<<

стр. 10
(всего 11)

СОДЕРЖАНИЕ

>>



изумляет. При всей своей дерзости Иозеф любит и даже побаивается Тоблера, из-за денежных затруднений не выплачивающего ему зарплату. Неоплаченные векселя не мешают, однако, Тоблеру сооружать возле своего особняка подземный грот для отдыха, а его жене пользо­ваться услугами первоклассной столичной портнихи.
В одно из воскресений Иозеф отправляется в столицу развлечься. Славно проведя вечер в одной из пивнушек, он выходит на улицу и видит Вирзиха, сидящего в морозную ночь на скамейке под откры­тым небом. Он отводит его на постоялый двор, вразумляет и застав­ляет написать несколько писем работодателям. Затем он предлагает Вирзиху ходить из конторы в контору и искать места. В одной из них Вирзиху улыбается счастье и он находит работу.
От Тоблеров постепенно отворачиваются все их бэренсвильские знакомые. Инженер вынужден послать жену, еще не вполне оправив­шуюся от болезни, к своей матери просить причитающуюся ему часть наследства. Госпоже Тоблер удается достать всего четыре тысячи франков. Этих денег хватает лишь для того, чтобы заткнуть рты самым крикливым кредиторам.
Иозеф улучает благоприятный момент, чтобы поговорить с госпо­жой Тоблер о Сильви. Она откровенно сознается, что не любит дочь, но понимает, что не права, и обещает обращаться с ней мягче. Рож­дество в этом году проходит в особняке очень грустно. Госпожа Тоблер понимает, что семье в скором времени придется продать дом, переехать в город, снять дешевую квартиру, а ее мужу — искать ра­боту.
Иозеф встречает в деревне Вирзиха, вновь уволенного из-за пьян­ства и мающегося без работы и денег. Он приводит Вирзиха в особ­няк, где госпожа Тоблер разрешает горемыке переночевать. Наутро гнев Тоблера не знает границ. Он оскорбляет Иозефа. Тот просит за­платить ему жалованье. Тоблер приказывает Иозефу убираться вон, затем его ярость уступает место жалобам. Иозеф собирает вещи и вместе с Вирзихом уходит от Тоблеров...
Е. В. Семина


Макс Фриш (Мах Frisch) 1911-1992
Дон Жуан, или Любовь к геометрии (Don Juan, oder Die Liebe zur Geometrie) Комедия (1953)
Действие разворачивается в Севилье в «эпоху красивых костюмов». Отец Дон Жуана, Тенорио, сетует отцу Диего на то, что его сын, двадцатилетний молодой человек, совершенно не интересуется жен­щинами. Душа его всецело принадлежит геометрии. И даже в пуб­личном доме он играет в шахматы. Разговор этот происходит во время маскарада, предшествующего свадьбе Дон Жуана и донны Анны, дочери дона Гонсало, командора Севильи. Дон Гонсало пообе­щал свою дочь Дон Жуану как герою Кордовы: тот измерил длину вражеской крепости, чего не смог сделать никто другой.
Входит пара в масках. Девушка целует руки молодому человеку, уверяя, что узнала их; она видела, как Дон Жуан играл в шахматы в публичном доме, и она, Миранда, полюбила его. Молодой человек уверяет, что он не Дон Жуан. Увидев за колонной настоящего Дон Жуана, Миранда убегает. Дон Жуан признается молодому человеку, который оказывается его другом Родериго, что, пока свободен, хочет уехать, потому что не может поклясться донне Анне в вечной любви,
639


он мог бы полюбить любую встречную девушку. Сказав это, Дои Жуан скрывается в темном парке.
Входят отец Диего и донна Анна без масок. После недолгого раз­говора со священником, в котором девушка признается, что боится выходить замуж, она перепрыгивает через балюстраду, через которую незадолго перед тем перепрыгнул Дон Жуан, и исчезает в темном парке, чтобы не встретиться с Дон Жуаном.
Миранда тем временем рыдает перед Селестиной, хозяйкой пуб­личного дома, признаваясь ей в безумной любви к Дон Жуану. Селестина сердится и говорит, что шлюхи «душевностью не торгуют» и влюбляться не должны, но Миранда не может себя побороть.
На следующий день донна Инее, подружка невесты, причесывает донну Анну, сидящую в подвенечном платье. Все волосы у той влаж­ные, в них попадается трава и земля. Донна Анна рассказывает донне Инее, что ночью в парке встретила юношу, и впервые познала с ним любовь. Только его одного она считает своим женихом и с нетерпе­нием ждет ночи, чтобы, как договорились молодые люди, вновь встретиться в парке.
Дон Гонсало и отец Диего торопят девушек. Свадьба начинается. Входят донна Эльвира, мать невесты, отец Дон Жуана, дон Родериго, три кузена невесты и остальные. Когда с донны Анны снимают фату, Дон Жуан теряет дар речи. На вопрос отца Диего, готов ли Дон Жуан поклясться в том, что, пока он жив, его сердце останется вер­ным любви к донне Анне, Дон Жуан отвечает, что не готов. Вчера ночью они с донной Анной случайно встретились в парке и полюбили друг друга, и сегодня ночью Дон Жуан хотел ее похитить. Но он никак не ожидал, что девушка окажется его невестой, той, которая должна была ждать одного его. Теперь он не знает, кого на самом деле любит, и уже даже себе не верит. Он не хочет давать ложную клятву и желает уйти. Дон Гонсало собирается вызвать его на дуэль. Донна Эльвира пытается его успокоить. Дон Жуан уходит, а донна Анна напоминает ему о предстоящем свидании. Ее отец бросается в погоню за женихом, приказывает трем кузенам окружить парк и спустить всех собак. Все, кроме донны Эльвиры, уходят. Она считает, что Дон Жуан просто чудо. Вбегает сам виновник скандала, он грозит убить всю свору и вовсе не собирается жениться. Донна Эльвира ув­лекает его в свою спальню. Вернувшийся Тенорио видит, как донна Эльвира и Дон Жуан, обнявшись, убегают. Тенорио в ужасе. С ним случается сердечный удар, и он умирает.
640


Селестина тем временем наряжает Миранду в свадебное платье. Миранда хочет предстать перед Дон Жуаном в облике донны Анны. Пусть он только раз в жизни примет ее за свою невесту, опустится перед ней на колени и поклянется, что любит только это лицо — лицо донны Анны, ее лицо. Селестина же уверена, что Миранду по­стигнет неудача.
В предрассветные сумерки Дон Жуан сидит на ступеньках лестни­цы и ест куропатку. Вдали слышен лай собак. Входит дон Родериго. Он всю ночь блуждал по парку в надежде разыскать друга, пока тот прыгал из спальни в спальню. У пруда он видел его невесту, она то часами сидела неподвижно, то потом вдруг срывалась с места и бро­дила по берегу. Она уверена, что Дон Жуан на маленьком островке, и ее невозможно разубедить. Родериго считает, что Дон Жуану необхо­димо с ней поговорить. Дон Жуан же сейчас не может говорить о чувствах, которых не испытывает. Единственное, что он сейчас чувст­вует, — это голод. Заслышав шум шагов, друзья прячутся.
Входят трое кузенов, они все в крови, оборванны и обессиленны. Дон Гонсало узнает от них, что у них не было другого выхода и они убили собак, потому что псы на них набросились. Дон Гонсало в ярости. Он намерен отомстить Дон Жуану еще и за смерть собак.
Дон Жуан собирается сейчас же покинуть замок, ибо он страшит­ся «трясины чувств». Он признается, что благоговеет лишь перед гео­метрией, ибо перед гармонией линий рассыпаются в прах все чувства, что так часто смущают людские сердца. В геометрии не бы­вает капризов, из которых слагается человеческая любовь. Что спра­ведливо сегодня, справедливо и завтра, и все останется таким же справедливым, когда его уже не будет. Он уезжает и уверен, что его невесту утешит другой, и на прощание сообщает другу, что провел ночь у его невесты, донны Инес. Родериго не верит. Жуан говорит, что пошутил. Родериго сознается, что если бы это оказалось правдой, то убил бы себя.
По лестнице спускается женщина, одетая в белое, лицо ее скрыто черной вуалью. Дон Жуан удивлен, зачем она пришла, ведь он же бросил ее. Он сообщает ей, думая, что перед ним донна Анна, что провел ночь у ее матери, потом посетил вторую спальню, затем тре­тью. Все женщины в объятиях мужчины одинаковы, но у третьей женщины было то, чего никогда не будет у всех остальных: она была невестой его единственного друга. Донна Инес и Дон Жуан до самых петухов вкушали сладость собственной низости. Родериго в смятении убегает. Дон Жуан видит, что донна Анна все еще верит в его лю-
641


бовь, и прощает его. Дон Жуан убежден теперь, что они потеряли друг друга, чтобы вновь встретиться, и теперь всю жизнь будут вмес­те, мужем и женой.
Входит дон Гонсало и сообщает, что дон Родериго только что за­колол себя, и перед смертью проклял Дон Жуана. Дон Гонсало хочет драться с Дон Жуаном, но тот, потрясенный вестью, раздраженно от­махивается от шпаги дона Гонсало, как от назойливой мухи. Дон Гонсало, сраженный молниеносным ударом, умирает. Входит отец Диего, держа в руках тело утопившейся донны Анны.
Другая невеста снимает фату, и Дон Жуан видит, что это Миран­да. Он просит похоронить бедное дитя, но не крестится и не плачет. Теперь он больше ничего не боится и намерен посостязаться с небе­сами.
В следующем акте Дон Жуану уже тридцать три года, к этому времени он убил многих мужей, которые подкарауливали его и сами лезли на шпагу. Вдовушки же охотились на Дон Жуана, чтобы он их утешил. Слава о нем гремит по всей Испании. Все это Дон Жуану опротивело, он решает изменить свою жизнь, приглашает епископа и уговаривает его дать ему келью в мужском монастыре с видом на горы, где бы он спокойно мог заниматься геометрией. В обмен на это он предлагает распустить молву по всей стране, что его, заядлого грешника, поглотил Ад. Для этого он приготовил все декорации: под­купил Селестину, которая переоделась статуей командора для того, чтобы взять Дон Жуана за руку и спуститься с ним в заранее обу­строенный люк, откуда пойдет дым, а также пригласил свидетель­ниц — нескольких соблазненных им дам. Епископ оказывается доном Бадьтасаром Лопесом, одним из обманутых мужей, и убеждает пришедших дам, что все происходящее у них на глазах — чистый спектакль. Они не верят ему и в страхе крестятся. Слух о смерти Дон Жуана благополучно разносится по стране, а дон Лопес, безре­зультатно попытавшийся доказать, что это ложь, накладывает на себя руки.
Дон Жуан вынужден согласиться с предложением Миранды, те­перь герцогини Рондской, владелицы сорокачетырехкомнатного замка, жениться на ней и жить за оградой ее замка, чтобы никто его не видел. В конце концов Миранда сообщает Дон Жуану, что у нее будет от него ребенок.
Е. В. Семина
642


Хомо Фабер (Homo Faber) Роман. (1957)
События разворачиваются в 1957 г. Вальтер Фабер, пятидесятилетний инженер, швейцарец по происхождению, работает в ЮНЕСКО и за­нимается налаживанием производственного оборудования в промышленно отсталых странах. По работе ему приходится часто путешествовать. Он вылетает из Нью-Йорка в Каракас, однако его самолет из-за неполадок в моторе вынужден совершить аварийную посадку в Мексике, в пустыне Тамаулипас.
За те четыре дня, что Фабер проводит вместе с остальными пасса­жирами в раскаленной пустыне, он сближается с немцем Гербертом Хенке, который летит к своему брату, управляющему табачной план­тацией фирмы «Хенке-Бош», в Гватемалу. В разговоре неожиданно выясняется, что братом Герберта является не кто иной, как Иоахим Хенке, близкий друг молодости Вальтера Фабера, о котором он ниче­го не слышал уже около двадцати лет.
До второй мировой войны, в середине тридцатых годов, Фабер встречался с девушкой по имени Ганна. Их связывало в те годы силь­ное чувство, они были счастливы. Ганна забеременела, но по личным мотивам и, в определенной степени, из-за нестабильности политичес­кой ситуации в Европе сказала Фаберу, что рожать не будет. Друг Фабера врач Иоахим должен был сделать Ганне операцию по пре­рыванию беременности. Вскоре после этого Ганна сбежала из мэрии, где должна была зарегистрировать свой брак с Фабером. Фабер поки­нул Швейцарию и один уехал по работе в Багдад, в длительную ко­мандировку. Произошло это в 1936 г. В дальнейшем о судьбе Ганны ему ничего не было известно.
Герберт сообщает, что после отъезда Фабера Иоахим женился на Ганне и у них родился ребенок. Однако через несколько лет они раз­велись. Фабер делает некоторые подсчеты и приходит к выводу, что родившийся у них ребенок не его. Фабер принимает решение присо­единиться к Герберту и навестить своего давнего друга в Гватемале.
Добравшись после двухнедельного путешествия до плантации, Гер­берт и Вальтер Фабер узнают, что за несколько дней до их приезда Иоахим повесился. Они предают его тело земле, Фабер уезжает об­ратно в Каракас, а Герберт остается на плантации и вместо брата становится ее управляющим. Завершив наладку оборудования в Кара­касе, перед отлетом на коллоквиум в Париж Фабер возвращается в
643


Нью-Йорк, где живет большую часть времени и где его поджидает Айви, его любовница, весьма навязчивая замужняя молодая особа, к которой Фабер не питает сильных чувств. Пресытившись за короткий срок ее обществом, он решает изменить свои планы и, вопреки обыкновению, чтобы скорее расстаться с Айви, выезжает из Нью-Йорка на неделю раньше намеченного срока и добирается до Европы не на самолете, а на теплоходе.
На борту теплохода Фабер знакомится с молоденькой рыжеволо­сой девушкой. После обучения в Йельском университете Сабет (или Элисабет — так зовут девушку) возвращается к матери в Афины. Она планирует добраться до Парижа, а затем автостопом поездить по Европе и закончить свое путешествие в Греции.
На теплоходе Фабер и Сабет много общаются и, несмотря на большую разницу в возрасте, между ними зарождается чувство при­вязанности, позже перерастающее в любовь. Фабер даже предлагает Сабет выйти за него замуж, хотя прежде не мыслил связать свою жизнь с какой-либо женщиной. Сабет не принимает его предложе­ния всерьез, и после прибытия теплохода в порт они расстаются.
В Париже они случайно встречаются вновь, посещают оперу, и Фабер решает сопровождать Сабет в поездке по югу Европы и тем самым избавить ее от возможных неприятных случайностей, связан­ных с путешествием автостопом. Они заезжают в Пизу, Флоренцию, Сиену, Рим, Ассизи. Невзирая на то что Сабет таскает Фабера по всем музеям и историческим достопримечательностям, до которых он не охотник, Вальтер Фабер счастлив. Ему открылось неведомое доселе чувство. Между тем время от времени у него появляются неприятные ощущения в области желудка. Поначалу это явление почти его не беспокоит.
Фабер не в состоянии объяснить себе, почему после встречи с Сабет, глядя на нее, он все чаще начинает вспоминать Ганну, хотя очевидного внешнего сходства между ними не существует. Сабет же часто рассказывает Вальтеру о своей матери. Из разговора, состояв­шегося между ними в конце их путешествия, выясняется, что Ганна и есть мать Элисабет Пипер (фамилия второго мужа Ганны). Вальтер постепенно начинает догадываться, что Сабет — его дочь, тот ребе­нок, которого он не хотел иметь двадцать лет назад.
Недалеко от Афин, в последний день их путешествия, Сабет, ле­жащую на песке у моря, пока Фабер плавает в пятидесяти метрах от берега, жалит змея. Она встает, идет вперед и, падая с откоса, ударя­ется головой о камни. Когда Вальтер подбегает к Сабет, та уже лежит
644


без сознания. Он доносит ее до шоссе и сначала на повозке, а затем на грузовике доставляет девушку в больницу в Афины. Там он встре­чается с чуть постаревшей, но по-прежнему прекрасной и умной Ганной. Она приглашает его к себе в дом, где живет одна с дочерью, и почти всю ночь напролет они рассказывают друг другу о тех двадцати годах, что провели порознь.
На следующий день они вместе идут в больницу к Сабет, где им сообщают, что сделанная вовремя инъекция сыворотки принесла свои плоды и жизнь девушки вне опасности. Затем едут к морю, чтобы за­брать вещи Вальтера, которые он оставил там накануне. Вальтер уже помышляет о том, чтобы найти работу в Греции и жить вместе с Ганной.
На обратном пути они покупают цветы, возвращаются в больни­цу, где им сообщают, что их дочь умерла, но не от укуса змеи, а от перелома основания черепа, который произошел в момент падения на каменистый склон и не был диагностирован. При верном диагнозе ее нетрудно было бы спасти с помощью хирургического вмешатель­ства.
После смерти дочери Фабер на некоторое время летит в Нью-Йорк, затем в Каракас, заезжает на плантацию к Герберту. За два месяца, прошедших с их последней встречи, Герберт утратил всякий интерес к жизни, очень изменился как внутренне, так и внешне.
После посещения плантации он вновь заезжает в Каракас, но не может принимать участия в установке оборудования, поскольку из-за сильных болей в желудке вынужден все это время пролежать в боль­нице.
Проездом из Каракаса в Лиссабон Фабер оказывается на Кубе. Его восхищают красота и открытый нрав кубинцев. В Дюссельдорфе он посещает правление фирмы «Хенке-Бош» и хочет продемонстриро­вать ее руководству снятый им фильм о смерти Иоахима и состоянии дел на плантации. Катушки с фильмами еще не подписаны (их много, так как он не расстается со своей камерой), и во время пока­за ему то и дело вместо нужных фрагментов под руку попадаются пленки с Сабет, вызывающие сладостно-горькие воспоминания.
Добравшись до Афин, Фабер идет в больницу на обследование, где его оставляют до самой операции. Он понимает, что у него рак же­лудка, но именно теперь ему, как никогда прежде, хочется жить. Ганна сумела простить Вальтера за свою дважды исковерканную им жизнь. Она регулярно навещает его в больнице.
645


Ганна сообщает Вальтеру, что продала свою квартиру и собиралась покинуть Грецию навсегда, чтобы пожить год на островах, где жизнь дешевле. Однако в самый последний момент она поняла, насколько бессмыслен ее отъезд, и сошла с теплохода. Живет она в пансионе, в институте больше не работает, поскольку, когда собиралась уезжать, уволилась, а ее помощник занял ее место и добровольно не собирает­ся его оставлять. Теперь она работает гидом в археологическом музее, а также по Акрополю и Суниону.
Ганна все время спрашивает Вальтера, почему Иоахим повесился, рассказывает ему о своей жизни с Иоахимом, о том, почему их брак распался. Когда родилась ее дочь, она ничем не напоминала Ганне Фабера, это был только ее ребенок. Иоахима она любила именно по­тому, что он не был отцом ее ребенка. Ганна убеждена, что Сабет никогда не появилась бы на свет, если бы они с Вальтером не расста­лись. После отъезда Фабера в Багдад Ганна поняла, что хочет иметь ребенка одна, без отца. Когда девочка подросла, отношения между Ганной и Иоахимом стали осложняться, потому что Ганна считала себя последней инстанцией во всех вопросах, касающихся девочки. Он все больше мечтал об общем ребенке, который вернул бы ему по­ложение главы семейства. Ганна собиралась вместе с ним уехать в Ка­наду или Австралию, но, будучи полуеврейкой немецкого проис­хождения, не хотела больше производить на свет детей. Она сделала себе операцию стерилизации. Это ускорило их развод.
Расставшись с Иоахимом, она скиталась вместе с ребенком по Ев­ропе, работала в разных местах: в издательствах, на радио. Ничто не казалось ей трудным, если речь шла о дочери. Однако она не избало­вала ее, для этого Ганна была слишком умна.
Ей довольно трудно было отпустить Сабет одну путешествовать, пусть всего лишь на несколько месяцев. Она всегда знала, что когда-нибудь ее дочь все же покинет родной дом, но даже не могла пред­видеть, что в этом путешествии Сабет встретится со своим отцом, который все погубит.
Перед тем как Вальтера Фабера увозят на операцию, она со слеза­ми просит у него прощения. Ему больше всего на свете хочется жить, ибо существование наполнилось для него новым смыслом. увы, слиш­ком поздно. С операции ему уже не суждено вернуться.
Е. В. Семина
646


Назову себя Гантенбайн (Mein Name sei Gantenbein) Роман (1964)
Сюжет распадается на отдельные истории, и каждая из них имеет несколько вариантов. Так, например, образ повествователя раздваива­ется на два различных образа, Эндерлина и Гантенбайна, олицетворя­ющих возможные для повествователя варианты его существования. Автор не дает «досмотреть» судьбы своих героев до их естественного конца. Дело не столько в них, сколько в истинной сути человека, как такового, сокрытой за «невидимым», в «возможном», лишь часть ко­торого выходит на поверхность и находит реальное воплощение в действительности.
Повествователь примеряет своему герою истории, как платья. Роман начинается с того, что Эндерлин попадает в автомобильную аварию и чуть не сбивает одиннадцать школьников. Сидя за рулем, он, очевидно, задумался о приглашении прочесть несколько лекций в Гарварде, которое он получил незадолго до того. У него пропадает желание выступать перед знакомыми и всеми окружающими в роли сорокалетнего доктора философии, и он решает изменить свой образ, выбирает для себя новую роль — роль слепого, и нарекает себя Гантенбайном. Он приобретает все атрибуты слепого: очки, палочку, желтую нарукавную повязку и свидетельство слепого, которое дает ему легальную возможность закрепиться в социуме в этом образе. Отныне он видит в людях то, что они никогда не позволили бы ему увидеть, не считай они его слепым. Перед ним открывается истинная суть всех тех, с кем он общается, кого он любит. Его темные очки становятся неким элементом, расщепляющим правду и ложь. Людям удобно общаться с тем, перед кем им не нужно надевать на себя маску, кто не видит лишнего.
Изображая из себя слепого, Гантенбайн пытается освободиться, в частности, от пошлой ревности, свойственной ему прежде. Ведь сле­пой не видит, не видит многого: взглядов, улыбок, писем, тех, кто на­ходится рядом с его любимой женщиной. Меняется его внешность, но изменяется ли при этом его суть?
Эндерлин долго колеблется, прежде чем начать играть роль Ган­тенбайна. Он представляет себе свою будущую жизнь, если все пой­дет по-прежнему. Одним дождливым днем он сидит в баре и ждет прихода некоего Франтишека Свободы, которого прежде никогда не
647


видел. Вместо него приходит его жена, синеглазая, черноволосая жен­щина лет тридцати, очень привлекательная, и предупреждает Эндерлина, что муж ее прийти не сможет, поскольку в данный момент находится в служебной командировке в Лондоне. Они довольно долго беседуют, вечером собираются вместе пойти в оперу, однако из ее дома, куда он заезжает за ней перед началом спектакля, они так и не выходят. Проведя ночь вместе, они клянутся друг Другу, что эта исто­рия останется без продолжения, не будет ни писем, ни звонков.
На следующий день Эндерлину уже нужно улетать из этого незна­комого ему города и действительно навсегда расстаться с женщиной, к которой у него начинает зарождаться истинное чувство. Он едет в аэропорт. Его сознание раздваивается. Одному внутреннему «я» хо­чется уехать, другому — остаться. Если он уезжает, эта история за­вершается, если остается, то становится его жизнью. Предположим, он остается. Через месяц жена Свободы, зовут ее, к примеру, Лиля, признается своему мужу, что безумно любит другого. Теперь судьба Эндерлина во многом зависит от поведения Свободы, этого высочен­ного, широкоплечено белобрысого чеха с намечающейся лысиной, как его представляет себе Эндерлин. Если тот ведет себя умно, с до­стоинством, уезжает на месяц на курорт, дает Лиле возможность и время все взвесить и возвращается без упреков, поражая ее своей му­жественностью и романтичностью, она, возможно, остается с ним. Или же все-таки расстается и начинает совместную жизнь с Эндерлином. Какой может быть эта жизнь?
Возможно, что познакомился с Лилией он уже тогда, когда стад изображать слепого. Он живет на ее содержании. Она не знает, что у него есть свой собственный счет в банке и что, когда она этого не за­мечает, он оплачивает штрафы, квитанции, занимается машиной, по­купает ей ко дню рождения, якобы из своих карманных средств, которые дает ему Лиля, такие подарки, каких сама она никогда бы себе не позволила. Таким образом в семье решен материальный во­прос, когда работающая, самостоятельная женщина чувствует себя действительно самостоятельной. Предположим, Лиля по профессии актриса, большая актриса. Она прелестна, талантлива, но несколько беспорядочна — никогда не убирает в квартире и не моет посуду. В ее отсутствие Гантенбайн тайком приводит квартиру в порядок, а Лиля верит в волшебных гномов, благодаря которым беспорядок уничтожается сам по себе.
Он ходит с ней по ателье, беседует о ее нарядах, тратит на это столько времени, сколько никогда не тратит ни один мужчина. Он
648


