. Мо­лодой моряк Эдмон Дантес принял на себя командование, исполнив
666


и другую последнюю волю капитана: «фараон» заходит на остров Эльба, где Дантес передает пакет, полученный из рук Леклера, мар­шалу Бертрану и встречается с самим опальным императором. Данте­су вручается письмо, которое надлежит доставить в Париж, г-ну Нуартье — одному из заговорщиков, готовящих возвращение на пре­стол Наполеона.
Владелец «Фараона» Моррель предлагает Дантесу официально всту­пить в должность капитана корабля. Одержимый завистью бухгалтер судовой компании Данглар решает отстранить Дантеса. Вместе с от­ставным солдатом, а теперь простым рыбаком Фернаном Мондего, который соперничает с Дантесом за право жениться на красавице Мерседес, и портным Кадруссом, обобравшим отца Эдмона за время плавания, Данглар сочиняет анонимное письмо помощнику прокуро­ра Марселя де Вильфору. Смысл доноса: Дантес — тайный агент бо­напартистов. На допросе Дантес без утайки, все как было, рассказывает Вильфору о своем посещении Эльбы. Состава преступле­ния нет; Вильфор готов уже отпустить арестанта, но, прочтя письмо маршала Бертрана, осознает: счастье и сама жизнь его зависят от этой игры случая. Ведь адресат, г-н Нуартье, опасный заговорщик, — его отец! Мало сжечь проклятое письмо, надо избавиться и от Данте­са, могущего невольно огласить всю эту историю, — ив результате де Вильфор лишится не только места, но и руки своей невесты Рене де Сен-Меран (она — дочь старого роялиста; взгляды г-на Нуартье, его родство с женихом для них тайна). Дантес приговаривается к пожиз­ненному заточению в замке Иф, политической тюрьме среди моря, неподалеку от Марселя...
Проходят пять лет. Дантес близок к отчаянию, он решает умереть голодной смертью. Вдруг как-то вечером до его слуха доносится глу­хой скрежет за стеной. Он здесь не один, кто-то явно копает лаз в направлении его темницы. Эдмон принимается рыть встречный тун­нель. Много дней работы вознаграждены радостью встречи с товари­щем по несчастью. Аббат Фариа — так зовут заключенного из соседней камеры — провел в замке Иф на четыре года дольше Дан­теса. Роя свою нору, он надеялся пробиться к наружной стене тюрь­мы, прыгнуть в море и бежать на волю вплавь. увы, он ошибся в расчетах! Эдмон утешает аббата: их теперь двое, значит, они могут с двойной энергией продолжать начатое. Силы аббата на исходе, вско­ре — когда до спасения рукой подать, он тяжело заболевает. Перед кончиной он посвящает Дантеса в тайну несметного клада, спрятан­ного кардиналом Спада на острове Монте-Кристо триста лет назад.
Перенеся тело аббата в свою камеру, Дантес прячется в мешок, в который был положен покойник. Утром, не заметив подмены, его
667


бросают в море — так хоронят жителей замка Иф со времен основа­ния тюрьмы. Эдмон спасен! Его подбирают контрабандисты. Один из них, Джакопо, становится верным товарищем Дантеса. Через не­сколько месяцев Эдмон достигает наконец острова Монте-Кристо. Сокровища аббата фариа воистину несметны.
За долгие годы отсутствия Дантеса в судьбах тех, кто был повинен в его страданиях, тоже произошли значительные перемены, Фернан Мондего дослужился до генерала (теперь его имя — граф де Мор-сер). Мерседес стала его женой и родила ему сына. Данглар — бога­тый банкир. Де Вильфор — королевский прокурор. Кадрусс распрощался с иголкой и ножницами портного и содержит сельский трактир. ...Бог посылает Кадруссу странного гостя. Аббат Бузони, по его словам исповедовавший умирающего Эдмона Дантеса, должен ис­полнить последнюю волю усопшего. Дантес вручил ему алмаз, деньги от продажи которого надлежит разделить на пять частей: поровну — Мерседес, Данглару, Фернану, Кадруссу и старику Дантесу. Кадрусс ослеплен сиянием алмаза. Он рассказывает аббату Бузони, что Дантес был оговорен теми, кого решил облагодетельствовать, что Мерседес не сохранила верность ему. Да, он, Кадрусс был свидетелем написания доноса — но что он мог сделать! Данглар и Фернан убили бы его на месте, заикнись он о неблаговидности их злоумышления! Что касает­ся старика Дантеса, ему не хватило сил перенести удар судьбы (в действительности Кадрусс обобрал его до нитки, и отец Эдмона умер с голоду). Он, он, Кадрусс, — единственный наследник бедного Дан­теса! Аббат Бузони вручает Кадруссу алмаз и наутро исчезает...
В это же время к мэру Марселя является лорд Уилмор, агент бан­кирского дома Томсон и Френч. Он просит разрешения просмотреть следственное дело аббата Фариа, умершего в тюрьме Иф. Есть у него и еще поручение: оплатить долги г-на Морреля, владельца судовой компании, стоящей на грани краха. Последняя надежда Морреля была на его флагман — трехмачтовый «Фараон», но тот — о злой рок! — гибнет в кораблекрушении. Уилмор вручает Моррелю вексель на шестизначную сумму, оформляет отсрочку на три месяца. Но что можно успеть сделать за три месяца! В день, когда истекает отсрочка, дочь Морреля получает письмо за подписью «Синдбад-Мореход» с указанием адреса, где она найдет кошелек, предназначенный ее до­стославному отцу. В кошельке — чек на задолженную Моррелем сумму и алмаз величиною с грецкий орех: приданое мадемуазель Моррель. Все происшедшее подобно сказке: но этого мало. В марсельский порт целый и невредимый входит на всех парусах «Фара­он»! Город — свидетель этого чуда. С улыбкой смотрит на восставший из пучины парусник и лорд Уилмор, он же аббат Бузони,
668


он же граф Монте-Кристо, он же Эдмон Дантес: «Будь счастлив, бла­городный человек! Это счастье тобой заслужено!.. А теперь — про­щай, человеколюбие! Пусть бог отмщенья уступит мне место, дабы я покарал злодеев!..» С документами из своего следственного дела, хра­нившегося вместе с делом аббата Фариа, Эдмон покидает Марсель...
Молодой парижский аристократ барон Франц д'Эпине, отправля­ясь на карнавал в Риме, вознамерился посетить легендарную Эльбу. Однако он изменяет свой маршрут: корабль проплывает мимо остро­ва Монте-Кристо, где, по слухам, живет в сказочном дворце человек, именующий себя Синдбадом-Мореходом. Хозяин острова принимает Франца с таким радушием и роскошеством, какие, кажется, и не снились никому из могущественнейших жителей земли. В Риме Франц неожиданно встречает Синдбада, проживающего в одной с ним гостинице под именем графа Монте-Кристо. Друг Франца ви­конт Альбер де Морсер захвачен разбойниками из шайки наводящего ужас на жителей Рима атамана Луиджи Вампа. Граф Монте-Кристо спасает Альберта: «Атаман, вы нарушили наше соглашение, друг моего друга — мой друг». Вампа в смятении, он строго отчитывает своих головорезов: «Мы все обязаны графу жизнью! Как вы могли действовать столь опрометчиво!» Альбер приглашает графа посетить Париж и быть его почетным гостем.
В столице (где граф не появлялся доселе) Альбер знакомит его со своими друзьями, в том числе с сыном Морреля Максимиллианом. Это знакомство глубоко взволновало графа — не меньше взволнован и молодой Моррель, узнав, что граф пользуется услугами банковского дома Томсон и Френч, спасшего жизнь всей их семье.
Граф Монте-Кристо приобретает в Париже несколько квартир и дом в Отейле, на улице фонтен, 28, ранее принадлежавший маркизу де Сен-Мерану. Управляющий графа, Бертуччо, воспринимает их переезд в этот дом как злой рок. Много лет назад он стал свидетелем того, как де Вильфор закопал в саду дома своего тестя новорожденно­го младенца — внебрачного сына от неизвестной дамы, Бертуччо по­спешил выкопать ящик — младенец был еще жив. Невестка Бертуччо воспитала мальчика, которому они дали имя Бенедетто. От­прыск именитых родителей встал на путь неправедный и угодил за решетку. Но это лишь одна из двух страшных историй, сокрытых Бертуччо от графа. В июне 1829 г. он остановился в трактире Кадрусса — на другой день после того, как там побывал аббат Бузони (Бер­туччо не догадывается, что аббат, вызволивший его давным-давно с каторги, и граф — одно лицо). Алмаз аббата Кадрусс продал за 45 тысяч франков надежному ювелиру, да в ту же ночь его и зарезал. Теперь Кадрусс — там, где довелось побывать и Бертуччо: на каторж­ных работах. Граф уверен, что это не последняя капля в чаше, кото-
669


рую должен испить Кадрусс; что же касается Бенедетто — если он жив, — то он послужит оружием Божьей кары...
Город полнится слухами о загадочном графе и его богатстве. В банке Данглара граф открывает «неограниченный кредит». Данглар ставит под сомнение возможности графа: всему на свете есть грани­цы. Граф иронизирует: «Для вас — может быть, но не для меня». — «Моей кассы еще никто не считал!» — уязвлен Данглар. «В таком случае я — первый, кому это предстоит», — обещает ему граф. Монте-Кристо сближается не только с Дангларом, не узнавшим в нем бедного Эдмона, но и с семейством де Вильфора. Граф завоевы­вает расположение госпожи де Вильфор: слуга графа Али спас от не­счастного случая ее и сына Вильфора от брака с нею (у Вильфора есть также дочь от первого брака — Валентина, связанная узами любви с Максимиллианом Моррелем, но принуждаемая родней к супружеству с Францем д'Эпине). Как будто сама судьба широко распахивает перед графом Монте-Кристо двери в домах его заклятых врагов, сооб­щает ему о других их жертвах. Воспитанница Дантеса—Монте-Крис­то дочь паши Янины дивная красавица Гайде (по Парижу ходят слухи, будто она любовница графа) узнает в Опере человека, который выдал туркам за две тысячи кошельков золота крепость, защищавшую город, где правил ее отец, а саму Гайде двенадцатилетней девочкой продал в рабство турецкому султану. Этого человека звали Фернан Мондего; теперь его знают как графа де Морсера, генерал-лейтенанта, члена Палаты пэров. Гайде была выкуплена Монте-Кристо у султана, граф поклялся отомстить тому, из-за кого погиб ее отец и томилась в неволе она сама. Он нимало не удивлен, что этот негодяй — Фернан:
предавший единожды рискует остаться предателем до конца.
Роскошный обед в доме Монте-Кристо. Первые удары, уготован­ные графом своим обидчикам. Вильфор бледнеет, когда граф сообща­ет всем гостям, что в саду им найден скелет младенца, зарытого заживо при прежнем владельце. Данглар узнает, что, играя на бирже, от потерпел убытки в сумме свыше миллиона франков (граф помес­тил в газете ложную информацию о перевороте в Испании, и Дан­глар поспешил избавиться от акций Мадридского банка). Вильфор извещает госпожу Данглар, что граф, по-видимому, посвящен в их тайну: несчастный ребенок был их незаконнорожденным сыном. «Вы похоронили мое дитя живым! Боже, это твоя месть!» — восклицает г-жа Данглар. «Нет, месть нас еще поджидает, и осуществить ее предстоит таинственному графу Монте-Кристо!» Вильфор берется во что бы то ни стало узнать всю правду о графе; но оказавшиеся в Париже аббат Бузони и лорд Уилмор сообщают ему весьма противоре­чивые сведения. Граф не только остается неузнанным, играя эти две роли, но и запутывает следы.
670


В Париже появляется молодой человек по имени Андрея Каваль­канти (одному графу, осыпавшему его щедротами, известно, что это — беглый каторжник Бенедетто). Тотчас как из-под земли вы­растает и Кадрусс, уверяющий Бенедетто, что тот — его отпрыск, и выманивающий у молодого негодяя деньги под угрозой сломать от­крывшуюся пред ним блестящую карьеру. Кавальканти-Бенедетто-де Вильфор вынужден подчиняться: он положил глаз на дочь Данглара, девицу с богатым приданым. Не лучше ли — предлагает он Кадруссу — хорошенько потрясти графа, чем тянуть у него деньги, которы­ми его ссужает сумасброд Монте-Кристо? Кадрусс залезает в дом графа — и сталкивается лицом к лицу с аббатом Бузони. Старый ка­торжник предает молодого; он пишет под диктовку аббата письмо к Данглару, объясняющее, кем на деле является его без пяти минут зять. уходя из дома графа Монте-Кристо, Кадрусс напарывается на нож Бенедетто. Прежде чем он испускает дух, аббат дает ему убе­диться, что он, Монте-Кристо и Эдмон Дантес — одно лицо...
Град несчастий сыплется на голову де Вильфора: один за другим внезапно умирают его тесть и теща, затем старый лакей, выпивший лимонаду из графина в комнате его отца Нуартье. Врач приходит к выводу: все они были отравлены. Преступник живет в этом доме. Вся челядь Вильфора немедленно просит об отставке. Дело получает ши­рокую огласку. И здесь — новый удар: Нуартье расстраивает свадьбу Валентины и Франца д'Эпине (он обещал это любимой внучке). В секретере Нуартье хранится документ, гласящий, что в феврале 1815 г. он убил в честном поединке генерала де Кенеля, барона д'Эпине, не пожелавшего примкнуть к заговору бонапартистов.
Теперь — очередь Фернана. В Палате пэров скандал: газеты опуб­ликовали сообщение о его низком поведении в пору осады турками крепости Янины. На слушания в Палате приходит Гайде и предъяв­ляет пэрам документы, которые подтверждают: все это — правда, положение генерала де Морсера в обществе куплено ценой преда­тельства. Альбер де Морсер вызывает графа на дуэль, вступаясь за отца, но, после того как ему открывается вся правда о Фернане Мондего, просит у Дантеса прощения. Умоляет об этом Эдмона и госпо­жа де Морсер, до сих пор любящая его Мерседес. Граф принимает извинения Альбера; в тот же самый день они с матерью покидают Париж. Морсер повторяет вызов сына, но после того, как граф Монте-Кристо открывает ему истинное свое имя, обесчещенный ге­нерал пускает пулю в лоб.
Данглар на грани разорения. Ему приходится оплачивать все новые векселя, с которыми к нему приходят доверенные лица графа. Пос­ледняя его надежда на то, что удастся составить приличную партию
671


дочери: молодой Кавальканти — наперсник Монте-Кристо, и рука дающего вряд ли оскудеет. Громом среди ясного неба звучат после подписания брачного контракта слова из письма Кадрусса: «Андреа Кавальканти — беглый каторжник!» Эжени покидает Париж. У Данглара больше нет ни дочери, ни денег. Он оставляет прощальную записку жене («Отпускаю вас такой, какой брал замуж: с деньгами, но без доброй репутации») и бежит куда глаза глядят. Бежит и Андреа-Бенедетто, надеясь пересечь границу; но его останавливают жан­дармы. На суде он сообщает: его отец — прокурор де Вильфор!
Последний, самый страшный удар судьбы в сердце де Вильфора: отравлена Валентина. У него нет больше сомнений: убийца — его жена, таким страшным путем добывавшая наследство себе и своему сыну (старик Нуартье единственной наследницей объявил внучку). Де Вильфор грозит жене эшафотом. В отчаянии г-жа де Вильфор принимает яд и отравляет мальчика: «Хорошая мать не бросает ре­бенка, ради которого она сделалась преступницей». Вильфор лишает­ся рассудка; бродя по саду дома графа Монте-Кристо, он роет могилы то в одном, то в другом месте...
Акт возмездия свершился. Вильфор безумен. Кадрусс и Фернан мертвы. Данглар попал в плен разбойникам из шайки Луиджи Вампа и тратит последние деньги на хлеб и воду: головорезы продают ему горбушку за тысячу франков, а всего в кармане у него — меньше пя­тидесяти тысяч. Граф Монте-Кристо дарует ему жизнь и свободу. По­седевший в одну ночь, Данглар влачит существование нищего.
Зло наказано. Но почему же сгорела в его пламени юная Валенти­на де Вильфор, ничуть не разделяющая вину отца и мачехи? За что должен всю жизнь скорбеть о ней Максимиллиан Моррель — сын того, кто много лет подряд предпринимал попытки вызволить Данте­са из тюрьмы? Покидая Париж, граф совершает чудо воскрешения Валентины. Ее смерть была инсценирована им в сообществе со стари­ком Нуартье: страшный яд был нейтрализован чудодейственным ле­карством — одним из щедрых даров аббата фариа.
Возвращаясь на остров Монте-Кристо, подарив счастье Максимил­лиану и Валентине, Эдмон Дантес, мученик замка Иф и парижский ангел мщенья, оставляет молодым людям письмо, звучащее и как его исповедь, и как наказ двум чистым сердцам: «В мире нет ни счастья, ни несчастья. Все познается в сравнении. Только тот, кто безмерно страдал, способен испытать блаженство. Надо почувствовать вкус смерти, чтобы с удовольствием вкушать жизнь. Вся премудрость — в двух словах: ждать и надеяться!..»
М. К. Поздняев
672


Королева Марго (La reine Margot)
Роман (1846)
1570 год, эпоха гражданских войн во Франции, кровавых столкнове­ний католиков и гугенотов. За десять предыдущих лет погибли вожди враждующих сторон. В Сен-Жермене заключается мир, для закрепле­ния которого сестра короля Карла IX принцесса Маргарита выдается замуж за Генриха Наваррского, Этот брак в равной мере изумляет и возмущает бойцов в обоих станах. При дворе творится что-то несус­ветное! Совсем недавно адмирал Колиньи был заочно приговорен к казни, за его голову королем назначалась щедрая награда, а теперь король именует его в Лувре отцом и поручает ему командование объ­единенными войсками в предстоящей кампании во Фландрии.
Король Генрих Наваррский объясняется с молодой женой. Их брак — союз политический, они равнодушны друг ко Другу. Генрих влюблен не без взаимности в г-жу де Сов, супругу государственного секретаря; у Маргариты свои сердечные тайны. Но это брак двух честных и чистых душой людей — так почему им не быть союзника­ми? Маргарита обещает Генриху поддерживать его до конца.
В эти дни во дворце стремительно раскручивается интрига, вдох­новительница которой — Екатерина Сиенская, вдовствующая короле­ва, ненавидящая гугенотов. Терпения противников едва хватило на неделю: готовится покушение на адмирала Колиньи. Король Карл IX поручает это дело Морвелю — офицеру отряда петардщиков. Слухи о новых кровавых распрях расползаются по всему королевству. В Пари­же в одночасье приезжают два молодых дворянина: граф Лерак де Ла Моль, гугенот, с письмами королю Генриху и адмиралу Колиньи, и граф Аннибал де Коконнас, католик, — с тайным посланием герцогу де Гизу, лютому врагу Колиньи. Поселившись в гостинице «Путевод­ная Звезда», молодые люди быстро сближаются и за карточной игрой сообщают друг другу, что ночью у них обоих весьма важные аудиен­ции в Лувре. Это была ночь — с 24 на 25 августа — ночь св. Варфо­ломея, кровавая ночь избиения гугенотов.
Втянутые в бойню, Ла Моль и Коконнас обращают оружие друг против друга. увы, Ла Моль одинок, а Коконнас — во главе отряда солдат-католиков. Истекающий кровью Ла Моль спасается от погони в покоях королевы Маргариты Наваррской. Однако и Коконнас тя­жело ранен — и он находит приют в доме ближайшей подруги Мар­гариты, герцогини Анриэтты Невэрской. Лозунгам враждующих станов две красавицы, влюбившиеся в спасенных ими воинов, проти­вопоставляют свой девиз: «Eros-Cupido-Amor».
К Марго после страшной ночи является ее брат, герцог Алансонский. Происшедшее — сообщает он — лишь пролог к великим по-
673


трясениям. Король Карл болен, его мучают припадки. Разгром гугено­тов сделал фактическим правителем де Гиза. Брак с гугенотом сейчас и предосудителен, и не ко времени, все еще можно переиграть. Марго отказывается предать мужа. Она ясно увидела грозящие ей и Генриху беды: Карл IX не воспрепятствовал бойне, задуманной коро­левой-матерью и де Гизом; Гиз и ее брат Франсуа, герцог Алансонский готовы извлечь из пролившейся крови как можно больше выгод;
едва короля Наваррского не станет — а все клонится к тому, — его владения захватят, а ее, вдову, отправят в монастырь. Мадам де Сов извещает Марго о высочайшем повелении назначить Генриху Наваррскому свидание в ее покоях: она подозревает, что это провокация и его хотят убить. Маргарита прячет супруга в своей спальне, где его с удивлением и негодованием обнаруживает королева-мать, подстроив­шая это злоумышление. Какой конфуз: король гугенотов ночует не у своей любовницы, а у законной жены! Он безупречен — и ей нечего поставить ему в вину. После ее ухода Маргарита представляет Генри­ху спрятанного в одной из соседних комнат Ла Моля. Юноша с опо­зданием передает королю письмо, предупреждающее его о смертельной опасности. Ах, если бы король не был занят в тот час, когда Ла Моль впервые явился в Лувр, история Франции могла сло­житься по-другому!.. Возлюбленный королевы Марго спит в эту ночь в ее постели в ногах ее супруга-короля — как его товарищ по несчас­тью, верный подданный и новый друг, но никак не соперник в любви.
Вдовствующая королева Екатерина в ярости. Всё — и события ми­нувшей ночи, и предсказания чародея Рене — против ее воли, против ее страстного желания избавиться от Генриха Наваррского. Терпит фиаско очередная ее авантюра: подосланная ею г-же де Сов отрав­ленная губная помада, смертоносная и для красотки и для ее частого гостя Генриха, почему-то не действует (Екатерине невдомек, что сам мэтр Рене в последнюю минуту заменил зловещую склянку на дру­гую, вполне безобидную). Королеву-мать не может примирить с зятем даже его переход в католичество.
Принимает католичество одновременно со своим королем и Ла Моль: он дал обет принять веру покойной матери в случае чудесного избавления от смерти. Его и Коконнаса излечил от ран все тот же мэтр Рене — и вчерашние враги делаются неразлучными приятеля­ми, чей союз скреплен в придачу нежными чувствами их прекрасных дам, Маргариты и Анриэтты. Ла Моль еще не в состоянии поверить, что на его любовь ответила красивейшая из королев. Приятели обра­щаются за окончательным ответом к ясновидящему Рене. Нет сомне­ний: Марго любит Ла Моля столь же горячо, как и он ее.
674


Доказательство — восковая гадательная фигурка в короне и мантии с сердцем, пронзенным острой иглой, Подобно иконе, Ла Моль прячет у себя эту куколку — образ обожаемой им Маргариты Наваррской...
В Париже — де Муи, глава гугенотов, стремящихся к политичес­кому реваншу. Подслушав его разговор с Генрихом, герцог Алансонский пытается убедить де Муи, что он — более достойный претендент на престол, когда тот опустеет после смерти брата Карла. Дабы де Муи было проще проникать в Лувр, герцог Франсуа советует ему сшить такой же вишневый плац, как у фаворита Маргариты — Ла Моля. Генрих встревожен: кто-то снова встал на его пути, и он знает — кто. За спиной Франсуа ясно просматривается фигура его матери. Он не ошибается: именно сейчас в кабинете короля Карла королева-мать, стращая его известием о появлении в Лувре де Муи, вынуждает сына издать указ об аресте Генриха, поручая пленить его — живым или мертвым — Морвелю.
Карлу на следующий день приходится пожалеть о своем указе: на охоте Генрих спасает его от клыков вепря. Тем самым король Наваррский не просто спас жизнь человеку, но и предотвратил смену государей в трех королевствах, но главное — сохранил жизнь себе и Марго. Генрих доверительно беседует с герцогом Алансонским: де Муи предложил ему заговор против Карла — он отверг эти предло­жения. Но де Муи не успокоится, он направит взоры в другую сторо­ну, к примеру на принца Конде... или еще на кого-нибудь. Франсуа бледнеет: кажется, Генрих разгадал злые умыслы его и матушки. Он пылко убеждает короля Наваррского стать во главе движения гугено­тов, чтобы направлять его. Гугеноты доверяют Генриху, король Карл его любит, сам Франсуа уже подготовил акт о своем отречении от престолонаследия в его пользу: «Судьба — в ваших руках!» Собесед­ники пожимают друг другу руки — в эту минуту в комнату входит Екатерина Сиенская. Лицемерно умиляясь рукопожатию братьев-ко­ролей, она внутренне торжествует победу над Генрихом. Ночью в его спальню врывается Морвель со стражей и натыкается на де Муи. Двое стражников убиты, Морвель тяжело ранен. Инцидент становит­ся очередным дворцовым скандалом. В действительности своим спасе­нием Генрих обязан не только вождю гугенотов, но и королю католиков: Карл увел его поздно вечером из дворца. Он решил дове­рить Генриху свою тайну — познакомить с очаровательной Мари Туше и их незаконнорожденным сыном. По дороге с ними случилось нечто забавное. Встреченные ими на одной из темных улиц герцог Гиз и герцог Анжуйский (брат Карла и Франсуа, без пяти минут ко­роль Польши) ведут их к дому, где, по их словам, проходит свидание двух весьма сиятельных дам с двумя господами, вхожими в Лувр
675


(речь, понятно, идет о Маргарите и Анриэтте, ужинающих в компа­нии Ла Моля и Коконнаса). Попытка вломиться в дом встречает ре­шительный отпор: на головы короля и его свиты из окон летят горшки, тазы и снедь...
Вернувшись во дворец, Генрих узнает о ночной доблести де Муи. Однако герцог Алансонский внушает ему подозрение, что это мог быть и Ла Моль: храбрец, чуть не убивший Морвеля, был одет в виш­невый плащ. Король Наваррский спешит к жене: «Над нашим дру­гом нависло страшное подозрение!» — «Это невозможно: он был ночью в другом месте». Марго падает к ногам матери: «Ла Моль не­виновен. Он провел эту ночь со мной. Если его арестуют, он вынуж­ден будет в этом сознаться». — «Успокойтесь, дочь моя, — отвечает королева Екатерина. — Я стою на страже вашей чести!»
Королеве-матери становится ясно: Ла Моль не разлучает ее дочь с Генрихом, напротив, он — их союзник. Герцог Алансонский по на­ущению матери приглашает к себе Ла Моля — и подстерегает его с несколькими верными людьми в сумраке коридора. Замысел разгады­вает король Наваррский, он предупреждает Ла Моля об опасности и советует ему скрыться. Вступив в сговор с де Муи, Ла Моль готовится примкнуть к гугенотам, следя с безопасного расстояния за своей воз­любленной, каждый вечер выходящей на свидание с ним «по-испан­ски» на балкон дворца.
Мэтр Рене ворожит королеве-матери, предсказывая скорую смерть ее сыну Карлу — смерть насильственную. Делая и некоторые другие предсказания, Рене между прочим рассказывает королеве Екатерине о гадании на предмет Маргариты по просьбе Ла Моля. Надо спешить разорвать все узлы: в Париже — польские послы, прибывшие для ко­ронации герцога Анжуйского, она обязана обеспечить будущее своим сыновьям! По ее просьбе мэтр Рене пропитывает ядом старинное ру­ководство по соколиной охоте, которое она поручает передать коро­лю Наваррскому. Но книга эта оказывается в руках Карла IX. Неизлечимо больной король устраивает соколиную охоту. Де Муи, Ла Моль и Коконнас поджидают короля Генриха в лесу, чтобы бежать в лагерь гугенотов. План этот сорван герцогом Алансонским, посвящен­ным в заговор и в решающий момент отказавшимся составить Ген­риху компанию.
Ла Моль и Коконнас в крепости. Туда же король Карл заключает и Генриха: это — единственное средство спасти ему жизнь, в тюрьме он по крайней мере под охраной. Начинаются допросы плененных заговорщиков. Одно из доказательств злых намерений Ла Моля — восковая кукла в королевских регалиях. Буква «М» на месте сердца, пронзенная иглой, — означает, конечно же, «смерть» (morte)! Ла
676


Моль не может отклонить это обвинение: королева Маргарита, его божественная возлюбленная, должна остаться вне подозрений. Двум друзьям отрубают головы. Получив их из рук палача, Маргарита и Анриэтта орошают их слезами...
Близок смертный час и Карла IX. Он наконец догадывается, что его недуг — результат отравления, что отравила его мать и что яд передал ему младший брат. Он призывает к себе любезного Анрио — короля Наваррского и объявляет о решении объявить его регентом и наследником престола до возвращения из Польши герцога Анжуйского. Если герцог Анжуйский и станет оспаривать власть Генриха — последний сможет предъявить грамоту Папы о своих правах (грамо­та уже в пути). Герцог Алансонский должен быть заточен в крепость, королева-мать — сослана в монастырь. Свою волю умирающий Карл объявляет матери и брату Франсуа. На пути к Парижу отряд гугено­тов во главе с де Муи. Всё говорит о том, что Генрих — король Фран­ции! Однако гугенотов опережает поезд герцога Анжуйского: он был извещен матерью, что брат Карл при смерти, и поспешил, покинув Польшу, прибыть в Лувр для наследования короны.
Королева-мать ликует: хоть одно из мрачных пророчеств мэтра Рене не сбылось! Она предпринимает последнюю попытку устранить Генриха, диктуя Морвелю письмо на имя государственного советника де Сова: его жена — в гостинице «Путеводная Звезда» в обществе франта из числа его друзей. Что было позволено Генриху при короле Карле — непозволительно при короле Генрихе III, тезке и сопернике короля Наваррского в борьбе за престол. Расчет прост: ревнивый суп­руг поспешит на место свидания — и любовник, которого он терпел столько лет, будет убит! На страже у дверей гостиницы стоят де Муи и двое его офицеров. Генрих, предупрежденный об опасности, прыга­ет из окна и срывается. Де Муи преследует Морвеля, пришедшего со стражниками отметить за оскорбленную честь господина де Сова, — и убивает его. Вернувшись в гостиницу, Генрих видит умирающую Шарлотту: ее ударил ножом шедший за Морвелем мрк.
В числе тех, кто подоспел из дворца на место злодеяния, — мэтр Рене. Генрих, потрясенный случившимся, готовый снова покинуть Париж, восклицает: «И ты говорил, что я стану королем?! Я — не­счастный изгнанник?!» — «Нет, сир, это говорю не я. Это говорит она!» — и мэтр Рене указывает на звезду в просвете черных туч, воз­вещающую о грядущем славном короле Франции и прекрасной коро­леве Маргарите, не любящей его, но беспредельно ему верной...
М. К. Поздняев
677


Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя (Le viconte de Bragelonne, ou Dix ans apres)
Роман (1850)
...Май 1660-го. Начало самостоятельного правления молодого Людо­вика XIV. Живущий в изгнании инкогнито наследник английского престола Карл II встречается со своим кузеном — королем Франции, и просит у него поддержки в восстановлении престола. Могуществен­ный кардинал Мазарини отказывает Людовику в финансировании этого плана. Король Карл обращается за помощью к графу де Ла Феру — Атосу, одному из тех, кто доказал преданность казненному Карлу I, будучи рядом с ним до последней минуты, стоя у подножия его эшафота. Перед смертью Карл I поведал Атосу, что в подземелье Ньюкастльского замка зарыт миллион золотом — его сыну «на чер­ный день»; этих средств как раз хватит на дело, задуманное теперь наследником британской короны. Одновременно с Атосом, о чем тот не догадывается, в Англию отправляется вышедший в отставку лейте­нант д'Артаньян. Путая карты друг другу, общими усилиями они по­могают Карлу II взойти на трон. Король осыпает стареющих героев милостями.
Людовик XIV срочно вызывает д'Артаньяна в Париж. Незадолго перед тем умирает Мазарини, завещав королю, кроме значительной денежной суммы, своего преданного секретаря де Кольбера, назна­ченного Людовиком на должность интенданта финансов — третье место в государстве после самого короля, суперинтенданта и королев­ского прокурора Фуке. Служение свое Кольбер начинает с предания смертной казни за злоупотребления двух друзей Фуке и с доноса ко­ролю о том, что Фуке расходует средства из казны, укрепляя Бель-Иль, крепость на побережье. Война с Англией не входит в расчеты короля; стало быть, это — излишнее расточительство! Король отправ­ляет д'Артаньяна инспектировать Бель-Иль. К изумлению д'Артаньяна, этими работами руководят Арамис (ныне епископ Ваннский) и Портос. Послав Портоса с письмом к Фуке, Арамис спешит за ним следом. «Не сомневаюсь, что д'Артаньяна направлял в Бель-Иль ко­роль, — сообщает Арамис Фуке. — Не сомневаюсь, что это козни Кольбера». — «Что же мне сказать королю?» — растерян Фуке. «Ничего. Подарите ему Бель-Иль».
Фуке следует мудрому совету его преосвященства, в придачу пере­давая более полутора миллионов ливров на свадьбу принца Филиппа, герцога Орлеанского. Кроме того, Фуке показывает королю фортифи­кационные планы Бель-Иля — те самые, за которыми ездил в Бре­тань отважный д'Артаньян. Прибыв в Лувр, тот уязвлен: «Мой
678


король мне не доверяет?» — «Напротив. Я назначаю вас капитаном мушкетеров!»...
Сын Атоса виконт Рауль де Бражелон в свите придворных встреча­ет в Гавре принцессу Генриэтту, сестру короля Англии и невестку ко­роля Франции. Кокетливая принцесса распаляет пламя любви в сердцах сопровождающего ее герцога Бекингэма и графа де Гиша. Вскоре это перестает быть тайной для двора. Если удалить Бекингэма в Англию несложно (королева-мать Анна Австрийская просит его об этом по праву возлюбленной его покойного отца), куда сложнее об­стоят дела с подданными Людовика XIV. Виконт де Бражелон неволь­но подслушивает разговор де Гиша с виконтом де Вардом, отзывающимся чересчур легкомысленно не только о принцессе, но и о д'Артаньяне. «В сердце Гиша вы вселяете страсть к невесте его по­велителя, — делает Рауль замечание де Варду. — Меня — желаете восстановить против близкого друга моего отца». В ссору Рауля с де Вардом вмешается Бекингэм, покидающий Францию, где дуэли за­прещены: он — к услугам де Варда! В поединке на морском берегу оба тяжело ранены. Бекингэм возвращается в Лондон, де Вард зале­чивает раны вдали от Парижа, сдерживая нетерпение поскорее туда вернуться.
Им нанесена Раулю еще одна рана. Задев честь д'Артаньяна, де Вард оскорбил попутно самого Рауля и Атоса: «Никому не известно, от каких родителей появился на свет виконт де Бражелон, усынов­ленный графом де Ла Фером. Что до шевалье д'Артаньяна — он когда-то погубил одну благородную даму, которую любил мой отец». — «Эта дама, обыкновенно именуемая Миледи, — отвечает разъяренный Атос, — трижды покушалась на жизнь д'Артаньяна и вложила нож в руку убийцы Бекингэма! Она была преступницей...»
В придачу ко всем этим потрясениям Рауля огорчает то, что ко­роль посоветовал Атосу отсрочить день его свадьбы с Луизой де Лавальер — фрейлиной принцессы Генриэтты. Роковым образом это решение совпадает с беседой короля и принцессы, жалующейся Его Величеству на ревнивого супруга. Чтобы положить конец сплетням, у короля есть лишь одно средство: взять принцессу под свое покрови­тельство. Внезапно — как бывает лишь у царственных особ — между ним и его невесткой вспыхивает более чем родственное чувство... Но и в этом случае нужно благопристойное прикрытие. Оно подворачи­вается само: пусть двор думает, что король отложил женитьбу викон­та де Бражелона, имея виды на Луизу.
Де Бражелон отправляется в Кале с письмами Карлу II от его се­стры и Фуке. Перед отъездом, на аудиенции у принцессы Генриэтты, он сетует: уже месяц, как король отложил его свадьбу, он сгорает от
679


любви. «Как? Уже месяц?» — удивлена принцесса. Значит, король ей солгал! Значит, он уже месяц любит ее фрейлину!..
Между тем одного благосклонного взгляда молодого короля хвати­ло, чтобы в душе Луизы родилась любовь, несравнимая с симпатиями, которые она доселе испытывала к своему жениху. Она признается королю в этом охватившем ее чувстве. Король польщен и готов отве­тить ей взаимностью. Как назло, именно в этот момент Арамис, желая укрепить влияние Фуке на короля, подает ему идею написать Луизе любовное письмо и сделать ей богатый подарок: в делах поли­тики все средства хороши. «Я хочу видеть на троне короля, который будет предан господину Фуке, который в свою очередь будет предан мне. У меня есть власть, чтобы сказанное осуществить. Что касается вашей, г-н Фуке, возлюбленной, г-жи де Бельер, я смогу ей все объяс­нить, и она не усомнится в вас...»
У Арамиса действительно есть власть превыше денег и положения при дворе. Д'Артаньян узнает о его тайных финансовых отношениях с комендантом Бастилии Безмо, о том, что Безмо фактически куплен Арамисом, что в Бастилии содержится некий таинственный узник по имени Марчиали, заключенный в тюрьму кардиналом Мазарини, со­держащийся гораздо лучше, но и строже прочих заключенных. Кто он? И что связывает его с Арамисом?..
В Фонтенбло, неподалеку от резиденции короля, поселяются в гос­тинице семь важных персон — каждая со свитой. Последними в «Красном Павлине» останавливаются на постой Арамис и старый монах-францисканец. Все эти люди, включая епископа Ваннского, экс-мушкетера, — члены ордена иезуитов. Монах — генерал ордена, призванный назначить, в преддверии кончины, своего преемника. Каждый из кандидатов должен сообщить ему наедине тайну, от кото­рой зависят не только будущее ордена, но и судьбы Европы. Выбор падает на Арамиса: он владеет истинно великой и страшной тайной. Свидетелем похорон монаха становится д"Артаньян. Присутствие на погребении Арамиса еще более распаляет его любопытство...
Арамис раздосадован. Д'Артаньян вмешался в его дела в Бель-Иле, а теперь еще и представляет Его Величеству отменного инженера и картографа Портоса, по протекции капитана мушкетеров получаю­щего высокий титул! Д'Артаньян и за епископа Ваннского ухитряется замолвить словечко королю. «Вы станете кардиналом, — обещает Арамису Людовик XIV. — И поблагодарите за усердие г-на Фуке».
Планы Арамиса резко меняются: надо вернуть письмо Фуке к Луизе де Лавальер. Но Луиза утверждает, что письма не получала. Значит, письмо кем-то выкрадено? И с какой целью? Не кроется ли за этим новая политическая интрига?
Масла в огонь разгоревшейся страсти короля к Луизе прибавляет
680


дуэль де Гиша с вернувшимся в Париж де Бардом. Де Вард сообщил Раулю, что лучезарный взгляд Его Величества обращен теперь не к принцессе, а к ее фрейлине. Оскорблены не только две дамы, но и молодой виконт де Бражелон. Противники на дуэли тяжело ранили друг друга. Король узнает, что поединок случился из-за Луизы. Это скандал! Вдвойне возмущены королева-мать, принцесса Генриэтта и молодая королева: «Госпожу де Лавальер необходимо удалить подаль­ше от столицы». Сметение Луизы король принимает за охлаждение:
«Неужели она все еще любит де Бражелона?!» Луиза в отчаянии бежит из дворца и скрывается в монастыре кармелиток. Д'Артаньян находит возможность сообщить об этом своему повелителю: не долж­но подданным страдать из-за капризов их хозяина. Король умоляет Луизу о прощении. Во дворце в строгой секретности устраиваются покои для тайных свиданий Людовика XIV и г-жи де Лавальер.
Де Бражелон в Лондоне получает сразу два письма. Первое — от де Гиша: «Я ранен, болен, скорее возвращайтесь». Второе — аноним­ное: «Замок вашей любви осажден». В придачу и Карл II извещен се­строй: «Необходимо немедля отослать де Бражелона в Париж».
Де Гиш пытается успокоить друга: ходят всякие сплетни, но, по­верьте, в действительности речь идет о вещах невинных. Д'Артаньян в ответ на расспросы де Бражелона о том, что творилось в Париже в его отсутствие, возмущается: «Неужто вы хотите, чтобы я вам вну­шил отвращение к вашей милой и научил проклинать женщин, кои есть счастье нашей жизни?» Подруга Луизы Ора Монтале отсылает Рауля за всей информацией к их госпоже, принцессе Генриэтте. Принцесса ведет его в покои Луизы и показывает потайную лестни­цу, люк в спальню его невесты и ее портрет, написанный по заказу короля.
Рауль намерен драться на дуэли с маркизом Сен-Эньяном, заме­шанном в этой истории. Сен-Эньян в страхе обращается к милости короля — Его Величество обещает все легко уладить. увы, все оказы­вается не так просто. К королю приходит Атос: «Ваша честь — это честь дворянства! Зачем вам было удалять виконта в Лондон?» — «Вы забываете: перед вами ваш король!» —«А вы забываете, что строить свое счастье на чужом, разбитом вами, — смертный грех!..» Атос ломает шпагу о колено и кладет ее к ногам короля, задыхающе­гося от гнева и стыда. Не два человека — две эпохи Франции резко сталкиваются в этот вечер в Лувре...
Тенью ушедшего времени является в тот же час к Арамису герцо­гиня де Шеврез. Она видела Арамиса на похоронах францисканского монаха, она — тайный агент ордена иезуитов, она вернулась в Париж, чтобы восстановить свое растраченное состояние. У нее есть письма Мазарини, из которых следует, что Фуке некогда позаимство-
681


вал из казны тринадцать миллионов (именно те деньги, которые Кольбер по завещанию кардинала вручил королю; но знает об этом лишь один Фуке — и он не в состоянии отвести обвинение). Герцо­гиня предлагает Арамису выкупить у нее письма — но получает твер­дый отказ.
Арамис спешит сообщить Фуке об этом визите. Фуке раздавлен со­общением Арамиса: его угораздило именно нынешним утром продать мужу своей любовницы, г-ну Ванелю одно из занимаемых мест при дворе, в его теперешнем положении важнейшее, — место прокурора. Арамис и Фуке умоляют Ванеля переиграть дело — тот упорствует. Они предлагают ему вдвое больше. Из бумажника Ванеля выпадает испещренный лист бумаги. Это черновик его сделки с Фуке, писан­ный рукой Кольбера — смертный приговор Фуке и одновременно указ о занятии Кольбером поста № 1 во Франции...
Герцогиня де Шеврез посещает Кольбера, выкупающего у нее письма Мазарини, а затем проникает в покои королевы-матери. Гер­цогиня — хранительница ее тайны, тайны второго наследника короля Людовика XIII, второго дофина, брата-близнеца правящего ныне Лю­довика XIV — несчастного узника Бастилии. «Чем я могу заплатить за годы вашего изгнания, ваших сердечных терзаний?» — спрашива­ет плачущая Анна Австрийская. «Посетите мое имение. Правда, оно пришло в упадок, нужны средства на его восстановление». — «Об этом можете не беспокоиться...»
Д'Артаньян ставит перед королем ультиматум: или его отставка — или помилование дерзкого Атоса и гарантии неприкосновенности Арамиса и Портоса. Скрепя сердце король дает слово капитану муш­кетеров. Атос выходит в отставку. Рауль, после искреннего разговора с Луизой и ее признания в вечной любви к королю, отправляется в африканский поход.
Королевская свита навещает Фуке в его замке в Во. Арамис, вос­пользовавшись услугами коменданта Бастилии, похищает из тюрьмы узника по имени Марчиали, а на его месте с помощью Портоса ока­зывается король Франции, выкраденный из покоев в замке Фуке. Фуке, посвященный Арамисом в содеянное прошлой ночью, воскли­цает: «Это ничего не меняет! Короля делает свита! Обо всем уже до­гадывается и д'Артаньян! Бегите в Бель-Иль!» Едва Арамис и Портос отъезжают из замка, Фуке разворачивает бурную деятельность по ос­вобождению короля. Того, кто правил Францией меньше суток, ссы­лают навечно в тюрьму на острове Св. Маргариты.
Вместо благодарности Фуке за свое избавление король пылает гне­вом к мнимому сопернику в любви (пропавшее письмо тому виною). Кольбер изображает Фуке в глазах короля подлым казнокра­дом. Д'Артаньян получает приказ арестовать Фуке. Он вынужден под-
682


чиниться; но, узнав, что, во исполнение другого приказа, мушкетеры устроили погром в доме Фуке, где гостил король, и тем самым по­крыли себя позором, восклицает: «Ваше Величество заклеймило своих верных слуг бесчестием!» В который раз он просит об отставке, одна­ко в ответ получает новое повеление короля: настигнуть в Бель-Иле беглецов и взять их под стражу. «Вы меня обуздали, сир, — со вздо­хом признается д'Артаньян. — Тем самым вы умалили меня в моих собственных глазах. Но что толковать об этом! Моя честь — дело прошлое. Вы — хозяин, я — ваш раб...»
Всему приходит конец; есть он и в истории трех мушкетеров и д'Артаньяна.
Портос погибает в Бель-Иле, придавленный обломками пещеры, в которую он заманил чуть ли не сотню посланных королем солдат, и взорвал пороховой склад. Арамису удалось бежать; спустя несколько лет он вернется на родину из Испании под именем герцога д'Аламеза. Кольбер, которому Арамис представляет своего преемника в зва­нии генерала иезуитов, станет первым министром. Фуке сохраняют жизнь, заменив эшафот на ссылку. Возвращен королем из изгнания и де Гиш. Ушедшему на покой Атосу в час смерти является его сын, возносящийся в звездное небо: то весть о гибели Рауля на войне.
На две гробницы часто станет приходить Луиза, плача о невозврат­ном счастье. Д'Артаньян, встретивший ее однажды в фамильном склепе Ла Феров, будет в походе против Голландии убит на поле брани пушечным ядром. Слабеющая рука героя впервые сожмет маршальский жезл, присланный ему накануне схватки де Кольбером.
М. К. Поздняев


Проспер Мериме (Prosper Merimee) 1803 - 1870
Хроника царствования Карла IX (Chronique du renge de Charles IX)
Роман (1829)
1572-й г. Во Франции — в разгаре религиозные войны между като­ликами и гугенотами. Идет жестокая борьба за власть, в которой сталкиваются интересы трех основных партий — протестантов или гугенотов (ее после смерти принца Конде возглавляет доблестный ад­мирал Гаспар де Колиньи), королевской партии, слабейшей из трех, и партии ультрароялистов герцогов Гизов. Король Карл IX, следуя принципу Людовика XI «разделяй и властвуй», старательно разжигает вражду между крайними партиями. В нее поневоле втянута большая часть нации. Страсти накалены, стычки на религиозной почве посто­янно случаются на улицах, в тавернах, частных домах, при дворе.
Молодой человек из небогатой дворянской семьи — его зовут Бернар де Мержи — едет в Париж, чтобы служить при адмирале Коли­ньи. Он надеется также, что его представят ко двору. В Париже живет его брат Жорж. Бернар, как и его отец, — убежденный про­тестант, а Жоржа семья считает отступником, поскольку он перешел в католичество. По пути Бернар из-за своего легкомыслия лишается коня и всех денег. Но первым, кого он встречает, оказывается его брат Жорж, которого он когда-то горячо любил и которого даже
684


