стр. 1
(всего 11)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Сканирование Янко Cлава yanko_slava@yahoo.com | http://www.chat.ru/˜yankos/ya.html |

ВСЕ ШЕДЕВРЫ МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
в кратком изложении СЮЖЕТЫ И ХАРАКТЕРЫ
ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА XX ВЕКА. В двух книгах.

КНИГА I и КНИГА II
Содержание Книги Первой
Содержание Книги Второй


ОЛИМП • АСТ • МОСКВА • 1997
ББК 92я2 В 84
Общая редакция и составление доктора филологических наук Вл. И. Новикова
Редакторы Н. К. Воробьева, Т. В. Громова
Художник В. А. Крючков
В 84 Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюже­ты и характеры. Зарубежная литература XX века. Книга I (A — И):
Энциклопедическое издание. — М.: «Олимп»; 000 «Издательство ACT», 1997. - 832с.
ISBN 5—7390—0274—X (общ.)
ISBN 5—7390—0446—2 («Олимп» )
ISBN 5—7841—0444—6 (000 «Издательство ACT»)
В книгу вошли краткие пересказы наиболее значительных произведений зарубежной ли­тературы XX века. Издание адресовано самому широкому читательскому кругу: ученикам старших классов, абитуриентам, студентам, учителям и преподавателям, а также тем, кто просто любит литературу, кому свод пересказов поможет в поисках увлекательного чтения и в составлении личных библиотек.
ББК 92я2
© «Олимп», 1997


Содержание Книги Первой

ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА XX ВЕКА. В двух книгах. 1
КНИГА I и КНИГА II. 1
Содержание Книги Первой. 2
КНИГА I. 12
К читателю.. 12
АВСТРАЛИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 13
Генри Арчибалд Лоусон (Henry Archibald Lawson) 1867-1922. 14
Шапка по кругу (Prose works) 14
Катарина Сусанна Причард (Katharine Susannah Prichard) 1883-1969. 18
Девяностые годы (The Roaring Nineties) 18
Патрик Уайт (Patrik Victor Martindale White) 1912-1990. 23
Древо человеческое (The Tree of Man) 23
АВСТРИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 25
Артур Шницлер (Artur Schnitzler) 1862—1931. 26
Жена мудреца (Die Frau des Weisen) 26
Прощание (Das Vermachtnis) 28
Герман Бар (Hermann Bahr) 1863-1934. 30
Апостол (Der Apostel) Пьеса (1901) 30
Густав Мейринк (Gustav Meyrink) 1868-1932. 35
Голем (Der Golem) Роман (1915) 35
Райнер Мария Рильке (Rainer Maria Rilke) 1875-1926. 39
Записки Мальте Лауридса Бригге (Aus den Aufzeichnungen des Malte Laurids Brigge) 39
Роберт Музиль (Robert Musil) 1880-1942.. 43
Человек без свойств (Der Mann ohne Eigenschaften) 43
Стефан Цвейг (Stefan Zweig) 1881-1942. 48
Письмо незнакомки (Brief einer Unbekaimten) 48
Двадцать четыре часа из жизни женщины (Vierundzwanzig Stunden aus dem Leben einer Frau) 50
Нетерпение сердца (Ungeduld des Herzens) 54
Франц Кафка (Franz Kafka) 1883—1924. 62
Процесс (Der ProzeS) 62
Превращение (Die Verwandlung) 67
Замок (Das Schloss) 71
Герман Брох (Hermann Broch) 1886-1951. 78
Невиновные (Die Schuldlosen) 78
Эдиас Канетти (Elias Canetti) 1905-1994. 85
Ослепление (Die Blenching) 85
Петер Хандке (Peter Handke) р. 1942.. 91
Короткое письмо к долгому прощанию (Der kurze Brief zum kangen Abschied) 91
АМЕРИКАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 96
Лаймен фрэнк Баум (Lyman Frank Baum) 1856-1919. 97
Удивительный волшебник страны Оз (The Wonderful Wizard of Oz) 97
Озма из страны Оз (Ozma of Oz) 99
Ринкитинк в стране Оз (Rinldtink in Oz) 101
О.Генри (О. Henry) 1868-1910. 105
Последний лист (The Last Leaf) 105
Персики (Peaches) 106
Трест, который лопнул (The Trust that Burst) 107
Кафедра филантроматематики (The Chair of a Philanthromathematics) 108
Обращение Джимми Валентайна (The Conversion of Jimmy Valentine) 109
Вождь краснокожих (The ransom of Red Chief) 111
Исповедь юмориста (Confessions of a Humorist) 112
Бенджамин Фрэнк Норрис (Benjamin Franklin Norris) 1870-1902. 114
Спрут (The Octopus) 114
Теодор Драйзер (Theodore Dreiser) 1871-1945. 121
Сестра Керри (Sister Carrie) 121
Американская трагедия (An American Tragedy) 125
Джек Лондон (Jack London) 1876-1916. 129
Белый Клык (White Fang) 129
Мартин Иден (Martin Eden) 132
Сердца трех (Hearts of Three) 135
Синклер Льюис (Sinclair Lewis) 1885-1951. 141
Главная улица (Main Street) 141
Бэббит (Babbitt) 145
Юджин О'Нил (Eugene O'Neffl) 1888-1953. 150
Любовь под вязами (Desire Under the Elms) Пьеса (1924) 150
Луна для пасынков судьбы (A Moon For the Misbegotten) 153
Реймонд Чанддер (Raymond Chandler) 1888-1959. 156
Вечный сон (The Big Sleep) 156
Кэтрин Энн Портер (Katherine Anne Porter) 1890-1980. 160
Корабль дураков (Ship of Fools) 160
Генри Миллер (Henry Miller) 1891-1980. 165
Тропик Рака (Tropik of Cancer) 165
Джеймс Кейн (James Cain) 1892-1977. 168
Почтальон всегда звонит дважды (The Postman Always Rings Twice) 168
Дэшил Хеммет (Dashiell Hammett) 1894-1961. 172
Мальтийский сокол (The Maltese Falcon) 172
Джон Дос Пассос (John dos Passos) 1896-1970. 176
США (U. S. A.) 176
Фрэнсис Скотт Фицджеральд (Francis Scott Fitzgerald) 1896-1940. 182
Великий Гэтсби (The Great Gatsby) 182
Ночь нежна (Tender is the Night) 186
Уильям Фолкнер (William Faulkner) 1897-1962. 192
Шум и ярость (The Sound and the Fury) 192
Свет в августе (Light in August) 196
Поселок (The Hamlet) 201
Город (The Town) 205
Особняк (The Mansion) 210
Торнтон Уайлдер (Thornton Wilder) 1897-1975. 216
Мост короля Людовика Святого (The Bridge of San Luis Rey) 216
День восьмой (The Eighth Day) 220
Владимир Набоков (Vladimir Nabokov) 1899-1977.. 224
Подлинная жизнь Себастьяна Найта (The Real Life of Sebastian Knight) 224
Bend Sinister 227
Пнин (Pnin) 232
Ада, или Страсть. Хроника одной семьи (Ada, or Ardor: A Family Chronicle) 235
Эрнест Хемингуэй (Ernest Hemingway) 1899—1961. 243
Прощай, оружие (A Farewell to Anns) 243
Иметь и не иметь (То Have and Have Not) 246
По ком звонит колокол (For Whom the Bell Tolls) 250
Томас Вулф (Thomas Wolfe) 1900-1938.. 254
Взгляни на дом свой, ангел (Look Homeward, Angel) 254
Маргарет Митчелл (Margaret Mitchell) 1900-1949. 258
Унесенные ветром (Gone with the Wind) 258
Джон Стейнбек (John Steinbeck) 1902-1968. 267
Гроздья гнева (The Grapes of Wrath) 267
Зима тревоги нашей (The Winter of Our Discontent) 272
Исаак Башевис Зингер (Isac Bashevis Singer) 1904-1991. 278
Шоша (Shosha) 278
Клиффорд Доналд Саймак (Clifford Donald Simak) 1904-1988. 283
Выбор богов (A Choice of Gods) 283
Роберт Пенн Уоррен (Robert Penn Warren) 1905-1989. 288
Вся королевская рать (All the King's Men) 288
Вильям Сароян (William Saroyan) 1908-1981. 292
Приключения Весли Джексона (The Adventures of Wesley Jackson) 292
Теннесси уильямс (Tennesse Williams) 1911-1983. 296
Стеклянный зверинец (The Glass Menagerie) 296
Трамвай «Желание» (A Streetcar Named Desire) 299
Орфей спускается в ад (Orpheus Descending) 302
Ирвин Шоу (Irwin Shaw) 1913-1984. 305
Богач, бедняк (Rich Man, Poor Man) 305
уильям Берроуз (William S. Burroughs) p. 1914. 311
Торчок (Junky) 311
Сол Беллоу (Saul Bellow) р. 1915. 316
Герцог (Herzog) 316
Артур Миллер (Arthur Miller) р. 1915. 322
Смерть коммивояжера (Death of a Salesman) 322
Это случилось в Виши (Incident at Vichy) 325
Карсон Маккалерс (Carson McCullers) 1917-1967.. 328
Баллада о невеселом кабачке (The Ballad of the Sad Cafe) 328
Джером Д. Сэлинджер (Jerome D. Salinger) р. 1919.. 332
Над пропастью во ржи (The Catcher in the Rye) 332
Айзек Азимов (Isaac Asimov) 1920—1994. 336
Сами боги (The Gods Themselves) 336
Рей Брэдбери (Ray Bradbury) р. 1920. 341
451° по Фаренгейту (Fahrenheit, 451°) 341
Кен Кизи (Ken Kesey) р. 1935. 420
Над кукушкиным гнездом (One Flew Over the Cuckoo's Nest) 420
Джойс Кэрол Оутс (Joyce Carol Oates) р. 1938. 425
Делай со мной что захочешь (Do with Me What You Will) 425
АНГЛИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 431
Джордж Бернард Шоу (George Bernard Shaw) 1856-1950. 431
Пигмалион (Pigmalion) 431
Дом, где разбиваются сердца. фантазия в русском стиле на английские темы (Heartbreak House) 435
Цезарь и Клеопатра (Caesar and Cleopatra) 438
Джозеф Конрад (Josef Conrad) 1857-1924. 442
Лорд Джим (Lord Jim) 442
Ностролю (Nostromo) 446
Джеймс Мэтыо Барри (James Matthew Barrie) 1860—1937.. 450
Питер Пэн (Peter Pan) 450
Джон Голсуорси (John Galsworthy) 1867-1933. 454
Сага о Форсайтах (The Forsyte sage) 454
СОБСТВЕННИК (THE MAN OF PROPERTY) Роман (1906). 454
Гилберт Кийт Честертон (Gilbert Keith Chesterton) 1874-1936. 475
Наполеон Ноттингхилльский (The Napoleon of Nottinghffl) 475
Человек, который был Четвергом (Страшный сон) (The Man, Who was Thursday) (A Nightmare) 479
Возвращение Дон Кихота (The Return of Don Quixote) 483
Пелам ГренвилА Вудхауз (Pelham Grenville Wodehouse) 1881-1975. 487
Кодекс Вустеров (The Code of the Woosters) 487
Вирджиния Вудф (Virginia Woolf) 1882-1941. 493
Миссис Дэлдоуэй (Mrs. Dalloway) 493
Алан Александер Милн (Alan Alexander Milne) 1882-1956. 497
Винни-Пух и все-все-все (Winnie-the-Pooh) 497
Двое (Two people) 500
Дэйвид Герберт Лоуренс (David Harbert Lawrence) 1885—1930. 504
Любовник леди Чаттердей (Lady Chatterley's Lover) 504
Джойс Кэри (Joyce Cary) 1888-1957.. 508
Из любви к ближнему (The Prisoner of Grace) 508
Агата Кристи (Agatha Christie) 1890-1976. 513
Загадка Эндхауза (Peril at Endhouse) 513
В 4.50 из Паддинггона (4.50 from Paddington) 517
Вилла «Белый конь» (The Pale Horse) 521
Ричард Олдинггон (Richard Aldington) 1892-1962. 527
Смерть героя (Death of Него) 527
Джон Рональд Руэл Толкин (John Ronald Reuel Tolkien) 1892-1973. 532
Хоббит, или Туда и обратно (The Hobbit or There and Back Again) 532
Властелин Колец (The Lord of the Rings) 535
Сказочная трилогия (1954—1955) 535
Олдос Хаксли (Aldous Huxley) 1894-1963. 540
Контрапункт (Point Counter Point) 540
О дивный новый мир (Brave New World) 544
Джон Бойтон Пристли (John Boynton Priestley) 1894-1984. 548
Опасный поворот (Dangerous Comer) 548
Инспектор пришел (An Inspektor Calls) 552
Лесли Поулс Хартли (Leslie Poles Hartley) 1895—1972. 556
Посредник (The Go-between) 556
Арчибальд Джозеф Кронин (Archibald Joseph Cronin) 1896-1981. 560
Замок Броуди (The Hatter's Castle) 560
Цитадель (The Citadel) 564
Ивлин Во (Evelyn Waugh) 1903-1966. 569
Незабвенная (The Loved One) 569
Пригоршня праха (A Handful of Dust) 572
Возвращение в Брайдсхед (Brideshead Revisited) 575
Джордж Оруэлл (George Orwell) 1903-1950. 580
Скотный двор (Animal Farm) 580
1984. 583
Грэм Грин (Graham Greene) 1904—1991. 587
Суть дела (The Heart of the Matter) 587
Комедианты (The Comedians) 590
Почетный консул (The Honorary Consul) 594
Чарльз П. Сноу (Charles P. Snow) 1905—1980. 599
Коридоры власти (Corridors of Power) 599
уильям голдинг (William Golding) 1911-1993. 603
Повелитель мух (Lord of the Files) 603
Шпиль (The Spire) 606
Артур Кларк (Arthur Charles Clarke) p. 1917. 611
Космическая Одиссея 2001 года (2001: A Space Odyssey) 611
Энтони Бёрджесс (Antony Burgess) 1917-1990. 615
Заводной апельсин (Clockwork Orange) 615
Мюриед Спарк (Muriel Spark) р. 1918. 619
Мисс Джин Броди в расцвете лет (The Prime of Miss Jean Brody) 619
Айрис Мердок (Iris Murdoch) р. 1919. 623
Черный принц (The Black Prince) 623
Дитя слова (A Word Child) 629
Кингсли Эмис (Kingsley Amis) 1922-1995. 634
Счастливчик Джим (Lucky Jim) 634
Джон уэйн (John Wain) р. 1925. 638
Спеши вниз (Hurry on down) 638
Питер Шеффер (Peter Shaffer) р. 1926. 642
Амадей (Amadeus) 642
Джон Фаулз (John Fowles) р. 1926.. 648
Волхв (The Magus) 648
Женщина французского лейтенанта (French Lieutenant's Woman) 653
Джон Осборн (John Osbome) р. 1929.. 658
Оглянись во гневе (Look back in Anger) 658
Гарольд Пинтер (Harold Pinter) р. 1930. 662
Сторож (The Caretaker) 662
Джон Ле Карре (John Le Carre) р. 1931. 667
Шпион, пришедший с холода (The Spy Who Came in From the Cold) 667
Том Стоппард (Тот Stoppard) р. 1937. 670
Розенкранц и Гильденсгерн мертвы (Rosencrantz and Guildenstem are dead) 670
Маргарет Дрэбл (Margaret Drable) р. 1939. 676
Один летний сезон (The Garrick Year) 676
Сыозен хилл (Susan Hill) р. 1942. 680
Я в замке король (I'm the King of the Castle) 680
АРГЕНТИНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 684
Хорхе Луис Борхес (Jorge Luis Borges) 1899-1986. 685
Всемирная история низости (Historia universal de la infamia) 685
История вечности (Historia de la eternidad) 687
Вымышленные истории (Ficciones) 690
Сборник новелл (1944) 690
ТАЙНОЕ ЧУДО.. 690
ЮГ.. 692
Хулио Кортасар (Julio Cortazar) 1914—1984. 695
Выигрыши (Los premios) 695
Игра в классики (Rayuela) 699
БРАЗИЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 703
Жоржи Амаду (Jorge Amado) р. 1912. 704
Дона Флор и два ее мужа (Dona Йог е Seus Dois Maridos) 704
ГВАТЕМАЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 708
Мигель Анхель Астуриас (Miguel Angel Asturias) 1899-1974. 709
Сеньор Президент (El Senor Presidente) 709
ДАТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 713
Йоханнес Вильхельм Йенсен (Johannes Vilhelm Jensen) 1873-1950. 714
Падение короля (Kongens fald) 714
Кай Мунк (Kaj Munk) 1897-1944. 719
Нильс Эббесен (Niels Ebbesen) 719
Ханс Кристиан Браннер (Hans Christian Brainier) 1903-1966. 725
Никто не знает ночи (Ingen kender natten) 725
ИРЛАНДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 730
Джеймс Джойс (James Joyce) 1882—1941.. 731
Портрет художника в юности (A portrait of the artist as a young man) 731
уаисс (Ulysses) 735
Шон О'Фаолейн (Sean O'Faolain) р. 1900. 740
И вновь? (And again?) 740
Часть 1-я. AHA. 1965—1970 гг. 741
Часть 2-я. АНАДИОНА. 1970-1990 гг. 741
Часть 3-я. НАНА. 1990-2024 гг. 742
Часть 4-я. КРИСТАБЕЛ. 2010—2015 гг. 743
Часть 5-я. ПРОЩАЛЬНАЯ. 2030 г. 743
Сэмюел Беккет (Samuel Beskett) 1906-1989. 745
В ожидании Годо (En attendant Godot) 745
Брендан Биэн (Brendan Behan) 1923-1964. 750
Заложник (The Hostage) 750
Действие II 752
Действие III 753
ИСЛАНДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 755
Халлдор (Хальдоур Кидьян) Лакснесс (Halldor Kiljan Laxness) р. 1902. 756
Исландский колокол (Islandsklukkan) 756
ИСПАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 762
Мигель де Унамуно (Unamuno у lugo, Miguel de) 1864-1936. 763
Авель Санчес (Abel Sanchez) 763
Хасинто Бенавенте (Benavente, Jacinto) 1866-1954. 767
Игра интересов (Los intereses creados) 767
Висенте Бласко Ибаньес (Blasco Ibanez, Vicente) 1867-1928. 771
Кровь и песок (Sanore у arena) 771
Рамон Дель Валье-Инклан (Ramon Del Valle-Inclan) 1869-1936. 776
Сонаты. Записки маркиза де Брадомина (Sonatas. Memorias del margues de Bradomin) Повести (1901-1905) 776
«ВЕСЕННЯЯ СОНАТА». 776
«ЛЕТНЯЯ СОНАТА». 778
«ОСЕННЯЯ СОНАТА». 779
«ЗИМНЯЯ СОНАТА». 780
Пио Бароха-и-Несси (Pio Baroja у Nessi) 1872-1956. 782
Алая заря (Aurora roja) 782
Хуан Рамон Хименес (Juan Ramon Jimenez) 1881-1958. 787
Платеро и я (Platero у уо) 787
Андалузская элегия (1914) 787
Федерико Гарсиа Лорка (Federico Garcia Lorca) 1899-1936.. 792
Кровавая свадьба (Las bodas de sangre) 792
Камило Хосе Села (Camilo Jose Cela) р. 1916. 797
Улей (La colmena) 797
Мигель Дедибес (Miguel Delibes) р. 1920. 800
Пять часов с Марио (Cinco horas con Mario) 800
Хуан Гойтисоло (Juan Goytisolo) р. 1931. 804
УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ ПРОИЗВЕДЕНИЙ.. 809
указатель НАЗВАНИЙ ПРОИЗВЕДЕНИЙ.. 813
Содержание 1-ой Книги. 817

Содержание Книги Второй

КНИГА II. 836
К читателю.. 837
ИТАЛЬЯНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 839
Габриеле д'Аннуцио (Gabriele d'Annunzio) 1863-1938. 839
Наслаждение (II piacere) 839
Луиджи Пиранделдо (Luigi Pirandello) 1867-1936. 843
Покойный Маттиа Паскаль (II fu Mattia Pascal) 843
Шестеро персонажей в поисках автора (Sei personaggi in cerca d'autore) 847
Генрих IV (Enrico IV) 850
Эдуардо де Филиппо (Eduardo de Filippo) 1900-1980. 856
Филумена Мартурано (Felumena Marturano) 856
Неаполь — город миллионеров (Napoli millionaria!) 860
Дино Бутццати (Dino Buzzati) 1906-1972. 864
Татарская пустыня (Il deserto dei Tartari) 864
Альберто Моравиа (Alberto Moravia) 1907-1990. 868
Равнодушные (Gli Indifferenti) 868
Чочара (La Ciociara) 871
Чезаре Павезе (Cesare Pavese) 1908-1950. 875
Прекрасное лето (La bella estate) 875
Леонардо Шаша (Leonardo Sciascia) 1921-1989. 879
Каждому свое (A ciascuno il suo) 879
Итало Кальвино (Italo Calvino) 1923-1985. 883
Барон на дереве (Il barone rampante) 883
Умберто Эко (Umberto Eco) р. 1932. 887
Имя Розы (11 Nome Della Rosa) 887
Маятник Фуко (Il Pendolo di Foucault) 894
КОЛУМБИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 899
Габриэль Гарсиа Маркес (Gabriel Garcia Marquez) р. 1928. 899
Сто лет одиночества (Cien anos de soledad) 899
Полковнику никто не пишет (El coronel no tiene quien le escriba) 903
КУБИНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 907
Адехо Карпентьер (Alejo Carpentier) 1904-1980. 907
Превратности метода (El recurso del metodo) 907
НЕМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 913
Герхарт Гауптман (Gerhart Hauptmann) 1862-1946. 913
Перед заходом солнца (Vor Sonnenuntergang) 913
Рикарда Хух (Ricarda Huch) 1864-1947. 917
Жизнь графа Федериго Конфалоньери (Das Leben des Grafen Federigo Confalonieri) 917
Генрих Манн (Mann Heinrich) 1871-1950. 924
Верноподданный (Der Untertan) 924
Якоб Вассерман (Jakob Wassermann) 1873-1934. 928
Каспар Хаузер, или Леность сердца (Caspar Hauser oder Die Tragheit des Herzens) 928
Томас Манн (Thomas Mann) 1875-1955. 933
Будденброки. История гибели одного семейства (Budderibroolss. Verfall einer Familie) 933
Волшебная гора (Der Zauberberg) 938
Иосиф и его братья (Joseph und seine Bruder) 941
Доктор Фаустус. 948
Герман Гессе (Hermann Hesse) 1877-1962. 952
Степной волк (Der Stepenwolf) 952
Игра в бисер (Das Glasperlenspiel) 955
Альфред Деблин (Alfred Doblin) 1878-1957. 959
Берлин — Александерплац. 959
Бернгард Келлерман (Bemhard Kellermann) 1879-1951. 964
Туннель (Der Tunnel) 964
Леонгард Франк (Leonharde Frank) 1882--1961. 970
Ученики Иисуса (Die Junger Jesu) 970
Лион Фейхтвангер (Lion Feuchtwanger) 1884-1958. 974
Еврей Зюсс (Jud Suss) 974
Семья Опперман (Die Geschwister Оррегman) 978
Готфрид Бенн (Gottfried Benn) 1886-1956. 983
Птодемеец (Der Ptolemeer. Berliner novelle) 983
Ганс Фаллада (Наns Fallada) 1893-1947. 987
Каждый умирает в одиночку (Jeder stirbt fur sich allein) 987
Карл Цукмайер (Carl Zuckmayer) 1896-1977. 992
Капитан из Кепеника (Der Hauptmann von Kopenick) 992
Генерал дьявола (Des Teufels General) 996
Эрих Мария Ремарк (Erich Maria Remarque) 1898-1970. 1001
На Западном фронте без перемен (Im Westen nicht Neues) 1001
Три товарища (Drei kamaraden) 1005
Бертольд Брехт (Bertoldt Brecht) 1898-1956. 1011
Трехгрошовая опера (Dreigroschenoper) 1011
Мамаша Кураж и ее дети (Mutter Courage und ihre Kinder) 1015
Добрый человек из Сычуани (Der gute Mensch von Sezuan) 1018
Эрих Кестнер (Erich Kastner) 1899-1974. 1023
Фабиан (Fabian) 1023
Стефан Гейм (Stefan Heym) р. 1913. 1028
Агасфер (Ahasver) 1028
Петер Вайс (Peter Weiss) 1916-1982. 1033
Дознание (Die Ermittlung) 1033
Генрих Белль (Heinrich Boll) 1917-1985. 1037
Бильярд в половине десятого (Billard um halb zehn) 1037
Глазами клоуна (Ansichten eines clowns) 1039
Групповой портрет с дамой (Gruppenbild mit dame) 1043
Гюнтер де Бройн (Gunter de Bruyn) р. 1926. 1048
Буриданов осел (Buridans Esel) 1048
Зигфрид Ленц (Siegfried Lenz) р. 1926. 1053
Урок немецкого (Deutschstunde) 1053
Гюнтер Грасс (Giinter Grass) р. 1927. 1057
Жестяной барабан (Die Blechtrommel) 1057
Криста Вольф (Christa Wolf) р. 1929. 1062
Расколотое небо (Der geteilte Himmel) 1062
Ульрих Пденцдорф (Ulrich Plenzdorf) р. 1934. 1067
Новые страдания молодого В. (Die neuen Leiden des jungen W.) 1067
НОРВЕЖСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 1070
Сигрид Унсет (Sigrid Undset) 1882-1949. 1070
Кристин, дочь Лавранса (Kristin Lavransdatter) 1070
Сигурд Хёль (Sigurd Hoel) 1890-1960. 1077
У подножья Вавилонской башни (Ved foten av Babels tarn) 1077
Тарьей Весос (Tarjei Vesaas) 1897-1970. 1082
Птицы (Fuglane) 1082
Юхан Борген (Johan Borgen) 1902-1979. 1088
Маленький Лорд (Lille lord) Темные источники (De merke kildu) Теперь ему не уйти (Vi hav ham na) 1088
ПОЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 1096
Стефан Жеромский (Stefan Zeromsli) 1864-1925.. 1096
Пепел (Popioly) 1096
Ярослав Ивашкевич (Jaroslaw Iwaszkiewicz) 1894-1980. 1101
Хвала и слава (Slawa i chwala) 1101
Станислав Лем (Stanislaw Lem) р. 1921. 1108
Солярис (Solaris) 1108
Звездные дневники Ийона Тихого (Dzennild Gwiazdowe) 1112
ФРАНЦУЗСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 1116
Анатоль Франс (Anatole France) 1844-1924. 1116
Современная история (Histoire contemporaine) 1116
Тетралогия (1897—1901) 1116
I. ПОД ГОРОДСКИМИ ВЯЗАМИ (L'Orme du Mail) 1116
II. ИВОВЫЙ МАНЕКЕН (Le Mannequin d'Osier) 1118
III. АМЕТИСТОВЫЙ ПЕРСТЕНЬ (L'Anneau d'Amethyste) 1119
IV. ГОСПОДИН БЕРЖЕРЕ В ПАРИЖЕ (Monsieur Bergeret a Paris) 1121
Остров пингвинов (L'lle des Pingoums) 1121
Восстание ангелов (La Revolte des anges) 1125
Ромен Роллан (Romain Rolland) 1866-1944. 1129
Жан-Кристоф (Jean-Christophe) 1129
Кола Брюньон (Colas Breugnon) 1134
Очарованная душа (l'Ame enchantee) 1137
Поль Клодель (Paul Claudel) 1868-1955. 1144
Атласный башмачок (Le Soulier de satin) 1144
Эдмон Ростан (Edmond Rostand) 1868-1918.. 1149
Сирано де Бержерак (Cyrano de Bergerac) 1149
Андре Жид (Andre Gide) 1869—1951. 1153
Фальшивомонетчики (Faux-Monnayeurs) 1153
Марсель Пруст (Marcel Proust) 1871—1922. 1158
В поисках утраченного времени (A la recherche du temps perdu) 1158
Цикл романов (1913-1927) 1158
I. ПО НАПРАВЛЕНИЮ К СВАНУ (Du cote de chez Swann) 1158
II. ПОД СЕНЬЮ ДЕВУШЕК В ЦВЕТУ (A 1'ombre des jeunes filles en fleurs) 1162
III. У ГЕРМАНТОВ (Le cote de Guermantes) 1165
IV. СОДОМ И ГОМОРРА (Sodome et Gomorrhe) 1168
V. ПЛЕННИЦА (La prisonniere) 1170
VI. БЕГЛЯНКА (La fugitive) 1172
VII. ОБРЕТЕННОЕ ВРЕМЯ (Le temps retrouve) 1173
Анри Барбюс (Henri Barbusse) 1873-1935. 1177
Огонь (Le Feu) 1177
Габриель Сидони Колетт (Gabrielle Sidonie Colette) 1873-1954. 1181
Ангел мой (Cheri) 1181
Роже Мартен дю Гар (Roger Martin du Gard) 1881--1958. 1185
Семья Тибо (Les Thibault) 1185
Жан Жироду (Jean Giraudoux) 1882-1944. 1189
Зигфрид и Лимузен (Siegfried et Ie Limousin) 1189
Троянской войны не будет (La guerre de Troie n'aura pas lieu) 1193
Андре Моруа (Andre Maurois) 1885-1967. 1197
Превратности любви (Climats) 1197
Франсуа Мориак (Francois Mauriac) 1885-1970. 1202
Тереза Дескейру (Therese Desqueyroux) 1202
Клубок змей (Le noeud de viperes) 1207
Дорога в никуда (Les chemins de la Mer) 1211
Жорж Бернанос (Georges Bemanos) 1888-1948. 1214
Под солнцем Сатаны (Sous le soleil de Satan) 1214
Жан Кокто (Jean Cocteau) 1889-1963. 1219
Орфей (Orphee) 1219
Адская машина (La machine infemale) 1223
Луи Фердинан Селин (Louis Ferdinand Celine) 1894-1961. 1227
Путешествие на край ночи (Voyage au bout de la nuit) 1227
Луи Арагон (Louis Aragon) 1897—1982. 1232
Страстная неделя (La semaine Sainte) 1232
Филипп Эриа (Fhilippe Heriat) 1898-1971. 1237
Семья Буссардель (La famille Boussardel) 1237
Антуан де Сент-Экзюпери (Antoine de Saint-Exupery) 1900-1944. 1243
Земля людей (Тегге des faomnies) 1243
Маленький принц (Le Petit Prince) 1247
Натали Саррот (Natalie Sarraute) р. 1900. 1250
Золотые плоды (Les fruits d'or) 1250
Андре Мальро (Andre Malraux) 1901-1976. 1254
Завоеватели (Les Conquerants) 1254
Королевская дорога (La Voie royale) 1258
Реймон Кено (Raymond Queneau) 1903-1976. 1261
Одиль (Odae) 1261
Жорж Сименон (Georges Simenon) 1903-1989. 1265
Мегрэ колеблется (Maigret hesite) 1265
Маргерит Юрсенар (Marguerite Yourcenar) 1903—1987. 1269
Философский камень (L'CEuvre au Noir) 1269
Жан Поль Сартр (Jean Paul Sartre) 1905-1980. 1274
Тошнота (La nausee) 1274
Мухи (Les Mouches) 1278
Почтительная потаскушка (La Р... respectueuse) 1281
Дьявол и Господь Бог (Le Diable et le Bon Dieu) 1285
Робер Мерль (Robert Merle) р. 1908. 1289
Остров (L'lle) 1289
Разумное животное (Un animal doue de raison) 1293
За стеклом (Derriere la vitre) 1296
Симона де Бовуар (Simone de Beauvoir) 1908-1986. 1300
Прелестные картинки (Les Belles Images) 1300
Жан Ануй (Jean Anouilh) 1910-1987. 1304
Жаворонок (L'Alouette) 1304
Пассажир без багажа (Le Voyageur sans bagage) 1307
Эрве Базен (Herve Bazin) 1911-1996. 1311
Супружеская жизнь (La Matrimoine) 1311
Анатомия одного развода (Madame Ex.) 1315
Эжен Ионеско (Eugene lonesco) 1912-1994. 1319
Лысая певица (La Cantatrice chauve) 1319
Стулья (Les Chaises) фарс-трагедия (1952) 1322
Носороги (Rhinoceros) Драма (I960). 1325
Альбер Камю (Albert Camus) 1913-1960. 1329
Посторонний (L'Etranger) Повесть (1942). 1329
Падение (La Chute) Роман (1956). 1332
Чума (La peste) Роман-притча (1974) 1334
Клод Симон (Claude Simon) р. 1913. 1338
Дороги Фландрии (Les routes des Flandres) Роман (1960). 1338
Ромен Гари (Romain Gary) 1914-1980. 1342
Корни неба (Les Racines du ciel) Роман (1956) 1342
Маргерит Дюрас (Marguerite Duras) 1914-1995. 1346
Любовник (L'ainant) Роман (1984). 1346
Морис Дрюон (Maurice Druon) р. 1918. 1350
Сильные мира сего (Les Grandes Familles) Роман (1948). 1350
Борис Виан (Boris Vian) 1920-1959. 1354
Пена дней (L'ecume des jours) Роман (1946). 1354
Аден Роб-Грийе (Alain Robbe Grillet) p. 1922.. 1358
В лабиринте (Dans le labyrinthe) роман (1959). 1358
Мишель Бютор (Michel Butor) р. 1926. 1361
Изменение (La Modification) Роман (1957). 1361
Франсуаза Саган (Francoise Sagan) р. 1935. 1368
Здравствуй, грусть (Bonjour tristesse) Роман (1954). 1368
Немного солнца в холодной воде (Un peu de soleil dans l'eau froide) Роман (1969) 1371
ЧЕШСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 1375
Ярослав Гашек (Jaroslav Hasek) 1883—1923. 1376
Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны (Osudy dobreho vojaka Svejka za svetove valky) Роман (1921—1923, неоконч.) 1376
Карел Чапек (Karel Сapek) 1890-1938. 1382
Война с саламандрами (Valka z mloky) Роман. (1936). 1382
Милан Кундера (Milan Kundera) р. 1929. 1386
Невыносимая легкость бытия (Nesnesitelna lehkost byti) Роман (1984). 1386
ЧИЛИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 1392
Пабло Неруда (Раblо Neruda) 1904-1973. 1393
Звезда и смерть Хоакина Мурьеты, чилийского разбойника, подло убитого в Калифорнии 23 июля 1853. Драматическая кантата (Fulqor v muerte de Joaquin Murieta, bandido chileno injusticiado en California el 23 de julio de 1853) Пьеса (1967) 1393
ШВЕДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 1397
Август Стриндберг (August Strindberg) 1849—1912. 1398
Пляска смерти (Dodsdansen) Драма (1901). 1398
Игра снов (Ett dromspel) Драма (1902). 1403
Соната призраков (Spoksonaten) Драма (1907). 1408
Седьма Лагерлёф (Selma Lagerlof) 1858-1940. 1413
Трилогия о Лёвеншёльдах (Lowenskoldska ringen) Роман (1920-1928). 1413
Яльмар Сёдерберг (Hjalmar Soderberg) 1869-1941. 1419
Доктор Глас (Doktor Glas) Роман (1905). 1419
Яльмар Бергман (Hjalmar Bergman) 1883-1931. 1422
Клоун Як (Clown Jak) Роман (1930). 1422
Пер Лагерквист (Par Lagerkvist) 1891-1974. 1427
Улыбка вечности (Det eviga leendet) Роман (1920). 1427
Мариамна (Mariamne) Повесть (1967). 1432
Вильхельм Муберг (Vilhelm Moberg) 1898-1973. 1437
Скачи нынче же ночью! Роман из жизни Вэренда. Год 1650 (Rid i natt! Roman fran Varend 1650) Роман (1941) 1437
Эйвинд Юнсон (Eivind Yohnson) 1900-1976. 1441
Прибой и берега (Strandemas Svall) Роман (1946). 1441
Харри Мартинсон (Harry Martinson) 1904-1978. 1446
Аниара. Поэма о человеке во времени и пространстве (Aniara. En revy от Mainniskan i tid och rum) (1956) 1446
ШВЕЙЦАРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 1450
Роберт Вальзер (Robert Walser) 1878-1956. 1451
Помощник (Der Gehulfe) Роман (1908). 1451
Макс Фриш (Мах Frisch) 1911-1992. 1455
Дон Жуан, или Любовь к геометрии (Don Juan, oder Die Liebe zur Geometrie) Комедия (1953) 1455
Хомо Фабер (Homo Faber) Роман. (1957). 1459
Назову себя Гантенбайн (Mein Name sei Gantenbein) Роман (1964). 1463
Фридрих Дюрренматт (Friedrich Durrenmatt) 1921-1990. 1467
Судья и его палач (Der Richter und sein Henker) Роман (1950-1951). 1467
Визит старой дамы (Der Besuch der alten Dame) Трагикомедия (1955). 1471
Авария (Die Panne) Радиопьеса (1956). 1474
Физики (Die Physiker) Комедия (1961). 1477
ЮГОСЛАВСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 1481
Иво Андрич (Иво Андриh) 1892—1975. 1482
Травницкая хроника (Травничка хроника) Роман (1942, опубл. 1945). 1482
ЯПОНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.. 1488
Нацумэ Сосэки 1867-1916. 1490
Ваш покорный слуга кот Роман (1906). 1490
Танидзаки Дзюнъитиро 1886-1965. 1496
Татуировка Рассказ (1910). 1496
История Сюнкин Повесть (1933). 1498
Мелкий снег Роман (1943-1948). 1501
Акутагава Рюноскэ 1892-1927. 1509
Ворота Расёмон Новелла (1915). 1509
Муки ада Новелла (1918). 1510
Паутинка Новелла (1918). 1512
Мандарины Новелла (1919). 1513
Нанкинский Христос Новелла (1920). 1514
В чаще Новелла (1921). 1516
Лошадиные ноги Новелла (1925). 1518
Кавабата Ясунари 1899—1972. 1521
Снежная страна Роман (1937). 1521
Старая столица Роман (1961). 1526
Абэ Кобо 1924-1993. 1533
Женщина в песках Роман-притча (1963). 1533
Чужое лицо Роман-притча (1964). 1537
Человек-ящик Роман-притча (1973). 1542
Мисима Юкио 1925-1970. 1548
Золотой Храм.. 1548
Патриотизм.. 1554
Оэ Кэндзабуро р. 1935. 1557
Футбол 1860 года Роман (1967). 1557
Объяли меня воды до души моей Роман. (1973). 1563
УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ ПРОИЗВЕДЕНИЙ.. 1568
УКАЗАТЕЛЬ НАЗВАНИЙ ПРОИЗВЕДЕНИЙ 2-го тома. 1572
Содержание 2-ой Книги. 1576