присутствует в театре на репетициях, поддерживает ее морально, да­ет нужные советы по поводу ее игры и по поводу постановки пьесы.
Встречая Лилю в аэропорту, когда она возвращается с очередных гастролей, он никогда не спрашивает ее о том мужчине, всегда одном и том же, который помогает ей подносить чемоданы, ведь он не может его видеть. Гантенбайн никогда не спрашивает Лилю о тех письмах, что приходят ей регулярно по три раза в неделю в конвер­тах с датскими марками.
Лиля счастлива с Гантенбайном.
Однако у Гантенбайна может и не хватить выдержки. В один пре­красный вечер он может открыться Аиде, сказать ей, что он не сле­пой, что он всегда все видел, и потребовать у нее ответа об этом мужчине из аэропорта, о письмах. Он трясет Лилю, она рыдает. Затем Гантенбайн просит прощения. У них начинается новая жизнь. Вернувшись с очередных гастролей, Лиля рассказывает Гантенбайну об одном юнце, который нагло за ней ухаживал и даже хотел на ней жениться. Затем приходят телеграммы от него с сообщением, что он приезжает. Сцены и выяснения отношений между Гантенбайном и Лилей. С тех пор как Гантенбайн перестает играть роль слепого, он становится невозможным. Он в беспокойстве. Они откровенно разго­варивают. Гантенбайн и Лиля близки друг Другу, как давно уже не были. Пока в одно прекрасное утро не раздается звонок в дверь.
На пороге — молодой человек, которого, как Гантенбайну кажет­ся, он узнает, хотя прежде ни разу его не видел. Он проводит его в спальню к Лиле, будучи уверен, что это тот самый навязчивый хлыщ, который слал Лиле телеграммы. Лиля просыпается и кричит на Ган­тенбайна. Тот запирает Лилю с молодым человеком в спальне на ключ, а сам уезжает. Затем, когда у него закрадывается сомнение, дей­ствительно ли это тот самый молодой человек, он возвращается домой. Лиля — в синем халатике, дверь в спальню выломана, молодой человек оказывается студентом-медиком, мечтающим о сцене и при­шедшим посоветоваться с Лилей. Когда за тем захлопывается дверь, Лиля сообщает, что уходит; она не может жить с сумасшедшим. Это понятно. Нет, Гантенбайн предпочитает остаться в роли слепого.
Однажды он приходит в гости к Эндерлину. Образ жизни Эндерлина очень изменился. У него богатый дом, роскошные машины, слуги, прекрасная мебель, драгоценности. Деньги так и текут к нему в руки. Эндерлин что-то рассказывает Гантенбайну, чтобы тот его понял. Почему же Гантенбайн ничего не говорит? Он только заставля­ет Эндерлина видеть все, о чем тот умалчивает. Они не друзья больше.
649


Повествователь произвольно меняет профессию Лили. Теперь Лиля не актриса, а научный работник. Она не брюнетка,, а блондин­ка, у нее другой лексикон. Гантенбайна она иногда пугает, по край­ней мере на первых порах. Лилю почти не узнать. Она высказывает то, о чем актриса умалчивает, и умолкает в тех случаях, когда актриса высказывается. Другие интересы, другой круг друзей. Те же только принадлежности в ванной, которые Гантенбайн видит. Или же Лиля — итальянская графиня, за много веков отвыкшая, чтобы на нее кричали, завтракает в постели. Даже те люди, с которыми она встречается, приобретают свой стиль. Гантенбайн выглядит как граф. К обеду Лилю можно ждать часами, она живет в своем собственном времени, и посягать на него кому бы то ни было не имеет смысла. Гантенбайн не выносит, когда Лиля целыми днями спит. Прислугой делается все, чтобы Гантенбайн не сердился. Лакей Антонио делает все, чтобы присутствие графини, которой Гантенбайн не видит, хотя бы было слышно: пододвигает коленом ее кресло, расставляет чашки и так далее. Когда лакей уходит, Гантенбайн разговаривает с отсутст­вующей графиней. Он спрашивает ее о том, кто у нее есть, кроме него, что у нее с Нильсом (предполагаемое имя датчанина), говорит, что однажды прочел письмо из Дании... Что может ответить ему гра­финя?.. Графиня, которая спит?
Где же настоящая Лиля? И что же, собственно, было в жизни ге­роя, которая подходит к концу? Один мужчина любит одну женщи­ну. Эта женщина любит другого мужчину, первый мужчина любит другую женщину, которую опять-таки любит другой мужчина: весьма обыкновенная история, у которой концы с концами никак не схо­дятся...
Помимо основных персонажей в ткани повествования всплывают как вымышленные, так и подлинные истории второстепенных персо­нажей. Затрагиваются вопросы морали, мировой ситуации в сфере политики и экологии. Всплывает тема смерти. Один человек ошибоч­но считает, что жить ему остается один год. Как меняется его жизнь в связи с этим заблуждением? Другой читает в газете собственный некролог. Для всех и даже для себя он мертв, поскольку присутствует на собственных похоронах. Что остается от его судьбы, жизни, свя­зей, роли, которую он привык играть? Что остается от него самого? Кто он теперь?
Е. В. Семина


Фридрих Дюрренматт (Friedrich Durrenmatt) 1921-1990
Судья и его палач (Der Richter und sein Henker) Роман (1950-1951)
Утром 3 ноября 1948 г. Альфонс Кленен, полицейский из Тванна, на­тыкается на синий «мерседес», стоящий на обочине дороги в направ­лении местечка Аамбуэн. В машине он обнаруживает труп убитого накануне ночью выстрелом в висок из револьвера лейтенанта поли­ции города Берна, Ульриха Шмида. Он доставляет убитого в полицей­ское управление, где тот работал.
Вести расследование поручается пожилому комиссару Берлаху, ко­торый берет себе в помощники некоего Тшанца, сотрудника того же управления. Прежде Берлах долго жил за границей, был одним из ве­дущих криминалистов в Константинополе, а потом в Германии, но еще в 1933 г. вернулся на родину.
Прежде всего Берлах приказывает держать историю с убийством в тайне, несмотря на несогласие своего шефа Лютца. В то же утро он отправляется на квартиру к Шмиду. Там он обнаруживает папку уби­того с документами, но пока никому о ней не рассказывает. Когда на следующее утро к нему в кабинет является вызванный им Тшанц, Берлаху на мгновение кажется, что он видит перед собой покойного
651


Шмида, так как Тшанц одет точно так же, как Шмид. Берлах гово­рит своему помощнику, что догадывается, кто убийца, но открыть его имя Тшанцу отказывается. Тшанц сам должен найти разгадку.
От фрау Шенлер, у которой Шмид снимал комнату, Тшанц узна­ет, что в дни, помеченные в календаре буквой «Г», по вечерам ее жилец надевал фрак и уезжал из дому. Тшанц и Берлах отправляются на место преступления. Тшанц останавливает машину перед поворо­том на дорогу из Тванна в Ламбуэн и выключает фары. Он надеется, что там, где Шмид был в среду, и сегодня устраивается прием, и рас­считывает поехать вслед за машинами, которые будут направляться на этот прием. Так и происходит.
Оба полицейских выходят недалеко от дома некоего Гастмана, бо­гатого, окруженного почетом горожанина. Они решают обойти дом с разных сторон и для этого разделяются. На том самом месте, где Берлах уже должен встретиться со своим коллегой, на него нападает огромная собака. Однако подоспевший вовремя Тшанц спасает Берлаху жизнь, пристрелив животное. Звук выстрела заставляет гостей Гастмана, слушающих в это время Баха в исполнении известного пиа­ниста, прильнуть к окнам. Они возмущены поведением незнакомцев. Поговорить с ними из дома выходит национальный советник, пол­ковник фон Шенди, являющийся одновременно и адвокатом Гастма­на. Он удивлен тем, что полицейские связывают его клиента с убийством Шмида, и уверяет, что никогда человека с таким именем не встречал, но просит все же дать ему фотографию убитого. Он обе­щает, что на следующий день заедет в полицейское управление Берна.
Тшанц отправляется получить у местных полицейских сведения о Гастмане. Берлах, у которого все время болит желудок, направляется в ближайший ресторан. Пообщавшись с коллегами, Тшанц идет на­встречу Берлаху, но в ресторане комиссара не находит, садится в ма­шину и уезжает. На том месте, где произошло преступление, от скалы отделяется тень человека и машет рукой, прося остановить ма­шину. Тшанц непроизвольно тормозит, но уже в следующее мгнове­ние его пронзает ужас: ведь, вероятно, то же самое произошло и со Шмидом в ночь его убийства. В приближающейся фигуре он узнает Берлаха, однако волнение его от этого не проходит. Оба смотрят друг другу в глаза, затем Берлах садится в машину и просит ехать дальше.
У себя дома Берлах, оставшись один, вынимает из кармана ре­вольвер, хотя перед этим сказал Тшанцу, что не носит оружия, и, сняв пальто, разматывает несколько слоев ткани, которыми обернута его рука — так обычно делают, обучая служебных собак.
652


На следующее утро к Лютцу, шефу Берлаха, является адвокат Гастмана, полковник фон Шенди. Он запугивает Лютца, который обязан полковнику своим продвижением по службе. Он сообщает Лютцу, что Шмид, по всей вероятности, был шпионом, поскольку яв­лялся на вечера под вымышленным именем. Он утверждает, что свя­зывать убийство с именем Гастмана ни в коем случае нельзя, так как это грозит международным скандалом, ибо на вечерах Гастмана крупные промышленники Швейцарии встречаются с дипломатами высокого полета некоей державы и ведут там деловые переговоры, что не должно стать предметом гласности. Лютц соглашается оста­вить его клиента в покое.
Вернувшись с похорон Шмида, Берлах застает в своем доме листа­ющего палку Шмида некоего человека, спокойного, замкнутого, с глубоко запавшими глазами на широком скуластом лице. Берлах уз­нает в нем старого своего знакомого, который теперь живет под фа­милией Гастман. Сорок лет назад в Турции они заключили пари. Гастман обещал, что в присутствии Берлаха совершит преступление, а тот не сможет его уличить. Через три дня так и произошло. Гастман сбросил человека с моста, а потом выдал его смерть за самоубийство. Берлах не смог доказать его вины. Их состязание длится уже сорок лет и, несмотря на криминалистический талант Берлаха, каждый раз заканчивается не в его пользу. Перед уходом Гастман забирает с собой палку Шмида, который, как выясняется, был подослан Берлахом следить за Гастманом. В этой папке содержатся компрометирую­щие Гастмана документы, без которых комиссар вновь оказывается бессильным против своего противника. Перед уходом тот просит Берлаха не ввязываться в это дело.
После ухода гостя с Берлахом случается желудочный приступ, но он все же вскоре отправляется в управление, а оттуда вместе с Тшанцем — к писателю, одному из знакомых Гастмана. Берлах строит бе­седу с писателем так, что Тшанц выходит из себя. Тшанц всем своим видом показывает, что уверен в вине Гастмана, но Берлах не реагиру­ет на его высказывания. На обратном пути речь между обоими поли­цейскими заходит о Шмиде. Берлаху приходится выслушивать полные негодования выпады Тшанца против Шмида, который во всем его обходил. Теперь Тшанцу решительно необходимо найти убийцу, поскольку, по его мнению, это его единственный шанс обра­тить на себя внимание начальства. Он уговаривает Берлаха упросить Лютца разрешить ему встретиться с Гастманом. Комиссар, однако,
653


уверяет, что он ничего не может поделать, ибо Лютц не настроен вмешивать Гастмана в дело об убийстве.
После поездки Берлах идет к своему врачу, который сообщает ему, что не позже чем через три дня ему необходимо сделать опера­цию.
В эту же ночь кто-то в коричневых перчатках, проникнув в дом к Берлаху, пытается его убить, однако сделать это ему не удается, и преступник скрывается. Через полчаса Берлах вызывает к себе Тшан­ца. Ему он сообщает, что на несколько дней уезжает на лечение в горы.
Утром возле его подъезда останавливается такси. Когда машина отъезжает, Берлах обнаруживает, что он не один. Рядом сидит Гаст-ман в коричневых перчатках. Он еще раз требует, чтобы Берлах пре­кратил расследование. Тот, однако, отвечает, что на этот раз соби­рается доказать виновность Гастмана в преступлении, которого он не совершал, и что вечером к Гастману от него придет палач.
Вечером в поместье к Гастману является Тшанц и убивает хозяина вместе с двумя его слугами. Лютц даже рад, что теперь ему не при­дется вмешиваться в дипломатические передряги. Он уверен, что Гастман и был убийцей Шмида, а Тшанца намерен повысить в долж­ности.
Берлах приглашает Тшанца к себе на ужин и сообщает ему, что Тшанц и есть истинный убийца Шмида. Он вынуждает самого его в этом сознаться. Пули, найденные близ убитого Шмида и в теле соба­ки, идентичны. Тшанц знал, что Шмид занимается Гастманом, но не знал, по какой причине. Он даже нашел папку с документами и решил заняться этим делом сам, а Шмида убить, чтобы успех достал­ся ему одному. Это именно он ночью хотел убить Берлаха и похитить папку, но он не знал, что еще утром ее забрал Гастман. Тшанц поду­мал, что ему будет нетрудно уличить Гастмана в убийстве Шмида, и был прав. А теперь он получил все, что хотел: успех Шмида, его должность, его машину (Тшанц приобрел ее в рассрочку) и даже его девушку. Берлах обещает, что не выдаст его полиции, при условии, что Тшанц исчезнет навсегда из поля его зрения.
Той же ночью Тшанц разбивается на своей машине. Берлах же идет на операцию, после которой жить ему остается всего год.
Е. В. Семина
654


Визит старой дамы (Der Besuch der alten Dame) Трагикомедия (1955)
Действие происходит в захолустном швейцарском городке Гюллене в 50-е гг. XX в. В городок приезжает старая мультимиллионерша Клара Цаханассьян, урожденная Вешер, бывшая жительница Гюллена. Не­когда в городке работало несколько промышленных предприятий, но один за другим они обанкротились, и городок пришел в полнейшее запустение, а его жители обнищали. Обитатели Гюллена возлагают большие надежды на приезд Клары. Они рассчитывают, что она оста­вит родному городу несколько миллионов на его обновление. «Обра­батывать» гостью, пробуждать в ней ностальгию по былым временам, проведенным ею в Гюллене, жители города доверяют шестидесяти­летнему бакалейщику Иллу, с которым у Клары в юности был роман.
Чтобы сойти в городе, в котором редко останавливаются поезда, Клара срывает стоп-кран и появляется перед жителями в окружении целой свиты своих приближенных, состоящей из ее седьмого мужа, дворецкого, двух громил, все время жующих жвачку и несущих ее паланкин, горничных и двух слепцов Коби и Лоби. У нее нет левой ноги, которую она потеряла в автокатастрофе, и правой руки, утра­ченной в авиакатастрофе. Обе эти части тела заменяют первокласс­ные протезы. За ней следует багаж, состоящий из огромного количества чемоданов, клетки с черным барсом и гроба. Клара прояв­ляет интерес к полицейскому, любопытствуя, умеет ли он закрывать глаза на то, что происходит в городе, и священнику, спрашивая его, отпускает ли он грехи приговоренным к смерти. На его ответ, что в стране смертная казнь отменена, Клара высказывает мнение, что ее, вероятно, снова придется ввести, чем повергает жителей Гюллена в недоумение.
Клара решает вместе с Иллом обойти все те места, где некогда бурлила их страсть: Петеров сарай, Конрадов лес. Тут они целовались и любили друг друга, а потом Илл женился на Матильде Блюмхард, точнее, на ее молочной лавке, а Клара вышла замуж за Цаханассьяна, за его миллиарды. Тот нашел ее в гамбургском публичном доме. Клара курит. Илл мечтает о возврате давно минувших дней и просит Клару помочь родному городу материально, что она и обещает сде­лать.
Они возвращаются из леса в город. На праздничном обеде, устро­енном бургомистром, Клара объявляет, что подарит Гюллену милли-
655


ард: пятьсот миллионов городу и пятьсот миллионов разделит поров­ну между всеми жителями, но при одном условии — при условии свершения правосудия.
Она просит своего дворецкого выйти вперед, и жители узнают в нем окружного судью Хофера, который сорок пять лет назад был су­дьей города Гюллена. Он напоминает им о судебном процессе, состо­явшемся в те времена, Клара Вешер, как звали госпожу Цаханассьян до замужества, ждала ребенка от Илла. Однако тот привел на суд двух лжесвидетелей, которые за литр водки показали, что тоже спали с Кларой, так что отцом ожидаемого Кларой ребенка якобы не обя­зательно является ила. Клару выгнали из города, она попала в пуб­личный дом, а ребенок, девочка, родившаяся у нее, умерла через год после рождения на руках у чужих людей, в детском доме, в который, согласно закону, ее поместили.
Тогда Клара поклялась, что вернется когда-нибудь в Гюллен и ото­мстит за себя. Разбогатев, она велела разыскать тех лжесвидетелей, которые, по их словам, являлись ее любовниками, и приказала своим громилам оскопить и ослепить их. С тех пор они живут рядом с ней.
Клара требует, чтобы свершилось, наконец, правосудие. Она обе­щает, что город получит миллиард, если кто-нибудь убьет Илла. Бур­гомистр с достоинством от лица всех горожан заявляет, что жители Гюллена — христиане и во имя гуманизма отвергают ее предложе­ние. Лучше быть нищими, чем палачами. Клара уверяет, что готова подождать.
В гостинице «Золотой апостол» в отдельном номере стоит приве­зенный Кларой гроб. Ее громилы ежедневно носят с вокзала в гости­ницу все новые и новые траурные венки и букеты.
В магазин Илла входят две женщины и просят продать им моло­ка, масла, белого хлеба и шоколада. Подобной роскоши они никогда себе не позволяли. Причем получить все это они хотят в кредит. Сле­дующие покупатели просят дать им коньяку и самого лучшего табака, и тоже в кредит. Илл начинает прозревать и, страшно волнуясь, спрашивает, чем все они собираются расплачиваться.
Тем временем из клетки Клары, которая уже успела сменить седь­мого мужа на восьмого, киноактера, сбегает черный барс. Надо ска­зать, что в молодости Илла она тоже называла «своим черным барсом». Все жители Гюллена принимают меры предосторожности и ходят по городу с оружием. Атмосфера в городе накаляется. Илл чув­ствует себя загнанным в угол. Он идет к полицейскому, к бургоми-
656


стру, к священнику и просит их защитить его, а Клару Цаханассьян арестовать за подстрекательство к убийству. Все трое советуют ему не принимать случившееся близко к сердцу, ибо никто из жителей не принял предложение миллиардерши всерьез и не собирается его уби­вать. Илл, однако, замечает, что на полицейском тоже новые ботин­ки, а во рту золотой зуб. Бургомистр красуется в новом галстуке. Дальше — больше: горожане начинают покупать себе стиральные ма­шины, телевизоры, автомобили. Илл чувствует, к чему идет дело, и хочет уехать на поезде. До вокзала его провожает толпа с виду добро­желательных горожан. Илл, однако, так и не решается войти в поезд, потому что боится, что, как только он окажется в вагоне, его сразу же схватит кто-нибудь из них. Черного барса наконец подстреливают.
К Кларе приходят городской врач и школьный учитель. Они сооб­щают ей, что город находится в критическом положении, поскольку их сограждане слишком много себе накупили, и теперь настал час расплаты. Они просят дать им кредиты, чтобы возобновить деятель­ность предприятий города. Предлагают ей купить их, разработать за­лежи железной руды в Конрадовом лесу, добывать нефть в долине Пюкенрид. Аучше вложить по-хозяйски миллионы под проценты, чем выбросить на ветер целый миллиард. Клара сообщает, что город и так уже давно целиком принадлежит ей. Она хочет лишь отомстить за ту рыжую девчонку, которая дрожала от холода, когда жители прогоняли ее из города и смеялись ей вслед.
Горожане же тем временем веселятся на свадьбах Клары, которые она устраивает одну за другой, чередуя их с бракоразводными про­цессами. Они приобретают все более и более зажиточный и элегант­ный вид. Общественное мнение складывается не в пользу Илла. Бургомистр беседует с Иллом и просит его, как порядочного челове­ка, покончить с собой собственноручно и снять грех с горожан. Илл отказывается это сделать. Однако с неизбежностью своей участи он, похоже, уже почти смирился. На собрании городской общины горо­жане единодушно принимают решение покончить с Иллом.
Перед собранием Илл беседует с Кларой, которая признается, что до сих пор любит его, но эта любовь, как и она сама, превратилась в окаменевшее чудовище. Она собирается отвезти его тело на берег Средиземного моря, где у нее есть имение, и поместить его в мавзо­лей. Тем же вечером, после собрания, мужчины окружают Илла и лишают его жизни, уверяя, что делают это лишь во имя торжества справедливости, а не из корысти.
657


Клара выписывает бургомистру чек и под восхищенно-хвалебные возгласы горожан покидает Гюллен, где уже вовсю дымят трубы заво­да, строятся новые дома, повсюду кипит жизнь.
Е. В. Селима
Авария (Die Panne) Радиопьеса (1956)
Альфредо Транс, единственный представитель фирмы «Гефестон» в Европе, проезжает по небольшой деревушке и прикидывает, как он будет разделываться со своим деловым партнером, который хочет вы­тянуть у него лишние пять процентов. Его машина, новенький «сту­дебеккер», глохнет недалеко от автомастерской. Он оставляет машину механику, чтобы забрать ее на следующее утро, и отправля­ется на ночлег в деревенскую гостиницу.
Все гостиницы, однако, заняты членами союза животноводов. По совету хозяина одной из них Транс отправляется в дом господина Верге, который берет постояльцев. Судья Верге охотно соглашается приютить его на ночь, причем совершенно бесплатно. В доме судьи сидят гости, отставные служители закона: прокурор Цон, адвокат Куммер, господин Пиле. Судья Верге просит свою служанку Симону пока не готовить комнату для гостя, поскольку каждый гость в его доме занимает комнату в зависимости от своего характера, а с харак­тером Транса он еще не успел познакомиться. Судья приглашает Транса к столу, на котором накрыт роскошный ужин. Он сообщает Трансу, что тот своим приходом оказал ему и его гостям огромную услугу, и просит его принять участие в их игре. Играют же они в свои бывшие профессии, то есть в суд. Обычно они повторяют знаме­нитые исторические процессы: суд на Сократом, процесс Жанны д'Арк, дело Дрейфуса и так далее. Однако лучше у них получается, когда они играют с живым объектом, то есть когда гости предостав­ляют себя в их распоряжение. Транс соглашается принять участие в их игре в единственно свободной роли — в роли обвиняемого. Прав­да, сначала он удивленно спрашивает, какое же преступление он со­вершил. Ему отвечают, что это несущественно, преступление всегда найдется.
658


Адвокат Куммер, который собирается играть роль защитника Транса, просит его пройти вместе с ним в столовую до «открытия» судебного заседания. Он рассказывает ему подробнее о прокуроре, некогда являвшемся мировой знаменитостью, о судье, который в свое время считался строгим и даже педантичным, и просит довериться ему и подробно рассказать о своем преступлении. Транс уверяет ад­воката, что никакого преступления не совершал. Адвокат же предо­стерегает от болтовни и просит взвешивать каждое свое слово.
Судебное заседание начинается одновременно с ужином, который открывается черепаховым супом, затем следует форель, брюссельский салат, шампиньоны в сметане и прочие деликатесы. На допросе Транс сообщает, что ему сорок пять лет и он является главным пред­ставителем фирмы. Всего лишь год назад у него была старая машина, «ситроен», а теперь «студебеккер», модель экстра. Раньше он был обыкновенным коммивояжером по текстилю. Он женат, имеет чет­верых детей. Юность его была суровой. Родился он в семье фабрично­го рабочего. Смог окончить только начальную школу. Затем десять лет торговал вразнос и ходил из дома в дом с чемоданчиком в руке. Теперь же он является единственным представителем фирмы, произ­водящей самую лучшую синтетическую ткань, облегчающую страда­ния ревматиков, безупречно подходящую как для парашютов, так и для пикантных женских ночных рубашек. Ему нелегко далась эта должность. Прежде пришлось свалить старого Гигаса, его начальника, который умер в прошлом году от сердечного приступа.
Прокурор чрезвычайно рад тому, что удалось наконец раскопать покойника. Он надеется также обнаружить и убийство, которое Транс совершил ко всеобщему удовольствию.
Адвокат просит Транса, удивленного тем, что допрос, оказывается, уже начат, выйти с ним покурить в сад. По его мнению. Транс делает все, чтобы проиграть процесс. Адвокат рассказывает ему, почему они с друзьями решили затеять эту игру. Выйдя в отставку, эти служители закона немного растерялись, когда оказались в новой для себя роли пенсионеров, безо всяких занятий, кроме обычных старческих радос­тей. Когда они начали играть в эту игру, то сразу же воспрянули духом. Они играют в эту игру каждую неделю с гостями судьи. Иног­да это уличные торговцы, иногда отдыхающие. Возможность смерт­ной казни, которую государственное правосудие отменило, делает их игру невероятно увлекательной. У них есть даже палач — это госпо­дин Пиле. До выхода на пенсию он был одним из самых талантливых мастеров этого дела в одной из соседних стран.
659


Транс внезапно пугается. Затем разражается смехом и уверяет, что без палача ужин был бы гораздо менее веселым и увлекательным. Вдруг Транс слышит чей-то крик. Адвокат говорит ему, что это Тобиас, который отравил свою жену и пять лет назад был приговорен су­дьей Верге к пожизненному заключению. С тех пор он живет в специально отведенной для пожизненно заключенных комнате как гость. Адвокат просит признаться Транса, действительно ли он убил Гигаса? Транс уверяет, что он тут ни при чем. Он высказывает свое предположение о цели игры, которая, по его мнению, состоит в том, чтобы человеку стало жутко, игра показалась реальностью, а обвиняе­мый стал бы себя спрашивать, не является ли он и в самом деле пре­ступником. Но он-то невиновен в смерти старого жулика.
Они возвращаются в столовую. Их встречает шум голосов и смех. Допрос возобновляется. Транс сообщает, что Гигас умер от инфаркта. Он также признается, что о его больном сердце он узнал от его жены, с которой у него кое-что было. Гигас часто бывал в разъездах и явно пренебрегал своей весьма соблазнительной супругой. Поэтому время от времени Трансу приходилось изображать утешителя. После смерти Гигаса он больше не посещал эту даму. Не хотел компроме­тировать вдову. Для судьи его слова равносильны признанию собст­венной вины. Далее с обвинительной речью выступает прокурор и так умело и верно воссоздает ход событий, что Трансу остается лишь развести руками от удивления при виде прозорливости прокурора. Прокурор рассказывает о Гигасе, о том, что покойный был челове­ком, идущим напролом, средства, которыми он пользовался, подчас бывали не слишком чистоплотными. На людях он играл роль здоро­вяка, преуспевающего дельца. Гигас был убежден в верности своей жены, но, стремясь преуспеть в делах, стал пренебрегать этой жен­щиной. Он был глубоко поражен известием о неверности жены. Его сердце не выдержало жестокого удара, который был задуман и при­веден в исполнение Трансом, позаботившимся о том, чтобы известие об измене жены непременно достигло его ушей. В беседе с прокуро­ром Транс наконец смотрит правде в глаза и признает, к негодова­нию своего адвоката, что действительно является убийцей, и настаивает на этом. Его приговаривают к смертной казни.
Палач Пиле отводит его в предназначенную для него комнату, где он видит гильотину из коллекции судьи, и его охватывает ужас, по­добный тому, который возникает у преступников перед настоящей казнью. Однако Пиле укладывает Транса в постель, и тот мгновенно
660