после его отступничества не может считать врагом. Жорж и его дру­зья приглашают Бернара отобедать. В этот момент мимо проезжает верхом на муле незнакомка в маске. Жорж сообщает брату, что это графиня Диана де Тюржи, одна из самых красивых дам при дворе. Ее синие глаза, прекрасные черные волосы и белоснежная кожа поража­ют воображение юного провинциала. Жорж приводит Бернара домой и рассказывает ему, что причиной его отступничества было недостой­ное поведение принца Конде, который жестоко унизил его. Вообще же он не верит ни во что, и Библию заменяет ему Рабле. Просто ка­толичество для него более удобно, поскольку, соблюдая внешние об­ряды, можно не вкладывать в религию душу. У адмирала Колиньи Бернара принимают благосклонно благодаря рекомендательному письму отца, а также проявленной им самим храбрости — он не за­думываясь распечатывает принесенное адмиралу послание, которое окружающие считают отравленным, поскольку оно исходит от Гизов, известных своим коварством и ненавистью к Колиньи.
Бернар становится корнетом адмирала. Братья отправляются на королевскую охоту, где Жорж намерен представить Бернара ко двору. Сбор назначен в Мадридском замке. В центре внимания при­дворных — прекрасная Диана де Тюржи. Проходя мимо Бернара, она роняет перчатку. Грубо оттолкнув Бернара, ее поднимает наглый поклонник Дианы Коменж. Бернару объясняют, что он должен вы­звать обидчика на дуэль, что он и делает. Во время охоты Диана оста­ется наедине с Бернаром и дает ему чудодейственную ладанку. На дуэли ладанка спасает Бернару жизнь — смертоносная рапира сколь­зит по ней и лишь слегка задевает юношу. Он убивает Коменжа уда­ром толедского кинжала. Раненого Бернара помещают в уединенном доме, где о нем заботится целительница, знающая толк в белой магии. Однажды ночью выздоравливающий Бернар случайно видит сцену колдовства — Диана и знахарка заклинают тайные силы исце­лить Бернара и приворожить его к Диане. Однако юноша уже и без того страстно влюблен. Ему грозит суровое наказание за убийство на дуэли. Жорж пытается добиться для Бернара помилования, но адми­рал Колиньи, к которому он обращается с просьбой о заступничестве перед королем, резко и унизительно отказывает ему. Жорж взбешен, но не дает воли своим чувствам. Бернар помилован королем по про­сьбе королевы, точнее — Дианы де Тюржи.
После дуэли Бернара замечают при дворе. Ему оказывают знаки внимания и слегка подшучивают над его провинциальной наивнос­тью. Диана дает Бернару ключ и назначает свидание. Король пригла­шает Жоржа на аудиенцию. Он показывает Жоржу аркебузу и как бы невзначай предлагает ему отомстить адмиралу Колиньи за оскор­бление, убив его выстрелом в спину. Жорж решительно отказывается.
685


Король приказывает ему через некоторое время привести в Париж легкоконный отряд, которым он командует. Вернувшись домой, Жорж предупреждает адмирала об опасности анонимной запиской, но Колиньи оставляет ее без внимания. 22 августа он ранен выстре­лом из аркебузы Морвелем, которого прозвали за это «убийцей на службе короля». В Париже сгущаются тучи, но влюбленный Бернар ничего не замечает вокруг. Каждую ночь Бернар и Диана встречаются в уединенном доме. Диана не оставляет надежды обратить возлюб­ленного в свою веру, но ей это не удается. После выстрела в Колиньи между молодыми дворянами — протестантами и католиками возни­кают стычки. Озверевшая толпа горожан набрасывается на Бернара, и он лишь чудом спасается от смерти.
Вечером 24 августа по приказу короля Жорж приводит в Париж свой отряд. Близится одна из самых страшных страниц в истории Франции — Варфоломеевская ночь. Все готово к акции, о которой известно лишь узкому кругу посвященных: стянуты верные королю войска, вооружены ополченцы, отмечены белыми крестами дома гуге­нотов. Морвель привозит Жоржу приказ вместе со своим отрядом и ополченцами истребить ночью протестантов — врагов короля. Жорж с негодованием отказывается, срывает знаки отличия и покидает сол­дат, которых смущает поступок командира, но пересиливает желание пограбить дома гугенотов.
Бернар отправляется на свидание к Диане. По пути он встречает друга-католика, который настойчиво советует ему спешно покинуть город. Диана умоляет Бернара переменить веру, иначе он погибнет, как его единомышленники. В городе уже полыхают пожары и слы­шен рев исступленной толпы. Бернар непреклонен. Он готов умереть, но не может изменить себе. В конце концов Диана с отчаянием гово­рит, что таким она любит его еще больше. Появляется Жорж. Он приносит в дом Дианы ребенка, которого протянула ему умирающая мать. Диана обещает позаботиться о нем.
Резня продолжается ночь, день и еще несколько дней, из Парижа она переходит в провинцию. Убийцы упиваются кровью инакомыс­лящих, а протестанты, многие из которых проявляли чудеса храброс­ти на войне, безропотно погибают, не оказывая сопротивления. Сам Карл IX «стреляет по дичи» из любимой длинной аркебузы. Жоржа сажают в тюрьму за неповиновение королю. Бернар пережидает не­сколько дней в доме Дианы, а затем отправляется в крепость Да-Рошель, самый стойкий оплот гугенотов на юге Франции. Вместе с решительными жителями города и такими же, как он, беглецами он собирается дорого продать свою жизнь в случае осады крепости. Ко­роль пытается склонить мятежный город к миру и посылает туда друга адмирала Колиньи храброго вояку протестанта Лану. Он воз-
686


главляет оборону города, чтобы вызвать доверие ларошельцев, и ока­зывается между двумя огнями. Бернар становится его адъютантом и не жалеет себя в рискованных вылазках против католиков, осадив­ших город. Одна из вылазок оказывается для него роковой. С груп­пой солдат он устраивает засаду на отряд католиков. Когда он приказывает солдатам стрелять, двумя пулями сражен предводитель отряда. Бернар узнает в нем Жоржа. Жорж умирает в Ла-Рошели. Протестантский священник и католический монах оспаривают право последнего причастия, но Жорж от него отказывается. Перед смер­тью он произносит горькие слова: «Я не первый француз, которого убил брат... Полагаю, что и не последний». И затем, чтобы утешить Бернара: «Госпожа де Тюржи просила передать, что она любит тебя по-прежнему». Бернар безутешен. Через некоторое время Лану по­кидает Ла-Рошель, королевское войско снимает осаду, подписывают мир, и вскоре умирает Карл IX. Автор предлагает читателям самим решить, каковы были дальнейшие судьбы Бернара и прекрасной Дианы де Тюржи.
Б. Т. Данченко
Кармен (Carmen)
Новелла (1845)
Ранней осенью 1830 г. любознательный ученый (в нем угадывается сам Меримо) нанимает в Кордове проводника и едет на поиски древней Мунды, где произошло последнее победоносное испанское сражение Юлия Цезаря. Полуденный зной заставляет его искать при­бежища в тенистом ущелье. Но место у ручья уже занято. Навстречу рассказчику настороженно поднимается ловкий и сильный малый с мрачным гордым взглядом и светлыми волосами. Путешественник обезоруживает его предложением разделить с ним сигару и трапезу, и дальше они продолжают путь вместе, несмотря на краноречивые знаки проводника. Они останавливаются на ночлег в отдаленной венте. Спутник кладет рядом мушкетон и засыпает сном праведника, а ученому не спится. Он выходит из дома и видит крадущегося про­водника, который собирается предупредить уланский пост, что в венте остановился разбойник Хосе Наварро, за поимку которого обе­щаны двести дукатов. Путешественник предупреждает спутника об опасности. Теперь они связаны узами дружбы.
Ученый продолжает свои розыски в библиотеке доминиканского монастыря в Кордове. После заката солнца он обычно гуляет по бере­гу Гуадалкивира. Однажды вечером на набережной к нему подходит
687


женщина, одетая как гризетка, и с пучком жасмина в волосах. Она невысока, молода, хорошо сложена, и у нее огромные раскосые глаза. Ученого поражает ее странная, дикая красота и особенно взгляд, одновременно чувственный и дикий. Он угощает ее сигаретами, узна­ет, что ее зовут Кармен, что она цыганка и умеет гадать. Он просит разрешения проводить ее домой и показать ему свое искусство. Но гадание прервано в самом начале — распахивается дверь, и в комна­ту с ругательствами врывается закутанный в плащ мужчина. Ученый узнает в нем своего друга Хосе. После яростной перепалки с Кармен на незнакомом языке Хосе выводит гостя из дома и указывает дорогу к гостинице. Ученый обнаруживает, что у него тем временем исчезли золотые часы с боем, которые так понравились Кармен. Огорченный и пристыженный ученый покидает город. Через несколько месяцев он снова оказывается в Кордове и узнает, что разбойник Хосе Наварро арестован и ждет казни в тюрьме. Любопытство исследователя местных нравов побуждает ученого посетить разбойника и выслушать его исповедь.
Хосе Аисаррабенгоа рассказывает ему, что он баск, родился в Элисондо и принадлежит к старинному дворянскому роду. После крова­вой драки бежит из родного края, вступает в драгунский полк, служит усердно и становится бригадиром. Но однажды, на его не­счастье, его назначают в караул на севильскую табачную фабрику. В ту пятницу он впервые видит Кармен — свою любовь, муку и поги­бель. Вместе с другими девушками она идет на работу. Во рту у нее цветок акации, и идет она, поводя бедрами, как молодая кордовская кобылица. Через два часа вызывают наряд, чтобы прекратить крова­вую ссору на фабрике. Хосе должен отвести в тюрьму зачинщицу ссоры Кармен, которая изуродовала ножом лицо одной из работниц. По дороге она рассказывает Хосе трогательную историю о том, что она тоже из страны басков, в Севилье совсем одна, ее травят как чужую, потому она и взялась за нож. Она лжет, как лгала всю жизнь, но Хосе верит ей и помогает бежать. За это он разжалован и на месяц отправлен в тюрьму. Там он получает подарок Кармен — хле­бец с напильником, золотой монетой и двумя пиастрами. Но Хосе не хочет бежать — воинская честь удерживает его. Теперь он служит простым солдатом. Однажды он стоит на часах у дома своего полков­ника. Подъезжает экипаж с цыганами, приглашенными для увеселе­ния гостей. Среди них Кармен. Она назначает Хосе встречу, они проводят вместе безоглядно счастливый день и ночь. При прощании Кармен говорит: «Мы квиты. Прощай... Знаешь, сынок, мне кажется, я немножко тебя полюбила. Но <...> волку с собакой не ужиться», Тщетно пытается Хосе найти Кармен. Она появляется только тогда, когда нужно провести контрабандистов через пролом в городской
688


стене, который охраняет Хосе. Так, за обещание Кармен подарить ему ночь он нарушает воинскую присягу. Затем он убивает лейтенан­та, которого приводит к себе Кармен. Он становится контрабандис­том. Какое-то время он почти счастлив, так как Кармен иногда ласкова с ним — до того дня, когда в отряде контрабандистов появ­ляется Гарсиа Кривой, отвратительный урод. Это муж Кармен, кото­рого ей наконец удается вызволить из тюрьмы. Хосе и его «соратники» занимаются контрабандой, грабят и иногда убивают пу­тешественников. Кармен служит им связной и наводчицей. Редкие встречи приносят короткое счастье и нестерпимую боль. Однажды Кармен намекает Хосе, что во время очередного «дела» можно было бы подставить кривого мужа под вражеские пули. Хосе предпочитает убить соперника в честном поединке и становится ромом (по-цыган­ски мужем) Кармен, но она все более тяготится его навязчивой лю­бовью. Он предлагает ей изменить жизнь, уехать в Новый Свет. Она же поднимает его на смех: «Мы не созданы для того, чтобы сажать капусту». Через некоторое время Хосе узнает, что Кармен увлечена матадором Лукасом. Хосе неистово ревнует и снова предлагает Кар­мен уехать в Америку. Она отвечает, что ей и в Испании хорошо, а жить с ним она все равно не будет. Хосе везет Кармен в уединенное ущелье и снова и снова спрашивает, последует ли она за ним. «Лю­бить тебя — не могу. Жить с тобой — не хочу», — отвечает Кармен и срывает с пальца подаренное им кольцо. В ярости Хосе дважды вонзает в нее нож. Он хоронит ее в лесу — она всегда хотела обрести вечный покой в лесу — и кладет в могилу кольцо и маленький крес­тик.
В четвертой и последней главе новеллы рассказчик самозабвенно делится с читателями своими наблюдениями над обычаями и языком испанских цыган. Под конец он приводит многозначительную цыган­скую пословицу: «В наглухо закрытый рот мухе заказан ход»,
В. Т. Данченко


Эжен Сю (Eugene Sue) 1804 - 1857
Парижские тайны (Mysteres de Paris)
Роман (1842 - 1843)
Середина 30-х гг. прошлого столетия, парижские трущобы, где вер­шат свои черные дела бандиты и убийцы, а честные бедняки ведут суровую борьбу за существование.
В Париж с целью «вознаграждать добро, преследовать зло, утешать страждущих, постигнуть язвы человечества, чтобы попытаться спасти хотя бы несколько душ от гибели» инкогнито прибывает принц Герольштейнский Родольф, тридцатисемилетний красавец с «большими желтовато-карими глазами», прекрасно владеющий приемами кулач­ного боя и воровским арго.
В юности наследник великих герцогов Герольштейнских совершил опрометчивый поступок — узнав, что его возлюбленная Сара ждет ребенка, он тайно женился на ней. Старый герцог не признал этого союза, и Родольф осмелился обнажить шпагу против отца. Воспита­тель Родольфа, коварный Полидори, с помощью которого был заклю­чен брак, поведал разгневанному отцу, что священник, совершивший обряд, не был священником, а следовательно, брак недействителен. Также он показал юному принцу переписку Сары с ее братом, из ко­торой тот понял, что Сара не любила его, а лишь стремилась достичь высокого положения. С тех пор принц преисполнен раскаяния и ста-
690


рается искупить свою вину. К тому же жизнь его омрачена неистре­бимой скорбью — Сара не пожелала отдать ему родившуюся у нее дочь и вскоре сообщила, что девочка умерла...
Желая помочь несчастной госпоже Жорж найти сына, похищенно­го у нее ее преступным мужем, принц, переодевшись мастеровым, спускается на дно Парижа, Здесь он знакомится с честным малым по прозвищу Поножовщик, отбывшим срок за убийство сержанта. Как бы трудно ни приходилось Поножовщику, он никогда не воровал. Но, работая на бойне, он приучился к виду крови, и, когда в армии сержант грубо обошелся с ним, в припадке ярости схватил нож и ударил его. Призрак убитого до сих пор мучает честного малого. Вос­хищенный бойцовскими талантами Родольфа, растроганный его похва­лой («Ты сохранил мужество и честь...»), Поножовщик добровольно становится верным псом Родольфа, готовым следовать за хозяином куда угодно.
В тот же вечер Родольф знакомится с очаровательной девушкой Лилией-Марией по прозвищу Певунья. Не зная родителей, она росла на попечении мегеры по прозвищу Сычиха, которая мучила ее, за­ставляла попрошайничать и воровать. Лилия-Мария попадает в тюрь­му и выходит оттуда, когда ей исполняется шестнадцать лет. Не сумев найти работы, она принимает приглашение сводни Людоедки и ступает на путь порока.
Видя, как девушка страдает от своего положения, Родольф выкупа­ет ее у Людоедки и увозит в деревню, на ферму в Букеваль, где пору­чает ее заботам мадам Жорж.
Сара хочет отыскать дочь или же, если та умерла, выдать за нее любую другую подходящую по возрасту девушку, дабы смягчить серд­це Родольфа и заставить его жениться на ней. Поиски приводят ее к Сычихе и ее дружку — убийце и грабителю по прозвищу Грамотей. С помощью Поножовщика Родольф нарушает план Сары и осущест­вляет свой собственный — предлагает бандитам ограбить богатый и никем не охраняемый дом. Разумеется, речь идет об одном из па­рижских домов Родольфа, где негодяев будут ждать в засаде люди принца. Не доверяя Родольфу, Сычиха и Грамотей заманивают его в притон «Кровоточащее сердце» и сбрасывают в подвал с водой, а сами раньше условленного срока отправляются грабить указанный дом. Преданность и смекалка Поножовщика спасает не только Ро­дольфа, но и его помощника и друга, сэра Вальтера Мэрфа, на кото­рого напал Грамотей.
Родольф сам вершит правосудие. Ему известно, что Грамотей — бывший муж госпожи Жорж. Этот порочный человек решил ото­мстить своей добродетельной жене: он похитил их сына, чтобы вос­питать из него вора. Однако Франсуа Жермен — так зовут юношу —
691


сумел бежать, и теперь, как удалось разузнать Грамотею, он живет на улице Тампль. По приказу Родольфа его чернокожий врач Давид ос­лепляет Грамотея. Затем принц вручает несчастному бумажник и от­пускает на все четыре стороны.
Принц желает наградить Поножовщика и дарит ему мясную лавку. Там на растерявшегося малого находят страшные воспомина­ния об убитом сержанте, и он отказывается от подарка. Тогда Родольф предлагает ему ферму в Алжире, тот соглашается ее принять и уезжает.
Под видом коммивояжера Родольф приходит в дом на улице Тампль, очаровывает суетливую и добродушную привратницу, госпо­жу Пипле, ее мужа-сапожника, а также хорошенькую и трудолюби­вую белошвейку по имени Хохотушка,
Госпожа Пипле рассказывает мнимому коммивояжеру о жильцах дома. Под самой крышей в ужасающей нищете живет гранильщик драгоценных камней Морель и его насчастное семейство, состоящее из жены, ее сумасшедшей матери, пятерых малолетних детей и взро­слой дочери Луизы. Луиза живет в служанках у нотариуса Жака Феррана, который слывет святым человеком, а на самом деле гнусный развратник. Морель кругом в долгах, его хотят посадить в долговую тюрьму. Луиза становится жертвой домогательств нотариуса, у нее рождается мертвый младенец. Желая избавиться от девушки, Ферран обвиняет ее в убийстве ребенка, и Луизу отводят в тюрьму. Уплатив кредиторам Мореля, Родольф обещает заняться судьбой Луизы.
Несчастной девушке пытается помочь и Франсуа Жермен, также служащий у Феррана. Вечером он берет из кассы нотариуса несколь­ко монет для Луизы, с тем чтобы на следующий день вернуть их уже из собственных сбережений. Его деньги не понадобились, но, когда утром он возвращает их, нотариус обвиняет его в хищении огромной суммы, и Жермена сажают в тюрьму.
О судьбе Жермена Родольф узнает от Хохотушки, которой тот пишет письмо, где объясняет, что с ним случилось, и просит девушку не думать о нем плохо. Честная гризетка, всегда питавшая дружеские чувства к молодому человеку, потрясена случившимся. Видя ее ис­креннее горе, Родольф обещает ей заняться делом Жермена.
По приказу Сары, приревновавшей Лилию-Марию к Родольфу, слепой Грамотей и Сычиха похищают Певунью, и она снова попадает в тюрьму. Сара же отправляется к нотариусу Феррану: некогда ему была доверена рента, предназначенная для Лилии-Марии. Сара обви­няет нотариуса в преднамеренном убийстве девочки и присвоении денег. Напуганный Ферран признается, что девочка не умерла, а была отдана на воспитание Сычихе. Сара встречается с Сычихой, ведет ее к себе и показывает портрет маленькой Лилии-Марии, в которой та
692


опознает Певунью. Записывая рассказ старой мегеры, Сара поворачи­вается к ней спиной, та наносит ей удар стилетом, забирает драго­ценности и уходит.
Но дни Сычихи сочтены. Она идет в притон «Кровоточащее серд­це» , где в подвале на цепи сидит слепой Грамотей. Сычиха хочет спрятать там драгоценности и, как всегда, безнаказанно поиздеваться над слепцом. Разъяренный Грамотей, изловчившись, хватает гнусную старуху и буквально раздирает ее в клочья.
Тем временем нотариус, добившись освобождения Певуньи, посы­лает за девушкой свою преданную служанку, госпожу Серафен. Сия малопочтенная дама, некогда отдавшая Лилию-Марию Сычихе, долж­на уверить девушку, что везет ее обратно в Букеваль, а на самом деле завлечь ее к реке и с помощью семейства речных пиратов Марсиалей утопить. Старуха не знает, что хозяин приказал вместе с девушкой утопить и ее.
План нотариуса удался, но только наполовину: падшая женщина Волчица, которую Певунья, сидя с ней вместе в тюрьме, сумела скло­нить к честной жизни, вытаскивает ее из воды. Лилия-Мария попада­ет в больницу для бедных.
Родольф решает положить конец гнусностям Феррана, сделав его жертвой его же собственных страстей. С этой целью он с помощью госпожи Пипле вводит к нему в дом под видом служанки креолку Сесили, развратную жену доктора Давида, которой ради этого уст­раивают побег из герольштейнской тюрьмы, куда Родольф заключил ее. Распалив похоть нотариуса, девица выманивает у него бумажник с документами и убегает. От неудовлетворенной страсти у Феррана на­чинается горячка, и он умирает в страшных муках.
Волею судьбы Клеманс, молодая жена одного из друзей принца, маркиза д'Арвиль, посвящает Родольфа в горестные тайны своей се­мейной жизни. Оказывается, д'Арвиль страдает наследственной эпи­лепсией. О болезни мужа Клеманс узнала только после свадьбы, и жизнь ее превратилась в кромешный ад. Родольф с горечью размыш­ляет о несовершенстве человеческих законов, которые не могут спас­ти жертву обмана от «противоестественного супружества». Желая помочь молодой женщине, к которой он испытывает искреннюю симпатию, он предлагает ей заняться благотворительностью и стать его сообщницей «в кое-каких таинственных интригах подобного рода».
Ревнуя жену, д'Арвиль подслушивает их разговор. Он убеждается, что помыслы Клеманс чисты, но она никогда не полюбит его, ибо не может простить, что он до свадьбы честно не признался ей в своем недуге. Желая заслужить прощение жены, он решается на страшный
693


опознает Певунью. Записывая рассказ старой мегеры, Сара поворачи­вается к ней спиной, та наносит ей удар стилетом, забирает драго­ценности и уходит.
Но дни Сычихи сочтены. Она идет в притон «Кровоточащее серд­це», где в подвале на цепи сидит слепой Грамотей. Сычиха хочет спрятать там драгоценности и, как всегда, безнаказанно поиздеваться над слепцом. Разъяренный Грамотей, изловчившись, хватает гнусную старуху и буквально раздирает ее в клочья.
Тем временем нотариус, добившись освобождения Певуньи, посы­лает за девушкой свою преданную служанку, госпожу Серафен, Сия малопочтенная дама, некогда отдавшая Лилию-Марию Сычихе, долж­на уверить девушку, что везет ее обратно в Букеваль, а на самом деле завлечь ее к реке и с помощью семейства речных пиратов Марсиалей утопить. Старуха не знает, что хозяин приказал вместе с девушкой утопить и ее.
План нотариуса удался, но только наполовину: падшая женщина Волчица, которую Певунья, сидя с ней вместе в тюрьме, сумела скло­нить к честной жизни, вытаскивает ее из воды. Лилия-Мария попада­ет в больницу для бедных.
Родольф решает положить конец гнусностям Феррана, сделав его жертвой его же собственных страстей. С этой целью он с помощью госпожи Пипле вводит к нему в дом под видом служанки креолку Сесили, развратную жену доктора Давида, которой ради этого уст­раивают побег из герольштейнской тюрьмы, куда Родольф заключил ее. Распалив похоть нотариуса, девица выманивает у него бумажник с документами и убегает. От неудовлетворенной страсти у Феррана на­чинается горячка, и он умирает в страшных муках.
Волею судьбы Клеманс, молодая жена одного из друзей принца, маркиза д'Арвиль, посвящает Родольфа в горестные тайны своей се­мейной жизни. Оказывается, д'Арвиль страдает наследственной эпи­лепсией. О болезни мужа Клеманс узнала только после свадьбы, и жизнь ее превратилась в кромешный ад. Родольф с горечью размыш­ляет о несовершенстве человеческих законов, которые не могут спас­ти жертву обмана от «противоестественного супружества». Желая помочь молодой женщине, к которой он испытывает искреннюю симпатию, он предлагает ей заняться благотворительностью и стать его сообщницей «в кое-каких таинственных интригах подобного рода».
Ревнуя жену, д'Арвиль подслушивает их разговор. Он убеждается, что помыслы Клеманс чисты, но она никогда не полюбит его, ибо не может простить, что он до свадьбы честно не признался ей в своем недуге. Желая заслужить прощение жены, он решается на страшный
693


шаг — самоубийство и, призвав в свидетели друзей, обставляет его как несчастный случай.
Потрясенная поступком мужа, Клеманс с еще большим жаром по­свящает себя благотворительности. Она идет в женскую тюрьму, где берет под опеку Луизу Морель, посещает лазарет, где знакомится с Певуньей, и из ее рассказа понимает, что это та самая девушка, кото­рая исчезла с букевальской фермы и которую безуспешно разыскива­ет Родольф.
Франсуа Жермен сидит в общей камере среди бандитов и убийц. Негодяи, чувствуя инстинктивное отвращение к ним молодого челове­ка, решают убить его, тем более что многим нечего терять — они приговорены к смертной казни. Жермена постоянно навещает Хохо­тушка; молодые люди чувствуют, что любят друг друга. Теперь Жер­мен готов расцеловать весь мир. Но заговор против него уже составлен, и только вмешательство Поножовщика спасает юношу от расправы.
Поножовщик же, доехав до Марселя, осознает, что не может по­кинуть Родольфа. Он возвращается в Париж, где принц дает ему за­дание — попасть в тюрьму и защищать там Жермена.
Умирающая Сара призывает Родольфа и рассказывает ему, что их дочь жива: это Лилия-Мария. Родольф, считающий девушку погиб­шей, проклинает Сару за то, что та бросила девочку в бездну нищеты и порока. Он догадывается, что виновником падения его дочери был нотариус Ферран.
Безутешный Родольф собирается уехать из Парижа, пребывание в этом городе становится для него нестерпимым. Он даже отказывает­ся поехать на свадьбу Хохотушки и сына госпожи Жорж, которая должна состояться в Букевале, хотя именно благодаря ему Франсуа Жермена оправдали и выпустили из тюрьмы. Принц также щедро облагодетельствовал молодоженов.
Родольф не хочет видеть даже Клеманс д'Арвиль. Она должна по­нять, что смерть дочери — это роковое возмездие и искупить свою вину он должен в одиночестве!
Внезапно в кабинет Родольфа входит госпожа д'Арвиль. Она при­везла к принцу выздоровевшую Певунью. Узнав, что девушка — дочь принца, Клеманс падает на колени и благодарит Бога за то, что имен­но ей выпадает счастье принести ему радостную весть: дочь его жива!
Клеманс приводит Лилию-Марию, и Родольф сообщает ей, что на­шелся ее отец. Однако девушка не рада — она не знает этого челове­ка, не знает, как он отнесется к ее прошлому. А господин Родольф сделал для нее все, не погнушался ею, когда узнал, как низко она пала, и поэтому она любит только господина Родольфа. Не выдержав,
694


Родольф со слезами говорит ей, что он ее отец. От неожиданного счастья Лилия-Мария падает в обморок.
Родольф извещает Сару, что их дочь жива. Ради нее он готов соче­таться с Сарой законным браком. Призванный в дом священник со­вершает обряд, свидетели подписывают контракт, объявляющий законным рождение Лилии-Марии. Раскаявшаяся, Сара умирает, так и не увидев дочери.
В день карнавала Родольф с дочерью уезжают из Парижа. Карету останавливает толпа беснующейся черни, у дверцы начинается свалка. Один из бандитов замахивается на принца ножом. Но удар прихо­дится в грудь Поножовщику. Охваченный тревожными предчувствия­ми, отважный малый опять не смог покинуть любимого хозяина и вновь спас его — теперь уже в последний раз. Родольф и его дочь на­всегда покидают Париж.
В честь матери Родольф нарекает дочь Амелией. Он и его жена, бывшая маркиза д'Арвиль, делают все, чтобы девушка смогла забыть о своем прошлом. Принцесса Амелия постоянно занимается благо­творительностью, основывает приют для бедных девушек, все любят и почитают ее. Влюбленный в нее принц Генрих, пробудивший в ее сердце ответное чувство, просит ее руки. Однако девушка не может забыть прошлого, не может простить себе своего падения. Она отка­зывает принцу и уходит в монастырь. Там ее единодушно избирают настоятельницей. Считая себя недостойной такой чести, Амелия забо­левает и тихо угасает. Родольф и Клеманс рыдают на ее могиле.
Е. В. Морозова


Жорж Санд (Georges Sande) 1804 - 1876
Индиана (Indiana)
Роман (1832)
Действие романа происходит в эпоху Реставрации, время, когда всем еще памятны как события революции, так и правление Наполеона. В гостиной замка Де-ла-Бри близ Парижа сидят трое: хозяин дома, полковник Дельмар, некогда бравый военный, а теперь «отяжелев­ший и лысый», его девятнадцатилетняя жена, очаровательная хруп­кая креолка Индиана, и ее дальний родственник сэр Ральф Браун, «мужчина в полном расцвете молодости и сил».
Слуга докладывает, что в сад кто-то забрался, и полковник, схватив ружье, убегает. Зная суровый нрав мужа, Индиана боится, как бы тот сгоряча не убил кого-нибудь.
Полковник возвращается. Седом за ним слуги несут бесчувственно­го юношу «с тонкими благородными чертами лица». Из раны на его руке струится кровь. Оправдываясь, полковник утверждает, что стре­лял всего лишь солью. Креолка Нун, молочная сестра и горничная Индианы, вместе со своей хозяйкой хлопочут вокруг раненого. Садов­ник сообщает, что этот «очень красивый мужчина» — господин де Рамьер, их новый сосед. В полковнике просыпается ревность.
Придя в сознание, де Рамьер объясняет свой проступок стремле­нием проникнуть на расположенную рядом с домом фабрику полков-
696


ника и выведать секрет ее процветания, ибо у его брата на юге Фран­ции есть такое же предприятие, однако оно приносит ему одни убытки. Дельмар однажды уже отказался беседовать на эту тему с Рамьером, поэтому тот, желая помочь брату, дерзнул нарушить грани­цы владений полковника. Господин Дельмар удовлетворен его объяснением.
Истина же такова, что «блестящий и остроумный», «наделенный различными талантами» Раймон де Рамьер влюблен в Нун, и пылкая креолка отвечает ему взаимностью. В этот вечер в саду Дельмаров у них было назначено свидание.
Чувства юноши столь сильны, что он даже помышляет о том, чтобы пойти на мезальянс и узаконить их связь. Однако постепенно страсть его угасает, он начинает тяготиться Нун и спешит вернуться в Париж. Безутешная креолка пишет ему искренние, но неуклюжие письма, вызывающие у ее возлюбленного только смех.
Светский лев де Рамьер встречает в одном из парижских салонов Индиану. Молодые люди вспоминают о своей первой встрече в замке Де-ла-Бри. Индиана покорена обаянием Раймона, в душе ее пробуж­дается любовь. Рано выданная замуж за господина Дельмара, «неум­ного, бестактного и невоспитанного», юная креолка любит впервые, ибо к своему верному другу сэру Ральфу она испытывает исключи­тельно дружеские чувства. Раймон также пленен робкой красавицей.
Влюбленные объясняются. Любовь Индианы чиста и самоотвер­женна, в чувстве Раймона есть изрядная толика тщеславия и себялю­бия. Положение молодого человека осложняется присутствием Нун, которая, увидев его у госпожи Дельмар, решает, что он пришел в дом ради нее.
Думая, что Раймон по-прежнему любит ее, Нун в отсутствие хозя­ев приглашает его в замок Дельмаров. Боясь, как бы Индиане не стало известно о его романе с ее служанкой, Раймон соглашается приехать к Нун, надеясь, что эта их встреча станет последней. Во время бурной ночи любви в спальне Индианы креолка признается возлюбленному, что ждет ребенка. Раймон в ужасе, он хочет услать Нун подальше от Парижа, но та не соглашается.
Неожиданно возвращается госпожа Дельмар. Нун, не подозревая о новом увлечении Рамьера, собирается во всем признаться хозяйке. Раймон запрещает ей это. Обнаружив юношу у себя в спальне, Ин­диана решает, что тот проник сюда ради нее, и обвиняет Нун в посо­бничестве бесчестным замыслам молодого человека. Однако поведение служанки выдает истинную причину появления Раймона в замке. Его смущение подтверждает подозрения Индианы, чувства ее оскорбле­ны, и она прогоняет его. Де Рамьер хочет объясниться с Индианой, но прибытие сэра Ральфа вынуждает его спешно покинуть замок. Нун понимает, что надеяться ей не на что, и бросается в реку.
697


Индиана по-прежнему любит Раймона, но смерть Нун, в которой она справедливо винит молодого человека, наполняет ее отвращением к нему. Она отказывается его видеть. Стремясь вновь завоевать рас­положение госпожи Дельмар, Раймон прибегает к помощи матери. На правах соседей они вместе наносят визит полковнику. Как хозяй­ка дома Индиана вынуждена выйти к гостям.
Проявив интерес к работе фабрики и почтительно отзываясь о свергнутом Бонапарте, Рамьер завоевывает симпатию господина Дельмара и право запросто бывать у него в доме; он вновь находит путь к сердцу Индианы и получает ее прощение. Изощренная в светских уловках француженка не поддалась бы так легко его обольщениям, но неопытная креолка верит ему. Индиана ждет, что Раймон будет лю­бить ее «безраздельно, безвозвратно, безгранично», готовый ради нее на любые жертвы. Захваченный «неотразимой прелестью» молодой женщины, де Рамьер обещает все, что от него требуют.
Раймон желает получить доказательство любви Индианы. Но все его попытки провести ночь с возлюбленной оказываются неудачными из-за бдительности сэра Ральфа, который как родственник и друг дома постоянно опекает Индиану. Чувствуя в нем соперника, Раймон пытается унизить его в глазах Индианы. Вместо ответа та рассказыва­ет ему историю сэра Ральфа Брауна.
Детство и юность Ральфа и Индианы прошли на далеком острове Бурбон, что в Карибском море. Нелюбимый ребенок в семье, Ральф привязался к маленькой Индиане, воспитывал и защищал ее. Затем он уехал в Европу, где женился по настоянию родных. Но в браке он не обрел счастья, и, когда жена его, а еще раньше и сын умерли, он вернулся к Индиане. К этому времени ее уже выдали замуж за пол­ковника Дельмара. Сэр Ральф без обиняков попросил у мужа Индиа­ны разрешения поселиться рядом с ними и приходить к ним на правах родственника. Когда дела полковника в колониях пошли плохо и он с женой отправился в Европу, сэр Ральф последовал за ними. У него нет ни родных, ни друзей, Индиана и ее муж — это все его общество, все его привязанности. По словам госпожи Дель­мар, он доволен теперешней своей жизнью подле нее; в ее отноше­ния с мужем он не вмешивается, а счастье и радость для него заключаются в покое и «удобствах жизни».
Все же Раймону удается заронить в душу Индианы зерно недове­рия к Другу детства. Невозмутимый с виду сэр Ральф глубоко страдает от охлаждения к нему Индианы, но еще ревностней оберегает ее от пылкого де Рамьера.
Раймону надоедают затворническая жизнь и возвышенная любовь без надежды на сближение. Он уезжает в Париж. Индиана в отчая­нии; чтобы вновь увидеть возлюбленного, она уже готова признаться
698


в своей любви мужу. Но полковник неожиданно разоряется и вы­нужден ехать в Париж. Затем, уладив дела и продав замок, он соби­рается отбыть на остров Бурбон, где у него остался дом.
Обычно покорная Индиана наотрез отказывается ехать с мужем. Не добившись ее согласия, разъяренный полковник запирает ее в комнате. Индиана выбирается через окно и бежит к своему возлюб­ленному. Всю ночь она проводит в его спальне, а когда под утро воз­вращается Раймон, заявляет ему, что готова остаться у него навсегда. «Пришло время, и я хочу получить награду за мое доверие: скажите, принимаете ли вы мою жертву?» — спрашивает она Рамьера.
Испуганный такой решимостью и желая поскорей отделаться от надоевшей ему возлюбленной, Раймон под предлогом заботы о ее ре­путации отговаривает ее от такого шага. Однако Индиана все предус­мотрела — ночь, проведенная ею в доме молодого человека, уже скомпрометировала ее в глазах света и мужа. Раймон в ярости: он попался в сети своих собственных клятв. Потеряв над собой власть, он пытается овладеть Индианой. Поняв, что Рамьер больше не любит ее, она вырывается и уходит.
В отчаянии Индиана печально бредет по берегу реки: она хочет последовать примеру Нун. Разыскивающий ее с раннего утра сэр Ральф спасает ее от рокового шага и провожает домой. Вместо объяс­нений Индиана холодно заявляет возмущенному Дельмару, что готова отплыть с ним в колонии. Верный сэр Ральф едет вместе с Дальмарами.
Своими заботами сэр Ральф изо всех сил старается скрасить жизнь Индианы на острове Бурбон. Неожиданно молодая женщина получа­ет письмо от Раймона: тот пишет, что несчастен без нее. Тлеющий огонь былой любви вспыхивает в душе Индианы с новой силой.
Письмо Раймона попадает в руки Дельмара. Ревнивый муж изби­вает Индиану. Узнав о чудовищной жестокости полковника, воз­мущенный Ральф хочет убить его, но с Дельмаром случается апоплексический удар. Забыв о ненависти, Индиана ухаживает за больным мужем. Но однажды ночью она, прихватив свои скудные сбережения, отплывает во Францию, к Раймону.
Политические ветры меняются, и Рамьер оказывается на грани ра­зорения. Дабы поправить дела, он выгодно женится на приемной до­чери богатого буржуа, купившего поместье Дельмаров.
Прибыв в Бордо, Индиана заболевает воспалением мозга и, не имея документов, попадает в больницу для бедных. Через месяц, без денег и самого необходимого, она оказывается на улице. К счастью, корабль, на котором она прибыла, еще не отплыл обратно, и честный капитан возвращает ей оставшиеся на борту ее вещи и деньги.
Добравшись до Парижа, она узнает, что Раймон купил принадле-
699


жавший ее мужу замок Де-ла-Бри, и решает, что он сделал это в на­дежде на ее возвращение. Однако, приехав в замок, она встречает не только Раймона, но и его жену...
Не помня себя от горя, Индиана возвращается в Париж и оста­навливается в дешевой гостинице. Тут ее находит сэр Ральф. Обнару­жив исчезновение Индианы и зная про письмо Раймона, он понял, что та бежала в Европу к возлюбленному. Сэр Ральф сообщает Ин­диане, что муж ее скончался, не приходя в сознание, она свободна и может выйти замуж за своего избранника. «Господин де Рамьер же­нился!» — кричит в ответ Индиана.
Индиана презирает Рамьера, она в отчаянии и хочет умереть. Сэр Ральф предлагает ей вместе уйти из жизни, сделав это на их родном острове, в ущелье, где они играли детьми. Индиана соглашается, и они вновь пересекают океан. По дороге Индиана начинает ценить мужественный и благородный характер Ральфа, и в душе ее гаснут последние воспоминания о ее слепой любви к Раймону.
На острове Бурбон Ральф и Индиана, готовясь расстаться с жиз­нью, поднимаются на живописную гору. Здесь Ральф в последнем по­рыве признается, что всегда любил Индиану. Молодая женщина впервые видит его столь страстным и возвышенным. Она понимает, что должна была любить его, а не Раймона. «Будь моим супругом на небе и на земле!» — восклицает Индиана, целуя Ральфа. Тот берет ее на руки и идет на вершину.
Через год, бродя в горах острова Бурбон, молодой путешественник неожиданно набредает на хижину; в ней живут сэр Ральф и Индиана. Счастье далось им ценой многих усилий, зато теперь дни их «одина­ково спокойны и прекрасны». Жизнь их течет без горя и без сожале­ний, и они наслаждаются безвестным счастьем, коим обязаны только самим себе.
Е. В. Морозова
Консуэло (Consuelo)
Роман (1842—1843)
Действие разворачивается в 40—50 гг. XVIII в. Вместе с его героиней, выдающейся певицей Консуэло, читатель из солнечной Венеции попа­дает в мрачный Богемский лес, идет по дорогам Чехии, Австрии и Пруссии.
Консуэло, дочь цыганки, не знавшая своего отца, от природы наде­лена удивительными музыкальными способностями и обладает чудес­ным голосом. Трудолюбивая и скромная, она становится любимой
700


ученицей известного педагога-музыканта Порпоры, который, угадав в ней истинный талант, бесплатно дает ей уроки. Мать девочки умерла, и она живет одна; ее опекает мальчик-сирота Андзолетто, также об­ладающий чудесным голосом, но не имеющий ни усидчивости, ни старания Консуэло. Дети любят друг друга чистой, невинной любо­вью.
Вступив в пору юности, Андзолетто становится настоящим красав­цем, Консуэло, которую прежде считали дурнушкой, также необы­чайно похорошела. Андзолетто привыкает к легким победам — как над женщинами, так и на музыкальном поприще. Его покровитель, граф Дзустиньяни, приглашает его к себе в театр. Пение Андзолетто благосклонно встречено в салонах Венеции.
Почти одновременно с Андзолетто дебютирует Консуэло, после выступления которой все понимают, что ей нет равных ни по мас­терству, ни по голосу. Консуэло чужда тщеславию, в душе же Андзо­летто просыпается зависть.
Дружеские чувства, питаемые Андзолетто к подруге детства, пере­растают в страсть. Консуэло согласна стать его женой, но Андзолетто и думать не хочет о законном браке, пытаясь убедить возлюбленную, что это помешает их артистической карьере. Консуэло согласна ждать. Ее цельной и ясной натуре претят ложь и лицемерие, в то время как ее друг давно привык хитрить и изворачиваться. Вот и сей­час он втайне от Консуэло завел интрижку с примадонной, любовни­цей графа Дзустиньяни Кориллой. При этом он утешает себя тем, что Консуэло понравилась графу Дзустиньяни, а значит, тот непре­менно сделает ее своей любовницей. Поэтому он, Андзолетто, имеет право отбить у графа его возлюбленную.
Корилла все больше влюбляется в Андзолетто, устраивает ему сцены ревности. Андзолетто все яростней завидует успеху Консуэло, сопутствующему ей, где бы она ни выступала — в храме или на сцене комической оперы. Граф Дзустиньяни молит Консуэло пода­рить ему свою любовь. Столкнувшись со столь чуждой ей закулисной жизнью театра, Консуэло приходит в ужас и бежит из Венеции. По рекомендации Порпоры она едет в старинный замок Исполинов, расположенный на границе Чехии и Германии, дабы временно стать компаньонкой и учительницей музыки юной баронессы Амалии, не­весты молодого графа Альберта. Сам Порпора собирается через неко­торое время отбыть в Вену, куда к нему потом и приедет любимая ученица.
Замок Исполинов принадлежит семье Рудольштадт, чешской по происхождению, но ради спасения наследников «онемечившей» свою фамилию во время Тридцатилетней войны. С тех пор Рудольштадты живут в своем поместье, являя собой пример верных католиков и преданных слуг Марии-Терезии.
701


Последний представитель этого знатного и доблестного рода, моло­дой Альберт, единственный сын графа Христиана, «достиг тридцати­летнего возраста, не познав и не ища иной чести и славы, кроме той, какой обладал по рождению и состоянию». Многим поведение Аль­берта кажется странным: он окружает себя людьми из простонаро­дья, старается раздать как можно больше денег бедным, с ним часто случаются «припадки непробудного сна», он путает года и десятиле­тия, принимает себя за своего далекого предка Подебрада. Перед взо­ром его то и дело возникают картины из истории старой Чехии:
сражения гуситов, казни протестантов, монахи, повешенные на вет­вях дуба, грозный одноглазый Жижка, мстящий за поруганную честь своей сестры Ванды...
Граф Христиан и его сестра, кононисса Венцеслава, хотят женить Альберта на его двоюродной сестре Амалии, с которой тот был дру­жен в детстве. Приехав вместе с отцом в замок, Амалия изнывает от скуки, а Альберт, кажется, вовсе не замечает ее присутствия. Амалия радостно встречает компаньонку, хотя она и несколько разочарована ее унылым видом.
Консуэло производит огромное впечатление на Альберта. Вставая из-за стола, этот молодой аристократ, одетый во все черное, с не­брежно свисающими волосами и черной бородой на загорелом лице, подает Консуэло руку, отчего у той начинает кружиться голова, а Амалия, хоть она и не любит графа, чувствует укол ревности.
Однажды граф Альберт исчезает. Обычно его не бывает несколько дней, а возвратившись, он ведет себя так, будто он отлучался всего на несколько часов. Однако на этот раз его отсутствие становится затяж­ным, семья пребывает в постоянной тревоге. Поиски в окрестностях замка ни к чему не приводят.
Во дворике перед окнами Альберта Консуэло замечает колодец со странно мутной водой. Наблюдая за ним, она видит, как Зденко вы­пускает оттуда воду и спускается вниз. Следуя за ним, девушка обна­руживает подземный ход, ведущий в пещеры под таинственной скалой Шрекенштейн.
Консуэло спускается в колодец, и, блуждая по подземным коридо­рам, обнаруживает убежище Альберта. Молодой граф грезит — он то называет девушку поруганной сестрой Жижки, то своей матерью Вандой...
Своим звучным, выразительным голосом Консуэло удается вывести его из забытья, и они вместе выбираются наверх. Консуэло просит Альберта пообещать ей не ходить без нее в пещеры.
От потрясения, пережитого в подземных владениях Альберта, де­вушка заболевает, и молодой граф, словно опытная сиделка, выхажи­вает ее. Когда здоровью ее больше ничто не угрожает, он признается ей в любви и просит ее стать его женой. Консуэло растеряна: ее соб-
702


ственное сердце для нее пока еще загадка. Граф Христиан присоеди­няется к просьбе сына.
Неожиданно в замке появляется Андзолетто; он выдает себя за брата Консуэло. После скандалов в Венеции ему удается получить ре­комендательные письма в Прагу, Вену и Дрезден. Узнав, что Консуэ­ло живет в замке Рудольштадт, он решает повидаться с ней и отбить ее у молодого графа, который, по слухам, сделал ее своей любовни­цей. Андзолетто угрожает испортить репутацию Консуэло, если та ночью не откроет ему дверь своей спальни.
Девушка в отчаянии: она понимает, что больше не может любить Андзолетто, но она пока не испытывает любви и к Альберту. Тогда Консуэло пишет графу Христиану, что отправляется в Вену, к своему учителю и приемному отцу Порпоре, дабы рассказать ему о предло­жении графа и испросить у него совета. Под покровом ночи Консуэ­ло бежит из замка.
В окрестном лесу она встречает юного Иосифа Гайдна; он идет в замок Исполинов просить покровительства знаменитой Порпорины, чтобы та походатайствовала за него перед маэстро. Гайдн чувствует в себе призвание композитора; его учителя музыки научили его всему, что знали сами, и теперь ему хочется поучиться у самого Порпоры. Консуэло признается, что она и есть Порпорина, и предлагает юноше путешествовать вместе. Для большей безопасности она переодевается в мужской костюм.
По дороге они попадают в лапы вербовщиков прусского короля Фридриха, и только храбрость барона Фридриха фон Тренка спасает их от солдатчины. Остановившись на ночлег в доме доброго канони­ка, обожающего музыку, Консуэло присутствует при родах Кориллы. Новорожденную Андзолину, отцом которой является Андзолетто, примадонна подкидывает канонику, а сама мчится в Вену в надежде получить ангажемент в оперу Марии-Терезии.
Добравшись до австрийской столицы, Консуэло находит жилище Порпоры. Зная капризный нрав маэстро, она советует Гайдну посту­пить к нему лакеем, чтобы тот привык к нему и сам начал обучать его музыке. Юный Иосиф следует ее совету.
Консуэло выступает в венских салонах, ей сопутствует успех. Порпора гордится своей ученицей. Однако постепенно по городу ползут слухи, что Консуэло — любовница Гайдна, ибо они живут под одной крышей. О ее отношениях с Гайдном спрашивает во время аудиен­ции и императрица Мария-Терезия, считающая себя поборницей нравственности и семейного очага. Девушка отвечает скромно, но с достоинством, вызывая тем самым раздражение коронованной особы:
Мария-Терезия любит, чтобы ее смиренно просили и соглашались с ней. Консуэло же, услышав, как императрица превозносит нравствен-
703