КНИГА I
К читателю
«Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюже­ты и характеры» — первый в России опыт создания свода компакт­ных пересказов наиболее значительных произведений отечественной и зарубежной словесности.
Необходимость в книжном издании такого рода назрела давно. Современная культура нуждается в систематическом и вместе с тем доходчивом описании золотого фонда мировой литературы, сложив­шегося к концу XX века и второго тысячелетия.
Перед вами не только справочное издание, но и книга для чтения. Краткие пересказы, естественно, не могут заменить первоисточников, но могут дать целостное и живое представление о них. Именно к этому стремились все участники коллективного труда — литературо­веды, переводчики, прозаики.
Каждый том является самостоятельной книгой, а все вместе они составляют своеобразный атлас мирового литературного пространства от древнейших времен до наших дней. Основное место здесь занима­ют пересказы романов, повестей и драматургических произведений, менее полно представлена новеллистика. За пределами данного свода остались такие бессюжетные и не поддающиеся пересказу жанры, как лирическая поэзия, исторические и философские трактаты, ме­муары и публицистика. Вынося в название нашего издания слово
--------
Более подробно принципы построения настоящего издания изложены в предисловии к тому «Русская литература XIX века».
5


«шедевры», мы имели в виду не только высшие достижения словесно­го искусства, но и более обширный массив литературных произведе­ний, сохранивших духовно-эстетическую актуальность до наших дней.
Том «Зарубежная литература XX века» ввиду большого объема ма­териала выходит в двух книгах, однако и этого оказалось достаточно лишь для того, чтобы дать пересказы только наиболее известных про­изведений самых признанных мастеров. Здесь, как и в других томах, разделы, посвященные национальным литературам, размещены в ал­фавитном порядке: от австралийской литературы до испанской (пер­вая книга) и от итальянской литературы до японской (вторая книга). Внутри каждого раздела писатели представлены по хронологии рож­дения, а их произведения — по хронологии написания. Автор каждо­го пересказа обозначен под соответствующим текстом. В конце тома помещены алфавитные указатели авторов и названий произведений.
Издание адресовано самому широкому читательскому кругу — ученикам старших классов, абитуриентам и студентам, учителям и преподавателям вузов, а также тем, кто просто любит литературу, кому свод пересказов поможет в поисках увлекательного чтения и со­ставлении личных библиотек.
д. ф. н. Вл. И. Новиков
АВСТРАЛИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Генри Арчибалд Лоусон (Henry Archibald Lawson) 1867-1922
Шапка по кругу (Prose works)
Сборник рассказов (1907)
Основными героями рассказов Генри Лоусона являются простые ав­стралийцы, в основном люди физического труда. В рассказе «Шапка по кругу» автор повествует о стригале овец Бобе Брасерсе по прозви­щу Жираф. Это высоченный парень, ростом приблизительно шесть футов три дюйма. Сложен он нескладно, и лицо у него бурого цвета. Его часто видят обходящим людей со своей старой шапкой в руках. Эту шапку, которую друзья прозвали «капустная пальма», он исполь­зует, чтобы собирать деньги на то или иное доброе дело. Так, Жираф считает нужным помочь одному парню, который приехал на заработ­ки из другого города — он должен был подбирать шерсть после стрижки овец, — но в первую же неделю заболел. Его должны отпра­вить в больницу в Сидней, где у него остались жена и дети. Товари­щи Жирафа ворчат, ругаются, проклинают доброту Жирафа, но кладут деньги в его шапку.
Жираф не местный житель, он уроженец Виктории. Но в местеч­ке Бурк, где он стрижет овец, уже давно стал популярной фигурой. Стригали часто поручают ему хранить ставки, когда бьются об заклад;
он выступает в роли миротворца, третейского судьи или секунданта в угоду парням, завязавшим драку. Большинству ребятишек он за стар-
9


шего брата или за дядю, а все чужаки видят в нем ближайшего друга. Он всегда кому-то в чем-то помогает. То уговаривает парней устроить «танцульку» для девушек, то собирает деньги для миссис Смит, муж которой утонул на Рождество в реке, то помогает какой-нибудь бед­ной женщине, муж которой сбежал, оставив ее с кучей ребятишек, то пытается выручить некоего Билла, погонщика волов, попавшего в пьяном виде под свою же тележку и сломавшего себе ногу. Поэтому Жирафа все любят и не без удовольствия рассказывают анекдоты про его шляпу. Многим помог Жираф. Однако долг бывает порой красен платежом. У Жирафа нет ни жены, ни детей, ни просто девушки. Был, правда, один случай, когда, еще до его приезда в Бурк, Бобу при­глянулась в его родном местечке Бендиго одна девушка. Она была ма­ленького роста, что почему-то особенно привлекало Боба. Но когда он спросил ее напрямик, хочет ли она с ним встречаться, девушка нена­роком ответила, что было бы довольно смешно смотреть, как она тру­сит рядом с такой дымовой трубой, как Жираф. Парень принял это за отказ и уехал в Бурк на стрижку овец. Позже он получил от нее письмо, где она ругала его, упрекала, что он уехал не попрощавшись, называла его «ужасным долговязым болваном» и умоляла написать и приехать к ней. За день до его отъезда парни узнали об этой истории и стащили у Жирафа его шляпу. А на следующий день он обнаружил ее около своей кровати полную денег. Сбор оказался рекордным.
«Разыскивается полицией» — еще один рассказ о товарищеской солидарности бедняков. В хижине фермера живут две семьи пересе­ленцев — всего семь человек. Однажды ночью, когда шел проливной дождь, фермер читал заметку в газете о том, что полиция разыскивает двух человек, обвиняемых в краже овец и рогатого скота. Обитатели хижины посочувствовали этим двум людям и пожелали им всяческого добра. Немного позже кто-то подошел к хижине и позвал хозяина. Оказалось, что это были как раз те беглецы, за которыми гналась по­лиция. Их пригласили войти. Это были промокший до нитки, выбив­шийся из сил рослый мужчина и молодой человек, почти мальчик, страдавший от мучительного кашля. Их обсушили, накормили, нали­ли горячего джина, который берегли, как лекарство, и дали немного провизии на дорогу. Перед уходом мужчина отдал хозяйке маленькую Библию и пачку писем и попросил сохранить их. Он сказал, что если ему удастся выпутаться из тяжелой ситуации, в которую он попал, то он когда-нибудь пришлет за ними. Фермер проводил беглецов, пока­зал им дорогу, а когда вернулся, то выгнал коров на дорогу, чтобы они затоптали следы. Утром явились полицейские и стали с подозре-
10


нием расспрашивать хозяев о прошлой ночи. Но обитатели хижины ничего не сказали о беглецах, и полицейские ушли. Прошло пять лет. У фермера и у его жены была одна мечта: заработать несколько фун­тов, чтобы расчистить и огородить участок, купить еще одну хорошую рабочую лошадь и еще несколько коров. Однажды вечером почтальон доставил в хижину пакет. Внутри пакета лежал толстый конверт, на котором были написаны слова: «За корм лошадям, за постой и за ужин». В конверте они обнаружили пятьдесят фунтов. Это была ог­ромная для обитателей хижины сумма, которую прислал спасенный ими пять лет назад беглец.
О товарищеской солидарности повествуется и в рассказе «Расска­зать миссис Бэкер». Гуртовщик рогатого скота Боб Бэкер отправляет­ся на север в двухгодичную деловую поездку. Рассказчик по имени Джек и его товарищ Энди М'Каллок договорились ехать с Бобом в качестве помощников. Во время этой поездки Боб Бэкер слишком часто посещал придорожные кабаки и городские трактиры. В Мальгатауне он отчаянно закутил, спутавшись с одной буфетчицей, которая по сговору с трактирщиком сделала все, чтобы Бэкер остался без средств к существованию. Он потратил на нее не только все свои, но и чужие деньги. Когда об этом узнал скотопромышленник, на кото­рого Боб работал, то он его уволил, а стадо отправил с другим гуртов­щиком. Новый гуртовщик не нуждался в помощниках, так как при нем находились два его брата. Поэтому с Энди и Джеком был произ­веден расчет. Но они не оставили Боба одного в чужом краю, потому что неписаный закон, по которому они жили, не позволял бросать то­варища в беде. Боб опускался все ниже и ниже: он таскался по каба­кам, напивался, ввязывался в драку. Энди телеграфировал брату Боба Неду. Нед приехал через неделю, как раз за несколько часов до смер­ти Боба, который умер от приступа белой горячки. Нед позаботился о похоронах, а потом отомстил за брата, здорово избив трактирщика. Через несколько дней трое мужчин расстались. Нед вернулся к себе, а Энди и рассказчик отправились в обратный путь. Энди пребывал в большом волнении, так как ему предстояло идти к миссис Бэкер и рассказать ей о смерти мужа. Жалея женщину и сочувствуя покойно­му, приятели приняли решение не рассказывать ей всю правду. По дороге Энди придумал совсем другую версию кончины Боба. Он рас­сказал миссис Бэкер, что ее муж почувствовал себя неважно, когда они пересекали границу. Близ Мальгатауна ему стало совсем плохо. Один местный скваттер отвез его в город и поместил в лучшую гости­ницу, хозяин которой знал Бэкера и сделал для него все что мог. Нед
11


приехал за три дня до смерти Боба. Боб умер от лихорадки, но в пос­ледние минуты был спокоен и постоянно вспоминал о своей семье. Он просил передать жене свою просьбу — она с детьми должна переехать в Сидней, где живут ее родственники, которые непременно ей помогут. Нед же обещал перевезти в Сидней тело Боба. После этого рассказа миссис Бэкер немного воспрянула духом и поблагода­рила друзей за все, что они сделали для нее и ее мужа. На улице Энди и Джек признались младшей сестре миссис Бэкер, приехавшей к ней из Сиднея, что Боб умер от пьянства. Девушка была призна­тельна мужчинам за их чуткость и доброту и пообещала ускорить отъезд своей сестры из этих мест в Сидней.
Большинство рассказов сборника написаны с незаурядным юмо­ром. «Два вечерника» относится к их числу. Свемпи и Брумми — ти­пичные буммеры, то есть путешествующие бродяги, не желающие работать даже тогда, когда предоставляется такой случай. В Австралии есть обычай бесплатно подкармливать таких путешественников и даже давать им в дорогу чай, сахар, муку или мясо. Свемпи и Брум­ми напрягают все свои умственные способности, чтобы с помощью шантажа, мелких краж, скрытых угроз и хитрых выдумок заполучить побольше продуктов впрок. Но однажды им пришлось задуматься о работе всерьез: их брюки протерлись до дыр, и дабы обновить эту важную деталь туалета, им необходимо было потрудиться недели две и заработать несколько фунтов. Фермер, к которому они обратились, сказал, что может взять на работу только одного. Брумми и Свемпи поочередно уступают друг Другу эту возможность. Не придя к согла­сию, они бросают жребий. На работу выходит Брумми. Две недели он собирает шерсть от овец, дает Свемпи табак и покупает ему новые брюки. Однако оставшиеся деньги он не хочет делить пополам. Свемпи считает это несправедливым, он обижается на спутника и ре­шает выкрасть его кошелек во время ночного сна. Три ночи подряд он пытается отыскать в карманах Брумми и под его подушкой коше­лек, но безуспешно. Когда Брумми слишком уж громко захрапел, Свемпи насторожился. Догадавшись, что его попутчик только притво­ряется спящим, Свемпи прямо спросил Брумми, где тот прячет день­ги. Брумми весело ответил, что под подушкой у Свемпи. Такую подозрительность и хитрость со стороны друга Свемпи никак не может простить и потому расстается с ним.
Я. В. Никитин


Катарина Сусанна Причард (Katharine Susannah Prichard) 1883-1969
Девяностые годы (The Roaring Nineties)
Роман (1946)
Роман «Девяностые годы» — первая часть известной трилогии, куда также входят романы «Золотые мили» (1948) и «Крылатые семена» (1950). Трилогия охватывает шестьдесят лет истории Австралии, на­чиная с девяностых годов прошлого века. В ней действуют одни и те же герои; их судьбу и отношения писательница прослеживает с неос­лабевающим вниманием.
Девяностые годы — время золотой лихорадки в Австралии, когда на северо-запад страны устремились толпы людей со всех концов света в надежде разбогатеть. Удалось ли им это? В своем романе пи­сательница прямо и недвусмысленно отвечает на этот вопрос.
Золото! От него зависит жизнь человеческой общины. Каждый грезит о сказочном богатстве. Когда слух о новой находке достигает какого-либо поселка старателей, то все приходят в движение. Люди устремляются в поход за золотом. Тяжелогруженые верблюды, повоз­ки, двуколки, подводы, запряженные старыми клячами, битюгами, ослами, люди на велосипедах, верхом на лошадях, пешком с ручными тачками — все неудержимо бросаются на поиски сокровищ. По
13


таким законам живет и поселок Южный Крест, где лето сухое и дол­гое, где не хватает пищи и воды.
Перед нами проходит жизнь нескольких семей, небогатых и скромных, типичных представителей рабочей Австралии. Такова семья Салли и Морриса Гауг, в которой, безусловно, главную роль иг­рает Салли. Здравый смысл, стойкость, мужество, душевная чисто­та — вот основные черты ее характера, помогающие выжить в условиях той тяжкой борьбы за существование, на которую обрекает ее жизнь. Еще совсем девчонкой она выходит замуж за Морриса Гауга, непутевого отпрыска английской аристократической семьи, ко­торого для исправления отсылают в Австралию, снабдив небольшой суммой денег. Фермер из него не получился — он не ладит с рабочи­ми, не знает, как вести хозяйство, потом вкладывает деньги в рудник, но теряет их вместе с работой. Став старателем во время золотой ли­хорадки, Моррис хочет вернуться в Англию миллионером и восстано­вить богатство семьи. В конце концов он кончает гробовщиком. Салли же — дочь и внучка австралийских пионеров, и эта мысль по­могает ей в трудные минуты жизни. Она не чувствует себя чужой в необозримых и таинственных просторах Западной Австралии. Ведь это все та же Австралия, говорит она себе, хотя здесь все иначе, чем в южных лесах, где она выросла.
В поселке Южный Крест, затем в Калгурли Салли открывает сто­ловую, а потом и пансион для старателей. Ей помогают рабочие-ста­ратели, в среде которых незыблем принцип товарищества. Поэтому они резко осуждают Морриса, который в одном из своих неудачных походов за золотом оставил больную Салли у туземцев. Те спасли ей жизнь. Однако все равно старатели считают, что людей обмазывают дегтем и вываливают в перьях за меньшие грехи, нежели такое отно­шение к жене. Салли же не позволяет никому бранить Морриса и остается верна ему, несмотря на все предложения Фриско де Морфэ, старого компаньона Морриса, постоянно богатеющего и скупающего в периоды застоя за бесценок старательские участки и рудники. Вы­просить, занять или украсть для Фриско — одно и то же. Фриско по­купает Маритану, простодушную девушку-аборигенку, у ее отца и будущего мужа за несколько бутылок вина и две пачки табака. Но не желает признать своим ее ребенка. Маритана и ее мать Калгурла — это героини, представляющие в романе тему аборигенов, очень близ­кую писательнице. Есть негодяи, замечает она, которые похищают ту­земок, насилуют их, а другим белым приходится платить за чужую вину — аборигены мстят любому белому. Так возникает тема вражды
14


между белыми и аборигенами. Она уже была заявлена на первых страницах романа, где повествуется о том, как Калгурлу, только что родившую девочку, двое белых заставляют отвести их туда, где нахо­дится вода.
Под стать Фриско и Пэдди Кеван — мальчишка-оборвыш, не брезгующий перепродажей краденого золота. В конце романа он уже владелец прибыльного рудника. Такие люди станут в будущем круп­нейшими золотопромышленниками страны.
Трагическая линия романа связана с семьей Лоры и Олфа Брайрли. Лора — красивая и малоприспособленная к тяготам суровой жизни женщина, которой скорее пристало бы быть украшением об­щества. Поначалу этой семье вроде бы улыбается счастье — Олф вы­годно продает свой золотоносный участок, обзаводится собственным домом и даже пробивается в управляющие рудником, поскольку у него всегда была тяга к знаниям и он упорно занимался самообразо­ванием. Видение спокойной, обеспеченной жизни маячит перед ним подобно миражу. Старость и нищета пугают его. И Олф решает стать надежным для хозяев человеком: он не позволяет себе принять учас­тие в борьбе старателей за свои исконные права. Поначалу эта борьба носит чисто экономический характер: старатели отстаивают свое право искать россыпное золото в любом месте не ближе пятидесяти футов от золотоносной жилы. Участки же с жильным золотом, тре­бующие больших затрат и машинного оборудования, должны быть отведены под разработки промышленным компаниям. Права старате­лей на россыпное золото являются основой благосостояния штата, так как рудное золото, добываемое промышленными компаниями, утека­ет в Перт, главный город штата, или за океан, обогащая иностранных держателей акций.
Заокеанские владельцы золотопромышленных предприятий не столько заинтересованы в добыче золота, сколько в биржевой игре. Они наживаются на выпуске акций липовых золотоносных участков едва ли не более, чем на акциях богатейших рудников. Добыча золота становится средством мошенничества, ограбления легковерных людей, а сами рудники, пишет автор, вроде «темных лошадок», истинные достоинства которых хозяин скаковой конюшни хранит в тайне,
Долгая и трудная борьба старателей постепенно принимает поли­тический характер, когда на многолюдных собраниях и демонстраци­ях выдвигаются требования самоуправления, выделения приисков в самостоятельный штат, включения его в состав федерации австралий­ских штатов. В истории Австралии эти настроения и выступления
15


широких масс в последнее десятилетие прошлого века возымели свое действие, и в 1901 г. шесть австралийских штатов, до того бывших английской колонией, получили права доминиона.
Олф Брайрли в вопросе о правах старателей на россыпное золото принимает сторону предпринимателей. Он теперь уже не встречается со старыми друзьями и с горечью убеждается, что они от него отвер­нулись. Даже его закадычный друг Динни Квин, с которым он когда-то отправлялся на поиски золота. В эти дни Олфу помогает только Моррис Гауг, защищающий Олфа перед старателями. Правда, и Пэдди Кеван проявляет сочувствие к Олфу. Но Пэдди, как всегда, преследует свой интерес. Олф приводит в порядок бумаги, связанные с отчетностью на шахте Пэдди, однако не хочет участвовать в его во­ровских махинациях с золотом. Поэтому вскоре теряет последнюю в его жизни работу. Найти другую, не имея диплома, Олф, будучи всего лишь практиком в своем деле, не может. Из Америки и Германии в Австралию приезжают специалисты с дипломом. Именно они и це­нятся. Олф понимает, что совершил ошибку, не поддержав старате­лей в их борьбе за свои права, и приходит откровенно поговорить об этом с Динни Каином. Вскоре Олф кончает жизнь самоубийством. В прощальном письме к жене он умоляет простить его — у него нет иной возможности обеспечить ee и дочь, а денег, которые она полу­чит по страховому полису, им хватит на первое время. Старые това­рищи решают похоронить Олфа за свой счет и собрать немного денег для его близких.
Третья семья, которой уделено много страниц в романе, — это Жан и Мари Робийяр. Здоровым и молодым приехал француз Жан Робийяр в Австралию из Англии, где был учителем. Он мечтает ско­пить денег и купить участок земли и скот. Но заработка батрака не хватает, и он присоединяется к первому же отряду старателей, устре­мившемуся за золотом в Южный Крест. Вместе с ним отправляется и Мари.
Золота Жан не нашел и некоторое время работал на руднике. Потом поступил поваром в гостиницу. Вскоре Робийяры переезжают в Калгурли, и Олф обещает устроить Жана на свой рудник. Но тот уже начал кашлять. Вместе со своим отцом они сооружают для Мари хижину возле рудника Браун Хилл. Жан продолжает работать под землей, но его душит кашель: ведь рудокопы трудятся с кайлом и буром при свете фонаря в забоях, где стоит пыль. Люди задыхаются в дыму от взрывных работ. Тысячи горнорабочих погибают от чахотки, а плохие крепления приводят к несчастным случаям во время частых
16


обвалов. Но люди стоят дешевле крепежного леса. Все понимают, что дни Жана сочтены.
В последнем эпизоде романа мы видим Салли, Морриса и Динни на веранде их общего дома. В этой беседе как бы подводится итог всем жизненным перипетиям во время золотой лихорадки — старая эра золотоискательства на этих приисках кончилась, замечает Моррис. Начинается новая: теперь будет укрупняться промышленность и под­чинять все своим интересам. Но аферы и спекуляции должны пре­кратиться, считает Динни, нужно бороться за свои права, если люди не хотят, чтобы их обкрадывали. Они победили в борьбе за россып­ное золото потому, что показали свою силу и сплоченность. Предсто­ит новый этап борьбы. На этой оптимистической ноте заканчивается первая часть трилогии.
А. П. Шишкин


Патрик Уайт (Patrik Victor Martindale White) 1912-1990
Древо человеческое (The Tree of Man)
Роман (1955)
Это рассказ о жизни двух простых австралийцев — фермера Стэна Паркера и его жены Эми. Их жизнь начинается вместе с веком, и в ней по-своему отражаются события его истории и процессы, проте­кавшие в австралийской действительности.
Неторопливо развертывается повествование о том, как молодой Стэн Паркер очищает от диких зарослей свой участок и начинает строить дом. Картина обычная и в то же время символическая — на­чало начал: долгой жизни, освоения девственной земли, в каком-то смысле даже рода человеческого. Стэн добивается всего своим трудом, и труд становится для него и его жены ритуалом, заключающим в себе высший смысл существования. Труд приобщает к тайнам бытия, открывает невыразимую прелесть земли, которая кормит человека, приближает его к природе, с которой тесно связан австралийский фермер, дает возможность обрести особый ее язык, который понятен человеку, жившему естественной жизнью. Труд помогает познать себя и выстоять в борьбе со стихией — пожары и наводнения обрушива­ются на Паркеров, но они не сдаются. Таковы «средние» австралий­цы — опора нации.
18


ного лесного пожара, охватившего и поселок, дом Армстронгов сго­рел, а чудом спасшаяся Мэдлин лишилась в огне своих волос. Наваж­дение со временем рассеялось, и Эми опять обрела душевный покой, отдавшись исконным занятиям жены земледельца, матери.
Истинная жизнь заключена в другом — «...глядеть на небо, искать в нем приметы погоды, слушать, как сыплется овес, брать на руки мокрого теленка, только что выпавшего из коровьей утробы и силив­шегося доказать, что он устоит на ногах». Дети Паркеров на ногах не устояли, но род не сгинул, и сын Рэя несет в себе то умение пости­гать тайны жизни, которое было у его деда, восхищавшегося каждым листком, каждым живым существом. Однако то, что не было дано деду, с лихвой дано внуку — способность в слове выразить восторг ве­личием жизни, природы. Стэн умел наблюдать и восхищаться, но слов ему не хватало. То, о чем он так и не смог сказать, напишет в поэме его внук: «Там будет запах хлеба, и смутная мудрость юношес­ких лет... и девчонки с рыжеватыми косичками, что шепчутся про любовь... и румяные яблоки, и маленькое белое облачко, которое, как только его надует ветер, разрастется в огромного коня и тяжело зато­пает по всему небу». Внук Стэна, Рэй, символизирует новый шаг в ду­ховном развитии нации, преодолевающей провинциальную отста­лость, косность, пассивность разума, ограниченного лишь материаль­ными запросами. Ценности, которые воспевает Патрик Уайт, проти­вопоставлены официальному австралийскому мифу, исповедующему культ силы, физической красоты, материальных благ и, в общем, при­митивного, нерассуждающего сознания. В этом мифе нет места со­знанию творческому, личности художника, — вот почему так тра­гичны судьбы гениев в романах Уайта, вот почему кончает самоубий­ством художник Гейдж в «Древе человеческом», наталкиваясь при жизни на тупое равнодушие и непонимание. Однако именно этот дар творца в сочетании с такими прекрасными качествами австралий­ского характера, как трудолюбие, дух первооткрывательства, любовь к земле и природе, служат для автора залогом того, что древо человечес­кое не погибнет в Великой Австралийской Пустыне.
А. П. Шишкин


АВСТРИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Артур Шницлер (Artur Schnitzler) 1862—1931
Жена мудреца (Die Frau des Weisen)
Новелла (1898)
Главный герой повествования, от чьего имени ведется рассказ, приез­жает на морской курорт с намерением остаться там надолго и сполна насладиться желанным покоем. Только что он получил докторскую степень, а барышня, за которой он ухаживал, вышла замуж за друго­го. Он чувствует, что целая глава его жизни остается позади, и это придает ему уверенности и спокойствия. Но вдруг неожиданная встреча ломает его план отдохнуть от забот и треволнений. Во время прогулки он видит молодую женщину с маленьким сыном и узнает ее. Это Фридерика, исчезнувшая из его жизни семь лет назад. Они вспоминают друг друга, но тон их приветственной беседы натянут: Фридерика явно стремится избежать дальнейшего общения с ним. А герой теряет голову. Встреча всколыхнула в нем запретные воспоми­нания о тех днях его юности, которые он провел в доме своего про­фессора, мужа Фридерики. Он снова чувствует себя влюбленным в женщину, которая так долго, до самого дня его отъезда из дома про-
23


фессора, относилась к юноше с материнской нежностью, не более. Но в день, когда он уезжал, она вбежала к нему в комнату, покрыла юношу поцелуями, упав к его ногам. В этот момент за ее спиной приоткрылась дверь, и остолбеневший от ужаса юноша увидел лицо профессора. Дверь тотчас закрылась. Фридерика вскочила, в панике вывела его из дома и приказала немедленно бежать.
Семь лет затем он не получал от нее никаких вестей, и вот, по­встречавшись случайно на курорте, они не решаются заговорить о том эпизоде. Они устраивают парусную прогулку на остров, и там между ними происходит объяснение. Фридерика признается, что лю­била его все эти годы, и упрекает героя за многолетнее молчание, когда они с мужем так ждали от него известий. Герой в недоумении:
после эпизода в комнате его долго мучил страх перед все видевшим мужем Фридерики; как же она не понимает, что он не мог писать им, и столь легко упрекает его. Фридерика допытывается, понял ли он, что заставило ее отослать его тогда так внезапно, и герой начина­ет догадываться, в чем дело. Фридерика продолжает тем временем: ей показалось, что она слышала шаги за дверью, но там никого не было, и муж вернулся через много часов после бегства героя. Пока она рас­сказывает, он чувствует, как что-то холодеет у него в груди. Вместо возлюбленной герой видит рядом с собой чужую женщину. Герой ду­мает о профессоре, о том, что Фридерика не знает и никогда не знала, что муж видел ее у его ног. Он неслышно ушел тогда и вернул­ся лишь спустя несколько часов. Все эти годы профессор прожил рядом с нею, не выдав себя ни единым словом. Герой с ужасом со­знает, что муж ей все простил и она влачит до сих пор безмолвное бремя его прощения. Она вдруг перестает быть для него просто же­ланной женщиной, на ее месте он видит призрак, окруженный не­проницаемой оболочкой глубокого прощения. И он считает себя не вправе открыть Фридерике глаза, снять с нее этот ужас. Фридерика не подозревает, что творится с героем, и продолжает радостно щебе­тать о свой любви, а затем назначает ему свидание на вечер. Потря­сенное молчание героя она принимает за выражение счастья, он же не силах взглянуть ей в лицо. В тот же вечер он уезжает и в поезде пытается представить, как она ждет его на взморье, но ему видится не живая женщина, а только бесплотная тень.
А. А. Фридрих 24


Прощание (Das Vermachtnis)
Новелла (1901)
Смысл жизни для Альберта уже три месяца заключается в терпели­вом многочасовом ожидании его возлюбленной Анны. Они услови­лись, что каждый день, с трех до семи часов, он будет ждать ее, и он терпеливо ждет, всякий раз часами, и часто — напрасно. Анна не смеет отлучаться из дома, если ее муж задерживается. Мучительные ожидания подтачивают силы и работоспособность Альберта: он не в состоянии ни читать газету, ни даже написать письмо. Уже третий день, как он не видел ее; невыносимые часы ожидания приводят Аль­берта в полубезумное состояние отчаяния. Он мечется по комнате, теряя рассудок от тоски. Альберт и Анна живут в атмосфере тре­вожной и пылкой нежности, в постоянном страхе, что могут нечаян­но выдать себя. Ему нравится, что их отношения окружены глубочайшей тайной, но тем мучительнее переживать такие дни, как этот. Его терзает страх, что дома у Анны заподозрили об их связи, но вероятнее всего, думает он, Анна тяжело больна и не может встать с постели.
Альберт идет к дому Анны и видит, что все огни погашены и только из ее окна пробивается луч света. Как узнать, что с ней? Ему приходит в голову спасительная мысль, что в случае ее болезни он может через посыльного проведать о ее здоровье, а посыльному вовсе не обязательно знать, кто дал ему поручение. Так он узнает, что Анна тяжело больна тифозной горячкой и болезнь ее очень опасна. Альберт невыносимо страдает при мысли, что Анна может сейчас умирать, а ему нельзя повидать ее перед смертью. Но он не решается броситься наверх к своей возлюбленной даже теперь, страшась навредить ей и себе оглаской их романа. Убитый горем, в полузабытьи, Альберт бро­дит вокруг дома возлюбленной, не смея зайти к ней проститься.
Проходит неделя с их последнего свидания. Рано утром Альберт бежит к дому Анны, и прислуга сообщает, что Анна скончалась пол­часа назад. Теперь мучительные часы ожидания Анны кажутся ему счастливейшими в жизни. И опять герою недостает мужества войти в комнаты, и он возвращается через час, надеясь смешаться с толпой и остаться незамеченным. На лестнице он сталкивается с незнакомыми скорбящими людьми, и те только благодарят его за визит и внима­ние.
Наконец он проходит в спальню к покойнице. При виде ее острая
25


боль сжимает ему сердце, он готов закричать, упасть с рыданиями на колени, целовать ей руки... Но тут Альберт замечает, что он не один в комнате. Кто-то еще, охваченный горем, стоит на коленях у кровати, держа руку покойной. И Альберту кажется невозможным и нелепым зарыдать сейчас в присутствии этого человека. Он идет к двери, обо­рачивается, и ему чудится презрительная улыбка на губах Анны. Улыбка упрекает его за то, что он стоит как чужой у смертного ложа любимой женщины и не смеет никому сказать, что она принадлежа­ла ему и только он имеет право целовать ей руки. Но он не осмели­вается выдать себя. Сила стыда влечет его прочь от дома Анны, ибо он сознает, что не смеет оплакивать ее, как другие, что мертвая воз­любленная прогнала его за то, что он отрекся от нее.
А. А. Фридрих


Герман Бар (Hermann Bahr) 1863-1934
Апостол (Der Apostel) Пьеса (1901)
Время и место действия драматургом не определены, но по всем при­знакам события во всех трех актах происходят в современную автору эпоху.
Дом министра. Голь, делая упор на своих правах давнего друга семьи, настоятельно требует от супруги хозяина Ирэн срочно перего­ворить с мужем относительно его назначения на должность префекта. Голь уже десять лет состоит в его партии, был с ним рядом в те труд­ные времена, когда за приверженность провозглашаемым им идеям можно было поплатиться жизнью. Но вот министр уже шесть меся­цев у власти, а соратники, обеспечившие ему победу, ничего от этого не получили. Момент довольно острый, в парламенте идет борьба, развернулась серьезная конкуренция между американской Юго-Восточной компанией и Национальным банком за право строительства канала. Американцы, намереваясь заручиться поддержкой парламен­тариев, предлагают до тридцати тысяч за голос, представители оппо­зиции, естественно, наживаются, а сторонникам министра что остается? Рассуждения о народе, государстве, благе — это прекрасно, но нельзя же настолько отрываться от реальности. Партии окажется
27


только на пользу, если станет известно, что министр умеет ценить за­слуги тех, кто его поддерживает. Ирэн оправдывается: она несколько раз пыталась завести разговор с мужем, но тот и слушать ее не жела­ет, советует не вмешиваться в дела, в которых она не разбирается. Голь выражает недовольство: это тянется уже месяц, он не может более ждать. Он погряз в долгах, досаждают кредиторы. Кому, как не Ирэн, знать, сколь тягостны бывают денежные затруднения. Молодой женщине неприятен разговор: разумеется, она признательна Голю за участие и помощь, когда у нее возникли долги, в которых она не ре­шилась признаться мужу. Но собеседник переходит к прямому шан­тажу: деньги для Ирэн были взяты в Национальном банке, в его распоряжении ее расписки. Ирэн обещает сегодня же переговорить с мужем.
Разговор сворачивается из-за появления давнего друга хозяина дома Фирмиана. Голь ему явно несимпатичен, и после его ухода ста­рик, почуявший неладное, советует Ирэн не помогать коварному хит­рецу в его планах. Он не скрывает своего беспокойства: ситуация действительно напряженная, общественное мнение относительно ка­нала раскололось. Карл — прекраснодушный идеалист, хочет быть апостолом, но хотя тридцать лет занимается политической деятель­ностью, влияет на людей, управляет ими, совсем их не знает. Опас­ность кроется не в оппозиции, которую возглавляет молодой и честолюбивый Андри. Опасность таится в собственном лагере, спо­движники министра недовольны, что ошиблись в расчетах, и ждать более не намерены.
Встретившись с мужем, Ирэн пытается замолвить слово за Голя, но Карл непреклонен: то, о чем жена просит, невозможно, за дружбу нельзя расплачиваться деньгами.
Секретарь докладывает, что в приемной министра дожидается по­сетитель. Мекс, человек из ближайшего окружения Андри, сразу же переходит к делу: пользуясь своим влиянием, он поможет обеспечить нужный итог голосования на вечернем заседании парламента. В Андри Мекс разочаровался, у этого молодого человека недостает должного размаха, далеко он не пойдет. Мекс вполне обеспечен и многого просить не намерен: титул советника в обмен на содействие его вполне бы устроил. Возмущенный министр прогоняет посетителя из кабинета,
Появляется еще один посетитель, Швендер страстно, но довольно сбивчиво восхваляет деятельность министра, объявляя себя его давним и верным единомышленником, а потом в завуалированной форме
28


предлагает услуги по физическому устранению главы оппозиционеров. Министр с негодованием изгоняет и этого посетителя. Хорош едино­мышленник, не пропустил ни одного его выступления, а абсолютно ничего не воспринял из его речей. Ведь сколько лет он твердит: не насилие и ненависть, а любовь и справедливость должны быть среди людей. Что ж тут удивительного, иронизирует Фирмиан, Швендера, по-видимому, действительно увлекают проповеди Карла, и он готов служить ему в качестве тайного убийцы потому, что, как он только что объяснил, когда-то его обманул американец, и с той поры он счи­тает их всех отъявленными негодяями. По убеждению министра, нет такого хорошего человека, который не поступал бы плохо, нет такого, которого нельзя было бы исправить. Вот, к примеру, Голь — молод, честолюбив, его манят богатство и почести. Слишком легко Голю все доставалось в жизни, а нужно пройти через нужду и горе, чтобы по­нять себя.
На совещании со своими партийными соратниками министр об­суждает тактику поведения на парламентских слушаниях. Он выра­жает уверенность, что, хотя в известных органах печати и в некоторых кругах населения настроение не совсем благоприятное, им все же благодаря большинству в парламенте удастся повернуть по-своему. Каун требует употребить власть и арестовать Андри: сколько грязных махинаций творит оппозиция, но министр не согласен: ни один руководитель не гарантирован от злоупотребления его именем. Оппозиции посчастливилось найти способного, энергичного вожака, которого, к сожалению, они упустили сделать своим сторонником. А убеждений не создать силой, людей нельзя принудить, не убедив их. По мнению Луца, реформы наносят основательный ущерб некоторым личным интересам. Он призывает министра действовать медленнее, осторожнее, умереннее. «Мы здесь не для того, чтобы нравиться на­роду, — парирует министр. — Мы должны воспитывать его». Голь предлагает все места в администрации распределить среди своих людей, тогда в распоряжении партии будет целая армия агитаторов. Это не дело, когда рискуешь всем и ничего не получаешь взамен. Воз­мущенный недостойными речами, министр прогоняет Голя. Соратни­ки все более разочаровывают его. Прежде они были воодушевлены, имели твердые принципы, а теперь обнаруживают зависть, ненависть, жадность. Нельзя думать исключительно о своей выгоде — это погу­бит все. Члены фракции расходятся недовольные, Фирмиан опасается, что Карл подпортил дело своей резкостью.
Происходит заседание парламента. Вопрос не в Национальном
29


банке и не в американской компании, как тут стараются внушить, рассчитывая на дешевый патриотизм, заявляет Андри. Речь идет о вы­годе страны. Министру же больше подходило стать поэтом, который неутомимо поощрял бы, возбуждал и предупреждал общественную совесть. Как пламенный апостол гуманных идей, он много сделал для блага родины, не одно поколение восторженно внимало его обольща­ющим речам. Но страна в кризисе, налицо признаки страшного краха, и он раздавит эту сумасбродную политику великих экспери­ментов, для осуществления которых не имеется достаточных сил. Ми­нистр — честный, но неспособный к практической деятельности человек, окруженный дурными советниками и интриганами. Выступ­ление главы оппозиционеров вызывает бурную реакцию собравшихся. Во время перерыва Голь предлагает Андри компрометирующие мате­риалы на политического соперника, но тот с негодованием отвергает его предложение. Тогда Голь вступает в переговоры с директором американской компании. Находящаяся в заде заседания Ирэн не вы­держивает нарастающего напряжения, она падает в обморок, и ее от­возят домой.
После перерыва с ответным словом выступает министр. В какой-то степени ему удается переломить настрой зала. Он объясняет при­чины, побудившие правительство поручить строительство канала Национальному банку. И напрасно молодой коллега расценил их по­пытки поднять страну как неумелую и обреченную на провал дея­тельность отжившего поколения. Главное — истина и справедливость;
идеи эти, конечно же, стары, как человечество, но вместе с человече­ством постоянно обновляются.
Предложено провести поименное голосование по вопросу о кана­ле, но тут слова просит Голь. Он выступает с разоблачительным заяв­лением, обвиняя министра в измене и предательстве интересов страны. Национальный банк подкупил его и выплатил сполна. В каче­стве доказательства Голь предъявляет расписки жены министра в по­лучении заема. Разражается грандиозный скандал. Министр потрясен и растерян.
И снова дом министра. Карл появляется в потрепанном виде, ра­зорванной одежде. Ему с трудом удалось укрыться от разъяренной толпы. Он никак не может прийти в себя, не было у него ничего, кроме честного имени, а теперь заклеймили его вором и обманщи­ком. С улицы доносятся свист, смех, оскорбительные выкрики, в окна летят камни. Карл удивлен приходу Фирмиана: ведь, кажется, все от­вернулись от него. Тот призывает друга не придавать значения крику-
30


нам и комедиантам. Нет клеветы, которую нельзя было бы опроверг­нуть, но для этого нужно быть в форме. Карл не может взять в толк:
как жена могла так поступить? По неведению, считает Фирмиан, ей, конечно же, невдомек было, как может обернуться дело. Это вина Карла, не сумевшего объяснить Ирэн, что в ее положении следует быть особенно осторожной.
Происходит тягостное объяснение с женой. Ирэн не знала, что деньги из банка, со временем она собиралась вернуть их. Ей не хоте­лось обременять финансовыми проблемами мужа, который столько времени и сил отдавал работе. Карл осознает, что виноват: не замечал он, что творится рядом, в семье, не сумел стать советником, помощ­ником жене.
Появляется взволнованный Андри. Сколь ужасно зрелище толпы, эти лица, искаженные злобой, коварством и ненавистью, упивающие­ся позором и опьяненные подлостью. Ему стыдно и больно, что эти люди превозносили его как героя. Как можно было так обманывать­ся, ему казалось, что руководствуется он честными намерениями, а по сути это была месть за то, что его политический противник выше, сильнее, значительней их всех. Андри намерен оставить политическую карьеру, уехать в провинцию, постараться жить достойно и порядоч­но. Карл потрясен признанием молодого человека. Он видит в нем родственную душу, испытывающую тоже бессилие, разочарование. Кажется, постигли они оба истину, облекли ее в жалкие слова — сво­бода, справедливость... Но толпа не понимает их. Что ж, будут они вместе тихо жить среди людей, постепенно завоевывая их души и сердца, работать на общее благо. Может, оно даже и к лучшему, что все так случилось.
А. М. Бурмистрова


Густав Мейринк (Gustav Meyrink) 1868-1932
Голем (Der Golem) Роман (1915)
Прага, начало века. Повествование ведется от первого лица. Герой не то спит, не то бодрствует. Лунный луч падает в изножие его кровати. Герой ощущает, что его спящее тело лежит в кровати, а «чувства от­делились от тела и больше от него не зависят»...
Вдруг он оказывается в угрюмом дворе пражского гетто, видит своих соседей — четырнадцатилетнюю рыжеволосую Розину и чело­века с круглыми рыбьими глазами и раздвоенной заячьей губой — старьевщика Аарона Вассертрума, Розина старается обратить на себя внимание героя, за ней ревниво наблюдает один из братьев-близне­цов, рябой подросток Лойза (впрочем, и другой брат, глухонемой Яромир, тоже одержим страстью к Розине). Герой оказывается у себя в каморке. Вассертрум смотрит на стены соседнего дома, при­мыкающие к окну героя. Что он может там видеть? Спустя какое-то время из-за стены, из соседней студии раздается радостный женский смех. Герой тут же вспоминает, что его знакомый, актер-кукловод Цвак несколько дней назад сдал свою студию «молодому важному господину», чтобы тот мог встречаться со своей дамой сердца без со­глядатаев. Женский смех за стеной пробуждает смутные воспомина-
32


ния героя об одном богатом доме, где ему часто приходилось рестав­рировать дорогие антикварные вещи. Внезапно поблизости раздается пронзительный крик, затем скрип железной чердачной двери. В ком­нату врывается бледная как смерть молодая женщина, крича: «Мас­тер Пернат, ради Христа, спрячьте меня!» На секунду дверь снова распахивается, за ней — лицо Аарона Вассертрума, похожее на страшную маску.
Перед героем вновь всплывает пятно лунного света в изножии его Кровати. Атанасиус Пернат — отчего ему знакомо это имя? Когда-то давным-давно он перепутал свою шляпу с чужой (и она пришлась ему как раз впору). На ее белой шелковой подкладке золотыми бук­вами было написано имя владельца — «Атанасиус Пернат».
Герой снова ощущает себя Пернатом. К нему, граверу-реставрато­ру, приходит неизвестный и приносит книгу, в которой нужно по­править инициал, сделанный из двух листиков тонкого золота. Пернат начинает листать книгу, перед ним встают поразительные видения. Одно из них — сплетенная в объятиях пара, на его глазах принявшая целокупную форму полумужчины-полуженщины, гермафродита, и си­дящая на перламутровом троне в короне из красного дерева. Очнув­шись от видений, Пернат хочет найти человека, принесшего книгу, но тот исчез. Пернат пытается — и не может — вспомнить его облик. Только представив себя на его месте, Пернат чувствует, что становится похожим на него: безбородое лицо, выпуклые скулы, рас­косые глаза — да это же Голем! О Големе существует легенда. Когда-то давным-давно один раввин по канонам каббалы изготовил из глины искусственного человека, Голема, чтобы тот помогал ему в ка­честве служки. Голем влачил жалкое полуосознанное существование и оживал, только когда раввин вкладывал ему в рот записку с магичес­кими знаками. Однажды, когда он забыл вынуть ее, Голем впал в бе­шенство и начал крушить все вокруг. Раввин бросился к нему и вынул бумажку со знаками. Тогда истукан замертво рухнул на землю. Гово­рят, что он появляется в городе каждые тридцать три года.
Пернат видит себя во дворе, рядом с ним — студент Хароузек в потертом летнем пальто с поднятым воротником. Студент ненавидит старьевщика и уверяет Перната, что именно он, Хароузек, виноват в смерти сына старьевщика, доктора Вассори, глазного врача-шарлатана (Вассертрум же винит в этом доктора Савиоли). Савиоли — это имя молодого господина, снявшего комнату рядом с каморкой Перната.
Пернат получает письмо от женщины, которую недавно спас от старьевщика. Она просит его о встрече. Ангелина — так зовут жен-
33


щину — помнит Перната с детства. Сейчас она нуждается в его по­мощи: старьевщик Вассертрум хочет довести заболевшего доктора Савиоли до самоубийства. Ангелина замужем, она боится, что муж узнает о ее измене, и отдает Пернату на хранение свою переписку с Савиоли.
По соседству с Пернатом живет Шмая Гиллель, архивариус в ев­рейской ратуше, с дочерью-красавицей Мириам. Мириам чиста душой и живет в предвкушении чуда, которое преобразит жизнь. В то же время ей так дорого само ожидание, что иногда она хочет, чтобы чуда не произошло. В своих видениях Пернат ощущает себя Големом, а Шмая Гиллель кажется ему раввином-повелителем, и это своеобразно окрашивает их реальные взаимоотношения. Пернат вы­резает на лунном камне камею с портретом Мириам, которая напо­минает ему изображения древней книги, так взволновавшей его. Пернат любит Мириам, но еще не осознает этого, а прежде чем он поймет, случится еще многое: встречи с Ангелиной, лихорадочные речи Хароузека, полные ненависти к Вассертруму (как выясняется, старьевщик приходится ему отцом); козни Вассертрума, в результате которых Пернат попадает в тюрьму по ложному обвинению; его мис­тическое общение с Мириам, множество посетивших его видений...
Выйдя из тюрьмы, Пернат бросается искать Шмаю Гиллеля и его дочь и видит, что квартал уничтожен, идет реконструкция этого райо­на города. Пернат не может найти и своих друзей — кукловода Цвака, слепого Нефтали Шафранека. В отсутствие Перната умер ста­рьевщик Вассертрум, а студент Хароузек покончил с собой на его мо­гиле, завещав треть доставшегося от Вассертрума наследства Пернату.
Пернат собирается истратить эти деньги на поиски Шмаи Гиллеля и его дочери. А пока он снимает квартиру в единственном не трону­том реконструкцией доме во всем квартале — в том самом, где, по преданию, иногда видели Голема. На Рождество, когда Пернат сидит у зажженной елки, ему является его двойник — Голем. В доме начи­нается пожар. Пернат спускается вниз по веревке, ему видятся в одном из окон Гиллель и Мириам, он радостно окликает их... и сры­вается с веревки.
Вдруг герой приходит в себя: он лежит на кровати, в изножии ко­торой пятно лунного света. А Пернат — вовсе не его имя, оно напи­сано на белой шелковой подкладке шляпы, которую он накануне перепутал со своей в соборе в Градчанах. Герой пытается пройти по следам Перната. В одном из кабачков поблизости он узнает, что тот женился на Мириам. Наконец после долгих поисков герой оказывает-
34


ся у дома Перната близ «Стены у последнего фонаря», «где ни одна живая душа не может жить». На двустворчатых воротах — бог-гер­мафродит на перламутровом троне. Старый слуга, с серебряными пряжками на башмаках, в жабо и старинного покроя сюртуке, берет шляпу, и перед героем в пролете ворот появляется сад и похожий на храм мраморный дом, а на ступеньках Атанасиус Пернат и Мириам. Мириам так же хороша и молода, как во сне героя, а лицо Перната кажется герою собственным отражением в зеркале. Возвращается слуга и отдает герою его шляпу.
В. С. Кулагина-Ярцева


Райнер Мария Рильке (Rainer Maria Rilke) 1875-1926
Записки Мальте Лауридса Бригге (Aus den Aufzeichnungen des Malte Laurids Brigge)
Роман (1910)
Герой повествования, двадцативосьмилетний датчанин Мальте Лауридс Бригге, последний представитель знатного рода, оказывается в Париже в полном одиночестве и на грани нищеты. Его наблюдения отныне сосредоточиваются на том, как живут в Париже отвержен­ные: ночлежки, вонь хлороформа в больнице для бедных, грохот трамваев, нищие, продающие что-то или пытающиеся всучить прохо­жему какую-нибудь ерунду за бесценок, — в унизительной для всех бедности люди теряют индивидуальность, проживают не свою жизнь и умирают не «своей смертью». Весь опыт духовной культуры челове­чества, накопленная веками мудрость, решает Мальте, не в состоянии помочь человеку противостоять той стандартизации, которая навязы­вается ему окружающей действительностью, потому что познание было извечно направлено в основном на то, что окружает человека, но не на него самого. Герой полагает, что в течение долгих веков че­ловечество оперировало исключительно поверхностными и несущест­венными знаниями, по-прежнему оставаясь загадкой для самого себя. Тот, кто нашел в себе силы взглянуть в глаза этой горькой правде, по
36


его мнению, немедленно должен начать что-то делать, чтобы наверс­тать упущенное. Вот почему садится он писать свои записки. Его ра­бота — акт духовного подвижничества. Мальте и сам сознает, сколь непосильна поставленная задача. Тяжкий путь его познания должен привести к обретению целостного мировоззрения, единственно спо­собного пролить свет на изначальный смысл человеческого бытия. И смерти тоже. Смерть для больного Мальте — логическое и необходи­мое завершение жизни. У каждого человека должна быть «своя смерть», из этой жизни вытекающая.
Познавая человека, Мальте пристально вглядывается в людей, с ко­торыми сталкивает его судьба, он хочет разглядеть в каждом человеке то неповторимое, особенное, что отличает его от других. Внутренний мир любого нищего или калеки неоценим для Мальте и полон сокро­венных, одному ему понятных смыслов и значений. Стремление по­стичь человека, исходя только из его индивидуальности, из единичного и особенного, неизбежно приводит Мальте к рискованному замыка­нию на самом себе. Воспоминания детства, врезавшиеся в память страницы книг, живые впечатления от Парижа — все это нанизыва­ется на единый субъективный стержень, все приобретает особенную личностную окраску.
Желая сохранить собственную индивидуальность, Мальте обрекает себя на одиночество. Систему объективных связей, в которую неиз­бежно оказывается включен каждый человек, он воспринимает как «маску», диктующую собственные жесты и слова, а стало быть, под­чиняющую себе живое «я». Даже любовь, считает Мальте, ограничи­вает истинную свободу человека. Ибо, как правило, и она не свободна от страсти обладания, стремления подчинить себе жизнь другого. И тогда любовь как бы заключает существование того, кого любят, в оп­ределенные рамки, из ожиданий и надежд любящих складываются условия игры, определенная схема поведения любимых. Поэтому так важна для Мальте притча о Блудном сыне, ушедшем из дома потому, что он не хотел быть любимым, не желал соглашаться на один только вариант судьбы, что складывался бы из ожиданий и надежд близких, лишая его права голоса собственного «я». В скитаниях по свету Блуд­ный сын надеется обрести такую любовь, которая не ограничивала бы свободы другого, не сводилась бы к жажде владеть и диктовать. Одно время ему кажется, будто он находит ее в любви к Богу. Но и это ре­шение проблемы иллюзорно.
В общем контексте романа этой притче противостоят рассказы о «великих любящих» — Гаспаре Стампе, Марианне Алькофорадо, род-
37


ственнице и возлюбленной Мальте Абелоне. Здесь любовь не умозри­тельная, но живая, способная на самоотречение, не сковывающая бытие человека, но лишь просвечивающая свой предмет кроткими лу­чами, открывающими любимому самого себя. Однако сам Мальте не находит внутренних сил для подобного чувства,
Пытаясь, с одной стороны, отгородиться от людей, Мальте в то же время полон страстного, жадного к ним интереса и, что гораздо для него важнее, сострадания. Замкнуться в себе он не может, люди во­круг словно взывают к его участию, они приковывают к себе его «на­учившийся видеть взгляд». Поэтому Мальте вспоминает флобе­ровского Юлиана Странноприимца как идеал, к которому следовало бы стремиться. Для него подобное самоотречение естественно, это всего лишь возведенная в высшую степень любовь к ближнему. Но не находит в себе Мальте сил для такой любви. Он полон участия к тем людям, которые окружают его и которые являются отверженными, но он чужой среди них, мыслями он в старинном дворянском име­нии в Дании, где прошло детство, в сознание его люди вторгаются непрошено, и это рождает только одно — страх. Страх Мальте во многом экзистенциален, это не боязнь чего-то конкретного, но страх перед бытием вообще, проистекающий из неспособности понять мир и освоить, преобразовать отдельные мгновения в целостную картину. Записки, начатые единственно с такой благой целью, в итоге рассыпа­ются, замысел так и не воплощается в «большую книгу», наблюдения остаются фрагментарными, дневниковыми, отрывочными — словом, всего лишь пометами, записками.
Не случайно возникает в романе тема самозванства. Берущийся за перо ради высшей цели, Мальте не в состоянии выполнить намечен­ное, он бессилен связать свою жизнь со всем человеческим родом, с собственной семьей, наконец, просто с Историей; все больше замыка­ется он в мире грез и воспоминаний, и вот уже былое полностью подчиняет себе его сознание, память о прошлом водит его торопли­вым нервным пером, И нет больше никаких закономерностей, нет высших ценностей, мир — лишь вереница непрошено вторгающихся в сознание картин и образов, между собой не связанных, разрознен­ных, противоречивых. Объединить эти фрагменты в единое полотно, научиться не просто видеть детали, но выработать свой особый взгляд на вещи, придать ему цельность, осознать свое место в нескончаемой череде поколений — вот задача, важность которой прекрасно пони­мает Мальте Лауридс Бригге, но которая оказывается для него непо­сильной. И в этом причина мучительного внутреннего разлада.
38


Однако общая тональность записок не исчерпывается пафосом трагического повествования о духовном упадке, о несостоятельности художника, об изначальном ужасе перед бытием смерти. Задача тут иная, нежели просто попытаться передать всю горечь отдельной чело­веческой судьбы. То, что Мальте не сумел явить читателю — а именно сделать из записок целостное художественное произведение, — блестяще удалось в некоторых конкретных зарисовках, в отдельных эпизодах, повествующих о людях, с которыми сталкивает его скиталь­ческая жизнь. Здесь Мальте обретает потрясающий дар слова, истин­ный талант рассказчика. Подобно Ивану Кузьмичу из вставной новеллы, Мальте оказывается владельцем несметных богатств — бесценных секунд и минут жизни, которые он с таким наслаждением Вспоминает и описывает, достигая вершин подлиного мастерства.
А. А. Фридрих