засыпает. Проснувшись утром, Транс завтракает, садится в свою ма­шину и как ни в чем не бывало, с теми же мыслями о своем деловом партнере, которыми была занята его голова накануне перед поломкой машины, покидает деревню. О вчерашнем ужине и суде он вспоми­нает как о сумасбродной причуде пенсионеров, удивляясь самому себе, тому, что возомнил себя убийцей.
Е. В. Семина
Физики (Die Physiker) Комедия (1961)
Действие происходит в начале 60-х гг. XX в. в Швейцарии, в частном сумасшедшем доме «Вишневый сад». Санаторий, благодаря старани­ям его хозяйки, горбатой фрейлейн Матильды фон Цанг, доктора ме­дицины, и пожертвованиям различных благотворительных обществ, расширяется. Строятся новые корпуса, куда переводят наиболее со­стоятельных и уважаемых пациентов. В старом здании остаются всего лишь три пациента, все они физики. Милые, безвредные и очень сим­патичные психопаты. Они сговорчивы и скромны. Их можно было бы назвать образцовыми пациентами, если бы три месяца назад один из них, считающий себя Ньютоном, не удавил свою сиделку. Подоб­ный случай повторился снова. На этот раз виновником стал второй пациент, считающий себя Эйнштейном. Полиция проводит расследо­вание.
Инспектор полиции Рихард Фос передает фрейлейн фон Цанг приказ прокурора заменить сиделок санитарами. Она обещает ему это сделать.
В больницу приходит бывшая жена третьего физика, Иогана Виль­гельма Мебиуса, которая вышла замуж за миссионера Розе и теперь хочет вместе со своими тремя сыновьями попрощаться с первым мужем, поскольку с миссионером Розе уезжает на Марианские ост­рова. Один из сыновей говорит отцу, что хочет стать священником, второй — философом, а третий — физиком. Мебиус категорически против того, чтобы один из его сыновей становился физиком. Если бы сам он не стал физиком, то не попал бы в сумасшедший дом. Ведь ему является царь Соломон, Мальчики хотят сыграть отцу на
661


флейтах. В самом начале игры Мебиус вскакивает и просит их не иг­рать. Он переворачивает стол, садится в него и начинает читать фан­тастические псалмы царя Соломона, затем прогоняет семейство Розе, которое уходит перепуганное и плачущее, навсегда расставаясь с Ме­биусом.
Сестра Моника, его сиделка, которая ухаживает за ним уже два года, видит, что он притворяется, изображая из себя сумасшедшего. Она признается ему в любви и просит уйти из сумасшедшего дома вместе с ней, поскольку фрейлейн фон Цанг не считает его опасным. Мебиус тоже признается, что любит Монику больше жизни, но уйти с ней не может, не может предать царя Соломона. Моника не сдает­ся, она настаивает. Тогда Мебиус душит ее шнуром от портьеры.
В дом снова приезжает полиция. Они снова что-то измеряют, за­писывают, фотографируют. В комнату входят исполинского роста са­нитары, бывшие боксеры, и привозят больным роскошный ужин. Двое полицейских выносят труп Моники. Мебиус сокрушается, что убил ее. В беседе с ним инспектор уже не проявляет тех изумления и враждебности, что были у него утром. Он даже сообщает Мебиусу, что испытывает удовольствие по поводу того, что нашел трех убийц, которых с чистой совестью может не арестовывать, а правосудие в первый раз может отдохнуть. Служение закону, говорит он, — это изнурительная работа, на которой сгораешь как физически, так и мо­рально. Он уходит, передавая дружеский привет Ньютону и Эйнш­тейну, а также поклон царю Соломону.
Из соседней комнаты выходит Ньютон. Он хочет поговорить с Мебиусом и сообщить ему о своем плане побега из санатория. Появ­ление санитаров вынуждает его ускорить приведение плана в испол­нение и сделать это сегодня же. Он признается, что он вовсе не Ньютон, а Алек Джаспер Килтон, основоположник теории соответст­вий, пробравшийся в санаторий и изображавший сумасшедшего, чтобы иметь возможность шпионить за Мебиусом, гениальнейшим. физиком современности. Для этого он с величайшим трудом овладел немецким языком в лагере своей разведки. Все началось с того, что он прочел диссертацию Мебиуса об основах новой физики. Сначала он счел ее ребячеством, но потом пелена спала с его глаз. Он понял, что встретился с гениальным творением новейшей физики, и стал на­водить справки об авторе, но — безуспешно. Тогда он поставил в из­вестность свою разведку, и та напала на след.
662


Из другой комнаты выходит Эйнштейн и сообщает, что он тоже читал эту диссертацию и также не является сумасшедшим. Он физик и, подобно Килтону, состоит на службе у разведки. Зовут его Иосиф Эйслер, он автор эффекта Эйслера. У Килтона вдруг оказывается в руках револьвер. Он просит Эйслера повернуться лицом к стене. Эйс­лер спокойно подходит к камину, кладет на него свою скрипку, на которой перед этим играл, и неожиданно тоже поворачивается с ре­вольвером в руке. Оба они вооружены и приходят к выводу, что лучше обойтись без дуэли, поэтому кладут свои револьверы за камин­ную решетку.
Они рассказывают Мебиусу, почему убили своих сиделок. Сделали они это потому, что девушки начинали подозревать, что они не сума­сшедшие, и тем самым ставили под угрозу выполнение их миссий. Друг друга же они все это время считали действительно сумасшедши­ми.
Входят трое санитаров, проверяют наличие всех троих пациентов, опускают на окна решетки, запирают их и затем уходят.
После их ухода Килтон и Эйслер наперебой расхваливают пер­спективы, которые могут предоставить Мебиусу разведки их стран. Они предлагают Мебиусу бежать из сумасшедшего дома, однако тот отказывается. Они начинают «рвать» его друг у друга из рук и прихо­дят к выводу, что дело все же необходимо решить дуэлью, а если надо, то стрелять и в Мебиуса, несмотря на то что он самый ценный человек на земле. Но рукописи его еще ценнее. Тут Мебиус призна­ется, что заблаговременно сжег все свои записи, итог пятнадцатилет­него труда, еще до того, как вернулась полиция. Оба шпиона в ярости. Теперь они окончательно в руках Мебиуса.
Мебиус убеждает их, что они должны принять единственно ра­зумное и ответственное решение, ибо их ошибка может привести к мировой катастрофе. Он выясняет, что на деле оба — и Килтон, и Эйслер — предлагают одно и то же: полнейшую зависимость Мебиу­са от той организации, куда он пошел бы на службу, и риск, на кото­рый человек не имеет права идти: гибель человечества из-за оружия, которое можно создать на основе его открытий. В свое время, еще в молодости, такая ответственность заставила его выбрать иной путь — отказаться от академической карьеры, объявить, что ему является царь Соломон, чтобы его заперли в сумасшедшем доме, ибо в нем он оказывается свободнее, чем за его пределами. Человечество отстает от физиков. И из-за них оно может погибнуть, Мебиус призывает обоих коллег остаться в сумасшедшем доме и передать по рации своему на-
663


чальству, что Мебиус действительно сумасшедший. Они соглашаются с его доводами.
Вслед за этим входят санитары в черной форме, в фуражках и с револьверами. Вместе с ними — доктор фон Цанг. Они обезоружива­ют Килтона и Эйслера. Доктор сообщает физикам, что их разговор был подслушан и что они давно уже находились под подозрением. Доктор заявляет, что царь Соломон являлся ей все эти годы и сооб­щил, что теперь именно она должна принять власть над миром от лица царя, ибо Мебиус, которому он сначала доверился, его предал. Она говорит, что давно уже сделала копии всех записей Мебиуса и на их основе открыла гигантские предприятия. Она подставила всех троих физиков, заставив их убить сиделок, которых сама на них и на­травила, Для окружающего мира они — убийцы. Санитары являются сотрудниками ее заводской полиции. А эта вилла отныне становится истинной сокровищницей ее треста, откуда все трое не могут сбе­жать. Она мечтает о могуществе, о покорении Вселенной. Мир попа­дет в руки сумасшедшей хозяйки сумасшедшего дома.
Е. В. Семина


ЮГОСЛАВСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Иво Андрич (Иво Андриh) 1892—1975
Травницкая хроника (Травничка хроника) Роман (1942, опубл. 1945)
1807 год. Жители небольшого боснийского городка Травника, распо­ложенного на окраине турецкой империи, обеспокоены тем, что вскоре в их городе, до которого прежде доносилось лишь неясное эхо мировых событий, откроются два консульства — сначала француз­ское, а потом австрийское, так как стало известно, что Бонапарт уже заручился согласием Порты в Стамбуле. Жители городка видят в этом знак грядущих перемен и по-разному относятся к полученному известию. Большая часть населения — турки-мусульмане, которые ненавидят все иностранное, а любое нововведение воспринимают как посягательство на свои традиции и жизненный уклад. Напротив, евреи и христиане — католики и православные — живут надеждой на избавление от турецкого ига. Они помнят о недавнем антитурец­ком восстании в Сербии под предводительством Карагеоргия (Геор­гия Черного) и верят в то, что с прибытием консулов их положение улучшится.
В феврале французский консул Жан Давиль приезжает в Травник. За плечами Давиля — сложная и беспокойная жизнь. В юности его увлекали идеи революции, он писал стихи, был журналистом, солда­том-добровольцем во время войны в Испании, чиновником минис-
667


терства иностранных дел. С первых же дней своего пребывания в Боснии Давиль понимает, что здесь его ждет тяжелая жизнь и изну­рительная борьба. В разлуке с женой и детьми, приезда которых он с нетерпением ждет, отрезанный от всего цивилизованного мира, Да­виль ощущает полную беспомощность: постоянно не хватает денег, которые поступают с большим опозданием, тогда как из главного казначейства приходят бессмысленные циркуляры, а из министерст­ва — противоречивые требования. Почти всю канцелярскую работу консулу приходится выполнять самому, так как у него нет сотрудни­ков. Турецкое население относится к нему с нескрываемой враждеб­ностью, и Давиль поначалу не знает, как себя вести. Из-за незнания языка он принимает на службу переводчика и личного лекаря визиря Мехмеда-паши, Цезаря Д'Авената, которого турки прозвали Давной. француз по национальности, Давна давно связал свою жизнь с Восто­ком, но перенял у турок лишь самое дурное в характере и поведении:
коварство, жестокость, лицемерие, раболепство перед власть имущи­ми, презрение к слабым.
Давиль недолюбливает Давну, однако он вынужден прибегать к его помощи в самых щекотливых ситуациях: тот выполняет роль его шпиона, поверенного и посредника в переговорах между ним и влия­тельными мусульманскими сановниками. Давиль часто посещает ви­зиря, Мехмеда-пашу. Это умный и образованный человек, он сим­патизирует французам и поддерживает их политику реформ, которую проводит его покровитель, султан Селим III. Однако именно за это его, как и самого султана Селима, ненавидят мусульмане Травника, которые не желают ничему учиться у «неверных». В мае этого же года Давиль узнает о том, что в Стамбуле произошел государственный переворот, султана Селима III свергли с престола и заточили в серале, а его место занял султан Мустафа IV. Французское влияние в Стамбу­ле ослабло, и это тревожит Мехмеда-пашу, который поддерживает французов. Визирь понимает, что его ждет либо отставка, либо смерть.
Летом в Травник прибывает посланец нового султана капиджи-баши с секретной миссией: он должен усыпить бдительность визиря дорогими подарками, предъявить указ, согласно которому Мехмед-паша остается в Травнике, а потом убить его и публично зачитать на­стоящий указ Мустафы IV о низложении визиря. Однако визирь подкупает свиту посланца, узнает о его планах и поручает Давне от­равить капиджи-башу. Причиной его смерти объявляют внезапную болезнь, и визирь на некоторое время упрочивает свое пошатнувшее-
668


ся положение: мусульмане Травника, видя, что Мехмед-паша избежал смещения, верят, что новый султан благоволит к нему. На Давиля эти события производят гнетущее впечатление. Он понимает, что, если Мехмед-паша будет низложен, ему придется иметь дело со ставлен­ником султана Мустафы, который ненавидит французов. Однако на некоторое время в Травнике, да и во всем мире — по крайней мере, так кажется Давилю — воцаряется спокойствие. Заканчивается кон­гресс в Эрфурте, и интересы Наполеона сосредоточиваются на Испа­нии. Для Давиля это означает, что водоворот событий перемещается на запад.
К радости консула, в Травник приезжает его жена с тремя сыно­вьями, а из Парижа присылают чиновника, знающего турецкий язык. Стараниями госпожи Давиль, кроткой, набожной и работящей, пре­ображается дом и быт консула. Местные жители постепенно прони­каются симпатией к женщине, которая благодаря своей доброте и смирению умеет со всеми найти общий язык. Даже монахи католи­ческого монастыря, недолюбливающие Давиля, представителя «без­божного» Наполеона, уважают жену консула. Дефоссе, новый чиновник консульства, молодой и жизнерадостный человек, полный надежд, но при этом трезвый и практичный — полная противопо­ложность Давилю. Консул устал от пережитых им революционных бурь, военных потрясений и борьбы за место под солнцем, он разоча­ровался в идеалах своей юности, бездумное и ревностное служение которым принесло лишь неуверенность в себе и постоянную готов­ность идти на компромиссы. Давиль теперь желает лишь одного:
мира и покоя, которого, увы, нет и не может быть в этой дикой стране, среди людей, истинные цели и мотивы которых невозможно понять европейцу.
В Травник прибывает австрийский консул полковник фон Миттерер с женой и дочерью. Отныне Давиль и фон Миттерер, уже немо­лодые, семейные люди, которые могли бы стать друзьями, ибо они прожили нелегкую жизнь и на опыте знают подлинную цену победам и поражениям, вынуждены бороться друг с другом за влияние на ви­зиря и его ближайших сотрудников, распространять в народе через доверенных лиц ложные вести и опровергать сообщения противника. Каждый клевещет и наговаривает на другого, задерживает его курье­ров, вскрывает его почту, подкупает прислугу.
Мехмед-паша узнает от друзей в Стамбуле о том, что он низло­жен, и решает покинуть Травник до того, как об этом узнают в горо­де. Давиль огорчен: в лице визиря, к которому он успел
669


проникнуться искренней симпатией, он теряет надежного союзника. В городе начинаются волнения: толпы фанатиков из мусульманских низов собираются у дома Давиля и выкрикивают угрозы. Консул с се­мьей на несколько дней запирается и пережидает беспорядки. Нако­нец в Травник прибывает новый визирь, Ибрагим-паша, который, как узнает Давиль, беспредельно предан свергнутому султану. Однако Ибрагим-паша — не сторонник реформ, и он недолюбливает фран­цузов. Этот холодный и замкнутый человек ожесточен назначением в глухую боснийскую провинцию, и Давиль поначалу опасается, что нс сможет найти с ним общий язык. Однако со временем у Давиля с новым визирем устанавливаются гораздо более глубокие и довери­тельные отношения, чем с Мехмедом-пашой. В Стамбуле продолжается жестокая политическая борьба. Ибрагим-паша, со слов очевидца, рассказывает о попытке освобождения свергнутого султана и его тра­гической гибели. Для визиря убийство Селима III — настоящая тра­гедия. Он понимает, что скоро его враги постараются перевести его из Травника еще в какое-нибудь захолустье, где он и окончит свои дни.
Фон Миттерер сообщает Давилю о том, что отношения между Турцией и Австрией ухудшаются, однако Давилю известно, что на самом деле назревает конфликт между венским правительством и Наполеоном. Образуется пятая коалиция против Наполеона, на что последний отвечает молниеносным наступлением на Вену. Теперь всем становится ясно, для чего были созданы консульства в Боснии и какой цели они должны служить. Служащие обоих консульств, фран­цузы и австрийцы, прекращают между собой всякие отношения, фон Миттерер и Давиль, не щадя сил и не брезгая никакими средствами, развивают кипучую деятельность, стараясь привлечь на свою сторону визиря и его приближенных, монахов католического монастыря, пра­вославных священников, видных горожан. Платные агенты консулов повсюду ведут подрывную работу, что приводит к частым столкнове­ниям, а монахи-католики молятся за победу австрийского императо­ра над якобинскими армиями и их безбожным императором. Весной по приказу, пришедшему из Стамбула, Ибрагим-паша отправляется в поход на Сербию. В его отсутствие в Травнике снова начинаются вол­нения и беспорядки. Толпы озверевших фанатиков устраивают жес­токие расправы над захваченными в плен сербами.
В октябре 1809 г. в Вене заключен мир между Наполеоном и Венским двором. Между служащими обоих консульств восстанавлива­ются отношения. Но Давиля, как и прежде, мучает один вопрос:


окончательная ли это победа и как долго продлится мир? Его сотруд­ника Дефоссе эти вопросы, похоже, не волнуют. Он уверенно делает карьеру. Молодого человека переводят в министерство и извещают, что в течение года его назначат в посольство в Стамбуле. Дефоссе до­волен, что познакомился с этой страной, и рад, что может ее поки­нуть. За время своей службы в консульстве он написал книгу о Боснии и не считает, что провел время впустую.
1810 г. проходит мирно и счастливо. Травничане всех вероиспове­даний привыкают к консулам и их окружению и перестают бояться и ненавидеть иностранцев.
В 1811 г. фон Миттерера переводят в Вену, а его место занимает подполковник фон Паулич. Этот красивый, но совершенно бесстраст­ный и холодный тридцатипятилетний мужчина аккуратно выполняет свои обязанности и обладает обширными познаниями во многих об­ластях, но Давилю он становится крайне неприятен, так как новый консул напоминает ему безупречно отлаженный механизм. Любой разговор с фон Пауличем всегда носит безличный, холодный и отвле­ченный характер, это — обмен сведениями, но не мыслями и впечат­лениями.
Войны прекратились, и французское консульство занимается тор­говыми делами, выдачей паспортов на товары и рекомендательных писем. Из-за английской блокады торговлю с Ближним Востоком Франция вынуждена вести не через Средиземное море, а по суше, по старым торговым путям — от Стамбула до Вены по Дунаю и от Са­лоники через Боснию до Триеста по материку. Давиль работает с во­одушевлением, запрещая себе думать о том, что скоро спокойствию и миру придет конец.
В 1812 г. французская армия двигается на Россию. Австрия, буду­чи союзницей Наполеона, также участвует в этом походе с тридцати­тысячным корпусом под командованием князя Шварценберга. Однако фон Паулич, к изумлению Давиля, ведет себя так, словно хочет показать визирю и всем окружающим, что эта война — цели­ком французская затея. К концу сентября становится известно о взя­тии Москвы, но фон Паулич с наглым спокойствием утверждает, что у него нет никаких известий о военных действиях, и уклоняется от разговоров с Давилем. Ибрагим-паша удивлен тем, что Наполеон на­кануне зимы движется на север, и говорит Давилю, что это опасно. Давиля мучают тягостные предчувствия. Поэтому он не удивляется, когда узнает о полном разгроме французской армии в России. В Травнике свирепствует лютая зима, люди страдают от голода и холо-
671


да, и в течение нескольких месяцев консул отрезан от внешнего мира и не получает никаких известий. В марте Давиль узнает, что Ибрагим-паша смещен. Для Давиля это тяжкий удар и непоправимая ут­рата. Ибрагим-паша сердечно прощается с Давилем, с которым сблизился за эти годы.
Новый визирь, Али-паша, въезжает в город в сопровождении во­оруженных албанцев, и в Травнике воцаряется страх. Али-паша по любому поводу чинит жестокую расправу, он бросает в тюрьмы и казнит всех неугодных ему людей. Фон Паулич хлопочет об аресто­ванных монахах, Давиль решается замолвить слово о евреях, которые томятся в тюрьме, так как Али-паша хочет получить за них выкуп.
Из Парижа поступают утешительные сведения о формировании новых армий, вести о новых победах и новые приказы. Давиль пони­мает, что старая игра продолжается, и он помимо своей воли вновь становится ее участником. Объявлена война между Австрией и Фран­цией. Али-паша, вернувшийся из похода на Сербию, холоден с Дави­лем, так как фон Паулич сообщил ему о поражении Наполеона, его отходе за Рейн и неудержимом продвижении союзников. Первые ме­сяцы 1814 г. Давиль не получает никаких известий и инструкций ни из Парижа, ни из Стамбула. В апреле ему вручают письменное сооб­щение от фон Паулича о том, что война закончилась, Наполеон отрек­ся от престола и его место занял законный государь. Давиль поражен, хотя он давно уже задумывался над возможностью такого конца. Од­нако, вспомнив о том, что во главе нового правительства встал Талей-ран, который восемнадцать лет назад покровительствовал ему, Давиль отправляет ему письмо и уверяет в своей преданности Людовику XVIII. Давиль предлагает упразднить консульство и просит разрешения выехать в Париж. Он получает положительный ответ и собирается в путь. Однако у него нет наличных денег, и тут неожиданно его выру­чает старый торговец, еврей Соломон Атияс, благодарный Давилю за то, что тот всегда проявлял к евреям доброту и справедливость. Фон Паулич также предлагает дворцовой канцелярии упразднить австрий­ское консульство, так как он убежден, что в Боснии скоро начнутся волнения из-за жестокой тирании Али-пашы, а поэтому в ближайшее время австрийским границам ничто не угрожает. Жена Давиля укла­дывает вещи, а он испытывает странное спокойствие: именно теперь, когда он готов все покинуть и двинуться в неизвестность, он ощущает в себе энергию и волю, которых был лишен последние семь лет.
А. В. Вигилянская


ЯПОНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Автор пересказов В. С. Санович


Нацумэ Сосэки 1867-1916
Ваш покорный слуга кот Роман (1906)
Рассказчик — кот, просто кот, у которого нет имени. Он не знает, кто его родители, помнит только, как котенком забрался на кухню какого-то дома в поисках еды и хозяин, сжалившись, приютил его. Это был Кусями — школьный учитель. С тех пор котенок вырос и превратился в большого пушистого кота. Он воюет со служанкой, иг­рает с хозяйскими детьми, ластится к хозяину. Он умен и любознате­лен. Хозяин, в котором явно проглядывают черты самого Нацумэ, часто запирается в кабинете, и домочадцы считают его очень трудо­любивым, и только кот знает, что хозяин нередко подолгу дремлет, уткнувшись в раскрытую книгу. Если бы кот был человеком, он не­пременно сделался бы учителем: ведь спать так приятно. Правда, хо­зяин утверждает, что нет ничего неблагодарнее труда учителя, но, по мнению кота, он просто рисуется. Хозяин не блещет талантами, но берется за все. Он то сочиняет хайку (трехстишия), то пишет статьи на английском языке со множеством ошибок. Однажды он решает всерьез заняться живописью и пишет такие картины, что никто не может определить, что же на них изображено.
Его друг Мэйтэй, которого кот считает искусствоведом, приводит хозяину в пример Андреа дель Сарто, который говорил, что следует
675


изображать то, что имеется в природе, неважно что именно. Послушавшись мудрого совета, Кусями начинает рисовать кота, но коту не нравится собственный портрет. Кусями радуется, что благодаря вы­сказыванию Андреа дель Сарто постиг истинную сущность живописи, но Мэйтэй сознается, что пошутил и итальянский художник ничего подобного не говорил. Кот считает, что хотя Мэйтэй и носит очки в золотой оправе, но дерзостью и бесцеремонностью походит на сосед­ского кота-хулигана Куро. Кот огорчается, что ему так и не дали имени: видно, придется ему прожить всю свою жизнь в этом доме безымянным. У кота есть подруга — кошка Микэко, о которой хо­зяйка очень заботится: вкусно кормит и дарит подарки. Но однажды Микэко заболевает и умирает. Ее хозяйка подозревает, что кот, при­ходивший к ней в гости, чем-то ее заразил, и, боясь мести, он пере­стает уходить далеко от своего дома.
К Кусями время от времени заходит его бывший ученик, который стал взрослым и даже окончил университет, — Кангэцу. В этот раз он пригласил хозяина погулять. В городе очень весело: пал Порт-Артур. Когда Кусями с Кангэцу уходят, кот, несколько поступившись правилами приличия, доедает оставшиеся на тарелке Кангэцу кусочки рыбы: учитель беден, и кормят кота не очень-то сытно. Кот рассуж­дает о том, как трудна для понимания человеческая психология. Он никак не может уразуметь отношение хозяина к жизни: не то он смеется над этим миром, не то хочет раствориться в нем, не то вооб­ще отрешился от всего мирского. Кошки в этом отношении куда проще. И главное, у кошек никогда не бывает таких ненужных вещей, как дневники. У людей, живущих, подобно Кусями, двойной жизнью, может быть, есть потребность хотя бы в дневнике выразить те стороны своей натуры, которые нельзя выставлять напоказ, у кошек же вся их жизнь естественна и неподдельна, словно дневник.
К Кусями с рекомендательным письмом от Кангэцу приходит Оти Тофу, который вместе с приятелями организовал кружок декламации. Тофу просит Кусями стать одним из покровителей кружка, и тот, вы­яснив, что это не влечет за собой никаких обязанностей, соглашается: он готов сделаться даже участником антиправительственного заговора, если только это не повлечет за собой лишних хлопот. Тофу рассказы­вает, как Мэйтэй пригласил его в европейский ресторан отведать тотимэмбо, но официант никак не мог понять, что это за блюдо, и, чтобы скрыть замешательство, сказал, что сейчас нет необходимых продуктов, чтобы его приготовить, но в ближайшее время, может
676