ность Кориллы, окончательно теряет уважение к повелительнице Ав­стрии. В результате ангажемент дастается не ей, а Корилле,
Порпора огорчен неудачей Консуэло. Узнав же о заговоре Гайдна и Консуэло, в результате которого он стал давать уроки начинающему композитору, он приходит в ярость. Но юноша уже достиг своей цели: научился у маэстро всему, чему хотел.
Консуэло начинает мучить вопрос: почему из замка Исполинов не отвечают на ее письма? Тем более, что из ее последнего письма сле­довало, что она любит Альберта и все больше склоняется к браку с ним. Правда, это письмо попало в руки Порпоры, но он утверждает, что отправил его.
Консуэло все чаще мысленно обращается к Альберту. Однако, когда Порпора сообщает ей о приглашении выступать в Берлине, она с радостью соглашается, решив, что возвращение на сцену станет ре­шающим испытанием ее любви. К тому же иногда у нее мелькает мысль о том, что, возможно, графу Христиану удалось уговорить сына отказаться от неравного брака с певичкой.
Порпора и Консуэло пускаются в путь. Прибыв в Прагу, они видят на мосту барона Фридриха фон Рудольштадт, брата графа Хрис­тиана. Он умоляет Консуэло ехать с ним в замок: граф Альберт уми­рает, и перед смертью хочет сочетаться с ней браком и оставить ей свое состояние. Семья умоляет Консуэло исполнить последнее жела­ние Альберта. Порпора страшно недоволен, он хочет, чтобы его уче­ница выбросила этого графа из головы. Но Консуэло непреклонна:
она едет в замок.
Увидев Альберта, Консуэло бросается к нему: она чувствует, что любит. Но поздно: Альберту осталось жить считанные минуты. Граф Христиан заявляет, что Порпора написал ему, что никогда не даст со­гласия на брак Консуэло с Альбертом, а «его воспитанница сама от­казывается от него». «Увы! Это и нанесло смертельный удар молодому графу», — прибавляет он.
Альберт и Консуэло прощают старого маэстро. Священник совер­шает обряд. «Спасен!» — восклицает Альберт и умирает. Но, стоя возле его гроба, Консуэло не ощущает дыхания смерти. «Нет смерти, Альберт! <...> сердце мое чувствует это, ибо теперь я люблю тебя больше, чем когда-либо», — шепчет она. Безутешные родные хотят оставить девушку в замке, отдать ей наследство Альберта, но та от всего отказывается и уезжает вместе с Порпорой.
В последних строках автор сообщает, что самые терпеливые могут прочесть следующий роман о дальнейших странствиях Консуэло и о том, что случилось с графом Альбертом после его смерти.
Е. В. Морозова
704


Opac (Horace)
Роман (1841—1842)
Действие разворачивается непосредственно после установления Июль­ской монархии.
Девятнадцатилетний Opac Дюмонте, сын мелкого провинциально­го чиновника, получив звание бакалавра, приезжает в Париж. Родите­ли отказывают себе во всем, чтобы обеспечить сыну приличное содержание и дать ему возможность выбиться в люди.
Opac поступает на юридический факультет, быстро чувствует от­вращение к праву, однако не собирается заниматься иной наукой, ибо считает, что только профессия адвоката является надежной сту­пенью на пути к славе. Opac красив, держится изящно и непринуж­денно, однако «не всегда в его одежде и манерах проявляется безупречный вкус». Один его знакомый утверждает, что тот «позиру­ет даже перед мухами». Характер Ораса — это смесь искусно соеди­ненных притворства и естественности, так что невозможно различить, где кончается одно и начинается другое.
Opac знакомится с Теофилем, студентом-медиком, сыном графа де Монд. Орасу лестна дружба с молодым аристократом, тем более что Теофиль часто одалживает ему деньги. Однако он разочарован, что подруга Теофиля Эжени всего лишь гризетка. Еще больше удивляется он дружбе Теофиля со студентом-буяном Жаном Ларавиньером, об­ладателем «хриплого голоса, сорванного в первые дни августа 1830 года пением «Марсельезы», и с сыном деревенского сапожника Полем Арсеном. Талантливый художник, Поль вынужден оставить за­нятия живописью и пойти работать гарсоном в кафе, чтобы прокор­мить родных, отчего Opac еще больше презирает его.
Поль давно, с самого детства, тайно влюблен в прекрасную госпо­жу Пуассон, жену хозяина кафе, где часто собираются Теофиль и его друзья. Но госпожа Пуассон — на самом деле работница Марта, ро­дившаяся в том же городке, на той же улице, что и Поль Арсен. В свое время коммивояжер Пуассон соблазнил ее, увез в Париж, но не женился на ней, что не мешает ему быть ревнивым и превращать жизнь Марты в ад. Не выдержав, она бежит от ненавистного любов­ника, находит временное убежище у Теофиля и Эжени, а затем, по­селившись в соседней с ними квартире, вместе с Эжени открывает швейную мастерскую. Марта не подозревает, что Поль через Эжени тайно поддерживает ее деньгами, чтобы она ни в чем не нуждалась.
Opac решает стать писателем. У него готовы наброски нескольких романов, поэма, баллада, водевиль и даже политический памфлет. Но сочинительство — это тоже труд, а работать Opac как раз и не
705


любит. Сломленный своими неудачами, он целыми днями возлежит на балконе Теофиля, покуривая трубку и мечтая о великой любви.
Постепенно Орас начинает «находить прелесть в обществе Марты» и однажды объясняется ей в любви. Узнав об этом, Эжени, беспокоясь за подругу, предлагает Теофилю вывести Ораса в свет, «чтобы отвлечь его от любви или же убедиться в ее силе».
Теофиль приводит Ораса к графине де Шайи, старинной приятель­нице своего отца, где тот показывает себя умным и оригинальным собеседником, хотя и излишне запальчивым и шумным. Невестка графини, виконтесса де Шайи производит на Ораса неизгладимое впечатление. Вот женщина, о любви которой он всегда мечтал! Но когда Орас узнает, что в Марту влюблен Арсен, страсть к Марте вспыхивает в нем с новой силой. Но в то же время он «устыдился своей любви», так как его соперник — сын сапожника. Марта в от­чаянии, потому что она любит Ораса.
Эжени пытается доказать Орасу, что он не готов к семейной жизни, однако Орас убежден, что его чувства столь страстны и пылки, что житейские мелочи не смогут помешать их с Мартой счас­тью.
Терзаясь беспочвенной ревностью к Полю, Орас изводит Марту несправедливыми упреками. Доказывая свою любовь, Марта проводит с Орасом ночь. Выйдя от него ранним утром, она с изумлением видит дожидающегося ее Поля. Ни в чем ее не упрекая, он провожа­ет ее домой. Марта понимает, что любовь Поля чище и благороднее страсти Ораса. Но она не может противиться чувству и выбирает Ораса.
Орасу нравится властвовать над своей возлюбленной. Он требует, чтобы Марта прогнала Поля Арсена, который по старой дружбе иногда заходит проведать ее. Марта умоляет Поля исчезнуть из ее жизни, и несчастный влюбленный покоряется. Сняв комнату в отда­ленном от дома Теофиля и Эжени квартале, Орас увозит Марту, за­прещает ей работать, настраивает против прежних друзей.
Орас рассматривает свою возлюбленную «как бы сквозь призму различных женских образов, известных ему из прочитанных книг». Поэтому пресыщение ее любовью для него неизбежно, что и случает­ся, когда он сталкивается с житейскими трудностями. Его осаждают кредиторы, он весь в долгах. Марта предлагает начать работать, а для начала заложить ее новую шаль. Орас возмущен, но уже утром следу­ющего дня, проголодавшись, находит такое решение разумным. Хозя­ин комнаты, которому они задолжали за два месяца, устраивает Орасу скандал. На шум из соседней квартиры появляется Ларавиньер. Он ручается за Ораса перед хозяином. Орас занимает у Ларави-
706


ньера деньги. Несмотря на то что Марта берет работу на дом, денеж­ные затруднения все возрастают.
Орас продолжает бездельничать, чувствуя, что «ему стало работать еще труднее, чем раньше». Обвиняя бережливую возлюбленную в «мелочной скаредности», он проматывает и заработанные ею и при­сылаемые родителями деньги. Он уже «не прочь бросить Марту». Она же еще больше утверждается в своей любви к нему.
Ларавиньер принимает деятельное участие в республиканской организации. В нее вступает и Поль Арсен, по-прежнему любящий Марту и утешающий себя тем, что у него «хватит мужества сложить голову во имя республики», Орас также начинает верить в успех дви­жения Ларавиньера. Роль заговорщика захватывает его целиком. Ему нравится «волновать Марту», намекая на «опасности, которым он вскоре подвергнется». В будущей республике он видит себя «великим оратором или влиятельным публицистом».
Вспыхивает эпидемия холеры. Орас заболевает. Марта разыскивает Теофиля и умоляет спасти Ораса. Но на следующий день Орас выздо­равливает. И Теофиль беспокоится уже за Марту: он предполагает, что она беременна. Орас изводит Марту упреками, внушает ей, что испытывает «непреодолимое отвращение к младенцам». Марта исче­зает, написав Орасу, что «ему не грозят скучные заботы и обязаннос­ти отца».
Ларавиньер сообщает Орасу о начале выступления. В это же время отец извещает Ораса, что мать тяжело больна. С облегчением найдя уважительную причину для отъезда, Орас уезжает домой.
Теофиль приглашен семейным врачом к графине де Шайи в ее ро­довой замок. Узнав об этом, Орас, возвращаясь в Париж, заезжает проведать друга и попадает под чары виконтессы. Они становятся любовниками. Орасу кажется, что он покорил гордую аристократку своим умом и блестящими литературными способностями. На самом же деле опытная кокетка забавляется с ним, как кошка с мышью.
Скоро Орас начинает страдать от того, что «его победа вызвала так мало шуму». Он рассказывает о своей связи с виконтессой Теофилю и Эжени, еще нескольким знакомым. Виконтесса порывает с ним.
В Париже восстание. 5 июня 1832 г. Ларавиньер и Арсен сража­ются на баррикаде возле монастыря Сен-Мерри. Изрешеченный пу­лями, падает Ларавиньер; Поль Арсен, весь израненный, уходит от преследования и случайно попадает в мансарду, где живет Марта с родившимся у нее ребенком. Молодая женщина выхаживает его. Вы­здоровев, Поль остается с Мартой, чтобы помочь ей выбраться из ни­щеты. Он получает место суфлера в театре, где шьет костюмы Марта. Через некоторое время Поль становится в театре незаменимым чело­веком — он рисует великолепные декорации. Марте неожиданно
707


дают главную роль, и она имеет необыкновенный успех. Но она по-прежнему остается простой и благородной женщиной. Преданность и любовь Поля наконец вызывают в ее душе ответное чувство. Поль признает ее ребенка. Молодая чета навещает Теофиля и Эжени, ко­торые давно считают обоих погибшими. Врач и его подруга искренне рады успехам и счастью друзей.
Орас, получив деньги у богатого приятеля, выигрывает огромную сумму и тотчас начинает жить на широкую ногу. Беспечная щедрость и «костюм денди, чудесно скрывающий плебейское происхождение» открывают перед Орасом двери светских салонов. Он пишет и издает роман, имеющий «известный успех», подписывая его именем дю Монте. При этом ему даже в голову не приходит вернуть долги.
Удача отворачивается от Ораса. Он пишет второй роман, но тот оказывается весьма посредственным. Ему не удается жениться на бо­гатой вдове. Он залезает в долги. В конце концов его новые светские друзья отворачиваются от него. Орас узнает, что его неудачам в не­малой степени способствует виконтесса, не простившая ему болтовни по поводу их связи. Орас разорен, от терпит поражение в свете. Найдя приют у Теофиля, он случайно узнает, что Марта и Поль нашли наконец свое счастье, и в нем вспыхивает ревность: он все еще убежден, что Марта любит его одного.
Теофиль, опасаясь за счастье четы Арсен, предлагает Орасу уехать в Италию и снабжает его деньгами. В день отъезда Орас является к Марте, бросается к ее ногам и после страстного объяснения предлага­ет ей бежать с ним. Марта отказывается и даже убеждает ею, что ре­бенок не его, а Поля. Орас выхватывает кинжал и угрожает убить Марту, себя и ребенка. Размахивая кинжалом, он слегка ранит Марту, а потом пытается заколоть себя. Его останавливает Ларавиньер, чудом уцелевший во время восстания,
Опасаясь обвинения в убийстве, Орас бежит из Парижа, не взяв ни вещей, ни денег. Через некоторое время он присылает Теофилю письмо с извинениями и просьбой прислать кошелек и чемодан.
В Италии Орас не преуспел ни в чем. Он пишет драму, которую освистывают в театре, нанимается воспитателем детей, но его быстро увольняют за попытки ухаживать за их матерью, пишет несколько неудачных романов и малоинтересных статей. Наконец, вернувшись на родину, он заканчивает юридическое образование и «усердно ста­рается создать себе клиентуру» у себя в провинции.
Е. В. Морозова


Альфред де Мюссе (Alfred de Musset) 1810 — 1857
Исповедь сына века (La confession d'un enfant du siecle)
Роман (1836)
«Чтобы написать историю своей жизни, надо сначала прожить эту жизнь, поэтому я пишу не о себе» — таковы вступительные слова автора, задумавшего своим рассказом излечиться от «чудовищной нравственной болезни», болезни века, поразившей его современников после Революции 1793 г. и разгрома наполеоновской армии в 1814 году. Для сынов Империи и внуков Революции исчезло прошлое, «им оставалось только настоящее, дух века, ангел сумерек — промежуток между ночью и днем». Исчезла вера во власть божественную и чело­веческую, жизнь общества стала бесцветна и ничтожна, величайшее лицемерие господствовало в нравах, а молодежь, обреченную на без­действие, праздность и скуку, охватило разочарование и чувство без­надежности. На смену отчаянию пришла бесчувственность.
Недуг этот настигает автора повествования и его главного героя, истинного сына века, девятнадцатилетнего Октава де Т., юношу гор­дого и прямого, исполненного радужных надежд и сердечных поры­вов. Во время роскошного ужина после маскарада, нагнувшись, чтобы поднять под столом вилку, он видит, что туфелька его возлюбленной покоится на башмаке одного из самых близких его друзей. Взяв в се-
709


кунданты адвоката Дежене, Октав вызывает соперника на дуэль, по­лучает легкое ранение, заболевает лихорадкой и вскоре лишний раз убеждается в вероломстве возлюбленной, разыгравшей перед ним ложное раскаяние.
Лишенный положения в обществе и не имеющий определенных занятий, привыкший, однако, проводить время в праздности и лю­бовных увлечениях, Октав растерян, не знает, как жить дальше. В один из мрачных осенних вечеров адвокат Дежене, человек, который ни во что не верит и ничего не боится, делится с ним своим жизнен­ным кредо: «Любви не существует, совершенства не существует, бе­рите от любви то, что трезвый человек берет от вина...»
Встретив вскоре одну из приятельниц своей бывшей возлюблен­ной, покинутую любимым, он искренне сопереживает ей, однако вновь сталкивается с чудовищным бесстыдством, когда она пытается его соблазнить. «Нет ничего истинного, кроме распутства, испорчен­ности и лицемерия», — убеждается Октав, стараясь совершенно из­менить образ жизни: ездить на загородные прогулки, охотиться, фехтовать. Но безысходная грусть его не оставляет. Он часто прово­дит ночи под окнами бывшей возлюбленной; встретив однажды пья­ного, пытается утолить печаль вином и, отправившись в кабачок, встречает там уличную женщину. Его поражает сходство последней с бывшей возлюбленной, и, украсив свою комнату как для любовного свидания, Октав приводит туда проститутку. «Вот людское счастье, вот труп любви», — думает он.
На следующее утро Дежене и его друзья сообщают Октаву, что у его возлюбленной было три любовника одновременно, о чем известно всему Парижу. Она насмешливо рассказывает посторонним, что Октав по-прежнему ее любит и проводит время у ее дверей. Так Де­жене пытается излечить Октава от любовного недуга. Оскорбленный Октав показывает друзьям проститутку и обещает им никогда с ними более не расставаться. Отныне он прожигает жизнь на балах-маска­радах, в кутежах и игорных домах.
Гостеприимный Дежене собирает в своем загородном доме моло­дежь, в том числе и Октава. Однажды ночью к Октаву в комнату вхо­дит полураздетая женщина и протягивает ему записку: «Октаву от его друга Дежене с условием отплатить тем же». Октав понимает, что урок друга, посылающего ему свою любовницу, состоит в том, чтобы никогда не влюбляться.
Вернувшись в Париж, Октав проводит зиму в увеселениях и завое­вывает репутацию заядлого распутника, человека бесчувственного и черствого. В это время в его жизни появляются две женщины. Одна из них — молодая бедная швея, которая вскоре бросает Октава. Дру­гая — танцовщица итальянского театра Марко, с которой Октав зна-
710


комится на балу и в тот же вечер читает в ее спальне письмо, изве­щающее о смерти ее матери.
Неожиданно слуга сообщает Октаву, что его собственный отец на­ходится при смерти. Приехав в деревню недалеко от Парижа, где жил отец, Октав застает его мертвым. «Прощай, сын мой, я люблю тебя и умираю», — читает Октав последние слова отца в его дневни­ке. Октав поселяется в деревне с преданным слугой Ларивом. В со­стоянии нравственного опустошения и безразличия ко всему на свете он знакомится с бумагами отца, «истинного праведника, человека без страха и упрека». Узнав из дневника распорядок дня отца, он соби­рается следовать ему до малейших деталей.
Как-то раз на вечерней прогулке Октав встречает молодую, просто одетую женщину. Он узнает от Ларива, что это г-жа Пирсон, вдова. В деревне ее зовут Бригитта-Роза. Она живет со своей тетушкой в маленьком домике, ведет уединенный образ жизни и известна своей благотворительностью. Октав знакомится с ней на ферме, где она ухаживает за больной женщиной, и провожает ее домой. Г-жа Пир­сон поражает его образованностью, умом и жизнелюбием. Однако он замечает также печать тайного страдания на ее лице. В течение трех месяцев Октав ежедневно видится с г-жой Пирсон, сознает, что любит ее, но уважение к ней не позволяет ему открыться. Оказав­шись однажды ночью в саду Бригитты, он все же признается ей в любви. На следующий день Октав заболевает лихорадкой, получает от Бригитты письмо с просьбой больше с ней не встречаться, а затем уз­нает, что она уехала к родственникам в город Н. Проболев целую не­делю, Октав собирается было выполнить требование Бригитты, но вскоре направляется прямо в Н. Встретившись там с Бригиттой, он вновь говорит ей о своей любви. Вскоре ему удается восстановить с ней прежние отношения добрых соседей. Но оба чувствуют, что лю­бовь Октава стоит между ними.
В доме Октава появляется священник Меркансон с известием о болезни Бригитты. В тревоге Октав пытается добиться ответа относи­тельно истинной причины этого визита и явно мнимой болезни. Из письма Бригитты следует, что она опасается сплетен. Октав глубоко страдает. Во время одной из совместных с Бригиттой прогулок вер­хом он переходит наконец к решительному объяснению и в ответ получает поцелуй.
Вскоре Октав становится любовником г-жи Пирсон, но в его душе происходит перемена. Он чувствует симптомы несчастья, подобные болезни; помня о перенесенных страданиях, вероломстве бывшей воз­любленной, о прежней развращенной среде, о своем презрении к любви и разочаровании, он выдумывает ложные причины для ревнос­ти. Его охватывает состояние бездеятельности, он то отравляет иро-
711


ническими шутками счастливые минуты любви, то предается искрен­нему раскаянию. Октав находится во власти злобных стихий: безум­ной ревности, изливающейся в упреках и издевках, и безудержного желания вышучивать все самое дорогое. Бригитта не упрекает Октава за причиняемые ей страдания и рассказывает ему историю своей жизни. Ее обесчестил жених, а затем бежал за границу с другой жен­щиной. Бригитта поклялась с тех пор, что ее страдания не должны повториться, но забыла о клятве, встретив Октава.
В деревне начинаются пересуды о том, что Бригитта погубила себя, связав жизнь с жестоким и опасным человеком. О ней отзываются как о женщине, переставшей считаться с общественным мнением, которую в будущем ожидает заслуженная кара. Сплетни распростра­няет священник Меркансон. Но Октав и Бригитта решают не обра­щать внимания на мнение света.
Умирает тетушка Бригитты. Бригитта сжигает старый венок из роз, хранившийся в маленькой часовне. Он символизировал саму Бригитту-Розу, которой больше нет. Октав снова терзает Бригитту подозрениями, она терпит его презрительные замечания и обиды, че­редующиеся с исступленными восторгами любви.
Однажды Октав натыкается в ее комнате на тетрадь с надписью «Мое завещание». Бригитта без горечи и гнева рассказывает о страда­ниях, перенесенных с момента встречи с Октавом, о не покидающем ее чувстве одиночества и желании покончить с собой, приняв яд. Октав решает немедленно уехать: однако они едут вместе, чтобы на­всегда распрощаться с прошлым.
Возлюбленные приезжают в Париж, мечтая отправиться в дальнее путешествие. При мысли о скором отъезде их ссоры и огорчения прекращаются. Однажды их навещает молодой человек, который привозит Бригитте письма из города Н. от единственных оставшихся в живых родственников. В то время когда все уже готово к отъезду в Швейцарию, Бригитта плачет, но упорно хранит молчание. Октав те­ряется в догадках о причинах неожиданной перемены ее настроения. В театре он случайно встречает молодого человека, привозившего Бригитте письма, но тот намеренно избегает разговора. Бригитта не­хотя показывает Октаву одно из писем, в котором родственники, считающие ее навеки опозоренной, призывают ее вернуться домой.
Октав разыскивает молодого человека, доставившего письма Бри­гитте. Его зовут Смит, он музыкант, отказавшийся от карьеры и брака по любви ради того, чтобы содержать мать и сестру, занимая незначительную должность. Октав — ровесник Смита, но между ними огромная разница: все существование последнего расчислено в соответствии с размеренным боем часов, а мысли его — забота о благе ближнего. Смит становится частым гостем в доме Октава и
712


Бригитты и обещает предотвратить ее скандальный разрыв с ^ венниками. Октава покидают болезненные подозрения. Ничто более не задерживает его отъезд с Бригиттой, но мешает какое-то извра­щенное любопытство, проявление рокового инстинкта: он оставляет Бригитту наедине со Смитом, угадывая некую тайну. Чтобы узнать ее, Октав проводит эксперимент: готовит лошадей к отъезду и не­ожиданно сообщает об этом Бригитте. Она соглашается ехать, но не может скрыть тоски. Между ними происходит бурное объяснение. На упреки и подозрения Октава, желающего раскрыть ее тайну, Бри­гитта отвечает, что она готова скорее умереть, чем расстаться с ним, но не в силах более выносить ярость безумца, толкающего ее в моги­лу. Бригитта в изнеможении засыпает, а Октав понимает, что причи­ненное им зло непоправимо, что ему следует оставить возлюбленную, дать ей покой.
У постели спящей Бригитты Октав предается печальным размыш­лениям: творить зло — такова роль, предназначенная ему провидени­ем. Возникшая было идея о самоубийстве вскоре сменяется мыслью о том, что Бригитта вскоре будет принадлежать другому. Октав уже готов убить Бригитту, подносит к ее груди нож, но его останавливает маленькое распятие из черного дерева. Внезапно он испытывает глу­бокое раскаяние и мысленно возвращается к Богу. «Господи, ты был тут. Ты спас безбожника от преступления. Нас тоже приводят к тебе страдания, и лишь в терновом венце мы приходим поклониться твое­му изображению», — думает Октав. На столе Бригитты он находит ее прощальное письмо Смиту с признанием в любви. На следующий день Октав и Бригитта прощаются навеки. Октав поручает ее Смиту и навсегда уезжает из Парижа. Из трех человек, страдавших по его вине, только он один остался несчастным.
О. А. Васильева


Теофиль Готье (Theophile Gauthier) 1811 - 1872
Капитан Фракасс (Le Capitaine Fracasse)
Роман (1863)
XVII столетие, время царствования Людовика XIII. В Гаскони, в полу­разрушенном замке влачит жалкое существование барон де Сигоньяк, последний отпрыск некогда знатного и могущественного рода, моло­дой человек лет двадцати пяти, «который легко бы прослыл краси­вым, если бы совершенно не отказался от желания нравиться». Вместе с ним нищету его разделяют верный слуга Пьер, кот Вельзе­вул, пес Миро и конь Байард.
В один из дождливых осенних вечеров в дверь замка, «этой цита­дели великого поста» и «убежища скудости», стучат актеры бродяче­го театра и просят пристанища. Как это принято, каждый комедиант имеет свое постоянное амплуа, отчего и в жизни зачастую ведет себя так же, как на сцене. Блазиус — педант везде и во всем; первый лю­бовник Леандр — красавчик и фат; плутоватый слуга Скапен манера­ми напоминает лису; хвастливый вояка Матамор, как и положено, «худ, костляв и сух, как висельник летом»; кокетливая и самолюби­вая Серафина исполняет роли героинь; почтенная тетка Леонарда — «благородная мать» и дуэнья по совместительству; неотразимая для мужчин кокетливая субретка Зербина «будто сделана из теста, сдоб­ренного солью, перцем и пряностями»; застенчивая и очаровательная
714


юная Изабелла исполняет роли простушек и в отличие от своих това­рок не пытается привлечь к себе внимание. Изабелла «не ослепля­ла — она пленяла, что, безусловно, более ценно». Глава труппы — Тиран, большой добряк, наделенный природой «всеми внешними признаками свирепости», отчего ему суждено играть Иродов и про­чих грозных царей.
С прибытием сей пестрой компании замок оживает: потрескива­ют дрова в камине, на столе появляется еда. Впервые за долгое время молодой барон чувствует себя счастливым. Слушая болтовню актеров, он постоянно бросает взоры в сторону Изабеллы: барон влюбился...
Утром комедианты собираются в путь. Изабелла, в чьей душе также пробудились нежные чувства к Сигоньяку, приглашает его от­правиться с ними — на поиски славы и приключений. Влюбленный рыцарь с радостью покидает унылые стены родового гнезда и в по­возке Феспида следует за своей прекрасной дамой.
В придорожной харчевне актеры встречают соседа Сигоньяка, мар­киза де Брюйера. Маркиз узнает барона, но, поняв, что тот оказался в труппе из-за любви к Изабелле, дает ему знать, что не собирается раскрывать его инкогнито. Тем более, что сам маркиз пленен кокет­ливой субреткой и, желая продолжить любовную интрижку, пригла­шает труппу дать спектакль у него в замке.
По дороге к маркизу на актеров нападает бывший предводитель шайки, а ныне одинокий бандит Агостен, которому помогает малень­кая воровка и разбойница Чикита. Для устрашения проезжающих Агостен расставляет вдоль дороги трупы своих бывших соратников, вооружив их мушкетами. Однако отважному Сигоньяку не страшны никакие злодеи, он легко обезоруживает Агостена и раскрывает его обман. Оценив выдумку, актеры награждают изобретательного банди­та парой пистолей, а Изабелла дарит Чиките свое жемчужное ожере­лье, заслужив тем самым трогательную признательность маленькой воровки: девчонка обещает никогда не убивать ее.
Разыгранная труппой Тирана в замке Брюйер пьеса имеет огром­ный успех. Маркиз по уши влюбляется в очаровательную субретку, а Леандру удается покорить сердце красавицы маркизы де Брюйер. Од­нако — увы! — его пылкое письмо к маркизе перехвачено мужем, и тот приказывает слугам отколотить бедного гистриона палками. Право изменять супружескому долгу маркиз де Брюйер оставляет ис­ключительно за собой.
Изрядно пополнив свою казну, актеры покидают замок. Леандр потирает ушибленные бока. По дороге их фургон догоняет богатая повозка, украшенная гербами маркиза де Брюйер. Слуги в ливреях маркиза увозят хорошенькую субретку — разумеется, с полного ее согласия — к пылкому поклоннику.
715


По дороге Изабелла рассказывает Сигоньяку печальную историю своей жизни. Ее мать, актриса, игравшая в трагедиях королев, была не только очень хороша собой, но и горда и всегда давала отпор на­зойливым ухажерам. Лишь раз сердце ее дрогнуло, и она уступила могущественному и благородному вельможе. Плодом этой любви яви­лась Изабелла. Государственные интересы не дозволили вельможе же­ниться на актрисе. Мать Изабеллы, не желая ничем быть обязанной вероломному возлюбленному, бежала вместе с маленькой дочерью и продолжила играть на сцене. Вскоре она умерла — зачахла от тоски, и маленькая Изабелла осталась в труппе Тирана, где ее и воспитали. Имени отца она не знает, от него у нее сохранился только перстень с фамильным гербом.
В пути актеров застает метель, во время которой погибает Матамор. Труппа в отчаянии — без комического капитана невозможно сыграть ни одной пьесы из их репертуара! Желая отблагодарить своих новых друзей, Сигоньяк решается занять на сцене место Матамора. Он заявляет, что сбрасывает свой баронский титул, «прячет его в ук­ладку, как ненужное платье» и берет себе имя капитан Фракасс!
На ферме актера Белломбра Сигоньяк успешно дебютирует в роли Фракасса перед крестьянами. Но впереди его ждет суровое испыта­ние: в Пуатье ему предстоит выйти на сцену перед знатной публи­кой, то есть кривляться, разыгрывать труса и фанфарона, сносить удары палкой от фатоватого Леандра перед равными себе по рожде­нию. Чтобы преодолеть стыд, Сигоньяк надевает картонную маску с красным носом, вполне подходящую к его образу.
Нежное участие прекрасной Изабеллы помогает Сигоньяку блиста­тельно сыграть свою роль. Спектакль имеет бешеный успех. Тем более, что в труппу возвращается Зербина, которой наскучила роль любовницы. Впрочем, следом за ней является и маркиз: он не может отказать себе в удовольствии видеть на сцене свою взбалмошную воз­любленную.
У скромной Изабеллы неожиданно появляется знатный поклон­ник — к ней воспылал страстью молодой герцог де Валломбрез, над­менный красавец, избалованный легкими победами над женщинами. Получив заслуженный отпор, герцог приходит в ярость. Проникнув в гримерную, он небрежным жестом хочет приклеить мушку на грудь молодой актрисы. Железная рука Сигоньяка останавливает наглеца. Не снимая маски, барон вызывает герцога на дуэль.
Герцог не верит, что под личиной Фракасса скрывается дворянин, и посылает состоящих у него на службе бретеров отколотить дерзко­го комедианта. Но Сигоньяк вместе с друзьями-актерами разгоняют слуг герцога. А утром к герцогу является маркиз де Брюйер и прино­сит ему вызов от барона де Сигоньяка. Маркиз подтверждает знат-
716


ность рода барона и намекает, что молодой человек именно из-за Изабеллы примкнул к бродячим актерам. Валломбрез принимает вызов.
Сигоньяк, чьим учителем был только верный Пьер, подвизавшийся некогда на поприще учителя фехтования, сам того не зная, до тонко­сти изучил благородное искусство владения шпагой. Он без труда по­беждает герцога — ранит его в руку, лишив тем самым возможности продолжать поединок.
Узнав о дуэли, Изабелла напугана и растрогана одновременно — из-за нее благородный Сигоньяк рисковал жизнью! Происходит объ­яснение влюбленных. Барон предлагает Изабелле руку и сердце. Но она отвергает его: безродная актриса не имеет права на руку дворя­нина, а стать его любовницей ей не позволяет честь. Как и его воз­любленная, Сигоньяк одновременно в отчаянии и восторге, однако ему ничего не остается, как и дальше следовать за труппой, оберегая Изабеллу от козней Валломбреза.
Стремясь укрыться от преследований герцога, актеры едут в Париж, надеясь затеряться в его многолюдье. Но мстительный вель­можа следит за ними. В Париже он нанимает первоклассного фехто­вальщика и бретера Жакмена Лампурда, чтобы тот убил Сигоньяка. Однако барон владеет шпагой лучше наемного убийцы и обезоружи­вает его. Лампурд, восхищенный фехтовальным мастерством юноши, клянется ему в вечной преданности. Честный бретер даже обещает вернуть заказчику деньги, заплаченные ему за убийство Сигоньяка.
Валломбрез пытается выкрасть Изабеллу из гостиницы, где остано­вились актеры, но ему это не удается. Взбешенный герцог идет на хитрость. Он подсылает к Тирану своего слугу, и тот от имени некое­го графа приглашает актеров в замок неподалеку от Парижа, пообе­щав хорошо заплатить. Едва фургон выезжает за пределы города, как слуги герцога похищают Изабеллу: нападают на нее, когда она вдвоем с Сигоньяком неспешно идет за повозкой. Чтобы Сигоньяк не сумел отбить девушку, на него накидывают широкий плащ с вшитым в края свинцом, в котором тот запутывается, словно в сети. Когда же барону удается освободиться, похитители уже далеко. Актеры пони­мают, что их обманули. Сигоньяк клянется убить герцога.
Похитители привозят Изабеллу в замок Валломбреза. В нем девуш­ка обнаруживает Чикиту: маленькая воровка сопровождает Агостена, нанятого вместе с другими бретерами для охраны замка. Изабелла просит девочку сообщить Сигоньяку, где она находится.
Герцог де Валломбрез пытается овладеть Изабеллой, но подоспев­шие Сигоньяк и его друзья-актеры срывают его планы. Между Сиго­ньяком и Валломбрезом начинается жестокий поединок, и барон смертельно ранит своего противника. Неожиданно появляется отец
717


герцога — величественный принц де Валломбрез. Узнав о бесчестном поступке сына, он явился покарать виновного и восстановить спра­ведливость. Заметив на руке Изабеллы доставшийся ей от матери перстень, он узнает его и понимает, что похищенная его сыном де­вушка — его дочь.
Актеры вместе с Сигоньяком покидают замок. Принц оставляет при себе свою вновь обретенную дочь. Герцог Валломбрез, оказав­шийся братом Изабеллы, находится при смерти.
Сигоньяк, которого ничто больше не удерживает в труппе бродя­чих комедиантов, покидает их и, оплакивая свою любовь, возвраща­ется в родной замок, намереваясь провести остаток дней своих в его унылых стенах.
Стараниями врачей и заботами Изабеллы герцог выздоравливает. Желая искупить вину перед сестрой, он едет к Сигоньяку, дабы по­мириться с ним и предложить ему руку Изабеллы, которую принц де Валломбрез признал своей дочерью.
Изабелла выходит замуж за Сигоньяка. Она берет к ним на служ­бу своих друзей-актеров, а также лишившуюся покровителя Чикиту: бандита Агостена приговорили к колесованию, и маленькая воровка, спасая друга от позорной казни, заколола его своим кинжалом.
Итак, сбылись мечты барона: восстановлен родовой замок, засвер­кал герб Сигоньяка — три аиста на лазоревом поле, верные Байард и Миро обрели теплое стойло, а Пьер — богатую ливрею. Правда, уми­рает Вельзевул, но через его смерть Сигоньяк становится богат — от­правившись хоронить кота, он находит клад.
Влюбленные соединились, обитель горести стала обителью счастья. «Поистине, судьба знает, что творит!»
Б. В. Морозова


Гюстав Флобер (Gustave Flaubert) 1821 - 1880
Госпояса Бовари. Провинциальные нравы (Madame Bovary. Meurs de province)
Роман (1857)
Молодой лекарь Шарль Бовари впервые увидел Эмму Руо, когда его вызвали на ферму ее отца, сломавшего ногу. На Эмме было синее шерстяное платье с тремя оборками. Волосы у нее были черные, глад­ко зачесанные спереди на прямой пробор, щеки розовые, взгляд больших черных глаз прямой и открытый. Шарль к этому времени уже был женат на уродливой и сварливой вдове, которую ему сосва­тала мать из-за приданого. Перелом у папаши Руо оказался легким, но Шарль продолжал ездить на ферму. Ревнивая жена выяснила, что мадемуазель Руо училась в монастыре урсулинок, что она «танцует, знает географию, рисует, вышивает и. бренчит на фортепьяно. Нет, это уж слишком!». Она изводила мужа попреками.
Однако скоро жена Шарля неожиданно скончалась. И через неко­торое время он женился на Эмме. Свекровь отнеслась к новой не­вестке холодно. Эмма стала госпожой Бовари и переехала в дом Шарля в местечко Тост. Она оказалась прекрасной хозяйкой. Шарль боготворил жену. «Весь мир замыкался для него в пределы шелковис­того обхвата ее платьев». Когда после работы он сидел у порога дома в туфлях, вышитых Эммой, то чувствовал себя на верху блаженства.
719


Эмма же, в отличие от него, была полна смятенья. До свадьбы она поверила, что «то дивное чувство, которое она до сих пор представля­ла себе в виде райской птицы <...> слетело, наконец, к ней», но счастье не наступило, и она решила, что ошиблась. В монастыре она пристрастилась к чтению романов, ей хотелось, подобно любимым героиням, жить в старинном замке и ждать верного рыцаря. Она вы­росла с мечтой о сильных и красивых страстях, а действительность в захолустье была так прозаична! Шарль был предан ей, добр и трудо­любив, но в нем не было и тени героического. Речь его «была плос­кой, точно панель, по которой вереницей тянулись чужие мысли в их будничной одежде <...> Он ничему не учил, ничего не знал, ничего не желал».
Однажды в ее жизнь вторглось нечто необычное. Бовари получили приглашение на бал в родовой замок маркиза, которому Шарль удач­но удалил нарыв в горле. Великолепные залы, знатные гости, изыскан­ные яства, запах цветов, тонкого белья и трюфелей — в этой атмосфере Эмма испытала острое блаженство. Особенно возбуждало ее, что среди светской толчеи она различала токи запретных связей и предосудительных наслаждений. Она вальсировала с настоящим ви­контом, который потом уезжал в сам Париж! Атласные туфельки ее после танцев пожелтели от навощенного паркета. «С ее сердцем слу­чилось то же, что и с туфельками: от прикосновения с роскошью на нем осталось нечто неизгладимое...» Как ни надеялась Эмма на новое приглашение, его не последовало. Теперь жизнь в Тосте ей совсем опостылела. «Будущее представлялось ей темным коридором, упираю­щимся в наглухо запертую дверь». Тоска приняла форму болезни, Эмму мучили приступы удушья, сердцебиение, у нее появился сухой кашель, взвинченность сменялась апатией. Встревоженный Шарль объяснил ее состояние климатом и стал подыскивать новое место.
Весной супруги Бовари переехали в городок Ионвиль под Руаном. Эмма к тому времени уже ждала ребенка.
Это был край, где «говор лишен характерности, а пейзаж — свое­образия». В один и тот же час на центральной площади останавли­вался убогий дилижанс «Ласточка», и его кучер раздавал жителям свертки с покупками. В одно и то же время весь город варил варенье, запасаясь на год вперед. Все знали все и судачили обо всем и вся. Бо­вари были введены в здешнее общество. К нему относились аптекарь господин Оме, лицо которого «не выражало ничего, кроме самовлюб­ленности» , торговец тканями господин Лере, а также священник, по­лицейский, трактирщица, нотариус и еще несколько особ. На этом фоне выделялся двадцатилетний помощник нотариуса Леон Дюпюи — белокурый, с загнутыми ресницами, робкий и застенчи­вый. Он любил почитать, рисовал акварели и бренчал на пианино
720


одним пальцем. Эмма Бовари поразила его воображение. С первой беседы они почувствовали друг в друге родственную душу. Оба люби­ли поговорить о возвышенном и страдали от одиночества и скуки.
Эмма хотела сына, но родилась девочка. Она назвала ее Бертой — это имя она слышала на балу у маркиза. Девочке нашли кормилицу. Жизнь продолжалась. Папаша Руо присылал им по весне индейку. Иногда навещала свекровь, корившая невестку за расточительность. Только общество Леона, с которым Эмма часто встречалась на вече­ринках у аптекаря, скрашивало ее одиночество. Молодой человек уже был пылко влюблен в нее, но не знал, как объясниться. «Эмма каза­лась ему столь добродетельной, столь неприступной, что у него уже не оставалось и проблеска надежды», Он не подозревал, что Эмма в душе тоже страстно мечтает о нем. Наконец помощник нотариуса уехал в Париж продолжать образование. После его отъезда Эмма впала в черную меланхолию и отчаяние. Ее раздирали горечь и сожа­ление о несостоявшемся счастье. Чтобы как-то развеяться, она наку­пила в лавке у Лере обновок. Она и прежде пользовалась его услугами. Лере был ловким, льстивым и по-кошачьи хитрым челове­ком. Он давно угадал страсть Эммы к красивым вещам и охотно предлагал ей покупки в долг, присылая то отрезы, то кружева, то ковры, то шарфы. Постепенно Эмма оказалась у лавочника в изряд­ном долгу, о чем муж не подозревал.
Однажды на прием к Шарлю пришел помещик Родольф Буланже. Сам он был здоров как бык, а на осмотр привез своего слугу. Эмма сразу ему понравилась. В отличие от робкого Леона тридцатичетырех­летний холостяк Родольф был опытным в отношениях с женщинами и уверенным в себе. Он нашел путь к сердцу Эммы с помощью ту­манных жалоб на одиночество и непонимание. Через некоторое время она стала его любовницей. Это случилось на верховой прогул­ке, которую предложил Родольф — как средство поправить пошат­нувшееся здоровье госпожи Бовари. Эмма отдалась Родольфу в лесном шалаше, безвольно, «пряча лицо, вся в слезах». Однако затем страсть вспыхнула в ней, и упоительно-смелые свидания стали смыслом ее жизни. Она приписывала загорелому, сильному Родольфу героические черты своего воображаемого идеала. Она требовала от него клятв в вечной любви и самопожертвования. Чувство ее нуждалось в роман­тическом обрамлении. Она заставляла флигель, где они встречались по ночам, вазами с цветами. Делала Родольфу дорогие подарки, которые покупала все у того же Лере втайне от мужа.
Чем больше привязывалась Эмма, тем более остывал к ней Ро­дольф. Она трогала его, ветреника, своей чистотой и простодушностью. Но больше всего он дорожил собственным покоем. Связь с Эммой могла повредить его репутации. А она вела себя чересчур без-
721


рассудно. И Родольф все чаще делал ей замечания по этому поводу. Однажды он пропустил три свидания подряд. Самолюбие Эммы было больно задето. «Она даже призадумалась: за что она так ненави­дит Шарля и не лучше ли все-таки попытаться полюбить его? Но Шарль не оценил этого возврата былого чувства, ее жертвенный порыв разбился, это повергло ее в полное смятение, а тут еще под­вернулся аптекарь и нечаянно подлил масла в огонь».
Аптекарь Оме числился в Ионвиле поборником прогресса. Он сле­дил за новыми веяниями и даже печатался в газете «Руанский све­точ». На этот раз им овладела мысль о произведении в Ионвиле одной новомодной операции, о которой он вычитал в хвалебной ста­тье. С этой идеей Оме насел на Шарля, уговаривая его и Эмму, что они ничем не рискуют. Выбрали и жертву — конюха, у которого было врожденное искривление стопы. Вокруг несчастного образовался целый заговор, и в конце концов он сдался. После операции взволно­ванная Эмма встретила Шарля на пороге и бросилась ему на шею. Вечером супруги оживленно строили планы. А через пять дней конюх стал умирать. У него началась гангрена. Пришлось срочно вызвать «местную знаменитость» — врача, который обозвал всех остолопами и отрезал больному ногу до колена. Шарль был в отчаянии, а Эмма сгорала от позора. Душераздирающие крики бедняги конюха слышал весь город. Она еще раз убедилась, что ее муж — заурядность и ни­чтожество. В этот вечер она встретилась с Родольфом, «и от жаркого поцелуя вся их досада растаяла, как снежный ком».
Она стала мечтать о том, чтобы навсегда уехать с Родольфом, и на­конец заговорила об этом всерьез — после ссоры со свекровью, при­ехавшей в гости. Она так настаивала, так умоляла, что Родольф отступил и дал слово выполнить ее просьбу. Был составлен план. Эмма вовсю готовилась к побегу. Она по секрету заказала у Лере плащ, чемоданы и разные мелочи для дороги. Но ее ждал удар: нака­нуне отъезда Родольф передумал брать на себя такую обузу. Он твер­до решил порвать с Эммой и послал ей прощальное письмо в корзинке с абрикосами. В нем он также извещал, что уезжает на время.
...Сорок три дня Шарль не отходил от Эммы, у которой началось воспаление мозга. Только к весне ей стало лучше. Теперь Эмма была равнодушна ко всему на свете. Она увлеклась благотворительностью и обратилась к Богу. Казалось, ничто не может ее оживить. В Руане в это время гастролировал знаменитый тенор. И Шарль, по совету ап­текаря, решил повезти жену в театр.
Эмма слушала оперу «Лючия де Ламермур», забыв обо всем. Переживания героини казались ей схожими с ее муками. Она вспом­нила собственную свадьбу. «О, если б в ту пору, когда ее красота еще
722


не утратила своей первоначальной свежести, когда к ней еще не при­стала грязь супружеской жизни, когда она еще не разочаровалась в любви запретной, кто-нибудь отдал ей свое большое, верное сердце, то добродетель, нежность, желание и чувство долга слились бы в ней воедино и с высоты такого счастья она бы уже не пала <...>. А в ант­ракте ее ждала неожиданная встреча с Леоном. Теперь он практико­вал в Руане. Они не виделись три года и забыли друг друга. Леон был уже не прежним робким юношей. «Он решил, что пора сойтись с этой женщиной», убедил госпожу Бовари остаться еще на один день, чтобы вновь послушать Лагарди. Шарль горячо его поддержал и уехал в Ионвиль один.
...Снова Эмма была любима, снова она безжалостно обманывала мужа и сорила деньгами. Каждый четверг она уезжала в Руан, где якобы брала уроки музыки, а сама встречалась в гостинице с Леоном. Теперь она выступала как искушенная женщина, и Леон был всецело в ее власти. Между тем хитрец Лере принялся настойчиво напоми­нать о долгах. По подписанным векселям накопилась огромная сумма. Бовари грозила опись имущества. Ужас подобного исхода не­возможно было представить. Эмма бросилась к Леону, но ее возлюб­ленный был малодушен и труслив. Его уже и так пугало, что Эмма слишком часто приходит к нему прямо в контору. И он ничем ей не помог. Ни у нотариуса, ни у податного инспектора она также не нашла сочувствия. Тогда ее осенило — Родольф! Ведь он давно вер­нулся к себе в поместье. И он богат. Но бывший ее герой, поначалу приятно удивленный ее появлением, холодно заявил: «У меня таких денег нет, сударыня».
Эмма вышла от него, чувствуя, что сходит с ума. С трудом добрела она до аптеки, прокралась наверх, где хранились яды, нашла банку с мышьяком и тут же проглотила порошок...
Она умерла через несколько дней в страшных мучениях. Шарль не мог поверить в ее смерть. Он был полностью разорен и убит горем. Окончательным ударом стало для него то, что он нашел письма Родольфа и Леона. Опустившийся, обросший, неопрятный, он бродил по дорожкам и плакал навзрыд. Вскоре он тоже умер, прямо на ска­мейке в саду, сжимая в руке прядь Эмминых волос. Маленькую Берту взяла на воспитание сначала мать Шарля, а после ее смерти — престарелая тетка. Папашу Руо разбил паралич. Денег у Берты не ос­талось, и она вынуждена была пойти на прядильную фабрику.
Леон вскоре после смерти Эммы удачно женился. Лере открыл новый магазин. Аптекарь получил орден Почетного легиона, о кото­ром давно мечтал. Все они очень преуспели.
В. А. Сагалова
723