Роберт Музиль (Robert Musil) 1880-1942
Человек без свойств (Der Mann ohne Eigenschaften)
Роман (193О—1943, неоконч.)
Книга 1 Часть 1. СВОЕГО РОДА ВВЕДЕНИЕ
Действие романа происходит в Вене в 1913 г. Главный герой, тридца­тидвухлетний Ульрих, математик и возвышенный мечтатель, интел­лектуал и циник, уже успевший устать от себя и от мира, живет яркой, но беспорядочной жизнью. Ему не приходится заботиться о хлебе насущном благодаря богатству и связям своего отца, который начинал с того, что был домашним учителем и помощником адвоката, зато со временем сделал блестящую карьеру и удостоился того, что Его Величество даровало ему потомственное дворянство. Когда Ульрих в очередной раз задает себе вопрос, чем же ему заняться, он получает от отца рекомендательное письмо к графу Штальбургу, который, по словам отца, позаботится о будущем сына. Отец сообщает Ульриху, что в 1918 г. в Германии состоится празднование тридцатилетнего правления императора Вильгельма II, а поскольку в этот же год импе­ратор Франц Иосиф празднует семидесятилетие вступления на пре-
40


стол, то патриотически настроенные австрийцы решили сделать 1918 г. юбилейным годом и тем самым утереть нос спесивым немцам.
Ч а с т ь 2. ПРОИСХОДИТ ВСЁ ТО ЖЕ
Ульрих по настоянию отца знакомится с графом Лейнсдорфом и с Туцци, начальником отдела министерства иностранных дел и импера­торского дома, жена его приходится Ульриху кузиной. Эта женщина, которую Ульрих мысленно называет не иначе как Диотима (ее муд­рость, по свидетельству Платона, открыла Сократу тайну Эроса и мистический смысл любви), недалекая, но честолюбивая и окрылен­ная мечтой войти в историю, распахивает двери своего дома перед всеми знаменитостями. Под руководством графа Лейнсдорфа она на­деется совершить духовный подвиг, ведь, возможно, при ее горячем участии будет открыта и провозглашена «великая идея», призванная навечно сплотить многонациональное государство и возвести импер­скую идею на недосягаемые прежде высоты Духа. Ульрих, в качестве Секретаря Лейнсдорфа, оказывается свидетелем того, как движение, получившее название «параллельной акции», набирает силу, привле­кая одних и отталкивая других, невзирая на то, что «великая идея» никак не желает открыться душам, жаждущим откровения. Правда, поступают конкретные предложения, одно нелепее другого: жена не­коего фабриканта, занимающаяся благотворительностью, предлагает открыть «Великоавстрийскую супораздаточную столовую имени Фран­ца-Иосифа», представитель министерства по делам культов и просве­щения предлагает издать монументальный труд «Франц-Иосиф I и его время», а подруга юности Ульриха, Кларисса, страстная поклонница Ницше, пишет Лейнсдорфу письмо, предлагая объявить 1918 г. «ав­стрийским годом Ницше». Постепенно круг создателей и апологетов «параллельной акции» расширяется: по заданию военного министер­ства в салоне Диотимы появляется генерал Штумм фон Бордвер, зада­ча которого — наблюдать за всеми и при возможности пытаться «внести порядок в штатский ум». Доктор Пауль Арнгейм, баснослов­но богатый промышленник и при этом известный и модный автор псевдофилософских сочинений, становится едва ли не главной фигу­рой в салоне Диотимы. Поскольку он прекрасно образован и не чужд «духовному поиску», между ним и Диотимой устанавливается все более тесное духовное родство, которое переходит незаметно в стран-
41


ное, обоим непонятное чувство. И он, и она холодны, расчетливы и вместе с тем одиноки в своей абстрактной, совершенно оторванной от действительности «духовности». Однако эгоизм не позволяет им устремиться навстречу друг Другу. В доме Туцци сталкиваются самые разные люди: языковеды и банкиры, поэты и светила науки. Наконец Диотима создает и возглавляет «Комитет по выработке директив в связи с семидесятилетием правления его величества».
увы, ничего путного не могут придумать ни светила науки, ни маститые литераторы. Тогда двери салона открываются для богемной молодежи, чьи зачастую безумные идеи смущают даже столь закален­ную служительницу разума, как Диотима. Ульрих, помимо своей воли вовлеченный в деятельность «комитета», хотя и замечает всю бессо­держательность и пустоту этих затей, тем не менее недолюбливает самодовольного Арнгейма и пытается воздействовать на кузину, но страсть делает ее слепой. Она признается Ульриху, что Арнгейм уго­варивает ее бросить мужа и стать его женой, и лишь святое чувство долга и служение «великой идее» мешают ей исполнить его желание. Ульриха, весьма искушенного в любовных делах, одновременно при­тягивает и отталкивает эта пылкая, самоуверенная и властная женщи­на. Но здесь, как и во всем остальном, наблюдается некая раздвоенность его мыслей и чувств. Взбалмошная, экзальтированная Кларисса хочет, чтобы Ульрих, а не Вальтер, ее муж, стал отцом их ребенка, называет его «человеком без свойств» и говорит, что он всег­да поступает прямо противоположно тому, чего в действительности хочет. Не веря в успех «параллельной акции», понимая ее тщету и бесплодность, Ульрих тем не менее пытается привлечь на свою сторо­ну идейных противников. Он узнает, что Герда, дочь его старого зна­комого Лео Фишеля, управляющего Ллойд-банком, принимает участие в собраниях мистически настроенных молодых немцев и антисемитов, возглавляемых Гансом Зеппом. Ульрих встречается с Зеппом и пытается выяснить, сможет ли этот восторженный маньяк от политики с его бредовыми и опасными идеями вдохнуть жизнь в «параллельную акцию». Однако Ульрихом движет еще и подспудное желание покорить Герду, эту агрессивную девственницу, которая, как он догадывается, давно влюблена в него, хотя и не хочет себе в этом признаться. И снова Ульрих не знает, чего же он хочет на самом деле. Когда Герда приходит к нему, чтобы сообщить важную новость (от отца она узнает, что Арнгейм, этот «глубокомысленный финан­сист», использует «параллельную акцию» как прикрытие, чтобы взять под контроль своего концерна галицийские нефтяные промыслы),
42


Удьрих овладевает ею, не испытывая при этом ни малейшего жела­ния, Все, что происходит с Ульрихом, случается словно помимо его воли, однако он, даже сознавая свою внутреннюю безучастность по отношению ко всему, что с ним случается, никогда не пытается со­противляться происходящему и безвольно плывет по течению. Все это время внимание общества приковано к процессу над Моосбругером, душевнобольным бродягой, который убивал женщин. Газетчики сма­куют количество ран, нанесенных Моосбругером проститутке, — та пристала к нему на улице. И была так навязчива, что, как признавал­ся потом Моосбругер, он совершил убийство, защищаясь от чего-то темного и бесформенного. История сумасшедшего бродяги глубоко волнует Ульриха: в своем сознании он чувствует ту же разрушитель­ную работу, которая сделала нищего плотника убийцей. Тем време­нем обстановка обостряется. Прогермански настроенные круги организуют демонстрацию протеста против «параллельной акции», и Ульрихом, наблюдающим за процессией ожесточенных людей, овла­девает отвращение. Он признается себе, что не может больше участ­вовать во всем этом, но также не способен и восстать против такой жизни. Отказавшись от предложения Арнгейма стать его личным сек­ретарем, а значит, и от перспективы блестящей карьеры, Ульрих хочет быть подальше и от экономики, и от политики. И вдруг он по­лучает от отца загадочную телеграмму: «Ставлю тебя в известность о последовавшей моей кончине». Ульрих уезжает.
Книга 2 Часть 3. В ТЫСЯЧЕЛЕТНЕЕ ЦАРСТВО (ПРЕСТУПНИКИ)
(Из опубликованного посмертно)
В родительском доме он встречает свою сестру Агату, с которой у него постепенно складывается духовная близость, грозящая перерасти в страсть. Агата второй раз замужем, но собирается уйти от мужа, профессора Хагауэра. Ее светлый ум, чувственность и веселый цинизм настолько привлекают Ульриха, что он переживает неведомое ему прежде «иное состояние». Пытаясь разобраться в своих мыслях и же­ланиях, он проводит целые дни наедине с сестрой, поверяя ей все, что рождает его ум; его смущает столь чистая и «не наделенная аппе­титом» привязанность. Ульрих мечтает о «Тысячелетнем Царстве», в котором все чувства и поступки станут поддерживать взаимную лю­бовь. Постепенно их отношения с сестрой все больше запутываются,
43


заходят в тупик, из которого нет выхода. В таком же тупике оказыва­ется и «параллельная акция», несмотря на попытки Аейнсдорфа про­должать поиски «великой идеи». Арнгейм отдаляется от Диотимы, отныне она презирает его, считая, что он испугался ее духовной мощи, и открывает для себя новое увлечение — «сексуальную науку». Ульрих и Агата уединяются и перестают принимать у себя знакомых. Они гуляют, ведут беседы и все больше проникаются безмерной сим­патией друг к Другу. Грезы любви для них ближе, чем физическое вле­чение, телесная оболочка слишком тесна, и потому сама природа неспособна подарить им сладость вожделенного единения.
В. В. Рынкевич


Стефан Цвейг (Stefan Zweig) 1881-1942
Письмо незнакомки (Brief einer Unbekaimten)
Новелла (1922)
Известный беллетрист Р. после трехдневной поездки в горы возвра­щается в Вену и, взглянув на число в газете, вспоминает, что в этот день ему исполняется сорок один год. Просмотрев накопившуюся почту, он откладывает в сторону толстое письмо, написанное незнако­мым почерком. Немного погодя, уютно устроившись в кресле и заку­рив сигару, он распечатывает письмо. Ни на нем, ни на конверте нет имени и адреса отправителя. Письмо начинается словами «Тебе, ни­когда не знавшему меня», и непонятно, что это — обращение или заголовок. Заинтригованный, Р. погружается в чтение. Незнакомка пишет о том, как она впервые увидела Р. Ей было тринадцать лет, когда Р. поселился в их доме. Дочь бедной вдовы, девочка с восхище­нием следила за ним, он казался ей воплощением далекой, прекрас­ной жизни, недоступной ей. Она часами сидела в прихожей, чтобы увидеть его в глазок, целовала ручку двери, к которой он прикасался. Однажды ей даже удалось побывать у него в квартире: в отсутствие хозяина старый слуга выбивал ковры, и девочка помогла ему втащить их обратно. Но через три года девочке пришлось уехать: мать ее вто-
45


рично вышла замуж, и состоятельный отчим увез ее вместе с девоч­кой в Инсбрук. Перед отъездом девочка набралась храбрости и позво­нила в дверь своего кумира. Но на ее звонок никто не вышел: очевидно, Р. не было дома. Она дождалась его возвращения, готовая броситься ему в ноги, но, увы, он вернулся домой не один: с ним была женщина. В Инсбруке девочка прожила два года: от шестнадца­ти до восемнадцати лет. Ни обеспеченная жизнь, ни заботы родите­лей, ни внимание поклонников не отвлекли ее от мыслей о любимом, и она при первой возможности, отвергнув помощь родных, уехала в Вену и поступила в магазин готового платья. Каждый вечер она шла после работы к дому Р. и часами стояла под его окнами. Когда она однажды столкнулась с ним на улице, он не узнал в ней бывшую со­седку. Он никогда не узнавал ее. Через два дня он снова встретил ее и пригласил поужинать вместе. После ресторана он пригласил девушку к себе, и они провели вместе ночь. На прощание он подарил ей белые розы. Потом он еще дважды приглашал девушку к себе. Это были самые счастливые мгновения ее жизни. Но вот Р. понадобилось уехать. Он снова подарил ей розы и обещал по возвращении сразу из­вестить девушку, но она так и не дождалась от него ни строчки. У нее родился ребенок, их общий ребенок. Она ушла с работы, бедство­вала, но не хотела просить помощи ни у родных, ни у него: она не хотела связывать его, не хотела вызывать в нем недоверие, не хотела, чтобы он помогал ей только из жалости или из стыда. Незнакомка всю себя отдала ребенку, а Р. напоминала о себе лишь раз в году: в день его рождения она посылала ему букет белых роз — точно такой, какой он подарил ей после первой ночи их любви. Она так и не знает, понял ли он, кто и почему посылает ему эти цветы, вспомнил ли ночи, проведенные с ней. Чтобы ребенок ни в чем не нуждался, незнакомка стала содержанкой, она была очень хороша собой, имела много поклонников. Бывало, что любовники привязывались к ней и хотели жениться, но она в глубине души все еще надеялась, что Р. когда-нибудь позовет ее, и боялась лишиться возможности отклик­нуться на его зов. Однажды в ресторане, где незнакомка была с дру­зьями, Р. увидел ее и, не узнав, принял за кокотку. Он позвал ее к себе, и она пошла за ним прямо с середины вечера, не думая о том, что обижает человека, с которым пришла, ни с кем не попрощав­шись, даже не взяв с вешалки манто, потому что номерок был у ее друга. Они снова провели вместе ночь. А утром Р. рассказал, что со­бирается в путешествие в Африку. Она робко заметила: «Как жаль!» Он сказал, что из путешествий всегда возвращаются. «Возвращаются,
46


но успев забыть», — возразила она. Она надеялась, что в этот миг он узнает ее, но он не узнал. Более того, когда она собралась уходить, он украдкой сунул ей в муфту деньги. Она сделала последнюю попытку:
попросила у него одну из белых роз, стоявших в синей вазе. Он с го­товностью протянул ей цветок. Он объяснил, что не знает, кто посы­лает ему цветы, и именно за это он их любит. «Может быть, они тоже от женщины, забытой тобой», — сказала незнакомка, взглядом моля его узнать ее. Но он ласково и непонимающе смотрел на нее. Он так и не узнал ее. Выбегая из квартиры, она чуть не столкнулась с его старым слугой. Когда она сквозь слезы взглянула на старика, в его глазах вспыхнул какой-то свет: она уверена, что он узнал ее, хотя ни разу не видел со времен ее детства. Она выхватила из муфты деньги, которые Р. заплатил ей, и сунула их старику. Он испуганно взглянул на нее — ив этот миг узнал о ней больше, чем Р. за всю свою жизнь. Ребенок незнакомки умер. Чувствуя, что она и сама заболева­ет, она решила написать Р. письмо и раскрыть тайну своей любви к нему. Он получит это письмо только в том случае, если она умрет. Она просит его в память о ней раз в год покупать белые розы и ста­вить их в синюю вазу.
Дочитав письмо, Р. долгое время сидит задумавшись. В нем про­сыпаются смутные воспоминания — о соседской девочке, о встречен­ной на улице девушке, о женщине в ночном ресторане, но лица ее он вспомнить не может. Вдруг взгляд его падает на синюю вазу. Впервые за много лет она пуста в день его рождения. «Он ощутил дыхание смерти и дыхание бессмертной любви; что-то раскрылось в его душе, и он подумал об ушедшей жизни, как о бесплотном видении, как о далекой страстной музыке».
О. Э. Гринберг
Двадцать четыре часа из жизни женщины (Vierundzwanzig Stunden aus dem Leben einer Frau)
Новелла (1927)
За десять лет до войны рассказчик отдыхал на Ривьере, в маленьком пансионе. В соседнем отеле разыгрался крупный скандал. Дневным поездом туда прибыл молодой француз, который сразу привлек всеоб-
47


щее внимание своей красотой и любезностью. Он очень быстро со всеми познакомился и через два часа после приезда уже играл в тен­нис с дочерьми благодушного фабриканта из Лиона, На следующее утро он поехал ловить рыбу с датчанином, после обеда он около часа просидел в саду с женой лионского фабриканта мадам Анриэт, потом играл в теннис с ее дочерьми, а ближе к вечеру беседовал в вестибюле отеля с немецкой четой. Около шести часов рассказчик встретил француза на вокзале, куда пошел, чтобы отправить письмо. Француз сказал, что неожиданно уезжает по неотложному делу, но через два дня вернется. За ужином все только о нем и говорили, превознося его приятный, веселый нрав. Вечером в отеле поднялась суматоха:
мадам Анриэт не вернулась с прогулки. Ее муж метался по берегу моря и безуспешно звал ее. Позвонили в полицию. Фабрикант под­нялся наверх, чтобы успокоить дочерей, и нашел письмо, где мадам Анриэт сообщала, что уезжает с молодым французом. Все были воз­мущены: тридцатитрехлетняя порядочная женщина бросила мужа и двоих детей ради молодого человека, с которым только накануне по­знакомилась. Большинство обитателей пансиона решили, что они были знакомы раньше, и только рассказчик отстаивал возможность столь страстной любви с первого взгляда. Они обсуждали этот случай от супа до пудинга. Миссис К., пожилая представительная англичанка, по молчаливому уговору была председательницей маленького кружка, собиравшегося за табльдотом. Судя по всему, ее радовало, что, не­смотря на все возражения, рассказчик рьяно защищал мадам Анриэт, и когда подошло время его отъезда, она написала ему письмо, где просила позволения рассказать ему один случай из своей жизни. Рас­сказчик, разумеется, ответил согласием, и она пригласила его после обеда к себе в комнату. Миссис К. призналась, что события, произо­шедшие с ней в течение двадцати четырех часов двадцать пять лет назад, не дают ей покоя, и даже сейчас, когда ей шестьдесят семь лет, не проходит ни дня, чтобы она не вспомнила о них. Она никогда ни­кому об этом не рассказывала и надеется, что рассказ облегчит ей Душу.
Дочь богатых лендлордов, владевших большими фабриками и име­ниями в Шотландии, она в восемнадцать лет вышла замуж, родила двоих детей и счастливо жила до сорока лет. Но внезапно муж ее за­болел и умер, сыновья были взрослыми, и она почувствовала себя очень одинокой. Чтобы рассеяться, она отправилась путешествовать. И вот на второй год своего вдовства она приехала в Монте-Карло. Там она часто заходила в казино, развлекаясь тем, что наблюдала не
48


за лицами, а за руками игроков: этому научил ее покойный муж. И вот однажды она увидела на игорном столе удивительные руки:
белые, красивые, они метались по зеленому сукну, как живые сущест­ва, в них было столько страсти, столько силы, что миссис К. не могла оторвать от них глаз. Наконец она решилась взглянуть в лицо челове­ка, которому принадлежали эти магические руки. Она никогда еще не видела такого выразительного лица. Это был молодой человек лет двадцати пяти с нежными красивыми чертами. Когда он выигрывал, руки и лицо его излучали радость, когда проигрывал — взгляд туск­нел, руки бессильно падали на стол. Наконец руки его, порыскав по карманам, ничего не нашли. Он проиграл все деньги. Молодой чело­век порывисто вскочил и побрел к выходу. Миссис К. сразу поняла, что он собирается покончить с собой. Она бросилась за ним. Ею дви­гала не любовь — то был страх перед чем-то ужасным, инстинктив­ное желание помочь.
Выйдя из казино, молодой человек бессильно опустился на ска­мью. Миссис К. остановилась невдалеке, не решаясь подойти к нему. Начался ливень. Молодой человек продолжал неподвижно сидеть на скамье, словно не замечая его. Миссис К. подбежала к нему, дернула его за рукав и сказала: «Идемте!» Единственной ее мыслью было увес­ти несчастного с этой скамьи, втащить куда-нибудь под крышу, где сухо и тепло. Он принял ее за кокотку и сказал, что у него нет квар­тиры и ему некуда ее пригласить. Миссис К. подозвала экипаж и по­просила кучера отвезти их в какую-нибудь гостиницу попроще. Там она хотела дать молодому человеку сто франков, чтобы он заплатил за комнату и утром уехал в Ниццу. Но он отказался от денег: ему ниче­го не нужно, все равно его жизнь кончена, ему ничем нельзя помочь. Миссис К. настаивала, но молодой человек не уступал. Наконец он решительно произнес: «Идем» — и потащил ее за собой по лестнице, и она, до той минуты помышлявшая лишь о спасении несчастного, покорно пошла за ним. Утром миссис К. проснулась, с ужасом вспо­миная безумную ночь, и, сгорая от стыда, хотела потихоньку уйти, но, взглянув на совсем детское лицо спящего молодого человека, ощу­тила прилив нежности и радости оттого, что спасла его. Когда моло­дой человек проснулся, миссис К. назначила ему встречу в полдень у дверей казино и ушла. Радостное сознание, что она кому-то нужна, волновало ей кровь.
Встретившись с молодым человеком, миссис К. пригласила его по­обедать вместе в маленьком ресторане. Он рассказал ей, что происхо-
49


дит из старого аристократического рода галицийских поляков. Он учился в Вене, и после успешно сданного экзамена дядя повез его в Пратер, и они вместе пошли на бега. Дядя выиграл крупную сумму, и они отправились обедать в дорогой ресторан. На следующий день молодой человек снова поехал на бега, и ему повезло: он утроил полу­ченную в подарок от отца сумму. Его охватила страсть к игре. Он не мог думать ни о чем другом и быстро проиграл все деньги. Он украл жемчужные серьги у старой тетки и заложил их, продал свой чемо­дан, одежду, зонтик, даже крестик, подаренный крестной матерью. Миссис К. обещала дать ему денег, чтобы он выкупил драгоценности, пока кража не обнаружена, и уехал домой, если он поклянется, что никогда больше не будет играть. Молодой человек смотрел на миссис К. с почтением и благодарностью. В глазах его стояли слезы. Миссис К. вручила молодому человеку необходимую сумму денег и обещала после визита к кузине прийти на вокзал проводить его. Когда моло­дой человек ушел, миссис К. почувствовала разочарование. Он отнесся к ней, как к ангелу-хранителю, но он не видел в ней женщины, меж тем как ей страстно хотелось, чтобы он сжал ее в объятиях; она была готова пойти за ним на край света, презрев людскую молву, как мадам Анриэт за едва знакомым французом. Миссис К. пробыла у ку­зины недолго: сославшись на мигрень, она вернулась к себе в гостини­цу. Она почувствовала, что не может отпустить молодого человека, что должна поехать вместе с ним, чтобы провести вместе эту ночь, следующую — столько, сколько он захочет. Она стала лихорадочно собирать вещи. Когда она уже хотела уходить, к ней зашла кузина, обеспокоенная ее недомоганием. Миссис К. никак не удавалось вы­проводить кузину, наконец она не выдержала и, сказав: «Прощай, мне надо уходить», бросилась к выходу, не обращая внимания на ее недоуменный взгляд.
Миссис К. опоздала: поезд уже тронулся. Она стояла на перроне, словно окаменев. Придя в себя, она решила пойти в казино, чтобы разыскать стол, за которым сидел молодой человек, когда она впервые увидела его, чтобы представить себе его руки. Когда она вошла в зал, то увидела молодого человека на том же месте, что и накануне. Она решила, что у нее галлюцинация, но это было не так — молодой че­ловек не уехал, он пришел с ее деньгами в казино и, пока она в от­чаянии рвалась к нему всем сердцем, самозабвенно играл. Миссис К. пришла в ярость. Она долго смотрела на него в упор, но он не заме­чал ее. Когда она тронула его за плечо, он сначала даже не узнал ее.
50


Опьяненный игрой, он все забыл — свою клятву, миссис К. и весь мир. Миссис К. напомнила ему, что несколько часов назад он дал ей клятву никогда не играть. Молодой человек, пристыженный, хотел встать из-за игорного стола, но тут взгляд его упал на русского генера­ла, который как раз делал ставку, и он попросил разрешения сыграть еще только одну игру — он ставил туда же, куда и генерал, а генера­лу везло. Поставив один раз, он снова забыл обо всем на свете и стал делать ставку за ставкой. Когда миссис К. снова тронула его за плечо, он с гневом крикнул ей, что она приносит ему несчастье: когда она рядом, он всегда проигрывает. Он швырнул ей несколько стофранко­вых билетов: «Вот вам ваши деньги! А теперь оставьте меня в покое!» Все смотрели на нее, смеялись, указывали пальцем. Сгорая от стыда и унижения, она вдруг увидела глаза, в которых застыл ужас: то была ее кузина. Миссис К. бросилась вон из зала. Вспомнив, что ее вещи уже на вокзале, она решила немедленно покинуть Монте-Карло. Когда она вернулась в Англию и приехала к сыну, все ухаживали за ней как за больной, и она постепенно оправилась от потрясения. Поэтому когда много лет спустя ей представили поляка, атташе австрийского посоль­ства, и она спросила его о судьбе молодого человека, то даже не вздрогнула, услышав, что десять лет назад, одержимый страстью к азартной игре, он застрелился в Монте-Карло. Миссис К. даже успо­коилась: теперь ей нечего опасаться, что когда-нибудь она встретит этого человека.
Миссис К. закончила свой рассказ. Она не ждала от собеседника утешительных слов. Она сказала, что рада, что смогла наконец выго­вориться, и благодарна за внимание, с каким он ее выслушал. На прощание она протянула своему собеседнику руку, и он почтительно поцеловал ее.
О. Э. Гринберг
Нетерпение сердца (Ungeduld des Herzens)
Роман (1938)
В 1938 г. рассказчик случайно познакомился с кавалером ордена Марии Терезии Антоном Гофмиллером, который поведал ему о том, что случилось с ним четверть века назад, когда ему было двадцать
51


пять лет. Рассказчик записал его рассказ, изменив в нем лишь имена да некоторые мелкие подробности, позволяющие угадать, о ком и о чем идет речь.
Антон Гофмиллер был сыном бедного чиновника, обремененного большой семьей. Его отдали в военное училище, и в восемнадцать лет он окончил его. Благодаря дальней родственнице, он попал в кавале­рию. Служба в этом роде войск не всякому по средствам, и молодой человек оказался окружен гораздо более состоятельными товарищами. В конце 1913 г. эскадрон, где он служил, перевели из Ярославице в небольшой гарнизонный городок у венгерской границы. В мае 1914 г. местный аптекарь, он же помощник бургомистра, представил Антона самому богатому человеку в округе — господину фон Кекешфальве, чья племянница поразила Антона своей красотой. Антона пригласили в дом к Кекешфальвам, и он пришел в восторг от радушного приема. Он много танцевал и с племянницей Кекешфальвы Илоной, и с дру­гими девушками, и только в половине одиннадцатого спохватился, что забыл о дочери хозяина и не пригласил ее на вальс. Антон пото­ропился исправить оплошность, но в ответ на его приглашение Эдит Кекешфальва разрыдалась. Антон не мог понять, в чем дело, и Илона объяснила ему, что у Эдит парализованы ноги и она не может сту­пить ни шагу без костылей. Смущенный, Антон поспешил уйти.
Он чувствовал себя так, словно хлыстом стегнул ребенка, а потом убежал, как преступник, даже не попытавшись оправдаться. Чтобы загладить свою вину, Антон на последние деньги купил огромный букет роз и послал его Эдит. Девушка ответила ему благодарственным письмом и пригласила на чашку чая. Когда Антон пришел, Эдит и Илона обрадовались и приняли его как дорогого друга. Он стал бы­вать у них запросто и очень привязался к обеим, но Илона казалась ему настоящей женщиной, с которой ему хотелось танцевать и цело­ваться, а Эдит в свои семнадцать-восемнадцать лет выглядела ребен­ком, которого хотелось приласкать и утешить. В Эдит чувствовалось какое-то странное беспокойство, настроение ее часто менялось. Когда Антон впервые увидел, как Эдит передвигается, вцепившись в косты­ли и с трудом волоча ноги, он пришел в ужас. Безгранично страдая от своей беспомощности, она хотела отомстить здоровым, заставив их смотреть на ее муки. Ее отец приглашал самых знаменитых врачей в надежде, что те вылечат ее, — ведь еще пять лет назад она была жиз­нерадостным, подвижным ребенком. Он просил Антона не обижать­ся на Эдит: она часто бывает резкой, но сердце у нее доброе. Антон
52


чувствовал безграничное сострадание и даже испытывал стыд из-за своего здоровья.
Как-то раз, когда он мчался галопом на лошади, он вдруг подумал о том, что если Эдит видит его из окна усадьбы, то ей, быть может, больно глядеть на эту скачку. Он рванул поводья и отдал своим уланам команду перейти на рысь и, только когда усадьба скрылась из виду, снова позволил им перейти на галоп. Антон испытал прилив го­рячего сочувствия к несчастной больной девушке, он даже попытался скрасить ее тоскливую жизнь: видя, как девушки радуются его приходу, он стал бывать у них почти каждый день: рассказывал веселые ис­тории, развлекал их как мог. Хозяин растроганно благодарил его за то, что он вернул Эдит хорошее настроение и она сделалась почти такой же веселой, как прежде. Антон узнал, что Илона помолвлена с помощником нотариуса из Бечкерета и ждет выздоровления Эдит или улучшения ее состояния, чтобы с ним обвенчаться, — Антон до­гадался, что Кекешфальва обещал бедной родственнице приданое, если она согласится повременить с замужеством. Поэтому вспыхнув­шее было влечение к Илоне быстро угасло, и привязанность его все больше сосредоточивалась на Эдит, обездоленной и беззащитной. Друзья начали подтрунивать над Антоном, переставшим посещать их вечеринки в «Рыжем льве»: дескать, конечно, у Кекешфальвы угоще­ние лучше. Увидев у Антона золотой портсигар — подарок Илоны и Эдит ко дню его рождения, — товарищи заметили, что он неплохо научился выбирать себе друзей. Своими насмешками они лишили Ан­тона уверенности в себе. Он чувствовал себя дающим, помогающим, а тут вдруг увидел, как выглядят его отношения с Кекешфальвами со стороны, и понял, многие вокруг могут счесть его поведение отнюдь не бескорыстным. Он стал реже бывать у Кекешфальвов. Эдит обиде­лась и устроила ему сцену, правда, потом попросила прощения. Чтобы не огорчать больную девушку, Антон снова зачастил в их усадь­бу. Кекешфальва попросил Антона расспросить доктора Кондора, ко­торый лечил Эдит, о том, каковы в действительности ее шансы на выздоровление: врачи часто щадят больных и их родню и не говорят им всей правды, а Эдит устала от неопределенности и теряет терпе­ние. Кекешфальва надеялся, что чужому человеку, каким был Антон, доктор Кондор скажет все как есть. Антон пообещал и после ужина у Кекешфальвов вышел вместе с Кондором и завязал с ним беседу.
Кондор сказал ему, что в первую очередь его беспокоит состояние здоровья не Эдит, а ее отца: старик так переживает за дочь, что поте-
53