быть, появятся. Мэйтэй спросил, из чего в их ресторане готовят тоти-мэмбо — не из «Нихонга» ли (Тоги Мэмбо — один из поэтов, вхо­дящих в группу «Нихонга»), и официант подтвердил, что да, именно из «нихонга». История эта очень насмешила Кусями.
Кангэиу и Мэйтэй приходят поздравить Кусями с Новым годом. Он рассказывает, что у него побывал Тофу. Мэйтэй вспоминает, как однажды в конце старого года весь день ждал прихода Тофу и, не до­ждавшись, пошел прогуляться. Случайно он набрел на сосну удавлен­ников. Стоя под этой сосной, он почувствовал желание повеситься, но ему стало неловко перед Тофу, и он решил вернуться домой, пого­ворить с Тофу, а потом вернуться и повеситься. Дома он нашел за­писку от Тофу, где тот просил прощения за то, что не пришел из-за неотложных дел. Мэйтэй обрадовался и решил, что теперь можно спокойно пойти и повеситься, но, когда он прибежал к заветной сосне, оказалось, что кто-то уже опередил его. Так, опоздав всего на какую-то минуту, он остался жив.
Кангэцу рассказывает, что с ним тоже перед Новым годом про­изошла невероятная история. Он познакомился в гостях с барышней N, а через несколько дней она заболела и в бреду все время повторя­ла его имя. Узнав о том, что барышня N опасно больна, Кангэцу, идя по мосту Адзумабаси, думал о ней, и вдруг услышал ее голос, звавший его. Он думал, что это ему послышалось, но когда крик повторился три раза, он напряг всю свою волю, высоко подпрыгнул и бросился с моста вниз. Он потерял сознание, а когда пришел в себя, то обнару­жил, что очень замерз, но одежда на нем сухая: оказывается, он по ошибке прыгнул не в воду, а в другую сторону, на середину моста. Сколько ни допытывался Мэйтэй, о какой барышне идет речь, Кангэцу не назвал ее имени. Хозяин тоже рассказал забавную историю. Жена попросила, чтобы он в качестве новогоднего подарка сводил ее в театр. Кусями очень хотел сделать жене приятное, но одна пьеса ему не нравилась, другая тоже, а на третью он боялся не достать би­летов. Но жена сказала, что если прийти не позже четырех часов, то все будет в порядке. Хозяин стал собираться в театр, но почувствовал озноб. Он надеялся до четырех часов вылечиться, но стоило ему под­нести ко рту чашку с лекарством, как у него началась тошнота, и он никак не мог его проглотить. Но как только пробило четыре часа, тошнота у хозяина сразу прошла, он смог выпить лекарство и немед­ленно выздоровел. Если бы врач пришел к нему на четверть часа раньше, они с женой успели бы в театр, а так было уже поздно.
677


После смерти Микэко и ссоры с Куро кот чувствует себя одиноко, и лишь общение с людьми скрашивает его одиночество. Поскольку он считает, что почти превратился в человека, то и повествовать он будет отныне лишь о Кангэцу да Мэйтэе. Однажды Кангэцу, перед тем как выступить с докладом в Физическом обществе, решает про­честь его Кусями и Мэйтэю. Доклад называется «Механика повеше­ния» и изобилует формулами и примерами. Вскоре после этого к Кусями приходит жена богатого торговца госпожа Канэда, которой кот немедленно дает прозвище Ханако (госпожа Нос) за ее огром­ный крючковатый нос, который тянулся-тянулся вверх, да вдруг заскромничал и, решив вернуться на прежнее место, наклонился да так и остался висеть. Она пришла навести справки о Кангэцу, который якобы хочет жениться на их дочери. У ее дочери тьма поклонников, и они с мужем хотят выбрать из них достойнейшего. Если Кангэцу скоро станет доктором наук, то он им подойдет. Кусями и Мэйтэй сомневаются в том, что Кангэцу так уж хочет жениться на дочери Канэда, скорее, это она проявляет к нему неумеренный интерес. Вдо­бавок госпожа Нос держится так высокомерно, что у друзей не воз­никает желания содействовать браку Кангэцу с барышней Канэда. Не сказав посетительнице ничего определенного, Кусями и Мэйтэй об­легченно вздыхают после ее ухода, а она, недовольная приемом, начи­нает всячески вредить Кусями — подкупает его соседей, чтобы они шумели и бранились у него под окнами. Кот пробирается в дом Ка­нэда, Он видит их капризную дочь, которая издевается над прислу­гой, ее спесивых родителей, презирающих всех, кто беднее их.
Ночью в дом Кусями проникает вор. В спальне у изголовья хозяй­ки, точно ларец с драгоценностями, стоит заколоченный гвоздями ящик. В нем хранятся дикие бататы, полученные хозяевами в пода­рок. Этот-то ящик и привлекает внимание вора. Кроме того, он по­хищает еще несколько вещей. Подавая жалобу в полицию, супруга ссорятся, определяя цену пропавших вещей. Они обсуждают, что вор сделает с диким бататом: просто сварит или приготовит суп. Татара Сампэй, который привез Кусями бататы, советует ему стать коммер­сантом: коммерсантам деньги достаются легко, не то что учителям. Но Кусями хотя и терпеть не может учителей, но коммерсантов не­навидит еще больше.
Идет русско-японская война, и кот-патриот мечтает сформиро­вать сводную кошачью бригаду, чтобы отправиться на фронт царапать русских солдат. Но поскольку он оказался окружен заурядными
678


людьми, ему приходится смириться, оставшись заурядным котом, а заурядные коты должны ловить мышей. Выйдя на ночную охоту, он подвергается нападению мышей и, спасаясь от них, опрокидывает стоящую на полке утварь. Услышав грохот, хозяин думает, что в дом снова забрались воры, но никого не обнаруживает.
Кусями и Мэйтэй спрашивают Кангэцу, какова тема его диссерта­ции и скоро ли он ее закончит. Кангэцу отвечает, что пишет диссер­тацию на тему «Влияние ультрафиолетовых лучей на электрические процессы, происходящие в глазном яблоке лягушки» и, поскольку эта тема весьма серьезна, намерен работать над ней лет десять, а то и двадцать.
Кот начинает заниматься спортом. Завидное здоровье рыб убежда­ет его в пользе морских купаний, и он надеется, что когда-нибудь кошки, как и люди, смогут ездить на курорты. А пока кот ловит бо­гомолов, делает упражнение «скольжение по сосне» и осуществляет «обход ограды». У кота заводятся блохи, и он отправляется в баню, посетители которой кажутся ему оборотнями. Кот никогда ничего подобного бане не видел и считает, что всем нужно непременно по­бывать в этом заведении.
Кусями размышляет над величайшим вопросом, занимающим умы филологов: что такое «мяу» кота или «да-да», которым жена от­вечает на его зов — междометия или наречия. Жена недоумевает:
разве кошки мяукают по-японски? Кусями объясняет, что в этом как раз вся трудность и что это называется сравнительным языкознанием. Кусями допекают ученики находящейся по соседству частной гимна­зии, и его друг-философ Докусэн советует ему не подпадать под влия­ние европейского духа активности, недостаток которой в том, что она не знает пределов. Европейская культура достигла прогресса, но это культура людей, не знающих удовлетворения и никогда не оста­навливающихся на достигнутом. Докусэн, как адепт японской культу­ры, полагает, что, сколь ни велик человек, ему никогда не удастся Переделать мир, и только с собой человек волен делать все, что забла­горассудится. Главное — научиться управлять собой, достичь невозму­тимого спокойствия, совершенствуя свой дух во всеприимной пассивности. Кусями проникается идеями Докусэна, но Мэйтэй под­нимает его на смех: Докусэн только на словах пассивен, а когда де­вять лет назад было землетрясение, он так перепугался, что вы­прыгнул со второго этажа.
Полиция ловит вора, обокравшего Кусями, Тот отправляется в по­лицейское управление за своими вещами. Тем временем его жену на-
679


вещает семнадцатилетняя племянница хозяина Юкиэ, которая под­сказывает ей, как вести себя с мужем. Поскольку в Кусями силен дух противоречия, надо все говорить наоборот. Например, когда он решил сделать Юкиэ подарок, она нарочно сказала, что ей не нужен зонтик — и он ей купил именно зонтик. Жена Кусями хотела, чтобы он застраховался, а Кусями никак не соглашался. Когда он возвраща­ется из полицейского управления, жена говорит, как хорошо он сде­лал, что не застраховался, — и Кусями немедленно возражает ей, обещая застраховаться со следующего месяца.
Кангэцу уезжает на родину и женится на своей землячке. Когда он возвращается в Токио и рассказывает об этом друзьям, они жале­ют Тофу, который в ожидании свадьбы Кангэцу с девицей Канэда уже сочинил «Песню орла», но Тофу быстро переадресовывает свое стихотворение. Татара Сампэй, узнав, что Кашэх^у так и не стал док­тором, хочет жениться на Томико Канэда, и Кангэцу с радостью ус­тупает ему эту честь. Сампэй приглашает всех на свадьбу. Когда гости Кусями расходятся, кот размышляет об их жизни. «Все эти люди ка­жутся беззаботными, но постучите по донышку их души, и вы услы­шите какой-то печальный отзвук». Коту уже больше двух лет. До сих пор он считал себя самым умным котом на свете, но недавно прочи­тал рассуждения кота Мурра, и они поразили его: «Я узнал, что кот Мурр умер давным-давно, лет сто назад. Теперь, оказывается, только для того, чтобы удивить меня, он стал привидением и является мне из далекого потустороннего мира. Этот кот не ведал законов сынов­него долга — однажды отправился навестить свою мать, неся ей в подарок рыбку, но по дороге не выдержал и съел ее сам. Отсюда видно, что его ум не уступал уму человека. Однажды он даже удивил своего хозяина, сочинив стихи. И если подобный герой жил век назад, такому ничтожному коту, как я, давно следовало бы простить­ся с этим светом и отправиться в то королевство, где царствует Ничто». Кот решает попробовать пива и наливается допьяна. Выйдя во двор, он попадает в чан с водой, врытый в землю. Побарахтавшись какое-то время, он понимает, что ему все равно не выбраться, и вве­ряет себя судьбе. Ему становится легче и легче, и он уже не понима­ет, что он испытывает — муки или блаженство, и обретает великий покой, который дается только в смерти.


Танидзаки Дзюнъитиро 1886-1965
Татуировка Рассказ (1910)
«Это было во времена, когда люди почитали легкомыслие за доброде­тель, а жизнь еще не омрачали, как в наши дни, суровые невзгоды. То был век праздности...» Люди шли на все ради красоты, не оста­навливаясь перед тем, чтобы покрыть свое тело татуировкой. Среди любителей подобных украшений были не только носильщики, игроки и пожарники, но также и зажиточные горожане, а порой и самураи. В те времена жил молодой татуировщик по имени Сэйкити. Когда устраивались смотры татуировок, многие его работы вызывали всеоб­щее восхищение. Прежде Сэйкити был художником, это чувствова­лось в изысканности его рисунка, в особенном чувстве гармонии. Он соглашался делать татуировки далеко не всем, те же, кто удостаивался этой чести, должны были полностью довериться мастеру, который сам выбирал рисунок и назначал цену. Затем он месяц или два тру­дился, испытывая наслаждение от стонов и судорог несчастного, в ко­торого он вонзал свои иглы. Самое большое удовольствие он получал от самых болезненных процедур — нанесения ретуши и пропитки киноварью. Люди, безмолвно терпевшие боль, вызывали в нем раз­дражение, и он старался сломить их мужество. Сэйкити много лет
681


лелеял мечту создать шедевр на коже прекрасной женщины и вло­жить в него всю душу. Важнее всего для него был характер женщи­ны — красивого лица и стройной фигуры ему было мало. На четвертый год поисков он однажды увидел обнаженную женскую ножку, выглядывавшую из паланкина, который ожидал у ворот рес­торанчика в Фукагаве, неподалеку от его дома. Острому взгляду Сэйкити ножка могла поведать не меньше, чем лицо. Сэйкити пошел за паланкином, надеясь увидеть лицо незнакомки, но через некоторое время потерял паланкин из виду. Через год после этой встречи к Сэй­кити как-то раз пришла девушка с поручением от знакомой гейши. Девушка готовилась в гейши и должна была стать «младшей сестрой» знакомой Сэйкити. Девушке было лет пятнадцать-шестнадцать, но лицо ее было отмечено зрелой красотой. Глядя на ее изящные ножки, Сэйкити спросил, не случалось ли ей год назад уезжать в па­ланкине из ресторанчика Хирасэй. Девушка ответила, что отец часто брал ее с собой в Хирасэй, и это вполне возможно. Сэйкити пригла­сил девушку к себе и показал ей две картины. На одной из них была изображена китайская принцесса, глядящая на приготовления к казни в дворцовом саду. Стоило девушке посмотреть на картину, как лицо ее приобрело сходство с лицом принцессы. В картине она нашла свое скрытое «я». Вторая картина называлась «Тлен». Женщи­на, изображенная в центре картины, радостно и гордо смотрела на распростертые у ее ног многочисленные трупы мужчин. Глядя на картину, девушка почувствовала, как ей открылось то сокровенное, что таилось в глубине ее души.
Девушке стало страшно, она просила Сэйкити отпустить ее, но он, усыпив ее хлороформом, принялся за работу. «Душа молодого та­туировщика растворялась в густой краске и словно переходила на кожу девушки». Вонзая и вынимая иглы, Сэйкити вздыхал так, как будто каждый укол ранил его собственное сердце. Он трудился всю ночь, и к утру на спине девушки появился огромный паук. При каж­дом глубоком вдохе и сильном выдохе лапы паука шевелились, как живые. Паук крепко держал девушку в объятиях. Сэйкити сказал де­вушке, что вложил в татуировку всю душу. Теперь в Японии нет жен­щины, которая могла бы сравниться с ней. Все мужчины превратятся в грязь у ее ног. Девушка очень обрадовалась, что стала такой краси­вой. Услышав, что ей надо принять ванну для того, чтобы краски лучше проявились, она, превозмогая боль, послушно пошла в ванную, а выйдя, извиваясь от боли и стеная, словно одержимая, бросилась на
682


пол. Но вскоре она пришла в себя и глаза ее стали ясными. Сэйкити был поражен произошедшей в ней переменой. Он подарил ей карти­ны, испугавшие ее накануне. Она сказала, что полностью избавилась от своих страхов, и Сэйкити первый стал грязью у ее ног. Глаза ее сверкнули как лезвие. Ей слышались раскаты победного гимна. Сэй­кити попросил ее перед уходом еще раз показать татуировку. Она молча скинула с плеч кимоно. «Лучи утреннего солнца упали на тату­ировку, и спина женщины вспыхнула в пламени».
История Сюнкин Повесть (1933)
Кого Модзуя, известная под именем Сюнкин, родилась в Осаке в семье аптекаря в 1828 г. Она была самой красивой и самой одарен­ной из всех детей аптекаря, к тому же обладала ровным, веселым нравом. Но в восемь лет девочку постигло несчастье: она ослепла. С этого времени она оставила танцы и посвятила себя музыке. Учите­лем ее был мастер игры на кого и сямисэне Сюнсё. Сюнкин была та лантлива и старательна. Она принадлежала к богатой семье, занималась музыкой ради собственного удовольствия, однако же столь усердно, что мастер Сюнсё ставил ее в пример другим ученикам. По­водырем у Сюнкин был мальчик, прислужник в лавке аптекаря по имени Сасукэ. Родители отдали его в учение к отцу Сюнкин как раз в тот год, когда Сюнкин лишилась зрения, и он радовался, что не видел Сюнкин до того, как она ослепла — ведь тогда нынешняя кра­сота девочки могла бы показаться ему ущербной, а так он находил внешность Сюнкин безупречной. Он был старше Сюнкин на четыре года и так скромно держался, что она всегда желала, чтобы именно он провожал ее на уроки музыки.
Потеряв зрение, Сюнкин стала капризна и раздражительна, но Сасукэ старался угодить ей во всем и не только не обижался на ее придирки, но считал их знаком особого расположения. Сасукэ втайне от всех купил сямисэн и по ночам, когда все спали, стал учиться иг­рать на нем. Но однажды его тайна раскрылась, и Сюнкин взялась сама обучать мальчика. В ту пору ей было десять лет, а Сасукэ четыр­надцать. Он звал ее «госпожа учительница» и относился к занятиям очень серьезно, она же бранила и поколачивала его, ибо в ту эпоху
683


учителя частенько бивали учеников. Сюнкин нередко доводила Сасукэ до слез, но то были слезы не только боли, но и благодарности: ведь она не жалея сил занимается с ним! Родители как-то пожурили Сюн­кин за чересчур суровое обращение с учеником, а она в свой черед выбранила Сасукэ за то, что он плакса и ей из-за него достается. С тех пор Сасукэ никогда не плакал, как бы плохо ему ни приходилось.
Меж тем характер Сюнкин делался совершенно невыносимым, и родители Сюнкин послали Сасукэ учиться музыке к мастеру Сюнсё, сочтя, вероятно, что роль учительницы оказывает дурное влияние на ее нрав. Отец Сюнкин обещал отцу Сасукэ сделать из мальчика музы­канта. Родители Сюнкин стали задумываться о том, чтобы подыскать для нее подходящую партию. Поскольку девушка была слепа, трудно было рассчитывать на выгодный брак с ровней. И вот они рассудили, что заботливый и покладистый Сасукэ мог бы стать ей хорошим мужем, но пятнадцатилетняя Сюнкин и слышать не хотела о замуже­стве.
Тем не менее мать вдруг заметила подозрительные перемены в облике дочери. Сюнкин всячески отпиралась, но через некоторое время скрывать ее положение стало невозможным. Сколько родители ни пытались выведать, кто отец будущего ребенка, Сюнкин так и не сказала им правду. Они расспросили Сасукэ и с изумлением обнару­жили, что это он. Но Сюнкин отрицала его отцовство, а о том, чтобы выйти за него замуж, не хотела и слышать. Когда ребенок родился, его отдали на воспитание. Отношения Сюнкин и Сасукэ уже ни для кого не были тайной, но на все предложения узаконить свой союз брачной церемонией оба в один голос отвечали, что между ними ни­чего нет и быть не может.
Когда Сюнкин исполнилось девятнадцать, скончался мастер Сюнсё. Он завещал любимой ученице свою учительскую лицензию и сам выбрал для нее прозвище Сюнкин — Весенняя лютня. Сюнкин занялась преподаванием музыки и поселилась отдельно от родителей. Верный Сасукэ последовал за ней, но, несмотря на близкие их отно­шения, по-прежнему называл ее «госпожа учительница». Если бы Сюнкин вела себя скромнее с людьми, менее одаренными, чем она сама, у нее не было бы столько врагов. Ее одаренность вкупе с тяже­лым характером обрекли ее на одиночество. Учеников у нее было не­много: большинство из тех, кто начинал у нее учиться, не выдер­живали брани и наказаний и уходили,
Когда Сюнкин было тридцать шесть лет, ее постигло еще одно не-
684


счастье: однажды ночью кто-то плеснул ей в лицо кипятком из чай­ника. Так и неизвестно, кто и почему это сделал. Может быть, это был ее ученик Ритаро, наглый и развратный юноша, которого Сюнкин поставила на место. Может быть, отец девочки, которую она ударила на уроке так, что у нее остался шрам. Судя по всему, дейст­вия злодея были направлены и против Сюнкин, и против Сасукэ:
если бы он хотел заставить страдать одну Сюнкин, то нашел бы дру­гой способ отомстить ей. Согласно еще одной версии, это был кто-то из учителей музыки — конкурентов Сюнкин. Согласно «Жизнеопи­санию Сюнкин», составленному по поручению Сасукэ, когда он был уже стариком, ночью в спальню Сюнкин проник грабитель, однако, услышав, что Сасукэ проснулся, бежал, ничего не прихватив, но успев швырнуть в голову Сюнкин подвернувшийся под руку чайник: на ее дивную белую кожу брызнуло несколько капель кипятка. След от ожога был крошечный, но Сюнкин стеснялась даже такого маленько­го изъяна и до конца жизни прятала лицо под шелковой вуалью. Далее в «Жизнеописании» говорится о том, что, по странному совпа­дению, несколько недель спустя у Сасукэ началась катаракта и вскоре он ослеп на оба глаза. Но если учесть глубокое чувство Сасукэ к Сюн­кин и его стремление в иных случаях утаить истину, становится ясно, что все было не так. Прекрасное лицо Сюнкин было жестоко изуро­довано. Она не хотела, чтобы кто-либо видел ее лицо, и Сасукэ неиз­менно зажмуривал глаза, подходя к ней.
Когда рана Сюнкин зажила и настало время снять бинты, она об­ливалась слезами при мысли, что Сасукэ увидит ее лицо, и Сасукэ, который тоже не хотел видеть ее обезображенное лицо, выколол себе оба глаза. Чувство неравенства, разделявшее их даже в минуты физи­ческой близости, исчезло, сердца их слились в единое целое. Они были счастливы, как никогда прежде. В душе Сасукэ Сюнкин навсег­да осталась молодой и прекрасной. Даже став слепым, Сасукэ про­должал преданно ухаживать за Сюнкин. Они взяли в дом девочку-служанку, которая помогала им по хозяйству и училась музы­ке у Сасукэ.
В первое десятидневье шестой луны 10-го года Мэйдзи (1877) Сюнкин тяжело заболела. За несколько дней до этого они с Сасукэ вышли погулять, и она выпустила из клетки своего любимого жаво­ронка. Жаворонок запел и исчез в облаках. Напрасно они ждали его возвращения — птица улетела, С той поры Сюнкин была безутешна и ничто не могло ее развеселить. Вскоре она заболела и через не-
685


сколько месяцев умерла. Сасукэ все время думал о ней, а поскольку он и при жизни видел свою возлюбленную только в мечте, то, воз­можно, для него и не существовало четкой границы между жизнью и смертью. Сасукэ надолго пережил Сюнкин и даже после того, как был официально удостоен звания мастера и стал именоваться «учи­тель Киндай», считал свою учительницу и госпожу много выше себя.
Его могила — по левую сторону от могилы Сюнкин, и надгроб­ный камень на ней — вдвое меньше. За могилами ухаживает старуш­ка лет семидесяти — бывшая служанка и ученица по имени Тэру, сохранившая верность и преданность покойным хозяевам... С ней и беседовал рассказчик, который незадолго до этого прочел «Жизне­описание Сюнкин» и заинтересовался ее историей. «Когда преподоб­ный Гадзан из храма Тэнрю услышал историю о самоослеплении Са­сукэ, он восхвалил его за постижение духа Дзэн. Ибо, сказал он, с помощью духа Дзэн удалось этому человеку в одно мгновение изме­нить всю свою жизнь, превратив безобразное в прекрасное и совер­шив поступок, близкий к деяниям святых».
Мелкий снег Роман (1943-1948)
Действие происходит в тридцатые годы и заканчивается весной 1941 г. Сестры Макиока принадлежат к старинному роду. Когда-то ,их фамилия была известна всем жителям Осака, но в двадцатые годы финансовое положение Макиока-отца пошатнулось, и семья посте­пенно обеднела. Сыновей у Макиока не было, поэтому в старости, удалившись от дел, он передал главенство в доме мужу старшей доче­ри Цуруко — Тацуо. Вслед за тем он выдал замуж вторую дочь — Сатико, она и ее муж Тэйноскэ основали боковую ветвь рода. Мужья старших дочерей, будучи младшими сыновьями в своих семьях, взяли фамилию Макиока. К тому времени, когда третья дочь — Юкико — достигла брачного возраста, дела их дома уже пришли в упадок, поэ­тому отец так и не смог приискать для нее хорошую партию. Вскоре после его смерти Тацуо взялся было просватать Юкико за наследника богатого семейства Саигуса, но свояченица наотрез отказала жениху, сочтя его чересчур провинциальным. С тех пор Тацуо остерегается за­ниматься устройством ее судьбы. Младшая из сестер Макиока —
686


Таэко — в двадцать лет влюбилась в отпрыска старинной купеческой семьи Окубата и сбежала с ним из дому, потому что по существую­щему обычаю ей не позволили бы выйти замуж прежде Юкико. Влюбленные надеялись разжалобить родных, но оба семейства про­явили твердость и вернули беглецов домой.
К несчастью, одна из мелких осакских газет сделала эту историю достоянием гласности, причем по ошибке назвала героиней побега Юкико, что бросило тень на ее репутацию и серьезно осложнило по­иски подходящей партии. Тацуо настаивал на опровержении, но вместо этого газета напечатала исправленный вариант статьи, назвав в нем имя Таэко. Все это не омрачило дружбы сестер, но их отноше­ния со старшим зятем стали более натянутыми. Незамужние сестры жили то у Цуруко в Осака, то в доме Сатико в Асия — небольшом городке между Осакой и Кобэ, но после истории с газетой и Юкико, и Таэко предпочитают жить у Сатико.
Поначалу Тэйноскэ опасался недовольства «главного дома» — по обычаю незамужним сестрам полагается жить в доме старшей се­стры, — но Тацуо на этом не настаивает, и Юкико с Таэко живут в Асия. Окубата и Таэко по-прежнему любят друг друга и ждут заму­жества Юкико, чтобы просить согласия на свой брак. Таэко мастерит кукол и начинает заниматься этим профессионально — она устраива­ет выставки, у нее есть ученицы. Юкико много внимания уделяет племяннице — единственной дочери Сатико. Хрупкая, застенчивая Юкико выглядит совсем юной, хотя ей уже под тридцать, и родные понимают, что не следует проявлять излишнюю придирчивость, вы­бирая для нее мужа.
Поначалу у Юкико не было отбою от женихов, но теперь предло­жения поступают все реже, и сестры всерьез озабочены ее судьбой. Итани, владелица парикмахерской в Кобэ, хочет услужить сестрам Макиока и пытается просватать Юкико. Сатико наводит справки о Сэгоси — протеже Итани, советуется с Цуруко. Итани хочет поско­рее познакомить Юкико с Сэгоси. Ведь разные второстепенные по­дробности можно выяснить и позже. Не обязательно устраивать и настоящие смотрины. Итани просто пригласит всех на ужин. Чтобы не уронить достоинство, сестры под благовидным предлогом отклады­вают на несколько дней знакомство с женихом.
Но вот наконец все встречаются в ресторане. Сэгоси и Юкико по­нравились друг Другу, но хрупкость Юкико внушает жениху опасе­ния: не страдает ли она каким-либо недугом? Тэйноскэ с согласия
687