Саламбо (Salambo)
Роман (1862)
Тоскуя по сильным и суровым страстям, которых он не находил в окружающей его действительности, Флобер обратился к глубокой ис­тории. Он поселил своих героев в III в. до н. э. и выбрал реальный эпизод — когда знаменитый карфагенский полководец Гамилькар Барка с невиданной жестокостью подавил восстание наемных войск.
Началось с того, что Совет Карфагена, разоренного Пунической войной, не смог вовремя уплатить наемным солдатам жалованье и • попытался умалить их гнев обильным угощеньем. Местом пира стали сады, окружавшие роскошный дворец Гамилькара. Изможденные, ус­талые воины, многие из которых были ранены или изувечены, стек­лись к месту пира. Это «были люди разных наций — лигуры, лузитанцы, балеары, негры и беглецы из Рима... Грека можно было отличить по тонкому стану, египтянина — по высоким сутулым пле­чам, кантабра — по толстым икрам...». Расчет Совета оказался не­верным. Под влиянием винных паров злость обманутых воинов, с помощью которых Гамилькар одержал победы в своих недавних по­ходах, лишь усилилась. Они требовали еще и еще — мяса, вина, золо­та, женщин,
Внезапно из карфагенской тюрьмы донеслось жалобное пение за­ключенных там рабов. Пировавшие оставили яства и бросились осво­бождать узников. Они вернулись, с криком гоня перед собой человек двадцать невольников, громыхавших цепями. Разгул возобновился с новой силой. Кто-то заметил озеро, в котором плавали украшенные драгоценными камнями рыбы. В роду Барки почитали этих рыб как священных. Варвары со смехом выловили их, развели огонь и стали весело наблюдать, как извиваются в кипятке диковинные создания.
В этот момент верхняя терраса дворца осветилась и в дверях пока­залась женская фигура. «Волосы ее, осыпанные фиолетовым порош­ком, по обычаю дев Ханаана, были уложены наподобие башни... на груди сверкало множество камней... руки, покрытые драгоценными камнями, были обнажены до плеч... Зрачки ее казались устремленны­ми далеко за земные пределы».
Это была дочь Гамилькара Барки — Саламбо. Она воспитывалась вдали от людских взоров, в обществе евнухов и служанок, в необы­чайной строгости и изысканности и в постоянных молитвах, прослав­ляющих богиню Танит, которой поклонялся Карфаген. Богиня считалась душой Карфагена и залогом его могущества.
Сейчас Саламбо звала своих любимых рыбок, причитая и укоряя варваров в святотатстве. Она говорила на самых разных языках, обра­щаясь к каждому на его наречии. Все внимательно слушали прекрас-
724


ную девушку. Но никто не смотрел на нее так пристально, как моло­дой нумидийский вождь Нар Гавас. Он не был наемником и на пиру оказался случайно. Он жил во дворце Гамилькара уже шесть месяцев, но впервые увидел Саламбо и был поражен ее красотой.
По другую сторону стола расположился огромным ливиец по имени Мато. Его тоже покорил облик Саламбо. Когда девушка кон­чила свою речь, Мато восхищенно поклонился ей. В ответ Саламбо протянула ему чашу с вином в знак примирения с войском. Один из солдат, галл, заметил, что в их краях женщина подает мужчине вино, когда предлагает разделить с ней ложе. Он не успел закончить фразы, как Нар Гавас выхватил дротик и метнул его в Мато, попав тому в руку. Ливиец в ярости вскочил, однако Гавас успел скрыться во двор­це. Мато ринулся за ним — наверх, к красной двери, которая за­хлопнулась за соперником. Но за дверью оказался один из освобожденных рабов — Спендий. Он стал рассказывать Мато, что жил прежде во дворце, знает его тайники и в награду за свободу готов показать Мато, где хранятся сказочные сокровища. Но все мысли Мато отныне были заняты Саламбо.
Два дня спустя наемникам объявили, что если они покинут город, то им будет полностью выплачено обещанное жалованье и карфаген­ские галеры отвезут всех на родину. Варвары уступили. Семь дней по пустыне добирались они до места, где ведено им было разбить лагерь. Однажды в этом лагере появился Нар Гавас. Мато поначалу хотел его убить за выходку на пиру. Но Нар Гавас сослался на опьянение, по­сылал Мато богатые дары и в результате остался жить среди наемни­ков. Только Спендий сразу понял, что этот человек замышляет предательство. Однако кого он хочет предать — варваров или Карфа­ген? В конечном счете Спендию это было безразлично, поскольку «он надеялся извлечь пользу для себя из всяких смут».
Мато был в глубокой печали. Часто он ложился на песок и не дви­гался до самого вечера. Он признался неотлучному Спендию, что его преследует образ дочери Гамилькара. Он обращался к волхвам, глотал по их совету пепел, горный укроп и яд гадюк, но тщетно. Страсть его только росла.
Все ждали, когда же из Карфагена прибудет обещанное золото. В лагере между тем все прибывали люди. Сюда являлись полчища должников, бежавших из Карфагена, разоренных крестьян, изганников, преступников. Напряжение росло, а жалованья все не было. Од­нажды прибыла важная процессия во главе со старым полководцем Ганноном. Он начал рассказывать людям, доведенным до мрачного отчаянья, как плохи дела в Карфагене и как скудна его казна. На гла­зах у изможденной толпы во время речи он то и дело лакомился до­рогими яствами, захваченными с собой. Все это вызвало ропот и
725


наконец взрыв. Варвары решили двинуться к Карфагену. За три дня они проделали обратный путь и осадили город. Началась кровопро­литная борьба.
Мато был предводителем отряда ливийцев. Его почитали за силу и отвагу. Кроме того, он «внушал какой-то мистический страх: думали, что по ночам он говорит с призраком». Как-то раз Спендий предло­жил провести Мато в Карфаген — тайно, через водопроводные трубы. Когда они проникли в осажденный город, Спендий уговорил Мато похитить из храма богини Танит ее покрывало — символ могу­щества. С усилием над собой Мато согласился на этот дерзкий шаг. Он вышел из храма, закутанный в божественное покрывало, и напра­вился прямо к дворцу Гамилькара, а там пробрался в комнату Саламбо. Девушка спала, но, почувствовав взгляд Мато, открыла глаза. Ливиец начал торопливо говорить ей о своей любви. Он предлагал Саламбо пойти вместе с ним или соглашался остаться сам, подчиня­ясь любой участи. Он готов был вернуть ей украденное покрывало бо­гини. Потрясенная Саламбо начала звать на помощь. Но когда прибежавшие рабы хотели броситься на Мато, она остановила их:
«На нем покрывало богини!» Мато беспрепятственно вышел из двор­ца и покинул город. Жители, которые видели ливийца, боялись тро­нуть его: «...покрывало было частью божества, и прикосновение к нему грозило смертью».
Начавшиеся битвы варваров с Карфагеном были крайне тяжелы­ми. Успех склонялся то к одной, то к другой стороне, и не одна не уступала другой в военной силе, жестокости и вероломстве. Спендий и Нар Гавас пали духом, но Мато был упрям и отважен. В Карфагене считали, что причина всех несчастий — утрата покрывала богини. Са­ламбо обвиняли в случившемся.
Воспитатель Саламбо, жрец, прямо заявил девушке, что спасение республики зависит от нее. Он убедил ее пойти к варварам и забрать покрывало Танит назад. Может быть, продолжал он, это грозит де­вушке гибелью, но, по мнению жреца, спасение Карфагена стоит одной женской жизни. Саламбо согласилась на эту жертву и отпра­вилась в путь с проводником.
Они долго и осторожно добирались до позиций варваров. Часово­му Саламбо сказала, что она перебежчик из Карфагена и желает по­говорить с Мато. «...Лицо ее было скрыто под желтой вуалью с желтыми разводами, и она была так укутана множеством одежд, что не было возможности разглядеть ее...» Появившегося Мато она по­просила отвести ее в свою палатку. У ливийца забилось сердце, власт­ный вид незнакомки смущал его. Его палатка была в самом конце лагеря, в трехстах шагах от окопов Гамилькара.
В палатке Мато Саламбо увидела драгоценное покрывало богини.
726


Девушка почувствовала, что ее поддерживают силы богов. Она реши­тельно сорвала с себя вуаль и объявила, что хочет забрать назад по­крывало Танит. Мато смотрел на Саламбо, забыв обо всем на свете. А она с гневом бросала ему в лицо: «Отовсюду идут вести об опусто­шенных городах, о сожженных деревнях, об убийстве солдат! Это ты их погубил! Я ненавижу тебя!» Она вспомнила, как Мато ворвался к ней в спальню: «Я не поняла твоих речей, но ясно видела, что ты вле­чешь меня к чему-то страшному, на дно пропасти». — «О нет, — воскликнул Мато, — я хотел передать тебе покрывало. Ведь ты пре­красна, как Танит! Если только ты не сама Танит!..»
Он опустился перед ней на колени, целовал ее плечи, ноги, длин­ные косы... Саламбо была поражена его силой. Какая-то странная ис­тома овладела ею. «Что-то нежное и вместе с тем властное, казавшееся волей богов, принуждало ее отдаться этой истоме». В эту минуту в лагере начался пожар, его устроил Нар Гавас. Мато выско­чил из палатки, а когда вернулся, то уже не нашел Саламбо. Она про­скользнула через линию фронта и вскоре очутилась в палатке собственного отца. Тот ни о чем не спросил ее. К тому же он был не один. Рядом находился Нар Гавас, перешедший со своей конницей на сторону карфагенян. Это предательство определило исход боя и про­тивостояния в целом, сильно ослабив ряды наемников. Нумидиец распростерся перед Баркой в знак того, что отдает себя ему в рабст­во, но напомнил и о своих заслугах. Он заверял, что находился в рядах варваров, чтобы помочь Карфагену. На самом деле Нар Гавас руководствовался лишь тем, на чьей стороне бывал перевес. Теперь он понял, что окончательная победа достанется Гамилькару, и пере­шел на его сторону. К тому же он был зол на Мато за его преимуще­ство как военачальника и за любовь к Саламбо.
Проницательный Гамилькар не стал уличать Нар Гаваса во лжи, так как тоже видел выгоду союза с этим человеком. Когда в палатку вошла Саламбо и, протянув руки, развернула покрывало богини, взволнованный Гамилькар в порыве чувств объявил: «В награду за ус­луги, которые ты мне оказал, я отдаю тебе свою дочь, Нар Гавас». Тут же состоялось обручение. По обычаю, молодым связали вместе большие пальцы ремнем из бычьей кожи, а потом стали сыпать на голову зерно. Саламбо стояла спокойно, как статуя, как будто не по­нимая, что происходит.
Война между тем продолжалась. И хотя покрывало Танит теперь было у республики, варвары снова осадили Карфаген. Спендию уда­лось разрушить систему городского водопровода. В городе началась эпидемия чумы. Старейшины в отчаянии решили принести жертвоп­риношение Молоху, умертвив детей из богатых семей. Пришли и за десятилетним Ганнибалом — сыном Барка. Обезумевший от страха
727


за сына Гамилькар спрятал Ганнибала, а за него выдал похожего мальчика из рабов. Разыграв сцену отцовского горя, он отдал на закланье маленького невольника. (В данном случае Ганнибал — реаль­ное историческое лицо, будущий знаменитый полководец).
Сразу после жертвоприношения пошел дождь, и это спасло карфа­генян. Нар Гавас сумел провезти в город муку. Рим и Сиракузы скло­нились на сторону республики, испугавшись торжества наемников.
Бунтари потерпели сокрушительный разгром, В их рядах начался страшный голод и даже были случаи людоедства. Погиб Спендий, ко­торому так и не удалось возвыситься в результате смуты. Мато был взят в плен, хотя его отряд сопротивлялся до последнего. Нар Гавас ухитрился, подкравшись сзади, набросить на ливийца сетку. Казнь не­укротимого воина была назначена на тот же день, что и свадьба Саламбо. Перед смертью Мато подвергли изощренной пытке. Его вели через весь город с завязанными руками, чтобы каждый житель мог нанести удар. Запрещено было лишь выкалывать глаза и бить в серд­це, чтобы как можно дольше продлить истязание.
Когда Саламбо, сидевшая на открытой террасе дворца в ослепи­тельном подвенечном наряде, увидела Мато, он представлял собой сплошную кровавую массу. Только глаза еще жили и неотрывно смотрели на девушку. И она вдруг поняла, сколько он выстрадал из-за нее. Она вспомнила, каким он был в палатке, как шептал ей слова любви. Истерзанный, он упал замертво. И в ту же минуту опьянен­ный гордостью Нар Гавас встал, обнял Саламбо и на виду у ликующе­го города выпил из золотой чаши — за Карфаген. Саламбо тоже поднялась с чашей в руке. Но тут же опустилась, запрокинув голову на спинку трона. Она была мертва. «Так умерла дочь Гамилькара в наказание за то, что коснулась покрывала Танит».
В. А. Сагалова
Воспитание чувств (L'education sentimentale)
Роман (1869)
Осенью 1840 г. восемнадцатилетний Фредерик Моро возвращался па­роходом в родной город Ножан-на-Сене. Он уже получил звание ба­калавра и вскоре должен был отправляться в Париж изучать право. Мечтательный, способный к наукам и артистичный, «он находил, что счастье, которого заслуживает совершенство его души, медлит». На пароходе он познакомился с семьей Арну. Муж был общительным здоровяком лет сорока и владел «Художественной промышленнос­тью» — предприятием, соединявшим газету, посвященную живопи-
728


си, и магазин, где торговали картинами. Жена его, Мария, поразила Фредерика необычной красотой. «Словно видение предстало ему... Никогда не видел он такой восхитительной смуглой кожи, такого ча­рующего стана, таких тонких пальцев». Он влюбился в госпожу Арну романтической и в то же время страстной любовью, еще не зная, что это на всю жизнь.
В Ножане он встретился с Шарлем Делорье, своим приятелем по коллежу. Из-за бедности Шарль вынужден был прервать образование и служить клерком в провинции. Оба друга собирались жить вместе в Париже. Но средства на это пока были только у Фредерика, которого ссужала мать. В коллеже друзья мечтали о великих деяниях. Фреде­рик — о том, чтобы стать знаменитым писателем, Шарль — о том, чтобы создать новую философскую систему. Сейчас он предрекал ско­рую революцию и сожалел, что бедность мешает ему развернуть про­паганду.
Поселившись в Париже, Фредерик перебрал набор обычных свет­ских развлечений, обзавелся новыми знакомствами и вскоре «впал в совершеннейшую праздность». Правда, он сочинял роман в духе Вальтера Скотта, где героем был он сам, а героиней — госпожа Арну, но это занятие недолго его вдохновляло. После нескольких не­удачных попыток случай помог ему войти в дом к Арну. Расположен­ная на Монмартре, «Художественная промышленность» была чем-то вроде политического и артистического салона. Но для Фредерика главным оставалась его безумная любовь к госпоже Арну, которой он боялся признаться в своем чувстве. Делорье, к этому времени уже приехавший в Париж, не понимал увлечения друга и советовал ему добиваться своего или выкинуть страсть из головы. Он делил с Фреде­риком кров, жил на его деньги, но не мог побороть зависти к при­ятелю — баловню судьбы. Сам он мечтал о большой политике, о том, чтобы руководить массами, тянулся к социалистам, которые были в их молодежной компании.
Прошло время, и оба приятеля защитили диссертации, причем Шарль с блеском. Мать Фредерика уже не могла присылать сыну не­обходимую сумму, к тому же она старела и жаловалась на одиночест­во. Молодому человеку пришлось покинуть столицу, с которой были связаны все его привязанности и надежды, и устроиться работать в Ножане. Постепенно он «привыкал к провинции, погружался в нее, и даже сама его любовь приобрела дремотное очарование». В это время единственной отрадой Фредерика стала Луиза Рокк — сосед­ская девочка-подросток. Ее отец был управляющим крупного париж­ского банкира Дамреза и успешно увеличивал собственный капитал. Так прошло еще три года. Наконец умер престарелый дядюшка Фре­дерика, и герой стал наследником немалого состояния. Теперь он
729


снова смог вернуться в Париж, пообещав матери сделать там дипло­матическую карьеру. Сам же он в первую очередь думал о госпоже Арну.
В Париже выяснилось, что у Арну уже второй ребенок, что «Худо­жественная промышленность» стала приносить убытки и ее при­шлось продать, а взамен начать торговлю фаянсом. Госпожа Арну, как и раньше, не давала Фредерику никаких надежд на взаимность. Не обрадовала героя и встреча с Делорье. У того не складывалась ад­вокатская карьера, он проиграл несколько дел в суде и теперь слиш­ком явно хотел присоединиться к наследству друга и слишком зло говорил о людях, занимающих какое-то положение. Фредерик посе­лился в уютном особняке, отделав его по последней моде. Теперь он был достаточно богат, чтобы войти в избранные столичные круги. Од­нако по-прежнему любил старых друзей, среди которых были и со­всем неимущие — например вечный неудачник, ярый социалист Сенекаль или республиканец Дюссардье — честный и добрый, но не­сколько ограниченный.
Фредерик по натуре был мягок, романтичен, деликатен, он не от­личался расчетливостью и порой бывал по-настоящему щедр. Не ли­шенный честолюбия, он тем не менее так и не мог выбрать достойного применения своему уму и способностям. То он прини­мался за литературный труд, то за исторические изыскания, то обу­чался живописи, то обдумывал министерскую карьеру. Ничего он не доводил до конца. Он находил объяснение в своей несчастной любви, которая парализовала его волю, однако не мог противиться обстоя­тельствам. Постепенно он все больше сближался с семейством Арну, стал самым близким человеком в их доме, постоянно общался с мужем и знал все о его тайных похождениях и финансовых делах, но это только прибавляло ему страданий. Он видел, что боготворимая им женщина терпит обман не лишенного обаяния, но вульгарного и заурядного дельца, каким был Жак Арну, и ради детей хранит мужу верность.
Сердечная тоска, однако, не мешала герою вести светский образ жизни. Он посещал балы, маскарады, театры, модные рестораны и салоны. Он был вхож в дом куртизанки Розанетты, по прозвищу Капитанша, — любовницы Арну, и при этом стал завсегдатаем у Дамрезов и пользовался благосклонностью самой банкирши. У Делорье, который по-прежнему вынужден был довольствоваться обедами за тридцать су и поденно трудиться, рассеянная жизнь друга вызывала злость. Шарль мечтал о собственной газете как о последнем шансе обрести влиятельное положение. И однажды напрямую попросил на нее денег у Фредерика. И хотя тому потребовалось снять крупную сумму с основного капитала, он сделал это. Но в последний день
730


отнес пятнадцать тысяч франков не Шарлю, а Жаку Арну, которому грозил суд после неудачной сделки. Он спасал от разорения любимую женщину, чувствуя вину перед другом.
В обществе накануне революции было смятение, в чувствах Фреде­рика — тоже. Он по-прежнему благоговейно любил госпожу Арну, однако при этом желал стать любовником Розанетты. «Общение с этими двумя женщинами составляло как бы две мелодии; одна была игривая, порывистая, веселящая, другая же — торжественная, почти молитвенная». А временами Фредерик мечтал еще о связи с госпо­жой Дамрез, которая придала бы ему веса в обществе. Он был дитя света — и вместе с тем уже успел почувствовать холод и фальшь его блеска.
Получив письмо от матери, он опять уехал в Ножан. Соседка Луиза Рокк к тому времени стала богатой невестой. Она с отрочества любила Фредерика. Их брак был как бы молчаливо решен, и все-таки герой медлил. Он вновь вернулся в Париж, обещав девушке, что уез­жает ненадолго. Но новая встреча с госпожой Арну перечеркнула все планы. До нее дошли слухи о планах Фредерика, и она была этим по­трясена. Она поняла, что любит его. Теперь он отрицал все — и увле­чение Розанеттой, и скорую женитьбу. Он клялся ей в вечной любви — и тогда она впервые позволила ему поцеловать себя. Они фактически признались в любви друг к другу и какое-то время встре­чались как истинные друзья, испытывали тихое счастье. Но сблизить­ся им было не суждено. Однажды госпожа Арну уже дала согласие на свидание с ним, однако Фредерик тщетно прождал ее несколько часов. Он не знал, что ночью тяжело заболел маленький сын госпожи Арну и она восприняла это как Божий знак. В специально снятые комнаты он со злости привел Розанетту. Это было февральской ночью 1848 г.
Они проснулись от ружейных выстрелов. Выйдя на Елисейские поля, Фредерик узнал, что король бежал и провозглашена республика. Двери Тюильри были открыты. «Всеми овладела неистовая радость, как будто исчезнувший трон уступил уже место безграничному буду­щему счастью». Магнетизм восторженной толпы передался и Фреде­рику. Он написал восторженную статью в газету — лирическую оду революции, вместе с друзьями стал ходить в рабочие, клубы и на ми­тинги. Делорье выпросил у новых властей назначение в провинцию комиссаром. Фредерик попытался выдвинуть свою кандидатуру в За­конодательное собрание, но был освистан как аристократ.
В светских кругах шла стремительная смена политических симпа­тий. Все немедленно объявили себя сторонниками республики — от легкомысленной Капитанши до Государственного совета, Дамрезов и архиепископа Парижского. На самом деле знать и буржуа беспокои-
731


ли лишь заботы о сохранении привычного образа жизни и собствен­ности. Провозглашение республики не решило проблем низших со­словий. В июне начался рабочий мятеж.
В это время Фредерик, уже остывший к политике, переживал что-то вроде медового месяца с Розанеттой. Она была взбалмошна, но ес­тественна и непосредственна. В Париже строились баррикады, гремели выстрелы, а они уезжали за город, жили в сельской гостини­це, целыми днями бродили по лесу или лежали на траве. Политичес­кие волнения «казались ему ничтожными по сравнению с их любовью и вечной природой». Однако, узнав из газеты о ранении Дюссардье, Фредерик бросился в Париж и снова попал в самую гущу событий. Он увидел, как безжалостно подавлялось восстание солдатами. «С тор­жеством заявило о себе тупое, звериное равенство; установился одина­ковый уровень кровавой подлости, аристократия неистовствовала точно так же, как и чернь... общественный разум помутился». Заяд­лые либералы теперь заделались консерваторами, а радикалы оказа­лись за решеткой — например Сенекаль.
В эти дни Луиза Рокк, умирая от тревоги за возлюбленного, при­ехала в Париж. Она не нашла Фредерика, который жил с Розанеттой на другой квартире, и встретилась с ним только на обеде у Дамрезов. Среди светских дам девушка показалась ему провинциальной, он го­ворил с ней уклончиво, и она с горечью поняла, что их брак отменя­ется.
У Делорье комиссарская карьера закончилась бесславно. «Так как он консерваторам проповедовал братство, а социалистам — уважение к закону, то одни в него стреляли, другие же принесли веревку, чтобы его повесить... Он стучался в двери демократии, предлагая слу­жить ей пером, речью, своей деятельностью, но всюду был отверг­нут...»
Розанетта родила ребенка, но вскоре он умер. Фредерик постепен­но остывал к ней. Теперь у него начался роман с госпожой Дамрез. Он обманывал и ту и другую, но в ответ их любовь к нему станови­лась лишь сильней. А в мыслях его всегда жила еще и госпожа Арну. Когда банкир Дамрез — один из самых крупных взяточников своего времени — умер от болезни, вдова над гробом мужа сама предложи­ла Фредерику жениться на ней. Он понимал, что брак этот откроет ему много возможностей. Но и этой свадьбе не суждено было осуще­ствиться. Снова потребовались деньги, чтобы спасти от тюрьмы Арну. Фредерик одолжил их у новой невесты, естественно не говоря о цели. Та узнала и решила отомстить с присущим ей коварством. Через Де­лорье она пустила в ход старые векселя и добилась описи имущества Арну. Да еще приехала на аукцион, когда вещи шли с молотка. И на глазах Фредерика, вопреки его отчаянной просьбе, купила безделуш-
732


ку, с которой у него были связаны дорогие воспоминания. Сразу после этого Фредерик расстался с ней навсегда. Порвал он и с Капитаншей, которая искренне его любила.
Волнения в Париже продолжались, и однажды он случайно стал свидетелем уличной потасовки. На его глазах от руки полицейского погиб — с криком «Да здравствует республика!» — Дюссардье. «По­лицейский оглянулся, обвел всех глазами, и ошеломленный Фредерик узнал Сенекаля...»
...Фредерик путешествовал, пережил еще не один роман, но так и не женился, и «острота страсти, вся прелесть чувства были утрачены. Годы шли, он мирился с этой праздностью мысли, косностью серд­ца» . Через двадцать лет он еще раз увидел госпожу Арну, которая жила теперь в провинции. Это была грустная встреча старых друзей. Встретился Фредерик и с Делорье. Тот в свое время женился на Луизе Рокк, но скоро она сбежала от него с каким-то певцом. Оба приятеля вели теперь скромную жизнь добропорядочных буржуа. Оба были равнодушны к политике. Подводя итоги своей жизни, они признали, что «обоим она не удалась — и тому, кто мечтал о любви, и тому, кто мечтал о власти».
В. А. Сагалова


Эдмон и Жюль де Гонкур (Edmond et Jules de Goncourt) 1822 — 1896; 1830—1870
Жермини Ласерте (Germinie Lacerteux)
Роман (1865)
Третья четверть XIX в., эпоха Второй империи, Париж. В небогато обставленной комнате лежит старуха — мадемуазель де Варандейль. Возле кровати на коленях стоит ее служанка — Жермини Ласерте. Радуясь выздоровлению хозяйки, служанка пускается в воспомина­ния — ведь барышня де Варандейль так похожа на ее мать! А мать Жермини умерла, когда дочери было всего пять лет, и после ее смер­ти жизнь семьи не заладилась. Отец пил, кормильцем стал старший брат, одна сестра работала в услужении, другая шила у богатых гос­под. Но вот умер отец, а за ним и брат. Сестры отправились на зара­ботки в Париж, куда вскоре отослали и Жермини. Было ей тогда четырнадцать лет...
Старуха слушает молча, сравнивая свою жизнь с жизнью служан­ки. Безрадостные воспоминания одолевают ее...
В детстве мадемуазель де Варандейль тоже была лишена родитель­ской ласки: ни отец, ни мать, оперная дива, не заботились о ней. На­кануне революции мать сбежала, бросив мужа с дочерью и сыном. Во время Террора семья жила под неусыпным страхом смерти. По про­сьбе отца, желавшего выказать лояльность режиму, революционные власти свершили над мадемуазель де Варандейль гражданский обряд
734


крещения и нарекли ее Семпронией. Девушка была опорой семьи: стояла в очередях за хлебом, ухаживала за отцом и братом. В период Империи, когда материальное положение господина де Варандейля улучшилось, он по-прежнему относился к дочери как к служанке, не считал нужным одевать ее и выводить в свет. Брат Семпронии уехал в Америку.
Все деньги господин де Варандейль тратил на приобретение кар­тин, рассчитывая потом выгодно их продать. Однако спекуляция не удалась: купленные им шедевры на деле оказались грубыми подделка­ми. Разорившийся господин де Варандейль уехал в провинцию и по­селился в маленьком домике, предоставив дочери исполнять в нем всю черную работу. Когда же он наконец нанял служанку, то сразу сделал ее своей любовницей, и та вскоре стала помыкать им. Тогда Семпрония заявила отцу, чтобы он выбирал: она или любовница. Старик испугался, рассчитал служанку, но, затаив обиду, принялся мелочно мстить дочери, не отпуская ее от себя и постоянно требуя ее присутствия в доме.
Незадолго до смерти отца из Америки вернулся брат Семпро­нии — с женой-мулаткой и двумя дочками. Когда господин де Ва­рандейль умер, сестра от чистого сердца предложила брату часть своего небольшого наследства. Все вместе они поселились в Париже. Ревнуя брата к сестре, жена принялась изводить несчастную старую деву.
Тогда мадемуазель де Варандейль сняла для себя отдельное жилье и возобновила знакомства с родственниками: «принимала у себя тех, кому Реставрация вернула влияние и могущество, ходила в гости к тем, кого новая власть оставила в тени и бедности», и жизнь ее по­текла «по раз навсегда заведенному порядку». Если у кого-то из зна­комых случалась беда, она тут же прибегала и оставалась в доме до тех пор, пока была надобность в ее помощи. Жила она более чем скромно, однако позволяла себе роскошь осыпать сластями детишек знакомых и видеть в ответ радость на ребячьих лицах.
Многострадальная жизнь старой девы научила ее пренебрегать че­ловеческими слабостями. Она была бодра духом, исполнена доброты, но лишена дара прощения.
Прошли годы, семья мадемуазель де Варандейль, все, кого она лю­била, умерли, и единственным местом ее прогулок стало кладбище, где она ухаживала за дорогими могилами...
Погрузившись в воспоминания, мадемуазель больше не слушает служанку. Поэтому продолжим же простую историю Жермини Ласерте...
Приехав в Париж, она работает в захудалом кафе, где к ней при­стают официанты. Девочка умоляет сестер забрать ее оттуда, но те не
735


желают ее слушать. Престарелый официант, оказавшись с ней наеди­не, насилует ее.
Потрясенная Жермини начинает бояться мужчин. Вскоре она по­нимает, что беременна. Сестры всячески изводят ее, и ребенок рож­дается мертвым. Жермини снова отдают в услужение, она постоянно голодает. Едва не умерев от голода, она попадает к бывшему актеру, и тот начинает заботиться о ней. Но актер скоро умирает, а Жерми­ни, намучавшись в поисках места, наконец поступает к госпоже де Варандейль, только что похоронившей свою служанку.
В это время Жермини впадает в глубокое благочестие, отдавая не­востребованную нежность своего сердца молодому добросердечному священнику. Однако когда священник понимает, что благоговение Жермини направлено прежде всего на него самого, он передает ее другому священнику, и Жермини вовсе перестает ходить в церковь.
Семейные несчастья направляют ее мысли в иное русло. Умирает ее сестра, и муж ее, бросив больную трехлетнюю дочь, покидает город. Жермини нанимает старуху, поселяет ее вместе с племянни­цей в доме, где живет мадемуазель де Варандейль, каждую свободную минуту бегает ухаживать за малышкой и буквально спасает ее от смерти. Но тут перед отъездом в Африку к Жермини является другая ее сестра и предлагает забрать девочку: ведь Жермини не может взять ребенка к себе, ибо мадемуазель стара, и ей нужен покой, Жермини надо только дать племяннице денег на дорогу.
Приехав в Африку, сестра умирает. Ее муж шлет жалобные пись­ма, требуя денег на содержание девочки. Жермини хочет все бросить и уехать к племяннице, но неожиданно узнает, что девочка уже давно — следом за сестрой — скончалась. И Жермини тут же забы­вает о своем желании.
Рядом с домом мадемуазель находится молочная лавка, которую покупает землячка Жермини, толстая и болтливая мамаша Жюпийон. Жермини часто заходит к ней — купить продукты и вспомнить родные края. Вскоре она начинает проводить там все свободное время, ездит вместе с хозяйкой к ее сыну, обучающемуся в пансионе для «детей простонародья и незаконнорожденных». Когда же мама­ша Жюпийон заболевает, Жермини сама навещает ребенка, возит ему гостинцы и покупает одежду. Толстуха Жюпийон довольна: она заполучила даровую служанку, которая вдобавок тратит собственные деньги на ее чадо.
Но вот верзила Жюпийон выходит из пансиона. Материнские чув­ства Жермини к юному бездельнику постепенно перерастают в лю­бовную страсть. Пользуясь тем, что служба у мадемуазель необременительна, она целыми днями торчит в молочной, любуясь на своего красавчика. «Язвительный и нахальный», Жюпийон готов во-
736


лечиться за каждой смазливой мордашкой, Овладев Жермини, он бы­стро пресыщается ею. Все кому не лень потешаются над романом «старухи» Жермини. Еще недавно Жермини была самой уважаемой служанкой в квартале, а теперь любой торговец считает своим долгом всучить ей гнилой товар, уверенный, что она не станет жаловаться хозяйке, ибо тщательно скрывает от нее все свои похождения.
Вымаливая любовь наглого юнца, Жермини продает свои немногие драгоценности, покупает ему мастерскую и обставляет ее. Принимая этот дар, Жюпийон даже не находит слов благодарности.
От Жюпийона у Жермини рождается дочь. Скрыв это событие от хозяйки, она устраивает дочку за городом у кормилицы и каждое воскресенье вместе с Жюпийоном ездит к ней. Неожиданно прихо­дит известие, что ребенок болен. Боясь, что мадемуазель раскроет ее тайну, Жермини ждет конца недели. Промедление оказывается роко­вым: ребенок умирает.
Жермини впадает в тупое отчаяние. Когда первое горе проходит, она начинает пить, старательно скрывая это от госпожи де Варандейль.
Не выдержав вероломства своего любовника, Жермини признается во всем его мамаше. Та, разумеется, становится на сторону сына, а когда Жермини робко просит вернуть ей деньги, потраченные на мастерскую, ее обвиняют в стремлении «купить» бедного мальчика и испортить ему жизнь.
Жермини порывает с молочной и за все свои невзгоды отыгрыва­ется на мадемуазель: дерзит ей, ведет хозяйство спустя рукава. Оди­нокая старуха все терпит, так как давно уже смотрит на Жермини как на «человека, который когда-нибудь закроет ей глаза». Она гото­ва утешить служанку, но, ничего не зная о ее жизни за пределами дома, не может ей помочь.
Жюпийон вытягивает жребий. Чтобы откупиться от солдатчины, нужны деньги. Мать с сыном решают обвести Жермини вокруг паль­ца и заставить ее раскошелиться. Встретив Жермини на улице, Жю­пийон делает вид, что она в ссоре только с его матерью, а сам он по-прежнему прекрасно к ней относится. Он ведет ее в молочную, мамаша Жюпийон льет крокодиловы слезы, а Жермини молчит, но от взгляда ее Жюпийону становится страшно.
Через неделю Жермини возвращается, неся в платке собранные по грошам деньги. Она заняла у всех, у кого только смогла, и теперь пребывает в кабале у всего квартала, ибо ее жалованья едва хватает на выплату процентов. Она понимает, что Жюпийон не любит ее, но мысль о том, что он попадет на поле боя, приводит ее в ужас.
Жермини сама удивляется, как низко она пала, но ничего не может с собой поделать: она готова на все, лишь бы удержать Жю-
737


пийона, вновь ставшего ее любовником — исключительно из-за денег, ибо ее кошелек всегда к его услугам. Жермини пьет, лжет ма­демуазель, и, несмотря на «почти благоговейное чувство», испытывае­мое ею к хозяйке, крадет у нее деньги, уверенная, что та вряд ли обнаружит пропажу. Жермини одевается в отрепья, хиреет, глупеет на глазах, превращается в «распустеху», и Жюпийон бросает ее.
Всю переполняющую ее любовь несчастная женщина внезапно со­средоточивает на мадемуазель. Она вновь становится расторопной и сообразительной служанкой. Однако мысль о том, что хозяйка узнает про ее долги, мучит ее; не меньше страданий доставляют ей и вожде­ления тела.
Не выдержав любовного томления, она вступает в связь с шалопа­ем-мастеровым. Тот, решив, что у Жермини есть сбережения, пред­лагает ей выйти за него замуж. Жермини отказывается расстаться с мадемуазель, и любовник бросает ее. Обуреваемая похотью, ночами она бродит по улицам и отдается первым встречным. Нечаянно она сталкивается с Жюпийоном, и былая страсть вспыхивает в ней с новой силой. Но здоровье ее окончательно подорвано, и она тяжело заболевает. И все же она продолжает работать, ибо боится, что все ее грехи сразу выплывут наружу, если хозяйка наймет другую служанку. Наконец ей становится так плохо, что ее увозят в больницу. Хозяйка навещает ее, заботится о ней. И вот однажды мадемуазель приходит к Жермини, а ее просят опознать труп.
К потрясенной смертью служанки мадемуазель начинают стекаться кредиторы с расписками Жермини, Оплачивая долги покойной, гос­пожа де Варандейль узнает о неведомой ей стороне жизни своей слу­жанки. От неожиданности и гнева старая дева заболевает. Но постепенно гнев ее проходит, остается только жалость. Она едет на кладбище, находит общую могилу и преклоняет колени там, где вместе с другими бедняками теперь покоятся горестные останки Жермини. «...Судьба пожелала, чтобы тело страдалицы осталось под землей таким же бесприютным, каким было на земле ее сердце».
Е. В. Морозова


жюль Верн (Jules Verne) 1828 - 1905
Дети капитана Гранта (Les enfants du capitaine Grant)
Роман (1868)
26 июня 1864 г. экипаж яхты «Дункан», принадлежащей лорду Эду­арду Гленарвану, виднейшему члену Королевского яхт-клуба Темзы и богатому шотландскому землевладельцу, вылавливает в Ирландском море акулу, в животе которой находит бутылку с запиской на трех языках: английском, немецком и французском. В записке кратко со­общается, что во время крушения «Британии» спаслось трое — ка­питан Грант и два матроса, что они попали на какую-то землю;
указывается и широта и долгота, но невозможно разобрать, какая это долгота — цифру размыло. В записке говорится, что спасенные нахо­дятся на тридцать седьмом градусе одиннадцатой минуте южной ши­роты. Долгота неизвестна. Поэтому разыскивать капитана Гранта и его спутников надо где-то на тридцать седьмой параллели. Англий­ское адмиралтейство отказывается снарядить спасательную экспеди­цию, но лорд Гленарван и его жена решают сделать все возможное, чтобы отыскать капитана Гранта. Они знакомятся с детьми Гарри Гранта — шестнадцатилетней Мэри и двенадцатилетним Робертом. Яхту снаряжают в дальнее плавание, в котором желают принять учас­тие жена лорда — Элен Гленарван, очень добрая и мужественная мо­лодая женщина, и дети капитана Гранта. В экспедиции также
739


участвуют майор Мак-Наббс, человек лет пятидесяти, скромный, мол­чаливый и добродушный, близкий родственник Гленарвана; тридцати­летний капитан «Дункана» Джон Манглс, двоюродный брат Гленарвана, человек мужественный, добрый и энергичный; помощник капитана Том Остин, старый моряк, заслуживающий полного дове­рия, и двадцать три человека судовой команды, все шотландцы, как и их хозяин.
25 августа «Дункан» выходит в море из Глазго. На следующий день выясняется, что на борту находится еще один пассажир. Им оказывается секретарь Парижского географического общества фран­цуз Жак Паганель. По свойственной ему рассеянности он за день до отплытия «Дункана», перепутав корабли (ибо хотел плыть в Индию на пароходе «Шотландия»), забрался в каюту и проспал там ровно тридцать шесть часов, чтобы лучше перенести качку, и не выходил на палубу до второго дня путешествия. Когда Паганель узнает, что он плывет в Южную Америку вместо Индии, сначала его охватывает от­чаяние, но затем, узнав о цели экспедиции, он решает внести измене­ния в свои планы и плыть вместе со всеми.
Переплыв Атлантический океан и пройдя через Магелланов про­лив, «Дункан» оказывается в Тихом океане и направляется к берегам Патагонии, где, по некоторым предположениям — сначала именно так истолковали записку, — капитан Грант томится в плену у индей­цев.
Пассажиры «Дункана» — лорд Гленарван, майор Мак-Наббс, Па­ганель, Роберт и трое матросов — высаживаются на западном побе­режье Патагонии, а Элен Гленарван и Мэри под опекой Джона Манглса остаются на паруснике, который должен обогнуть континент и ждать путешественников на восточном побережье, у мыса Корриентес.
Гленарван и его спутники проходят через всю Патагонию, следуя по тридцать седьмой параллели. В этом путешествии с ними происхо­дят невероятные приключения. Во время землетрясения в Чили про­падает Роберт. Несколько дней поисков оканчиваются плачевно — ребенка нигде не могут найти. Когда маленький отряд, утратив вся­кую надежду его отыскать, уже собирается двинуться в путь, путники вдруг видят кондора, который в своих мощных лапах несет Роберта и начинает взмывать вместе с ним в поднебесье. Мак-Наббс уже хочет выстрелить в птицу, когда внезапно его опережает чей-то другой мет­кий выстрел. Раненая птица, словно парашют, на своих могучих кры­льях спускает Роберта на землю. Выясняется, что этот выстрел произвел туземец по имени Талькав. Он становится их проводником по равнинам Аргентины, а в дальнейшем и настоящим другом.
В пампасах путникам грозит гибель от жажды. Талькав, Гленарван
740


и Роберт, чьи лошади еще не очень утомлены, отправляются на поис­ки воды и опережают остальных. У реки ночью на них нападает стая красных волков. Троим путешественникам грозит неминуемая гибель. Тогда Роберт вскакивает на быстроногую Тауку, лошадь Талькава, и, рискуя быть растерзанным волками, увлекает стаю от Гленарвана и Талькава. Ему удается избежать гибели. Он присоединяется к группе Паганеля и утром вновь встречается со спасенными им Гленарваном и Талькавом.
Вскоре после этого в низине отряду предстоит пережить наводне­ние из-за разлива рек. Путникам удается взобраться на раскидистое ореховое дерево, которое бурый поток не смог вырвать из земли. На нем они устраивают привал, даже разводят костер. Ночью ураган все же вырывает дерево, и на нем людям удается выплыть на сушу.
Паганелю приходит в голову мысль, что первоначально записка ка­питана Гранта была истолкована неверно и что речь в ней идет не о Патагонии, а об Австралии. Он весьма доказательно убеждает осталь­ных в правильности своего вывода, и путешественники принимают решение вернуться на корабль, чтобы продолжить плавание до бере­гов Австралии. Так они и поступают.
Они обследуют, но тщетно, два острова, лежащих по пути, — Тристан-да-Кунья и Амстердам. Затем «Дункан» приближается к мысу Бернулли, расположенному на австралийском побережье. Гленарван высаживается на сушу. В нескольких милях от берега стоит ферма некоего ирландца, который радушно принимает путешествен­ников. Лорд Гленарван рассказывает ирландцу о том, что привело его в эти края, и спрашивает, нет ли у него сведений об английском трехмачтовом судне «Британия», потерпевшем крушение около двух лет назад где-то у западных берегов Австралии.
Ирландцу никогда не приходилось слышать о потонувшем кораб­ле, но, к великому удивлению всех присутствующих, в разговор вме­шивается один из его работников, по фамилии Айртон. Он заявляет, что если капитан Грант еще жив, то находится на австралийской земле. Его документы и рассказ удостоверяют, что он служил боцма­ном на «Британии». Айртон говорит, что потерял капитана из виду в тот момент, когда корабль разбился о прибрежные рифы. До сих пор он был убежден, что из всей команды «Британии» уцелел лишь он один. Правда, Айртон уверяет, что корабль разбился не у западных, а у восточных берегов Австралии, и если капитан Грант еще жив, о чем свидетельствует записка, то находится в плену у туземцев где-нибудь на восточном побережье.
Айртон говорит с подкупающей искренностью. В его словах труд­но сомневаться. К тому же за него ручается ирландец, у которого он служил. Лорд Гленарван верит Айртону и по его совету принимает
741


решение пересечь Австралию по тридцать седьмой параллели. Гленарван, его жена, дети капитана Гранта, майор, географ, капитан Мангле и несколько матросов, собравшись в небольшой отряд, от­правляются в путь во главе с Айртоном. «Дункан» же, получивший некоторые повреждения в корпусе, берет курс на Мельбурн, где пла­нируется проведение его ремонта. Команда яхты во главе с помощ­ником капитана Томом Остином там должна ожидать распоряжений Гленарвана.
Женщины выезжают в повозке, запряженной шестью быками, а мужчины — верхом на лошадях. Во время поездки путешественники проезжают мимо золотоносных приисков, любуются австралийскими флорой и фауной, Поначалу путешествие проходит в довольно ком­фортабельных условиях, по населенной местности. Однако у одной из лошадей ломается подкова. Айртон идет за кузнецом, и тот ставит новые подковы с трилистником — знаком скотоводческой стоянки Блэк-Пойнт. Вскоре небольшой отряд уже продолжает свой путь. Пу­тешественники становятся свидетелями результатов преступления, со­вершенного на Кемденском мосту. Все вагоны, кроме последнего, рухнули в реку из-за того, что не были сведены рельсы. Последний вагон ограблен, повсюду валяются обгоревшие изуродованные трупы. Полиция склонна полагать, что это преступление — дело рук банды беглых каторжников под предводительством Бена Джойса.
Вскоре Айртон заводит отряд в лес. Путешественники вынуждены на неопределенное время остановиться, поскольку перед ними — бурная разлившаяся река, которую можно будет перейти вброд толь­ко тогда, когда она вернется в нормальное русло. Тем временем из-за непонятной болезни гибнут все быки и лошади, за исключением той, что была подкована трилистником. Однажды вечером майор Мак-Наббс видит в тени деревьев каких-то людей. Не говоря никому ни слова, он отправляется на разведку. Оказывается, что это каторжни­ки; он подкрадывается к ним и подслушивает их разговор, из которо­го становится очевидным, что Бен Джойс и Айртон — это одно лицо, а его банда во время всего путешествия отряда Гленарвана по материку держалась от него поблизости, ориентируясь на след лоша­ди с подковой Блэк-Пойнта. Вернувшись к своим друзьям, майор до поры до времени не говорит им о своем открытии. Айртон уговари­вает лорда Гленарвана приказать «Дункану» из Мельбурна отправить­ся на восточное побережье — там бандиты легко завладели бы яхтой. Предателю уже почти вручают приказ на имя помощника капитана, но тут майор его разоблачает и Айртону приходится бежать. Перед тем как скрыться, он ранит Гленарвана в руку. Через некоторое время путники принимают решение послать в Мельбурн другого гонца. Вместо раненого Гленарвана приказ пишет Паганель. Один из
742


матросов отправляется в путь. Однако Бен Джойс тяжело ранит мат­роса, отнимает у него письмо и сам едет в Мельбурн. Его банда пере­ходит реку по мосту, оказавшемуся неподалеку, а затем сжигает его, чтобы Гленарван не смог им воспользоваться. Отряд ждет, когда по­низится уровень реки, затем сооружает плот и на плоту переправля­ется через успокоившуюся реку. Добравшись до побережья, Гленарван понимает, что банда Бена Джойса уже завладела «Дунка­ном» и, перебив команду, отправилась на нем в неизвестном направ­лении. Все приходят к выводу, что необходимо поиски прекратить, ибо совершать их уже не на чем, и вернуться в Европу. Однако выяс­няется, что корабля, отправляющегося в Европу, возможно, придется ждать очень долго. Тогда путешественники решают доплыть до Ок­ленда, что в Новой Зеландии: оттуда рейсы в Европу регулярны. На утлом суденышке с вечно пьяными капитаном и матросами, пережив бурю, во время которой судно садится на мель, Гленарван с друзьями все же достигает берегов Новой Зеландии.
Там они попадают в плен к туземцам-людоедам, которые собира­ются их убить. Однако, благодаря находчивости Роберта, им удается бежать из плена. Через несколько дней пути они доходят до восточ­ного побережья Новой Зеландии и у берега видят пирогу, а чуть даль­ше — группу туземцев. Путники садятся в пирогу, однако туземцы в нескольких лодках их преследуют. Путешественники в отчаянии. После того, что им пришлось пережить в плену, они предпочитают умереть, но не сдаться. Вдруг вдали Гленарван видит «Дункан» с соб­ственной командой на борту, которая помогает ему оторваться от преследователей. Путешественники недоумевают, почему «Дункан» стоит у восточных берегов Новой Зеландии. Том Остин показывает приказ, написанный рукой рассеянного Паганеля, который вместо того, чтобы написать «Австралия», написал «Новая Зеландия». Из-за ошибки Паганеля планы Айртона рухнули. Он вздумал бунтовать. Его заперли. Теперь Айртон помимо своей воли плывет на «Дункане» вместе с теми, кого хотел обмануть.
Гленарван пытается убедить Айртона дать истинные сведения о ги­бели «Британии». Многократные просьбы и упорство леди Гленарван делают свое дело. Айртон согласен рассказать все, что знает, а в обмен на это просит, чтобы его высадили на каком-нибудь необитае­мом острове в Тихом океане. Гленарван принимает его предложение. Выясняется, что Айртон покинул «Британию» еще до крушения. Он был высажен Гарри Грантом в Австралии за попытку организации мятежа. История Айртона не проливает света на местонахождение капитана Гранта. Однако Гленарван держит свое слово. «Дункан» плывет все дальше, и вот вдали показывается остров Табор. На нем и решено оставить Айртона. Однако на этом клочке суши, лежащем на
743