рял покой и сон, а при его слабом сердце это может плохо кончить­ся. Кондор рассказал Антону, считавшему Кекешфальву венгерским аристократом, что на самом деле Кекешфальва родился в бедной ев­рейской семье и настоящее его имя Леммель Каниц. В детстве он был мальчиком на побегушках, но каждую свободную минуту отдавал учению и постепенно стал выполнять все более и более серьезные по­ручения. В двадцать пять лет он уже жил в Вене и являлся агентом солидной страховой компании. Его осведомленность и круг его дея­тельности с каждым годом становились все шире. Из посредника он превратился в предпринимателя и сколотил состояние. Однажды он ехал в поезде из Будапешта в Вену. Сделав вид, что спит, он подслу­шал разговор своих попутчиков. Они обсуждали нашумевшее дело о наследстве княгини Орошвар: злая старуха, поссорившись с родней, оставила все свое состояние компаньонке, фрейлейн Дитценгоф, скромной забитой женщине, терпеливо сносившей все ее придирки и капризы. Родственники княгини сумели одурачить непрактичную на­следницу, и от миллионного наследства у нее осталось только имение Кекешфальва, которое она, скорее всего, тоже проворонит. Каниц решил не теряя времени отправиться в имение Кекешфальва и попы­таться дешево купить у фрейлейн Дитценгоф коллекцию старинного китайского фарфора. Ему открыла женщина, которую он принял за прислугу, но оказалось, что это и была новая хозяйка усадьбы. Разго­ворившись с ней, Каниц понял, что нежданно свалившееся богатство является для этой не избалованной жизнью женщины не радостью, а, наоборот, бременем, ибо она не знает, что с ним делать. Она сказала, что хотела бы продать усадьбу Кекешфальва. Услышав это, Каниц сразу решил купить ее. Он умело повел разговор и неверно перевел с венгерского письмо адвоката, в результате чего фрейлейн Дитценгоф согласилась продать усадьбу за сто пятьдесят тысяч крон, считая эту сумму огромной, меж тем как она была, по меньшей мере, вчетверо меньше ее настоящей цены. Чтобы не дать доверчивой женщине опомниться, Каниц поспешил поехать с ней в Вену и поскорее офор­мить бумаги. Когда купчая была подписана, фрейлейн Дитценгоф хо­тела заплатить Каницу за труды. Он отказался от денег, и она стала горячо благодарить его. Каниц почувствовал угрызения совести. Его никто никогда не благодарил, и ему стало стыдно перед женщиной, которую он обманул. Удачная сделка перестала радовать его. Он решил вернуть фрейлейн поместье, если она в один прекрасный день пожалеет, что продала его. Купив большую коробку конфет и букет
54


цветов, он явился в отель, где она остановилась, чтобы сказать ей о своем решении. Фрейлейн была растрогана его вниманием, и он, узнав, что она собирается ехать в Вестфалию к дальним родственни­кам, с которыми ее ничто не связывает, сделал ей предложение. Через два месяца они поженились. Каниц принял христианство, а затем и сменил фамилию на более звучную — фон Кекешфальва. Супруги были очень счастливы, у них родилась дочь — Эдит, но у жены Каница оказался рак и она умерла.
После того как никакие миллионы не помогли ему спасти жену, Каниц стал презирать деньги. Он баловал дочь и швырял деньги на­право и налево. Когда пять лет назад Эдит заболела, Каниц счел это карой за его прежние грехи и делал все, чтобы вылечить девочку. Антон спросил Кондора, излечима ли болезнь Эдит. Кондор честно сказал, что не знает: он пробует разные средства, но пока не добился обнадеживающих результатов. Он прочитал как-то о методе профес­сора Вьенно и написал ему, чтобы выяснить, применим ли его метод к такой больной, как Эдит, но ответа пока не получил.
Когда после разговора с Кондором Антон подходил к казарме, он увидел Кекешфальву, который дожидался его под дождем, ибо ему не терпелось узнать, что сказал врач о состоянии здоровья Эдит. У Анто­на не хватило духу разочаровать старика, и он сказал, что Кондор со­бирается испробовать новый метод лечения и уверен в успехе. Кекешфальва рассказал обо всем Эдит, и девушка поверила в то, что скоро будет здорова. Узнав, что Антон от его имени обнадежил боль­ную, Кондор очень рассердился. Он получил ответ профессора Вьенно, из которого стало ясно: новый метод не подходит для лечения Эдит. Антон стал убеждать его, что открыть сейчас Эдит всю правду — это значит убить ее. Ему казалось, что воодушевление, приподнятое на­строение могут сыграть положительную роль, и девушке станет хоть немного лучше. Кондор предупредил Антона, что тот берет на себя слишком большую ответственность, но это не испугало Антона. Перед сном Антон раскрыл том сказок «Тысяча и одна ночь» и про­чел сказку о хромом старике, который не мог идти и попросил юношу, чтобы тот нес его на плечах. Но как только старик, на самом деле бывший джинном, взобрался на плечи юноши, он стал немило­сердно погонять его, не давая передохнуть. Во сне старик из сказки приобрел черты Кекешфальвы, а сам Антон превратился в несчастно­го юношу. Когда он назавтра пришел к Кекешфальвам, Эдит объявила ему, что через десять дней уезжает в Швейцарию на лечение. Она
55


спрашивала, когда Антон приедет туда навестить их, и когда юноша сказал, что у него нет денег, ответила, что ее отец с радостью оплатит его поездку. Гордость не позволяла Антону принять такой подарок. Эдит начала выяснять, зачем он вообще бывает у них, говоря, что не в силах выносить всеобщую жалость и снисходительность. И неожи­данно сказала, что лучше броситься с башни, чем терпеть такое отно­шение. Она так разволновалась, что хотела ударить Антона, но не удержалась на ногах и упала. Антон не мог понять причины ее гнева, но вскоре она попросила прощения и, когда Антон собрался уходить, вдруг прильнула к нему и страстно поцеловала в губы, Антон был ошеломлен: ему и в голову не приходило, что беспомощная девушка, по сути калека, может любить и желать быть любимой, как любая другая женщина. Позже Антон узнал от Илоны, что Эдит давно уже любит его, и Илона, чтобы не расстраивать ее, все время убеждала больную родственницу, что та несомненно нравится Антону. Илона уговаривала Антона не разочаровывать бедную девочку сейчас, на по­роге выздоровления — ведь лечение потребует от нее много сил. Антон почувствовал себя в ловушке.
Он получил любовное письмо от Эдит, следом за ним другое, где она просила его уничтожить первое. От волнения во время учений Антон отдал неправильную команду и навлек на себя гнев полковни­ка. Антон хотел уволиться, уехать из Австрии, даже попросил знако­мого помочь ему, и вскоре ему предложили место помощника казначея на торговом судне. Антон написал прошение об отставке, но тут вспомнил о письмах Эдит и решил посоветоваться с Кондором, как быть. Он поехал к врачу домой и с изумлением обнаружил, что Кондор женат на слепой женщине, что он живет в бедном квартале и с утра до ночи лечит бедняков. Когда Антон рассказал все Кондору, тот объяснил ему, что, если он, вскружив девушке голову своим пре­краснодушным состраданием, теперь удерет, это убьет ее. Антон от­ступился от своего решения подать в отставку. Он начал испытывать благодарность к Эдит за ее любовь. Бывая по-прежнему у Кекешфальвов, он все время ощущал в поведении Эдит затаенное, жадное ожи­дание. Антон считал дни до ее отъезда в Швейцарию: ведь это должно было принести ему желанную свободу. Но Илона сообщила ему, что отъезд откладывается. Видя, что Антон не испытывает к ней ничего, кроме сострадания, Эдит раздумала лечиться: ведь она хотела быть здоровой только ради него. Кекешфальва на коленях умолял Ан­тона не отвергать любовь Эдит.
56


Антон пытался объяснить ему, что все непременно решат, будто он женился на Эдит ради денег, и станут презирать его, да и сама Эдит не поверит в искренность его чувств и станет думать, что он женился на ней из жалости. Он сказал, что потом, когда Эдит выздо­ровеет, все будет по-другому. Кекешфальва ухватился за его слова и попросил разрешения передать их Эдит. Антон, твердо зная, что бо­лезнь ее неизлечима, решил ни в коем случае не идти дальше этого, ни к чему не обязывающего обещания. Перед отъездом Эдит Антон пришел к Кекешфальвам и, когда все подняли бокалы за ее здоровье, в приливе нежности обнял старика отца и поцеловал девушку. Так состоялась помолвка. Эдит надела на палец Антону кольцо — чтобы он думал о ней, пока ее не будет. Антон видел, что он подарил людям счастье, и радовался вместе с ними. Когда он собрался уходить, Эдит попыталась сама, без костылей проводить его. Она сделала несколько шагов, но потеряла равновесие и упала. Вместо того чтобы броситься к ней на помощь, Антон в ужасе отшатнулся. Он понимал, что имен­но сейчас должен доказать ей свою верность, но у него уже не было сил на обман и он малодушно бежал.
С горя он зашел в кафе, где встретил друзей. Аптекарь уже успел рассказать им со слов одного из слуг Кекешфальвы, что Антон обру­чился с Эдит. Антон, не зная, как объяснить им то, что он еще и сам как следует не понял, сказал, что это неправда. Осознав глубину свое­го предательства, он хотел застрелиться, но решил прежде рассказать обо всем полковнику. Полковник сказал, что глупо из-за такой ерун­ды пускать себе пулю в лоб, вдобавок это бросает тень на весь полк. Он обещал поговорить со всеми, кто слышал слова Антона, а самого Антона на следующее же утро отправил с письмом в Чаславице к та­мошнему подполковнику. Наутро Антон уехал.
Путь его лежал через Вену. Он хотел увидеться с Кондором, но не застал того дома. Он оставил Кондору подробное письмо и попросил немедленно поехать к Эдит и рассказать ей, как он малодушно отрек­ся от помолвки. Если Эдит, несмотря ни на что, простит его, помолв­ка будет для него священна и он навсегда останется с ней независимо от того, выздоровеет она или нет. Антон чувствовал, что отныне вся его жизнь принадлежит любящей его девушке. Боясь, что Кондор не сразу получит его письмо и не успеет приехать в усадьбу к половине пятого, когда Антон туда обычно приходил, он послал с дороги теле­грамму Эдит, но ее не доставили в Кекешфальву: из-за убийства эрц­герцога Франца-Фердинанда почтовое сообщение было прервано.
57


Антону удалось дозвониться Кондору в Вену, и тот рассказал ему, что Эдит все же узнала о его предательстве. Улучив момент, она броси­лась с башни и разбилась насмерть.
Антон попал на фронт и прославился своей храбростью. В дейст­вительности дело заключалось в том, что он не дорожил жизнью. После войны он набрался мужества, предал прошлое забвению и стал жить, как все люди. Так как никто не напоминал ему о его вине, он и сам начал понемногу забывать об этой трагической истории. Лишь однажды прошлое напомнило о себе. В венской Опере он заметил на соседних местах доктора Кондора и его слепую жену. Ему стало стыд­но. Он испугался, что Кондор узнает его и, как только после первого акта начал опускаться занавес, поспешно покинул зал. С той минуты он окончательно убедился, что «никакая вина не может быть предана забвению, пока о ней помнит совесть».
О. Э. Гринберг


Франц Кафка (Franz Kafka) 1883—1924
Процесс (Der ProzeS)
Роман (1915)
Суть случившегося события бесстрастно изложена в первой же фразе произведения. Проснувшись в день своего тридцатилетия, Йозеф К. обнаруживает, что он находится под арестом. Вместо служанки с привычным завтраком на его звонок входит незнакомый господин в черном. В соседней комнате оказываются еще несколько посторонних людей. Они вежливо извещают застигнутого врасплох К., что «начало его делу положено и в надлежащее время он все узнает». Эти непро­шено вторгшиеся к нему в жилище люди и смешат, и возмущают, и поражают К., не чувствующего за собой никакой вины. Он не сомне­вается ни на минуту, что происшествие не более чем дикое недоразу­мение или грубая шутка. Однако все его попытки что-либо выяснить наталкиваются на непроницаемую учтивость. Кто эти люди? Из како­го они ведомства? Где ордер на его арест? Почему в правовом госу­дарстве, «где всюду царит мир, все законы незыблемы», допускается подобный произвол? На его раздраженные вопросы даются снисходи­тельные ответы, не проясняющие существа дела. Утро кончается тем, что посетители предлагают К. отправиться, как всегда, на его службу в банк, поскольку, как они говорят, пока лишь ведется предваритель-
59


ное следствие по его делу и он может выполнять свои обязанности и вообще вести обычную жизнь. Оказывается, что среди незнакомцев, осуществлявших арест К., присутствуют трое его коллег по банку — столь бесцветных, что сам К. поначалу даже их не признал. Они со­провождают его на такси в банк, храня невозмутимое вежливое мол­чание.
До сих пор К. имел все основания считать себя человеком удачли­вым, поскольку занимал прочное, солидное положение. В большом банке он работал на должности прокуриста, у него был просторный кабинет и много помощников в распоряжении. Жизнь текла вполне спокойно и размеренно. Он пользовался уважением и коллег, и своей хозяйки по пансиону фрау Грубах. Когда после работы К. вернулся домой, он именно с фрау Грубах первой осторожно заговорил об ут­реннем визите и был сильно удивлен, что та оказалась в курсе дела. Она посоветовала К. не принимать происшествие близко к сердцу, постараться не навредить себе, а под конец разговора поделилась с ним своим предположением, что в его аресте есть что-то «научное».
Разумеется, К. и без того не собирался сколь-либо серьезно отно­ситься к инциденту. Однако помимо воли он испытывал некое смяте­ние и возбуждение. Иначе разве мог бы он совершить в тот же вечер совершенно странный поступок? Настояв на важном разговоре, он зашел в комнату к удивленной молоденькой соседке по пансиону, и дело кончилось тем, что он стал страстно целовать ее, чего никогда не допустил бы прежде.
Проходит несколько дней. К. напряженно работает в банке и ста­рается забыть глупый случай. Но вскоре по телефону ему сообщают, что в воскресенье назначено предварительное следствие по его делу. Форма этого сообщения вновь весьма учтивая и предупредительная, хотя по-прежнему ничего не понятно. С одной стороны, поясняют ему: все заинтересованы поскорее закончить процесс, с другой — дело крайне сложное, и потому следствие должно вестись со всей тщательностью. К. в задумчивости остается стоять у телефона, и в этой позе его застает заместитель директора — его давний скрытый недоброжелатель.
В воскресенье К. встает пораньше, старательно одевается и едет на окраину по указанному адресу. Он долго плутает в невзрачных рабо­чих кварталах и никак не может найти нужное место. Совершенно неожиданно он обнаруживает цель своего визита в одной из бедных квартир. Женщина, стирающая белье, пропускает его в залу, битком набитую народом. Все лица стертые, неприметные и унылые. Люди
60


стоят даже на галерее. Человек на подмостках строго говорит К., что тот опоздал на час и пять минут, на что растерявшийся герой бормо­чет, что все же пришел. После этого К. выступает вперед и решитель­но начинает говорить. Он твердо намерен покончить с этим наваждением. Он обличает методы, которыми ведется так называемое следствие, и смеется над жалкими тетрадками, которые выдают за документацию. Его слова полны убедительности и логики. Толпа встречает их то хохотом, то ропотом, то аплодисментами. Комната заполнена густым чадом. Закончив свой гневный монолог, К. берет шляпу и удаляется. Его никто не задерживает. Только в дверях не­приязненно молчавший до того следователь обращает внимание К. на то, что тот лишил себя «преимущества», отказавшись от допроса. К. в ответ хохочет и в сердцах обзывает его мразью.
Проходит еще неделя, и в воскресенье, не дождавшись нового вы­зова, К. сам отправляется по знакомому адресу. Та же женщина от­крывает ему дверь, сообщая, что сегодня заседания нет. Они вступают в разговор, и К. выясняет, что женщина в курсе его процесса и внеш­не полна сочувствия к нему. Она оказывается женой какого-то судеб­ного служителя, которому без больших моральных терзаний изменяет с кем попало. К. вдруг чувствует, что и его неотвратимо влечет к ней. Однако женщина ускользает от него с каким-то студентом, внезапно появившимся в помещении. Затем на смену исчезнувшей парочке яв­ляется обманутый муж-служитель, который ничуть не сокрушается по поводу ветрености супруги. И этот тип также оказывается вполне по­священным в ход процесса. И он готов давать К. полезные советы, ссылаясь на свой богатый опыт. К. он именует обвиняемым и любез­но предлагает ему, если тот не торопится, посетить канцелярию. И вот они поднимаются по лестнице и идут какими-то долгими темны­ми проходами, видят за решетками чиновников, сидящих за столами, и редких посетителей, ожидающих чего-то. «Никто не выпрямлялся во весь рост, спины сутулились, коленки сгибались, люди стояли как нищие». Все это тоже были обвиняемые, как сам К.
Собравшись покинуть это унылое заведение, К. на лестнице вдруг испытывает неведомый ему прежде приступ мгновенной обморочной слабости, которую с усилием преодолевает. Неужели его тело взбунто­валось, мелькает у него мысль, и в нем происходит иной жизненный процесс, не тот прежний, который протекал с такой легкостью?..
На самом деле все обстоит еще более сложно. Не только здоровье, но и психика, и весь образ жизни К. в результате странных событий
61


неотвратимо, хотя и незаметно, изменяются. Как будто эти перемены не очевидны, но с неумолимостью рока К. погружается в странное, вязкое, не зависящее от его воли и желания Нечто, именуемое в дан­ном случае Процессом. У этого процесса какой-то свой ход, своя под­спудная логика, скрытая от понимания героя. Не открывая сути, явление предстает К. своими маленькими частностями, ускользая от его упорных попыток что-либо понять. Например, оказывается, что, хотя К. старается никому не рассказывать о своем процессе, практи­чески все окружающие почему-то в курсе происходящего — коллеги по работе, соседи по пансиону и даже случайные встречные. Это по­ражает К. и лишает его прежней уверенности. Оказывается также, что к процессу каким-то образом причастны совершенно разные люди, и в результате сам К. начинает подозревать любого из окружа­ющих.
Случаются и совершенно уже невероятные вещи. Так, однажды, задержавшись на службе допоздна, К. в коридоре слышит вздохи, до­носящиеся из кладовки. Когда он рывком распахивает дверь, то, не веря своим глазам, обнаруживает трех согнувшихся мужчин. Один из них оказывается экзекутором, а двое подлежат наказанию розгами. При этом, как они, хныча, объясняют, причина порки — К., кото­рый пожаловался на них следователю в той самой обличительной речи. На глазах изумленного К. экзекутор начинает осыпать несчаст­ных ударами.
Еще одна важная деталь происходящего. Все, с кем в этой исто­рии сталкивается К., обращаются с ним подчеркнуто вежливо и иезу­итски предупредительно, все с готовностью вступают в разъяснения, а в результате получается, что в отдельности все можно объяснить и по­нять, притом что целое все больше скрывается под покровом вымо­рочного абсурда. Частности подменяют целое, окончательно сбивая героя с толку. К. вынужден иметь дело лишь с мелкими исполнителя­ми, которые охотно рассказывают ему о своих собственных пробле­мах и которые оказываются как бы невиновными в происходящем, а самое высшее начальство, которое он полагает ответственным за все, остается для него неизвестным и недоступным. Он ведет бой с некой системой, в которую и сам непоправимо вписан.
Так он движется по кругам своего процесса, затягиваясь в воронку странных и безликих процедур, и чем больше он стремится защитить себя, тем вернее вредит своему же делу. Однажды к нему на службу заходит родственник — дядя, приехавший из провинции. Как и сле-
62


довало ожидать, дядя тоже уже наслышан о процессе и страшно оза­бочен. Он настойчиво тащит К. к своему знакомому адвокату, кото­рый должен помочь. Адвокат оказывается болен, он принимает дядю и К. в постели. Он, разумеется, тоже более чем сведущ о беде, по­стигшей К. За адвокатом ухаживает бойкая молодая сиделка по имени Лени. Когда в ходе долгого и скучного разговора К. выходит из комнаты, Лени увлекает его в кабинет и прямо там, на ковре, соблаз­няет его. Дядя возмущенно отчитывает племянника, когда через не­которое время они с К. покидают дом адвоката, — опять К. навредил сам себе, ведь невозможно было не догадаться о причине его долгой отлучки из комнаты. Впрочем, адвокат отнюдь не отказывается от за­щиты К. И тот еще много раз приходит к нему и встречается с под­жидающей его Лени — она охотно дарит К. свои ласки, однако от этого не становится герою ближе. Как и другие женщины этого ро­мана — включая маленьких нахальных нимфеток, выныривающих в одном эпизоде, — она лукава, непостоянна и раздражающе, томи­тельно порочна.
К. лишается покоя. На работе он рассеян, мрачен. Теперь его не покидает усталость и под конец одолевает простуда. Он боится посе­тителей и начинает путаться в деловых бумагах, ужасаясь, что дает повод для недовольства. Заместитель директора уже давно косится на него. Однажды К. поручают сопровождать какого-то приезжего ита­льянца. Несмотря на недомогание, он подъезжает к центральному со­бору, где назначена встреча. Итальянца нигде нет. К. входит в собор, решая переждать тут дождь. И вдруг в торжественном полумраке его окликает по имени строгий голос, раздавшийся под самыми сводами. Священник, который называет себя капелланом тюрьмы, требователь­но задает К. вопросы и сообщает, что с его процессом дело обстоит плохо. К. послушно соглашается. Он уже и сам это понимает. Свя­щенник рассказывает ему притчу о верховном Своде законов и, когда К. пытается оспорить ее толкование, назидательно внушает, что «надо только осознать необходимость всего».
И вот прошел год и наступил вечер накануне следующего дня рождения К. Около девяти часов к нему на квартиру явились два гос­подина в черном. К. словно ожидал их — он сидел на стуле у двери и медленно натягивал перчатки. Он не видел оснований оказывать какое-либо сопротивление, хотя до последнего испытывал пристыженность от собственной покорности.
Они молча вышли из дома, прошли через весь город и останови­лись у заброшенной маленькой каменоломни. С К. сняли пиджак и
63


рубашку и уложили головой на камень. При этом жесты и движения стражей были крайне предупредительны и учтивы. Один из них до­стал острый нож. К. краем сознания почувствовал, что должен сам выхватить этот нож и вонзить его в себя, но сил у него на это недо­ставало. Последние мысли его были о судье, которого он так никогда и не видел, — где он? Где высокий суд? Может быть, забыты еще какие-то аргументы, которые могли бы сохранить ему жизнь?..
Но в этот миг на его горло уже легли руки первого господина, а второй вонзил ему нож глубоко в сердце и дважды повернул. «Потух­шими глазами К. видел, как оба господина у самого его лица, при­льнув щекой к щеке, наблюдали за развязкой. «Как собака», — сказал он, как будто этому позору суждено было пережить его».
В. А. Сагалова
Превращение (Die Verwandlung)
Рассказ (1916)
Происшествие, случившееся с Грегором Замзой, описано, пожалуй, в одной фразе рассказа. Однажды утром, проснувшись после беспокой­ного сна, герой внезапно обнаружил, что превратился в огромное страшное насекомое...
Собственно, после этого невероятного превращения больше уже ничего особенного не происходит. Поведение действующих лиц про­заично, буднично и предельно достоверно, а внимание сосредоточено на бытовых мелочах, которые для героя вырастают в мучительные проблемы.
Грегор Замза был обычным молодым человеком, живущим в боль­шом городе. Все его усилия и заботы были подчинены семье, где он был единственным сыном и потому испытывал повышенное чувство ответственности за благополучие близких.
Отец его обанкротился и по большей части сидел дома, просмат­ривая газеты. Мать мучили приступы удушья, и она проводила долгие часы в кресле у окна. Еще у Грегора была младшая сестра Грета, ко­торую он очень любил. Грета неплохо играла на скрипке, и заветной мечтой Грегора — после того как ему удастся покрыть отцовские долги — было помочь ей поступить в консерваторию, где она могла бы профессионально учиться музыке.
64


Отслужив в армии, Грегор устроился в одну торговую фирму и до­вольно скоро был повышен от мелкого служащего до коммивояжера-Он работал с огромным усердием, хотя место было неблагодарным. Приходилось большую часть времени проводить в командировкам, вставать на заре и с тяжелым саквояжем, полным образцов сукон, от­правляться на поезд. Хозяин фирмы отличался скупостью, но Грегор был дисциплинирован, старателен и трудолюбив. К тому же он ни­когда не жаловался. Иногда ему везло больше, иногда меньше. Так или иначе, его заработка хватало на то, чтобы снимать для семьи про­сторную квартиру, где он занимал отдельную комнату.
Вот в этой-то комнате он проснулся однажды в виде гигантской отвратительной сороконожки. Спросонья он обвел взглядом знакомые стены, увидел портрет женщины в меховой шляпе, который он не­давно вырезал из иллюстрированного журнала и вставил в золоченую раму, перевел взгляд на окно, услышал, как по жести подоконника стучат капли дождя, и снова закрыл глаза. «Хорошо бы еще немного поспать и забыть всю эту чепуху», — подумал он. Он привык спать на правом боку, однако ему теперь мешал огромный выпуклый живот, и после сотни безуспешных попыток перевернуться Грегор ос­тавил это занятие. Он в холодном ужасе понял, что все происходит наяву. Но еще больше ужаснуло его то, что будильник показывал уже половину седьмого, в то время как Грегор поставил его на четыре часа утра. Неужели он не слышал звонка и опоздал на поезд? Мысли эти привели его в отчаяние. В это время в дверь осторожно постучала мать, которая беспокоилась, не опоздает ли он. Голос матери был, как всегда, ласковый, и Грегор испугался, услыхав ответные звуки собст­венного голоса, к которому примешивался странный болезненный писк.
Далее кошмар продолжался. В его комнату стучали уже с разных сторон — и отец, и сестра беспокоились, здоров ли он. Его умоляли открыть дверь, но он упорно не отпирал замок. После невероятного труда ему удалось повиснуть над краем кровати. В это время раздался звонок в прихожей. Узнать, что случилось, пришел сам управляющий фирмы. От страшного волнения Грегор рванулся изо всех сил и упал на ковер. Звук падения был услышан в гостиной. Теперь к призывам родных присоединился и управляющий. И Грегору показалось разум­нее объяснить строгому начальнику, что он непременно все исправит и наверстает. Он начал взволнованно выпаливать из-за двери, что у него лишь легкое недомогание, что он еще успеет на восьмичасовой
65


поезд, и наконец стал умолять не увольнять его из-за невольного про­гула и пощадить его родителей. При этом ему удалось, опираясь о скользкий сундук, выпрямиться во весь рост, превозмогая боль в туло­вище.
За дверью наступила тишина. Из его монолога никто не понял ни слова. Затем управляющий тихо произнес: «Это был голос животно­го». Сестра со служанкой в слезах бросились за слесарем. Однако Грегор сам ухитрился повернуть ключ в замке, ухватившись за него крепкими челюстями. И вот он появился перед глазами столпивших­ся у двери, прислонившись к ее створке.
Он продолжал убеждать управляющего, что скоро все встанет на свои места. Впервые он посмел излить ему свои переживания по по­воду тяжелой работы и бесправности положения коммивояжера, ко­торого любой может обидеть. Реакция на его появление была оглушительной. Мать безмолвно рухнула на пол. Отец в смятении по­грозил ему кулаком. Управляющий повернулся и, поглядывая назад через плечо, стал медленно удаляться. Эта немая сцена длилась не­сколько секунд. Наконец мать вскочила на ноги и дико закричала. Она оперлась на стол и опрокинула кофейник с горячим кофе. Управ­ляющий тут же стремительно бросился к лестнице. Грегор пустился за ним, неуклюже семеня своими ножками. Ему непременно надо было удержать гостя. Однако путь ему преградил отец, который стал заталкивать сына назад, издавая при этом какие-то шипящие звуки. Он подталкивал Грегора своей палкой. С большим трудом, поранив о дверь один бок, Грегор втиснулся назад к себе в комнату, и дверь за ним немедленно захлопнули.
После этого страшного первого утра для Грегора наступила прини­женная монотонная жизнь в заточении, с которой он медленно свык­ся. Он постепенно приспособился к своему уродливому и неповоротливому телу, к своим тонким ножкам-щупальцам. Он обна­ружил, что может ползать по стенам и потолку, и даже полюбил ви­сеть там подолгу. Пребывая в этом страшном новом обличье, Грегор остался тем же, кем был, — любящим сыном и братом, переживаю­щим все семейные заботы и страдающим оттого, что внес в жизнь близких столько горя. Из своего заточения он молча подслушивал раз­говоры родных. Его мучили стыд и отчаяние, так как теперь семья оказалась без средств и старый отец, больная мать и юная сестра должны были думать о заработках. Он с болью чувствовал брезгливое отвращение, которое испытывали самые близкие люди по отношению
66


к нему. Мать и отец первые две недели не могли заставить себя войти к нему в комнату. Только Грета, преодолевая страх, заходила сюда, чтобы быстро убраться или поставить миску с едой. Однако Грегору все меньше и меньше подходила обычная пища, и он часто оставлял тарелки нетронутыми, хотя его терзал голод. Он понимал, что вид его нестерпим для сестры, и потому старался спрятаться под диван за простыней, когда она приходила убираться.
Однажды его унизительный покой был нарушен, так как женщи­ны надумали освободить его комнату от мебели. Это была идея Греты, которая решила дать ему больше места для ползанья. Тогда мать впервые боязливо вошла в комнату сына. Грегор покорно прита­ился на полу за свисающей простыней, в неудобной позе. От перепо­лоха ему стало совсем плохо. Он понимал, что его лишили нормального жилища — вынесли сундук, где он хранил лобзик и дру­гие инструменты, шкаф с одеждой, письменный стол, за которым он в детстве готовил уроки. И, не выдержав, он выполз из-под дивана, чтобы защитить последнее свое богатство — портрет женщины в мехах на стене. Мать с Гретой в это время переводили дух в гости­ной. Когда они вернулись, Грегор висел на стене, обхватив портрет лапками. Он решил, что ни за что на свете не позволит его за­брать — скорее вцепится Грете в лицо. Вошедшей в комнату сестре не удалось увести мать. Та «увидела огромное бурое пятно на цветас­тых обоях, вскрикнула, прежде чем до нее дошло, что это и есть Гре­гор, визгливо-пронзительно» и рухнула в изнеможении на диван.
Грегор был переполнен волнением. Он быстро выполз в гостиную за сестрой, которая бросилась к аптечке с каплями, и беспомощно топтался за ее спиной, страдая от своей вины, В это время пришел отец — теперь он работал рассыльным в каком-то банке и носил синий мундир с золотыми пуговицами. Грета объяснила, что мать в обмороке, а Грегор «вырвался». Отец издал злорадный крик, схватил вазу с яблоками и с ненавистью начал бросать их в Грегора. Несчаст­ный бросился наутек, делая множество лихорадочных движений. Одно из яблок с силой ударило его по спине, застряв в теле.
После полученной раны здоровье Грегора стало хуже. Постепенно сестра прекратила у него убираться — все заросло паутиной и клей­ким веществом, истекавшим из лапок. Ни в чем не виноватый, но с омерзением отторгнутый самыми близкими людьми, страдающий от позора больше, чем от голода и ран, он замкнулся в жалком одиноче­стве, перебирая бессонными ночами всю свою прошлую немудреную жизнь. По вечерам семья собиралась в гостиной, где все пили чай или
67