«главного дома» уговаривает Юкико пройти рентгеновское обследова­ние. Итани уверяет его, что в этом нет нужды, достаточно его руча­тельства, но Тэйноскэ считает, что лучше полная ясность, к тому же, если сватовство расстроится, рентгеновский снимок может приго­диться в будущем. Вдобавок придирчивый жених разглядел у Юкико над левым глазом едва заметное пятнышко и желал бы выяснить, от­чего оно. Сестры находят в женском журнале статью, где сказано, что подобные пятна обычно сами собой исчезают после замужества, однако в любом случае от них можно избавиться с помощью ле­карств.
Юкико проходит обследование. Медицинское заключение вместе с рентгеновским снимком посылают Итани. Сэгоси просит дозволения еще раз встретиться с Юкико, после чего просит ее руки. Итани то­ропит семью с ответом, но «главный дом», не довольствуясь сведе­ниями, полученными из сыскного агентства, решает послать к нему на родину доверенного человека, который выясняет, что мать Сэгоси страдает душевным расстройством. Жениху отказывают. Сатико дарит Итани подарок в благодарность за хлопоты, Итани же обещает приложить все силы, чтобы исправить свою оплошность и устроить счастье Юкико. Юкико не везет: год назад к ней сватался сорокалет­ний господин, имевший любовницу, с которой не собирался расста­ваться, он хотел жениться лишь затем, чтобы эта связь не повредила его репутации. Предъявляя к претендентам на руку Юкико непомер­но высокие требования, Цуруко с мужем заведомо обрекают дело на провал, ведь редкий жених с достатком — из тех, что до сорока лет остаются холостяками, — не имеет тайного порока или скрытого изъяна.
У Таэко есть ученица из семьи русских белоэмигрантов — Кате­рина Кириленко. Катерина училась в английской гимназии в Шанхае, а ее мать и брат — настоящие японофилы. У них дома в одной ком­нате висят портреты японской императорской четы, а в другой — портреты Николая II и императрицы. Катерина приглашает Таэко в гости вместе с сестрами и зятем. Юкико остается присмотреть за племянницей, а Тэйноскэ и Сатико принимают приглашение и вмес­те с Таэко приходят в дом Кириленко. Русские ужинают позже, чем японцы, поэтому гости поначалу ничего не могут понять и страдают от голода, но потом их вкусно и щедро угощают.
Мужа Цуруко назначают директором токийского филиала банка, и семья должна переехать в Токио. Все поздравляют Тацуо с повыше-
688


нием, но Цуруко страдает: трудно покидать город, где она прожила безвыездно тридцать шесть лет. В Асия приезжает тетушка сестер Макиока. Она говорит, что пока «главный дом» находился в Осака, Юкико и Таэко могли жить то там, то здесь, теперь же им следует отправиться в Токио вместе с семьей, членами которой они офици­ально являются. Если незамужние свояченицы останутся в Асия, это может неблагоприятно отразиться на репутации Тацуо как главы дома. Цуруко просит Сатико поговорить с сестрами. Юкико покорно соглашается переехать в Токио, но скучает по Асия: у Цуруко шесте­ро детей, в доме теснота, и у Юкико даже нет отдельной комнаты. Получив новое предложение, Юкико сразу соглашается на смотрины, ибо это дает ей возможность поехать в Асия. Новый жених — Номура — вдовец. Прежде чем устраивать смотрины, Макиока выясня­ют, от чего умерла его жена, наводят справки, не был ли причиной смерти его детей какой-либо наследственный недуг. Сыскное агент­ство сообщает им точные сведения о доходах Номура. Сатико сомне­вается, что Номура понравится Юкико: на фотографии он выглядит даже старше своих сорока шести лет, однако смотрины — повод для приезда Юкико в Асия.
Юкико уже полгода не была в Асия и очень радуется встрече с се­страми и любимой племянницей. Во время смотрин Номура беседует с Тэйноскэ, проявляя полную осведомленность обо всех делах семей­ства Макиока: он явно навел справки о Юкико везде, где только мог, его человек побывал даже у доктора, пользовавшего Юкико, и учи­тельницы музыки, дававшей ей уроки. После посещения ресторана Номура приглашает всех к себе домой на чашечку кофе. Юкико не нравится, что он подводит гостей к нише с фотографиями его покой­ной жены и детей — она видит в этом черствость его натуры. Ному­ра получает отказ. Юкико проводит в Асия больше месяца, и Сатико уже побаивается недовольства «главного дома», но в середине апреля, съездив в Киото, чтобы полюбоваться цветением сакуры, Юкико воз­вращается в Токио.
Окубата приходит к Сатико и рассказывает, что Таэко берет уроки шитья, намереваясь стать модисткой. Для этого она собирается на полгода или на год поехать в Париж. Окубата считает, что масте­рить кукол не зазорно, но девушке из порядочной семьи не пристало зарабатывать деньги шитьем. Сестры Макиока недолюбливают изба­лованного барчука Окубата, но тут Сатико с ним соглашается и обе­щает поговорить с Таэко. Кроме шитья, Таэко занимается
689


традиционными танцами, мечтая получить диплом, который позволил бы ей в будущем открыть собственную школу. На концерте, устроен­ном обществом «Дочери Осака», ученицы школы «Ямамура» показы­вают свое искусство, и местный фотограф Итакура, обучавшийся своему ремеслу в Америке, фотографирует их. Через месяц после концерта случается наводнение. По счастью, ни дом Сатико, ни школа, где учится ее дочь Эцуко, не пострадали, но Таэко, оказав­шаяся в доме учительницы шитья Норико Тамаки, едва не погибает. Итакура, рискуя жизнью, спасает ее. Юкико спешит навестить сес­тер, которых не видела больше двух месяцев.
Соседи Сатико — немецкая семья Штольцев, Эцуко дружит с их детьми Петером и Роземари. Сатико слышит, как во время игры дети Штольцев именуют воображаемого противника «Франкрайх» — Франция. Она потрясена тем, как воспитывают детей в немецких се­мьях. Вскоре Штольцы возвращаются в Германию. Они приглашают Макиока к себе в Гамбург. Сатико едет в Токио проводить Штольцев и повидаться с родней. Туда приходит письмо от Окубата, который пишет, что в ее отсутствие Итакура слишком часто бывает у Таэко в Асия. Итакура — выходец из низов, он не пара для девушки из хо­рошей семьи. Сатико беспокоится за репутацию Таэко. Вернувшись в Асия, она рассказывает ей о письме Окубата, Таэко и Итакура дого­вариваются какое-то время не встречаться, а Сатико обещает Таэко, что Тэйноскэ обсудит с «главным домом» возможности ее поездки в Париж. Тэйноскэ боится, что в Европе не сегодня завтра начнется война, поэтому поездка туда небезопасна. Тацуо и Цуруко решитель­но противятся планам Таэко стать модисткой. Что же касается ее пу­тешествия в Париж, то желание Таэко совершить его на деньги, предназначенные на ее свадьбу, вызывает у них недоумение, ибо ни­какой суммы денег, записанной на ее имя, у них нет. В случае заму­жества Таэко они готовы взять на себя свадебные расходы, но не собираются оплачивать ее поездку.
Таэко огорчена, но вскоре выясняется, что планы госпожи Тама­ки, с которой она собиралась ехать, изменились, а одна она ехать не может. Но Таэко не бросает занятия шитьем. Она заявляет Сатико, что хочет выйти замуж за Итакура. Сравнив его с пустым и легко­мысленным Окубата, она пришла к выводу, что он гораздо достойнее и будет хорошим мужем. Она решает расторгнуть помолвку с Окуба­та. Сатико пытается образумить сестру, но единственная уступка, на которую Таэко готова, — это подождать, пока не будет просватана Юкико.
690


«Дочери Осака» снова устраивают вечер старинных танцев, и Юкико приезжает в Асия, чтобы посмотреть выступление Таэко. Пока Юкико в Асия, Таэко решает съездить в Токио, чтобы погово­рить с Тацуо относительно денег она хочет открыть ателье дамского платья. Сатико едет вместе с ней. Но еще до разговора с Тацуо Таэко узнает, что Итакура тяжело болен, и сразу уезжает обратно. Итакура умирает.
Юкико живет в Асия почти четыре месяца и не заговаривает о возвращении в Токио, но неожиданно приходит письмо от Цуруко. Старшая сестра ее мужа приглашает семью Макиока в Огаки для лю­бования светляками. Заодно она собирается представить Юкико гос­подина Савадзаки — богатого вдовца с тремя детьми. Это первое предложение за два с лишним года, прошедшие со сватовства Номура. Цуруко и Тацуо не слишком верят в возможность подобного союза, но не хотят обижать сестру Тацуо и боятся отказом от смот­рин отпугнуть будущих женихов. Между тем Юкико уже тридцать три года, и следует спешить. К сожалению, Юкико не производит впечатления на Савадзаки. Впервые барышня из семьи Макиока ока­зывается в положении отвергнутой.
После смерти Итакура Таэко снова начинает встречаться с Окубата. Мат?» Окубята умерла, старший брат за растрату семейных денег выгнал его из дому, так что теперь он живет один Таэко уверяет, что встречается с ним просто из жалости. «Главный дом» требует, чтобы Таэко некоторое время пожила у них в Токио, грозя в противном случае порвать с ней всякие отношения. Таэко наотрез отказывается ехать в Токио, а поскольку Тэйноскэ принимает сторону «главного дома», она снимает квартиру и поселяется отдельно и лишь изредка навещает Сатико и Юкико, когда Тэйноскэ нет дома. Как-то она рассказывает Сатико, что встретила брата Катерины Кириленко. Ока­зывается, Катерина, которая некоторое время назад уехала в Герма­нию, теперь перебралась в Англию и поступила секретаршей в страховую компанию: президент компании влюбился в нее, и вскоре они поженились. Сестры рассуждают о том, как не похожи европей­ские нравы на японские: «Нет, это просто не укладывается в созна­нии — чтобы тридцатилятилетний холостяк, глава страховой компании, владелец роскошного особняка, женился на женщине, ко­торая поступила к нему на службу всего полгода назад и о которой он ровным счетом ничего не знает! Да будь Катерина во сто крат красивее, чем она есть, для японца, например, такая ситуация была
691


бы совершенно немыслима». Сатико и Цуруко стыдятся незамужних сестер. Они уже не так придирчиво выбирают женихов. Чопорная Цуруко говорит, что была бы рада выдать Юкико за кого угодно, пусть даже с самого начала будет ясно, что дело кончится разводом.
Итани не забыла своего обещания подыскать для Юкико жениха и предлагает познакомить ее с директором крупной фармацевтичес­кой компании Хасидэра. Это завидный жених, и родные Юкико ра­дуются предстоящим смотринам, но Юкико воспитана в строгих правилах и ее поведение кажется Хасидэра, привыкшему к большей свободе в обращении, оскорбительным и высокомерным.
Таэко заболевает дизентерией. Болезнь настигает ее в доме Окуба­та, и сестры не знают, как быть: она в таком тяжелом состоянии, что перевезти ее домой невозможно, а вызывать их семейного врача в дом одинокого мужчины стыдно. Поскольку Таэко становится все хуже и хуже, сестры помещают ее в клинику доктора Камбары, ко­торый многим обязан их отцу и относится к ним с большим почте­нием. Таэко начинает поправляться. Служанка Сатико О-Хару, пока больная Таэко находилась в доме Окубата, ухаживала за ней и свела дружбу с его старенькой экономкой. Старушка рассказала ей, что во многих неприятностях Окубата виновата именно Таэко: и деньги, и украшения, которые исчезли из магазина, принадлежащего торговому дому Окубата, зачастую оказывались у Таэко. Отношения Окубата и Таэко тянутся уже десять лет, причем Таэко не хочет ни окончатель­но порвать с ним, ни выйти за него замуж, поэтому старушка полага­ет, что ее прежде всего интересуют его деньги. Кроме того, старушка не однажды видела Таэко пьяной и слышала, как Окубата попрекал ее каким-то неведомым Миёси. Сатико в ужасе от такого поведения Таэко: лучшее, что теперь можно сделать, — это побыстрее выдать сестру за Окубата. Таэко выходит из больницы. Тэйноскэ почти год не виделся с Таэко, но, понимая, что подобной суровостью лишь сильнее оттолкнет строптивую свояченицу, все же встречается с ней. Тем временем Окубата получает предложение поехать в Маньчжу­рию, чтобы служить при дворе тамошнего императора. Сестры угова­ривают Таэко поехать с ним, но та отмалчивается, а через некоторое время сообщает, что Окубата никуда не едет.
Итани собирается в Америку, но перед отъездом хочет устроить счастье Юкико. Речь идет на этот раз о побочном сыне виконта Хиротика — Мимаки. Убедившись в том, что господин Мимаки — че­ловек достойный, родные Юкико соглашаются на встречу с ним.
692


Встреча превращается в настоящие смотрины. Наконец-то остаются довольны обе стороны.
Таэко признается Сатико, что беременна. Отец будущего ребен­ка — Миёси. Эгоизм Таэко возмущает Сатико: поставив всех перед свершившимся фактом, она не подумала ни о чести семьи Макиока, ни о будущем Юкико, которое оказывается под угрозой: вряд ли отец жениха захочет породниться с семьей, в которой выросла такая развратница. Сатико рассказывает все мужу. Тэйноскэ встречается с Миёси, который производит на него хорошее впечатление. Он чело­век не их круга, но искренне любит Таэко. Он обещает не искать встреч с Таэко, пока она не разрешится от бремени. Таэко отправля­ют инкогнито в Арима.
«Главный дом» дает согласие на брак Юкико с Мимаки. Юкико также отвечает согласием. Все готовятся к свадьбе. О-Хару звонит из Арима с известием, что у Таэко начались роды и ее жизнь в опаснос­ти. Все понимают, что сейчас не время думать о репутации семьи, и Сатико немедленно едет в клинику, где находится Таэко. Ее удается спасти, но новорожденная девочка умирает. Выйдя из клиники, Таэко переезжает к Миёси.


Акутагава Рюноскэ 1892-1927
Ворота Расёмон Новелла (1915)
Однажды под вечер некий слуга, уволенный хозяином, пережидал дождь под воротами Расёмон. Усевшись на верхней ступеньке, он то и дело трогал чирей, выскочивший на его правой щеке. Хотя ворота стояли на центральной улице, никого, кроме этого слуги, под ними не было, только на круглом столбе сидел сверчок. В течение послед­них двух-трех лет на Киото одно за другим обрушивались бедст­вия — то ураган, то землетрясение, то пожар, то голод — вот столица и запустела. В заброшенных воротах Расёмон теперь жили лисицы и барсуки. В них находили приют воры. Повелось даже при­носить и бросать сюда трупы. После захода солнца здесь делалось как-то жутко, и никто не осмеливался подходить близко к воротам.
Слуга, которому было некуда податься, решил подняться в башню над воротами и посмотреть, можно ли там укрыться на ночь. Боязли­во заглянув внутрь башни, он увидел там старуху. Присев на корточ­ки, она при свете лучины вырывала волосы у одного из трупов. Слуга бросился на старуху, скрутил ей руки и сердито спросил, что она здесь делает. Перепуганная старуха объяснила, что вырывает волосы на парики. Она уверена, что женщина, у которой она рвала волосы, когда вошел слуга, не осудила бы ее, ибо сама она при жизни разре­зала змей на полоски и продавала дворцовым стражникам, выдавая за
694


сушеную рыбу. Старуха не считала, что эта женщина поступала дурно — ведь иначе она умерла бы с голоду. Старуха рвала волосы у трупов на парики для того, чтобы избежать голодной смерти — зна­чит, ее поступок тоже нельзя считать дурным. Рассказ старухи вселил в слугу, который прежде готов был скорее умереть с голоду, чем стать вором, решимость. «Ну, так не пеняй, если я тебя оберу! И мне тоже иначе придется умереть с голоду», — зарычал он и сорвал со старухи кимоно. Сунув его под мышку, он сбежал вниз по лестнице, и с тех пор его никто не видел.
Муки ада Новелла (1918)
Дама, служившая при дворе его светлости Хорикава, рассказывает ис­торию написания ширм «Муки ада». Его светлость был могуществен­ным и великодушным правителем, поэтому все жители столицы почитали его как живого Будду- Ходили даже слухи, что, когда однаж­ды быки, впряженные в колесницу его светлости, понесли и примяли одного старика, тот лишь сложил руки и благодарил судьбу за то, что по нему прошли быки его светлости. Самым известным художником был в то время ёсихидэ — угрюмый старик лет под пятьдесят, похо­жий на обезьяну. Когда однажды его светлости подарили ручную обезьянку, его проказник-сын назвал ее ёсихидэ. Как-то раз обезьян­ка украла мандарины, и молодой господин хотел наказать ее. Убегая от него, обезьянка подбежала к пятнадцатилетней дочери ёсихидэ, состоявшей в камеристках во дворце его светлости, уцепилась за ее подол и жалобно заскулила. Девушка вступилась за обезьянку: ведь это было всего лишь неразумное животное, к тому же обезьянка но­сила имя ее отца. Когда до его светлости дошли слухи о причине привязанности девушки к обезьянке, он одобрил ее почтение и лю­бовь к отцу и стал благоволить к ней, что дало злым языкам повод утверждать, будто его светлость увлекся девушкой.
О картинах ёсихидэ рассказывали страшные вещи: например, го­ворили, что женщины, изображеемые им, вскоре заболевали, словно из них вынули душу, и умирали. Поговаривали, что в его картинах замешано колдовство. Он любил только свою единственную дочь и свое искусство. Когда в награду за удачную картину его светлость Хорикава пообещал исполнить заветное желание ёсихидэ, художник попросил его отпустить дочь домой, но тот резко ответил: «Нельзя». Рассказчи-
695


ца полагает, что его светлость не отпустил девушку оттого, что в отчем доме ее не ждало ничего хорошего, а вовсе не из-за своего сластолюбия.
И вот в то время, когда Ёсихидэ из-за дочери оказался почти в не­милости, его светлость призвал его и повелел расписать ширмы, изо­бразив на них муки ада. Месяцев пять-шесть Ёсихидэ не показывался во дворце и занимался только своей картиной. Во сне ему мерещи­лись кошмары, и он разговаривал сам с собой. Он призвал к себе одного из учеников, заковал его в цепи и стал делать наброски, не об­ращая внимания на страдания юноши. Только когда из опрокинутого горшка выползла змея и чуть не ужалила юношу, Ёсихидэ наконец смилостивился и развязал цепь, которой тот был опутан. На другого ученика Ёсихидэ напустил филина и хладнокровно запечатлел на бу­маге, как женоподобного юношу терзает диковинная птица. И пер­вому, и второму ученику казалось, будто мастер хочет убить их.
В то время как художник работал над картиной, дочь его станови­лась все печальнее. Обитатели дворца гадали, в чем причина ее грусти;
в скорбных мыслях об отце или в любовной тоске. Вскоре пошли толки, будто его светлость домогается ее любви. Однажды ночью, когда рассказчица шла по галерее, к ней вдруг подбежала обезьянка Ёсихидэ и стала дергать за подол юбки. Рассказчица пошла в ту сто­рону, куда ее тянула обезьянка, и открыла дверь в комнату, из кото­рой слышались голоса. Из комнаты выскочила полуодетая дочь Ёсихидэ, а в глубине раздался шум удалявшихся шагов. Девушка была в слезах, но не назвала имя того, кто хотел ее обесчестить.
Дней через двадцать после этого происшествия Ёсихидэ пришел во дворец и попросил приема у его светлости. Он пожаловался, что никак не может закончить картину мук ада. Он хотел изобразить в середине ширмы, как сверху падает карета, а в ней, разметав охва­ченные пламенем черные волосы, извивается в муках изящная при­дворная дама. Но художник не может нарисовать то, чего никогда не видел, поэтому Ёсихидэ попросил его светлость сжечь у него на глазах карету.
Через несколько дней его светлость позвал художника на свою за­городную виллу. Около полуночи он показал ему карету со связанной женщиной внутри. Перед тем как поджечь карету, его светлость при­казал поднять занавески, чтобы Ёсихидэ увидел, кто находится в ка­рете. Там была дочь художника. Ёсихидэ чуть не лишился рассудка. Когда карета загорелась, он хотел было броситься к ней, но вдруг ос­тановился. Он не отрываясь смотрел на горящую карету. На лице его
696


было написано нечеловеческое страдание. Его светлость, зловеще по­смеиваясь, тоже не сводил глаз с кареты. У всех, кто видел мучения бедной девушки, волосы встали дыбом, словно они в самом деле ви­дели муки ада. Вдруг что-то черное сорвалось с крыши и упало прямо в пылавшую карету. Это была обезьянка. Она с жалобным криком прижалась к девушке, но вскоре и обезьянка, и девушка скрылись в клубах черного дыма. Ёсихидэ словно окаменел. Но если до тех пор он страдал, то теперь его лицо светилось самозабвенным восторгом. Все с восхищением смотрели на художника как на новоявленного будду- Это было величественное зрелище. Только его светлость сидел наверху, на галерее, с искаженным лицом и, как зверь, у которого пересохло в горле, задыхаясь, ловил ртом воздух...
Об этой истории ходили разные слухи. Одни считали, что его светлость сжег дочь художника, чтобы отомстить за отвергнутую лю­бовь. Другие, в том числе рассказчица, полагали, что его светлость хотел проучить злобного художника, который ради своей картины готов был сжечь карету и убить человека. Рассказчица своими ушами слышала это из уст его светлости.
Ёсихидэ не оставил своего намерения написать картину, напротив, лишь утвердился в нем. Через месяц ширма с картиной мук ада была закончена. Преподнеся ширмы его светлости, Ёсихидэ в следующую же ночь повесился. Тело его до сих пор лежит в земле на месте их дома, но надгробный камень так оброс мхом, что никто и не знает, чья это могила,
Паутинка Новелла (1918)
Однажды утром Будда бродил в одиночестве по берегу райского пруда. Он остановился в раздумье и вдруг увидел все, что творилось на дне Лотосового пруда, доходившего до самых недр преисподней. Там, внизу, толпилось великое множество грешников. Взор Будды упал на одного из них. Звали его Кандата, и был он страшным раз­бойником: убивал, грабил, поджигал, но все же нашлось у него на счету одно доброе дело. Как-то раз в чаще леса он чуть было не на­ступил на крохотного паучка, но в последний миг пожалел его и убрал ногу. Будда захотел вознаградить разбойника за доброе дело и спасти его из бездны ада. Увидев райского паучка, Будда «подвесил прекрасную серебряную нить к зеленому, как нефрит, листу лотоса»
697


и опустил ее конец в воду. Паутинка стала спускаться вниз, пока не достигла глубин преисподней, где Кандата вместе с другими грешни­ками терпел лютые мучения в Озере крови. Вдруг он поднял голову и стал всматриваться в темноту. Он увидел, как с неба к нему спускает­ся, поблескивая тонким лучиком, серебряная паутинка, словно опаса­ясь, как бы ее не приметили другие грешники. Кандата захлопал в ладоши от радости. Ухватившись за паутинку, он начал изо всех сил карабкаться вверх — для опытного вора это было делом привычным. Но от преисподней до неба далеко, и Кандата устал. Остановившись передохнуть, он взглянул вниз. Он поднялся так высоко, что Озеро крови скрылось из глаз, а вершина страшной Игольной горы была под ногами. Он радостно закричал: «Спасен! Спасен!», но тут же за­метил, что бесчисленные грешники облепили паутинку и ползут вслед за ним все выше и выше. Кандата испугался, что паутинка может по­рваться и он снова попадет в преисподнюю, и завопил, что это его паутинка и он никому не разрешает взбираться по ней. И тут пау­тинка, до той поры целая и невредимая, с треском лопнула как раз там, где за нее цеплялся Кандата, и он полетел вниз. Будда видел все, что случилось, с начала и до конца. Когда Кандата погрузился на самое дно Озера крови, Будда с опечаленным лицом продолжил про­гулку.
Мандарины Новелла (1919)
Рассказчик сидит в вагоне второго класса поезда Ёкосука — Токио и ждет сигнала к отправлению. В последнюю секунду в вагон вбегает деревенская девочка лет тринадцати-четырнадцати с грубоватым, об­ветренным лицом. Положив на колени узел с вещами, она сжимает в замерзшей руке билет третьего класса. Рассказчика раздражает ее за­урядная внешность, ее тупость, мешающая ей понять даже разницу между вторым и третьим классами. Девочка эта кажется ему живым воплощением серой действительности. Пробежав взглядом газету, рассказчик дремлет. Когда он открывает глаза, то видит, что девочка пытается открыть окно. Рассказчик холодно смотрит на ее безуспеш­ные усилия и даже не старается ей помочь, считая ее желание капри­зом. Поезд въезжает в туннель, и как раз в это мгновение окно со стуком открывается. Вагон наполняется удушливым дымом, и рас­сказчик, страдающий горлом, начинает кашлять, а девочка высовыва-
698


ется в окно и смотрит вперед по ходу поезда. Рассказчик хочет отру­гать девочку, но тут поезд выезжает из туннеля, и в окно вливается запах земли, сена, воды. Поезд проезжает через бедное предместье. За шлагбаумом пустынного переезда стоят три мальчика. Увидев поезд, они поднимают вверх руки и кричат какое-то неразборчивое приветствие. В этот миг девочка вынимает из-за пазухи мандарины теплого золотого цвета и бросает их в окно. Рассказчик мгновенно все понимает: девочка уезжает на заработки и хочет отблагодарить братьев, которые вышли на переезд проводить ее. Рассказчик совсем другими глазами смотрит на девочку: она помогла ему «хоть на время забыть о своей невыразимой усталости и тоске и о непонятной, низ­менной, скучной человеческой жизни».
Нанкинский Христос Новелла (1920)
Сун Цзинь-хуа, пятнадцатилетняя проститутка, сидит дома и грызет арбузные семечки. Время от времени она смотрит на маленькое бронзовое распятие, висящее на стене ее убогой комнатушки, и в ее глазах появляется надежда. Цзинь-хуа — католичка. Она стала про­ституткой, чтобы прокормить себя и старика отца. Цзинь-хуа увере­на, что «господин Христос» понимает, что у нее на сердце, и ее ремесло не помешает ей попасть на небо, «иначе господин Христос был бы все равно что полицейский из участка в Яоцзякао». Когда она говорит об этом японскому туристу, с которым провела ночь, он улы­бается и дарит ей на память нефритовые сережки.
Месяц спустя Цзинь-хуа заболевает сифилисом, и ей не помогают никакие лекарства. Однажды ее подруга говорит, что существует по­верье, будто болезнь надо поскорее отдать кому-нибудь другому — тогда через два-три дня человек выздоровеет. Но Цзинь-хуа не хочет никого заражать дурной болезнью и не принимает гостей, а если кто и заходит, она только сидит и курит с ним, поэтому гости постепен­но перестают к ней ходить и ей становится все труднее сводить концы с концами. И вот однажды к ней приходит подвыпивший иностранец — загорелый бородатый мужчина лет тридцати пяти. Он не понимает по-китайски, но слушает Цзинь-хуа с такой веселой доброжелательностью, что у девушки становится радостно на душе.
699