тридцать седьмой параллели, происходит чудо: оказывается, что имен­но здесь нашли приют капитан Грант и двое его матросов. Вместо них на острове остается Айртон, чтобы иметь возможность раскаять­ся и искупить свои преступления. Гленарван обещает, что когда-ни­будь за ним вернется.
А «Дункан» благополучно возвращается в Шотландию. Мэри Грант вскоре обручается с Джоном Манглсом, с которым за время их совместного путешествия ее связало нежное чувство. Паганель женит­ся на двоюродной сестре майора. Роберт же, как и его отец, стано­вится бравым моряком.
Е. В. Сёмина
Таинственный остров (L'ile mysterieuse)
Роман (1875)
Март 1865 г. В США во время гражданской войны пятеро смельча­ков-северян бегут из взятого южанами Ричмонда на воздушном шаре. Страшная буря выбрасывает четверых из них на берег необитаемого острова в Южном полушарии. Пятый человек и его собака срывают­ся в море недалеко от берега. Этот пятый — некто Сайрес Смит, та­лантливый инженер и ученый, душа и руководитель отряда путешественников — в течение нескольких дней невольно держит в напряжении своих спутников, которые нигде не могут отыскать ни его самого, ни преданного ему пса Топа. Больше всех страдает быв­ший раб, а ныне преданный слуга Смита — негр Наб. В воздушном шаре находились также военный журналист и друг Смита, Гедеон Спилет, человек очень энергичный и решительный, обладающий ки­пучим умом; моряк Пенкроф, добродушный и предприимчивый смельчак; пятнадцатилетний Герберт Браун, сын капитана корабля, на котором плавал Пенкроф, оставшийся сиротой, и к которому моряк относится как к собственному сыну. После утомительных поисков Наб наконец находит своего необъяснимым образом спасшегося хо­зяина в миле от берега. Каждый из новых поселенцев острова облада­ет незаменимыми талантами, а под руководством Сайреса Спилета эти отважные люди сплачиваются и становятся единой командой. Сначала с помощью простейших подручных средств, затем производя на собственных небольших фабриках все более и более сложные предметы труда и обихода, поселенцы обустраивают свою жизнь. Они охотятся, собирают съедобные растения, устриц, затем даже раз­водят домашнюю живность и занимаются земледелием. Жилище они устраивают себе высоко в скале, в освобожденной от воды пещере.
744


Вскоре, благодаря своему трудолюбию и уму, колонисты уже не знают нужды ни в еде, ни в одежде, ни в тепле и уюте. У них есть все, кроме известий о родине, о судьбе которой они очень тревожат­ся.
Однажды, возвращаясь в свое жилище, названное ими Гранитным дворцом, они видят, что внутри хозяйничают обезьяны. Через не­которое время, словно под влиянием безумного страха, обезьяны начина­ют выпрыгивать из окон, и чья-то рука выбрасывает путешественникам веревочную лестницу, которую обезьяны подняли в дом. Внутри люди находят еще одну обезьяну — орангутанга, которую оставляют у себя и называют дядюшкой Юпом. В дальнейшем Юп становится людям другом, слугой и незаменимым помощником.
В другой день поселенцы находят на песке ящик с инструментами, огнестрельным оружием, различными приборами, одеждой, кухонной утварью и книгами на английском языке. Поселенцы недоумевают, откуда мог взяться этот ящик. По карте, также оказавшейся в ящике, они обнаруживают, что рядом с их островом, на карте не от­меченном, расположен остров Табор. Моряк Пенкроф загорается же­ланием отправиться на него. При помощи своих друзей он строит бот. Когда бот готов, все вместе отправляются на нем в пробное пла­вание вокруг острова. Во время него они находят бутылку с запиской, где говорится, что потерпевший кораблекрушение человек ждет спа­сения на острове Табор. Это событие укрепляет уверенность Пенкрофа в необходимости посещения соседнего острова. Пенкроф, журналист Гедеон Спилет и Герберт отправляются в плавание. При­быв на Табор, они обнаруживают маленькую лачугу, где по всем при­знакам уже давно никто не живет. Они разбредаются по острову, не надеясь увидеть живого человека, и пытаются отыскать хотя бы его останки. Внезапно они слышат крик Герберта и бросаются ему на помощь. Они видят, что Герберт борется с неким обросшим волоса­ми существом, похожим на обезьяну. Однако обезьяна оказывается одичавшим человеком. Путешественники связывают его и перевозят на свой остров. Они отводят ему отдельную комнату в Гранитном дворце. Благодаря их вниманию и заботам дикарь вскоре вновь пре­вращается в цивилизованного человека и рассказывает им свою исто­рию. Оказывается, что зовут его Айртоном, он бывший преступник, хотел овладеть парусником «Дункан» и с помощью таких же, каким был он, отбросов общества превратить его в пиратское судно. Однако его планам не суждено было сбыться, и в наказание двенадцать лет назад его оставили на необитаемом острове Табор, с тем чтобы он осознал свой поступок и искупил свой грех. Однако хозяин «Дунка­на» Эдуард Гленарван сказал, что когда-нибудь вернется за Айрто­ном.
745


Поселенцы видят, что Айртон искренне раскаивается в своих про­шлых прегрешениях, да и им он старается всячески быть полезным. Поэтому они не склонны судить его за прошлые проступки и охотно принимают его в свое общество. Однако Айртону требуется время, и поэтому он просит дать ему возможность пожить в корале, который поселенцы построили для своих одомашненных животных на некото­ром расстоянии от Гранитного дворца,
Когда бот ночью в бурю возвращался с острова Табор, его спас костер, который, как думали плывшие на нем, разожгли их друзья. Однако оказывается, что они к этому были непричастны. Выясняется также, что Айртон не бросал в море бутылку с запиской. Поселенцы не могут объяснить эти таинственные события. Они все больше скло­няются к мысли, что кроме них на острове Линкольна, как они его окрестили, живет еще кто-то, их таинственный благодетель, часто приходящий им на помощь в самых сложных ситуациях. Они даже предпринимают поисковую экспедицию в надежде обнаружить место его пребывания. Однако поиски заканчиваются безрезультатно.
На следующее лето (ибо с тех пор, как Айртон появился на их острове, и до того момента, как он рассказал им свою историю, про­шло уже пять месяцев и лето закончилось, а в холодное время года совершать плавание опасно) они решают вновь добраться до острова Табор, чтобы оставить в хижине записку. В записке они намерены предупредить капитана Гленарвана в случае, если он вернется, что Айртон и пятеро других потерпевших крушение ждут помощи на со­седнем острове.
Поселенцы живут на своем острове уже три года. Их жизнь, их хозяйство достигли процветания. Они уже собирают богатые урожаи пшеницы, выращенной из единственного зернышка, три года назад обнаруженного в кармане у Герберта, построили мельницу, разводят домашнюю птицу, полностью обустроили свое жилище, из шерсти муфлонов сделали себе новую теплую одежду и одеяла. Однако мир­ную жизнь их омрачает одно происшествие, которое грозит им гибе­лью. Однажды, глядя на море, они видят вдалеке прекрасно оснащенное судно, но над судном реет черный флаг. Судно встает на якорь у берега. На нем видны прекрасные дальнобойные пушки. Айртон под покровом ночи пробирается на корабль, чтобы произвес­ти разведку. Оказывается, что на корабле находится пятьдесят пира­тов. Чудом ускользнув от них, Айртон возвращается на берег и сообщает друзьям, что им необходимо готовиться к битве. Наутро с корабля спускаются две шлюпки. На первой поселенцы подстрелива­ют троих, и она возвращается обратно, вторая же пристает к берегу, а шестеро оставшихся на ней пиратов скрываются в лесу. С судна
746


палят из пушек, и оно еще ближе подходит к берегу. Кажется, что горстку поселенцев уже ничто не в силах спасти. Внезапно огромная волна вздымается под кораблем, и он тонет. Все находящиеся на нем пираты погибают. Как оказывается впоследствии, корабль подорвался на мине, и это событие окончательно убеждает обитателей острова, что они здесь не одни.
Сначала они не собираются истреблять пиратов, желая предоста­вить им возможность вести мирную жизнь. Но оказывается, что раз­бойники на это не способны. Они начинают грабить и жечь хозяйство поселенцев. Айртон отправляется в кораль проведать жи­вотных. Пираты хватают его и относят в пещеру, где пытками хотят добиться от него согласия перейти на их сторону. Айртон не сдается. Его друзья идут ему на помощь, однако в корале Герберта серьезно ранят, и друзья остаются в нем, не имея возможности двинуться в обратный путь с находящимся при смерти юношей. Через несколько дней они все же отправляются в Гранитный дворец. В результате перехода у Герберта начинается злокачественная лихорадка, он нахо­дится при смерти. В очередной раз в их жизнь вмешивается провиде­ние и рука их доброго таинственного друга подбрасывает им необходимое лекарство. Герберт полностью выздоравливает. Поселен­цы намерены нанести окончательный удар по пиратам. Они идут в кораль, где предполагают их найти, но находят там измученного и еле живого Айртона, а неподалеку — трупы разбойников. Айртон со­общает, что не знает, как оказался в корале, кто перенес его из пе­щеры и убил пиратов. Однако он сообщает одно печальное известие. Неделю назад бандиты вышли в море, но, не умея управлять ботом, разбили его о прибрежные рифы. Поездку на Табор приходится от­ложить до постройки нового средства передвижения. В течение сле­дующих семи месяцев таинственный незнакомец никак не дает о себе знать. Тем временем на острове просыпается вулкан, который колонисты считали уже умершим. Они строят новый большой ко­рабль, который в случае необходимости мог бы доставить их до оби­таемой земли.
Однажды вечером, уже готовясь ложиться спать, обитатели Гра­нитного дворца слышат звонок. Срабатывает телеграф, который они провели от кораля до своего дома. Их срочно вызывают в кораль. Там они находят записку с просьбой идти вдоль дополнительного провода. Кабель приводит их в огромный грот, где они, к своему изумлению, видят подводную лодку. В ней они знакомятся с ее хозя­ином и своим покровителем, капитаном Немо, индийским принцем Даккаром, всю жизнь боровшимся за независимость своей родины. Он, уже шестидесятилетний старик, похоронивший всех своих сорат-
747


ников, находится при смерти. Немо дарит новым друзьям ларец с драгоценностями и предупреждает, что при извержении вулкана ост­ров (такова его структура) взорвется. Он умирает, поселенцы задраи­вают люки лодки и спускают ее под воду, а сами целыми днями без устали строят новый корабль. Однако не успевают его закончить. Все живое гибнет во время взрыва острова, от которого остается лишь небольшой риф в океане. Поселенцев, ночевавших в палатке на бере­гу, воздушной волной отбрасывает в море. Все они, за сиключением Юпа, остаются в живых. Больше десяти дней они сидят на рифе, почти умирая от голода и уже ни на что не надеясь. Вдруг они видят корабль. Это «Дункан». Он спасает всех. Как потом обнаруживается, капитан Немо, когда еще бот был в сохранности, сплавал на нем на Табор и оставил спасателям записку.
Вернувшись в Америку, на драгоценности, подаренные капитаном Немо, друзья покупают большой участок земли и живут на нем так же, как жили на острове Линкольна.
Е. В. Сёмина
Пятнадцатилетний капитан (Un capitaine de quinze ans)
Роман (1878)
29 января 1873 г. шхуна-бриг «Пилигрим», оснащенная для кито­бойного промысла, выходит в плавание из порта Оклеанда, Новой Зе­ландии. На борту находятся отважный и опытный капитан Гуль, пять бывалых матросов, пятнадцатилетний младший матрос — сирота Дик Сенд, судовой кок Негоро, а также жена владельца «Пилигри­ма» Джемса Уэлдона — миссис уэлдон с пятилетним сыном Дже­ком, ее чудаковатый родственник, которого все называют «кузен Бенедикт», и старая нянька негритянка Нун. Парусник держит путь в Сан-Франциско с заходом в Вальпараисо. Через несколько дней пла­вания маленький Джек замечает в океане опрокинутое на бок судно «Вальдек» с пробоиной на носу. В нем матросы обнаруживают пять истощенных негров и собаку по кличке Динго. Оказывается, что негры: Том, шестидесятилетний старик, его сын Бат, Остин, Актеон и Геркулес — свободные граждане США. Завершив работу по контрак­ту на плантации в Новой Зеландии, они возвращались в Америку. После столкновения «Вальдека» с другим судном все члены экипажа
748


и капитан исчезли и они остались одни. Их переправляют на борт «Пилигрима», и через несколько дней внимательного ухода за ними они полностью восстанавливают свои силы. Динго, по их словам, ка­питан «Вальдека» подобрал у берегов Африки. При виде Негоро со­бака по непонятной причине начинает свирепо рычать и выражает готовность на него наброситься. Негоро предпочитает не показывать­ся на глаза собаке, которая, по всей видимости, его узнала.
Через несколько дней капитан Гуль и пятеро матросов, отважив­шиеся на шлюпке пуститься на ловлю кита, замеченного ими в не­скольких милях от корабля, погибают. Дик Сенд, оставшийся на судне, берет на себя функции капитана. Негры пытаются под его ру­ководством обучиться матросскому ремеслу. При всем своем мужест­ве и внутренней зрелости Дик не владеет всеми навигационными знаниями и умеет ориентироваться в океане лишь по компасу и лоту, измеряющему скорость движения. Находить местоположение по звездам он не умеет, чем и пользуется Негоро. Он разбивает один компас и незаметно для всех изменяет показания второго. Затем вы­водит из строя лот. Его происки способствуют тому, что вместо Аме­рики корабль прибывает к берегам Анголы и его выбрасывает на берег. Все путешественники целы. Негоро незаметно покидает их и уходит в неизвестном направлении. Через некоторое время отправив­шийся на поиски какого-нибудь поселения Дик Сенд встречает аме­риканца Гэрриса, который, будучи в сговоре с Негоро, своим старым знакомым, и уверяя, что путешественники находятся на берегах Бо­ливии, заманивает их на сто миль в тропический лес, обещая кров и уход на гациенде своего брата. Со временем Дик Сенд и Том пони­мают, что они неведомым образом оказались не в Южной Америке, а в Африке. Гэррис, догадавшись об их прозрении, скрывается в лесу, оставив путников одних, и идет на заранее условленную встречу с Негоро. Из их разговора читателю становится ясно, что Гэррис зани­мается работорговлей, Негоро также долгое время был знаком с этим промыслом, пока власти Португалии, откуда он родом, за такую дея­тельность не приговорили его к пожизненной каторге. Пробыв на ней две недели, Негоро сбежал, устроился коком на «Пилигриме» и стал ждать подходящего случая, чтобы попасть обратно в Африку. Неопытность Дика сыграла ему на руку, и его план был приведен в исполнение гораздо раньше, чем он смел надеяться. Недалеко от того места, где он встречается с Гэррисом, стоит караван рабов, который идет в Казонде на ярмарку под предводительством одного их знако­мого. Караван стоит лагерем в десяти милях от местонахождения пу­тешественников, на берегу реки Кванзы. Зная Дика Сенда, Негоро и Гэррис верно предполагают, что он решит довести своих людей до
749


реки и на плоту спуститься к океану. Там-то они и предполагают схватить их. Обнаружив исчезновение Гэрриса, Дик понимает, что произошло предательство, и решает по берегу ручья дойти до более крупной реки. По дороге их настигают гроза и свирепый ливень, от которого река выходит из берегов и на несколько фунтов поднимает­ся над уровнем земли. Перед дождем путешественники забираются в опустевший термитник, высотой в двенадцать футов. В огромном му­равейнике с толстыми глиняными стенами они пережидают грозу. Однако выбравшись оттуда, они немедленно попадают в плен. Не­гров, Нун и Дика присоединяют к каравану, Геркулесу удается бе­жать. Миссис уэлдон с сыном и кузена Бенедикта уводят в неопределенном направлении. За время пути Дику и его друзьям не­грам приходится пережить все тяготы перехода с караваном рабов и стать свидетелями зверского обращения солдат-охранников и над­смотрщиков с невольниками. Не выдержав этого перехода, по дороге гибнет старая Нун.
Караван приходит в Казонде, где рабов распределяют по баракам. Дик Сенд случайно встречает Гэрриса и, после того как Гэррис, обма­нывая его, сообщает о смерти миссис уэлдон и ее сына, в отчаянии выхватывает у него из-за пояса кинжал и убивает его. На следующий день должна состояться ярмарка рабов. Негоро, видевший издалека' сцену гибели своего приятеля, просит позволения у Альвеца, хозяина каравана рабов и очень влиятельного в Казонде лица, а также у Муани-Лунга, местного царька, позволения после ярмарки казнить Дика. Альвец обещает Муани-Лунгу, не способному долгое время об­ходиться без спиртного, по капле огненной воды за каждую каплю крови белого человека. Он готовит крепкий пунш, поджигает его, а когда Муани-Лунг пьет его, то его насквозь проспиртованное тело внезапно загорается и царек истлевает до самых костей. Его первая жена — королева Муана устраивает похороны, во время которых по традиции убивают многочисленных остальных жен царька, сбрасыва­ют в котлован и затопляют его. В том же котловане находится и при­вязанный к столбу Дик. Он должен погибнуть.
Миссис уэлдон с сыном и кузеном Бенедиктом тем временем тоже живут в Казонде за оградой фактории Альвеца. Негоро держит их там в заложниках и хочет получить от мистера уэлдона выкуп в размере ста тысяч долларов. Он заставляет миссис уэлдон написать мужу письмо, которое, должно способствовать осуществлению его плана, и, оставив заложников на попечение Альвеца, отбывает в Сан-Франциско. Однажды кузен Бенедикт, страстный коллекционер насе­комых, гонится за особенно редкой жужелицей. Преследуя ее, он незаметно для самого себя через кротовый лаз, проходящий под сте-
750


нами ограды, вырывается на свободу и бежит две мили по лесу в на­дежде все же схватить насекомое. Там он встречает Геркулеса, все это время находившегося рядом с караваном в надежде чем-либо помочь своим друзьям.
В это время в деревне начинается продолжительный, необычный для этого времени года ливень, который затопляет все ближайшие поля и грозит оставить жителей без урожая. Королева Муана пригла­шает в деревню колдунов для того, чтобы они прогнали тучи. Герку­лес, поймав в лесу одного из таких чародеев и переодевшись в его наряд, притворяется немым колдуном и приходит в деревню, хватает изумленную королеву за руку и ведет ее в факторию Альвеца, Там он знаками показывает, что в бедах ее народа виновата белая женщина и ее ребенок. Он хватает их и уносит из деревни. Альвец пробует за­держать его, но уступает перед натиском дикарей и оказывается вы­нужден отпустить заложников. Пройдя восемь миль и наконец освободившись от последних любопытных жителей деревни, Геркулес опускает миссис уэлдон и Джека в лодку, где они с изумлением об­наруживают, что колдун и Геркулес — это одно лицо, видят Дика Сенда, спасенного Геркулесом от смерти, кузена Бенедикта и Динго. Не хватает только Тома, Бата, Актеона и Остина, которых еще рань­ше продали в рабство и угнали из деревни. Теперь путешественники имеют наконец возможность на лодке, замаскированной под плаву­чий островок, спуститься к океану. Время от времени Дик выходит на берег, чтобы поохотиться. Через несколько дней пути лодка про­плывает мимо деревни людоедов, расположенной на правом берегу. То, что по реке плывет не островок, а лодка с людьми, дикари обна­руживают после того, как она оказывается уже далеко впереди. Неза­метно для путешественников дикари по берегу преследуют лодку в надежде на добычу. Через несколько дней лодка останавливается у ле­вого берега, чтобы не быть затянутой в водопад. Динго, едва выпрыг­нув на берег, устремляется вперед, словно учуяв чей-то след. Путешественники натыкаются на маленькую лачугу, в которой раз­бросаны уже побелевшие человеческие кости. Рядом на дереве кро­вью выведены две буквы «С. В.». Это те же самые буквы, что выгравированы на ошейнике Динго, Рядом находится записка, в ко­торой ее автор — путешественник Семюэль Верной обвиняет своего проводника Негоро в том, что он смертельно ранил его в декабре 1871 г. и ограбил. Внезапно Динго срывается с места, и неподалеку раздается вопль. Это Динго вцепился в горло Негоро, который, перед тем как сесть на пароход до Америки, вернулся на место своего пре­ступления, чтобы достать из тайника деньги, украденные им у Вернона. Динго, которого Негоро перед смертью ранит ножом, погибает.
751


Но и самому Негоро не удается уйти от возмездия. Опасаясь на левом берегу спутников Негоро, Дик переправляется на разведку на правый берег. Там в него летят стрелы, и десять дикарей из деревни людоедов прыгают к нему в лодку. Дик простреливает весло, и лодку несет к водопаду. Дикари в нем погибают, однако Дику, укрывшему­ся лодкой, удается спастись. Вскоре путешественники добираются до океана, а затем без приключений 25 августа прибывают и в Калифор­нию. Дик Сенд становится сыном в семье уэлдона, к восемнадцати годам заканчивает гидрографические курсы и готовится стать капита­ном на одном из кораблей Джеймса Уэлдона. Геркулес становится большим другом семьи. Тома, Бата, Актеона и Остина мистер уэлдон выкупает из рабства, и 15 ноября 1877 г. четыре негра, избавившиеся от стольких опасностей, оказываются в дружеских объятиях уэлдонов.


Эмиль Золя (Emile Zola) 1840 - 1902
Чрево Парижа (Le ventre de Paris)
Роман (1873)
Флоран вернулся в Париж, откуда семь лет назад, в декабре 1851 г., после баррикадных боев в ночном городе был отправлен в ссылку, в ад Кайенны. Его взяли только за то, что он как потерянный бродил ночью по городу и руки у него были в крови — он пытался спасти молодую женщину, раненную на его глазах, но она была уже мертва. Кровь на руках показалась полиции достаточной уликой. С двумя то­варищами, вскоре погибшими в пути, он чудом бежал из Кайенны, скитался по Голландской Гвиане и наконец решился вернуться в род­ной город, о котором мечтал все семь лет своих мучений. Он с тру­дом узнает Париж: на том самом месте, где лежала когда-то окровавленная женщина, кровь которой погубила Флорана, сегодня стоит Центральный рынок, «чрево Парижа» — рыбные, мясные, сырные, требушиные ряды, царство пищи, апофеоз чревоугодия, над которым, смешиваясь, плывут запахи сыров, колбас, масла, неотвяз­чивая вонь рыбы, легкие облака цветочных и фруктовых ароматов. Оголодавший и изможденный, Флоран едва не теряет сознание. Тут-то он и знакомится с художником Клодом Лантье, грубовато, но дру­желюбно предложившим ему свою помощь. Вместе они обходят
753


рынок, и Клод знакомит пришельца с местными достопримечатель­ностями: вот сущий чертенок Маржолен, найденный в капусте, так и живущий на рынке; вот юркая Кадина, тоже из найденышей, ее при­ютила торговка; вот готовая картина — нагромождения овощей и зе­лени... Флоран не может больше выносить этого гнетущего великолепия. Вдруг ему кажется, что он узнал старого приятеля: так и есть, это Гавар, хорошо знавший и Флорана, и его брата. Тот сме­нил квартиру, и Флоран отправляется по новому адресу.
...С ранней юности флоран взял на себя всю заботу о брате: их мать умерла, когда он только начал изучать право в Париже. Взяв двенадцатилетнего Кеню к себе и отчаянно борясь с нищетой, фло­ран пытался чему-то учить маленького брата, но тот гораздо успеш­нее осваивал поварское дело, которому его обучал живущий по соседству лавочник Гавар. Из Кеню получился отличный повар. После ареста брата он устроился к их дядюшке Граделю, стал преуспеваю­щим колбасником, женился на пышной красавице Лизе — дочери Маккаров из Плассана. Родилась дочь. Кеню все реже вспоминает о Флоране, считая его погибшим. Его появление в колбасной вызывает у Кеню и Лизы испуг — впрочем, Кеню тут же приглашает брата жить и столоваться у них. Флоран тяготится нахлебничеством и вы­нужденным бездельем, но не может не признать, что постепенно приходит в себя в этом доме, пропахшем снедью, среди жира, кол­бас, топленого сала. Вскоре Гавар и Кеню находят ему место надзира­теля в павильоне морской рыбы: теперь в его обязанности входит следить за свежестью товара и честностью торговок при расчетах. До­тошный и неподкупный, Флоран приступает к этой работе и вскоре завоевывает общее уважение, хотя поначалу его мрачность и сдер­жанность (за которыми скрывались только робость и кротость) отпу­гивают завсегдатаев рынка. А вечная соперница колбасницы Лизы, вторая красавица рынка — Луиза Мегюден по прозвищу Норманд­ка — даже имеет на него виды... флоран возится с ее сынишкой Мюшем, обучая его грамоте, и маленький сквернослов с ангельской внешностью всей душой привязывается к нему. Втягиваясь в сытную, пряную, шумную жизнь рынка, флоран сходится с Клодом, заходя­щим сюда писать этюды, и посещает по вечерам кабачок Лебигра, где мужчины собираются по вечерам выпить и потолковать. Толкуют все больше о политике: сам хозяин кабачка, молчаливый Лебигр, иногда намекает на свое участие в событиях 1848 года... Разглагольст­вуют здесь и доморощенный якобинец Шарве, длинноволосый част­ный преподаватель в потертом сюртуке, и злой горбун оценщик Логр, и разносчик Лакайль, и грузчик Александр. Они и составляют круг собеседников Флорана, который мало-помалу перестает скрывать
754


свои взгляды и все чаще говорит о необходимости свергнуть тиранию Тюильри... Стоят времена Наполеона III — Наполеона Малого. Дни Флорана однообразны, но вечерами он отводит душу.
Рынок между тем живет своей сытной, крикливой жизнью: тор­говки интригуют, ссорятся, сплетничают. Нормандка ругает вечную соперницу Лизу и распускает слухи о ней и о Флоране. Он-то и ста­новится главным предметом раздоров. Старая дева мадемуазель Саже, питающаяся остатками тюильрийских пиршеств (их на рынке разда­ют бесплатно), разносит сплетни обо всех и вся и за это получает дармовые лакомые кусочки. Склоки, дрязги, стычки ежеминутно вспыхивают в царстве изобилия. Флоран не желает замечать всего этого — он уже поглощен мыслью о восстании, которое обсуждает с Гаваром и новыми друзьями в кабачке Лебигра. Эти разговоры при­дают их монотонной жизни, проходящей в соседстве с гигантским рынком, новый смысл и остроту. Мадемуазель Саже неустанно сплет­ничает о революционных настроениях нового надзирателя рыбных рядов, эти слухи доходят до Лизы, она начинает намекать мужу, что от Флорана хорошо бы избавиться, и вскоре весь рынок уверен, что Флоран — опасный и нераскаявшийся «красный». И без того нажив себе врагов честностью и прямотой, он становится на рынке изгоем и чувствует себя человеком лишь среди внимающих ему единомышлен­ников, гостей Лебигра.
...На рынке вместе растут Маржолен и Кадина, не знающие своих родителей, с детства спящие в одной постели у торговки тетушки Шантимесс. Их детская дружба незаметно переходит в любовь — или в то, что им кажется любовью, ибо к семнадцати годам подруч­ный Гавара Маржолен — попросту красивое животное, а пятнадца­тилетняя Кадина — такой же прелестный и такой же бездумный зверек. Она приторговывает цветами, бегает по всему рынку и то тут, то там перехватывает очередную вкуснятину. Однажды красавица Лиза решается отправиться к птичнику Гавару и потолковать с ним насчет опасных политических споров у Лебигра. Гавара она не заста­ла. Маржолен, радуясь гостье, долго водил ее по лавке, затем шутя попытался обнять — и Лиза со всего размаху ударила его кулаком между глаз. Мальчишка рухнул на пол, раскроив себе голову о камен­ный прилавок. К счастью, он ничего не помнил, когда пришел в себя. Его отправили в больницу, но после падения он стал полным идио­том, окончательно превратившись в ликующее, сытое животное. Для Флорана и Клода он становится символом рынка, его душой — или, вернее, символом отсутствия этой души.
Флоран тщетно пытается увлечь Клода политической борьбой. «В политике вы такой же художник, как и я», — небрежно отвечает
755


Клод, интересующийся только искусством. Зато Гавар увлекается по­литикой не на шутку и начинает демонстративно носить при себе пистолет, поговаривая о победе республиканцев как о деле решен­ном. Перепуганная Лиза с благословения кюре разбирает бумаги Флорана в его комнате и узнает, что в своих несбыточных мечтах Флоран уже разбил город на двадцать секторов, во главе каждого предусмотрел главнокомандующего и даже нарисовал значки для каждого из двадцати отрядов. Это повергает Лизу в ужас. Тем време­нем старуха Саже узнает из случайной обмолвки маленькой дочери Кеню, что Флоран — беглый каторжник. Этот слух с быстротой по­жара охватывает весь рынок. Перепуганная Лиза решается наконец пойти в префектуру с доносом на деверя, которого до сих пор выда­вала всему рынку за кузена. Здесь-то угрюмый лысый господин и со­общает ей, что о возвращении Флорана с каторги давно донесли полицейские комиссары сразу трех городов. Вся его жизнь, вся рабо­та на Центральном рынке была досконально известна полиции. Пре­фектура медлила лишь потому, что хотела накрыть все «тайное общество». На Флорана доносила и старуха Саже, и даже подмасте­рье Кеню Огюст... Лиза понимает, что муж ее вне подозрений и, сле­довательно, вне опасности. Только здесь ей становится ясна вся бессмысленность ее собственного доноса. Теперь ей остается только ждать, когда флоран, в жизни не обидевший голубя, будет аресто­ван.
Так и случилось. Берут и Гавара, щеголявшего пистолетом, а теперь насмерть перепуганного. Тотчас после ареста в его доме начинается драка за его состояние. Флорана берут на квартире у брата, но про­ститься с Кеню, занятым приготовлением кровяной колбасы, Флоран отказывается — он боится расчувствоваться сам и огорчить его. На суде Флорану приписывают двадцать с лишним сообщников, из кото­рых он едва знает семерых. Логра и Лакайля оправдали. Флорана и Гавара отправили в ссылку, откуда на этот раз им уже не вернуть­ся.
Вспоминая друга, Клод Лантье обходит ликующий, гигантский Центральный рынок. Сверкающая сытой белизной красавица Лиза Кеню раскладывает на прилавке окорока и языки. Старуха Саже прохаживается между рядами. Нормандка, только что вышедшая замуж за Лебигра, дружески здоровается с бывшей соперницей Лизой. Клода окружает триумф чрева, все вокруг дышит жирным здоровьем, — и голодный художник бормочет сквозь зубы: «Какие, однако, негодяи все эти порядочные люди!»
Д. А. Быков
756


Нана (Nana)
Роман (1880)
Анна Купо по прозвищу Нана, дочь спившейся прачки Жервезы Маккар и покалечившегося рабочего Купо, умерла в Париже в 1870 г. восемнадцати лет от роду от оспы, пережив на несколько дней своего двухлетнего сына и оставив в печали несколько десятков своих любов­ников. Впрочем, ее любовники утешились быстро. Кроме того, надви­галась война с пруссаками. В комнате, где разлагалась Нана, чье прекрасное, с ума сводившее лицо превратилось в гнойную маску, то и дело раздавался крик: «В Берлин! В Берлин! В Берлин!»
...Она дебютировала в театре Борднава «Варьете», куда на премье­ру пародийной оперетты о триумфе Венеры над рогоносцами собрал­ся весь светский, литературный и театральный Париж. О Нана все говорили уже неделю — эта не умевшая повернуться на сцене, обла­давшая скрипучим голосом, лишенная всякой грации полная девушка покорила зал с первого своего появления на сцене: не талантом, разу­меется, но сумасшедшим зовом плоти, исходившим от нее. Этот-то зов привел к ее ногам всех мужчин города, и она не умела отказы­вать никому, ибо о любви у нее были сентиментально-галантерейные представления, разврат перестал быть ей в новинку едва ли не с че­тырнадцати лет, а деньги любовников были единственным источни­ком ее существования. Неряшливая, живущая среди неопрятности и грязи, проводящая дни в сверхъестественной праздности Нана выгля­дела поистине роскошным животным и в качестве такового была равно привлекательна для бульварного журналиста Фошри, банкира Штейнера, полусветских львов Вандевра и Ла фалуаза, аристократа графа Мюффа. Вскоре к этим поклонникам прибавился семнадцати­летний Жорж Югон, отпрыск аристократического рода, совершен­ный ребенок, весьма, однако, прыткий в постижении запретных удовольствий.
...Графиня Сабина Мюффа, вышедшая замуж семнадцати лет, жила весьма добродетельно и, правду сказать, скучно. Граф, человек желч­ный и замкнутый, старше жены, уделял ей явно недостаточно внима­ния. Фошри, скучающий на рауте у Мюффа, начинает всерьез подумывать о том, чтобы добиться ее расположения. Это не мешает Фошри присутствовать на ужине, который дает Нана, собирая на нем актеров и актрис своего театра, но главное — мужчин, осаждаю­щих ее квартиру днем и ночью. Разговор на ужине у Нана, хоть и не в пример более оживленный, крутится вокруг тех же тем: война, по­литика, сплетни. Сплетни, однако, главенствуют. Все связи на виду, и дамы спокойно обсуждают с мужчинами достоинства своих любовни­ков. Напившись, Нана впадает в истерику: как всякая шлюха, она на-
757


чинает требовать от присутствующих уважения к себе и сетует на свою ужасную жизнь. Ее жалобы сменяются столь же истерическими признаниями в любви к очередному ее кавалеру — Дагнэ; присутст­вующие обращают на все это мало внимания, поглощенные кто кар­точной игрой, а кто — выливанием шампанского в рояль. В подобных развлечениях охотно участвует не только интеллектуальная, но и политическая элита: сам принц становится завсегдатаем театра «Варьете» и в антрактах всегда бывает в уборной Нана, а то и увозит ее со спектакля в собственной карете. Мюффа, сопровождающий принца, сходит с ума от ревности: он сам, сорок лет прожив сдер­жанной и строгой жизнью, всецело поглощен необъяснимой страстью к златокудрой Венере, красавице, идиотке. Он тщетно добивается Нана: назначив ему свидание, она взяла отпуск в театре и уехала в Орлеан.
Здесь-то ее и застал сбежавший от матери Жорж Югон, которого Нана в припадках сюсюкающей романтики называет то Зизи, то Бебе. Ровесница юноши, обладающая, однако, несравнимо большим опытом, Нана получает удовольствие от игры в детскую любовь-друж­бу. Происходят совместные любования луной и осыпания Зизи невы­носимо пошлыми прозвищами с попутным переодеванием его в любимую ночную сорочку. Жоржа, однако, приходится прятать, ибо Нана посещают в Орлеане и Штейнер, и граф Мюффа. Сабина Мюффа тем временем поддается наконец на ухаживания Фошри, но графа это мало заботит: он весь поглощен Нана. Его не останавливает даже жестокая, резкая статья Фошри о Нана, озаглавленная «Золотая муха». С Фошри трудно спорить: Нана и впрямь золотая муха, вса­сывающая смерть с падали и заражающая Париж. Пока Мюффа в квартире Нана читает эту статью, хозяйка любуется собой перед зер­калом, раскачивается всем торсом, ощупывает родинку на бедре и сильную грудь. Какую бы разрушительную отраву, какого бы золотого зверя ни видел в ней Мюффа, он хотел ее, и хотел тем сильнее, чем явственнее сознавал ее чудовищную порочность и тупость. Нана и со­общает ему о том, что Сабина, девятнадцать лет прожив с графом, теперь изменяет ему с Фошри. Ударив ее, граф выбегает вон, а Нана разрешает своей служанке Зое впустить следующего. Пробродив всю ночь под дождем, Мюффа возвращается к ней и сталкивается нос к носу со Штейнером. Щтейнер принес деньги — тысячу франков, ко­торые Нана попросила у него накануне. Доведенная до крайней сте­пени раздражения назойливостью обоих, Нана, вообще чрезвычайно легко переходящая от слез к смеху, от сентиментальности к гневу, выставляет вон обоих. Ей все надоели. Изгнанный и совершенно уничтоженный граф возвращается домой. В дверях он встречается со своей женой, только что приехавшей от любовника.
758


Выгнав графа и банкира, Нана понимает, что роскошную квартиру придется сменить на жилище поскромней. С актером «Варьете» фонтаном — редкостным уродом — она поселяется в более скром­ном жилище. Первое время их жизнь течет почти идиллически, затем Фонтан начинает поколачивать ее, и она готова находить в этом своеобразное удовольствие, но всему есть предел: Нана нуждает­ся в отдушине. Такой отдушиной становится для нее подруга — по­таскушка по кличке Атласная, которая, без особого удовольствия отдаваясь мужчинам и сохраняя девически-невинный вид, гораздо больше радости находит в лесбийских утехах. Впрочем, однажды, по­сещая публичный дом, где ночевала Атласная, Нана попала в облаву и едва унесла ноги. Искавший примирения граф Мюффа пришелся ей как нельзя более кстати. Она легко уговорила его добиться того, чтобы роль порядочной женщины в очередной премьере Борднава до­сталась ей, а не ее вечной сопернице Розе Миньон. Мюффа выкупил эту роль у Борднава за пятнадцать тысяч франков — он теперь готов на все. Именно за его счет Нана и стала «кокоткой высшего полета». Она переехала в роскошный особняк на авеню де Вилье, купленный графом, но не оставила ни Жоржа, которого время от времени снис­ходительно принимала, ни Атласную, в объятиях которой приобща­лась к неведомому прежде пороку. Это не мешает ей увлечься братом Жоржа, Филиппом Югоном,
На скачках в Булонском лесу Нана, окруженная мужчинами, ста­новится подлинной королевой Парижа: на бега выставлена рыжая кобыла по кличке «Нана». Сомнительный каламбур «Кто скачет на Нана?» вызывает общий восторг. На рыжую кобылу ставят почти все, и она с блеском выигрывает скачки: Нана уносят домой едва ли не на руках. Вандевр на скачках разорился, но Нана это мало трога­ет. Вандевр скандалит в скаковом обществе, утверждая, что результат скачки подтасован, Исключенный из общества, он поджег свою ко­нюшню и сгорел там со всеми лошадьми. Это заставило Нана впе­рвые задуматься о смерти и испугаться ее. А вскоре у нее случился выкидыш — она два месяца не верила в свою беременность, объяс­няя все нездоровьем, и едва не умерла. Разоряющийся граф Мюффа проводит у нее все свое время. Его дочь Эстелла выходит замуж за Дагнэ, но графиня выглядит моложе и лучше дочери: ее связь с Фошри уже ни для кого не тайна. Граф давно чувствует себя чужим в собственном доме. На свадьбе Эстеллы и Дагнэ он выглядит поста­ревшим и жалким. Дагнэ улучает момент, чтобы прямо перед торже­ством забежать к Нана и, как он выражается, вручить ей свою невинность. Обоих чрезвычайно забавляет это приключение.
Нана царит над городом. Филипп Югон, назначенный полковым казначеем, приносит ей все казенные деньги и попадает в тюрьму.
759


Его младший брат закололся ножницами прямо в особняке у Нана после того, как она сказала, что никогда не выйдет за него замуж. Граф Мюффа сходит с ума от ревности, пока Нана одного за другим разоряет все новых и новых любовников. Застав у нее безобразного старика, маркиза де Шуара, граф находит наконец силы сбежать от чудовища, сломавшего его жизнь: разоренный, он возвращается к жене, к тому времени порвавшей с Фошри, и всецело предается ре­лигии. Нана вскоре исчезает из Парижа — по слухам, она побывала в России, была на содержании у какого-то князя, но не поладила с ним и вернулась в Париж. Здесь умирает ее ребенок — заброшен­ный, забытый ею Луизэ, материнскую нежность к которому она так любила демонстрировать. На другой день она внезапно заболевает оспой. Ее смерть совпадает с началом войны. Почти никто из подруг и любовников Нана не решается подойти к ее телу — слишком силен страх заразиться.
Она лежит одна в гостинице, куда приехала сразу после возвраще­ния. Ее лицо — сплошной гнойник — обращено кверху, правый глаз провалился, из носу вытекает гной, щека покрылась красной коркой. Прекрасные рыжие волосы ореолом стоят над застывшей маской.
Д. Л. Быков
Жерминаль (Germinal)
Роман (1885)
Механик Этьен Лантье, изгнанный с железной дороги за пощечину начальнику, пытается устроиться на работу в шахту компании Монсу, что близ городка Воре, в поселке Двухсот Сорока. Работы нет нигде, шахтеры голодают. Место для него на шахте нашлось лишь потому, что накануне его прихода в Воре умерла одна из откатчиц. Старый забойщик Маэ, чья дочь Катрина работает с ним в шахте второй откатчицей, берет Лантье в свою артель.
Работа невыносимо трудна, и пятнадцатилетняя Катрина выглядит вечно изможденной. Маэ, его сын Захария, артельщики Левак и Шаваль работают, лежа то на спине, то на боку, протискиваясь в шахте шириной едва в полметра: угольный пласт тонок. В забое невыноси­мая духота. Катрина и Этьен катают вагонетки. В первый же день Этьен решает было покинуть Воре: этот ежедневный ад не для него. На его глазах руководство компании разносит шахтеров за то, что те плохо заботятся о собственной безопасности. Молчаливое рабство шахтеров поражает его. Только взгляд Катрины, воспоминание о ней заставляют его остаться в поселке еще на некоторое время.
760


Маэ живут в непредставимой бедности. Они вечно должны лавоч­нику, им не хватает на хлеб, и жене Маэ ничего не остается, как пойти с детьми в усадьбу Пиолена, принадлежащую помещикам Грегуарам. Грегуары, совладельцы шахт, иногда помогают бедным. Хозяе­ва усадьбы обнаруживают в Маэ и ее детях все признаки вырождения и, вручив ей пару старых детских платьиц, преподают урок бережливости. Когда женщина просит сто су, ей отказывают:
подавать — не в правилах Грегуаров. Детям, однако, дают кусок булки. Под конец Маэ удается смягчить лавочника Мегра — в ответ на обещание прислать к нему Катрину. Покуда мужчины работают в шахте, женщины готовят обед — похлебку из щавеля, картошки и порея; парижане, приехавшие осмотреть шахты и ознакомиться с бытом шахтеров, умиляются щедрости шахтовладельцев, дающих ра­бочим столь дешевое жилье и снабжающих все шахтерские семьи углем.
Одним из праздников в шахтерской семье становится мытье: раз в неделю вся семья Маэ, не стесняясь, по очереди окунается в бочку с теплой водой и переодевается в чистое. Маэ после этого балуется с женой, называя свое единственное развлечение «даровым десертом». Катрины между тем домогается молодой Шаваль: вспомнив о своей любви к Этьену, она сопротивляется ему, но недолго. К тому же Ша­валь купил ей ленту. Он овладел Катриной в сарае за поселком.
Этьен постепенно привыкает к работе, к товарищам, даже к гру­бой простоте местных нравов: ему то и дело попадаются гуляющие за отвалом влюбленные, но Этьен полагает, что молодежь свободна. Воз­мущает его только любовь Катрины и Шаваля — он неосознанно ревнует. Вскоре он знакомится с русским машинистом Сувариным, который живет с ним по соседству. Суварин избегает рассказывать о себе, и Этьен нескоро узнает, что имеет дело с социалистом-народни­ком. Бежав из России, Суварин устроился на работу в компанию. Этьен решает рассказать ему о своей дружбе и переписке с Плюшаром — одним из вождей рабочего движения, секретарем северной федерации только что созданного в Лондоне Интернационала. Сува­рин скептически относится к Интернационалу и к марксизму: он верит только в террор, в революцию, в анархию и призывает поджи­гать города, всеми способами уничтожая старый мир. Этьен, напро­тив, мечтает об организации забастовки, но на нее нужны деньги — касса взаимопомощи, которая позволила бы продержаться хоть пер­вое время.
В августе Этьен перебирается жить к Маэ. Он пытается увлечь главу семейства своими идеями, и Маэ как будто начинает верить в возможность справедливости, — но жена его тут же резонно возра­жает, что буржуи никогда не согласятся работать, как шахтеры, и все
761


разговоры о равенстве навсегда останутся бредом. Представления Маэ о справедливом обществе сводятся к желанию пожить как следует, да это и немудрено — компания вовсю штрафует ребочих за несоблю­дение техники безопасности и изыскивает любой предлог для уреза­ния заработка. Очередное сокращение выплат — идеальный повод для забастовки. Глава семьи Маэ, получая безбожно сокращенный за­работок, удостаивается также выговора за разговоры со своим жиль­цом о политике — об этом уже пошли слухи. Туссена Маэ, старого шахтера, хватает только на то, чтобы испуганно кивать. Он сам сты­дится собственной тупой покорности. По всему поселку разносится вопль нищеты, На новом участке, где работает семья Маэ, становится все опаснее — то ударит в лицо подземный источник, то слой угля окажется так тонок, что двигаться в шахте можно, только обдирая локти. Вскоре происходит и первый на памяти Этьена обвал, в кото­ром сломал обе ноги младший сын Маэ — Жанлен. Этьен и Маэ по­нимают, что терять больше нечего: впереди только худшее. Пора бастовать.
Директору шахт Энбо сообщают, что никто не вышел на работу. Этьен и несколько его товарищей составили делегацию для перегово­ров с хозяевами. В нее вошел и Маэ. Вместе с ним отправились Пьеррон, Левак и делегаты от других поселков. Требования шахтеров ничтожны: они настаивают на том, чтобы им прибавили плату за ва­гонетку лишь на пять су. Энбо пытается вызвать раскол в депутации и говорит о чьем-то гнусном внушении, но ни один шахтер из Монсу еще не состоит в Интернационале. От имени углекопов начинает го­ворить Этьен — он один способен спорить с Энбо. Этьен в конце концов прямо угрожает, что рано или поздно рабочие вынуждены будут прибегнуть к другим мерам, чтобы отстоять свою жизнь. Прав­ление шахт отказывается идти на уступки, что окончательно ожесто­чает шахтеров. Деньги кончаются у всего поселка, но Этьен убежден, что забастовку надо держать до последнего. Плюшар обещает при­быть в Воре и помочь деньгами, но медлит. Наконец Этьен дождался его. Шахтеры собираются на совещание у вдовы Дезир. Хозяин ка­бачка Раснер высказывается за прекращение забастовки, но шахтеры склонны больше доверять Этьену. Плюшар, считая забастовки слиш­ком медленным средством борьбы, берет слово и призывает все-таки продолжать бастовать. Запретить собрание является комиссар поли­ции с четырьмя жандармами, но, предупрежденные вдовой, рабочие успевают вовремя разойтись. Плюшар пообещал выслать пособие. Правление компании между тем задумало уволить наиболее упорных забастовщиков и тех, кого считали подстрекателями.
Этьен приобретает все большее влияние на рабочих. Скоро он со­вершенно вытесняет их былого лидера — умеренного и хитрого Рас-
762