разговаривали. Грегор же для них был «оно», — всякий раз родные плотно прикрывали дверь его комнаты, стараясь не вспоминать о его гнетущем присутствии.
Однажды вечером он услышал, что сестра играет на скрипке трем новым жильцам — им сдали комнаты ради денег. Привлеченный му­зыкой, Грегор отважился продвинуться немного дальше обычного. Из-за пыли, лежавшей повсюду в его комнате, он сам был весь ею покрыт, «на спине и боках он таскал с собой нитки, волосы, остатки еды; слишком велико было его равнодушие ко всему, чтобы ложиться, как прежде, по нескольку раз в день на спину и чиститься о ковер». И вот это неопрятное чудовище скользнуло по сверкающему полу гостиной. Разразился постыдный скандал. Жильцы с возмущением по­требовали назад деньги. Мать зашлась в приступе кашля. Сестра за­ключила, что дальше так жить нельзя, и отец подтвердил, что она «тысячу раз права». Грегор изо всех сил пытался вновь заползти к себе в комнату. От слабости он был совсем неповоротлив и задыхался. Оказавшись в знакомой пыльной темноте, он почувствовал, что со­всем не может шевелиться. Боли он уже почти не ощущал, а о своей семье по-прежнему думал с нежностью и любовью.
Рано утром пришла служанка и обнаружила, что Грегор лежит со­вершенно неподвижно. Вскоре она радостно известила хозяев: «По­глядите-ка, оно издохло, вот оно лежит совсем-совсем дохлое!»
Тело Грегора было сухим, плоским и невесомым. Служанка сгреб­ла его останки и выкинула вместе с мусором. Все испытали нескры­ваемое облегчение. Мать, отец и Грета впервые за долгое время позволили себе прогулку за город. В вагоне трамвая, полном теплого солнца, они оживленно обсуждали виды на будущее, которые оказа­лись совсем не так плохи. При этом родители, не сговариваясь, поду­мали о том, как, невзирая на все превратности, похорошела их дочь.
В. Л. Сагалова
Замок (Das Schloss)
Роман (незаконч., 1922, опубл. 1926)
Действие происходит в Австро-Венгрии, до Ноябрьской революции 1918 г.
К., молодой человек примерно тридцати лет, прибывает в Дерев­ню поздним зимним вечером. Он устраивается на ночлег на постоя-
68


дом дворе, в общей комнате среди крестьян, замечая, что хозяин чрезвычайно смущен приходом незнакомого гостя. Заснувшего К. будит сын смотрителя Замка, Шварцер, и вежливо объясняет, что без разрешения графа — владельца Замка и Деревни, здесь никому не разрешается жить или ночевать. К. сначала недоумевает и не прини­мает это заявление всерьез, но, видя, что его собираются выгнать среди ночи, с раздражением объясняет, что прибыл сюда по вызову графа, на работу в должности землемера. Вскоре должны подъехать его помощники с приборами. Шварцер звонит в Центральную канце­лярию Замка и получает подтверждение словам К. Молодой человек отмечает для себя, что работают в Замке, как видно, на совесть, даже по ночам. Он понимает, что Замок «утвердил» за ним звание земле­мера, знает о нем все и рассчитывает держать в постоянном страхе. К. говорит себе, что его явно недооценивают, он будет пользоваться свободой и бороться.
Утром К. отправляется к Замку, расположенному на горе. Дорога оказывается длинной, главная улица не ведет, а только приближается к Замку, а потом куда-то сворачивает.
К. возвращается на постоялый двор, где его дожидаются два «по­мощника», незнакомые ему молодые парни. Они называют себя его «старыми» помощниками, хотя признают, что землемерную работу не знают. К. ясно, что они прикреплены к нему Замком для наблюде­ния. К. хочет ехать с ними на санях в Замок, но помощники заявля­ют, что без разрешения посторонним нет доступа в Замок. Тогда К. велит помощникам звонить в Замок и добиваться разрешения. По­мощники звонят и мгновенно получают отрицательный ответ. К. сам снимает трубку и долго слышит непонятные звуки и гудение, прежде чем ему отвечает голос. К. мистифицирует его, говоря не от своего имени, а от имени помощников. В результате голос из Замка называ­ет К. его «старым помощником» и дает категорический ответ — К. навсегда отказано в посещении Замка.
В этот момент посыльный Варнава, молоденький парнишка со светлым открытым лицом, отличающимся от лиц местных крестьян с их «словно нарочно исковерканными физиономиями», передает К. письмо из Замка. В письме за подписью начальника канцелярии сооб­щается, что К. принят на службу к владельцу Замка, а непосредствен­ным его начальником является староста Деревни. К. решает работать в Деревне, подальше от чиновников, рассчитывая стать «своим» среди крестьян и тем самым хоть чего-то добиться от Замка. Между строк
69


он вычитывает в письме некую угрозу, вызов к борьбе, если К. согла­сится на роль простого работника в Деревне. К. понимает, что вокруг все уже знают о его прибытии, подглядывают и приглядываются к нему.
Через Варнаву и его старшую сестру Ольгу К. попадает в гостини­цу, предназначенную для господ из Замка, приезжающих в Деревню по делам. Ночевать в гостинице посторонним запрещается, место для К, — только в буфете. В этот раз здесь ночует важный чиновник Кламм, имя которого известно всем жителям Деревни, хотя мало кто может похвастаться, что видел его своими глазами,
Буфетчица Фрида, подающая пиво господам и крестьянам, важная персона в гостинице. Это невзрачная девушка с печальными глазами и «жалким тельцем». К. поражен ее взглядом, полным особого пре­восходства, способным решить многие сложные вопросы. Ее взгляд убеждает К., что такие вопросы, касающиеся лично его, существуют.
Фрида предлагает К. посмотреть на Кламма, находящегося в смежной с буфетом комнате, через потайной глазок. К. видит толсто­го, неуклюжего господина с обвисшими под тяжестью лет щеками. Фрида любовница этого влиятельного чиновника, поэтому и сама имеет большое влияние в Деревне. На должность буфетчицы она про­билась прямо из скотниц, и К. выражает восхищение ее силой воли. Он предлагает Фриде бросить Кламма и стать его любовницей. Фрида соглашается, и К. проводит ночь под стойкой буфета в ее объятиях. Когда под утро из-за стены раздается «повелительно-равнодушный» зов Кламма, Фрида дважды с вызовом отвечает ему, что она занята с землемером.
Следующую ночь К. проводит с фридой в комнатенке на постоя­лом дворе, почти в одной постели с помощниками, от которых он не может избавиться. Теперь К. хочет поскорее жениться на Фриде, но прежде, через нее, намерен поговорить с Кламмом. Фрида, а затем хозяйка постоялого двора Гардена убеждают его, что это невозможно, что Кламм не будет, даже не может разговаривать с К., ведь господин Кламм — человек из Замка, а К. не из Замка и не из Деревни, он — «ничто», чужой и лишний. Хозяйка сожалеет, что Фрида «оставила орла» и «связалась со слепым кротом».
Гардена признается К., что больше двадцати лет назад Кламм три раза вызывал ее к себе, четвертого раза не последовало. Она хранит как самые дорогие реликвии чепчик и платок, подаренные ей Клам­мом, и фотографию курьера, через которого была вызвана первый
70


раз. Гардена вышла замуж с ведома Кламма и долгие годы по ночам говорила с мужем только о Кламме. К. нигде еще не видел такого переплетения служебной и личной жизни, как здесь.
Or старосты К. узнает, что распоряжение о подготовке к прибы­тию землемера было им получено уже много лет назад. Староста сразу же отправил в канцелярию Замка ответ, что землемер никому не нужен в Деревне. Видимо, этот ответ попал не в тот отдел, про­изошла ошибка, признать которую было нельзя, потому что возмож­ность ошибок в канцелярии исключена вообще, Однако контрольные инстанции позже признали ошибку, и один чиновник заболел. Неза­долго до прибытия К. история пришла, наконец, к благополучному концу, то есть — к отказу от землемера. Неожиданное появление К. теперь сводит к нулю всю многолетнюю работу. В доме старосты и в амбарах хранится корреспонденция Замка. Жена старосты и помощ­ники К. вытряхивают из шкафов все палки, но найти нужное распо­ряжение им так и не удается, как не удается и сложить папки на место.
Под давлением Фриды К. принимает предложение старосты за­нять место школьного сторожа, хотя от учителя он узнает, что сто­рож нужен Деревне не больше, чем землемер. К. и его будущей жене негде жить, Фрида пытается создать подобие семейного уюта в одном из классов школы.
К. приходит в гостиницу, чтобы застать там Кламма. В буфете он знакомится с преемницей Фриды, цветущей девицей Пепи, и выясня­ет от нее, где находится Кламм. К. долго подстерегает чиновника во дворе на морозе, но Кламм все же ускользает. Его секретарь требует от К. пройти процедуру «допроса», ответить на ряд вопросов для со­ставления протокола, подшиваемого в канцелярии. Узнав, что сам Кламм за нехваткой времени протоколов не читает, К. убегает.
По дороге он встречает Варнаву с письмом от Кламма, в котором тот одобряет землемерные работы, проводимые К. с его ведома, К. считает это недоразумением, которое Варнава должен разъяснить Кламму. Но Варнава уверен, что Кламм не станет и слушать его.
К. с Фридой и помощниками спят в гимнастическом зале школы. Утром их застает в постели учительница Гиза и устраивает скандал, сбрасывая со стола линейкой остатки ужина на глазах у довольных детей. У Гизы есть поклонник из Замка — Шварцер, но она любит только кошек, а поклонника терпит.
К. замечает, что за четыре дня совместной жизни с его невестой
71


происходит странная перемена. Близость к Кламму придавала ей «безумное очарование», а теперь она «увядает» в его руках. Фрида страдает, видя, что К. мечтает лишь о встрече с Кламмом. Она допус­кает, что К. легко отдаст ее Кламму, если тот того потребует. Вдоба­вок она ревнует его к Ольге, сестре Варнавы.
Ольга, умная и самоотверженная девушка, рассказывает К. груст­ную историю их семьи. Три года назад на одном из деревенских праздников чиновник Сортини не мог отвести глаз от младшей се­стры, Амалии. Утром курьер доставил Амалии письмо, составленное в «гнусных выражениях», с требованием явиться в гостиницу к Сорти­ни. Возмущенная девушка порвала письмо и бросила клочки в лицо посыльному, должностной особе. Она не пошла к чиновнику, а ни одного чиновника в Деревне не отталкивали. Совершив такие про­ступки, Амалия навлекла проклятие на свою семью, от которой от­шатнулись все жители. Отец, лучший сапожник в Деревне, остался без заказов, лишился заработка. Он долго бегал за чиновниками, под­жидая их у ворот Замка, молил о прощении, но его никто не желал выслушивать. Наказывать семью было излишним, атмосфера отчужде­ния вокруг нее сделала свое дело. Отец и мать с горя превратились в беспомощных инвалидов.
Ольга понимала, что люди боялись Замка, они выжидали. Если бы семья замяла всю историю, вышла к односельчанам и объявила, что все улажено благодаря их связям, Деревня приняла бы это. А все члены семьи страдали и сидели дома, в результате они оказались ис­ключенными из всех кругов общества. Терпят только Варнаву, как самого «невинного». Для семьи главное — чтобы он был официально оформлен на службе в Замке, но даже этого узнать точно нельзя. Воз­можно, решение о нем еще не принято, в Деревне в ходу поговорка:
«Административные решения робки, как молоденькие девушки». Варнава имеет доступ к канцеляриям, но они — часть других канце­лярий, потом идут барьеры, а за ними снова канцелярии. Барьеры есть кругом, так же как и чиновники. Варнава и рта не смеет рас­крыть, выстаивая в канцеляриях. Он уже не верит, что его по-настоя­щему приняли на службу в Замке, и не проявляет рвения в передаче писем из Замка, делая это с опозданием. Ольга сознает зависимость семьи от Замка, от службы Варнавы, и чтобы получить хоть какую-то информацию, она спит со слугами чиновников на конюшне.
Измученная неуверенностью в К., уставшая от неустроенной жизни, Фрида решает вернуться в буфет, Она берет с собой Иере-
72


мию, одного из помощников К., которого знает с детства, надеясь со­здать с ним семейный очаг.
Секретарь Кламма Эрлангер хочет принять К. ночью в своем гос­тиничном номере. В коридоре уже ждут люди, в том числе знакомый К. конюх Герстекер. Все рады ночному вызову, сознают, что Эрлангер жертвует своим ночным сном по доброй воле, из чувства долга, ведь в его служебном расписании времени для поездок в Деревню нет. Так делают многие чиновники, проводя прием либо в буфете, либо в но­мере, по возможности за едой, а то даже и в постели.
В коридоре К. случайно сталкивается с Фридой и пытается снова завоевать ее, не желая отдавать «неаппетитному» Иеремии. Но Фрида упрекает его в измене с девицами из «опозоренной семьи» и в равнодушии и убегает к заболевшему Иеремии.
После встречи с Фридой К. не может найти комнату Эрлангера и заходит в ближайшую в надежде ненадолго соснуть. Там дремлет дру­гой чиновник, Бюргель, который рад слушателю. Приглашенный им присесть, К. валится на его постель и засыпает под рассуждения чи­новника о «непрерывности служебной процедуры». Вскоре его требу­ет к себе Эрлангер. Стоя в дверях и собираясь уходить, секретарь говорит, что Кламму, привыкшему получать пиво из рук Фриды, по­явление новой служанки Пепи мешает в его ответственной работе. Это нарушение привычки, а малейшие помехи в работе следует уст­ранять. К. должен обеспечить немедленное возвращение Фриды в буфет. Если он оправдает доверие в этом «небольшом дельце», это может оказаться полезным его карьере.
Понимая полную бесполезность всех своих стараний, К. стоит в коридоре и наблюдает за оживлением, которое началось в пять часов утра. Шумные голоса чиновников за дверями напоминают ему «про­буждение в птичнике». Служители развозят тележку с документами и по списку раздают их чиновникам по комнатам. Если дверь не от­крывается, документы складываются на полу. Одни чиновники «отби­ваются» от документов, другие, напротив, «претендуют», выхваты­вают, нервничают.
Хозяин гостиницы гонит К., не имеющего права разгуливать здесь, «как скотина на выпасе». Он объясняет, что цель ночных вызовов со­стоит в том, чтобы побыстрее выслушать посетителя, чей вид днем господам чиновникам невыносим. Услышав, что К. побывал на при­еме у двух секретарей из Замка, хозяин разрешает ему переночевать в пивном зале.
Заменявшая Фриду краснощекая Пепи сокрушается, что ее счас-
73


тье было так коротко. Кламм не появился, а ведь она готова была бы на своих руках отнести его в буфет.
К. благодарит хозяйку гостиницы за ночлег. Она заводит с ним разговор о своих платьях, вспомнив его случайное замечание, которое ее задело. К. проявляет определенный интерес к внешности хозяйки, к ее нарядам, обнаруживает вкус и знание моды. Надменно, но заин­тересованно хозяйка признает, что он может стать для нее незамени­мым советчиком. Пусть он ждет ее вызова, когда прибудут новые наряды.
Конюх Герстекер предлагает К. работу на конюшне. К. догадыва­ется, что Герстекер с его помощью надеется чего-нибудь добиться у Эрлангера. Герстекер не отрицает этого и ведет К. в свой дом на ноч­лег. Мать Герстекера, читающая книгу при свете свечи, подает К. дро­жащую руку и усаживает рядом с собой.
А. В. Дьяконова


Герман Брох (Hermann Broch) 1886-1951
Невиновные (Die Schuldlosen)
Роман в одиннадцати новеллах (1913, 1918, 19ЭЭ, 1949, опубл. 1950)
I. Молодой человек, не старше двадцати лет, без шляпы, слегка пья­ный, забрел в бар выпить пива. За соседним столиком разговаривают двое, слышится мужской, почти мальчишеский голос и голос женщи­ны, грудной, материнский. Молодому человеку лень поворачивать го­лову в их сторону, он представляет себе, что это мать и сын. Разговор идет о деньгах, они нужны женщине — любящей, обеспокоенной. У молодого человека только что умерла мать, до этого он похоронил отца. Ему очень хотелось бы заботиться о матери, ведь его доходы в Южной Африке постоянно растут. К тому же он получает доходы с голландского наследства отца, которое надежно поместил. Здесь, в Париже, у него туго набитый кошелек, он готов поделиться с этой женщиной. Может быть, тогда она захочет жить с ним, ему не поме­шала бы сейчас материнская ласка какой-нибудь женщины. А можно покончить с собой и оставить ей свои деньги. Все так просто, только непонятно, откуда взялась мысль о самоубийстве. Молодой человек начинает вставлять свои фразы в разговор пары, ему кажется, что их голоса и судьбы «переплетаются». Он вспоминает свое имя — Андре-
75


ас — и просит называть его А. Тут он на миг засыпает, а когда про­сыпается, пара уже исчезла. А. хочет заплатить за них официанту, но все уже оплачено.
II. Беря для примера героя из мещанской среды, можно проде­монстрировать единство и универсальность мировых процессов. Герой живет в провинциальном немецком городке. В 1913 г. герой служит младшим учителем гимназии, преподает математику и физику. Как у личности, «сконструированной из посредственного материала», у него не возникает мыслей и вопросов философского толка. Он до конца детерминирован своей средой. Имя его несущественно, можно на­звать его Цахариасом. Случалось ли ему задумываться о чем-то, выхо­дящем за рамки математических задач? Конечно, о женщинах, например. Приходит время и для «эротического потрясения». Слу­чайно, вне дома, он сталкивается с дочерью своей квартирной хозяй­ки, рядом с которой спокойно прожил несколько лет. Оказывается, они с Филиппиной любят друг друга. Вскоре доходит и до «высшего доказательства любви», а вслед за тем до ревности, недоверия, страда­ний, мучений. Оба решают покончить жизнь самоубийством, Филиппина стреляет ему в сердце, затем себе в висок, и их кровь «сме­шивается».
Такой путь — от «убожества к божественному» — не для посред­ственных натур. Более естествен и закономерен другой ход событий, когда парочка приходит наконец к истомленной ожиданием мамочке, и Цахариас преклоняет колени, чтобы принять благословение.
III. Только что прибывший А. осматривает вокзальную площадь города, имеющую форму треугольника. В ней есть что-то манящее, магическое, и ему хочется стать здешним жителем.
А. снимает комнату в доме баронессы В., которая стеснена в сред­ствах. На дворе 1923 г., после проигранной Германией войны свиреп­ствует инфляция. У А., коммерсанта, связанного с алмазными копями в Южной Африке, всегда есть деньги. Баронесса живет с дочерью Хильдегард и старой служанкой, муж баронессы умер. А. сразу же понимает, что взаимоотношения в семье весьма сложные. Хильдегард демонстрирует свое неудовольствие от появления жильца-мужчины, но подчиняется воле матери. А. мог бы найти себе другое пристани­ще, но его, по всей видимости, привела сюда сама судьба. Он замеча­ет, что все три женщины похожи одна на другую. В этом «треугольнике» баронесса представляет «материнский тип», а в лицах служанки Церлины и Хильдегард есть что-то монашеское, какая-то «вневременность». Снизойдя до разговора с жильцом, Хильдегард в
76


первый же вечер сообщает ему, что ее задача — ухаживать за мате­рью и хранить мир в доме, мир, установленный еще отцом. А. при­ходит к выводу, что это странная девушка, жесткая, полная «неутоленных желаний».
IV. Когда-то он был мастером по чертежным инструментам, имел жену, они ждали ребенка. При родах умерли и жена и ребенок. Ста­реющий вдовец взял новорожденную девочку из приюта, назвал ее Мелиттой. Девочка закончила школу и теперь работает в прачечной. Старый отец становится странствующим пчеловодом. Бродя с песней по полям, он восхищается «великим созданием творца», учит людей работе с пчелами. С годами он приближается к «естеству бытия», к познанию жизни и смерти. Домой старик возвращается ненадолго и неохотно, опасаясь, что странности его судьбы могут «искривить линию жизни» молодого неопытного существа.
V. А. любит жить с комфортом. Деньги даются ему легко, теперь он скупает дома и землю за обесцененные марки. Ему доставляет на­слаждение дарить деньги. Он не любит принимать решения, судьба сама неплохо за него решает, а он подчиняется ей, не теряя, впрочем, бдительности, хотя и с достаточной долей лени.
В одно воскресное утро Церлина выкладывает ему старые семей­ные тайны. Баронесса родила Хильдегард не от барона, а от друга семьи фон Юна, Никто не знал, что служанка обо всем догадалась, злорадствовала и действовала в своих интересах. В то время Церлина была смазливой и «аппетитной» девушкой из деревни. После неудач­ной попытки соблазнить аскета-барона, судью, ей быстро удается со­вратить фон Юна, оторвав его от очередной любовницы. Последняя скоропостижно скончалась в так называемом Охотничьем домике. Фон Юна был арестован по подозрению в отравлении, но на суде, возглавляемом бароном, был оправдан, после чего навсегда уехал из страны. Перед судом Церлина переслала барону украденные ею пись­ма баронессы и ее любовника, но это не повлияло на объективность решения судьи. Барон вскоре умер — от разбитого сердца, по мне­нию Церлины. Втайне от баронессы служанка по-своему воспитывала Хильдегард, в «возмездие за вину» — вину дочери, в которой текла кровь «похотливого убийцьв», и вину матери. Хильдегард выросла в стремлении подражать тому, кого считала отцом — барону, «но без его святости», — негодует Церлина. Она, подсматривающая за всеми, знает, что Хильдегард часто простаивает по ночам у комнаты очеред­ного постояльца, и лишь мысль о «святом» отце мешает ей открыть
77


дверь. Баронесса стала пленницей обеих женщин, в душе ненавидя­щих ее.
Рассказ Церлины несколько отвлекает А. от послеобеденного сна. Засыпая, он жалеет баронессу и себя, оставшегося без матери, он хотел бы быть «своим собственным сыном».
VI. На многолюдной улице А. замечает странный, нелепый дом, торчащий как «сломанный зуб». А. тут же обходит его подворотни, подъезды, дворы, лестницы, этажи. Он полон нетерпения и чего-то ждет, например, открывающегося из окна вида на сад или ландшафт. Он как будто заколдован и находится в небезопасном лабиринте, а кругом ни души. Вдруг он чуть не налетает на девушку с ведром в руках. Она живет в этом доме с дедушкой и работает в прачечной на чердаке. Андреас представляется ей. Он хочет увидеть сад, о сущест­вовании которого узнает от Мелитты. Ему это не удается, и, разоча­рованный, он просит Мелитту показать ему другой выход на улицу. После следующих долгих блужданий А. попадает в магазинчик по продаже кожи, откуда выбирается наконец на улицу с куском куп­ленной кожи. Кожа хорошая, но он все равно разочарован.
VII. Цахариас вступил в социал-демократическую партию, после чего быстро получил повышение и мечтает стать директором гимна­зии, Он женат и имеет троих послушных детей.
В это время по всей Германии проводятся собрания в знак про­теста против теории относительности Эйнштейна. На одном собра­нии он выступает против этой теории, хотя и не слишком резко — ведь даже в правлении партии есть приверженцы Эйнштейна. уходя с собрания, Цахариас сталкивается в гардеробе с молодым человеком, разыскивающим свою шляпу. Последний приглашает Цахариаса в по­гребок, где угощает дорогим бургундским. Цахариас не доволен обра­зом мыслей молодого человека, который называет себя голландцем и считает, что немцы принесли много страданий и себе, и всей Европе. После первой бутылки Цахариас произносит речь во славу немецкой нации, «не терпящей лицемерия». Поэтому немцам не нравятся «всезнайки» евреи. Немцы — нация «Бесконечного», то есть смерти, а другие народы погрязли в «Конечном», в торгашестве. Немцы несут нелегкий крест — обязанности «наставников человечества».
Еще одна речь следует после второй бутылки: в состоянии легкого опьянения разумнее идти к проститутке, а не к жене, чтобы не за­чать четвертого ребенка, что не по карману. Но у проституток можно встретиться со старшеклассниками. Немцы больше не нуждаются в слове «любовь», ведь именно «спаривание» приближает к Бесконечно-
78


му. За четвертой бутылкой произносится третья речь, а по дороге к дому — четвертая, о потребности в «спланированной свободе». А. до­ставляет Цахариаса до дверей его дома, где «двоих забулдыг» с отвра­щением встречает жена Филиппина. Изгоняемый ею А. уходит, замечая, как Филиппина колотит своего мужа, восторженно прини­мающего побои и бормочущего любовные признания. А. приходит домой и засыпает, не желая ломать голову над судьбой немецкой наиии.
VIII. Мелитта первый раз в жизни получает подарок от молодого человека. Это сумочка из прекрасной кожи, а в ней письмо от А. с просьбой увидеться. Мелитта не знает, как писать ответ, ведь «от сердца к перу такой длинный путь», особенно для маленькой прачки. Она решается пойти к А. и надевает воскресное платье. Ей открывает Церлина, которая быстро все выпытывает и готовит Мелитту к воз­вращению А., как готовят невесту к первой брачной ночи. Церлина одевает девушку в ночную рубашку Хильдегард и укладывает в постель А. Здесь Мелитта проводит две ночи.
IX. А. беседует с баронессой о моральных принципах молодого поколения. По словам баронессы, ее дочь считает А. безнравственным человеком, вопрос только в том, похвала это или порицание. С неж­ностью сына А. приглашает баронессу посетить купленный им Охот­ничий домик.
Ужинает А. в вокзальном ресторане. Сидя в старинном зале, «трехмерном», как все немецкое, А. предается новому виду воспоми­наний — в «многомерности», и сам удивляется, что думает не о Мелитте, а о Хильдегард. В этот момент среди «плебейского шума» появляется сама Хильдегард, надменная и прекрасная. Она обвиняет А. в том, что он играет жизнью матери, что, купив Охотничий домик, стал игрушкой в руках Церлины. От служанки она уже все знает о Мелитте и скрывает свою ярость от А.
В следующую ночь Хильдегард приходит в комнату А. и требует, чтобы он взял ее силой. Когда ошеломленному А. это не удается, она злорадно заявляет ему, что навсегда лишила его «мужской силы».
Утром А. узнает из газеты, что Мелитты уже нет в живых. Хильде­гард признается, что приходила к Мелитте и сказала ей, что А. без­различен к маленькой прачке. После ее ухода девушка выбросилась из Окна. А. воспринимает это как убийство. Хильдегард цинично успо­каивает его, ведь впереди еще много убийств и крови, и он их при­мет, как принял войну. К тому же смерть Мелитты облегчает ему жизнь.
79


Теперь все готовятся к переезду в Охотничий домик, ведь им больше не грозит появление Мелитты. Все весело празднуют в нем Рождество.
X. Почти десять лет живет А. в Охотничьем домике с баронессой и Церлиной. В свои сорок пять лет он изрядно разжирел благодаря стараниям Церлины, которая и свой вес более чем удвоила. Но слу­жанка упорно носит рваную старую одежду, а ту, которую ей дарит А., складывает. А. заботится о баронессе, как сын, и это все больше становится смыслом его жизни. Нечастые посещения Хильдегард уже принимают характер нежелательного вторжения. А. постепенно за­бывает о прошлом, невероятно, что он любил когда-то женщин, одна покончила с собой из-за него, но уже и ее имя готово выскользнуть из памяти. В этих «зажиревших буднях» нужно только учитывать воз­можности внезапного взлета политических болванов вроде Гитлера, чтобы не потерять деньги. Своей главной наследницей он оформляет баронессу, собирается выделить солидные суммы благотворительным организациям, прежде всего в Голландии. Он не тревожится за буду­щее, ведь в 1933 г. национал-социалисты теряли голоса. А. любит по­вторять, что мир нужно игнорировать и неспешно «пережевывать будни».
Однажды А. слышит пение, доносившееся из леса. Пение ему ме­шает. Последние три года уже не до пения, «болван» Гитлер все-таки захватил власть, зреет опасность войны, нужно уладить финансовые дела-Появляется старик могучего телосложения, слепой, но уверенный и спокойный. А. вдруг понимает, что это дедушка Мелитты, и в нем вспыхивает боль от возникшего напоминания. Оба начинают анализи­ровать вину и невиновность А., прослеживать всю историю жизни этого, в сущности, доброго человека. Что бы ни происходило в мире:
война, русская революция и русские лагеря, приход Гитлера к власти, А. делал деньги. При этом он всегда предпочитал быть «сыном», а не «отцом» и в конце концов выбрал для себя роль «жирного ребеноч­ка». А. находит свою вину в абсолютном, «пещерном» равнодушии, следствием которого становится равнодушие к страданию ближнего. Старик знает, что поколению переходного времени предначертано разрешать проблемы, А. же уверен, что это поколение парализовано безмерностью задачи. Он сам надеялся избежать ответственности за свое «озверение», которое угрожает всему миру и каждому в отдель­ности. А. признает свою вину и готов к расплате. Дедушка Мелитты понимает, одобряет и принимает его готовность, впервые обращаясь
80


к нему по имени — Андреас. Старик удаляется. Вслед за ним «есте­ственным» для него способом уходит из жизни А.: из «чудовищной трехмерной действительности» в «безмерное небытие», с пистолетом в руке,
Так и не узнав всей правды, оставшись без А., баронесса умирает от горя, при явном содействии Церлины. Теперь бывшая служанка богато одевается и заводит себе прислугу.
XI. Барышня, все еще молодая, идет в церковь к обедне. Навстре­чу ей незнакомец в очках, и барышне почему-то хочется перейти на другую сторону улицы. Все же она проходит мимо него в «панцире ледяного равнодушия», как настоящая дама, «чуть ли не святая». Потом ей кажется, что этот немолодой уже мужчина, который мог бы быть похожим на коммуниста, если бы Гитлер их всех не уничто­жил, идет следом за ней. Она входит в церковь, чувствуя затылком тяжесть его взгляда. Затем выскальзывает во дворик перед площадью, где никого нет. Она оглядывается — «насилие отменяется», по край­ней мере на этот день. В душе барышни поднимается какая-то смесь сожаления и злорадства. Звучит хорал, барышня снова входит в цер­ковь, открывает Псалтырь — «и впрямь святая».
А. В. Дьяконова