Гость кажется ей прекраснее всех иностранцев, которых она до сих пор видела, не говоря уже о ее земляках из Нанкина. Однако ее не оставляет чувство, что она где-то уже видела этого человека. Пока Цзинь-хуа пытается вспомнить, где она могла его видеть, незнакомец поднимает вверх два пальца — это означает, что он предлагает ей два доллара за ночь. Цзинь-хуа качает головой. Незнакомец решает, что ее не устраивает цена, и поднимает три пальца. Так он постепенно до­ходит до десяти долларов — суммы огромной для бедной проститут­ки, но Цзинь-хуа все равно отказывает ему и даже сердито топает ногой, отчего распятие срывается с крючка и падает к ее ногам. Под­нимая распятие, Цзинь-хуа глядит на лицо Христа, и оно кажется ей живым подобием лица ее гостя, сидящего за столом.
Ошеломленная своим открытием, Цзинь-хуа забывает обо всем на свете и отдается иностранцу. Когда она засыпает, ей снится небесный град; она сидит за столом, уставленным яствами, а за ее спиной на стуле из сандалового дерева сидит иностранец, и вокруг его головы сияет нимб. Цзинь-хуа приглашает его разделить с ней трапезу. Ино­странец отвечает, что он, Иисус Христос, не любит китайскую кухню. Он говорит, что если Цзинь-хуа съест угощение, то ее болезнь за ночь пройдет. Когда Цзинь-хуа просыпается, рядом с ней никого нет. Она думает, что иностранец с лицом Христа ей тоже приснился, но в конце концов решает: «Нет, это был не сон». Ей становится грустно оттого, что человек, которого она полюбила, ушел, не сказав ей на прощание ни слова, не заплатив обещанные десять долларов. И вдруг она чувствует, что, благодаря чуду, свершившемуся в ее теле, страш­ные язвы бесследно исчезли. «Значит, это был Христос», — решает она и, встав на колени перед распятием, горячо молится.
Весной следующего года японский турист, который когда-то уже приходил к Цзинь-хуа, снова навещает ее. Цзинь-хуа рассказывает ему, как Христос, сойдя однажды ночью в Нанкин, явился ей и исце­лил от болезни. Турист вспоминает, как некий метис по имени Джордж Мерри, человек дурной, недостойный, хвастался, что провел в Нанкине ночь с проституткой, а когда та уснула, сбежал потихонь­ку. Он слышал также, что потом этот человек сошел с ума на почве сифилиса. Он догадывается, что Цзинь-хуа заразила Джорджа Мерри, но не желает разочаровывать набожную женщину. «И ты ни разу с тех пор не болела?» — спрашивает японский турист. «Нет, ни разу», — твердо отвечает Цзинь-хуа с ясным лицом, продолжая грызть арбузные семечки.
700


В чаще Новелла (1921)
Новелла представляет собой разные версии одного и того же собы­тия, высказанные разными людьми.
Дровосек рассказал на допросе, что он нашел труп мужчины в роще под горой, где растет бамбук вперемежку с молоденькими криптомериями. Мужчина лежал на спине, на нем был светло-голу­бой суйкан (короткое кимоно), в груди его зияла рана. Никакого оружия рядом не было, только веревка да гребень.
Странствующий монах сказал на допросе, что накануне встретил убитого на дороге из Ямасина в Сэкияма. С ним была женщина, си­девшая на рыжей лошади. У мужчины был меч за поясом и лук со стрелами за спиной. Женщина была в широкополой шляпе, и лица ее не было видно.
Стражник сказал на допросе, что поймал знаменитого разбойника Тадзёмару. У Тадзёмару был меч за поясом, а также лук со стрелами. Рыжеватая лошадь сбросила его с себя и щипала траву неподалеку.
Старуха сказала на допросе, что узнает в убитом своего двадцати­шестилетнего зятя Канадзава Такэхиро. Накануне дочь старухи девят­надцатилетняя Масаго вместе с мужем отправилась в Бакаев. С судьбою зятя старуха примирилась, но тревога за дочь не дает ей покоя: молодая женщина исчезла, и ее никак не могут найти.
Тадзёмару признался на допросе, что это он убил мужчину. Он встретил его и его жену накануне после полудня. Ветерок откинул шелковое покрывало, закрывавшее лицо женщины, и перед Тадзёмару на миг мелькнуло ее лицо. Оно показалось ему до того прекрасным, что он решил во что бы то ни стало овладеть женщи­ной, даже если бы ради этого пришлось убить мужчину. Когда хотят завладеть женщиной, мужчину всегда убивают. Тадзёмару убивает мечом, ведь он разбойник, другие же убивают властью, деньгами, лес­тью. Кровь при этом не проливается, и мужчина остается цел и не­вредим, но все же он убит, и кто знает, чья вина тяжелее — того, кто убивает оружием, или того, кто убивает без оружия?
Но убийство мужчины не было целью Тадзёмару. Он решил по­пытаться овладеть женщиной без убийства. Для этого он заманил их в чащу. Это оказалось нетрудно: Тадзёмару пристал к ним как попут­чик и стал хвастать, что раскопал курган на горе, нашел там много зеркал и мечей и зарыл все это в роще под горой. Тадзёмару сказал, что готов дешево продать любую вещь, если найдется желающий
701


Мужчина польстился на сокровища, и вскоре путники вслед за Тадзёмару направились по тропинке к горе, Тадзёмару сказал, что вещи зарыты в самой чаще, и мужчина пошел с ним, а женщина ос­талась ждать, сидя на лошади. Заведя мужчину в чащу, Тадзёмару на­бросился на него и привязал к стволу дерева, а чтобы он не мог кричать, забил ему рот опавшими бамбуковыми листьями. После этого Тадзёмару вернулся к женщине и сказал, что ее спутник вне­запно занемог и ей надо пойти посмотреть, что с ним. Женщина по­корно пошла за Тадзёмару, но как только увидела привязанного к дереву мужа, выхватила из-за пазухи кинжал и бросилась на разбой­ника. Женщина была очень смелая, и Тадзёмару с трудом удалось вы­бить кинжал у нее из рук. Обезоружив женщину, Тадзёмару смог овладеть ею, не лишая жизни мужчину.
После этого он хотел скрыться, но женщина вцепилась ему в рукав и крикнула, что быть опозоренной на глазах двоих мужчин хуже смерти, поэтому один из них должен умереть. Она обещала, что пойдет с тем, кто останется в живых. Горящие глаза женщины пле­нили Тадзёмару, и он захотел взять ее в жены. Он решил убить муж­чину. Он развязал его и предложил ему биться на мечах. Мужчина с искаженным лицом бросился на Тадзёмару. На двадцать третьем взмахе меч Тадзёмару пронзил грудь мужчины. Как только он упал, Тадзёмару обернулся к женщине, но ее нигде не было. Когда Тадзёмару выбрался на тропинку, он увидел лошадь женщины, мирно щипавшую траву. Тадзёмару не просит о снисхождении, ибо понима­ет, что достоин самой жестокой казни, к тому же он всегда знал, что когда-нибудь его голова будет торчать на верхушке столба.
Женщина рассказала на исповеди в храме Киёмидзу, что, овладев ею, разбойник обернулся к ее связанному мужу и насмешливо захо­хотал. Она хотела приблизиться к мужу, но разбойник пинком ноги швырнул ее на землю. В этот миг она увидела, что муж смотрит на нее с холодным презрением. От ужаса перед этим взглядом женщина лишилась чувств. Когда она пришла в себя, разбойника уже не было. Муж по-прежнему глядел на нее с презрением и затаенной ненавис­тью. Не в силах перенести такой позор, она решила убить мужа, а потом покончить с собой. Меч и лук со стрелами забрал разбойник, но кинжал валялся у ее ног. Она подняла его и вонзила в грудь мужа, после чего снова потеряла сознание. Когда она очнулась, муж уже не дышал. Она пыталась покончить с собой, но не смогла, и не знает, что ей теперь делать.
702


Дух убитого сказал устами прорицательницы, что, овладев его женой, разбойник уселся рядом с ней и стад ее утешать. Разбойник говорил, что решился на бесчинство потому, что она ему полюбилась. После того, что произошло, она уже не сможет жить с мужем, как прежде, так не лучше ли ей пойти в жены к разбойнику? Женщина задумчиво подняла лицо и сказала разбойнику, что он может вести ее, куда хочет. Потом она стала просить разбойника убить ее мужа:
она не может остаться с разбойником, пока ее муж жив. Не ответив ни «да» ни «нет», разбойник пинком швырнул ее на груду опавших листьев. Он спросил мужа женщины, как с ней поступить: убить или помиловать? Пока муж колебался, женщина бросилась бежать. Раз­бойник кинулся за ней, но она успела скрыться. Тогда разбойник взял меч, лук и стрелы, развязал веревку, которой мужчина был при­вязан к дереву, и ушел. Мужчина поднял кинжал, оброненный женой, и вонзил его себе в грудь. Умирая, он услышал, как кто-то тихонько подкрался к нему. Он хотел посмотреть, кто это, но все кругом застлал сумрак. Мужчина почувствовал, как чья-то невидимая рука вынула кинжал у него из груди. В тот же миг рот его наполнил­ся хлынувшей кровью, и он навеки погрузился во тьму небытия.
Лошадиные ноги Новелла (1925)
Ничем не примечательный служащий пекинскою отделения фирмы «Мицубиси» Осино Хандзабуро скоропостижно скончался, не дожив до тридцати лет. По заключению профессора Ямаи, директора боль­ницы Тунжэнь, Хандзабуро умер от удара. Но сам Хандзабуро не думал, что это удар. Он не думал даже, что умер. Просто он неожи­данно оказался в какой-то конторе, где никогда раньше не бывал. За большим столом сидели два китайца и перелистывали гроссбухи. Один из них спросил его по-английски, действительно ли он Генри Бэллет. Хандзабуро ответил, что он служащий японской компании «Мицубиси» Осино Хандзабуро. Китайцы всполошились: они что-то перепутали. Они хотели вернуть Хандзабуро назад, но, посмотрев в гроссбух, поняли, что это не так-то просто: Осино Хандзабуро умер три дня назад, и его ноги уже разложились. Хандзабуро подумал:
«Такой ерунды не может быть!», но когда он посмотрел на свои
703


ноги, то увидел, что его брюки колыхались от ветра, дувшего из окна. Китайцы хотели заменить его ноги ногами Гэнри Бэллета, но оказа­лось, что это невозможно: пока ноги Генри Бэллета прибудут из Ханькоу, у Хандзабуро разложится все тело. Под рукой была лишь ло­шадь, которая только что околела,
Китайцы решили приставить Хандзабуро лошадиные ноги, считая, что это все же лучше, чем не иметь никаких. Хандзабуро умолял их не приставлять ему лошадиные ноги, ибо терпеть не мог лошадей. Он был согласен на любые человеческие ноги, пусть даже немножко во­лосатые, но человеческих ног у китайцев не было, и они уверяли, что с лошадиными ногами ему будет хорошо, и если время от времени менять подковы, то можно спокойно одолеть любую дорогу, даже в горах. Хандзабуро протестовал и хотел убежать, но не мог этого сде­лать без ног. Один из китайцев принес лошадиные ноги, всунул их в отверстия штатин Хандзабуро, и они тотчас приросли к его бедрам.
Дальнейшее Хандзабуро помнил смутно. Когда он пришел в себя, он лежал в гробу, а молодой миссионер читал над ним заупокойную молитву. Воскресение Хандзабуро наделало много шума. Авторитет профессора Ямаи оказался под ударом, но Ямаи заявил, что это тайна природы, недоступная медицине. Таким образом он вместо своего личного авторитета поставил под удар авторитет медицины. Все радо­вались воскресению Хандзабуро, кроме него самого. Он боялся, что его тайна раскроется и его уволят с работы.
Из дневника Хандзабуро видно, сколько хлопот доставляли ему лошадиные ноги: они сделались рассадником блох, а блохи кусались;
от ног шел неприятный запах, и управляющий подозрительно при­нюхивался, когда разговаривал с Хандзабуро; спать ему приходилось в носках и кальсонах, чтобы его жена Цунэко не видела его ног. Од­нажды Хандзабуро пошел к букинисту. У входа в лавку стоял экипаж, запряженный лошадью. Вдруг кучер, щелкнув кнутом, крикнул: «Цо! Цо!» Лошадь попятилась, и Хандзабуро, к собственному удивлению, тоже невольно попятился. Кобыла заржала, и Хандзабуро почувство­вал, как у него к горлу тоже подступило что-то похожее на ржанье. Он зажал уши и со всех ног пустился бежать.
Наступил сезон желтой пыли. Эту пыль весенний ветер приносит в Пекин из Монголии, а поскольку ноги Хандзабуро принадлежали кунлуньскому скакуну, то, почуяв родной монгольский воздух, они стали прыгать и скакать. Как ни старался Хандзабуро, он не мог усто­ять на месте. Опрокинув по пути семерых рикш, он примчался домой и попросил у жены веревку, которой опутал свои непослуш-
704


ные ноги. Цунэко решила, что ее муж сошел с ума, и уговаривала его обратиться к профессору Ямаи, но Хандзабуро не хотел об этом и слышать. Когда окно их комнаты вдруг распахнулось от порыва ветра, Хандзабуро высоко подскочил и что-то громко крикнул. Цунэ­ко лишилась чувств. Хандзабуро выбежал из дома и с воплем, напо­минавшим конское ржание, ринулся прямо в желтую пыль. Он бесследно исчез, и никто не знал, что с ним стало.
Редактор «Дзюнтэн ниппон» господин Мудагути поместил в газете статью, где писал, что мощь японской империи зиждется на принци­пе семьи, поэтому глава семьи не имеет права самочинно сходить с ума. Он осуждал власти, которые до сих пор не издали запрещение сходить с ума.
Через полгода Цунэко пережила новое потрясение. За дверью ее квартиры раздался звонок. Когда она открыла дверь, то увидела обо­рванного человека без шляпы. Она спросила незнакомца, что ему нужно. Он поднял голову и произнес: «Цунэко,..» Молодая женщина узнала в пришельце своего мужа и хотела броситься ему на грудь, но вдруг увидела, что из-под его разорванных в клочья штанов виднеют­ся гнедые лошадиные ноги. Цунэко почувствовала неописуемое отвра­щение к этим ногам. Она хотела пересилить его, ко не смогла. Хандзабуро повернулся и стал медленно спускаться по лестнице. Со­брав все свое мужество, Цунэко хотела побежать за ним, ко не успе­ла она ступить и шагу, как до нее донесся цокот копыт. Не в силах двинуться с места, Цунэко смотрела вслед мужу. Когда он скрылся из виду, она упала без чувств.
После этого события Цунэко стала верить дневнику мужа, но все остальные: и профессор Ямаи, и редактор Мудагути, и сослуживцы Хандзабуро — считали, что у человека не может быть лошадиных ног, и то, что Цунэко видела их, не более чем галлюцинация. Рассказ­чик полагает, что дневник Хандзабуро и рассказ Цунэко заслуживают доверия. В доказательство он ссылается на заметку в «Дзюнтэн ниппон», помещенную в том же номере, что и сообщение о воскресении Хандзабуро. В заметке говорится о том, что в поезде на Ханькоу ско­ропостижно скончался председатель общества трезвости господин Генри Бэллет. Поскольку он умер со склянкой в руках, возникло по­дозрение о самоубийстве, но результаты анализа жидкости показали, что в склянке находился спиртной напиток.


Кавабата Ясунари 1899—1972
Снежная страна Роман (1937)
Япония тридцатых годов. Некто Симамура, мужчина средних лет, едет в поезде в снежную страну — так называется суровый горный край на севере Хонсю (главный остров Японии), который славится обильными снегопадами. Впервые он приехал туда полюбоваться се­верной природой год назад ранней весной, а сейчас едет снова: пови­дать молодую женщину, с которой свел знакомство. Симамура вырос в Токио, он человек обеспеченный и если чем и занимается, то ис­ключительно для собственного удовольствия. Так, он заинтересовался сначала народными танцами, потом европейским балетом, которого никогда не видел; он пишет о нем статьи. В поезде он видит краси­вую юную девушку, сидящую наискосок через проход от него. Де­вушка местная, и из ее разговора с начальником станции Симамура узнает, что ее зовут Йоко. Ее голос кажется ему до боли прекрасным. Он наблюдает за ее лицом, которое отражается в оконном стекле, как в зеркале, и приходит в восторг, когда ее глаз совмещается с каким-то дальним огоньком и зрачок вспыхивает. Девушка едет не одна: с ней больной мужчина, за которым она заботливо ухаживает. Симамура не может понять, кем они приходятся друг другу. Девуш-
706


ка и ее спутник сходят с поезда на той же станции, что и Симамура. Агент гостиницы везет Симамуру на машине мимо утопающих в снегу домов. Симамура спрашивает агента о девушке, которая тогда, весной, жила в доме учительницы танцев, и слышит в ответ, что она тоже была на станции: встречала больного сына учительницы. Сима­мура не удивляется совпадению: «значит, в зеркале, на фоне вечерне­го пейзажа, он видел Йоко, ухаживающую за больным сыном хозяйки дома, где живет женщина, ради которой он сюда приехал...»
Они встречаются в коридоре гостиницы. Она не упрекает его за то, что он долго не приезжал, не писал ей и даже не прислал обе­щанное руководство по танцам. Она молчит, но Симамура чувствует, что она не только не обвиняет его, но исполнена нежности, тянется к нему всем существом. Симамура вспоминает, как он познакомился с ней. В начале альпинистского сезона он приехал в эти места и, спустившись с гор после недельного похода, попросил пригласить гейшу. Ему объяснили, что все гейши приглашены на банкет по слу­чаю окончания строительства дороги, но есть еще девушка, живущая в доме учительницы танцев, может быть, она согласится прийти. Она не то чтобы настоящая гейша, но когда бывают большие банкеты, ее охотно приглашают: она танцует, и ее здесь очень ценят. Девушка пришла, и на Симамуру повеяло удивительной чистотой. Она расска­зала о себе: ей девятнадцать лет, родилась она здесь, в краю снега, одно время работала подавальщицей в Токио, но потом ее выкупил покровитель: он пожелал, чтобы она занялась преподаванием нацио­нальных танцев и обрела самостоятельность. Но вскоре он умер, и с тех пор она живет по-настоящему, по-своему. Симамура заговорил с ней о театре кабуки — оказалось, что девушка хорошо разбирается в искусстве этого театра. Симамура начал испытывать к ней что-то по­хожее на дружеское участие. На следующий день девушка зашла к нему в номер в гости. Симамура попросил ее порекомендовать ему гейшу, ему хотелось, чтобы они с девушкой остались только друзья­ми. Быть может, летом он приедет сюда с семьей, она могла бы со­ставить компанию его жене, а телесная близость может закончиться тем, что наутро ему и смотреть на нее не захочется. Но девушка все-таки отказывается помочь. Когда же горничная прислала к Симамуре гейшу, ему тотчас сделалось скучно, и он деликатно выпроводил ее. Встретив девушку в криптомериевой роще, он сообщил ей, что пере­думал и отпустил гейшу: ему показалось досадным проводить время с другой девушкой, не такой красивой, как она. Но что-то между ними
707


изменилось, все было уже не так, как до прихода гейши. Вечером де­вушка явилась к Симамуре в номер. Она была на празднике, и ее на­поили, так что она еле стояла на ногах. Симамура обнял ее, но она помнила его слова о том, что лучше им оставаться просто друзьями, и боролась с желанием отдаться ему. И все же она уступила. Она ушла от него засветло, до того, как встала гостиничная прислуга, а Симаму­ра в тот же день возвратился в Токио.
И вот теперь, несколько месяцев спустя, Симамура, не убоявшись сильного холода, приехал в снежную страну, чтобы снова увидеть де­вушку, имя которой он вскоре узнает: Комако. Она считает, сколько дней они не виделись: сто девяносто девять. Симамура удивляется, что она помнит в точности дату их любовного свидания: двадцать третье мая. Она объясняет, что давно уже ведет дневник. Больше того, оказывается, что она с пятнадцати лет конспектирует прочитан­ные рассказы и романы, и сейчас у нее накопилось около десятка тетрадей с такими конспектами. Конспекты простые: имя автора, на­звание книги, имена героев и их отношения. Симамуре кажется, что это бессмысленное занятие, напрасный труд. Впрочем, если бы Сима­мура стал размышлять о собственной жизни, он, быть может, при­шел бы к выводу, что его жизнь тоже бессмысленна. Комако приглашает Симамуру к себе домой. Он говорит, что зайдет, если она покажет ему свои дневники, но она отвечает, что сожжет их. Сима­мура рассказывает Комако, что ехал в одном вагоне с сыном ее учи­тельницы и сопровождавшей его девушкой. Он пытается узнать, кем она ему доводится, но Комако не желает отвечать. Она говорит толь­ко о сыне учительницы: ему двадцать шесть лет, у него туберкулез кишечника и он вернулся на родину умирать. Комако живет на чер­даке, где раньше разводили шелковичных червей, в уютной, чистой комнатке. Выходя из дома учительницы, Симамура сталкивается с Йоко и вспоминает, как в поезде отраженный в стекле глаз Йоко со­вместился с дальним огоньком в поле и ее зрачок вспыхнул и стад не­выразимо прекрасным. «Он вспомнил свое тогдашнее впечатление, а оно в свою очередь вызвало в памяти яркие щеки Комако, пылавшие в зеркале на фоне снега». Симамура поднимается на вершину холма и встречает там слепую массажистку. Он узнает от нее, что Комако этим летом пошла в гейши ради того, чтобы посылать деньги на лече­ние сыну учительницы, с которым она, по слухам, была помолвлена. Симамуре вновь приходят на ум слова «напрасный труд» и «тщета» — ведь тот, судя по всему, нашел себе новую возлюблен-
708


ную — Йоко, а сам находится на грани смерти. На вопросы Сима-муры Комако отвечает, что не была помолвлена с сыном учительни­цы. Вероятно, было время, когда учительница мечтала женить на ней сына, но ни словом об этом не обмолвилась, и молодые люди могли только догадываться о ее желании. Но между ними никогда ничего не было, и в гейши Комако пошла вовсе не из-за него. Она загадочно говорит о том, что ей надо выполнить свой долг, и вспоминает, что, когда ее продали в Токио, ее провожал один только сын учительни­цы. Комако всячески избегает разговора о Йоко, и Симамура никак не может понять почему. И когда Симамура замечает, что нехорошо, когда Комако не ночует дома, Комако возражает, что вольна посту­пать как хочет и даже умирающий не может ей этого запретить. Ко­мако играет Симамуре на сямисэне. Симамура понимает, что Комако в него влюблена, от этой мысли ему становится печально и стыдно. Теперь Комако, оставаясь у Симамуры на ночь, уже не стара­ется вернуться домой до рассвета. Накануне отъезда в ясный лунный вечер Симамура снова приглашает Комако к себе. Ей горько, что он уезжает. Она в отчаянии от собственной беспомощности: она ничего не может изменить. Гостиничный служащий приносит Симамуре счет, где все учтено: когда Комако уходила в пять, когда до пяти, когда в двенадцать на следующий день. Комако идет провожать Симамуру на станцию. Туда прибегает Йоко, которая зовет ее домой:
сыну учительницы плохо. Но Комако не хочет идти домой, и ни Йоко, ни Симамура не могут ее уговорить. «Нет! Я не могу смотреть на умирающего!» — говорит Комако. Это звучит одновременно и как самая холодная бессердечность, и как самая горячая любовь. Комако говорит, что теперь уже не сможет вести дневник, и обещает послать все свои дневники Симамуре — ведь он же искренний человек и не станет над ней смеяться. Симамура уезжает.
Приехав через год, Симамура спрашивает Комако, что стало с сыном учительницы. «Умер, что же еще», — отвечает она. Симамура обещал Комако приехать 14 февраля, в праздник изгнания птиц с полей, но не приехал. Комако обижена: она оставила свою работу и в феврале уехала к родителям, но на праздник вернулась, думая, что Симамура приедет. Теперь Комако живет в лавке, где торгуют деше­выми сладостями и табаком, там она единственная гейша, и хозяева очень о ней заботятся. Комако просит Симамуру приезжать к ней хотя бы раз в год. Симамура спрашивает, что стало с Йоко. «Все на могилу ходит», — отвечает Комако. Во время прогулки Симамура
709