нера, и тот предрекает ему со временем такую же участь. Старик по кличке Бессмертный на очередном собрании шахтеров в лесу вспоми­нает о том, как бесплодно протестовали и гибли его товарищи полве­ка назад. Этьен говорит страстно, как никогда. Собрание решает продолжать стачку. Работает на всю компанию только шахта в Жан-Барте, Тамошних шахтеров объявляют предателями и решают про­учить их. Придя в Жан-Барт, рабочие из Монсу начинают рубить канаты — этим они вынуждают углекопов покинуть шахты. Катрина и Шаваль, которые живут и работают в Жан-Барте, тоже поднима­ются наверх. Начинается драка между бастующими и штрейкбрехе­рами. Руководство компании вызывает полицию и армию — драгун и жандармов. В ответ рабочие начинают разрушать шахты. Восстание набирает силу, пожаром распространяясь по шахтам. С пением «Марсельезы» толпа идет в Монсу, к правлению. Энбо теряется. Шахтеры грабят лавку Мегра, погибшего при попытке спасти свое добро. Шаваль приводит жандармов, и Катрина едва успевает предуп­редить Этьена, чтобы он не попался им. Этой зимой на всех шахтах расставляют полицию и солдат, но работа нигде не возобновляется. Забастовка охватывает новые и новые шахты. Этьен наконец дождал­ся прямой стычки с предателем Шавалем, к которому давно ревновал Катрину, и победил: Шаваль вынужден был уступить ее и спасаться бегством.
Между тем Жанлен, младший из Маэ, хоть и хромая на обе ноги, выучился довольно резво бегать, разбойничать и стрелять из пращи. Его разбирало желание убить солдата — и он убил его ножом, по-ко­шачьи прыгнув сзади, не умея объяснить свою ненависть. Столкнове­ние шахтеров с солдатами становится неизбежным. Углекопы сами пошли на штыки, и, хотя солдаты получили приказ применять ору­жие только в крайнем случае, вскоре раздаются выстрелы. Шахтеры швыряют в офицеров грязью и кирпичами, солдаты отвечают пальбой и первыми же выстрелами убивают двух детей: Лидию и Бебера. Убита Мукетта, влюбленная в Этьена, убит Туссен Маэ. Рабочие страшно испуганы и подавлены. Вскоре в Монсу приезжают предста­вители власти из Парижа. Этьен начинает ощущать себя виновником всех этих смертей, разорения, насилия, и в этот момент лидером шахтеров снова становится Раснер, требующий примирения. Этьен решает уйти из поселка и встречается с Сувариным, который расска­зывает ему историю гибели своей жены, повешенной в Москве, С тех пор у Суварина нет ни привязанностей, ни страха. Выслушав этот страшный рассказ, Этьен возвращается домой, чтобы провести в семье Маэ свою последнюю ночь в поселке. Суварин же идет к шахте, куда рабочие собираются вернуться, и подпиливает одну из скреп обшивки, защищающей шахту от подземного моря — «Пото­ка» .
763


Утром Этьен узнает, что Катрина тоже собирается пойти в шахту. Поддавшись внезапному порыву, Этьен идет туда с ней: любовь за­ставляет его еще на один день остаться в поселке. К вечеру поток прорвал обшивку. Скоро вода прорвалась на поверхность, все взрывая своим мощным движением. На дне шахты остались покинутыми ста­рик Мук, Шаваль, Этьен и Катрина. По грудь в воде они пытаются выбраться в сухую шахту, блуждают в подземных лабиринтах. Здесь и происходит последняя стычка Этьена с Шавалем: Этьен раскроил череп вечному сопернику. Вместе с Катриной Этьену удается вы­скрести в стене некое подобие скамьи, на которой они сидят над не­сущимся по дну шахты потоком. Три дня проводят они под землей, ожидая смерти и не надеясь на спасение, но вдруг доносятся чьи-то удары сквозь толщу земли: к ним пробиваются, их спасают! Здесь, в темноте, в шахте, на крошечной полоске тверди, Этьен и Катрина в первый и последний раз сливаются в любви. После этого Катрина за­бывается, а Этьен прислушивается к приближающимся толчкам: спа­сатели дошли до них. Когда их подняли на поверхность, Катрина была уже мертва.
Оправившись, Этьен уходит из поселка. Он прощается с вдовой Маэ, которая, потеряв мужа и дочь, выходит на работу в шахту — откатчицей. Во всех шахтах, еще недавно бастовавших, кипит работа. И глухие удары кайла, кажется Этьену, доносятся из-под расцветаю­щей весенней земли и сопровождают каждый его шаг.
Д. Л. Быков
Творчество (L'oeuvre)
Роман (1886)
Клод Лантье, художник, повесился в своей мастерской перед неокон­ченной картиной в ноябре 1870 г. Его жена Кристина, позировавшая для этой картины и мучительно ревновавшая к ней, потеряла рассу­док от горя. Клод жил в полной нищете. От него не осталось ничего, кроме нескольких набросков: последнюю и главную картину, неудав­шийся шедевр, сорвал со стены и сжег в припадке ярости друг Клода Сандоз. Кроме Сандоза и Бонграна — другого приятеля Клода, ху­дожника-мэтра и академика-бунтаря, — на похоронах не было нико­го из их компании.
...Все они были родом из Плассана и подружились в коллеже: жи­вописец Клод, романист Сандоз, архитектор Дюбюш. В Париже Дюбюш с великим трудом поступил в Академию, где подвергался беспощадным насмешкам друзей: и Клод, и Сандоз мечтали о новом
764


искусстве, равно презирая классические образцы и мрачный, насквозь литературный романтизм Делакруа. Клод не просто феноменально одарен — он одержим. Классическое образование не для него: он учится изображать жизнь, какой ее видит, — Париж, его централь­ный рынок, набережные Сены, кафе, прохожих. Сандоз грезит о синтезе литературы и науки, о гигантской романной серии, которая охватила и объяснила бы всю историю человечества. Одержимость Клода ему чужда: он с испугом наблюдает за тем, как периоды вооду­шевления и надежд сменяются у его друга мрачным бессилием. Клод работает, забывая о еде и сне, но не идет дальше набросков — ничто не удовлетворяет его. Зато вся компания молодых живописцев и скульпторов — легкий и циничный насмешник Фажероль, честолю­бивый сын каменотеса Магудо, расчетливый критик Жори — увере­ны, что Клод станет главой новой школы. Жори прозвал ее «школой пленэра». Вся компания, разумеется, занята не только спорами об искусстве: Магудо с отвращением терпит рядом с собой шлюху-апте­каршу Матильду, Фажероль влюблен в прелестную кокотку Ирму Беко, проводящую время с художниками бескорыстно, вот уж под­линно из любви к искусству.
Клод сторонился женщин до тех пор, пока однажды ночью, непо­далеку от своего дома на Бурбонской набережной, не встретил во время грозы заблудившуюся молодую красавицу — высокую девушку в черном, приехавшую поступать в лектрисы к богатой вдове генера­ла. Клоду ничего не оставалось, как предложить ей переночевать у него, а ей ничего не оставалось, как согласиться. Целомудренно по­местив гостью за ширмой и досадуя на внезапное приключение, утром Клод смотрит на спящую девушку и замирает: это та натура, о которой он мечтал для новой картины. Забыв обо всем, он принима­ется стремительно зарисовывать ее маленькие груди с розовыми со­сками, тонкую руку, распустившиеся черные волосы... Проснувшись, она в ужасе пытается спрятаться под простыней. Клод с трудом уго­варивает ее позировать дальше. Они запоздало знакомятся: ее зовут Кристина, и ей едва исполнилось восемнадцать. Она доверяет ему: он видит в ней только модель. И когда она уходит, Клод с досадой при­знается себе, что скорее всего никогда больше не увидит лучшую из своих натурщиц и что это обстоятельство всерьез огорчает его.
Он ошибся. Она зашла через полтора месяца с букетом роз — знаком своей благодарности. Клод может работать с прежним вооду­шевлением: одного наброска, пусть и удавшегося лучше всех преж­них, для его новой работы недостаточно. Он задумал изобразить обнаженную женщину на фоне весеннего сада, в котором прогулива­ются пары и резвятся борцы. Название для картины уже есть — просто «Пленэр». В два сеанса он написал голову Кристины, но по-
765


просить ее снова позировать обнаженной не решается. Видя, как он мучается, пытаясь найти натурщицу, подобную ей, она в один из ве­черов сама раздевается перед ним, и Клод завершает свой шедевр в считанные дни. Картина предназначается для Салона Отверженных, задуманного как вызов официозному и неизменному в своих при­страстиях парижскому Салону. Около картины Клода собирается толпа, но толпа эта хохочет. И сколько бы ни уверял Жори, что это лучшая реклама, Клод страшно подавлен. Почему женщина обнаже­на, а мужчина одет? Что за резкие, грубые мазки? Лишь художники понимают всю оригинальность и мощь этой живописи. В лихорадоч­ном возбуждении Клод кричит о презрении к публике, о том, что вместе с товарищами покорит Париж, но домой он возвращается в отчаянии. Здесь его ждет новое потрясение: ключ торчит в двери, какая-то девушка ждет его уже два часа... Это Кристина, она была на выставке и видела все: и картину, на которой с ужасом и восхищени­ем узнает себя, и публику, состоявшую из тупиц и насмешников. Она пришла утешить и ободрить Клода, который, упав к ее ногам, уже не сдерживает рыданий.
...Это их первая ночь, за которой следуют месяцы любовного опья­нения. Они заново открывают друг друга. Кристина уходит от своей генеральши, Клод отыскивает дом в Беннекуре, пригороде Парижа, всего за двести пятьдесят франков в год. Не обвенчавшись с Кристи­ной, Клод называет ее женой, а вскоре его неопытная возлюбленная обнаруживает, что беременна. Мальчика назвали Жаком. После его рождения Клод возвращается к живописи, но беннекурские пейзажи уже наскучили ему: он мечтает о Париже. Кристина понимает, что хоронить себя в Беннекуре для него невыносимо: втроем они возвра­щаются в город.
Клод посещает старых друзей: Магудо уступает вкусам публики, но еще сохраняет талант и силу, аптекарша по-прежнему при нем и стала еще безобразнее; Жори зарабатывает не столько критикой, сколько светской хроникой и вполне доволен собою; Фажероль, вовсю ворующий живописные находки Клода, и Ирма, еженедельно меняющая любовников, время от времени кидаются друг к Другу, ибо нет ничего прочнее привязанности двух эгоистов и циников. Бон-гран, старший друг Клода, признанный мастер, взбунтовавшийся про­тив Академии, несколько месяцев кряду не может выйти из глубокого кризиса, не видит новых путей, рассказывает о мучитель­ном страхе художника перед воплощением каждого нового замысла, и в его депрессии Клод с ужасом видит предзнаменование собствен­ных мучений. Сандоз женился, но по-прежнему по четвергам прини­мает друзей. Собравшись прежним кругом — Клод, Дюбюш, Фажероль, Сандоз с женой Анриеттой, — приятели с печалью заме-
766


чают, что спорят без прежней горячности и говорят все больше о себе. Связь порвалась, Клод уходит в одинокую работу: ему кажется, что сейчас он действительно способен выставить шедевр. Но Салон три года подряд отвергает его лучшие, новаторские, поражающие яр­костью творения: зимний пейзаж городской окраины, Батиньольский сквер в мае и солнечный, словно плавящийся вид площади Карусель в разгар лета. Друзья в восторге от этих полотен, но резкая, грубо ак­центированная живопись отпугивает жюри Салона. Клод снова боит­ся своей неполноценности, ненавидит себя, его неуверенность передается Кристине. Лишь через несколько месяцев ему является новый замысел — вид на Сену с портовыми рабочими и купальщика­ми. Клод берется за гигантский эскиз, стремительно записывает холст, но потом, как всегда, в приступе неуверенности портит собст­венную работу, ничего не может довести до конца, губит замысел. Его наследственный невроз выражается не только в гениальности, но и в неспособности реализоваться. Всякая законченная работа — ком­промисс, Клод одержим манией совершенства, создания чего-то более живого, чем сама жизнь. Эта борьба приводит его в отчаяние:
он принадлежит к тому типу гениев, для которых невыносима любая уступка, любое отступление. Работа его становится все более судо­рожной, воодушевление проходит все быстрее: счастливый в миг рождения замысла, Клод, как всякий истинный художник, понимает все несовершенство и половинчатость любых воплощений. Творчество становится его пыткой.
Тогда же они с Кристиной, устав от соседских сплетен, решают наконец пожениться, но брак не приносит радости: Клод поглощен работой, Кристина ревнует: став мужем и женой, они поняли, что былая страсть умерла. К тому же сын раздражает Клода своей непо­мерно большой головой и замедленным развитием: ни мать, ни отец еще не знают, что у Жака водянка головного мозга. Приходит нище­та, Клод приступает к последней и самой грандиозной своей карти­не — снова обнаженная женщина, олицетворение ночного Парижа, богиня красоты и порока на фоне сверкающего города. В день, когда при сумеречном вечернем свете он видит свою только что закончен­ную картину и вновь убеждается, что потерпел поражение, умирает двенадцатилетний Жак. Клод тут же начинает писать «Мертвого ре­бенка», и Фажероль, чувствуя вину перед оборванным старшим това­рищем, с великими трудами помещает картину в Салон. Там, вывешенная в самом отдаленном зале, высоко, почти невидимо для публики, она выглядела страшно и жалко. Новая работа Бонграна — «Деревенские похороны», написанные словно в пару к его ранней «Деревенской свадьбе», — тоже никем не замечена. Зато огромный успех имеет фажероль, смягчивший находки из ранних работ Клода
767


и выдающий их за собственные; Фажероль, ставший звездой Салона. Сандоз с тоской смотрит на друзей, собравшихся в Салоне. За это время Дюбюш выгодно и несчастливо женился, Магудо сделал своей женой уродину аптекаршу и впал в полную зависимость от нее, Жори продался, Клод награжден прозвищем помешанного — неуже­ли всякая жизнь приходит к такому бесславному концу?
Но конец Клода оказался страшнее, чем могли предположить дру­зья. Во время одного из мучительных и уже бессмысленных сеансов, когда Клод снова и снова рисовал обнаженную Кристину, она не вы­держала. Страшно ревнуя к женщине на полотне, она бросилась к Клоду, умоляя впервые за многие годы снова взглянуть на нее как на женщину. Она все еще прекрасна, он все еще силен. В эту ночь они переживают такую страсть, какой не знали и в юности. Но пока Кристина спит, Клод поднимается и медленно идет в мастерскую, к своей картине. Утром Кристина видит его висящим на перекладине, которую он сам когда-то прибил, чтобы укрепить лестницу.
...Воздух эпохи отравлен, говорит Бонгран Сандозу на похоронах гения, от которого ничего не осталось. Все мы — изверившиеся люди, и во всем виноват конец века с его гнилью, разложением, ту­пиками на всех путях. Искусство в упадке, кругом анархия, личность подавлена, и век, начавшийся с ясности и рационализма, заканчивает­ся новой волной мракобесия. Если бы не страх смерти, всякий под­линный художник должен был бы поступить, как Клод. Но и здесь, на кладбище, среди старых гробов и перекопанной земли, Бонгран и Сандоз вспоминают, что дома их ждет работа — их вечная, единст­венная пытка.
Д. Л. Быков


Альфонс Доде (Alphonse Daudet) 1840 - 1897
Необычайные приключения Тартарена из Тараскона (Aventures prodigieuses de Tartarin de Tarascon)
Роман (1872)
186.,. год, страной управляет Наполеон III, все, кто может, процвета­ют. В маленьком городке Тараскон, что на юге Франции, живет вели­кий охотник Тартарен, в чьем садике произрастают баобабы и прочие экзотические деревья. Страсть к охоте разделяют все сограж­дане Тартарена, и, хотя дичь в окрестностях давно перевелась, каж­дое воскресенье тарасконцы вооружаются до зубов и отправляются за город, где ведут стрельбу по фуражкам — к радости местных шапочников.
Как охотник за фуражками Тартарен не имеет себе равных, и тарасконцы почитают его своим предводителем. И только две «совер­шенно разные натуры» героя не дают ему развернуться. Обладая душой Дон Кихота, Тартарен, начитавшись романов Густава Эмара и Фенимора Купера, рвется на подвиги, но «упитанное» и любящее удобства коротконогое тело Санчо Пансы препятствует осуществле­нию великих замыслов. Поэтому Тартарен безвылазно живет в Тарас-коне.
769


Впрочем, однажды он едва не уезжает в Шанхай. Мысль о такой возможности столь потрясает нашего героя, что он долгое время рас­сказывает исключительно о Шанхае и об опасностях тамошней жизни, отчего скоро всем в городе кажется, что он уже побывал там. Ведь, в сущности, какая разница, взаправду он совершил это путеше­ствие или нет, главное, хорошенько обо всем рассказать!
Через некоторое время Тартарен совершает второй прославивший его подвиг — укрощает свирепого атласского льва из зверинца заезжего цирка. Лев, сидя в клетке, грозно рычит на героя, но тот неколебим как скала. Восхищенные зрители ахают, а по всему городу разносится слух, что Тартарен отправляется в Африку охотиться на львов.
Но время идет, а Тартарен все не уезжает. Городские мальчишки нахально распевают куплеты, ставящие под сомнение храбрость вели­кого охотника. И бедный Тартарен-Дон Кихот, несмотря на яростное сопротивление Тартарена-Санчо, решает ехать.
И вот настает торжественный день. Тарасконцы с раннего утра высыпают на улицы, дабы увидеть, как их земляк отбывает в стра­ну львов. В алжирском костюме и огромной феске, Тартарен вели­чественно выступает следом за своим багажом, состоящим из множества ящиков, тюков и различных новомодных приспособле­ний для охоты.
Первого декабря бесстрашный Тартарен прибывает в марсельский порт и грузится на пакетбот «Зуав», отплывающий в Алжир.
Во время плавания, когда все вокруг пьют шампанское и играют в карты, доблестный Тартарен у себя в каюте мается от морской болезни. Наконец судно пристает к берегу, и Тартарен поднимается на палубу. Здесь он знакомится с черногорским князем, который рекомендует себя как знатока местных обычаев и арабского языка. Пока Тартарен осматривается, на палубу взбираются негры-носильщики, и Тартарен, приняв их за корсаров, устремляется на них с кинжалом. Капитан Бар-басу объясняет разъяренному герою его ошибку.
Сойдя на берег, Тартарен испытывает жесточайшее разочарование: вместо сказочного города он видит привычные дома, мостовую, ко­фейни, где полно военных и дам легкого поведения. Ему кажется, будто он и не уезжал из Франции. Утомленный переездом и впечат­лениями, Тартарен, сопровождаемый носильщиками, идет в гостини­цу, падает на кровать и засыпает как убитый.
На следующий день герой просыпается с твердым намерением от­правиться на охоту. С трудом пробравшись по запруженным тележ­ками и верблюдами улицам, он выходит за город, где встречает охотников. Но увы! — их сумки набиты кроликами и бекасами, а про львов никто ничего не слышал.
770


До темноты Тартарен бродит по дикой пустыне, поросшей при­чудливыми растениями, похожими на ощетинившихся зверей. Ночью великий охотник, желая приманить льва, превозмогает страх и блеет козленком. И тут же рядом с ним возникает силуэт огромного зверя. Тартарен стреляет, и в ответ до него доносится глухой рев. Приняв боевую стойку, Тартарен ждет львицу, однако та не появляется.
Пока Тартарен пытается установить усовершенствованную палат­ку, начинает светать, и с первыми лучами солнца охотник обнаружи­вает, что он расположился среди грядок с артишоками, а неподалеку от него лежит убитый им ночью осел, именуемый местными жителя­ми «вислоухеньким». К Тартарену спешит разъяренная хозяйка осли­ка, и наш герой с трудом откупается от нее.
Первая неудача не обескураживает Тартарена. Но вскоре он на­долго забывает о какой-либо живности, ибо влюбляется в берберийку. Целыми днями он рыщет по городу, пытаясь отыскать свою прекрасную незнакомку, «о которой ему ничего не известно, кроме запаха туфелек и цвета глаз! Только безумно влюбленный тарасконец способен отважиться на подобное приключение».
Неожиданно на помощь Тартарену приходит провидение в образе черногорского князя Григория, за которого наш герой уплачивает карточный долг. Князь отыскивает мавританку Тартарена. Девушку зовут Байя, она не говорит по-французски, ее охраняет свирепый брат, которого необходимо задобрить, купив у него побольше трубок. Тартарен ящиками скупает трубки, и его допускают в дом прекрас­ной мавританки. Правда, она кажется Тартарену несколько толще и меньше ростом, нежели поразившая его воображение красавица, но в общем тоже неплоха.
Тартарен снимает домик для своей возлюбленной, и отныне жизнь его заполняют «кальян, баня и любовь». Так как девица не говорит по-французски, к ним в гости ходят лишь местные жители да князь Григорий. Все они едят варенье Тартарена, курят его табак и к вечеру откланиваются.
Как-то раз, проезжая мимо кофейни, Тартарен замечает капитана Барбасу. Капитан высказывает крамольную мысль о том, что Байя прекрасно говорит по-французски, и заодно советует Тартарену дер­жаться подальше от черногорских князей. Из полученного от капита­на обрывка газеты бесстрашный охотник узнает, сколь опечален Тараскон отсутствием известий о своем великом земляке. И, кстати, где шкуры львов?
Прочитав заметку, тарасконец бледнеет: в нем пробуждается Дон Кихот. Тартарен сбрасывает тюрбан и туфли и в скрипучем дилижан-
771


се едет на юг страны — охотиться на львов! Высадившись в одном из селений, он наконец сталкивается со львом — старым больным жи­вотным, держащим в зубах миску для подаяний. Охваченный правед­ным гневом, Тартарен хочет освободить гордого зверя, но тут прибегают негры с дубинками, и только подоспевший невесть откуда князь Григорий выручает незадачливого тарасконца из передряги.
На следующий день Тартарен в сопровождении князя отправляет­ся охотиться на львов. Для своего многочисленного багажа Тартарену приходится купить верблюда. Наш герой едет все дальше на юг, но львов нет как нет. В каждом селении для него проводятся празднест­ва, за которые он платит по счетам. Наконец Тартарен устраивает ночную засаду в олеандровой роще, а чтобы лев в случае нападения ненароком не порвал его бумажник, тарасконец отдает его на сохра­нение князю. Утром в лагере Тартарена ждет только верблюд. Князь исчез вместе с кошельком. «Целый месяц его высочество дожидался такого случая»... Тартарен потрясен, но тут на него выскакивает лев. Бах! Бах! Готово... увы, это был тот самый лев, что собирал пожер­твования.
Начинается судебное разбирательство. Тартарен знакомится с еще одной стороной жизни Алжира — с миром судейских и подо­зрительных стряпчих, обделывающих свои делишки в дешевых ко­фейнях. Несчастный истребитель львов приговорен к штрафу и, дабы наскрести денег, распродает свой багаж. После уплаты штра­фа у Тартарена остается лишь шкура льва и верблюд. Тщательно упаковав шкуру, он отсылает ее в Тараскон. Попытки продать вер­блюда успеха не имеют.
Тартарен пешком отправляется в Алжир, верблюд преданно следу­ет за ним. Чем ближе герой подходит к городу, тем больше ему хо­чется избавиться от верблюда. Наконец ему удается спрятаться от него.
В городе он идет к домику своей красотки, где его ждет еще один сюрприз: во дворе сидит капитан Барбасу, а рядом с ним Байя, не знающая, как его уверяли, ни слова по-французски, весело распевает французские куплеты...
Барбасу сообщает Тартарену, что его князь сел в тюрьму за мо­шенничество, так что денег своих великий охотник явно не вернет, Впрочем, добрейший Барбасу согласен довезти героя до Марселя. Поднявшись на палубу, Тартарен видит, как следом за ним к кораб­лю плывет его преданный дромадер. Растроганный этим зрелищем, капитан берет животное на борт.
Высадившись в Марселе, Тартарен идет на вокзал и садится в поезд. Выглянув в окно, он обнаруживает, что рядом с поездом мчит-
772


ся его верблюд. О, горе Тартарену! Он возвращается из экспедиции без единого су... зато с верблюдом!
Едва Тартарен сходит с поезда в родном Тарасконе, как своды вок­зала оглашаются приветственным ревом: «Да здравствует Тартарен — истребитель львов!» Причина всей этой шумихи — шкура слепого льва, столь удачно отосланная Тартареном на родину... Герой мгно­венно приободряется, покровительственно хлопает по спине пробрав­шегося к нему дромадера и гордо вышагивает домой, окруженный восхищенными охотниками за фуражками. И уже по дороге прини­мается рассказывать о своих необычайных приключениях...
Е. В. Морозова


Ги де Мопассан (Guy de Maupassant) 1850 - 1893
Жизнь (Une Vie)
Роман (1883)
Северо-запад Франции. Руан. Майское утро 1819 г. Жанна, белокурая девушка с глазами, похожими на голубые агаты, дочь барона Ле Пертюи де Во, сама укладывает чемоданы и снова смотрит в окно: дождь не утихает... А так хочется ехать!
Жанна только что вернулась в родительский дом из монастыря, где воспитывалась «в строгом заключении» с двенадцати лет. И вот нако­нец свобода, начало жизни, и они с папой и мамочкой едут в «Топо­ля» , в родовой замок на берегу моря, в деревню на все лето! Дождь не утихает, но они все-таки едут. В экипаже чудаковатый, добрейший отец, сильно располневшая мамочка и молодая служанка Розали. Замок в «Тополях», конечно, стар, но отец продал одну из своих ферм и на эти деньги привел все в порядок: ведь они с мамой реши­ли подарить этот замок Жанне. Она станет там жить, когда выйдет замуж... А пока они едут туда на все лето.
В замке очень просторно, очень уютно и вполне беспорядочно: по бокам комода в стиле Людовика XIV стоят два кресла (подумать только!) в стиле Людовика XV... Но и в этом — свобода. Можно где угодно бегать, гулять и купаться в море — сплошное счастье, а впере­ди вся жизнь и, конечно, любовь. Осталось только встретить Его, и как можно скорей!
774


Аббат Пико, местный кюре, обедая как-то в «Тополях», вспоми­нает за десертом, что у него есть новый прихожанин виконт де Лямар, очаровательный, порядочный, тихий. В воскресенье баронесса и Жанна отправляются к мессе, и кюре знакомит их с молодым че­ловеком. Тот вскоре делает первый визит, он прекрасно воспитан, и его приглашают отобедать на следующей неделе. Виконт отобедал. Еще ничего не случилось, ничего еще нет, он только смотрит на Жанну бархатно-черными глазами. Еще никто ничего не знает — ни барон с баронессой, ни Жанна, ни даже читатель, а между тем завяз­ка драмы уже совершилась...
Виконт в их доме постоянно, он помогает мамочке «совершать моцион», они втроем — с отцом и Жанной — устроили морскую прогулку, его зовут Жюльен, и Жанна полна предчувствия любви, и вот уже наконец звучит пленительный вопрос: «Хотите быть моей женой?»
Обряд совершен. Жанна взволнована: как же так — вчера уснула девушкой, а сегодня, сейчас, стоя у алтаря, она стала женщиной! Но отчего это Жюльен нежно шепчет, что вечером Жанна станет его женой? Да разве она... не стала?!
И вот уже вечер. Мамочка, бедная, рыдает, не в силах сделать пос­ледние наставления дочери. Вынужден взяться отец...
Розали раздевает Жанну и отчего-то ревет в три ручья, но Жанна ничего не замечает, она в постели и ждет, сама не зная чего...
Дальше следуют две-три страницы особого свойства — «...по ее ноге скользнула другая нога, холодная и волосатая...»
Потом, во время свадебного путешествия по Корсике, в Жанне тихо пробуждается женщина, но странно: познавая с Жюльеном лю­бовь, она все отчетливее видит, что супруг труслив, жаден, чванлив и нестерпимо обыден.
Они возвращаются в «Тополя», и с первой же ночи Жюльен оста­ется в своей комнате, а потом как-то сразу, словно отыграв роль мо­лодожена, перестает обращать внимание на Жанну, забывает бритву, не вылезает из старой домашней куртки и пьет по восемь рюмок коньяку после каждой еды. Жанна изнывает от тоски, а тут еще всег­да веселая Розали совсем переменилась и занемогла. Утром она мед­ленно заправляет постель Жанны и вдруг опускается на пол... В комнате госпожи, возле ее постели девушка Розали родила мальчика.
Жанна взволнованна, хочет помочь Розали (они молочные се­стры), нужно найти отца ребенка, заставить жениться, но Жюльен категоричен: служанку надо гнать вместе с незаконным дитем! Жанна расспрашивает Розали, а та только рыдает. Муж на все это злится, но отчего-то возвращается «к обязанностям любви».
На дворе зима, в замке холодно, Жанне нездоровится, а Жюльен возжелал. Жанна просит его отложить визиты в спальню на день-два.
775


Ночью Жанну бьет ужасный озноб, она зовет Розали, та не отклика­ется, Жанна босиком, в полубреду, идет в ее комнату, но Розали там нет. Чувствуя, что умирает, Жанна кидается будить Жюльена... На подушке рядом с его головой — голова Розали.
Оказалось, что благовоспитанный виконт, еще когда в первый раз обедал в «Тополях», отобедав, не уехал, а прокрался на чердак, зата­ился, а потом «сошел» к Розали. А потом все возобновилось, после их возвращения с Корсики.
Жанна едва не умерла в горячке, а доктор обнаружил у нее бере­менность. Всех примирил деревенский кюре, который и нашел мужа для Розали. А Жанна родила мальчика. Его назвали Поль, и любовь к нему заменила Жанне все остальное.
Несчастья же продолжают сыпаться на бедную Жанну: умерла ма­тушка, Жюльен завел роман по соседству — с графиней де Фурвиль, ревнивый граф обнаружил любовников и убил их, представив дело как несчастный случай... А Полю минуло пятнадцать, пришлось от­дать его в коллеж. И вот ему двадцать, и он связался с проституткой, они сбежали в Лондон. Сын тянет из матери деньги и вконец разо­ряет. Старый барон хлопочет, закладывает, перезакладывает имение, внезапно умирает... Розали, уже старая, но крепкая и ясная умом вдова, возвращается в дом и опекает совсем ослабевшую Жанну...
Проданы «Тополя», другого выхода не было. Жанна и Розали живут в скромном, но уютном доме. Поль пишет, что его возлюблен­ная родила девочку и теперь умирает. А Жанна, та самая Жанна, что совсем недавно была полна предвкушения жизни, доживает послед­ние дни и вспоминает изредка короткие, редкие мгновения любви.
Но вот Розали привозит девочку, внучку, а Поль приедет завтра, после похорон. И жизнь продолжается, та самая жизнь, что не такая хорошая, как говорит Розали, но и не такая плохая, как о ней думают.
Жанна и Розали вспоминают, какой был сильный, нескончаемый дождь, когда они ехали в «Тополя» из Руана.
В. Т. Кабанов
Милый друг (Bel-ami)
Роман (188 5)
Жорж Дюруа, сын зажиточных крестьян, содержателей кабачка, по прихоти природы наделен счастливой наружностью. Он строен, высок, белокур, у него чудные усы... Он очень нравится женщинам, и он в Париже. Но у него в кармане три франка, а жалованье будет только через два дня. Ему жарко, ему хочется пива...
776


Дюруа шляется по Парижу и ждет случая, который ведь должен же представиться? Случай — это, скорее всего, женщина. Так и будет. Все его случаи произойдут от женщин... А пока что он встреча­ет Форестье.
Они вместе служили в Алжире. Жорж Дюруа не захотел быть пер­вым в деревне и попытал счастья в военной службе. Два года он гра­бил и убивал арабов. За это время у него появилась привычка ходить, выпятив грудь, и брать то, что хочется. И в Париже можно выпячи­вать грудь и толкать прохожих, но здесь не принято добывать золото с револьвером в руке.
А толстый Форестье преуспел: он журналист, он состоятельный че­ловек, он благодушен — угощает старого друга пивом и советует за­няться журналистикой. Он приглашает Жоржа назавтра обедать и дает ему два луидора (сорок франков), чтобы тот мог взять напрокат приличный костюм.
С этого все и началось. У Форестье, оказывается, есть жена — изящная, весьма хорошенькая блондинка. Является ее подруга — жгучая брюнетка г-жа де Марель с маленькой дочкой. Пожаловал г-н Вальтер, депутат, богач, издатель газеты «французская жизнь». Тут же известный фельетонист и еще знаменитый поэт... А Дюруа не умеет обращаться с вилкой и не знает, как быть с четырьмя бокала­ми... Но он быстро ориентируется на местности. И вот — ах, как кстати! — разговор пошел об Алжире. Жорж Дюруа вступает в раз­говор, как в холодную воду, но ему задают вопросы... Он в центре внимания, и дамы не сводят с него глаз! А Форестье, друг Форестье, не упускает момент и просит дорогого патрона г-на Вальтера взять Жоржа на службу в газету... Ну, это посмотрим, а пока Жоржу зака­заны два-три очерка об Алжире. И еще: Жорж приручил Лорину, маленькую дочку г-жи де Марель. Он поцеловал девочку и качает ее на колене, и мать изумлена и говорит, что г-н Дюруа неотразим.
Как счастливо все завязалось! А все оттого, что он такой красавец и молодец... Осталось только написать этот чертов очерк и завтра к трем часам принести его г-ну Вальтеру.
И Жорж Дюруа садится за работу. Старательно и красиво выводит он на чистом листе заглавие: «Воспоминания африканского стрелка». Это название подсказала г-жа Вальтер. Но дальше дело не идет. Кто же знал, что одно дело болтать за столом с бокалом в руке, когда дамы не сводят с тебя глаз, и совсем иное дело — писать! Дьяволь­ская разница... Но ничего, утро вечера мудренее.
Но и утром все не так. усилия напрасны. И Жорж Дюруа решает просить о помощи друга Форестье. Однако Форестье спешит в газету, он отсылает Жоржа к своей жене: она, мол, поможет не хуже.
Г-жа Форестье усадила Жоржа за стол, выслушала его и через чет­верть часа начала диктовать статью.
777


Удача несет его. Статья напечатана — какое счастье! Он принят в отдел хроники, и наконец-то можно навеки покинуть ненавистную контору Северной железной дороги. Жорж делает все правильно и точно: сперва получил в кассе жалованье за месяц, а уж потом обха­мил на прощанье начальника — получил удовольствие.
Одно нехорошо. Вторая статья не выходит. Но и это не беда — нужно взять еще один урок у г-жи Форестье, а это одно удовольст­вие. Тут, правда, не повезло: сам Форестье оказался дома и заявил Жоржу, что, дескать, не намерен работать вместо него... Свинья!
Дюруа зол и сделает статью сам, безо всякой помощи. Вот увиди­те!.. И он сделал статью, написал. Только ее не приняли: сочли не­удовлетворительной. Он переделал. Опять не приняли. После трех переделок Жорж плюнул и целиком ушел в репортерство.
Вот тут-то он и развернулся. Его пронырливость, обаяние и на­глость пришлись очень кстати. Сам г-н Вальтер доволен сотрудником Дюруа. Одно только плохо: получая в газете в два раза больше, чем в конторе, Жорж почувствовал себя богачом, но это длилось так недол­го. Чем больше денег, тем больше их не хватает! И потом: ведь он за­глянул в мир больших людей, но остался вне этого мира. Ему повезло, он служит в газете, он имеет знакомства и связи, он вхож в кабинеты, но... только как репортер. Жорж Дюруа по-прежнему бед­няк и поденщик. А здесь же, рядом, в своей же газете, — вот они! — люди с карманами, полными золота, у них шикарные дома и пи­кантные жены... Почему же это все у них? Почему не у него? Здесь какая-то тайна.
Жорж Дюруа не знает разгадки, зато он знает, в чем его сила. И он вспоминает г-жу де Марель, ту, что была с дочкой на обеде у Форестье. «До трех часов я всегда дома», — сказала она тогда. Жорж позвонил в половине третьего. Конечно, он волновался, но г-жа де Марель — само радушие, само влекущее изящество. И Лорина обра­щается с ним как с другом... И вот уже Жорж приглашен на обед в ресторан, где будут они с г-жой де Марель и супруги Форестье — две пары.
Обед в отдельном кабинете изыскан, длителен и прян непринуж­денной, легкой болтовней на краю непристойности. Г-жа де Марель обещала напиться и исполнила обещание. Жорж ее провожает. В экипаже он некоторое время нерешителен, но, кажется, она шевель­нула ногой... Он кинулся в атаку, она сдалась. Наконец-то он овладел настоящей светской женщиной!
На другой день Дюруа завтракает у своей возлюбленной. Он еще робок, не знает, как пойдет дальше дело, а она обворожительно мила, и Жорж играет влюбленность... И это так нетрудно по отношению к такой великолепной женщине! Тут входит Лорина и радостно бежит к нему: «А, Милый друг!» Так Жорж Дюруа получил свое имя.
778


А г-жа де Марель — ее зовут Клотильда — оказалась восхититель­ной любовницей. Она наняла для их свиданий маленькую квартирку. Жорж недоволен: это ему не по карману... Да нет же, уже уплачено! Нет, этого он допустить не может... Она умоляет, еще, еще, и он... уступил, полагая, что вообще-то это справедливо. Нет, но как она мила!
Жорж совсем без денег, но после каждого свидания обнаруживает в жилетном кармане одну или две золотые монеты. Он возмущен! Потом привыкает. Только для успокоения совести ведет счет своего долга Клотильде.
Случилось так, что любовники сильно повздорили. Похоже, что это разрыв. Жорж мечтает — в виде мести — вернуть долг Клотильде. Но денег нет. И Форестье на просьбу о деньгах ссудил десять фран­ков — жалкая подачка. Ничего, Жорж отплатит ему, он наставит рога старому Другу. Тем более, он знает теперь, как это просто.
Но что это? Атака на г-жу Форестье сразу захлебнулась. Она при­ветлива и откровенна: она никогда не станет любовницей Дюруа, но предлагает ему свою дружбу. Пожалуй, это дороже рогов Форестье! А вот и первый дружеский совет; нанесите визит г-же Вальтер.
Милый друг сумел показаться г-же Вальтер и ее гостям, и не про­ходит недели, а он уже назначен заведующим отделом хроники и приглашен к Вальтерам на обед. Такова цена дружеского совета.
На обеде у Вальтеров произошло важное событие, но Милый друг еще не знает, что это важное событие: он представлен двум дочерям издателя — восемнадцати и шестнадцати лет (одна — дурнушка, другая — хорошенькая, как кукла). Зато другое Жорж не мог не за­метить, Клотильда все так же обольстительна и мила. Они помири­лись, и связь восстановлена.
Болен Форестье, он худеет, кашляет, и видно, что не жилец. Кло­тильда между прочим говорит, что жена Форестье не замедлит выйти замуж, как только все будет кончено, и Милый Друг задумался. А пока что жена увезла бедного Форестье на юг — лечиться. При про­щанье Жорж просит г-жу Форестье рассчитывать на его дружескую помощь.
И помощь понадобилась: г-жа Форестье просит Дюруа приехать в Канн, не оставить ее одну с умирающим мужем. Милый друг ощуща­ет открывающийся перед ним простор. Он едет в Канн и добросо­вестно отрабатывает дружескую повинность. До самого конца. Жорж Дюруа сумел показать Мадлене Форестье, что он Милый друг, пре­красный и добрый человек.
И все получилось! Жорж женится на вдове Форестье. Теперь у него есть изумительная помощница — гений закулисной журналис­тики и политической игры... И у него прекрасно устроенный дом, и
779


еще он стал теперь дворянином: он поделил на слоги свою фамилию и прихватил название родной деревни, он теперь дю Руа де Кантель.
Они с женой друзья. Но и дружба должна знать границы... Ах, зачем такая умная Мадлена по дружбе сообщает Жоржу, что г-жа Вальтер от него без ума?.. И еще того хуже: она говорит, что, будь Жорж свободен, она бы советовала ему жениться на Сюзанне, хоро­шенькой дочери Вальтера.
Милый друг снова задумался. А г-жа Вальтер, если присмотреться, еще очень даже ничего... Плана нет, но Жорж начинает игру. На этот раз объект добропорядочен и борется отчаянно с самим собой, но Милый друг обложил со всех сторон и гонит в западню. И загнал. Охота окончена, но добыча хочет достаться охотнику опять и опять. У него же другие дела. Тогда г-жа Вальтер открывает охотнику тайну.
Военная экспедиция в Марокко решена. Вальтер и Ларош, ми­нистр иностранных дел, хотят нажиться на этом. Они скупили по де­шевке облигации марокканского займа, но стоимость их скоро взлетит. Они заработают десятки миллионов. Жорж тоже может ку­пить, пока не поздно.
Танжер — ворота Марокко — захвачен. У Вальтера пятьдесят миллионов, он купил роскошный особняк с садом. А Дюруа зол:
большие деньги опять не у него. Правда, жена получила в наследство от друга миллион, и Жорж оттяпал у нее половину, но это — не то. Вот за Сюзанной, дочерью Вальтера, двадцать миллионов приданого...
Жорж с полицией нравов выслеживает жену. Ее застали с мини­стром Ларошем. Милый друг одним ударом свалил министра и полу­чил развод. Но ведь Вальтер ни за что не отдаст за него Сюзанну! На это тоже есть свой прием. Не зря он совратил г-жу Вальтер: пока Жорж обедал и завтракал у нее, он сдружился с Сюзанной, она ему верит. И Милый друг увез хорошенькую дурочку. Она скомпромети­рована, и отцу некуда деваться.
Жорж Дюруа с юной женой выходит из церкви. Он видит палату депутатов, он видит Бурбонский дворец. Он достиг всего.
Но ему никогда уже не будет ни жарко, ни холодно. Ему никогда так сильно не захочется пива.
В. Т. Кабанов


ЧЕШСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Алоис Ирасек (Alais lirasek) 1851 - 1930
Псоглавцы (Psohlawci)
Роман (1885)
В предисловии к роману известный чешский писатель кратко расска­зывает историю ходов — пограничников. «С древнейших времен ес­тественной и надежной защитой Чешского королевства служили дремучие леса». Потом их стали вырубать, но по опушкам королев­ских лесов, в долинах, между грядами холмов жили в своих деревнях ходы, «народ крепкий, закаленный, сложения богатырского, нрава удалого». Свою службу они несли честно, мужественно сражались и с порубщиками, и с браконьерами. Их верными друзьями были боль­шие и сильные псы. На знамени ходов был герб с изображением пе­сьей головы, поэтому ходов стали называть «псоглавцы». Чешские короли ценили трудную, опасную службу ходов и выдавали им грамо­ты, в которых говорилось об особых правах и привилегиях ходов. Они не были крепостными до роковой для Чехии битвы у Белой горы в 1620 г., когда страна потеряла свою независимость. Импера­торский наместник продал ходов барону Ламмингеру. Тот, конечно, не хотел признавать ходских вольностей и привилегий. Свободолюби­вые люди стойко защищали свои права от насилия и беззакония.
783


Больше шестидесяти лет длилась эта борьба, но в 1668 г. ходам на­всегда отменили их привилегии, и они были обязаны под страхом строгой кары хранить perpetuum silentium — «вечное молчание».
Но гордые ходы не могли смириться со своим положением. Они продолжали наивно верить, что грамоты, выданные им когда-то чешскими королями, не могли потерять силу, что надо и можно добиться справедливости по закону. О том, как пытались ходы от­стоять свои права, о вере простых доверчивых людей в «справедли­вого» императора, в честность адвокатов и суда и повествуется в романе.
Ходы хранили свои грамоты в заветном дубовом ларце, который прятали то в одном, то в другом тайнике. Барон Максимилиан Ламмингер, получивший ходов в наследство, знал, что добиться их «веч­ного молчания» нельзя, пока у ходов в руках находится этот ларец. Он заставил своих преданных слуг разыскать ларец. Дражешевский староста Кршитов Грубый узнал от своих верных людей об этих по­исках и спрятал ларец у своей сестры, старой Козинихи, у которой, полагали он и уездный староста Иржи Сыка, никто искать не станет. Барон понимал, что, только спровоцировав своих непослушных холо­пов на открытый бунт, он сможет вызвать войско, которое поможет найти ларец. Он приказал срубить межевую липу у богатого крестья­нина Яна Сладкого, по имени своей усадьбы, прозванного Козиной. Молодой, горячий Козина и его лучший друг веселый волынщик Искра Ржегуржек бросились спасать вековую липу. К ним на помощь подоспел сильный, смелый Матей Пршибек. Панские дворовые раз­бежались, но они успели не только избить Искру, но и пробить голо­ву Яну. Козина, увидев кровь на своей ладони, с горечью заметил: «значит, уже пролилась» кровь. Ян помнил предупреждение отца (человека честного, которого сняли с должности ходского старосты, так как он не хотел плясать под дудку панов и идти против своих), что барон очень жесток и малая кровь вызовет большую и ничего, кроме бед и разорении, не принесет ходам. Но отец также был уве­рен, что ходы не будут хранить «вечное молчание», что когда-нибудь эта борьба начнется.
После стычки на меже Ламмингер вызвал войско, которое пере­рыло, ограбив и разорив, все дворы. Они нашли заветный ларец, но старая Козиниха, которую сын успел предупредить, сумела спрятать под одежду две грамоты. Ламмингер с большой радостью сжег на глазах избитых, измученных солдатами ходов их грамоты. Теперь на­конец-то, подумал он, крестьяне будут его послушными холопами.
Проницательный барон, заметив, как смотрел на него молодой Ко­зина, понял, что перед ним стоит не забитый, трусливый холоп, а
784


гордый, свободный человек, с большим чувством собственного досто­инства. И целью жизни барона стало стремление сломить, унизить, а лучше уничтожить этого гордого человека.
Козина возглавил борьбу ходов за свои права. Он, любящий муж и отец двоих детей, понимал, что эта борьба может кончиться трагичес­ки для него, но он также понимал, что силой ничего добиться нельзя, надо действовать по закону, через суд, а лучше всего обратиться к самому императору. В этом его убедил токарь Матей Юст, который рассказал ходам, как паны отобрали у него землю и он нигде не мог добиться справедливости, пока не попал в Вене к императору. При встрече он сказал Юсту: «Возвращайся с богом домой, тебе будет ока­зано правосудие». Кроме того, когда Юст уходил, император, узнав, что он из Домажлице, спросил: «Так вы, наверное, знаете ходов». Значит, он помнит о них. Конечно, попасть к императору трудно, это стоит больших денег, но Юст им поможет, у него есть очень хоро­ший адвокат. У ходов снова появилась надежда отстоять права, стать свободными, а не подчиняться злобному тргановскому пану. Крестья­не выбрали ходоков в Вену, с ними охотно отправился Юст. В замке ни о чем не догадывались, пока придворный советник, неизменный доброжелатель барона, не сообщил ему о принятых крестьянами шагах. У барона были большие связи при дворе. И хотя ходокам уда­лось попасть в роскошный императорский дворец, а сам император назначил комиссию, чтобы та разобралась с ходскими грамотами, все закончилось трагично для крестьян.
Узнав, что создана комиссия, и веря, что правда на их стороне, крестьяне перестали ходить на барщину, платить подати, а на масле­ницу на глазах тргановского пана сожгли плетку — символ их кре­постной зависимости. Козина предупреждал своих односельчан, что они не должны допускать никаких вольностей, пока не будет сообще­но решение комиссии. Но крестьяне не слушались Козину, они счи­тали, что он напрасно осторожничает, ведь правда на их стороне. Но сила и власть были на стороне Ламмингера, и он добился своего: ко­миссия не признала прав ходов. Краевой гетман зачитал собравшимся у дома барона «от имени его императорского величества» решение комиссии, в котором говорилось, что они нарушили строжайше пред­писанное им вечное молчание и за этот своевольный и дерзкий по­ступок они заслужили строгое взыскание и наказание. Но император может простить их при непременном условии, что они впредь не будут устраивать тайных сборищ, бунтовать и подавать прошений, жалоб, петиций «по поводу своих мнимых прав». В присутствии гет­мана ходы должны под присягой обещать «покорность своему милос­тивому пану». Ходы были ошеломлены. Нависла зловещая тишина, в
785