Эдиас Канетти (Elias Canetti) 1905-1994
Ослепление (Die Blenching)
Роман (1936)
Профессор Петер Кин, длинный и тощий сорокалетний холостяк, во время своих традиционных утренних прогулок заглядывает в витрины книжных магазинов. Чуть ли не с удовольствием он отмечает, что ма­кулатура и бульварщина распространяются все шире и шире. У Кина, ученого с мировым именем, синолога, есть самая значительная в Вене частная библиотека в двадцать пять тысяч томов. Крошечную ее часть, из предосторожности, он всегда носит с собой в туго набитом портфеле. Кин считает себя библиотекарем, хранящим, а не выдаю­щим для чтения свои сокровища. Страсть книголюба — единствен­ная, которую Кин позволяет себе в своей строгой и трудовой жизни. Эта страсть владеет им с детства, мальчиком он однажды хитростью остался на всю ночь в самом большом книжном магазине.
У Кина нет семьи, ведь женщина обязательно предъявит требова­ния, исполнять которые «честному ученому и во сне не придет в го­лову». Личных связей он ни с кем не поддерживает, в научных конгрессах, на которые его с почтением приглашают как первого ки­таиста своего времени, не участвует. Отказывается Кин и от препода­вания в вузах, этим могут заниматься «посредственные головы». В
82


тридцать лет он отписал свои череп с его содержимым институту ис­следования мозга.
Величайшей опасностью, угрожающей ученому, Кин считает «не­держание речи» и отдает предпочтение письменной речи. Он владеет более чем дюжиной восточных языков, а некоторые западные оказы­ваются ему понятны сами собой. Больше всего на свете для себя Кин боится слепоты.
Хозяйство профессора уже восемь лет ведет «ответственная» эко­номка Тереза, которой он доволен. Она ежедневно протирает пыль в четырех комнатах его библиотеки и готовит еду. Во время приема пищи, вкус которой ему безразличен, ученый бывает занят важными мыслями, а жевание и пищеварение происходят сами собой. Тереза получает от Кина хорошее жалованье, достаточное, чтобы на сберега­тельную книжку отложить и иметь смену синих накрахмаленных нижних юбок, скрывающих ноги пятидесятишестилетней крепкой особы. Голова у нее посажена косо, уши оттопыренные, бедра необъ­ятные. Она знает, что выглядит «на тридцать лет», и прохожие на нее всегда оглядываются. Но она считает себя «порядочной женщиной» и втайне рассчитывает на благосклонность профессора.
Тереза точно, до минут, знает строгий распорядок дня хозяина. Но перед утренней прогулкой существуют таинственные сорок пять минут, когда никакое подслушивание не помогает установить род его занятий. Тереза предполагает какой-то порок, может быть, он прячет труп женщины или наркотики. Она проводит розыски и не теряет надежды раскрыть тайну.
Общение Терезы и Кина сводится к обмену необходимыми фраза­ми. Лексикон экономки убог, не более пятидесяти слов, но Кин ценит ее немногословность и преданность библиотеке. Она при нем выставляет за дверь соседского мальчика, пришедшего за обещанной ему как-то профессором, по оплошности, книгой на китайском языке. В награду растроганный Кин дает экономке почитать один пошленький романчик, который когда-то брали у него все школьные приятели. Вскоре Кин обнаруживает эту замызганную книжку, лежа­щей в кухне на вышитой бархатной подушечке под пальцами Терезы, облаченными в белые перчатки. Вдобавок Тереза пыталась вывести за­старевшие пятна. Кин понимает, что имеет дело с женщиной, мило­сердной к книгам, «святой». Потрясенный ученый удаляется в библиотеку, где, как всегда, долго беседует и полемизирует с книгами и их авторами. Конфуций придает ему решимости, и Кин бросается
83


на кухню к той, чье сердце принадлежит книгам, объявляя о своем желании жениться на ней.
После скромного обряда бракосочетания с первой же брачной ночи Кин оказывается несостоятельным как мужчина. Тереза разоча­рована, но уверенно чувствует себя в роли жены и хозяйки и посте­пенно забирает себе три комнаты библиотеки, загромождая их купленной по дешевке мебелью. Для Кина главное, чтобы она не ме­шала ему работать и не трогала книги. Он старается быть подальше от жены, ее толстых красных щек и синей накрахмаленной юбки. Когда она вторгается с новой мебелью в его кабинет, ученый считает необходимым предупредить своих любимцев об опасности, о «состоя­нии войны» в квартире. Поднявшись на стремянке под самый пото­лок, он обращается к книгам с «манифестом» о защите от врага, а затем падает с лестницы и теряет сознание. Тереза находит мужа ле­жащим на ковре и принимает его за «труп». Ей жаль прекрасный ковер, испачканный кровью, и «почти жаль» мужа. В течение часа она ищет его завещание, рассчитывая, что ей оставлена миллионная сумма. Она не сомневается, что муж, которому должно быть понят­но, что он умрет раньше своей «молодой» жены, позаботился об этом. Не найдя завещания, Тереза зовет на помощь привратника Бе­недикта Пфаффа, здоровенного верзилу, полицейского на пенсии. Злобный Пфафф уважает в доме только Кина, получая от него ежеме­сячно денежный «презент». Он думает, что «проходимка» Тереза убила своего мужа и на этом можно заработать. Привратник уже представляет себя свидетелем на процессе по убийству, а стоящая рядом Тереза ищет выхода из опасной ситуации и думает о наследст­ве. В это время Кин приходит в себя и пытается встать. Этого от него никто не ожидает. Возмущенная Тереза заявляет мужу, что порядоч­ные люди так не поступают. Пфафф переносит профессорский «кос­тяк» на кровать.
Во время болезни Кина Тереза по-своему заботится о нем, но не забывает, что он «позволил себе жить дальше», хотя, в сущности, уже умер. Она прощает это ему, ей нужно завещание, о чем он теперь слышит десятки раз в день. До Кина доходит, что жену интересуют только деньги, не книги. Для ученого, живущего на родительское на­следство, потраченное в основном на библиотеку, деньги не имеют значения. Навещающего его ради «презента» Пфаффа Кин квалифи­цирует с позиции истории как «варвара», «наемного воина», но его жене не находится места ни в одной разновидности варварства.
84


Тереза тщетно пытается заполучить в любовники молодого про­давца мебельного магазина. Пожалев себя, она как-то плачет в при­сутствии «виноватого во всем» мужа. А ему, оглушенному ее бес­связными речами, чудится, как обычно, нечто другое, выражение любви к нему, ученому. Когда недоразумение выясняется и Кин «до­кументально» объясняет жене, как мало денег осталось у него, чтобы составить завещание, Тереза приходит в бешенство. Для Кина жизнь превращается в сумасшедший дом, где его избивают и морят голо­дом. Теперь Тереза безуспешно разыскивает банковскую книжку мужа и считает его «по праву» «вором». Наконец, осознав, что «ее» квартира не «богадельня» для «дармоедов», она выгоняет мужа на улицу, швыряя вслед ему пустой портфель и пальто, не зная, что в кармане пальто и лежит банковская книжка.
Кин «завален работой», он ходит по книжным магазинам, покупа­ет книги и ночует в ближайшей к магазину гостинице. Все увеличива­ющийся груз своей новой библиотеки ученый «носит в голове». Питается он где придется и однажды попадает в дом терпимости, сам о том не ведая. Там он встречает горбуна фишерле, страстного шахматиста, который мечтает обыграть чемпиона мира Капабланку и устроиться так, чтобы есть и спать можно было «во время ходов про­тивника». А пока он кормится за счет жены-проститутки и мошен­ничества.
Ознакомившись при случае с содержимым кошелька Кина, фи­шерле соглашается стать «ассистентом» ученого, помогая ему по вече­рам «выгружать книги из головы» и «расставлять» на полках. Кин чувствует, что горбун его понимает, это «родственная душа», нуждаю­щаяся в образованности, фишерле же считает Кина аферистом и сумасшедшим, но сдерживает свое нетерпение, зная, что деньги все равно перейдут к «умному», то есть к нему.
Горбун приводит Кина в ломбард, где закладывают все, в том числе и книги. Теперь Кин выстаивает в ломбарде, вылавливая «греш­ников» с книгами и выкупая их по хорошей цене. «Грешников» на­чинает поставлять умный Фишерле. Через них, с целью повышения суммы выкупа, он сообщает Кину свою выдумку, что Тереза умерла. Кин счастлив, он верит сразу же, ведь она должна была умереть от голода, запертая им, «пожирая себя по кускам», обезумев от жаднос­ти к деньгам. Кин сам придумывает, как «наемный воин» нашел «труп» Терезы и ее синюю юбку, как прошли похороны. А к Фишерле перекочевывает солидная сумма, на которую уже можно ехать в Америку, к Капабланке.
85


Неожиданно Кин сталкивается с Терезой и ставшим ее любовни­ком Пфаффом, которые принесли в ломбард его книги. Кин закрыва­ет глаза и не воспринимает «умершую» Терезу, но книги все равно видит, даже пытается отнять. Тереза пугается, но, заметив толстый бумажник в оттопыренном кармане у Кина, вспоминает о банков­ской книжке и возмущенно вопит, обвиняя его в воровстве. Всех троих и появившегося Фишерле окружает толпа, которой уже мере­щатся трупы, убийства, кражи. Толпа избивает безмолвного Кина, хотя «скудость его атакуемой поверхности» не приносит удовлетворе­ния.
Фишерле благополучно скрывается в толпе, когда полиция уводит троицу. В полиции Кин признает себя виновным в убийстве жены, доведя ее до голодной смерти. Он просит полицейских объяснить, каким образом его умершая жена в той же накрахмаленной синей юбке стоит рядом и говорит на своем примитивном языке. Поглажи­вая ненавистную юбку Терезы, Кин признает, что страдает галлюци­нациями, и рыдает. Его речь каждый воспринимает по-своему. Тереза понимает, что Кин убил свою «первую» жену. Привратник вспомина­ет свою дочь, которую он довел до смерти. Комендант полиции пред­ставляет Кина аристократом с идеально завязанным галстуком, что никак не удается ему самому. Наконец, он выталкивает всех за дверь. Пфафф забирает Кина с собой в привратницкую, где Кин хочет по­жить, пока из его квартиры не исчезнет запах разложившегося трупа Терезы.
У Фишерле есть адрес брата Кина в Париже, и он вызывает его к старшему брату телеграммой, текст которой тщательно продуман: «Я окончательно спятил. Твой брат». Довольный горбун улаживает собст­венные дела по отъезду в Америку. Ему удается быстро и бесплатно раздобыть фальшивый паспорт, одеться у дорогого портного и купить билет первого класса. На прощание Фишерле заходит к жене и заста­ет там, как обычно, клиента, который убивает его на глазах у спокой­ной жены.
Пфаффу хочется подержать профессора какое-то время в букваль­ном смысле слова «на коленях». Он учит его обращению с глазком, встроенным им в дверь на уровне полуметра от пола, через который сам наблюдал за жильцами. Кин рассматривает свое новое занятие как научную деятельность. Ему видны главным образом «штаны» про­ходящих, юбок он старается не замечать, как настоящий ученый, он обладает умением не замечать. Кин задумывает статью «Характероло­гия по штанам» с «Приложением о ботинках», которая позволит оп-
86


ределять людей по данным предметам одежды. Увлеченный ученый невольно вступает в конфликт с хозяином глазка. Избитый, голодный, лишившись своего поста, он заползает под кровать и начинает сомне­ваться в своем разуме.
Знаменитый психиатр, директор большой парижской клиники Жорж (он же Георг) Кин любит свою работу и больных, благодаря которым стал одним из крупнейших умов своего времени. Карьерой этот красивый мужчина во многом обязан жене.
Получив телеграмму «брата», он срочно едет в Вену и в поезде приходит к выводу, что брата беспокоит слепота, скорее мнимая, не­жели настоящая. У дверей дома он сразу же получает информацию от «второй жены брата» и Пфаффа, который приводит его к Петеру, похожему на скелет, невесомому при переносе с пола на кровать. Георг считает себя большим знатоком людей, но проникнуть в душу и мысли Петера, снискать его расположение и доверие ему все же не удается. Петер держит на расстоянии директора «лечебницы для идиотов», «юбочника», безразличного к Конфуцию.
Самое большое, что может сделать младший брат, — это выдво­рить из квартиры Пфаффа и Терезу, с которыми он легко находит взаимопонимание. Он идет навстречу этой паре и в «деловом отно­шении», покупая для них магазин. Петер снова вселяется в свою тщательно вычищенную Терезой квартиру. Его финансовое будущее отныне обеспечивается Георгом. Петер сдержанно благодарит брата за все оказанные им «услуги», хотя об удалении жены не говорит ни слова. Они прощаются, Георга ждут «безумцы».
Оставшись один в своей библиотеке, Кин вспоминает недавнее прошлое. Ему мерещится синяя юбка, в голове вспыхивают слова «пожар» и «убийство». В том месте, где «лежал труп Терезы», Кин поджигает ковер с красным узором, чтобы полиция не приняла это за кровь. Ему приходит в голову, что сожжением книг он сможет отомстить своим врагам, которые «гоняются за завещанием». Стоя на стремянке под потолком и глядя на приближающееся пламя, Кин смеется так громко, как «не смеялся никогда в жизни».
А. В. Дьконова


Петер Хандке (Peter Handke) р. 1942
Короткое письмо к долгому прощанию (Der kurze Brief zum kangen Abschied)
Повесть (1972)
Произведение Хандке написано от первого лица. Мы так и не узнаем имени рассказчика. В повести не столь много внешних событий. Она представляет свободную хронику нескольких дней, которые отмечены для героя тяжелейшим духовным кризисом. Молодой писатель из Ав­стрии, он приехал в Америку, гонимый непереносимым состоянием безысходности. Причина — многомесячный конфликт с женой, кото­рый перерос в отчаянную, испепеляющую ненависть самых близких друг другу людей. Эта вражда иссушила и опустошила героя. Он переживает глубокую депрессию, окрашивающую все восприятие ок­ружающего мира. Слова кажутся странными и невыразительными. Время течет словно в разных измерениях. Затерянность в чужой стра­не, где он не более чем человеческая единица, никому не нужная и не интересная, для него спасение. Однако в первом же отеле, где он остановился, ему подают письмо от Юдит: «Я в Нью-Йорке. Не сове­тую искать меня. Это может плохо кончиться». Писатель читает эти строки с чувством ужаса. Он понимает, что жена преследует его, что
88


она вместе с ним переехала на другой континент, чтобы и здесь про­должить их взаимную пытку,
У писателя три тысячи долларов. Это все, чем он владеет, так как жена сняла с его счета остальные деньги. На какое-то время ему должно хватить. И вот он переезжает из города в город, меняет отель за отелем, полностью предоставленный самому себе и погруженный в собственные переживания. В его сознании выплывают воспоминания детства, то подробности их с Юдит ссоры, то какие-то летучие впе­чатления дня. Строй его чувств и мыслей выдает человека неординар­ного, творческого и интеллектуального, неимоверно уставшего от Собственной рефлексии и утратившего смысл жизни.
В его передвижениях есть странная логика. С одной стороны, он боится встречи с женой, с другой — именно к этому стремится. Он пытается по почтовому штемпелю понять, где останавливалась Юдит, обзванивает гостиницы, настойчиво оставляет свои номера телефонов, чтобы жена могла его разыскать. Во всем этом ощущается болезнен­ная, самоубийственная зависимость от истерзавшей его ненависти. В номере писатель дочитывает роман Фицджеральда «Великий Гэтсби», и в душе его на время поселяется тихая умиротворенность. Ему хо­чется вызвать в себе чувства, свойственные Великому Гэтсби, — «сер­дечность, предупредительную внимательность, спокойную радость и счастье». Но сознание его остается «безлюдным». В этом состоянии он приезжает в Нью-Йорк, который созерцает «как невинное явле­ние природы». Затем его путь лежит в Филадельфию, так как там об­наруживается след жены.
Бродя по улицам, барам и кинотеатрам, он продолжает бессис­темно размышлять — в основном о собственной жизни. Почему, на­пример, он никогда не испытывает свойственной многим радости от природы? Почему она не приносит ему чувства свободы и счастья? Герой объясняет это обстоятельствами собственного деревенского дет­ства, тяжелого и бедного впечатлениями. «Меня с малолетства вытал­кивали на природу только работать, — со спокойной горечью осознает он. — ...Я никогда ничего не мог себе там позволить». По той же причине самой сильной детской эмоцией был страх — с ним навсегда связался акт познания. Герой понимает, что в его книгах мир отражен как бы в кривом зеркале, что его больше волнует про­цесс распада, чем живое созидание. «Руины всегда интересовали меня больше, чем дома».
Только с приходом в его жизнь Юдит герой испытал настоящие чувства. Очевидно, какое-то время они были по-настоящему счастли-
89


вы, однако теперь между ними не осталось ничего, кроме яростной ненависти. Писатель вспоминает, что в последние полгода не называл жену иначе, чем «тварь» или «существо». Он признается, что им вла­дело настойчивое желание задушить ее. Их ненависть пережила раз­ные мучительные этапы, при этом они не могли расстаться и болезненно нуждались в присутствии друг друга. «Какая это была жалкая жизнь!.. Вражда перешла в сладострастное, упоительное от­чуждение. Я сутками валялся в собственной комнате бревно брев­ном...»
Через несколько дней полного одиночества герой звонит знакомой американке, живущей под Филадельфией. Она переводчица с немец­кого. Три года назад, в его первый приезд в Америку, их ослепила ко­роткая страсть. Клэр предлагает поехать в Сент-Луис, куда собирается с дочерью.
Снова дорога — на этот раз на машине. Клэр за рулем. Ее дочери всего два года. «Ребенок у нее не от меня», — замечает по этому по­воду герой. У девочки странное имя — Дельта Бенедиктина. За день они проезжают триста километров, укладывают спать девочку и са­дятся рядом перевести дух. Герой рассказывает Клэр, что читает роман Келлера «Зеленый Генрих», та слушает, с трудом одолевая ус­талость. На следующий день они продолжают путь. Постепенно героя охватывает нарастающее ощущение расслабленности и свободы. Он бездумно следит за мелькающими за окном пейзажами — сначала Огайо, потом Индианы, потом Западной Виргинии. Их отношения с Клэр полны простоты и естественности. Девочка с ее забавными при­чудами живет рядом своей трогательной серьезной жизнью. Клэр го­ворит об Америке — о том, что эта страна стремится сохранить свое историческое детство, что сумасшедшие здесь сыплют датами нацио­нальных победоносных битв. И еще она замечает, что у нее вот нет своей Америки — как у героя, — в которую можно было бы уехать в случае нужды... Во время одной из остановок, когда герой пошел прогуляться с девочкой на руках, он вдруг чуть не увяз в болоте. Это произошло внезапно. Сделав усилие, он выбрался на кочку в одном ботинке...
Наконец они достигают Сент-Луиса, где гостят у друзей Клэр — художников. Эта пара примечательна тем, что за десять лет супруже­ства не утратила какой-то первозданной любви и «судорожной неж­ности». Общение друг с другом составляет для них содержание и смысл бытия. «Наша же нежность, — замечает герой о себе и Клэр, — заключалась в том, что я много говорил, а Клэр слушала и
90


время от времени вставляла что-нибудь». Они помогают хозяевам красить дом, гуляют, заботятся о девочке, совершают развлекательную прогулку по Миссисипи на пароходе «Марк Твен» в обществе мест­ных жителей.
«В те дни я впервые узнал, что такое настоящая жизнерадост­ность... — сообщает герой. — Я с необычайной силой ощутил всеоб­щее блаженство жизни без судорог и страха», И в этой характерной для Средней Америки атмосфере им овладевает целительное желание простоты и полноты бытия. Ему хочется найти такой «распорядок и такой образ жизни, чтобы можно было просто жить по-хорошему». Медленно, через самые элементарные ценности бытия он обретает чувство сопричастности с миром и восстановления порванных было связей. Клэр в одном из разговоров сравнивает его с Зеленым Генри­хом — тот тоже только «следил за развитием событий, а сам не встревал...».
В Сент-Ауисе писатель получает весточку от Юдит — она прихо­дит как раз в день его тридцатилетия. На открытке с типографской надписью: «Счастливого дня рождения!» сделана приписка от руки:
«Последнего». Герой вдруг отчетливо понимает, что его решили убить, и, как ни странно, это немного успокаивает его, словно больше уже нечего бояться. В те же дни он в одиночестве смотрит фильм Джона Форда «Молодой мистер Линкольн». На этом фильме он переживает искреннее волнение, увлекается и открывает для себя Америку. Его необыкновенно восхищает пример Линкольна, его авторитет и спо­собность убеждать людей. Особенно в эпизоде, когда Линкольн, буду­чи молодым адвокатом, защитил двух братьев-фермеров от не­справедливого обвинения в убийстве полицейского. Сердце писателя сжимается от восторга, и ему тоже хочется реализовать себя «цели­ком, без остатка».
Затем герой прощается с Клэр и едет в Орегон.
Идет дождь, его охватывает чувство абсолютной пустоты. Он на­меревается встретиться с братом Грегором, который уехал в Америку много лет назад и с тех пор работает на здешней лесопильне. Сначала он приходит в его пустую и убогую комнату в общежитии. Брата нет. Утром герой идет прямо на лесопильню. Встреча, однако, так и не состоится. Когда писатель видит Грегора, тот усаживается под елью по нужде. Герой поворачивается и идет прочь...
Тем временем агрессивность Юдит все усиливается. Сначала от нее приходит бандероль, которая оказывается взрывным устройством. Затем герой обнаруживает, что в номере вместо воды из крана в ван-
91


ной течет серная кислота. Всякий раз он оказывается на волосок от гибели. Наконец, жена организует ограбление его стайкой мексикан­ских мальчишек...
Героя охватывает убежденность, что близкая развязка неминуема. Получив очередную открытку с изображением местечка Твин-Рокс на Тихоокеанском побережье, он без раздумий, на последние деньги, от­правляется туда. В одиночестве он сидит на берегу и думает о том, как далеко зашел в своем отчуждении. Что-то заставляет его оглянуть­ся — он поворачивает голову и видит Юдит, которая целится в него из пистолета. Выстрел. Герою кажется, что все кончено, и он удивля­ется простоте случившегося. Однако он жив и даже не ранен. «С за­стывшими лицами, как два истукана, мы приближались друг к другу». Юдит роняет пистолет, громко и отчаянно кричит, затем плачит. Герой мягко обнимает ее, затем поднимает оружие и выбрасывает его в море.
...Последний эпизод повести — это посещение писателем вместе с Юдит Джона Форда на его вилле в Калифорнии. Великому киноре­жиссеру в момент описываемой встречи семьдесят шесть лет. Весь его облик полон спокойного достоинства и непоказного интереса к жизни. Он объясняет своим гостям-европейцам особенности Амери­ки как нации и человеческого сообщества:
«Мы всегда говорим «мы», даже когда речь идет о наших личных делах... Наверное, потому, что для нас все, что бы мы ни делали, есть часть одного большого дела... Мы не носимся с нашим «я», как вы, европейцы... У нас в Америке, — продолжает он, — не принято пы­житься и не принято замыкаться в себе. Мы не тоскуем по одиноче­ству». Так говорит Форд, нисколько не идеализируя свою страну, но желая показать ее отличие и воздать ей должное.
Потом он обращается к гостям и просит их рассказать «свою ис­торию». Юдит честно признается, что сначала она неистово преследо­вала мужа, а теперь они решили просто тихо и мирно расстаться,
Форд смеется и переспрашивает: «Это правда?»
«Да, — подтверждает герой. — Все так и было».
В. А. Сагалова


АМЕРИКАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Лаймен фрэнк Баум (Lyman Frank Baum) 1856-1919
Удивительный волшебник страны Оз (The Wonderful Wizard of Oz)
Сказка (1900)
Девочка Дороти жила с дядей Генри и тетей Эм в канзасской степи. Дядя Генри был фермером, а тетя Эм вела хозяйство. В этих местах часто бушевали ураганы, и семья спасалась от них в погребе. Однаж­ды Дороти замешкалась, не успела спуститься в погреб, и ураган под­хватил домик и понес его вместе с Дороти и песиком Тотошкой неведомо куда. Домик приземлился в волшебной стране Оз, в той ее части, где жили Жевуны, причем так удачно, что раздавил злую вол­шебницу, правившую в этих краях. Жевуны были очень благодарны девочке, но не смогли помочь ей вернуться в родной Канзас. По сове­ту доброй волшебницы Севера Дороти отправляется в Изумрудный город к великому мудрецу и волшебнику Озу, который, по ее убежде­нию, непременно поможет опять оказаться с дядей Генри и тетей Эм. Надев серебряные башмачки погибшей злой волшебницы, Доро­ти отправляется в Изумрудный город по дороге, вымощенной жел­тым кирпичом. Вскоре она знакомится со Страшилой, пугавшим ворон на кукурузном поле, и они отправляются в Изумрудный город
95


вместе, так как Страшила хочет попросить у великого Оза немного мозгов.
Затем они находят в лесу заржавевшего Железного Дровосека, ко­торый лишен возможности двигаться. Смазав его маслом из маслен­ки, оставшейся в хижине этого странного создания, Дороти снова возвращает его к жизни. Железный Дровосек просит его взять с собой в Изумрудный город: ему хочется попросить у великого Оза сердце, потому что, как ему кажется, без сердца он не может по-на­стоящему любить.
Вскоре к отряду присоединяется и Дев, который уверяет новых друзей, что он жуткий трус и ему нужно попросить у великого Оза немного храбрости. Пройдя через немало испытаний, друзья прибы­вают в Изумрудный город, но великий Оз, представ перед каждым из них в новом обличье, ставит условие: он выполнит их просьбы, если они убьют последнюю злую волшебницу в стране Оз, которая живет на Западе, помыкая робкими и запуганными Мигунами.
Друзья снова отправляются в путь. Злая волшебница, заметив их приближение, пытается самыми разными способами погубить незва­ных гостей, но Страшила, Железный Дровосек и Трусливый Лев про­являют немало сметки, храбрости и желания защитить Дороти, и лишь когда волшебница вызывает Летучих Обезьян, ей удается взять верх. Дороти и Трусливый Лев попадают в плен. Железного Дровосе­ка сбрасывают на острые камни, из Страшилы высыпают солому. Но недолго радовалась злая волшебница Запада. Доведенная до отчаяния ее издевательствами, Дороти окатывает ее водой из ведра, и, к ее удивлению, старуха начинает таять, и вскоре от нее остается только грязная лужица.
Друзья возвращаются в Изумрудный город, требуют обещанного. Великий Оз мешкает, и тут выясняется, что никакой он не маг и мудрец, а самый обыкновенный обманщик. В свое время он был цир­ковым воздухоплавателем в Америке, но, как и Дороти, оказался за­несен ураганом в страну Оз, где сумел обмануть доверчивых местных жителей и внушить им, что он могучий волшебник. Впрочем, он ис­полняет просьбы друзей Дороти: набивает голову Страшилы опилка­ми, отчего тог испытывает прилив мудрости, вставляет в грудь Железного Дровосека алое шелковое сердце и дает Трусливому Льву выпить какого-то зелья из бутылки, уверяя, что теперь Царь зверей почувствует себя храбрецом.
Труднее выполнить просьбу Дороти. После долгих раздумий Оз решает сделать большой воздушный шар и улететь назад в Америку
96


вместе с девочкой. Однако в последний момент Дороти бросается ло­вить убежавшего Тотошку, и Оз улетает один. Друзья отправляются за советом к доброй волшебнице Глинде, правящей южной страной Кводлингов. На пути им приходится выдержать сражение с Воюющи­ми Деревьями, пройти через фарфоровую страну и познакомиться с весьма нелюбезными Стреляющими Головами, а Трусливый Лев рас­правляется с гигантским пауком, державшим в страхе лесных жите­лей.
Глинда объясняет, что серебряные башмачки, взятые Дороти у злой волшебницы в стране Жевунов, могут перенести ее куда угодно, в том числе и в Канзас. Дороти прощается с друзьями. Страшила ста­новится правителем Изумрудного города. Железный Дровосек — по­велителем Мигунов, а Трусливый Лев, как и положено ему, царем лесных жителей. Вскоре Дороти с Тотошкой оказываются в родном Канзасе, но без серебряных башмачков: они потерялись по дороге.
С. Б. Белов
Озма из страны Оз (Ozma of Oz)
Сказка (1907)
Дороти и дядя Генри плывут на пароходе в Австралию. Внезапно под­нимается страшный шторм. Проснувшись, Дороти не может найти дядю Генри в каюте и решает, что он вышел на палубу. На самом деле дядя Генри спал, накрывшись с головой, но Дороти его не заме­тила. Оказавшись на палубе, девочка хватается за прутья большого ку­рятника, чтобы не упасть за борт, но налетает очередной порыв ветра, и курятник оказывается в воде вместе с Дороти. Крышка ку­рятника отлетает, куры и петухи тонут, но Дороти, крепко держась за прутья, плывет на плоте-курятнике неведомо куда. Шторм стихает, и Дороти, устроившись в углу, засыпает,
Проснувшись поутру, девочка понимает, что на плоту она не одна. Рядом весело квохчет желтая курица, которая только что снесла яйцо. Она умеет говорить и сообщает Дороти, что ее зовут Билл, но девочка переименовывает ее в Биллину, считая, что такое имя больше прили­чествует курице.
Вскоре плот пристает к берегу, Дороти и Биллина высаживаются. Они находят пещеру, а в ней механического человека Тик-Тока, кото­рый заводится ключом и умеет двигаться и говорить. Тик-Ток сооб-
97


щает Дороти и Биллине, что они прибыли в страну Эв. Правивший здесь король Эволдо как-то раз в припадке гнева продал жену и деся­терых детей Королю Гномов, который с помощью колдовских чар превратил их в безделушки для своего подземного дворца. Затем, раскаявшись в своем поступке, Эволдо стал упрашивать Короля Гномов вернуть ему семейство, но тот заупрямился, и тогда несчастный Эвол­до бросился с утеса в море и утонул.
Теперь же в королевском дворце живет племянница короля прин­цесса Лангвидер. Государственные дела ее не интересуют. День-день­ской она вертится перед зеркалом и примеряет то одну, то другую голову, которых у нее тридцать две штуки. Когда во дворец приходит Дороти, принцесса требует, чтобы девочка отдала ей свою голову в обмен на голову номер двадцать шесть. Дороти отказывается, и рас­сердившаяся принцесса заточает ее в темницу.
Но Дороти томилась там недолго. Как раз в это время принцесса Озма, юная правительница страны Оз, решила вызволить королев­скую семью Эв из подземного царства. Озму сопровождают Страши­ла, Железный Дровосек, Трусливый Лев, Голодный Тигр, а также армия из двадцати шести офицеров и одного солдата. Они освобож­дают Дороти и продолжают поход вместе.
Им удается найти дорогу в подземное царство, но Король Гномов отказывается освободить пленников. Он не боится могущества Озмы, ибо и сам отлично умеет колдовать, да и армия у него многочисленна и отменно вооружена. Впрочем, подземный монарх предлагает им сыграть в игру. Каждый из членов экспедиции получает право поста­раться угадать, во что именно превратились королева страны Эв и ее дети. Тот, кто не угадает ни разу, сам превращается в украшение во дворце, и следующий получает на одну попытку больше. Постепенно все участники экспедиции становятся безделушками, пополняя кол­лекцию Короля Гномов. Только Дороти по случайности удается один раз угадать, воскресив маленького принца. Это спасает ее от превра­щения в украшение, но не спасает остальных. Но тут за дело берется Биллина. Спрятавшись под троном, она подслушивает разговор Коро­ля с Гномом-Администратором и узнает, во что именно превращал монарх своих незваных гостей. Она требует, чтобы и ей разрешили попытать счастья в «угадайке», Король и слышать не желает, но тут выясняется, что у него есть слабое место. Он страшно боится яиц, а Биллина только что снесла одно такое под троном. Лишь когда он дает разрешение Курице поугадывать, Страшила убирает яйцо, пряча в карман своего сюртука, где у него уже хранится одно, снесенное
98