видит Йоко: сидя на обочине дороги, она лущит фасоль и поет «кристально чистым, до боли прекрасным голосом». Комако ночует у Симамуры и уходит только утром. На следующий день Симамура ло­жится спать засветло, чтобы скоротать время, ибо его надежда, что Комако придет сама, без его зова, не оправдалась. В половине седьмо­го утра он обнаруживает Комако чинно сидящей за столом и читаю­щей книгу. Он ничего не может понять: неужели Комако ночевала у него, а он и не заметил? Но Комако со смехом признается, что спря­талась в стенной шкаф, когда горничная приносила угли для очага. Симамура и Комако идут гулять. Симамура предлагает пройтись в сторону кладбища. Выясняется, что Комако еще ни разу не была на могиле учительницы и ее сына. На кладбище они встречают Йоко. Смутившись под ее пронзительным взглядом, Комако говорит, что, собственно, шла к парикмахерше... И Симамура, и Комако чувствуют себя неловко. Ночью Комако приходит к Симамуре пьяная.
Йоко теперь работает в гостинице. Ее присутствие почему-то стесняет Симамуру, он даже начинает колебаться, приглашать ли к себе Комако. Симамуру тянет к Йоко. Комако иногда передает с ней Симамуре записки, и Симамура заговаривает с девушкой. Йоко гово­рит, что Комако хорошая, но несчастная, и просит Симамуру не оби­жать ее. «Но я же ничего не могу для нее сделать», — отвечает Симамура. Он считает, что лучше ему поскорее вернуться в Токио. Оказывается, Йоко тоже собирается в Токио. Симамура спрашивает, не Комако ли посоветовала ей туда ехать, но Йоко отвечает: «Нет, я с ней не советовалась и никогда не стану советоваться. Противная она...» Симамура предлагает Йоко поехать вместе, девушка соглаша­ется. Когда она жила раньше в Токио, она была сестрой милосердия. Но она ухаживала только за одним больным, и теперь каждый день ходит на его могилу. Больше она не хочет быть сестрой милосердия, не хочет ни за кем ухаживать. Симамура спрашивает, правда ли, что сын учительницы был женихом Комако. Йоко с горячностью отвеча­ет, что это неправда. «Почему же тогда вы ненавидите Комако» ? — удивляется Симамура. В ответ Йоко просит Симамуру позаботиться о том, чтобы Комако было хорошо, и выбегает из комнаты. Осень кончается, выпадает первый снег. Симамура размышляет о крепе — ткани, которую делают в этих краях и отбеливают на снегу. В древ­них книгах написано, что «есть креп, ибо есть снег. Снег следует на­зывать отцом крепа». У Симамуры возникает желание объехать места, где производится креп. Посетив один из таких городков, он на
710


обратном пути встречает Комако. Она бранит его за то, что он не взял ее с собой, но тут раздаются звуки набата; горит здание для от­корма шелковичных червей. В нем полно народу: в этом помещении показывают кино. Комако плачет, она тревожится за людей. Все бегут на пожар. «Млечный Путь брал начало там, откуда они шли, и тек в одном с ними направлении. Лицо Комако, казалось, плыло в Млечном Пути». Симамура и Комако смотрят на огонь. Вдруг толпа, испустив крик ужаса, замирает: сверху падает женское тело. Комако душераздирающе кричит. Упавшая женщина — Йоко. «Симамура почему-то не почувствовал смерти, а лишь совершение какого-то перехода, словно жизнь Иоко, выйдя из ее тела, вошла в его тело». Комако бросается к Йоко, берет ее на руки и несет, «словно свою жертву и свою кару». Симамура хочет броситься к ней, но его оттес­няют, и, когда он поднимает глаза, он видит, как Млечный Путь, с грохотом низвергаясь, надвигается прямо на него.
Старая столица Роман (1961)
Приемная дочь оптового торговца готовой одеждой Такитиро Сада замечает, что на старом клене, растущем около их дома, распустились два кустика фиалок — они растут в двух маленьких впадинках на стволе старого клена и цветут каждую весну, сколько Тиэко себя по­мнит. Они кажутся девушке похожими на несчастных влюбленных, которые никак не могут встретиться. Тиэко любуется цветами. Синьити Мидзуки, с которым Тиэко дружит с детства, позвал ее полю­боваться на цветущие вишни у храма Хэйан дзингу. Плакучие вишни в храмовом саду наполняют сердце Тиэко священным трепетом, губы ее сами собой шепчут стихи. Оттуда Тиэко и Синьити идут к пруду, переходят по камням на другую его сторону, где растут сосны, и под­ходят к «мосту-дворцу», откуда открывается чудесный вид на обшир­ный сад за прудом. Потом Тиэко предлагает пойти пешком к храму Киёмидзу полюбоваться с его высоты вечерним Киото, поглядеть на заход солнца над Западной горой.
Там Тиэко неожиданно говорит Синьити, что она — подкидыш. Ошеломленный Синьити не сразу понимает ее: он думает, что девуш­ка образно передает свое душевное состояние. Ведь он знает, что
711


Тиэко — единственное любимое дитя. Тиэко рассказывает, что од­нажды, когда она уже училась в школе, мать и отец признались ей, что она им не родная дочь, но из жалости не стали говорить, что она подкидыш, а сказали, что похитили ее, когда она была грудным мла­денцем. Но они не договорились заранее, поэтому отец сказал, что ее подобрали под цветущими вишнями в Гион (местность в Киото, при­легающая к одноименному храму), а мать — что на берегу реки Ка-могава. О настоящих своих родителях Тиэко ничего не знает, приемные так добры к ней, что у нее и не возникало желания их ис­кать. Синьити задумывается: отчего вдруг Тиэко решила рассказать ему об этом? Она, конечно, догадывается, что юноша в нее влюблен. Ее слова прозвучали так, будто она заранее отвергает его любовь. Тиэко во всем слушается родителей. Когда она хотела поступить в университет, отец сказал ей, что это будет помехой для его единст­венной наследницы, и посоветовал внимательнее присмотреться к его торговому делу. Когда Синьити спрашивает Тиэко, как она поступит, если речь пойдет о замужестве, девушка без малейшего колебания от­вечает, что подчинится воле родителей, но вовсе не потому, что у нее нет собственных чувств и своего мнения. Для Синьити поведение Тиэко — загадка, но Тиэко не раскрывает ему свое сердце.
Отец Тиэко — Сада Такитиро — удаляется в Сага (на северо-за­паде Киото) в женский монастырь, где осталась одна лишь старая на­стоятельница. Там он снимает комнату и в уединении придумывает эскизы для поясов к кимоно. Он всю жизнь мечтал быть художни­ком. Тиэко подарила ему альбомы Клее, Матисса, Шагала, и сейчас Такитиро рассматривает их, надеясь, что это подтолкнет его вообра­жение, поможет придумать совсем новый рисунок для ткани. Тиэко всегда носит кимоно, изготовленные по эскизам Такитиро. Его лавка торгует одеждой, рассчитанной на рядового покупателя, и приказчик отдает в раскраску лишь два-три кимоно, сделанных по эскизам Та­китиро — исключительно чтобы поддержать престиж хозяина. Одна­ко кимоно Тиэко всегда охотно берет себе, и не по обязанности, а потому что ей нравится работа отца. Лавка Такитиро в районе Накагё была построена в старинном киотоском стиле с покрашенны­ми индийской охрой решетками и оконцами с частым переплетом на втором этаже. Дела в лавке идут с каждым месяцем все хуже.
Сада Такитиро приезжает к старому знакомому — Отомо Сосукэ, владельцу ткацкой мастерской в районе Нисидзин (парча «нисидзин» с давних пор славится в Японии). Он привозит эскиз пояса для ки-
712


моно, навеянный работами Клее. Сосукэ хочет поручить выткать пояс для Тиэко своему старшему сыну Хидэо. Хидэо ткет пояса на высо­ком ткацком станке такабата. Его мастерство известно и мануфактур­щикам, и оптовым торговцам. Ручное ткачество постепенно отходит в прошлое, молодое поколение предпочитает другие занятия, но все три сына Сосукэ пошли по стопам отца и стали ткачами. Хидэо хо­лодно относится к работе Такитиро, и обиженный Такитиро влепля­ет ему пощечину. Опомнившись, он просит прощения за свою вспыльчивость. Хидэо смиренно объясняется. Он говорит, что рисунок сам по себе ему очень нравится, но в нем отсутствует гармония, ду­шевная теплота. Такитиро хочет забрать эскиз. Хидэо говорит, что рисунок превосходен, и когда он выткет пояс, краски и цветные нити придадут ему иной вид. Но Такитиро уносит рисунок и выбра­сывает его в реку.
Такитиро приглашает свою жену Сигэ и Тиэко поехать в Омуро полюбоваться цветами. Оттуда они едут в ботанический сад и встре­чают там Сосукэ и Хидэо. Глядя на поле тюльпанов, Такитиро гово­рит, что западные цветы слишком ярки, и ему больше по душе бамбуковая роща. Хидэо на вопрос о тюльпанах отвечает, что они живут, и пусть пора их цветения коротка, но в этом быстротечном мгновении — вся полнота жизни. Хидэо не собирается ткать пояса, которые останутся для внучек и правнучек, он хочет, чтобы девушка сказала: вот это для меня — и с радостью носила бы их сегодня, сей­час, когда она в расцвете молодости. Хидэо сравнивает Тиэко с пре­красными статуями будды Мироку в храмах Корюдзи (в Киото) и Тюгудзи (в Нара) и утверждает, что она прекраснее их. Такитиро встревожен: не влюблен ли он в Тиэко? Что будет, если Тиэко вый­дет за него замуж? Ведь хотя дела Такитиро в последнее время по­шатнулись, все же он оптовый торговец из квартала Накагё, разве можно сравнить его торговый дом и мастерскую Отомо, где всего три ткацких станка и нет ни одного наемного ткача? Но потом Та­китиро приходит к мысли, что вовсе не обязательно Тиэко идти в дом Отомо, можно принять Хидэо в их семью, ведь у Сосукэ еще два сына. Такитиро спрашивает Сигэ, какого она мнения о Хидэо. Таки­тиро он по душе, и оптовый торговец готов принять его в свою семью. Но Сигэ считает, что в первую очередь надо поинтересоваться мнением Тиэко; хотя она и послушная дочь, в таких делах нельзя на­стаивать.
Подруга приглашает Тиэко поехать в Такао полюбоваться клена­ми. Во время прогулки девушки доходят до деревни на Северной
713


горе, где растут криптомерии. Местные женщины обрубают ветви на криптомериях и шлифуют их стволы. Подруга обращает внимание, что одна из деревенских девушек как две капли воды похожа на Тиэко. Эти слова западают в душу Тиэко. Она часто ездит в деревню на Северной горе, объясняя это тем, что там растут очень красивые криптомерии. Тиэко все время думает о тайне своего рождения. На самом деле ее подкинули к входу в лавку Такитиро, и ни он, ни его жена не знают, кто настоящие родители девочки.
Хидэо приносит пояс, который он выткал по рисунку Такитиро. Такитиро в недоумении: ведь он выбросил эскиз в реку. Но оказыва­ется, Хидэо запомнил рисунок, и вот теперь он принес пояс для Тиэко. Девушке очень нравится пояс: и рисунок, и работа. Она при­меряет его, он ей очень идет.
Приближается праздник Гион. Тиэко вспоминает, как в детстве, когда ей и Синьити было лет по семь или по восемь, он изображал послушника на этом празднике и восседал на праздничном ковчеге, а она всюду следовала за ним. Тиэко идет гулять. Статуи богов перене­сли из храма Ясака к месту временной стоянки ковчегов, она покупа­ет свечку и ставит перед божеством. Она замечает девушку, которая творит семикратную молитву. Тиэко кажется, будто она уже где-то видела ее. Тиэко безотчетно тоже начинает творить семикратную мо­литву. Семь раз отходя от статуи божества и семь раз приближаясь к ней, девушки кончают молитву одновременно и сходятся лицом к лицу перед статуей божества. Девушка говорит, что молила бога по­ведать ей, где ее сестра. Теперь она знает: вот ее сестра. Богу было угодно, чтобы они здесь встретились. Тиэко узнает девушку: это та самая девушка из деревни на Северной горе!
Девушка рассказывает, что ее родители умерли, когда она была совсем малюткой. Она знает, что у нее была сестра-близнец, но не знает, что с ней стало. Девушку зовут Наэко, она живет в деревне и приглашает Тиэко навещать ее. Она называет ее «барышней», чувст­вуя разницу в их положении, и не хочет заходить к Тиэко домой. У моста толпа оттесняет Тиэко, и она немного отстает от Наэко. У самого моста Наэко окликает Хидэо: он принял ее за Тиэко. Он спрашивает, действительно ли барышне понравился пояс, который он выткал. Наэко не знает, как себя вести и что отвечать, но все же не обращается за помощью к Тиэко: ведь если бы Тиэко хотела встре­титься с юношей, она бы подошла сейчас к ним. Хидэо просит разре­шения выткать пояс по собственному рисунку к двадцатилетию
714


барышни. Наэко смущенно благодарит его. Она решает, будто Тиэко не подошла, поскольку не хотела, чтобы Хидэо узнал, что они двой­няшки.
На мосту четвертого проспекта Тиэко встречает Синьити. Он представляет ей своего старшего брата Рюсукэ. Тиэко и Синьити вспоминают, как Синьити изображал послушника в праздник Гион. Синьити замечает, что Тиэко сильно взволнованна. Полагая, что ей нездоровится, молодые люди провожают ее до дома. Мать также за­мечает, что у Тиэко нездоровый вид. Девушка снова смотрит на два кустика фиалок, распустившихся на стволе старого клена — теперь ей кажется, будто это она и Наэко. Она ложится в постель, но ей не спится.
Хидэо приносит Тиэко эскизы пояса для кимоно на выбор. На одном из них узор из цветов и листьев хризантемы, на другом — красные кленовые листья. Но Тиэко просит его выткать пояс с гора­ми, поросшими криптомериями и красными соснами. Она объясняет Хидэо, что тогда, в канун праздника Гион, он обознался и пообещал выткать пояс не ей, а ее сестре. Она рассказывает Хидэо о Наэко и просит его, когда пояс будет готов, поехать в деревню на Северной горе и вручить его Наэко. Тиэко приезжает к Наэко и рассказывает ей о Хидэо и о том, что он собирается подарить ей пояс. Но Наэко не желает принимать подарка, ведь Хидэо хотел выткать пояс не для нее. Тиэко настаивает: в конечном счете она попросила юношу вы­ткать пояс для своей сестры. Наэко обещает принять подарок. Вер­нувшись домой, Тиэко рассказывает родителям о Наэко. Родители поражены, они тоже не подозревали, что у Тиэко есть сестра.
Такитиро хочет купить небольшой дешевый домик. Сигэ гадает: то ли он хочет продать лавку и удалиться от дел, то ли просто хочет жить отдельно от лавки. Такитиро, Сигэ и Тиэко отправляются по­глядеть на камфарный лавр, с которым у них связано много воспоми­наний. Осмотрев дом вблизи храма Нандзэндзи и восхитившись растущими перед ним цветами хаги, все трое заходят в магазин Тацумура, где кроме тканей продают портативные радиоприемники фирмы «Сони» и другие товары, могущие привлечь туристов.
Дела у Тацумура идут хорошо, не то что у Такитиро, не желаю­щего порывать с традициями. В гостиной магазина они встречают Рюсукэ. Он приглашает Тиэко поглядеть на полосатых карпов в пруду. Молодые люди идут гулять. Рюсукэ советует Тиэко быть по­строже с приказчиком и предлагает свою помощь. Он рассказывает,
715


что его отец умело ведет деда, у них два надежных приказчика, и если приказчик, работающий у Такитиро, уйдет, они смогут прислать в помощь Такитиро одного из своих приказчиков. Рюсукэ говорит, что готов и сам в любое время бросить аспирантуру и поступить на службу в лавку Такитиро, чтобы наладить дело. Кроме того, Рюсукэ обещает попросить своего отца подыскать подходящий дом для Таки­тиро, решившего удалиться от дел.
Хидэо ткет пояс по заказу Тиэко. Образы Тиэко и Наэко сливают­ся в его глазах воедино. Завершив работу, он едет в деревню на Се­верной горе и дарит пояс Наэко. Та обещает хранить его всю жизнь, как самое дорогое сокровище. «Зачем же? Я с удовольствием вытку вам еще», — говорит Хидэо. Он приглашает девушку на Праздник эпох, который устраивается в память о перенесении в 794 г. столицы в Киото. Во время праздника Хидэо смотрит на зеленые сосны, на процессию, но краем глаза все время наблюдает за Наэко.
Синьити звонит Тиэко и говорит, что видел ее на Празднике эпох с молодым человеком. Тиэко сразу понимает, что на самом деле он видел не ее, а Наэко, и догадывается, что с ней был Хидэо. Синьити передает трубку Рюсукэ, и тот просит разрешения зайти в лавку Та­китиро и познакомиться с их приказчиком. Придя в лавку Такитиро, Рюсукэ беседует с приказчиком. Отец Рюсукэ — крупный оптовый торговец, имеющий много влиятельных друзей. Сам Рюсукэ, хотя и занимается наукой, проявляет интерес к торговому делу отца. Рюсукэ приглашает Тиэко поужинать с ним и Синьити в ресторане. После посещения ресторана Тиэко признается, что на Празднике эпох Си­ньити перепутал ее с сестрой. «Мы с ней двойняшки... Но из нас двоих подкинули меня», — говорит Тиэко. Рюсукэ сожалеет, что ма­лютку подкинули не к их дому, он с радостью занялся бы воспитани­ем маленькой Тиэко.
Наэко звонит Тиэко и говорит, что хотела бы повидаться с ней. Она по-прежнему отказывается приходить к ней в дом, поэтому Тиэко обещает приехать к ней в деревню. Родители говорят Тиэко, что готовы удочерить Наэко. Двадцать лет назад к двойняшкам отно­сились с предубеждением, считая их рождение дурной приметой, знаком того, что над домом тяготеют злые силы, но теперь на это смотрят иначе. Тиэко растрогана добротой родителей. Наэко расска­зывает Тиэко, что Хидэо сделал ей предложение, но она пока не дала ответа. Ее удерживает гордость: Наэко кажется, что Хидэо видит в ней не ее, но образ Тиэко. Кроме того, мастерская отца Хидэо имеет
716


дело с лавкой Такитиро, и появление Наэко будет не слишком удоб­но для Тиэко, а Наэко не хочет причинять сестре неудобства. В ответ Тиэко рассказывает, что ее родители готовы удочерить Наэко. Наэко тронута до слез. Тиэко просит ее хоть раз прийти к ним в дом.
Вернувшись домой, Тиэко вспоминает свой разговор с Наэко. Наэко уверена, что на самом деле Хидэо мечтает жениться на Тиэко, но, понимая, что он ей не пара, предложил руку Наэко.
Мидзуки — отец Рюсукэ и Синьити — просит Такитиро взять Рюсукэ в свою лавку. Мидзуки понимает, что Рюсукэ просто хочется быть поближе к Тиэко. Он спрашивает, согласится ли Такитиро при­нять Рюсукэ в свою семью, если Тиэко когда-нибудь обратит на него свое внимание. В этом случае Мидзуки даже готов отказаться от него как от наследника, ведь не в богатстве счастье. Такитиро считает, что молодые люди сами должны решать свою судьбу. Рюсукэ прямо со следующего дня приступает к работе. Вечером, после закрытия лавки, Наэко приходит к Тиэко. Тиэко знакомит сестру с родителями. Де­вушки поднимаются наверх, чтобы спокойно поговорить. Тиэко про­сит Наэко остаться в их доме навсегда, но Наэко отказывается. Девушки долго разговаривают, потом засыпают рядом. Ночью выпа­дает легкий снежок. Рано утром Наэко уходит. Тиэко приглашает ее приходить еще, но Наэко качает головой. Тиэко долго провожает взглядом удаляющуюся фигурку сестры.


Абэ Кобо 1924-1993
Женщина в песках Роман-притча (1963)
Однажды в августе человек отправляется в трехдневный отпуск, чтобы пополнить свою коллекцию насекомых редкими видами, кото­рые водятся в песках. Он добирается на поезде до станции S, переса­живается на автобус и, сойдя на конечной остановке, идет дальше пешком. Он минует деревню и идет песчаной дорогой в сторону моря. Дорога становится все круче, и кругом уже не видно ничего, кроме песка. Человек размышляет о песке: интересуясь насекомыми, которые в нем водятся, он изучал и литературу о песке и убедился в том, что песок — очень интересное явление. Продолжая путь, он вдруг оказывается у края песчаной ямы, на дне которой стоит лачуга. Он видит старика и спрашивает его, где здесь можно переночевать. Старик, выяснив предварительно, что приезжий — учитель по про­фессии. а не инспектор из префектуры, приводит его к одной из ям. Мужчина спускается туда по веревочной лестнице. Его приветливо встречает молодая женщина — хозяйка убогой лачуги. Она кормит и поит гостя, но на вопрос, нельзя ли вымыться, отвечает, что воду привезут только послезавтра. Мужчина уверен, что послезавтра его уже здесь не будет. «Разве?» — удивляется женщина.
718


Лачуга утопает в песке, песок проникает всюду, и женщина дер­жит над головой мужчины бумажный зонт, когда тот ест, чтобы песок не попал в еду, но песок все равно чувствуется во рту, скрипит на зубах, пропитываясь потом, песок налипает на тело. Женщина рассказывает, что во время прошлогоднего тайфуна ее мужа и дочь засыпало песком, так что теперь она совсем одна. Ночами ей прихо­дится отгребать песок, чтобы дом не засыпало. Наверху знают, что в ее доме появился мужчина: ей спускают на веревке еще одну лопату и бидоны. Мужчина все еще ничего не понимает...
Женщина собирает песок в бидоны, высыпает его около того места, где висит веревочная лестница, потом спускают корзины, и бидоны поднимаются вверх. Отгребать песок легче ночью, когда он влажный, днем он такой сухой, что сразу обваливается. Мужчина по­могает женщине. Женщина объясняет мужчине, что песок не отды­хает и не дает отдыха. Мужчина возмущен: выходит, жители деревни живут только для того, чтобы отгребать песок. По его мнению, так жить нелепо, этот образ жизни, избранный добровольно, не вызывает в нем даже сочувствия. Он долго не в силах заснуть, думая о песке и слыша, как женщина продолжает отгребать его. Проснувшись, он об­наруживает, что женщина спит у очага совершенно обнаженная, обернув лицо полотенцем, чтобы защититься от песка.
Мужчина хочет незаметно уйти, но видит, что веревочная лестни­ца исчезла: те, кто приходили ночью поднимать песок, унесли ее. Мужчина чувствует себя в ловушке. Ему кажется, что просто произо­шла какая-то ошибка.
Мужчина начинает копать, но песок тут же осыпается, мужчина продолжает копать — и внезапно вниз устремляется лавина песка, которая придавливает его. Он теряет сознание. Женщина ухаживает за ним: вероятно, он заболел оттого, что долго работал под прямыми солнечными лучами. Он находится в яме уже неделю, наверно, сослу­живцы подали заявление о его розыске. Он представляет себе, как они обсуждают, куда он мог исчезнуть. Мужчина притворяется тяже­ло больным: он хочет, чтобы и женщина, и те, кто засадили его в эту яму, уверились, наконец, что он для них — не помощник, а обуза, и сами постарались от него избавиться. Он никак не может понять смысл жизни женщины. Он говорит ей о том, как приятно гулять, но она не видит в этом радости: «без дела ходить — только зря уста­вать...»
Мужчина решает сделать еще одну попытку выбраться из ямы. Ночью, когда женщина отгребает песок, он неожиданно набрасыва-
719


ется на нее и связывает. Когда приходят люди с корзинами и спуска­ют в яму веревку, мужчина хватается за нее и требует, чтобы его подняли, если хотят помочь женщине. Они начинают поднимать его, но вскоре отпускают веревку, и он падает на дно ямы, а они тем временем выдергивают веревку у него из рук и уходят.
В яму спускают пакет с тремя пачками сигарет и бутыль с водкой. Мужчина надеется, что это залог скорого освобождения. Однако жен­щина объясняет ему, что всем мужчинам раз в неделю выдается табак и водка. Мужчина любопытствует, не забредали ли в деревню такие, как он, заблудившиеся на своем пути. Женщина рассказывает, что несколько человек случайно попали в деревню, один вскоре умер, другой живет до сих пор, сбежать никому не удалось. «Я стану пер­вым!» — говорит мужчина. Заглянув в бак, мужчина видит, что кон­чилась вода. Он понимает: ее не привезли, чтобы сломить его сопротивление; мучения женщины никого не волнуют. Мужчина ос­вобождает женщину от пут с условием, что без его разрешения она не возьмет в руки лопату.
Он хватает лопату и ударяет о стену: он хочет разрушить дом, чтобы смастерить из обломков лестницу. Видя, что стена гнилая (ока­залось, что женщина была права, когда говорила, что песок гноит де­рево), он решает использовать для этой цели не доски, а поперечные балки. Женщина повисает у него на руке и пытается вырвать лопату. Борьба за лопату оканчивается любовной сценой. Мужчина понимает:
вражда с женщиной бесполезна, он может добиться чего-либо только по-хорошему. Он просит ее связаться с теми, кто привозит воду, и сказать, чтобы им немедленно ее доставили. Женщина отвечает, что, как только они начнут работать, наверху об этом узнают — с пожар­ной вышки всегда кто-нибудь смотрит в бинокль, — и тогда им сразу привезут воду. Мужчина берется за лопату. Когда им спускают ведро с водой, он говорит старику, стоящему наверху, что его сослуживцы объявят розыск и тогда тем, кто насильно удерживает его здесь, не поздоровится. Но старик возражает, что раз его не нашли за десять дней, то не найдут и впредь. Мужчина обещает свою помощь в том, чтобы облегчить положение местных жителей, у него есть связи, и он может начать кампанию в прессе, но его слова не производят ника­кого впечатления, старик уходит, не дослушав.
В свободное время мужчина украдкой делает веревку. Закончив ее, он прикрепляет к ней вместо крюка ножницы и под вечер, когда женщина отсыпается перед ночной работой, забрасывает веревку на
720