которой грозно прозвучал голос Козины: «Это неправда». Император им бы сразу сказал, что они не имеют прав, а он назначил комиссию, а та приняла несправедливое решение. Толпа гулом одобрения встре­тила слова Козины. Возмущенные ходы отказались присягать на вер­ность барону. А когда смелый Матей Пршибек, никогда не веривший, что можно добиться свободы по закону, крикнул: «На Ломикара!», лес чеканов грозно поднялся над толпой. Матей Пршибек и другие ходы с поднятыми чеканами ринулись к дверям замка, но Козина опередил их. Он и его дядя, Кршитов Грубый, загородили собой дорогу и тем самым спасли жизнь барону. Матей Пршибек, возмущенный миролюбием земляков, с кривой усмешкой произнес пророческие слова: «Ну, я еще погляжу, как вас отблагодарит за это Ломикар». Он действительно «отблагодарил их по-барски».
Старый Пршибек, последний знаменосец ходов, предчувствовал, что все дело кончится трагически. Большая комета, озарявшая в тече­ние многих ночей небо, говорил он, предвещает большую беду. На своем веку он видел не одну комету, и «всегда за ней шла либо война, либо голод и мор». Но ходы были полны надежд. И Козина, и его дядя, и староста Сыка, и другие отправились искать правду, те­перь уже в Прагу. Нашли нового «хорошего» адвоката, заплатили ему немало денег, собранных всем миром, и снова подали в суд. Чеш­ские судьи вдоволь поиздевались над ходоками, на их глазах разрезали с таким трудом сохраненные старухой Козинихой две королевские грамоты и вынесли решение: ходы должны присягнуть «на верность и повиновение вашему законному господину». Ходы отказались, Председатель суда сообщил, что крестьяне подняли бунт, с оружием в руках захватили управляющего барона, поэтому суд не может отпус­тить ходов домой. Их посадили в тюрьму.
Действительно, весь ходский край восстал, но к этому восстанию людей подтолкнул барон. Ламмингер, воспользовавшись тем, что ходы оказали сопротивление его людям, вызвал войско. Узнав о при­ближении войска, жители сначала очень испугались. Не растерялся только Матей Пршибек. Он умело организовал отход сельчан в лес, мужчинам приказал собраться с чеканами и ружьями. В плену у ходов был бургграф. Ему сказали, что, если хоть один дом будет подо­жжен, они его повесят.
Когда ходы увидели в руках Матея древко своего старого знамени, они радостно приветствовали своего признанного вождя. Ходы из разных деревень отошли в лес. За ночь они построили шалаши, сдела­ли укрытия для женщин и детей. Они приготовились терпеливо ждать справедливого решения императора. Войско, конечно, рассуж­дали ходы, вызвал злодей барон, а когда император узнает, он не раз-
786


решит своим солдатам стрелять в мирных крестьян. Не разбойники же они, не бандиты.
Староста Сыка, вернувшись из Праги, сообщил ходам, что на суде их грамоты разорвали и у них теперь нет прав, а Козину и старика Грубого посадили в тюрьму, поэтому надо смириться и подчиниться властям. Непримиримый Матей заявил: «Лучше пусть меня убьют, чем быть рабом, подъяремной скотиной». И он, и еще человек сто смелых ходов вступили в неравный бой. В этом бою Матей и многие другие ходы погибли. А тех крестьян, которые пошли с повинной, посадили в тюрьму. Солдаты разграбили, сожгли дома и усадьбы ходов.
В Праге в апелляционном суде от ходских представителей потре­бовали признать недействительными старые свободы и присягнуть в верности пану Ламмингеру. Многие ходы, измученные тюрьмой, тос­кой по дому, подписались под этим требованием. Только Грубый и Козина отказались это сделать. Их осудили на год. Ламмингер был недоволен решением апелляционного суда и в конце концов добился, чтобы троих зачинщиков бунта признали преступниками и пригово­рили к виселице. А старосте Сыке и ходу Брыхту следовало ежеднев­но два часа стоять у позорного столба, а потом они должны были быть изгнаны из страны. Других непокорных ходов приговорили к разным срокам тюремного заключения. До последней минуты ходы верили, что император не допустит такой несправедливости. Действи­тельно, милостивый император заменил три виселицы на одну — для Козины. Барон торжествовал. Он даже разрешил жене и детям встре­титься перед казнью с мужем. Ламмингер приказал ходам приехать на казнь. Ходы поехали в Пльзень попрощаться со своим «страдаль­цем» . Барон, видя длинную вереницу телег, думал, что он добился наконец послушания от своих подданных. Внимательно следил всегда спокойный, холодный барон за поведением Козины перед казнью. Да, его волю так и не удалось сломить. Он держался твердо, гордо, смело. Стоя на помосте, Козина выпрямился и, глядя в лицо барона, сидящего на вороном коне, воскликнул: «Ломикар! Не пройдет года и дня, и предстанем вместе перед престолом верховного судьи, и тогда увидим, кто из нас...» Договорить ему не дали. Навсегда запо­мнили ходы этот день.
Барон сначала не решался приезжать в свой замок. Старый Пршибек часто выходил на пригорок и смотрел в сторону замка. Старик ждал, обрушится ли Божья кара на голову жестокого пана.
Только на следующий год барон приехал в замок. Весь год по ночам его мучили кошмары, он жаловался на здоровье, стал еще более раздражительным и злым. Он все время помнил, как этот бун-
787


товщик с петлей на шее осмелился вызвать его на суд Божий. Ровно через год и один день барон умер от удара. Старик Пршибек, узнав о смерти ненавистного барона, воскликнул: «Есть еще справедливость! Есть еще Бог!» Ходы считали, что в итоге выиграл их Козина, а не барон. Из поколения в поколение, заканчивает свое повествование Ирасек, передавались и будут передаваться рассказы о Козине и слав­ном прошлом «псоглавцев».
Г. А. Гудимова


ШВЕДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Эсайас Тегнер (Esaias Tegner) 1732 - 1846
Сага о Фритьофе (Frithiofs saga)
Поэма (1825)
Имя древнескандинавского (исландского) героя — Фритьоф (Fridhjofr) состоит из двух частей: fridh — мир, покой и thjofr — вор, т. е. значит «Вор мира». Основной источник поэмы — древнескандинавская сага о Фритьофе Смелом, которая сложилась в конце XIII или в начале XIV в. В ней повествуется о событиях, в значитель­ной мере легендарных, происходивших в Норвегии IX в. Каждая из 24 песен поэмы написана своим, особым размером, органически свя­занным с эмоциональным тоном данной песни.
Добрый, мудрый бонд (землевладелец) Хильдинг воспитывал дочь конунга (вождя, короля) Ингеборг и Фритьофа, сына бонда Торстена. (В то время богатые и знатные скандинавы отдавали на воспита­ние своих детей родным или друзьям, стоявшим ниже по своему социальному происхождению.) Ингеборг была прекрасна, как Фрейя — богиня красоты и любви. Еще в детстве Фритьоф и Инге­борг полюбили друг друга. Он с восторгом делает для нее все — до­стает птенцов из гнезда, переносит через бурные потоки, приносит первые лесные ягоды. «... Детства миновали дни» <...> «уж на охоту ходит он, / Дерзает, ловок и силен, / На удивление соседям / Схва­титься без меча с медведем», потом приходит «с косматою добы-
791


чей», чтобы заслужить приветливый «взор девичий». Фритьоф срав­нивает свою возлюбленную не только с Фрейей, но и с богиней веч­ной молодости Идуной, и с покровительницей семейного очага Фриггой, женой Одина — старейшего из богов, владыки мира, и с Нанной, женой бога весны, красивейшего из богов. Герой мысленно клянется своей возлюбленной в верности. Он знает, что может уме­реть, как Нанна, от горя, остаться в царстве Хель, царстве мертвых. Ингеборг тоже все время думает о Фритьофе. Но их воспитатель Хильдинг, зная, что Ингеборг — дочь кунта Беле, славный род кото­рого восходит к Альфадеру (Одину), к «отцу всего», не может стать женой героя, ведь «сын бонда не чета державным». Но на предуп­реждение их доброго воспитателя фритьоф только рассмеялся. Он уверен: «В вольнорожденном рабства нет», «Знатна лишь сила». Герой готов ступить в бой с самим Тором — богом-громовержцем. «Тому, кто разлучит нас, — горе!» — твердо заявляет Фритьоф.
Кунг Беле, почувствовав приближение смерти, созвал своих сыно­вей — угрюмого и строгого Хельге и «лицом пригожего» Хальвдана. Кунг дает сыновьям наставление, как править страной. Он говорит:
«Аишь неразумный конунг свой край гнетет, / И немощен прави­тель, коль слаб народ» <...> «Аишь в правде слава трона и края счас­тье» . Он призывает своих сыновей поднимать меч только против врагов, заботиться о своей сестре Ингеборг, всегда жить в дружбе с Фритьофом, как они жили с его отцом, славным, правдивым и ис­кренним Торстеном. Почти столетний бонд считал: «Идти не должен конунг один к богам; / Всю жизнь прошли мы, Беле, одной тропою, хотел бы разделить я и смерть с тобою». Друзья попросили похоро­нить их рядом. Их завещание выполнили. «Решеньем народа Хельге и Хальдван стали совместно / Править страною, / а фритьоф, единст­венный сын и наследник, / Занял, ни с кем не деля, родовое имение Фрамнес». Вместе с имением Фритьоф унаследовал драгоценный меч, золотое запястье, которое мастер искусно украсил рубином «роскош­ным и крупным», «славилось всюду оно и слыло на Севере первым». И еще фритьоф унаследовал «дивный корабль «Эллида», который, по преданию, бог моря Эгир подарил его деду в благодарность «за гос­теприимство» . «Это и много иных унаследовал Фритьоф сокровищ, / Вряд ли на Севере жил в те дни наследник богаче». «Конунга кровь не текла в нем, но конунгом был он по духу, / Соединяя в себе бла­городство с мягкосердечьем».
фритьоф скучал по Ингеборг, и он решился отправиться к конун­гам. Он сказал братьям, что хочет жениться на Ингеборг, что «с зла­токудрой / Меня сочетал бы отец ваш мудрый». Но Хельге «с насмешкой злой» молвил: «Сын бонда, тебе ль по пути с сестрой?» Хельге обидел Фритьофа, предложив ему стать его слугой. Смелый
792


Фритьоф достал меч, он мог бы убить Хельге, но ему была дорога па­мять о Беле, поэтому он только «рассек с плеча» щит Хельге.
На Севере мудро правил страной кунг Ринг. Страна процветала, там «златом сияли на солнце нивы», «И к Рингу любовь питала стра­на». Старый Ринг, хотя знал, что «уж отцвел, и уже давно», решил жениться на Ингеборг. Он приказал собрать «побольше запястий, серег» и отправиться юношам свататься к дочери Беле. Но Хельге и Хальвдан отказали посланцам. И тогда Ринг приказал за оскорбление «отметить мечом». И к дому Хельге пришла война, он спрятал сестру в храме Бальдера, где она сидела одна, «любви верна, / В слезах, как в росинках лилея». Зная, какой Фритьоф смелый и мужественный воин, Хельге послал старика Хильдинга к нему. Но гордый Фритьоф не забыл нанесенной ему обиды и отказался помогать мечом бра­тьям-конунгам.
Фритьоф стал навещать ночью свою прекрасную Ингеборг в храме Бальдера, хотя прекрасно знал, что в этом храме мужчина не имеет права встречаться с женщиной. Ингеборг боялась, что бог их накажет за эти тайные свидания. Фритьоф успокаивал свою возлюбленную:
«Кто любит, чтит его верней! / К нам снизойдет он, удостоя / Нас благосклонности своей!» Но быстро проходила ночь, и нужно было расставаться.
Фритьоф пришел на тинг (собрание свободных земледельцев), протянул в знак примирения Хельге руку, ведь не время ссориться, враг на пороге. Фритьоф готов сражаться, но при условии: он женит­ся на Ингеборг. Все собравшиеся стали просить Хельге выдать замуж сестру за бонда, он этого достоин. Кунг сказал, что Фритьоф встречал­ся с Ингеборг в храме Бальдера. Фритьоф не решился солгать. Он подтвердил слова Хельге. Толпа, еще так недавно благосклонно на­строенная к Фритьофу, «побелела». По закону предков, героя долж­ны были «изгнаньем или смертью покарать», но Хельге предложил ему направиться к Ангантиру, который раньше платил дань, а после смерти Беле перестал. Ангантир как легендарный злой дракон Фафнир охраняет свое злато, но Фритьоф должен всем доказать, что он умеет не только «девам в храме голову кружить».
Фритьоф предлагает Ингеборг уехать на его «Эллиде» на юг, в Гре­цию, о красоте которой ему рассказывал отец, там они заживут спо­койно и счастливо. Но Ингеборг отказывается, ее удел быть «покорной жертвой брата», она не хочет похищать «из песен скаль­дов» героическое имя Фритьофа, они должны покориться Норме (Судьбе), чтобы «достоинство спасти». Они расстанутся, но Инге­борг клянется, что никогда не забудет своего любимого. Фритьоф дарит Ингеборг свое запястье, просит его не забывать, он скоро вер­нется, добудет он Хельге и злато и тогда попросит не кунга, а народ
793


разрешить ему жениться на ней. И Фритьоф отправляется на «Эллиде» к Ангантиру. Его корабль доказал, что он действительно построен богами и сильнее всех злых сил, которые напустил на них Хельге. Из­мученная команда Фритьофа сошла на берег, Ангантир сразу же узнал сына своего друга, так как «во всем краю полночном / Таков лишь он один». Но воин Атли решил проверить, действительно ли Фритьоф не боится боя «и усмиряет сталь». Мужественно сражался Фритьоф и своей отвагой покорил сердца всех. Ангантир встретил сына своего друга приветливо. А узнав о несчастьях Фритьофа, одарил его по-царски. В мире и пирах прошла зима. Весной Фритьоф вер­нулся домой, но вместо дома — пепелище. Старый, добрый Хильдинг рассказал, что произошло за это время. Как только Фритьоф уехал, огромная рать Ринга напала на страну. «Недолго спор мы вели с судь­бой, — / Бежал кунг Хельге, и замер бой». Отступая, он приказал сжечь родовое имение Фритьофа. А Ингеборг стала женой Ринга. Злобный Хельге сорвал «с девы твое кольцо». Хильдинг в ярости хотел убить Хельге, но добрая Ингеборг со слезами на глазах попро­сила не трогать брата. Он, конечно, поступил с ней жестоко, но «Альфадер (бог) рассудит нас»,
Фритьоф был опечален и разгневан, Он решает сам разобраться с Хельге и со своим верным другом-побратимом Вьёрном отправляется в храм Бальдера, где «всю ночь горел костер священный» — «образ солнца». Фритьоф ворвался в храм. Он с презрением бросил в лицо Хельге «кошель тугой». Фритьоф, увидев на руке бога свое запястье, «дернул — ив гневе бог благой / Рухнул в костер священный». Храм загорелся. Напрасно Фритьоф пытался потушить его, был «дик и могуч костер / Бальдера, светлого бога!» «Роща превращена в золу, / Пеплом храм разметан».
За сожжение храма Фритьофа изгнали из страны. Изгнаннику ни­чего не оставалось, как плавать на «Эллиде» по морям. Он со своим побратимом Бьёрном точно следовал уставу викингов, властелинов морей: «Встретишь судно купца — будь защитой ему, / Но дань ты возьми с торгаша». Они мужественно сражались с другими викинга­ми, доплыли до прекрасных берегов Греции, но Фритьоф скучал по своей родине — Северу, а главное — по Ингеборг. Он вернулся на родину и решил последний раз встретиться со своей возлюбленной, теперь женой Ринга. Фритьоф не открыл своего имени, но скоро кунг узнал его. Сначала он думал, что Фритьоф, который «страшен людям / и богам», придет «меч подъяв, прикрыт щитом». Но он покорил сердце старого Ринга тем, что вел себя очень благородно, пришел «за­кутан в ветошь, с жалким посохом», и решил его простить, более того, чувствуя, что скоро «скроется» в кургане, «где тишина», заве­щает: «Край возьми, возьми княгиню ты тогда — твоя она». Ринг
794


просит только позаботиться о его сыне. После смерти кунга народ на тинге хотел избрать Фритьофа своим кунгом и видеть его рядом с Ингеборг. Но честный, благородный Фритьоф ответил, что пока он не может согласиться на это, так как он сжег храм бога и «еще бог светлый обозлен / и полн обид». Он обязан сначала восстановить храм. Фритьоф восстанавливает прекрасный храм Бальдера, в этом ве­ликолепном храме и «людская месть, и злоба тихо таяли». Но жрец считал, что построить храм мало, надо примириться с врагами, «и с богом светлым будешь примирен тогда». Хельге погиб, так как по­смел, воюя с финнами, войти в священный храм Юмалы — верхов­ного божества финнов. Кунгу Хальвдану, требует жрец, «руку подай», «ты Асам в жертву принеси вражду свою... / Откажешься, — на­прасно храм / Ты строил». Фритьоф послушался жреца «и, разлучен­ные надолго, руки вновь / слились в пожатье крепком, как основы гор». И было снято проклятье с Фритьофа, и Ингеборг подала над алтарем руку «дней детских другу и души избраннику».
Г. А. Гудимова


Август Стриндберг (August Strindberg) 1849 - 1912
Красная комната.
Очерки из жизни художников и литераторов (Roda rummet. Sidldringar ur artist-och forfattarlifvet)
Роман (1879)
Вторая половина 60-х гг. XIX в. Стокгольм, май. Молодой человек, которому опротивела служба в Коллегии чиновничьих окладов (имен­но так называется министерство), горит желанием приносить пользу обществу. Он встречается со Струве, маститым журналистом из оп­позиционной «Красной шапочки», и просит у него совета и помощи:
с сегодняшнего дня он, Арвид Фальк, бросает государственную служ­бу и полностью посвящает себя литературе. Многоопытный Струве отговаривает Арвида: если сейчас он живет, чтобы работать, то, зани­маясь литературой, ему придется работать, чтобы жить, — иными словами: у голодного человека нет принципов. Но слова Струве — и это понимают оба собеседника — напрасны. Молодость стремится к невозможному — освобождению мира, никак не меньше. Струве же, внимательно выслушав язвительный рассказ Арвида о министерских порядках и кое-что записав на манжетах, на следующий же день пе­чатает с его слов статью и зарабатывает на этом кругленькую сумму, ни словом не обмолвившись за все время беседы о том, что за не-
796


сколько часов до нее уже променял либеральную «Красную шапочку» на консервативную газету «Серый плащ», где ему обещали больше.
Таков лишь первый из уроков новой свободной жизни, основным содержанием которой становятся — естественно, помимо свобо­ды, — безденежье и нужда. Арвид пробует разжиться деньгами у своего брата Карла-Николауса Фалька, владельца магазина и богача, но тот в приступе праведного гнева лишь обзывает его мошенником. Разве Арвид не дал ему в последний раз, когда брал взаймы, расписку в том, что сполна получил все причитающееся ему из отцовского на­следства?
уничтожив младшего брата морально, Карл-Николаус приходит в прекрасное расположение духа и предлагает сводить его в ресторан позавтракать. Но Арвид, устрашенный столь неожиданной щедрос­тью, тут же, не попрощавшись, пропадает на улице. Ему есть куда пойти. Он направляется в пригородное местечко Лилль-Янс, где живут и работают его друзья и знакомые — коротышка скульптор Олле Монтанус, талантливый живописец Селлен, беспринципный жуир художник Лунделль, тощий и унылый, как жердь, философ-ли­тератор Игберг и молодой барон из обедневшей дворянской семьи Реньельм, позирующий художникам вместо натурщика. Все свобод­ные вечера эта нищая братия проводит в Красной комнате — зале ресторана Берна, — где встречается стокгольмская молодежь, которая уже покинула родительский кров, но еще не обзавелась собственной крышей над головой. Ради вкусного обеда, скромной выпивки и дру­жеского общения знакомые Арвида готовы распроститься с послед­ним — курткой, сапогами, даже простынями — желательно не своими, а друга.
Да, на ресторан нужны деньги — кровь, пульсирующая в жилах огромного и бесконечно разнообразного при ближайшем знакомстве с ним организма. Именно этим и занимается теперь Арвид Фальк в качестве корреспондента от «Красной шапочки». Впечатления удру­чающие. На заседаниях риксдага Арвид удивлен тем рвением, с кото­рым парламентарии обсуждают пустяки, и равнодушием их к судьбоносным для страны вопросам; на отчетном же собрании акци­онеров страхового морского общества «Тритон» он изумлен той лег­костью, с какой, оказывается, общество было организовано несколькими прохвостами, не имевшими тогда за душой ни гроша (и в самом деле, в неблагоприятных для дела обстоятельствах они ничего потерпевшим восполнять не собирались — долги общества в любом случае взяло бы на себя государство). Уже немного знакомый с газет­ным делом, Арвид возмущен обнажившимися при ближайшем рас­смотрении скрытыми пружинами и тягами, при помощи которых дельцы от журналистики и литературы управляют общественным
797


мнением: издательский магнат Смит, например, по собственному ус­мотрению создает и губит писательские репутации («На днях я ска­зал своему Другу Ибсену: «Послушай, Ибсен, — мы с ним на «ты», — послушай, Ибсен, напиши-ка что-нибудь для моего журна­ла, заплачу сколько пожелаешь!» Он написал, я заплатил, но и мне заплатили»). И ранее скептически относившийся к религии, Арвид поражен размахом чисто коммерческих операций, которые провора­чиваются за вывесками религиозных и благотворительных обществ.
Не лучше всего прочего и театр (театральный мир в романе пока­зан автором не глазами главного героя, а его духовного двойника — молодого барона Реньельма, тоже из идеальных побуждений решив­шего стать актером). Попытки известного трагика Фаландера отгово­рить его не останавливают Реньельма, успевшего к тому же влюбиться в шестнадцатилетнюю актрису Агнес, которой он тоже нравится. «Что ж, — советует ему Фаландер, — пусть берет ее, на­слаждается жизнью» («любите, как птицы небесные, не думая о до­машнем очаге!»). Нет, решает молодой моралист, он не может сейчас жениться на Агнес (как будто его об этом просят), в духов­ном отношении он ее еще не достоин.
Театральная карьера у Реньельма не складывается, ему не дают роли. Директор театра (он же владелец спичечной фабрики, он же великий драматург) не дает роли и Агнес, вымогая у нее взамен лю­бовь, которая, как выясняется, уже отдана многоопытному в сердеч­ных делах Фаландеру. Но и Фаландер для Агнес не главное: нужна роль — и директор добивается своего. Уязвленный до глубины души Фаландер раскрывает глаза Реньельму. Он приглашает к себе наутро Агнес, которая накануне провела ночь с директором, и одновременно Реньельма — по существу, он устраивает им очную ставку. Молодой барон этой сцены не выдерживает и бежит из города, где гастролиру­ет труппа, обратно в Стокгольм, отказываясь от своей первой роли Горация в «Гамлете», которую должен был сыграть вечером.
Между тем Арвид Фальк продолжает отстаивать возвышенные идеалы человечности и общественной справедливости. Он посещает заседания риксдага и церковных советов, правления церковных об­ществ и благотворительных организаций, присутствует при полицей­ских расследованиях, бывает на празднествах, похоронах и народных собраниях. И повсюду слышит прекрасные слова, не означающие того, что они должны бы обозначать. Так у Фалька складывается «крайне одностороннее представление о человеке как о лживом об­щественном животном». Разлад идеала с действительностью его дру­зья художники и литераторы решают оригинально и каждый по-своему. Игберг, например, говорит Фальку, что у него нет ни убеждений, ни чести, он лишь выполняет самый главный долг челове-
798


мнением: издательский магнат Смит, например, по собственному ус­мотрению создает и губит писательские репутации («На днях я ска­зал своему другу Ибсену: «Послушай, Ибсен, — мы с ним на «ты», — послушай, Ибсен, напиши-ка что-нибудь для моего журна­ла, заплачу сколько пожелаешь!» Он написал, я заплатил, но и мне заплатили»). И ранее скептически относившийся к религии, Арвид поражен размахом чисто коммерческих операций, которые провора­чиваются за вывесками религиозных и благотворительных обществ.
Не лучше всего прочего и театр (театральный мир в романе пока­зан автором не глазами главного героя, а его духовного двойника — молодого барона Реньельма, тоже из идеальных побуждений решив­шего стать актером). Попытки известного трагика Фаландера отгово­рить его не останавливают Реньельма, успевшего к тому же влюбиться в шестнадцатилетнюю актрису Агнес, которой он тоже нравится. «Что ж, — советует ему Фаландер, — пусть берет ее, на­слаждается жизнью» («любите, как птицы небесные, не думая о до­машнем очаге!»). Нет, решает молодой моралист, он не может сейчас жениться на Агнес (как будто его об этом просят), в духов­ном отношении он ее еще не достоин.
Театральная карьера у Реньельма не складывается, ему не дают роли. Директор театра (он же владелец спичечной фабрики, он же великий драматург) не дает роли и Агнес, вымогая у нее взамен лю­бовь, которая, как выясняется, уже отдана многоопытному в сердеч­ных делах Фаландеру. Но и фаландер для Агнес не главное: нужна роль — и директор добивается своего. Уязвленный до глубины души Фаландер раскрывает глаза Реньельму. Он приглашает к себе наутро Агнес, которая накануне провела ночь с директором, и одновременно Реньельма — по существу, он устраивает им очную ставку. Молодой барон этой сцены не выдерживает и бежит из города, где гастролиру­ет труппа, обратно в Стокгольм, отказываясь от своей первой роли Горация в «Гамлете», которую должен был сыграть вечером.
Между тем Арвид Фальк продолжает отстаивать возвышенные идеалы человечности и общественной справедливости. Он посещает заседания риксдага и церковных советов, правления церковных об­ществ и благотворительных организаций, присутствует при полицей­ских расследованиях, бывает на празднествах, похоронах и народных собраниях. И повсюду слышит прекрасные слова, не означающие того, что они должны бы обозначать. Так у Фалька складывается «крайне одностороннее представление о человеке как о лживом об­щественном животном». Разлад идеала с действительностью его дру­зья художники и литераторы решают оригинально и каждый по-своему. Игберг, например, говорит Фальку, что у него нет ни убеждений, ни чести, он лишь выполняет самый главный долг челове-
798


ка — выжить. Селлен, истинный талант, полностью погружен в ре­шение своих художественных задач. Медик Борг вообще презирает все общественные условности, утверждая на их месте волю — един­ственный критерий его, Борга, личной истины. Лунделль же, став модным портретистом и забыв обо всех проблемах, к обстоятельст­вам приноравливается, и, хотя на душе у него черно, он живет, ста­раясь в душу к себе не заглядывать.
Но остается еще одно. Однажды, подслушав спор столяра с посе­тившими его дом дамами из благотворительного общества, Арвид уз­нает о созревающем в народе недовольстве. Столяр прямо угрожает:
сотни лет простой народ, низшие классы, били по королям; в следую­щий раз они ударят по бездельникам, которые живут за счет чужого труда. Так, может быть, будущее за рабочими? Добившийся к этому времени некоторого признания как поэт, Арвид Фальк покидает праздничный стол в доме брата, предпочитая ему собрание рабочего союза «Утренняя звезда», где, однако, слышит лишь набившие оско­мину истины о патриотизме шведов, — настоящему же рабочему, как раз тому столяру, которого слышал Арвид, слова не дают. Друга Арвида Олле Монтануса тоже стаскивают с трибуны: еще бы, ведь он покусился на «священную корову» шведов — на патриотизм! Олле утверждает — никакого национального самосознания в Швеции не существует: в самом деле, юг страны всегда тяготел и тяготеет к дат­чанам, запад во главе с городом Гетебеоргом — к англичанам, в фин­ских северных лесах живут финны, в металлургии всегда господствовали основавшие ее в Швеции в XVII в. валлоны, а генофонд нации погуб­лен военными походами прославленных шведских монархов — Карла X, Карла XI и Карла XII. Поэтому да здравствует интернацио­нализм! Да здравствует Карл XII! И да сгинет Георг Шернъельм — создатель шведского литературного языка! Если бы не он, шведы го­ворили бы на понятном всем европейцам немецком!
Арвид Фальк уходит из недостаточно радикальной «Красной ша­почки» в «Рабочее знамя». Но и здесь он чувствует себя неуютно: во­преки простейшему здравому смыслу редактор газеты превозносит «всё только рабочее», он руководит газетой, забыв о прославляемом им демократизме, как диктатор или тиран, не останавливаясь даже перед телесными наказаниями (редактор побил мальчика-рассыльного). К тому же, и это самое главное, он тоже продажен. Арвид на грани отчаяния... И в этот момент его подхватывают газетчики из бульварного листка «Гадюка», из объятий которых его выручает Борг, оригинальнейшая и честнейшая личность, ничего, кроме своей воли, не признающая. Борг увозит Арвида на яхте в шхеры, где лечит его от низкопоклонства перед простым человеком ( «от привычки ломать шапку при виде любой деревенщины» ).
799


Лечение медика Борга дает блестящие результаты. Разуверившись во всех своих идеалах, Арвид Фальк сдается. Он поступает на работу в гимназический пансион для девочек и служит внештатно в Коллегии снабжения кавалерийских полков свежим сеном, а также в Коллегии винокурения и в Департаменте налогообложения покойников. Фальк бывает и на семейных обедах, где женщины находят его интересным, а он время от времени говорит им гадости. Он также посещает Крас­ную комнату, встречаясь там с доктором Боргом, Селленом и други­ми своими старыми знакомыми. Бывший бунтовщик полностью избавился от опасных взглядов и стал приятнейшим человеком на свете, за что его любят и уважают начальники и товарищи по службе.
Но все же, — пишет Борг через несколько лет художнику Селлену в Париж, — вряд ли Фальк успокоился; он фанатик от политики и знает, что сгорит, если даст разгореться пламени, и поэтому упорны­ми занятиями нумизматикой (Фальк занимается теперь и этим тоже) старается потушить тлеющий огонь. Борг не исключает, что Арвид уже принадлежит к одному из тайных обществ, которые воз­никли в последнее время на континенте. И еще. Фальк женился, силой добившись соглашения на брак дочери у ее отца, бывшего военного.
Б. А. Ерхов
Отец (Fadren)
Трагедия (1887)
События разворачиваются в течение одних суток в гостиной дома военного в 80-е гг. XIX в.
Ротмистр и Пастор разбирают дело рядового Нойда. На него по­ступила жалоба — он не хочет давать деньги на содержание своего незаконнорожденного ребенка. Нойд оправдывается, кивая на друго­го солдата — Людвига: почем знать, может быть, это он отец ребен­ка? Эмма гуляла с обоими. Если бы Нойд был уверен, что отец он, он бы женился. Но как он может быть в этом уверен? А всю жизнь с чужим ребенком возиться не ахти как интересно. Начальники про­гоняют Нойда из комнаты. В самом деле, что тут докажешь!
Ротмистр и Пастор, брат жены Ротмистра Лауры, встретились не по поводу Нойда; они обсуждают, как быть с воспитанием Берты, до­чери Ротмистра. Дело в том, что во взглядах на ее воспитание муж с женой резко расходятся: Лаура открыла у дочери художественный та­лант, а Ротмистр считает, что лучше дать Берте профессию учительни­цы. Тогда, если она не выйдет замуж, у нее будет хорошо
800


оплачиваемая работа, а если выйдет, то сможет правильно воспитать собственных детей. Лаура, однако, стоит на своем. Она не хочет, чтобы дочь отсылали учиться в город, где ей придется жить у знако­мого Ротмистра Смедберга, известного, по мнению Лауры, вольно­думца и смутьяна. Ротмистр же не хочет оставлять Берту дома, где всяк ее воспитывает по-своему: теща готовит ее в спиритки, Лаура мечтает, чтобы она стала актрисой, гувернантка пытается превратить ее в методистку, старуха Маргрет, кормилица Ротмистра, обращает ее в баптизм, а служанки тянут в армию спасения.
По мнению Пастора, Ротмистр вообще распустил своих женщин. Пусть ведет себя с Лаурой поосторожнее, у нее крутой нрав, в детст­ве она добивалась всего — прикидывалась парализованной и лежала так до тех пор, пока ее желания не исполняли. Вообще, последнее время Ротмистр выглядит нехорошо. Знает ли он — к ним приезжа­ет новый доктор?
К Ротмистру заходит Лаура. Ей нужны деньги на хозяйство. Что там случилось с Нойдом? Ах, это — служебное дело! Но о нем знает весь дом! Неужели Нойда отпустили? Только из-за того, что ребенок внебрачный и нельзя доказать, кто его отец? А в браке, по мнению Ротмистра, можно?
Первой встречает нового доктора Лаура. Все ли в семье здоровы? Слава Богу, острых болезней нет. Но благополучно не всё. Доктор знает, определенные обстоятельства... Ей кажется, что ее муж забо­лел. Он заказывает книги ящиками, но их не читает. И еще, глядя в микроскоп, он заявляет, будто видит другие планеты. Меняет ли он часто решения? За последние двадцать лет не было, наверное, распо­ряжения, которое бы он не отменил... Да, естественно, она не будет волновать мужа неожиданными идеями. В разгоряченном мозгу любая идея может превратиться в навязчивую, в манию. Значит, не нужно возбуждать в нем подозрительности?
Ротмистр радушно встречает прибывшего. Неужели Доктор в самом деле читал его работы по минералогии? Как раз сейчас он на пути к большому открытию. Исследования метеоритного вещества при помощи спектроскопа дали потрясающие результаты. Он нашел в нем следы угля — органическую жизнь! К сожалению, заказанная литература все не приходит. Доктор будет жить здесь же, во флигеле, или займет казенную квартиру? Ему безразлично? Пусть знает на­перед. Ротмистр безразличных людей не любит!
К Ротмистру заходит Кормилица. угомонился бы он и помирился с женой! Пусть оставит девочку дома! У матери только и радости что ребенок! Ротмистр возмущен. Как, и его старая кормилица тоже на стороне жены? Старая Маргрет, что ему дороже матери! Предатель­ница! Да, он согласен с Маргрет, ученость в семейных делах не в по-
801


мощь. Как говорится, с волками жить — по-волчьи выть!.. Ну вот, теперь в нем и истинной веры нет! Почему это у Кормилицы, когда она заводит речь о своем Боге, глаза становятся злые?
С дочкой Бертой, которую Ротмистр горячо любит, отношения у него до конца тоже не складываются. Дочка согласна поехать в город, если только отец уговорит маму. Заниматься с бабушкой спиритиз­мом Берте не хочется. Еще бабушка говорит, что, хотя отец и рас­сматривает в телескоп другие планеты, в обычной жизни он ничего не смыслит.
В тот же вечер между Ротмистром и Лаурой происходит еще одно объяснение. Ротмистр твердо решил отослать девочку в город? Лаура этого не допустит! У нее, как у матери, на девочку больше прав! Ведь нельзя знать точно, кто отец ребенка, в то время как мать у него одна. Что это значит в данном случае? — А то, что Лаура может объ­явить: Берта — ее дочь, а не его! Тогда власти Ротмистра над ребен­ком конец! Кстати, почему он так уверен в своем отцовстве?
Ротмистр выезжает из дома, обещая вернуться не раньше полуно­чи. В это время Лаура беседует с Доктором. Тот считает, что Рот­мистр абсолютно здоров: занятия наукой больше свидетельствуют о ясности ума, чем о его расстройстве. Непоступление же книг Ротми­стру, как кажется, объясняется повышенной заботой жены о спокой­ствии мужа? Да, но сегодня муж опять пустился в самые разнузданные фантазии. Он вообразил, что он — не отец собственной дочери, а до этого, разбирая дело одного солдата, заявил, что ни один мужчина не может с полной уверенностью сказать, что он отец свое­го ребенка. Подобное с ним — уже не в первый раз. Шесть лет назад в сходной ситуации он признавался в письме врачу, что опаса­ется за свой разум.
Доктор предлагает: надо дождаться Ротмистра. Чтобы он ничего не заподозрил, пусть ему говорят, что врача вызвали из-за недомогания тещи.
Ротмистр возвращается. Встретив Кормилицу, он спрашивает ее, кто был отцом ее ребенка? Конечно, ее муж. Она уверена? Кроме мужа, у нее мужчин не было. А муж верил в свое отцовство? Заста­вили!
В гостиную входит Доктор. Что Доктор делает тут в поздний час? Его вызвали: мать хозяйки подвернула ногу. Странно! Кормилица ми­нуту назад сообщила, что теща простудилась. Кстати, что думает Док­тор: ведь с абсолютной уверенностью отцовство установить нельзя? Да, но остаются женщины. Ну, женщинам кто же верит! С Ротми­стром, когда он был помоложе, случалось столько пикантных исто­рий! Нет, он не верил бы ни одной, даже самой добродетельной женщине! Но это неправда! — пытается урезонить его Доктор. Рот-
802


мистр заговаривается, его мысли вообще принимают болезненное на­правление.
Едва Доктор успевает уйти, как Ротмистр вызывает жену! Он знает, она подслушивает их разговор за дверью. И хочет с ней объяс­ниться. Он ездил на почту. Его подозрения подтвердились: Лаура перехватывает все его заказы. И он тоже, в свою очередь, распечатал все адресованные ей письма и узнал из них, что жена на протяжении уже долгого времени внушает всем его друзьям и сослуживцам, что он — душевнобольной. Но он все равно предлагает Лауре мир! Он простит ей все! Пусть только скажет: кто на самом деле отец их Берты? Эта мысль мучает его, он действительно может сойти с ума!
Между супругами происходит бурное объяснение: от агрессивнос­ти и обличения Лауры во всевозможных пороках Ротмистр переходит к самоуничижению и восхвалению ее материнских достоинств: его, слабого, она поддерживала в самые критические моменты! Да, только в такие моменты он ей и нравился, — признается Лаура. Мужчину в нем она ненавидит. Кто же из них двоих прав? — спрашивает Рот­мистр и сам же отвечает на собственный вопрос: тот, в чьих руках власть. Тогда победа за ней! — объявляет Лаура. Почему? Потому что завтра же утром над ним учредят опеку! Но на каких основани­ях? На основании его собственного письма врачу, где он признается в своем безумии. Разве он забыл? В ярости Ротмистр швыряет в Лауру зажженную настольную лампу. Его жена уворачивается и убегает.
Ротмистр заперт в одной из комнат. Он пытается выломать дверь изнутри. Лаура рассказывает брату: ее муж сошел с ума и швырнул в нее горящую лампу, пришлось его запереть. Но нет ли в том ее соб­ственной вины ? — более утверждая, чем спрашивая, говорит брат. В гостиную входит Доктор. Что им выгоднее? — напрямик спрашивает он. Если приговорить Ротмистра к штрафу, он все равно не угомо­нится. Если его посадить в тюрьму, он скоро из нее выйдет. Остается признать его сумасшедшим. Смирительная рубашка уже готова. Кто наденет ее на Ротмистра? Среди присутствующих охотников нет. На помощь призывается рядовой Нойд. Только теперь одеть больного со­глашается его Кормилица. Она не хочет, чтобы Нойд сделал ее боль­шому мальчику больно.
Наконец Ротмистр выламывает дверь и выходит наружу. Он рас­суждает сам с собой: его случай неоднократно описывался в литерату­ре. Телемах говорил Афине: ведать о том, кто человеку отец, право же, невозможно. Подобное есть и у Иезекииля. Александр Пушкин тоже стал жертвой — не столько роковой пули, сколько слухов о не­верности жены. Глупец, он и на смертном одре верил в ее невин­ность!
Ротмистр оскорбляет Пастора и Доктора, обзывая их рогоносца-
803


ми. Он кое-что о них знает и может шепнуть на ушко Доктору. Тот побледнел? То-то! Вообще ясность в семейные отношения можно внести лишь одним способом: нужно жениться, развестись, стать лю­бовником своей бывшей жены и усыновить собственного ребенка. Тогда отношения будут обозначены с абсолютной точностью! Что го­ворит ему Берта? Что он плохо обошелся с мамой, швырнув в нее лампу? И что после этого он — ей не отец? Понятно! Где его ре­вольвер? Из него уже вынули патроны! Увы! А Кормилица? Что де­лает с ним сейчас Кормилица? Помнит ли Адольф, как в детские годы она отнимала у него обманом опасную игрушку — нож? Отдай, дескать, змея, а то ужалит! Вот так же и сейчас она одела его. Пусть ложится теперь на диван! Бай-бай!
Нет, Ротмистру положительно не везет с женщинами! Они все — против него: мать боялась его рожать, сестра требовала от него под­чинения, первая же женщина наградила его дурной болезнью, дочь, вынужденная выбирать между ним и матерью, стала его врагом, а жена стала противником, преследовавшим его, пока он не свалился замертво!
Но Лаура не собиралась его губить! Может, где-то в закоулках души у нее и лежало желание от него избавиться, но она прежде всего защищала свои интересы. Так что, если перед ним она винова­та, перед Богом и совестью Лаура чиста. Что же до подозрений его относительно Берты, они нелепы.
Ротмистр требует, чтобы его накрыли походным мундиром. Он проклинает женщин («Могучая сила пала перед низкой хитростью, и будь ты проклята, ведьма, будьте прокляты все вы, женщины!»), но потом призывает на помощь женщину-мать. Он зовет Кормилицу. Его последние слова: «Убаюкай меня, я устал, я так устал! Покойной ночи, Маргрет, благословенна ты в женах». Ротмистр умирает, как определил Доктор, от апоплексического удара.
Б. А. Ерхов
Фрекен Юлия (Froken Julie)
Натуралистическая трагедия (1888)
Действие происходит в Швеции, в графской, усадьбе на кухне в ночь на Ивана Купалу, когда, согласно народной традиции, среди отмечаю­щих этот религиозно-магический праздник временно отменяются все сословные рамки. Кристина, кухарка тридцати пяти лет, стоит у плиты, приготавливая снадобье для больной барыниной собаки. В кухню входит Жан, тридцатилетний лакей в ливрее. Он не француз, а
804


швед, но умеет говорить по-французски, поскольку одно время рабо­тал в большом швейцарском отеле в Люцерне: из любви к иностран­ному он и переиначил свое исконное имя Ян.
Жан только что пришел с танцев, которые устроили на гумне дво­ровые и крестьяне: он танцевал — с кем бы Кристина подумала? — с самой Юлией, графской дочерью! Она, видно, совсем потеряла голо­ву: иначе, пусть даже на Ивана Купалу, с лакеем бы не танцевала. Последнее время молодая барыня вообще вроде бы не в себе. Скорее всего, это из-за разрыва с ее женихом. Жан сам видел, как Юлия на конюшне заставляла его прыгать через хлыст, как собачонку. Она ог­рела его два раза, ну а третьего он не дожидался — отобрал у нее хлыст, разломал ручку и был таков! И сегодня тоже. Почему фрекен Юлия не поехала вместе с графом к родственникам и осталась дома одна-одинешенька ?
На кухню заходит Юлия. Готово ли варево для собаки? Ах, тут и Жан! Не хочет ли он станцевать еще раз? Кристине бояться нечего:
он у нее жениха, верно, не отобьет!
Жан с Юлией уходят и через некоторое время возвращаются. Юлия хвалит ловкость лакея: он танцует совсем неплохо! Но почему он в ливрее? Сегодня праздник. Пусть наденет сюртук! Он стесняет­ся? Лакей не должен стесняться своей барыни! Сюртук прекрасно на нем сидит. Как? Жан понимает и говорит по-французски? Ах да, он работал в Швейцарии. Но и родной речью он владеет неплохо. Жан ходит в театры? Или читает книги? Да, кое-какое воспитание он по­лучил. Его отец работал рассыльным при прокуроре, и он видел фре­кен еще девочкой, хотя тогда она на него внимания не обращала.
Так пусть расскажет ей, где и когда он ее видел! Жан — ее слуга и должен повиноваться. Здесь, на кухне, ужасно жарко, так хочется пить.
Жан предлагает Юлии пива. Не выпьет ли и он с ней? За ее здо­ровье? Он робеет? Так пусть поцелует ее в башмачок, и робость пройдет! Нет, нет! Никто дурного о них подумать не смеет. Барыня и лакей — это немыслимо! Кроме того, на кухне — Кристина. Прав­да, она заснула, надо ее разбудить.
Юлия будит Кристину, взявшись пальцами за ее нос. Полусонная кухарка поднимается и уходит в свою комнату. Жан возмущен: нель­зя издеваться над спящими! И Юлия с ним согласна. Не пойти ли им в сад за сиренью? Как? Он не хочет? уж не воображает ли он, что она может влюбиться в лакея? Он и впрямь ведет себя как аристо­крат — с его-то замашками! А вот ей, Юлии, всегда хотелось спус­титься в низшие сферы. Ей часто снится: она стоит на высокой колонне, и у нее кружится голова, — она чувствует, что должна быть внизу, на земле, но прыгнуть ей не хватает духа, а когда она оказыва-
805


ется на земле, ее тянет еще глубже — под землю! Жан не испытывал ничего подобного?
Нет, Жану обычно снится, что он лежит под высоким деревом в темном лесу. Ему хочется подняться на верхушку и оттуда окинуть взглядом освещенные солнцем дали. Или разорить птичье гнездо с зо­лотыми яйцами. Он карабкается по стволу и никак не может взо­браться. Но он обязательно на дерево влезет — хотя бы во сне.
Между Жаном и Юлией устанавливается доверительный тон. Мо­ментами Юлия откровенно кокетничает со слугой, одновременно его отталкивая. Жан упорно твердит ей: она ведет себя слишком воль­но — его положение обязывает повиноваться, но пусть фрекен по­мнит: он мужчина, и у него есть своя гордость. Жан рассказывает Юлии, как видел ее в детстве, пробравшись в оранжерею: она броди­ла там между роз в шелковых белых носочках, а он с обожанием гля­дел на нее из зарослей сорной травы. На следующий день он пошел еще раз взглянуть на нее — в церковь, а потом от отчаяния при мысли о разделявшей их пропасти решил умереть. Вспомнив, как опасно спать под кустами сирени, набил цветущими ветками ларь с овсом и лег туда спать. И проснулся наутро больным, но все-таки выжил.
Жан и Юлия слышат приближающееся пение дворовых — они, судя по всему, направляются к кухне. Ни в коем случае нельзя допус­тить, чтобы их увидели вместе! Нужно спрятаться! Жан на коленях упрашивает Юлию: они не могут пойти в комнату к Кристине, оста­ется единственная — его, Жана! А он дает слово, что будет вести себя благоразумно? — многозначительно спрашивает фрекен.
В кухню входят празднично одетые дворовые и крестьяне, они пьют и танцуют, но потом через некоторое время уходят.
Возвращаются Жан и Юлия. У обоих одна мысль — им немедлен­но нужно уехать! Но куда? В Швейцарию! — предлагает Жан. Они откроют там первоклассный отель. Их ждут новая природа, новые языки, и у них не будет ни минуты праздности или покоя для пустых грез и мечтаний. День и ночь над входной дверью будет звенеть коло­кольчик, будут шуметь поезда, подходить и уходить омнибусы, а золо­то сыпаться в их конторку.
А Юлия? Что будет делать там Юлия? Она будет хозяйкой дома и украшением фирмы... С ее манерами и опытностью Жана, его знани­ем гостиничного дела — успех обеспечен! Но нужен капитал? Его до­станет Юлия — это будет ее вкладом в общее дело. Но у нее нет возможностей! Тогда они никуда не поедут, и она останется здесь, в графском доме, его любовницей. Но она на это не пойдет! У нее есть гордость! Неужели Жан совершенно ее не любит? О, как она сейчас ненавидит его, подлеца и хама! А что же его рассказы? Он хотел уме-
806