Биллиной по дороге. Разумеется, Желтая Курица возвращает к жизни всех, за исключением Железного Дровосека.
Король Гномов, однако, не намерен так легко уступить. Он угро­жает Озме и ее друзьям страшными карами, но тут Страшила запус­кает в него яйцами Биллины. Воспользовавшись паникой, друзья снимают с Короля его Волшебный Пояс, лишая его главной силы. Но даже под угрозой превращения в яйцо Король не в состоянии разыс­кать Железного Дровосека, и, судя по нему, он не лжет.
Со смесью радости и печали Озма и ее спутники начинают путь назад. Король в отчаянии посылает им вдогонку армию своих молод­цов, но Волшебный Пояс превращает передние шеренги в яйца, и армия в ужасе бежит.
На обратном пути проницательная Биллина замечает, что малень­кий принц, освобожденный Дороти, достал откуда-то маленький же­лезный свисток. Оказывается, он потихоньку позаимствовал его в подземном дворце, и этот свисток не что иное, как заколдованный Железный Дровосек. Волшебный Пояс возвращает ему прежний облик, и теперь уже ничто не омрачает всеобщего ликования.
У страны Эв появляется новый король — старший принц Эвардо. Затем Озма с друзьями возвращаются в Изумрудный город. Дороти с удовольствием гостит во дворце своей новой подруги Озмы, но од­нажды замечает в одной из комнат юной принцессы волшебную кар­тину, которая показывает все, что творится в мире. Дороти просит показать ей дядю Генри в Австралии и, увидев его измученное, взвол­нованное лицо, просит Озму поскорее перенести ее к нему. Волшеб­ный Пояс и тут приходится как нельзя кстати. Дядя Генри счастлив видеть Дороти живой и невредимой. Впрочем, перед тем как рас­статься, Озма и Дороти договорились, что по субботам юная прин­цесса будет вызывать на картине изображение Дороти, и если та подаст условный знак, то тотчас же окажется в стране Оз.
С. Б. Белов
Ринкитинк в стране Оз (Rinldtink in Oz)
Сказка (1916)
Остров Пингарея находится в Неведомом океане, к северу от коро­левства Ринкитинкии, отделенного от страны Оз Гибельной пустыней и владениями Короля Гномов. Пингареей правит король Киттикут, а
99


его подданные занимаются в основном добычей жемчуга, который затем они привозят в Ринкитинкию, в город Гилгед, где его покупают для короля Ринкитинка. Жизнь на Пингарее идет мирно, хотя в свое время ее попытались захватить разбойники с островов Регос и Корегос, но, получив отпор, они повернули обратно и, попав в бурю, уто­нули все до единого.
Однажды Киттикут показывает своему сыну принцу Инге три жемчужины и рассказывает об их волшебных свойствах. Голубая на­деляет своего обладателя огромной силой, розовая охраняет от всех опасностей, а белая умеет говорить и дает мудрые советы. Именно эти жемчужины, по словам Киттикута, помогли ему отстоять остров от разбойников, и теперь он делает принца Ингу хранителем волшеб­ных талисманов, сообщая о тайнике во дворце, где они находятся.
На Пингарею прибывает корабль, а на нем веселый толстяк, ко­роль Ринкитинк. Ему давно уже хотелось посмотреть на остров, где добывают столь прекрасный жемчуг, но придворные не желали отпус­кать своего повелителя, и вот, улучив удобный момент, тот уплыл тай­ком. С ним прибывает и довольно сварливый козел Билбил, на котором Ринкитинк обычно разъезжает, когда покидает дворец.
Ринкитинку оказывают теплый прием, и он не торопится поки­дать Пингарею. Но идиллия нарушается появлением кораблей с Рего-са и Корегоса. На сей раз захватчикам удается застать врасплох королевскую семью. Разрушив дворец и разграбив остров, они отплы­вают назад, нагрузив свои корабли доверху чужим добром и увозя жителей острова в плен. Король и королева разделяют участь своих подданных.
Инге удается спастись от вооруженных грабителей. Вскоре оказы­вается, что и Ринкитинку с Билбилом посчастливилось избежать плена. Разыскав в развалинах дворца драгоценные жемчужины, но не рассказав о них своим спутникам, Инга отплывает с Ринкитинком и Билбилом к островам Регос и Корегос, чтобы попытаться вызволить из неволи несчастных.
Когда Инга и его друзья высаживаются на Регосе, его повелитель, жестокий король Гос, высылает против них войско, но жемчужины делают свое дело, и Гос и его приспешники в ужасе бегут на Корегос, где властвует его супруга королева Кор.
Казалось бы, все идет отлично. Но тут Ринкитинк совершает оп­лошность. Ему и невдомек, что две из трех жемчужин Инга хранит в башмаках. Рассердившись на кошку, мешавшую ему спать своим мя­уканьем, Ринкитинк запускает в нее одним башмаком принца. Хва-
100


тившись утром башмака, Инга бросается на поиски, но тот как сквозь землю провалился. Пока Инга искал первый башмак, служан­ка выбросила на помойку второй. И его найти не удается. У Инги остается лишь белая жемчужина, которая советует ему запастись тер­пением, проявлять стойкость и ждать, но эти мудрые слова мало уте­шают мальчика..
Тем временем хитрая Кор является на Регос, чтобы понять, что к чему. Смекнув, что Инга не так силен, как показалось ее мужу Госу, она захватывает в плен и юного принца, и толстяка Ринкитинка. Она привозит их в свой дворец на Корегосе и превращает в слуг.
Башмаки, как выясняется, не пропали бесследно. Просто их нашел проходивший мимо угольщик Никобоб и отнес в свою лесную хижину, где подарил дочке Зелле. Вскоре Зелла отправляется на Корегос с ведерком меда, чтобы продать его королеве. Прибывает девочка во дворец как нельзя вовремя. Рассердившись на пленных женщин с Пингареи, королева приговаривает их к порке и посылает Ингу за плетью. Тот удрученно отправляется выполнять приказ и встречает Зеллу. Увидев на ней свои башмаки с жемчужинами, он предлагает ей поменяться, обещая взамен сделать ее родителей богатыми людь­ми.
Раздосадованная тем, что ей не несут плеть и нельзя начать порку, Кор отправляется на поиски Инги. Увидев, что он меняется башма­ками с девчонкой, она в ярости хватает плетку, но та не касается мальчика. Королева ударяет его кинжалом, и снова без толку. Поняв, что к ее противнику снова вернулось могущество, которое так пере­полошило Госа, королева в панике бежит из дворца.
Впрочем, она и ее муж Гос покидают Корегос не с пустыми рука­ми. Они забрали с собой родителей Инги, сели на корабль и, доплыв до владений Короля Гномов, упросили того хорошенько спрятать пленников.
Направившись по следам повелителей Регоса и Корегоса, Инга и Ринкитинк тоже оказываются в подземном королевстве Гномов. Те­перь уже Инга рассказывает своему спутнику о жемчужинах, и Рин­китинк просит мальчика дать ему розовую, чтобы та помогла ему уберечься от беды, если они с Ингой расстанутся в пещерах.
Король Гномов, разумеется, и не собирается выдавать им своих пленников и самыми разными способами пытается извести пришель­цев, Однако, к своей досаде и удивлению, он раз за разом терпит не­удачу. Но и Инге никак не удается выяснить, где томятся его родители.
101


О том, что произошло на Пингарее, узнает Дороти и просит Озму разрешить ей отправиться на помощь. Та ничего не имеет против, и Дороти, захватив с собой Волшебника Изумрудного города, который научился неплохо колдовать, появляется у Короля Гномов. Тот по-прежнему не собирается освобождать родителей Инги, но Дороти, зная, чем пронять подлого монарха, показывает ему корзинку с кури­ными яйцами. Это приводит Короля в ужас, и он отдает своих плен­ников.
Волшебник между тем выясняет, что козел Билбил не кто иной, как принц Бобо из страны Боболандия, превращенный в животное злой волшебницей. По возвращении в Изумрудный город он развеи­вает злые чары, и сварливый козел исчезает, а вместо него появляется симпатичный молодой человек.
В честь избавления короля и королевы Пингареи Озма устраивает пир горой, после чего Инга, его родители, а также Ринкитинк и Бобо отправляются на Пингарею. Пока они гостили у Озмы, угольщик Никобоб возглавил работы по восстановлению острова, и теперь Пингарея стала краше прежнего. Королевская семья весело празднует новоселье в восстановленном дворце, и жизнь на острове снова течет по-прежнему.
В один прекрасный день на горизонте опять появляются корабли. Опасения, что это новые захватчики, быстро рассеиваются. Впрочем, Ринкитинка это все равно не радует. Выясняется, что его подданные гилгодцы сильно скучают без своего повелителя и снарядили за ним экспедицию. Ринкитинк соглашается вернуться, но при условии, что еще три дня ему позволят повеселиться на острове. Веселье удается на славу, а затем толстяк король и его друг принц Бобо отплывают с Пингареи.
С. Б. Белов


О.Генри (О. Henry) 1868-1910
Последний лист (The Last Leaf)
Из сборника рассказов «Горящий светильник» (1907)
Две молодые художницы, Сью и Джонси, снимают квартирку на верхнем этаже дома в нью-йоркском квартале Гринвич-Виллидж, где издавна селятся люди искусства. В ноябре Джонси заболевает пневмо­нией. Вердикт врача неутешителен: «У нее один шанс из десяти. И то, если она сама захочет жить». Но Джонси как раз потеряла инте­рес к жизни. Она лежит в постели, смотрит в окно и считает, сколь­ко листьев осталось на старом плюще, который обвил своими побегами стену напротив. Джонси убеждена: когда упадет последний лист, она умрет.
Сью рассказывает о мрачных мыслях подруги старому художнику Берману, который живет внизу. Он давно собирается создать шедевр, но пока у него что-то не клеится. Услышав про Джонси, старик Берман страшно расстроился и не захотел позировать Сью, писавшей с него золотоискателя-отшельника.
На следующее утро оказывается, что на плюще остался один-единственный лист. Джонси следит за тем, как он сопротивляется поры­вам ветра. Стемнело, пошел дождь, еще сильнее задул ветер, и Джонси не сомневается, что наутро она уже не увидит этот лист. Но
103


она ошибается: к ее великому удивлению, лист-храбрец продолжает сражаться с ненастьем. Это производит на Джонси сильное впечатле­ние. Ей становится стыдно своего малодушия, и она обретает жела­ние жить. Посетивший ее доктор отмечает улучшение. По его мнению, шансы выжить и умереть уже равны. Он добавляет, что сосед снизу тоже подхватил воспаление легких, но у бедняги шансов на выздоровление нет. Еще через день доктор заявляет, что теперь жизнь Джонси вне опасности. Вечером Сью сообщает подруге груст­ную весть: в больнице скончался старик Берман. Он простудился в ту ненастную ночь, когда плющ потерял последний лист и художник на­рисовал новый и под проливным дождем и ледяным ветром прикре­пил его к ветке. Берман все-таки создал свой шедевр.
С. Б. Белов
Персики (Peaches)
Из сборника рассказов «Горящий светильник» (1907)
Медовый месяц в разгаре. Малыш Мак-Гарри, боксер полусреднего веса, не знающий на ринге себе равных, блаженствует. Он готов ис­полнить любое желание своей молодой жены. И когда та проворкова­ла: «Милый, я съела бы персик», он встает и идет за персиками. Но у итальянца на углу персиков не оказалось — не сезон. Отказавшись от апельсинов, новобрачный направляется в ресторанчик своего друга, но и там ему предлагают лишь апельсины. Безуспешно обыскав весь Нью-Йорк, Малыш отправляется в полицейский участок и предлагает его начальнику накрыть игорный притон Денвера Дика. Подробно рассказав полицейским, где обосновался этот тип, Малыш отправляет­ся за ними следом. Впрочем, он не жаждет личной встречи, посколь­ку у них с Денвером старые счеты и тот поклялся его прикончить, ошибочно полагая, что именно Малыш сдал его «легавым» в прошлый раз.
Полицейские штурмом берут притон, где застают и его хозяина. уходя от погони, Денвер Дик сталкивается с Малышом. Начинается сражение, и Малышу приходится пустить в ход все свое искусство, чтобы справиться с соперником, заметно превосходящим его по габа­ритам. Только после этого Малыш врывается в комнату, где, как он знал, игроки имели обыкновение подкрепляться после острых ощуще­ний за карточным столом. Ему удается вытащить из-под стола спря-
104


тавшегося от облавы официанта, который сообщает ему, что до нача­ла игры было три дюжины персиков, но не исключено, что все они уже съедены джентльменами. С большим трудом Малышу удается ра­зыскать среди остатков роскошной трапезы один-единственный пер­сик, и он торжественно вручает любимой заветный плод. «Разве я просила персик? — проворковала новобрачная. — Я бы гораздо охотнее съела апельсин».
С. Б. Белов
Трест, который лопнул (The Trust that Burst)
Из сборника рассказов «Благородный жулик» (1910)
Как-то раз герои цикла «Благородный жулик» Джефф Питерс и Энди Такер, который, по словам Питерса, «каждый доллар в руке у друго­го... воспринимал как личное оскорбление, если не мог воспринять его как добычу», возвращались из Мексики после очередной удачной аферы и остановились в техасском населенном пункте под названием Птичий Город, раскинувшемся на берегу Рио-Гранде.
Начинаются дожди, и все мужское население городка принимает­ся курсировать по треугольнику между тремя местными салунами. Во время небольшого просвета друзья отправляются на прогулку и заме­чают, что старая дамба вот-вот обрушится под напором воды и горо­док превратится в остров. У Энди Такера возникает блестящая идея. Не теряя времени даром, они приобретают все три салуна. Дожди начинаются снова, дамбу прорывает, и городок на какое-то время оказывается отрезанным от внешнего мира. Жители городка снова начинают тянуться к салунам, но их ожидает сюрприз. Два из них за­крыты, и работает лишь «Голубая змея». Но цены в этом баре-моно­полисте баснословные, а за порядком следят полисмены, подкуп­ленные обещанием бесплатной выпивки. Делать нечего, и местным любителям спиртного приходится раскошеливаться. По подсчетам друзей-аферистов, вода спадет не раньше чем .через пару недель, и за это время они отлично заработают.
Все идет как по маслу, но Энди Такер не в силах отказать себе в удовольствии угоститься спиртным. Он предупреждает Джеффа Пи­терса, что в нетрезвом состоянии делается чрезвычайно красноречи­вым и пытается показать это на практике. Но Питерсу это не по
105


душе, и он просит друга удалиться и поискать себе слушателей в дру­гом месте.
Энди уходит и начинает ораторствовать на ближайшем перекрест­ке. Собирается большая толпа, которая куда-то уходит за оратором. Идет время, но в баре никто не появляется. Под вечер двое мекси­канцев доставляют в «Голубую змею» вдрибадан пьяного Такера, ко­торый не в состоянии объяснить, что произошло. Отправив друга спать и закрыв кассу, Питерс отправляется выяснять, почему местное население утратило интерес к спиртному. Оказывается, его друг Такер в припадке пьяного красноречия произнес двухчасовую речь, великолепнее которой жители Птичьего Города в жизни не слышали. Он говорил о вреде пьянства столь убедительно, что в конце концов его слушатели подписали бумагу, где торжественно обещали в течение года не брать в рот ни капли спиртного.
С. Б. Белов
Кафедра филантроматематики (The Chair of a Philanthromathematics)
Из сборника рассказов «Благородный жулик» (1910)
После очередной удачной аферы Питерс и Такер решают стать фи­лантропами. Оказавшись в захолустном городишке Флоресвиль, они с согласия местных жителей открывают там «Всемирный университет», а сами становятся его попечителями. Первого сентября новоиспечен­ное учебное заведение гостеприимно распахивает двери перед студен­тами из пяти штатов, и два месяца филантропы наслаждаются своей новой общественной ролью. В конце октября, однако, выясняется, что финансы на исходе и надо придумать что-то, и поскорее. Впро­чем, как выразился Энди Такер, «если поставить филантропию на коммерческую ногу, она дает очень неплохой барыш». Но вскоре Пи­терс, к своему ужасу, замечает в ведомости на выдачу жалованья но­вого профессора математики по фамилии Маккоркл с окладом сто долларов в неделю. Его негодование поистине не знает границ, и лишь ценой больших усилий Энди удается успокоить приятеля.
Тогда же в городишке появляется человек, который открывает там игорный дом. Студенты — сынки богатых фермеров — устремляются туда и проводят там часы напролет, соря деньгами напропалую. На-
106


чинаются рождественские каникулы, городок пустеет. На прощальной вечеринке Питерс очень надеялся познакомиться с загадочньм про­фессором математики, но того там не оказалось. Возвращаясь к себе, он замечает, что в номере у Энди горит свет. Заглянув на огонек, Питерс видит, что за столом сидят Энди и хозяин игорного дома, кото­рые делят огромную кучу денег. Увидев Джеффа, Энди сообщает ему, что это их выручка за первый семестр. Он добавляет, что теперь-то ни у кого не должно возникнуть сомнений, что «филантропия, по­ставленная на коммерческую ногу, есть такое искусство, которое ока­зывает благодеяние не только берущему, но и дающему». В заключение Такер сообщает Питерсу, что завтра утром они покидают Флоресвиль. Питерс ничего против не имеет. Ему лишь хочется на­последок познакомиться с профессором Маккорклом. Такер готов удовлетворить просьбу друга хоть сейчас. Профессором математики оказывается не кто иной, как хозяин игорного заведения.
С. Б. Белов
Обращение Джимми Валентайна (The Conversion of Jimmy Valentine)
Из сборника рассказов «Дороги судьбы» (1910)
Знаменитый взломщик сейфов Джимми Валентайн, в очередной раз выходя на свободу, преспокойно принимается за старое. Следует серия дерзких ограблений, убытки значительны, а улики ничтожны. Дело принимает столь серьезный оборот, что расследование поручает­ся знаменитому сыщику Бену Прайсу, что позволяет владельцам сей­фов вздохнуть с облегчением.
Тем временем Джимми Валентайн прибывает в почтовой карете в городок Элмор в штате Арканзас. Разумеется, интересует его местный банк. Однако, подойдя к банку, он встречает девушку, и эта встреча в корне меняет его судьбу. Теперь Джимми решает задержаться в Элморе подольше и под чужим именем открывает там обувной магазин. Коммерческое начинание Джимми Валентайна процветает, а сам он — разумеется, под вымышленным именем — делается заметной фигурой в городе. Он знакомится с очаровательной дочкой банкира Аннабел Адамс, становится своим человеком в доме ее родителей,
107


благоволивших к молодому коммерсанту, и потому нет ничего удиви­тельного в том, что, когда он сделал Аннабел предложение, оно было благосклонно принято.
Джимми пишет письмо старому Другу, где сообщает о том, что решил бросить старое и собирается отныне жить честным трудом. По его словам, сразу после свадьбы он продаст магазин и вместе с моло­дой женой отправится на запад — «меньше риска, что всплывут ста­рые дела». Он договаривается с приятелем о встрече в Литтл-Роке, где хочет вручить ему свой драгоценный чемоданчик с набором сверл и отмычек, которые служили ему верой и правдой, а теперь сделались ненужными.
Но за день до отъезда Джимми в Элмор прибывает сыщик Бен Прайс. Он быстро выясняет все, что его интересовало. «Хотите же­ниться на дочке банкира, — бормочет он с усмешкой. — Не знаю, право...»
Джимми собирается в Литтл-Рок. У банка его ждет экипаж, чтобы доставить на вокзал. Но до поезда еще есть время, и банкир приглашает всех своих родственников и Джимми в банк, чтобы пока­зать только что оборудованную кладовую с сейфом. Пока все с инте­ресом разглядывают хитроумные замки и засовы, у банка появляется Бен Прайс и с улыбкой поджидает свою добычу.
Но тут происходит непредвиденное. Десятилетняя племянница Аннабел Мей запирает в кладовой свою маленькую сестру Агату. Бан­кир в ужасе. Часовой механизм не установлен, и дверь просто так не открыть. Можно вызвать из другого города специалиста, но за это время девочка может погибнуть от нехватки воздуха и испуга. Анна-бел смотрит на боготворимого ею человека и умоляет что-то сделать. Джимми просит у нее на память цветок, раскрывает чемоданчик и берется за дело. Побив все рекорды, он открывает сейф, и девочка, целая и невредимая, оказывается в объятиях матери. Джимми наде­вает пиджак и направляется к крупному мужчине, загородившему проход, со словами: «Здравствуй, Бен... Добрался-таки до меня. Ну что ж, поедем. Теперь мне, пожалуй, все равно».
Но великий сыщик ведет себя неожиданно. Он уверяет Джимми, что тот, скорее всего, ошибся, ибо они незнакомы, и вообще, его, ка­жется, ждет экипаж. Договорив, Бен Прайс выходит из банка и уда­ляется по улице.
С. Б. Белов
108


Вождь краснокожих (The ransom of Red Chief)
Из сборника рассказов «Коловращение» (1910)
Двое авантюристов — рассказчик Сэм и Билл Дрисколл — уже кое-что заработали, и теперь им нужно еще немного, чтобы пуститься в спекуляции земельными участками. Они решают похитить сына одного из самых зажиточных жителей маленького городка в штате Алабама полковника Эбенезера Дорсетта. Герои не сомневаются, что папаша преспокойно выложит за любимое чадо две тысячи долларов. Улучив момент, друзья нападают на мальчишку и, хотя тот «дрался, как бурый медведь среднего веса», увозят его на повозке в горы, где прячут в пещере. Впрочем, мальчишка с восторгом относится к свое­му новому положению и вовсе не хочет домой. Себя он объявляет вождем краснокожих, Билла — старым охотником Хэнком, пленни­ком грозного индейца, а Сэм получает прозвище Змеиный Глаз. Ребе­нок обещает снять с Билла скальп, и, как затем выясняется, слова у него не расходятся с делом. На рассвете Сэм просыпается от диких воплей. Он видит, что на Билле верхом сидит мальчишка и пытается ножиком, которым они резали грудинку, снять с него скальп. У Билла возникают первые сомнения, что кто-либо в здравом уме по­желает платить деньги за возвращение такого сокровища. Впрочем, отправившись на разведку, Сэм и впрямь не замечает в доме Дорсеттов признаков беспокойства.
Между тем обстановка в лагере накаляется, и видавшие виды жу­лики оказываются беспомощными перед выходками своего пленника, отлично вошедшего в роль вождя краснокожих. По настоянию Билла, на плечи которого ложится основной груз забот по охране пленника, выкуп снижается до полутора тысяч. После чего Сэм отправляется с письмом к ближайшему почтовому ящику, а Билл остается стеречь ребенка.
По возвращении Сэм узнает, что Билл не вытерпел испытаний и отправил мальчишку домой. «Я проскакал все девяносто миль до за­ставы, ни дюймом меньше. А потом, когда поселенцы были спасены, мне дали овса. Песок — неважная замена овсу. А потом я битый час должен был объяснять, почему в дырках пустота, зачем дорога идет в обе стороны и отчего трава зеленая». Билл признает свою вину перед партнером, но уверяет того, что, если бы ребенок остался, его, Билла, нужно было бы отправлять в сумасшедший дом. Но счастье Билла кратковременно. Сэм просит его обернуться, и за своей спиной его приятель обнаруживает вождя краснокожих.
109


Однако дело близится к развязке. Полковник Дорсетт полагает, что похитители запросили лишнего. Со своей стороны он делает встречное предложение. За двести пятьдесят долларов он готов взять сына обратно. Он лишь просит привести ребенка под покровом тем­ноты, так как соседи надеются, что он пропал, и отец не ручается за то, что они могут сделать с теми, кто приведет его обратно, Сэм воз­мущен, но Билл умоляет его согласиться с щедрым предложением полковника Дорсетта («он не только джентльмен, он еще и расточи­тель»).
Ровно в полночь Сэм и Билл сдают отцу обманом приведенного домой мальчишку. Поняв, что его надули, тот вцепляется мертвой хваткой в ногу Билла, и отец отдирает его, «как липкий пластырь». На вопрос, как долго сможет полковник продержать ребенка, Дор­сетт говорит, что силы у него уже не те, но за десять минут он руча­ется. «В десять минут, — говорит Билл, — я пересеку Центральные, Южные и Среднезападные Штаты и успею добежать до канадской границы».
С. Б. Белов
Исповедь юмориста (Confessions of a Humorist)
Из сборника рассказов «Остатки» (1913)
Герой-рассказчик славится своим чувством юмора. Природная наход­чивость удачно сочетается с тренированностью, шутки носят, как пра­вило, безобидный характер, и он становится всеобщим любимцем.
Однажды герой получает предложение прислать что-нибудь для отдела юмора в известном еженедельнике. Его материал принимают, а вскоре он уже ведет свою юмористическую колонку.
С ним заключают годовой контракт, во много раз превышающий его прежнее жалованье в скобяной фирме, и он становится професси­ональным юмористом. Поначалу все идет неплохо, но полгода спустя герой начинает ощущать, что его юмор утрачивает былую непосредст­венность. Шутки и остроты не слетают с языка сами собой, ощущает­ся нехватка материала. Герой не веселит своих знакомых, как прежде, но подслушивает их разговоры и записывает удачные выра­жения на манжетах, чтобы потом послать в журнал. Он не транжи­рит попусту свои шутки, но приберегает их в профессиональных целях. Постепенно знакомые начинают избегать общения с ним.
110


Тогда он переносит свою активность в дом: выуживает крупицы юмора из реплик жены, подслушивает разговоры своих малолетних детей и печатает их под рубрикой «Чего только не придумают дети». В результате сын и дочь начинают бегать от отца как от чумы. Но дела его идут неплохо: банковский счет растет, хотя необходимость профессионально острить оказывается тяжким бременем. Случайно зайдя в похоронное бюро Геффельбауэра, герой приятно поражен мрачностью обстановки и полным отсутствием чувства юмора у вла­дельца. Теперь он частый гость Геффельбауэра, и однажды тот предла­гает ему партнерство. Герой с радостью принимает предложение и летит домой как на крыльях, чтобы поделиться удачей. Он просмат­ривает почту, и среди конвертов с отвергнутыми рукописями ему по­падается письмо от главного редактора еженедельника, в котором сообщается, что в связи со снижением качества материалов для юмо­ристического раздела контракт не продлевается. Это вроде бы груст­ное известие приводит героя в восторг. Сообщив жене и детям о том, что отныне он совладелец похоронного бюро, герой предлагает от­праздновать великое событие походом в театр и обедом в ресторане.
Новая жизнь самым благотворным образом сказывается на само­чувствии героя. Он снова приобретает репутацию отменного весельча­ка и остроумца. Дела похоронного бюро идут отлично, и партнер уверяет героя, что при его веселом нраве он способен «превратить любые похороны в ирландские поминки».
С. Б. Белов


Бенджамин Фрэнк Норрис (Benjamin Franklin Norris) 1870-1902
Спрут (The Octopus)
Роман (1901)
«Спрут» — произведение о жизни и борьбе за свои права фермеров долины Сан-Хоакин, созданное на основе реального события — во­оруженного столкновения между фермерами и представителями влас­тей в округе Муссельслаф в 1880 г.
Поэт Пресли приехал из Сан-Франциско в этот благодатный край, где раскинулись необозримые поля пшеницы, не только с целью по­править здоровье. Он мечтает создать великую Песнь о Западе, этом рубеже романтики, где селились новые люди — крепкие, мужествен­ные, страстные. Он мечтает о «великой Песне», которая охватит всю эпоху, голос всего народа — его легенды, его фольклор, борьбу и на­дежды. А постоянные разговоры фермеров долины о тарифах на про­воз пшеницы к морю и о ценах на нее Пресли только раздражают. В картину того огромного романтического Запада, которая рисуется в его воображении, жизнь фермеров с ее заботами врывается грубой нотой, нарушая гармонию его грандиозного замысла, неся с собой что-то «материальное, грязное, смертельно пошлое».
Пресли говорит себе, что, являясь частицей народа, любит этот народ и разделяет все его надежды, страхи и радость. Но в то же
112


время вечно жалующийся мелкий фермер-арендатор немец Гувен, грязный, потный и ограниченный, возмущает его. Гувен арендует землю у крупного фермера Магнуса Деррика, в доме которого живет Пресли. И часто объезжая на лошади или обходя владения Деррика и его соседей-фермеров Аникстера, Бродерсона, Остермана и других, глядя на необъятные просторы этого благословенного края, Пресли испытывает чувство нерушимого покоя, тишины, безмятежного счас­тья и безопасности. Но однажды диссонансом в его мечтания врыва­ется сцена гибели овец, которых раздавил мчавшийся на всех парах паровоз. Чувство безмятежного покоя и безопасности у Пресли исче­зает. Теперь ему кажется, что это мчащееся чудовище из стали и пара с единственным, как у циклопа, огненным глазом является символом огромной силы, великой и страшной, оглашающей громовым раска­том все пространство долины, несущей кровь и разрушение на своем пути. Это — чудовище со стальными щупальцами, бездушная сила с железным сердцем — исполин, колосс, спрут.
Такие картины, вновь и вновь нарушающие покой и довольство вокруг, будут еще не раз встречаться в повествовании. Например, в описании празднества по случаю постройки нового амбара у Аниксте­ра, когда в толпу веселящихся гостей врывается на лошади ковбой Делани, ранее рабочий на ферме Аникстера, которого тот несправед­ливо уволил. Начинается стрельба. Вслед за этим тут же фермеры по­лучают извещение о том, что правление железной дороги назначило к продаже землю, на которой стоят их дома и на которой они трудятся много лет. Цена же на землю установлена в среднем двадцать пять долларов за акр.
Враждебные отношения между фермерами долины Сан-Хоакин и железной дорогой существовали с давних времен. Много лет назад американское правительство отдало корпорации Тихоокеанской и Юго-Западной железной дороги в виде премии за прокладку путей часть земель по обе стороны дороги. Железная дорога выпустила ряд брошюр и циркуляров о предоставлении поселенцам богатых земель в округе Туларе. Было обещано, что при продаже земли таким поселен­цам отдадут предпочтение перед всеми другими лицами, а цены будут установлены на основе стоимости земли в среднем по два с полови­ной доллара за акр. Магнус Деррик взял тогда себе десять тысяч акров земли, Аникстер, Остерман и другие — значительно меньше. Из года в год они успешно хозяйствовали, не раз поднимая перед ру­ководством железной дороги вопрос о покупке этой земли. Но его представители в лице юриста Рогглса и агента-маклера Бермана каж-
113

стр. 1
(всего 11)

СОДЕРЖАНИЕ

>>