реть из-за нее? Ничего подобного. Историю о ларе с овсом и сире­нью Жан вычитал из газеты. Она произошла с трубочистом, решив­шим покончить с собой, когда его приговорили к уплате денег на содержание ребенка. Впрочем, Юлия любит его, Жана, не больше, чем он любит ее. В сущности, она ненавидит мужчин, такой воспита­ла ее мать, всю жизнь трепавшая нервы графу. Если Юлия хочет бе­жать, пусть бежит одна. Да и стоит ли бежать вообще? Чтобы замучить друг друга до смерти? Нет, чтобы два-три года наслаждаться жизнью, а потом умереть. Но Жан не собирается умирать.
Юлия уходит переодеваться и собирать вещи, а к Жану на кухне присоединяется Кристина. Она понимает: между ним и молодой ба­рыней что-то произошло, скорее всего, «большая глупость». Теперь им с Жаном придется искать новое место: нельзя прислуживать хозя­евам, которых не уважаешь. Кристина выходит.
Вновь появляется Юлия. У нее теперь есть деньги — она взломала наверху шкафчик с золотом и драгоценностями. На первое время их хватит, теперь они могут бежать. Но что это она держит в руке? Это? Клетка с любимым чижиком. Она не может оставить его в чужих руках. Какая глупость и несуразица! И лакей быстро отхваты­вает ножом птичке голову. Юлия бьется в истерике. Пусть убьет и ее тоже! У него рука не дрогнет!
Входит Кристина. Юлия бросается к ней в надежде найти сочувст­вие. Но кухарка ее отталкивает. Она не допустит того, чтобы Юлия сманила Жана с собой. Юлия в отчаянии. Она предлагает бежать втроем. Кристина будет заведовать в их с Жаном отеле кухней. Она увидит Европу! Побывает в музеях, в волшебных замках Людвига Ба­варского — короля, который сошел с ума. А потом Кристина выйдет замуж за богатого англичанина. Но кухарку не проведешь: барыня сама не верит в то, что говорит.
Кристина подступает к Жану — он в это время бреется — он-таки решил сбежать? А что? Разве план Юлии плох? Он вполне осу­ществим. Нет! Кристина никогда не пойдет в услужение к падшей женщине! Сейчас она, Кристина, уходит в церковь, но не мешало бы и Жану получить прощение у Господа за его грехи! А по дороге Кристина зайдет к конюху и скажет ему, чтобы он никому сегодня лошадей не давал!
Юлия в полном смятении. На ее состоянии сказываются бессон­ная ночь и выпитое вино. Что сделал бы Жан, будь он аристократом и окажись он на ее месте? Разве не это? Юлия берет у Жана бритву и делает характерный жест. Жан соглашается: наверное, он поступил бы именно так. Но пусть не забывает: он — мужчина, а она — жен­щина.
В кухне раздается звонок. Он исходит от проведенного сверху из
807


барских покоев переговорного устройства. Граф уже приехал и требу­ет вычищенные сапоги. Они будут готовы через полчаса! — с подобо­страстием отвечает лакей.
Значит, через полчаса! Юлия в отупении. Она так устала, что не может уже ничего — ни бежать, ни оставаться, ей не хочется жить. Пусть Жан, он такой сильный, прикажет ей то, что она должна, но боится сделать! Она так устала, что выполнит любое его приказание. Жан никогда не видел в театре гипнотизера? Пусть он приказывает! Она уже в полусне, все перед глазами плывет.
Юлия описывает Жану состояние гипнотического сна и незаметно для себя впадает в транс. Она ждет приказа. Жан медлит, он боится графского окрика. Наконец на кухне раздаются два коротких звонка. Жан вздрагивает, он говорит Юлии: «Это ужасно! Но иного выхода нет!.. Идите!» Юлия твердым шагом выходит за дверь.
Б. А. Ерхов
Эрик XIV (Erik XIV)
Драма (1899)
Король Эрик — странная и эксцентрическая фигура, он крайне по­дозрителен и склонен к неожиданным решениям. Возмущая двор, он поселил в своем стокгольском дворце любовницу — солдатскую дочь Карин, которую искренне любит и от которой имеет уже двоих детей. Но одновременно он, как и подобает монарху, строит планы династического брака с Елизаветой Английской и ожидает в дворцо­вом парке прибытия своего посланника из Англии. Внизу на лужайке под окнами павильона сидит, вышивая, Карин, а возле нее увивается караульный прапорщик Макс, бывший ее ухажер, которому она предпочла короля — но не из тщеславия или корысти: Карин жалеет Эрика, без нее, как ей кажется, он пропадет. Король замечает сверху солдата и, чтобы отпугнуть его, сыплет вниз с балкона гвозди. Макс уходит, но его место занимает другой мужчина — Йоран Перссон, бывший советник короля, ныне пребывающий в опале. Подслушав разговор Карин с прапорщиком и убедившись в ее верности Эрику, он предлагает ей дружбу. Кроме того, он принес Карин добрые вести — свадебное посольство Эрика не удалось. Король, увидевши сверху и Перссона, продолжает свою странную выходку и кидает вниз вслед за гвоздями молоток, горшок с цветком, подушки, стул... Йоран Перссон бежит. Король хохочет и зовет его обратно, но тот не возвращается.
В эту минуту на лужайке появляется вернувшийся из Англии
808


Нильс Стуре. Он пришел на прием к королю с родственниками — Сванте и Эриком Стуре, чем вызывает у короля неудовольствие. В ка­честве кого явилась эта толпа — как свидетели? Елизавета ему отка­зывает? Где письмо? Королева велела ответить ему на словах — и настолько грубых, что не поворачивается язык...
Король в гневе. Он гонит пришедших вон, швыряя им вдогонку сброшенные ранее с балкона предметы. Возле короля появляется маршал Юлленшерна. Он хочет подсластить горькую пилюлю: Елиза­вета отказала потому, что у нее завелся любовник — граф Лестер. Тогда надо убить Лестера! — не задумываясь решает король. И убьет Лестера Юлленшерна! Но тот от этой чести отказывается, Юллен­шерна — дворянин, а не убийца. Король прогоняет и Юлленшерну.
Возвращается Йоран Перссон. успокоившийся Эрик говорит ему: он только что отказал Елизавете — ведь она завела любовника. Хотя зловредные Стуре, конечно же, будут распускать слухи, что это она отвергла Эрика. Йоран Перссон призывает короля к спокойствию: пусть Эрик не судит других слишком строго и чаще повторяет слово «люблю», тогда будут любить и его. Добро вознаграждается. Он сам, например, приютил у себя брошенную женщину с трехлетним ре­бенком. И что же? Его дом наполнился радостью.
Так кого же Йоран Перссон посоветует взять ему в жены? Ката­рину Польскую. Но король только что дал разрешение жениться на ней своему сводному брату герцогу Юхану! Он уже отплыл на кораб­ле. Так надо догнать его и судить! Юлленшерна только что доложил: герцог Юхан уже тайно повенчан с польской принцессой. Тем самым он нарушил запрет на сношения с иностранной державой без разре­шения короля. Эрик соглашается. Почему бы Йорану Перссону снова не стать его советником? Йоран согласен. Но только если в руках у него будет реальная власть. Должность государственного секретаря, который в ответе за все, но даже пикнуть при короле не смеет, ему не нужна. Он не откажется от поста королевского прокуратора. Эрик принимает его условия.
Дом Йорана Перссона. Его мать спрашивает, в самом ли деле ко­роль вернул его ко двору? И конечно, забыл назначить жалованье? Да, речи о нем не шло. Но Йоран Перссон готов служить королю и без жалованья. Он короля не бросит. Они родились под одной звез­дой. Кроме Йорана у Эрика есть только его Карин.
В дом Перссона является Сванте Стуре, государственный секре­тарь. Он оскорбляет Йорана и его домашних, обзывая пригретую им Магду шлюхой, а самого хозяина — поповским отродьем. Йоран не боится высокого гостя, для него он — символ ненавистных дворян, хищников, разделяющих короля и народ, Перссон напоминает Стуре, что именно ему он обязан своим титулом первого графа Швеции. Но
809


пусть знает: ныне второе после короля должностное лицо в стране — он, Йоран, поэтому пускай Сванте поостережется! Тот уходит.
Входит вызванный Йораном Макс. Он получает предупреждение: пусть оставит Карин в покое! Его можно перевести в другой город. Или же устранить! Макс дерзит Йорану и покидает дом. Но почти сразу же на его пороге возникает король. Знает ли Йоран Перссон, что герцог, обвенчавшись с Катариной, теперь засел вместе с восстав­шими финнами в замке Або? Тогда герцога Юхана, по мнению Перссона, нужно схватить и казнить. Но только по решению риксда­га (шведского парламента). Все должно совершаться, по возможнос­ти, в рамках закона. Знает ли король, что здесь только что побывал его злейший враг Сванте Стуре, оскорблявший Йорана и его семью! Йоран сам виноват, считает король, ему уже не раз предлагался любой титул на выбор, но он отказывается. Почему? Потому что Йорану хочется, чтобы о нем судили только по его делам! Да, Эрик его понимает, он и сам чувствует себя среди шведской знати чужим. Может быть, потому, что его корни в Германии?
Нежданно-негаданно в дверях появляется Монс, отец Карин, Он ошеломлен, застав в доме у Йорана короля, но излагает свое дело грубо и смело. Он не потерпит того, чтобы его дочь жила в разврате! Есть человек, готовый прикрыть ее грех и на ней жениться. И тут, в семейных делах, пусть у него, у Монса, не стоит на пути никто! Даже сам король! Эрик взрывается, но обуздывает свой гнев: перед ним — дед его детей. Йоран Перссон отказывается брать у Монса петицию. Ладно, тогда Монс пойдет к государственному секретарю Сванте Стуре!
После ухода Монса Йоран обещает королю, что уладит дело. И он улаживает его по-своему, вызвав племянника — одноглазого великана Педера Велламсона. Ему следует взять шестерых дюжих молодцов в подмогу, сунуть прапорщика в мешок и утопить его. Так, чтобы не пролилось ни капли крови!
Возмутивший против Швеции Финляндию и Польшу герцог Юхан взят в плен. Риксдаг приговаривает его к смерти, но Эрик дарует ему помилование. Интригующая против короля вдовствующая королева (его мачеха) готовит помилованному триумфальную встречу. Однако Йоран Перссон расставляет заговорщикам ловушку: в момент встре­чи и произнесения приветственных речей все арестованы. Теперь их должен судить собравшийся в Упсале риксдаг. Перед выступлением в нем с обвинительной речью Эрик по просьбе Карин впускает к себе детей: им хочется посмотреть на папу в королевской горностаевой мантии (в разгар лета!) и в золотой короне. Маленькая Сигрид неза­метно для отца заворачивает свою куклу в свиток с написанным вы­ступлением.
810


Конечно, говорить без бумажки король не умеет, и свидетелей с его стороны риксдаг слушать не хочет — они слишком низкого про­исхождения. Заговорщики оправданы. Но это не мешает судить их Перссону — теперь уже не по закону, а, как он считает, по справед­ливости. В ход опять идут таланты одноглазого племянника Педера Велламсона. Возмещение он требует небольшое — повышение до капрала. Заговорщики перебиты в подвале.
Ни Йоран Перссон, ни король Эрик не знают, что к тому време­ни Карин вместе с детьми увезена вдовствующей королевой. Та яви­лась к Карин просить за родственников, но, узнав, что Карин на решения мужа никак не влияет и вообще является при дворе самой последней женщиной, притворно пожалела ее и напугала, сообщив, что единственный человек, к которому Карин могла бы обратиться за помощью, а именно прапорщик Макс, совсем не пропал, а убит по подлому приказу Йорана Перссона. После этого королева без труда увозит Карин с детьми.
Королевский замок в Стокгольме. Герцог Юхан (он уже на свобо­де) договаривается о захвате власти со своим братом герцогом Кар­лом, Казнь мелкой знати, устроенная Эриком в Упсале, их особенно не печалит, для страны она только во благо. Но нельзя оставлять на троне безумца. Хотя разве совесть, раскаяние, покаяние — безумст­во? Король просто искал увезенных детей в лесу, заблудился, спал на голой земле, под дождем. Но уж совершенно точно безумие — от­правиться к солдату Монсу и просить у него руки вернувшейся доче­ри Карин! Оба герцога приглашены на свадьбу, но на нее не пойдут — они догадываются о расставленной им западне.
Тот же празднично убранный замок. Эрик признает, враг оказался великодушнее, чем он думал: их с Карин детей пощадили, а он у дво­рян жизнь отнял... Да, он, Эрик, не заслуживает своей счастливой судьбы! Еще Эрика расстраивает, что он не смог пригласить на свадь­бу верного Йорана Перссона, этому воспротивилась знать.
Церемониймейстер объявляет: Эрика с королевой хочет видеть народ! Эрик приказывает впустить людей. Среди них отец Карин солдат Монс: он, как всегда, груб и высокомерен и едва не выводит из терпения короля. Эрик с удовольствием выгнал бы эту публику. Но кто это? Йоран Перссон? Да, он только что из Упсалы: удалось уговорить риксдаг — Йоран добился осуждения казненных дворян. Но король уже разослал по стране грамоты с известием, что казнен­ные невиновны! Что ж, больше Йоран улаживать дела короля не будет! Эрик разрушает все, что он строит. Вот и сейчас оба герцога не пришли на свадьбу. Их кто-то предупредил. Скорее всего, Карин. К королю подступает Юлленшерна: дворяне на празднество не при­дут — вот пачка распечатанных писем. Что ж, решает Эрик, пусть за
811


столами гуляет простонародье! В зал входит одноглазый спутник не­счастья Велламсон, он сообщает: замок окружен, в соседнем зале — герцоги Карл и Юхан. Маршал Юлленшерна падает на колени перед Эриком: Господи, спаси и помилуй доброго короля, друга народа Эрика-заступника!
Простонародье в зале пирует, но людям не по себе: они славят слабоумного? Или, может быть, не такой уж он слабоумный, если они сидят здесь, за столами! Эрик — добрый король, он взял в жены простую девушку.
В зал входит Юлленшерна. Он объявляет: Его Величество король Швеции Юхан III! Идущий рядом с Юханом герцог Карл на ходу от него отдаляется и делает знак своим приближенным. Юхан предал его: они договорились, что разделят трон. Юлленшерна восклицает:
«Кажется, мир сошел с ума! Так думал и Эрик!»
Маленькая девочка за столом спрашивает у мамы: «Скоро все это кончится?» Герцог Карл поворачивается к ней с улыбкой: «Нет, до­рогое дитя, борьба не кончается — никогда!»
Б. А. Ерхов


ШВЕЙЦАРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Готфрид Келлер (Gottfried Keller) 1819 - 1890
Зеленый Генрих (Der grune Heinrich)
Роман (1850—1855, 2-я ред. 1878)
Действие разворачивается в начале прошлого века в Швейцарии.
В один прекрасный день в селе Глаттфельден, что расположено где-то на севере Швейцарии, появляется статный и красивый незнако­мец, одетый в зеленый сюртук. Это мастер Лее. Когда-то давно он покинул родное село и отправился странствовать по свету.
Проделав путь от подмастерья до искусного каменотеса и архитек­тора, поработав во всех больших городах Германии, он возвращается на родину. Здесь мастер Лее принимает решение попытать счастья в столице и основать в Цюрихе собственное дело. Прежде чем пере­ехать в город, он женится на дочери сельского пастора.
По прибытии молодой архитектор не только много и напряженно работает, но и принимает участие в общественной жизни. К несчас­тью, смерть настигает его в расцвете сил.
Мастер Лее оставил своей вдове множество незавершенных дел, и, после того как они были приведены в порядок, выясняется, что все состояние семьи составляет лишь один дом. Он населен снизу довер­ху, как улей. Именно доход от жильцов и помогает вдове Лее и ее сыну по имени Генрих сводить концы с концами.'
В этом доме мальчик впервые осознает себя как мыслящее сущест-
815


во. Уже в раннем возрасте он начинает задумываться над тем, что есть Бог. Однажды он отказывается молиться, точно так же, как и девочка Мерет, история которой поразит воображение Генриха много лет спустя. Девочка отказывалась молиться и была замучена до смерти неким пастором.
Генрих знакомится со старьевщицей по имени госпожа Маргрет. Он проводит много времени в ее лавке, слушая истории о привиде­ниях, колдунах, нечистой силе и т. п.
Генриху исполняется семь лет, и мать отправляет его в школу. Два его костюмчика перешиты из зеленой военной формы отца. Поэтому мальчики нашего героя прозывают «зеленым Генрихом». В школе он впервые сталкивается с такими понятиями, как ложь, высокомерие, хвастовство.
Много времени Генрих проводит наедине с самим собой, в своем тайном детском мире. Как и многие его сверстники, он ловит бабо­чек и жуков, собирает разноцветные камни. Как-то увидев зверинец, Генрих решает создать и у себя такой же. В его зверинце воробьи, кролик, мышь, несколько ящериц, пауки, ужи. Но однажды Генрих решает убить животных: живыми он закапывает своих питомцев в землю.
Попав в анатомический музей при больнице и увидев в нем сосу­ды с эмбрионами, он решает создать нечто подобное и у себя дома. Генрих лепит из воска эмбрионы и засовывает их во флаконы из-под одеколона и спирта. Каждому он дает имя. Каджому из них он со­ставляет гороскоп, согласно некоему пособию по теософии, которое он нашел в доме госпожи Маргрет. Но и этот мир гибнет: защища­ясь от разъяренной кошки, Генрих бросает в нее своих восковых уродцев.
Наконец тихие игры наедине с самим собой надоедают Генриху. Он сходится с компанией мальчишек. Вместе они устраивают теат­ральные представления, и, когда в город приезжает труппа немецких актеров и дает представление «Фауста», Генрих тоже принимает участие в спектакле. Он исполняет роль морского котика.
В двенадцать лет Генрих поступает в реальное училище. Среди сы­новей зажиточных горожан наш герой чувствует себя чужим. Чтобы стать таким, как все, Генрих крадет серебряные монеты из сбереже­ний матери. Когда герой случайно принимает участие в обструкции одному нелюбимому учителю, сотоварищи выдают его за «главного зачинщика бесчинства». В результате Генриха исключают из училища. Теперь, свободный от занятий, он обнаруживает страсть к рисованию и заявляет матери, что хочет стать художником. Мать противится этому и решает отправить Генриха в деревню к своему брату пасто­ру. Здесь юный герой встречает молодую вдову по имени Юдифь.
816


Острое, невыразимое наслаждение охватывает Генриха, когда он на­ходится рядом с ней.
И в деревне Генрих продолжает рисовать. Он часто уходит в леса, где рисует с натуры деревья и лесные ручьи. За это родственники прозывают его «художником». Однажды герой попадает в дом сель­ского учителя. Там он знакомится с Анной, его дочерью. В своем сердце Генрих уносит ее светлый, неземной образ.
В одном из писем Генрих вновь сообщает матери о намерении стать художником. К разным людям обращается госпожа Лее за со­ветом, как ей поступить с сыном, ни от кого, однако, она не получа­ет толкового ответа. Между тем в деревне Генрих продолжает свои занятия живописью. Несколько своих рисунков он дарит Юдифи. Но его сердце принадлежит Анне. Зеленый Генрих становится частым гостем в доме ее отца.
Тем временем тяжело заболевает и умирает бабушка Генриха. На поминках, согласно древнему обычаю, Анна и Генрих исполняют танец. После печального ритуала наш герой провожает Анну домой. Их путь лежит через кладбище. И здесь, среди могил, они целуются в первый раз.
Генриху нужно возвращаться в город. Он становится учеником не­коего гравера Хаберзаата, ремесленника от искусства, создающего аляповатые швейцарские пейзажи по одному стандарту: праздничные голубые небеса и изумрудно-зеленые пейзажи. Генриху совсем не по душе копирование с образцов Хаберзаата.
Когда следующим летом наш герой снова отправляется в деревню, надеясь, конечно же, увидеть Анну, его постигает разочарование: воз­любленная уехала учиться во французскую Швейцарию. Генрих пишет Анне длинные любовные письма, но не посылает их. Самое страстное из своих писем он пускает плыть по реке, думая, что никто не прочитает его. Однако купающаяся Юдифь находит это письмо.
Наш герой возвращается в город, где продолжает свое «обучение» живописи. Но Генрих не желает быть ремесленником, он порывает со своим наставником и сообщает об этом своей матери.
Весной следующего года Генрих вновь отправляется в деревню и встречается с Анной, которая вернулась на родину. Однако теперь их отношения гораздо холоднее, чем были раньше. Изысканные манеры, привитые Анне за границей, отпугивают Генриха. Каждый раз, когда герой видит Анну, он испытывает робость и не решается вступить с ней в разговор. Он часто уединяется в лесной чаще, где пишет по­ртрет своей возлюбленной. Впервые он познает любовное томленье.
Время бежит быстро. И вот миновало еще полгода. Вскоре после Рождества Генрих получает от своего дяди приглашение принять участие в празднике: несколько деревень объединились, с тем чтобы
817


отметить масленицу грандиозным театральным представлением. В ос­нову представления взят шиллеровский «Вильгельм Телль». Анна иг­рает роль Берты фон Брунек, Генриху достается роль Ульриха фон Руденца.
Возвращаясь с праздника, Генрих, охваченный страстью, начинает осыпать Анну поцелуями, но девушка вырывается из его объятий. Странное чувство охватывает Генриха: ему кажется, что он держит в своих объятиях бесконечно далекий и безжизненный предмет.
Проводив Анну, герой по дороге домой заходит в таверну, где ве­селится деревенская молодежь. В таверне он встречает Юдифь, кото­рая приглашает его к себе. Юдифь показывает Генриху его письмо, адресованное Анне, и требует, чтобы тот без утайки рассказал ей всю историю его отношений с дочерью учителя. Внезапно Юдифь обни­мает Генриха и начинает целовать его. Генрих отвечает ей взаимнос­тью, но вдруг перед нашим героем возникает образ Анны, он вырывается из объятий молодой женщины и убегает, обещая себе никогда больше не видеться с Юдифью.
Вернувшись в Цюрих, Генрих наконец находит себе достойного учителя живописи: им становится прославленный и талантливый ак­варелист по имени Ремер (что в переводе с немецкого означает «римлянин»), только что возвратившийся из Рима. Под его руковод­ством Генрих начинает делать сложные и содержательные работы. Через некоторое время выясняется, что Ремер страдает тяжелым пси­хическим заболеванием. Он внезапно уезжает в Париж, где, по до­шедшим до Генриха слухам, проводит остаток своих дней в больнице для умалишенных.
Однажды в гости к матери Генриха приходит сельский учитель со своей дочерью. Анна тяжело больна, и отец привез ее в город, чтобы показать врачам. Когда они собираются возвращаться в деревню, Ген­рих объявляет о своем намерении прервать свои занятия живописью и поехать с ними.
Все дни он проводит в доме сельского учителя у постели Анны. Ве­черами же, нарушая свое обещание, тайком встречается с Юдифью. Здоровье Анны между тем ухудшается. Она уже почти не встает с кровати. Через некоторое время Анна умирает. Когда на похоронах последний солнечный луч озаряет лицо покойной, лежащей в окру­жении белых роз, Генрих вдруг чувствует себя почти счастливым:
словно вместе с Анной оказалась похороненной часть его жизни, часть его опыта.
Сразу же после похорон Генрих спешит к Юдифи. Он навсегда прощается со своей подругой и вместе с матерью возвращается в город.
Генриху исполняется восемнадцать лет. Он подлежит воинской по-
818


винности. Однажды по дороге, которая пересекает плац для военных занятий, проезжает большая повозка. Такие повозки, нагруженные доверху всяким добром, служат средством передвижения семьям, на­правлявшимся в Америку. Среди переселенцев Генрих замечает Юдифь.
Чтобы продолжить свое художественное образование, Генрих от­правляется в Мюнхен. К сожалению, из-за недостатка средств у него нет возможности обучаться в Королевской Академии, зато он знако­мится с двумя молодыми живописцами: шведом Эриксоном и талан­тливым голландцем по имени Люс. Вместе они принимают участие в празднестве художников. Генрих и его друзья изображают героев древних мифов: Люс одет как ассирийский царь, Эриксон как пред­водитель свиты богини охоты, Розалия, его возлюбленная, богатая мо­лодая вдова, изображает Венеру, а Агнес, подруга Люса, едет на колеснице в образе Дианы.
После праздника Люс пытается соблазнить Розалию, обещая той бросить, забыть Агнес. Не только Эриксон, с которым, как выясняет­ся, Розалия уже тайно обручена, но и Генрих становится свидетелем этой сцены. И когда наш герой пытается вступиться за честь Агнес, Люс вызывает его на поединок. Тут же он берет свой вызов назад и сообщает всем присутствующим о своем намерении покинуть Мюн­хен..
Эриксон и Розалия венчаются и вскоре уезжают из Мюнхена. Ген­рих остается один.
Он продолжает свое образование, посещая лекции по анатомии, занимаясь философией, историей и литературой. Вскоре он приобре­тает определенную известность в студенческих кругах, но свободная жизнь приводит к тому, что наш герой оказывается во власти креди­торов. Он безуспешно пытается продать одну из своих картин. Мать героя не только присылает Генриху свои последние сбережения, но и закладывает свой дом. Ее денег хватает Генриху ненадолго. Несколько дней подряд Генрих вынужден голодать. Герой за бесценок продает свою флейту и некоторые из рисунков. Он вынужден работать у не­коего старьевщика, раскрашивая к праздникам флагштоки. Его безот­радное существование скрашивает дружба со служанкой Хульдой.
Неожиданно умирает хозяйка дома, в котором остановился Ген­рих. К тому же герой встречает своего соотечественника, который со­вершает свадебное путешествие по Европе. Тот рассказывает Генриху о его матери. После этой встречи Генрих видит сон, в котором мать зовет его к себе. Генрих принимает решение вернуться на родину.
В течение нескольких дней Генрих бредет по дороге. Устав, он хочет переночевать в церкви. Но пастор гонит его прочь. Утомлен­ный Генрих опускается на садовую скамейку посреди кладбища. Там
819


его находит дочь графа Дитриха В...бергского Доротея Шонфунд. Она приводит его в графский замок, где, среди большого собрания кар­тин, Генрих, к большому удивлению, находит и свои творения.
В замке Генрих приводит в порядок собрание картин графа, влюб­ляется в Доротею, вместе с которой ведет дебаты с местным пасто­ром. Здесь же он знакомится с атеистом Петером Гильгусом, исповедующим учение Людвига Фейербаха. По совету графа Генрих снова решает выставить свои картины на продажу, и две из них по­купает его мюнхенский друг Эриксон. Неожиданно Генрих получает наследство старьевщика, у которого он когда-то работал. Разбогатев, он принимает окончательное решение возвратиться домой. Его мать находится при смерти, и, когда Генрих входит в ее комнату, священ­ник уже читает над ней молитву.
После смерти матери Генрих Лее поступает на государственную службу. Его жизнь теперь течет тихо и размеренно. Но его душа опустошена, все чаще Генриха преследует желание свести счеты с жизнью. Случайно он встречает Юдифь, которая, разбогатев, верну­лась из Америки. Юдифь признается Генриху в любви.
На протяжении двадцати лет Генрих и Юдифь живут вместе. Во время смертоносной эпидемии Юдифь, помогая детям бедняков, тя­жело заболевает и умирает.
А. В. Маркин


Конрад Фердинанд Мейер (Conrad Ferdinand Meyer) 1825 - 1898
Юрг Енач. История союза (Jurg Jenatsch. Eine Bundnergeschichte)
Исторический роман (1876)
Во времена Тридцатилетней войны в Граубюндене, столетие назад присоединившем Вальтеллину, осужден за сговор с Австро-Испанией глава католической партии, влиятельный патриций Помпео Планта. При содействии молодого протестантского пастыря Юрга Енача суд приговаривает Планта к изгнанию и лишает гражданских и имущест­венных прав.
Бывший соученик Юрга Енача Генрих Вазер делает зарисовки в Юлийском перевале Граубюндена. Теперь это ловкий и благонаме­ренный цюрихский протоколист с большими надеждами на будущее. Неожиданно он встречает Помпео Планта с дочерью Лукрецией. Юрг Енач, сын бедного пастыря из Шаранса, и Лукреция росли вмес­те, с детства она избрала его своим защитником, испытывая к нему нежную привязанность. Пока Помпео Планта беседует с Вазером, де­вушка тайком пишет Еначу на эскизе протоколиста слова предупреж­дения о надвигающейся беде,
По дороге в вальтеллинский Бербенн, где проповедует Юрг Енач, Вазера не пускают на ночлег в одно из подворий. Желая узнать при­чину, он подсматривает в окно, наблюдая за старухой. Она ругает
821


придурковатого мальчика Агостино, боясь доверить ему посылку. Вос­пользовавшись ситуацией, Вазер предлагает свои услуги и ночует в от­веденной ему каморке. Невольно он становится свидетелем разговора Помпео Планта и наемного убийцы Робустелли, откуда узнает о гото­вящемся покушении на Енача.
Утром Вазер вместе с Агостино отправляется в путь. Фанатично настроенный мальчик рассказывает, что старуха приказала ему убить сестру, но Генрих не воспринимает всерьез слова дурачка.
По прибытии Вазера приветствуют Юрг и его жена Лючия, жен­щина совершенной красоты и преданности. Ее вальтеллинские роди­чи-католики недовольны тем, что она вышла замуж за протестанта. Енач, объясняя другу жестокость по отношению к католическому клиру, говорит о неизбежности жертв. Это человек необузданной воли, смелый до отчаянья и беспредельно гордый, преданный всей душой Граубюндену. Заметив волнение Вазера, пастор, приставив к его горлу нож, заставляет рассказать о намечающемся покушении.
Енач в сопровождении Вазера безрезультатно пытается проникнуть в пограничную испанскую крепость Фуэнтес. Затем они посещают французского герцога Генриха Рогана, отдыхающего близ озера Комо на пути в Венецию. Бывший предводитель гугенотов во внутренней усобице теперь уполномочен кардиналом Ришелье блюсти интересы Франции в политической интриге против Австро-Испании. Енач бесе­дует с герцогом над военной картой, обнаруживая прекрасное знание топографии, Роган, соглашаясь с пылкими высказываниями пастора, замечает, что военно-политическая и духовная власть не должны со­вмещаться в одном лице.
На обратном пути до Енача и Вазера доходят вести о бунте като­ликов. Юрг принимает решение снять духовное облачение, так как «Граубюндену нужен меч».
Народ осаждает пасторский дом, в котором находится протестант­ская братия во главе с Еначем. Пока Юрг обдумывает, как перепра­виться из Вальтеллины, фанатик Агостино, стреляя через окно, убивает свою сестру Лючию. Енач с мечом в правой руке, неся на левой жену, появляется на пороге горящего дома, в его душе бушуют гнев и жажда мести.
Резня в Бербенне — лишь одно из проявлений распри, зачинщи­ком которой является Планта. Испанцы выступают из Фуэнтеса и военной силой занимают Вальтеллину.
Енач, ставший предводителем народной партии, осаждает замок Планта — Ридберг. Ворвавшись в Ридберг, мстители находят Помпео, спрятавшегося в дымоходе камина, и жестоко расправляются с ним, зарубив топором. Старый слуга Аука прячет окровавленное орудие убийства, предрекая возмездие.
822


Юрг ведет борьбу против испанских и австрийских завоевателей, о его отваге и доблести слагаются легенды, Енача называют «граубюнденским Теллем». Но сопротивление подавляется превосходящими силами узурпаторов.
Цюрих, испытывая страх перед Австрией, занимает позицию не­вмешательства. Снискавший уважение Вазер быстро продвигается по служебной лестнице, ему поручено разрешение политических вопро­сов с Граубюнденом.
Однажды Юрг Енач просит у Вазера пристанище на ночь, тут «граубюнденский Телль» решает покинуть родину и поступить в гер­манское войско.
Он сражается в Германии, затем под шведскими знаменами и в конце концов переходит на службу Венецианской республике. Управ­ляя делами в Долмации, Енач проявляет себя отважным и талантли­вым воином. Юрг ведет переписку с Роганом, продумывая планы освобождения Граубюндена.
Венецианский политик Гримани заинтересован в устранении Енача, так как чувствует в нем опасную силу, способную поднять мятеж в Граубюндене.
Но Енач самовольно покидает Долмацию и отправляется в Вене­цию. Он заступается за ребенка, задавленного мчавшимся на лошади пьяным полковником, и на дуэли убивает обидчика.
В венецианском соборе происходит встреча герцога Рогана и Енача. Призывая к освобождению родины, Юрг рисует аллегорию: отождест­вляя себя с Георгием Победоносцем, он уподобляет Францию каппадокийской царевне, а Испанию — дракону. Герцог, оценив открытость и целеустремленность Енача, соглашается на переговоры.
Лукреция находит приют у своего дяди в Милане. Кузен Рудольф безрезультатно пытается добиться ее благосклонности. Однажды, вы­полняя дружеский долг, он помог племяннику наместника Сербеллони проникнуть в покои Лукреции. Но девушка встает на свою защиту и ранит Сербелонни. После чего она разрешает возвратиться на родину.
Прибыв в Венецию, Лукреция обращается к герцогине, а затем к Рогану с просьбой разрешить возмездие за отца. Енач, случайно услы­шавший мольбы дочери Планта, отдает себя в ее руки. Лукреция должна решить, кому принадлежит жизнь Енача — ей или Граубюндену. Несмотря на благородство Юрга, она не в силах заключить мир. Роган решает взять Енача к себе на службу. Но Гримани осуждает бывшего пастора за убийство полковника. Герцог ходатайствует за Енача. Получивший прозвище «Кассандра» Гримани предрекает даль­нейшую судьбу Рогана, указывая на безмерное честолюбие Енача. Не вняв дальновидности венецианца, Роган настаивает на освобождении Юрга.
823


Юрг становится приближенным Рогана, действуя в Граубюндене против испанского засилья. Испанцы захватывают Енача, но, для того чтобы убедиться в том, что это действительно он, просят местный люд опознать пленника. Работник, помнящий события кровавого убийства Планта, подтверждает личность Енача. Проезжающая мимо Лукреция разоблачает свое инкогнито и утверждает, что это не тот человек, который убил ее отца, а затем, рискуя собственной жизнью, помогает Юргу бежать.
Далее события разворачиваются благоприятно для Граубюндена, Рогану удается вытеснить австрияков и испанцев. Енач завоевывает уважение и доверие герцога во время дерзких вылазок против врагов. Роган всей душой болеет за граубюнденский край и его процветание, в народе француза называют «добрый герцог».
Однако Франция не спешит вернуть независимость Граубюндену и вывести войска, война с Германией истощила казну, поэтому нечем платить граубюнденским полкам. Среди местного населения растет недовольство французским вмешательством и вместе с тем вера в Юрга-освободителя. «Добрый герцог» получает депешу, в которой договор, одобренный им в Кьювенне, возвращен с рядом поправок: войска должны остаться до заключения всеобщего мира, а протестан­ты проживать в Вальтеллине не более двух месяцев в год. Роган скры­вает от Граубюндена этот документ, сообщив о нем лишь Юргу.
Енач, поставив на карту свою человечность, становится Иудой по отношению к герцогу. Он принимает условия Испании: взамен раз­рыва с Францией Граубюнден получил независимость. Вести тайные переговоры он поручает Лукреции, с которой, перешагнув через все преграды, надеется соединиться. Родина дорога им обоим — и Лук­реция уезжает в Милан, погрузившись в политическую борьбу вокруг Вальтеллины.
усыпляя внимание Рогана, Енач поднимает граубюнденцев против Франции. Возглавив бунт и став главнокомандующим войск Граубюн­дена, он предъявляет ультиматум: войска Франции должны покинуть прирейнские укрепления и Вальтеллину, а герцог остается в заложни­ках. Роган не соглашается на условия Енача, пораженный его преда­тельством. Но когда речь касается нежелающих переприсягать волонтеров, герцог, чтобы спасти их от расправы, подписывает сви­ток. Барон Лекк, приближенный к Рогану, предлагает отомстить за честь Франции, но герцог считает, что кровопролитием и обманом нельзя восстановить славу родной страны: «Я предпочту сохранить честь, хотя бы мне и пришлось лишиться родины». Далее Роган по­ступает на службу к герцогу Веймарскому простым солдатом и в одном из боев погибает от ран.
Испания требует католицизма в Груабюндене и свободного пере-
824


хода войск. Енач принимает католичество, пытаясь склонить Австро-Испанию к подписанию договора о союзничестве. Одновременно он грозит вернуть французское влияние и только тогда добивается под­писания соглашения, по которому заключается мир с Австрией и Ис­панией и восстанавливаются границы и вольности Граубюндена.
В'день вручения договора в Кур прибывает обер-бургомистр Цю­риха Вазер, который привозит весть о гибели Рогана. Юрг вручает Граубюндену грамоту о заключении мира.
К Лукреции приезжает кузен Рудольф, который готов совершить кровную месть, чтобы жениться на девушке. Когда во время праздни­ка он с наемной свитой уезжает, захватив с собой топор, которым был убит Планта, Лукреция направляется вслед за кузеном,
Дочь Планта прибывает в Кур и находит Енача в городской рату­ше, где его окружают люди в масках. Рудольф заносит топор, но Юргу удается отбить нападение, при этом он убивает и Рудольфа, и старого слугу Луку. Умирая, старик вкладывает топор в руки Лукре­ции. Она, полная любви и ненависти, казнит Енача, исполняя волю неотвратимой судьбы.
А. Б. Рыкунова


Рудольф Тёпфер (Rodolphe Topffer) 1799 - 1846
Библиотека моего дяди (La bibliotheque de mon Oncle)
Повесть (1832 — 18Э8)
Действие происходит в начале XIX в. Повествование ведется от лица главного героя. В уединенном квартале Женевы, в доме, расположен­ном близ собора Святого Павла и епископальной тюрьмы, растет юноша-созерцатель, рано потерявший родителей и опекаемый дядей. Он учится под строгим надзором господина Ратена, наставника и вос­питателя не только в вопросах науки, но и нравственности. Жюль — прилежный подросток, но кроме уважения учитель вызывает у него и насмешку, он не прочь ошеломить Ратена «беспричинным» смехом над бородавкой с волосками на носу наставника.
Мальчик постепенно становится юношей, предчувствие любви ви­тает в его еще детском сознании. При чтении пасторалей образы юных пастушек заполняют его сердце. Однако господин Ратен, чело­век необыкновенной образованности и целомудрия, пытается огра­дить Жюля от любых намеков на чувство, пропуская целые страницы в сочинениях, на которых говорится о превратностях любви. Но, как замечает повзрослевший Жюль, рассказывающий и анализирующий свою историю с вершины прожитых лет, такое воспитание прививает множество предрассудков, а запреты, подавляющие чувства, не усми­ряют их.
826


За кляксы, учиненные на страницах «Записок о галльской войне», Ратен наказывает своего воспитанника, не разрешая выходить из комнаты в течение двух дней. Мальчик радуется вынужденному без­делью, лакомится горяченькими пирожками, дает волю своей наблю­дательности во время схватки соседского кота с крысой. Желая испугать кота, он случайно ломает замок в двери, ведущей в библио­теку дяди. Здесь внимание Жюля приковывает книга, которую успела частично изгрызть крыса. В словарной статье он читает о любви абба­тисы Элоизы и Абеляра. Жюля поражают письма Элоизы, написан­ные по-латыни. Любовная история воспламеняет мальчика, и он уносится в мир средневековья, испытывая сладостное упоение вымыс­лом.
Жажда чувства воплощается в первом увлечении Жюля. Его мечта — юная англичанка Люси, посещающая в сопровождении отца сеансы живописца. Это искусный портретист, умеющий ублажить «росток тщеславия», произрастающий в каждом человеке. Он обла­дает талантом изображать людей похожими на себя и в то же время — красивыми. Обычно художник вывешивает работы для про­сушки на прутьях, прибитых к окну, и тогда Жюль может разгляды­вать их.
Оставшись взаперти, влюбленный юноша решается влезть через библиотеку дяди в мастерскую, чтобы увидеть портрет Люси. Но не­удачным падением устраивает в комнате живописца невероятный разгром. Жюль рассматривает портрет, затем возвращается к себе в комнату, не представляя, как объяснить Ратену произошедшее в мас­терской. Свидетелем похождений мальчика становится наблюдающий из окна тюрьмы преступник, недавно приговоренный к пожизненно­му заключению. Распевая псалмы, он играет на жалости Жюля. Рас­троганный юноша передает ему Библию, а заодно и напильник, чтобы освободить от мучительной боли, причиняемой кандалами. В это время художник поражается хаосу, царящему в мастерской. Жюль уже готов во всем сознаться, однако заключенный обманывает живописца, рассказывая небылицу о разбушевавшихся котах. Неудов­летворенный объяснением художник вместе с господином Ратеном исследует комнату с библиотекой дяди, так как вылезти на крышу, а потом забраться в мастерскую можно было только оттуда. Жюль слы­шит, что Ратен находит его платок, а жандармы сообщают о побеге узника.
Движимый угрызениями совести, стыдом и страхом, юноша бежит в Лозанну, надеясь найти понимание и защиту у дяди. По до­роге, наслаждаясь величием Альп, он успокаивается и начинает ве­рить в счастливый исход злоключений. Неожиданно на пути Жюля останавливается карета англичанки, ее отец — почтенный благород-
827


ный старик — предлагает помощь. Жюль признается в содеянном, но Люси и старик прощают его. Добрые англичане отвозят беглеца в Лозанну и вручают дяде Тому. Далее Жюль повествует о том, как за­кончилась его юность.
Прошло три года. Теперь Жюль восемнадцатилетний студент, по­свящающий себя изучению юриспруденции. Часто он отвлекается от занятий и подолгу стоит у окна, наблюдая за улицей, крышами домов, устремляя взор к небу, радуясь дождю. Это «полезное безде­лье» позволяет ему погрузиться в раздумья, соединиться с бесконеч­ным пространством внешнего мира. Жюль живет вместе с дядей Томом, который «читает, составляет примечания, компилирует, фор­мулирует свои соображения и собирает в своем мозгу квинтэссенции тысячи томов, которыми уставлена его комната», вся его жизнь — служение науке и забвение реальности.
Сердце Жюля оживляет чувство к незнакомке, ежедневно прохо­дящей мимо его окон. Однажды она обращается к дяде Тому за Биб­лией, написанной на древнееврейском языке, чтобы читать ее умирающему старику иудею. Увидев девушку, Жюль невольно ахает, она ловит его восторженный взгляд и тут же краснеет. Из разговора с дядей юноша узнает, что его возлюбленная — еврейка, но это еще больше притягивает Жюля. Выстроив подставку из книг, воздыхатель наблюдает за окнами больницы, разглядывая прекрасную еврейку у изголовья больного старика. Но фолианты с грохотом рассыпаются, в комнату вбегает встревоженный дядя. Юноша не может объяснить своего поведения, и дядя решает, что тот болен. В смятении Жюль забывается, ему снится благосклонность возлюбленной, проснувшись, молодой человек решается на объяснение. Смастерив чучело, Жюль укрывает его своим одеялом и бежит в библиотеку. В то время, когда дядя спускается проведать племянника, приходит девушка. Жюль от­крывает ей дверь. Оба пребывают в некотором замешательстве. Юноша прячется в комнате, а прекрасная еврейка встречает возвра­щающегося старика и рассказывает о происшествии. Дядя Том нахо­дит это невероятным. Пока он ищет книгу, гостья улыбается над страницей какого-то фолианта. После ее ухода Жюль штудирует книгу, пытаясь найти то место, которое понравилось его возлюблен­ной. Наконец ему это удается, он читает о любви робкого дворянина, подобно Жюлю, ради встречи с любимой спрятавшегося в горнице. Тогда юноша понимает, что может надеяться на взаимность. Он спе­шит в больницу, чтобы встретиться с девушкой, но узнает, что старик еврей умер. Спустя несколько дней дяде Тому передают Библию, в приписке к которой прекрасная еврейка просит отдать книгу Жюлю в память о ней. Девушка погибла от черной оспы.
Жюль тяжело переживает утрату возлюбленной, он открывается
828


перед дядей и находит в нем поддержку. С гибелью возлюбленной прощается Жюль со своей юностью. Время лечит раны, но молодого человека преследуют мысли о смерти. Он забрасывает занятия пра­вом, чувствуя призвание к живописи. Поначалу дядя препятствует Жюлю, но затем благословляет его на поприще художника. И моло­дой человек предается влечению к искусству, делая зарисовки во время прогулок.
Неожиданно Жюль встречает облаченную в траур по отцу Люси и ее супруга. Англичанка знакомится с работами Жюля и заказывает копии с портрета отца.
Молодой художник работает в мансарде, разделенной перегород­кой на две части, по соседству располагается землемер. Его дочь — робкая, застенчивая девушка Генриетта, воспитанная в строгости и простоте, привлекает внимание Жюля. Каждое утро, направляясь в свою часть мансарды, он встречает на лестнице Генриетту. Жюль влюбляется в девушку. На этот раз чувствуя, что его мечтам суждено осуществиться, он серьезно задумывается о браке. Но у влюбленного не хватает решимости открыться Генриетте. На помощь приходит случай. Люси, осведомляясь о работе над копиями, начинает разговор о дочери землемера. Жюль, зная, что за перегородкой Генриетта ус­лышит все, что он скажет, признается в любви к ней. Через некото­рое время к художнику приходит землемер, они ведут разговор о возможной женитьбе и о том, в состоянии ли художник содержать семью. Люси вновь помогает Жюлю, заплатив крупную сумму за копии и сделав новый заказ, а затем порекомендовав его своим со­отечественникам. Отец Генриетты дает согласие, считая, что высшей ценностью в браке является не богатство, а взаимное доверие и лю­бовь к труду. Дядя вручает жениху небольшое состояние, завещанное родителями Жюля, кроме того, решает продать свою библиотеку, чтобы обеспечить будущее молодых супругов. После женитьбы Жюль входит в семью землемера, благодаря своей работе и покровительству Аюси он становится известен и живет в достатке.
Спустя два года умирает дядя Том, и Жюль, оплакивая его смерть, пишет Люси письмо, подчеркивая общее в их судьбах — потерю близкого человека.
А. Б. Рыкунова




УКАЗАТЕЛЬ НАЗВАНИЙ ПРОИЗВЕДЕНИЙ
Агнеса Бернауэр (Ф. Хеббель) 474
Адольф (Б. Констан) 586
Айвенго (В. Скотт) 157
Аксель и Вальборг (А. Г. Эленшлегер) 384
Алая буква (Н. Готорн) 57
Алиса в Стране Чудес (Л. Кэрролл) 299
Атта Троль (Г. Гейне) 466
Белый Бушлат (Г. Мелвилл) 98
Белый вождь (Т. М. Рид) 269
Библиотека моего дяди (Р. Тёпфер) 826
Блеск и нищета куртизанок (О. де Бальзак) 632
Большие надежды (Ч. Диккенс) 250
Бранд (Г. Ибсен) 495
Веер леди Уиндермир (О. Уайльд) 319
Величие и падение короля Огтокара (Ф. Грильпарцер) 12
Венера в мехах (Л. фон Захер-Мазох) 24
Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя (А. Дюма) 678
Виктория (К. Гамсун) 519
Возмездия (В. Гюго) 644
Война миров (Г. Дж. Уэллс) 353
Воспитание чувств (Г. Флобер) 728
Восстание ислама (П. Б. Шелли) 202
Всадник без головы (Т. М. Рид) 279
Габриел Конрой (Ф. Б. Гарт) 124
Генрих фон Офтердинген (Новалис) 429
Германия. Зимняя сказка (Г. Гейне) 468
Гобсек (О. де Бальзак) 619
Годы странствий Вильгельма Мейстера (И. В. Гете) 416
Годы учения Вильгельма Мейстера (И. В. Гете) 407
Голод (К. Гамсун) 514
Гордость и предубеждение (Дж. Остин) 171
Городок (Ш. Бронте) 259
Госпожа Бовари (Г. Флобер) 719
832


Граф Монте-Кристо (А. Дюма) 666
Грозовой перевал (Э. Бронте) 264
Гяур (Дж. Н. Г. Байрон) 182
Двадцать лет спустя (А. Дюма) 661
Девяносто третий год (В. Гюго) 653
Дети капитана Гранта (Ж. Берн) 739
Джейн Эйр (Ш. Бронте) 255
Дзяды (А. Мицкевич) 527

<<

стр. 5
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>