мешки, которые служат шкивом при спуске ведер с водой и подъеме корзин с песком. Ножницы впиваются в мешок, и мужчине удается выбраться из ямы. Это происходит на сорок шестой день его «заклю­чения». Чтобы его не заметали с пожарной вышки, он решает спря­таться и подождать до захода солнца. Как только солнце зайдет, ему нужно быстро пройти через деревню — до того, как переносчики корзин с песком приступят к работе. Мужчина сбивается с дороги:
думая, что миновал деревню, он неожиданно обнаруживает ее перед собой. Он в страхе бежит через деревню. За ним мчатся собаки. Чтобы защититься от них, мужчина вертит над головой веревку с ножницами на конце и задевает случайно подвернувшихся детей.
В погоню за мужчиной устремляются жители деревни. Ноги его вдруг тяжелеют и начинают увязать в песке. Погрузившись в песок почти до бедер, он умоляет преследователей спасти его. Трое мужчин, прикрепив к подошвам доски, приближаются к нему и начинают от­капывать вокруг него песок. Вытащив его, они водворяют его обратно в яму. Все, что было раньше, начинает казаться ему далеким про­шлым.
Наступает октябрь. Женщина нижет бусы и копит деньги для первого взноса за приемник. Мужчина соорудил небольшой полог из полиэтилена, чтобы во время сна на них не сыпался песок, и приду­мал приспособление для варки рыбы в горячем песке. Он перестает читать газеты и вскоре забывает об их существовании. Женщина рас­сказывает, что жители деревни тайно продают песок на стройку за полцены. Мужчина возмущается: ведь когда фундамент или плотина развалятся, кому станет легче от того, что песок был дешевый или даже даровой. Он пробует договориться с переносчиками песка о прогулке, те взамен требуют, чтобы он у них на глазах занялся с жен­щиной любовью. Женщина отказывается делать это при свидетелях, но мужчине так хочется выбраться из ямы, что он набрасывается на нее и пытается изнасиловать. Женщина сопротивляется. Мужчина просит ее хотя бы притвориться, но она с неожиданной силой коло­тит его.
Мужчина замечает, что на дне бочонка, который он хотел исполь­зовать как приманку для ворон, скапливается вода. Он снова и снова размышляет о свойствах песка. После долгой жестокой зимы прихо­дит весна, В доме появляется приемник. В конце марта женщина чувствует, что беременна, но через два месяца у нее случается выки­дыш. Ее увозят в больницу. Веревка, на которой ее поднимают из
721


ямы, остается висеть. Мужчина поднимается наверх, глядит вслед пи­капу, увозящему женщину. Он замечает, что в яме в сделанном им устройстве для сборы воды отошла планка, и спешит спуститься, чтобы исправить поломку. Веревочная лестница в его распоряжении, так что нет нужды спешить с побегом.
Через семь лет после исчезновения мужчины появляется объявле­ние о его розыске, а поскольку на него никто не откликается, еще через полгода суд издает постановление считать его умершим.
Чужое лицо Роман-притча (1964)
Исследователь, заведующий лабораторией в институте высокомолеку­лярной химии, во время эксперимента обжег себе лицо жидким кис­лородом, отчего все его лицо покрылось рубцами. Раны никак не заживают, и он все время ходит с забинтованным лицом. Он раз­мышляет о том, что отсутствие на лице кожи, которая является не более чем оболочкой, отгородило его от общества. Он чувствует себя потерявшим лицо и замечает, что лицо играет в жизни куда более важную роль, чем он предполагал: даже умиротворяющая музыка Баха кажется ему теперь не бальзамом, а комком глины. «Неужели изуродованное лицо способно влиять на восприятие музыки?» — со­крушается он. Герой размышляет, не потерял ли он еще чего-то вместе с лицом. Он вспоминает, как в детстве он стащил и бросил в огонь накладные волосы старшей сестры, казавшиеся ему чем-то не­пристойным, аморальным, а теперь бинты стали как бы его фальши­вым лицом, лишенным выражения и индивидуальности.
Герой пытается восстановить физическую близость с женой, кото­рая прервалась после несчастного случая, но делает это слишком резко, слишком грубо, и жена отталкивает его. Его связь с людьми нарушилась: прохожие вежливо отводят глаза от его лица, сослужив­цы старательно делают вид, будто ничего не произошло, дети начина­ют плакать при взгляде на него. Герой хочет сделать маску, которая заменила бы ему лицо, восстановила бы его связь с людьми. Первым делом он встречается с К. — ученым, занимающимся изготовлением искусственных органов. К. демонстрирует ему искусственный палец, но лицо — другое дело. По мнению К., это не только косметическая
722


проблема, но и проблема, связанная с профилактикой душевных За­болеваний.
К. во время войны был военным врачом и видел, что раненые прежде всего беспокоились не о том, будут ли они жить и будет ли их организм нормально функционировать, а о том, сохранится ли их первоначальный облик. Один солдат, у которого было изуродовано лицо, перед самой выпиской из госпиталя покончил с собой. Это убе­дило К, в том, что «серьезное наружное ранение лица, подобно пере­водной картинке, отпечатывается в виде душевной травмы».
К. готов заняться лицом героя и уверен, что сможет предложить ему нечто лучшее, чем бинты. Но герой отказывается. Он покупает искусственный палец и торопится поскорее уйти. Ночью, поставив искусственный палец на стол, точно свечку, герой обдумывает свой разговор с К, Если лицо — тропинка между людьми, значит, потеря лица навсегда замуровала героя в одиночной камере, и тогда идея маски сходна с планом побега из тюрьмы, где На карту поставлено существование человека. Герой действительно ищет путь к людям. Но ведь лицо не единственная тропинка. Научные труды героя по реоло­гии читали люди, которые никогда его не видели, следовательно, на­учные труды также связывают людей между собой. Герой пытается понять, почему искусственный палец выглядит так отталкивающе. Ве­роятно, дело в ощущении кожи. Чтобы воспроизвести мельчайшие детали кожи, надо воспользоваться чьим-нибудь чужим лицом.
Герой встречается со школьным товарищем — специалистом в области палеонтологии. Тот объясняет герою, что даже опытный спе­циалист может воссоздать лишь общее расположение мышц — ведь если бы скелет давал точное представление о внешнем облике челове­ка, пластические операции были бы невозможны.
Герой обдумывает, какое лицо ему подойдет. Он ищет материал для гладкого эпителия, для кератинового сдоя эпидермы, для внутрен­них слоев кожи. Герой делает слепок своего лица из сурьмы — это внутренняя поверхность будущей маски. Теперь ему необходимо вы­брать тип лица для наружной поверхности маски, что не так-то легко. Невозможность ни с кем разделить свое горе начинает превра­щать героя в чудовище. Если верно высказывание Карлейля, что сута­на делает священника, то, быть может, верно и то, что лицо чудовища создает сердце чудовища.
Герой начинает любить темноту. Он идет в кино, чтобы побыть в темноте, случайно попадает на выставку масок театра «Но». Ему ка-
723


жется, будто черты их лиц подвижны, но он понимает, что это обман зрения: на самом деле меняется не маска, а падающий на нее свет. Маски не имеют своего выражения, но тот, кто на них смотрит, видит на них некое выражение, каждый — свое. Все зависит от зри­теля, от его выбора.
У героя возникает мысль выбрать тип лица с позиций близкого человека — жены. Герой говорит жене, что в кино зрители как бы берут напрокат у актеров лица и надевают их, и если лица актеров не нравятся, то фильм смотреть неинтересно. Жена отвечает, что больше любит фильмы, где нет актеров — документальные. Героя раздража­ет, что она все время уступает ему. Вернувшись к размышлениям о типе лица, он приходит к выводу, что, с точки зрения его жены, ему подходит «негармоничный, экстравертный тип». Лицо волевого, дея­тельного человека. Герой, с одной стороны, стремится восстановить тропинку, связывающую его с женой, с другой — стремится ото­мстить ей. Он чувствует себя охотником, чья стрела все время на­правлена на жену.
После долгих трудов маска наконец готова. Чтобы скрыть линию ее соединения с лицом, герой делает маске бороду. Ему не нравятся бороды — это выглядит претенциозно, но у него нет выхода. Герой надевает маску, но собственное лицо кажется ему неживым. Вероят­но, дело в том, что маска неподвижна и потому лишена выражения. Герой решает снять комнату в доме S и там «приучить маску к мор­щинам», придать ей выражение.
Герой впервые выходит в маске на улицу. Его цель — привыкнуть к маске, поэтому ему все равно, куда идти. Он заходит в табачную лавку. Продавщица не обращает на него особого внимания, он для нее такой же, как другие. На следующий день герой просит управля­ющего сдать соседнюю комнату его младшему брату, чтобы иметь возможность приходить и уходить в маске, не привлекая внимания. К сожалению, комната уже сдана. Тогда герой говорит, что брат будет время от времени приходить и отдыхать в его комнате. Герой встречает во дворе дочку управляющего, которая заплакала, когда в первый раз увидела его забинтованное лицо. Девочка умственно от­сталая, и герой заговаривает с ней. «Играем в секреты», — говорит ему девочка. Герой поражается, как точно соответствует эта случай­ная фраза тому, что с ним происходит. Он обещает девочке купить новую игрушку. Маска начинает казаться герою злым духом.
Остается один день до окончания его вымышленной командиров­ки. Ему необходимо полностью освоиться с маской. Он идет в мага-
724


зин, покупает для девочки обещанную игрушку. Хозяин магазина по­казывает ему духовой пистолет. Герой не хочет покупать его, но маска берет над ним верх, и он покупает оружие. Герой ощущает маску как нечто почти отдельное от себя, почти враждебное. Он хочет прийти к жене в маске под видом чужого человека и соблаз­нить ее. Подойдя к своему дому, не узнанный соседками герой рису­ет в своем воображении встречу жены с маской. Маска, которая должна была бы стать посредником между ним и женой, вызывает ревность героя. Герой чувствует, что между ним и его маской проле­гает пропасть. Заглянув в окно своего дома, герой видит множество бинтов, свисающих с потолка лентами: ожидая его возвращения, жена выстирала старые бинты, которыми он обматывал лицо. Герой чувствует, что очень любит жену.
На следующий день герой к четырем часам приходит в маске на автобусную остановку, чтобы встретить жену, возвращающуюся с лекции по прикладному искусству. Когда она сходит с автобуса, герой заговаривает с ней. Он приглашает ее выпить кофе, потом пообедать. Она невозмутимо позволяет маске соблазнять ее, говорит, что ее муж в командировке, через несколько часов после знакомства она идет с героем в гостиницу и отдается ему. Герой испытывает чувство пора­жения. Он не понимает жену.
На следующий день, обмотав лицо бинтами, герой делает вид, будто возвращается из недельной командировки. Вначале он идет на работу, чтобы успокоиться и привыкнуть к своему облику в бинтах. Дома жена встречает его как ни в чем не бывало. Он поражается — он так отчаянно борется с раздвоением между лицом и маской, меж тем как жена его совершенно хладнокровно выдержала раздвоение, которое было для нее совершенно неожиданным, и не испытала ни тени стыда или раскаяния. После ужина герой, сославшись на неза­вершенный эксперимент, уходит из дома. Через какое-то время он звонит жене от имени маски. Она говорит, что муж вернулся, но вскоре ушел, и добавляет: «Жаль его очень».
Герой растерян, он никак не может разгадать свою жену. Подхо­дя к своему убежищу в доме S, герой встречает девочку. Герой в смя­тении делает вид, что не понимает, о чем идет речь: ведь когда он обещал девочке игрушку, он был в маске. Но девочка говорит ему:
«Не волнуйтесь, ведь мы играем в секреты». Герой видит, что его маска не может обмануть даже слабоумную девочку, но успокаивает себя тем, что девочка, как и собака, доверяет не внешнему воду, а
725


интуиции, именно поэтому ее труднее обмануть, чем взрослого мыс­лящего человека. Герой отдает девочке игрушку.
Надев маску, он идет на свидание с собственной женой. Вернув­шись, он начинает писать записки, чтобы разрушить им же создан­ный треугольник. Он никак не может слиться с маской, поэтому воспринимает связь маски с женой как измену, как предательство. Это продолжается почти два месяца. Жена героя встречается с мас­кой, а герой пишет записки, призванные все объяснить жене. Закон­чив записки, герой сообщает жене, как попасть в его убежище в доме S. Жена приходит туда и находит три тетради, где герой описал все свои мысли и чувства, — содержание этих тетрадей и является текстом романа. В заключение герой пишет жене, где лежит его маска, и говорит, что она может делать с ней все, что угодно.
На чистых страницах последней тетради герой делает записи для себя. Он описывает, как сидел дома и ждал, пока жена в доме S чи­тает тетради с его записями. Он надеется, что разоблачение маски причинит боль жене, что ей станет стыдно. Ведь она своей «изменой» также ранила героя, значит, они квиты. Он считает, что любое реше­ние лучше, чем подобный любовный треугольник. Не дождавшись жены, герой спешит к дому S. Жены там нет. Маска по-прежнему лежит в шкафу. На столе он обнаруживает письмо от жены. Она пишет, что с первой минуты обо всем догадалась. Но он, который поначалу стремился с помощью маски вернуть себя, с какого-то мо­мента стал смотреть на маску как на шапку-невидимку, но не для того, чтобы скрыться от других, а для того, чтобы убежать от себя. Маска сделалась другим его лицом. Жена пишет, что маска не была плохой, просто он плохо знал, как с ней обращаться: в итоге маска ничего не изменила. Жена обвиняет героя в том, что он не желает знать никого, кроме себя, и считает его поведение издевательством над ней.
Прочитав письмо жены, герой пытается понять, в какой момент совершил ошибку. Два замечания жены ранили его больнее всего: во-первых, признание, что, разоблачив истинную сущность маски, она продолжала делать вид, будто ему удалось обмануть ее; во-вторых, упрек в том, что, несмотря на множество оправданий, он же подкре­пил их ни одним настоящим действием, его только и хватило, что на эти записки, которые, в сущности, делают его похожим на змею, вцепившуюся в собственный хвост. Герой чувствует, что маска была не столько маской, сколько чем-то близким новому, настоящему лицу.
726


Он решает дать маске еще один шанс. Надев маску и взяв духо­вой пистолет, герой чувствует, что настроение его сразу меняется. Прежде он чувствовал, что ему уже сорок лет, теперь же он чувству­ет, что ему всего сорок лет. Присущая маске самоуверенность дает себя знать. Герой пытается разыскать жену, но безуспешно. Из по­слушной, слабой, ослепленной ревностью маска превращается в дико­го зверя, способного на все. Услышав постукивание каблучков, герой прячется за углом и спускает предохранитель пистолета. Он сам не знает, как поступит, — это решится в последнее мгновение, когда женщина окажется на расстоянии выстрела. Он ненавидит людей. Шаги все ближе. Последние его слова: «Больше никогда писать не смогу. Писать нужно, видимо, только тогда, когда ничего не случа­ется».
Человек-ящик Роман-притча (1973)
Человек-ящик, сидя в своем ящике, приступает к запискам о челове­ке-ящике. Он подробно описывает, какой ящик пригоден для челове­ка-ящика, как его нужно оборудовать, чтобы в нем было удобно находиться в любую погоду, какие вещи необходимы человеку-ящику. Наиболее пригоден ящик из гофрированного картона. В ящике следу­ет вырезать окошко и завесить его полиэтиленовой шторкой, разре­занной пополам: коротким движением головы вправо или влево края шторки чуть раздвигаются, и можно увидеть все, что делается вокруг. В момент, когда человек влезает в картонный ящик и выходит на улицу, исчезают и ящик, и человек, и появляется совершенно новое существо — человек-ящик.
У каждого человека-ящика своя история. Вот история А. Под его окнами поселился человек-ящик. Его присутствие очень раздражало А., и, чтобы человек-ящик убрался, А. выстрелил в него из духового ружья. Человек-ящик ушел, и А. начал забывать о нем. Но вот од­нажды А. купил новый холодильник. Когда он вынул его из ящика, ему неудержимо захотелось залезть в ящик самому. Каждый день, вернувшись с работы, он некоторое время проводил в ящике от холо­дильника, а через неделю сроднился с ним настолько, что уже не за­хотел вылезать из него. Надев на себя ящик, А. вышел на улицу и домой уже не вернулся.
727


Человек-ящик, делающий записи, пишет то от своего лица, то от чужого, его повествование то монологично, то диалогично, и часто не­возможно понять, где речь идет о людях, являющихся плодом его фантазии, а где — о других героях повествования, и даже неясно, есть ли таковые, настолько причудлив этот поток сознания и повест­вования.
Человек-ящик сидит на берегу канала под мостом, по которому проходит автострада, и ждет девушку, которая обещала купить его ящик за пятьдесят тысяч иен. Несколько дней назад человек-ящик мочился, стоя у забора своего завода. Вдруг он услышал щелчок и по­чувствовал острую боль в плече. Будучи профессиональным фоторе­портером, он успел сфотографировать мужчину, который, выстрелив в него из духового ружья, бросился бежать. Из раны человека-ящика текла кровь. Неожиданно на велосипеде подъехала девушка, которая сказала, что близко, на горе, есть клиника, и просунула в окошко ящика три тысячи иен, чтобы человеку-ящику было чем заплатить за лечение.
Когда человек-ящик пришел в клинику, оказалось, что стрелявший мужчина — врач этой клиники, а девушка — медсестра. Пока чело­век-ящик находился в клинике, девушка ласково улыбалась ему и с интересом слушала небылицы, которые он ей рассказывал. В какой-то момент человек-ящик пообещал достать для девушки ящик за пятьдесят тысяч иен. Покинув клинику, человек-ящик почувствовал себя плохо и его долго рвало. Он подозревает, что его без его ведома накачали наркотиками. Он долго ждет, наконец девушка приходит и бросает с моста пятьдесят тысяч иен и письмо, где просит его до того, как наступит отлив, разорвать ящик и бросить его в море. Чело­век-ящик размышляет об истинных намерениях девушки. Он не хочет возвращаться в прежний мир, он был бы рад покинуть ящик только в том случае, если бы смог, как насекомое, с которым произо­шла метаморфоза, сбросить свою оболочку в другом мире. Втайне он надеется, что встреча с девушкой даст ему такую возможность и из личинки человека-ящика появится новое, неведомое существо.
Человек-ящик решает поговорить с девушкой, вернуть ей деньги и аннулировать договор. Подойдя к клинике, он с помощью автомо­бильного зеркала наблюдает за тем, что происходит в одной из ком­нат. Там девушка разговаривает с другим человеком-ящиком, двойником пишущего. Этот второй человек-ящик, несомненно, врач, он лжечеловек-ящик. Вначале человеку-ящику кажется, будто он уже
728


где-то видел эту сцену, даже был ее участником, затем он приходит к выводу, что это не воспоминание, а мечта. Он с наслаждением смот­рит на обнаженную девушку. Он вспоминает ее рассказ о себе. Она была. бедной студенткой-художницей и зарабатывала на жизнь пози­рованием. Два года назад ей делали в этой клинике аборт, и, не имея средств оплатить лечение, она осталась в ней работать медсестрой. Больше всего ей была. по душе работа натурщицы, и, если бы врач не был против, она продолжала бы позировать и сейчас. Человек-ящик ревнует к своему двойнику. Человек-ящик уверен, что вылезти из ящика ничего не стоит, но он считает, что раз так, то нечего и выле­зать попусту, но все же ему очень хотелось бы протянуть кому-ни­будь руку.
Человек-ящик на пустом пляже приводит себя в порядок, гото­вясь навсегда покинуть ящик. Он видит впереди выход из туннеля:
«Если ящик — передвигающийся тоннель, то обнаженная — ослепи­тельный свет у выхода из него». Он собирается прийти в клинику к восьми часам. Прием начинается в десять, так что у него будет доста­точно времени, чтобы объяснить все девушке, а если понадобится, и врачу лжечеловеку-ящику. Человек-ящик воображает свою беседу с девушкой. Он поведал бы ей, что раньше внимательно следил за всеми новостями, он выписывал множество газет, установил два теле­визора и три радиоприемника. Но однажды он увидел на улице мертвого человека. Как профессиональный репортер, он хотел его сфотографировать, но передумал, потому что понял: этот случай вряд ли годится для новостей. Ведь люди слушают новости лишь для того, чтобы успокоиться. Какую бы потрясающую новость ни сообщили человеку, раз он слушает ее — значит, он жив. С тех пор человек-ящик перестал следить за новостями. Среди людей, не интересую­щихся новостями, не бывает злодеев, считает он.
Лжечеловек-ящик так похож на человека-ящика, что человеку-ящику кажется, будто тот, кто смотрит, — он, и тот, на кого смот­рят, — тоже он. Лжечеловек-ящик предлагает человеку-ящику делать все, что тот захочет, например вступить с девушкой в любые отноше­ния при условии, что лжечеловек-ящик сможет все время наблюдать за ними: ведь, пребывая в ящике, он никому не причинит вреда и его можно спокойно игнорировать. Человек-ящик сам привык подсмат­ривать, но отнюдь не готов к тому, чтобы подсматривали за ним. Лжечеловек-ящик упрекает его в том, что на самом деле тот не соби­рается расставаться с ящиком, и, несмотря на уверения, что с ящи-
729


ком покончено, пишет свои записки, находясь в ящике. Человеку-ящику приходится признать, что его собеседник — плод его фанта­зии. В реальности существует лишь один человек, пишущий эти записки. И поскольку этот человек отчаянно цепляется за свой ящик, он намерен бесконечно писать свои записки. Человек-ящик говорит своему собеседнику, что, когда он разделается со своим ящиком, ис­чезнут и эти записки, а вместе с ними и его собеседник — лжечело­век-ящик, он же врач.
Собеседник ловит человека-ящика на противоречии: человек-ящик утверждает, что писал всего один час тридцать четыре минуты, меж тем записки занимают пятьдесят девять страниц, поэтому лжечело­век-ящик считает себя вправе предположить, что автор записок — не человек-ящик, а кто-то другой, и пишет он их в другом месте. На­пример, автором записок может быть лжечеловек-ящик, который пишет, представляя себе человека-ящика, который в свой черед пишет, представляя себе лжечеловека-ящика. Автор записок замечает, что, независимо от того, кто пишет, рассказ движется крайне бестол­ково.
С. дает письменные показания. Он родился 7 марта 1926 г. Он служил в армии санитаром под командой военного врача и сначала помогал ему, а потом стал под его руководством и с его ведома сам заниматься врачебной практикой. После войны С. под именем этого врача с ведома последнего продолжал самостоятельно заниматься вра­чебной практикой. С. до прошлого года жил в незарегистрированном браке с N., бывшей законной супругой военного врача, которая в ка­честве медицинской сестры помогала С. в работе. Но когда год назад С. нанял медсестру-практикантку ёко Тояма, N. рассталась с ним. Во время войны военный врач тяжело заболел, и С. по его просьбе стал делать ему уколы морфия. В результате военный врач стал наркома­ном.
После войны он держал при себе С., потому что не мог обойтись без его помощи. Но постепенно психическое состояние военного врача стало ухудшаться, наконец у него появляется желание покон­чить с собой. С. умолял военного врача отказаться от самоубийства хотя бы временно, но военный врач взамен требует, чтобы ему увели­чили дозу наркотика и разрешили любоваться наготой новенькой медсестры. По предложению жены военного врача С. превратился в военного врача и зарегистрировал клинику на себя, а военный врач прекратил всякие сношения с внешним миром. С. предполагает, что
730


военный врач убедил себя, что вместе со .своим именем, происхожде­нием, правами передал С. и всего себя как личность, а сам превра­тился в ничто. С. не знает причины, по которой военный врач облачился в картонный ящик. Вероятно, он сделал это по примеру бродяги, который слонялся по городу в течение нескольких месяцев. Но, может быть, этот бродяга и был военный врач, который, выходя из дому, надевал на себя ящик. Во всяком случае, некоторые люди видели, как человек-ящик выходил из клиники и входил в нее.
Когда на берег приморского бульвара Т. был выброшен труп чело­века-ящика, на нем были обнаружены следы многочисленных уколов, что навело на подозрения о связи человека-ящика с клиникой и в ре­зультате позволило опознать труп.
Некто, судя по всему военный врач, пишет, обращаясь к своему сообщнику, который должен помочь ему покончить счеты с жизнью и выдать его за утопленника. С. не прислал к нему девушку, чья наго­та — необходимое условие самоубийства, из чего автор записок дела­ет вывод, что его час пробил. С. делает ему два укола морфия, потом умерщвляет его, а когда он умирает, вливает ему в рот воду из кани­стры, чтобы выдать его за утопленника. Записки обрываются на полу­слове. В последней вставке в рукопись автор говорит, что хочет предстать в своем истинном обличье и честно рассказать, в чем за­ключается его истинная цель. Во всем, что было написано до сих пор, нет ни капли лжи, ибо это только плод воображения. Наиболее бы­стрый способ приблизиться к истине — не выяснять, кто настоящий человек-ящик, а установить, кто ненастоящий.
Человек-ящик добрался, наконец, до клиники. На запертых две­рях висит табличка, что приема нет. Он нажимает на кнопку звонка, и женщина впускает его в здание. Человек-ящик подозревает, что она приняла его за лжечеловека-ящика (или лжеврача), и начинает объ­яснять ей, что он настоящий человек-ящик, тот, который накануне вечером ждал ее под мостом, бывший фоторепортер. Женщина тре­бует, чтобы он немедленно снял ящик. Человек-ящик объясняет ей, что он голый — мальчишки утащили его брюки, пока он спал. Чтобы он не так смущался, женщина тоже раздевается догола. Человек вы­лезает из ящика и обнимает женщину. Он признается ей, что был ненастоящим человеком-ящиком, а вот записки — настоящие, они достались ему от настоящего человека-ящика после его смерти. Около двух месяцев два обнаженных человека живут вместе, стараясь быть как можно ближе друг к Другу. Но наступает день, когда жен-
731


щина одевается и молча смотрит на своего сожителя. Теперь его на­гота начинает выглядеть бесконечно жалкой, и он снова заползает в свой ящик. Вместо того чтобы вылезать из ящика, он предпочитает запереть в него весь мир. «Как раз сейчас мир должен закрыть глаза. И он станет таким, каким я представляю его себе», — размышляет человек-ящик. Выключив свет и сняв ящик, он обнаженный входит в комнату женщины, но пространство, которое всегда было комнатой, превращается вдруг в переулок возле какого-то вокзала. Он ищет женщину, но безуспешно.
Человек-ящик делает важное добавление к описанию устройства ящика: надо непременно оставить в нем достаточно свободного места для записей. Дело в том, что ящик изнутри представляет собой чрез­вычайно запутанное пространство, и несомненно, что где-то в этом лабиринте исчезает и женщина. Она не убежала, она просто не в силах отыскать место, где сейчас находится человек-ящик. Когда много путеводных нитей, существует столько правд, сколько этих нитей.
Слышится сирена «скорой помощи».


Мисима Юкио 1925-1970
Золотой Храм
Повесть (1956)
Рассказчик — Мидзогути. — сын бедного провинциального священни­ка. Еще в детстве отец рассказывал ему о Золотом Храме — Кинка-кудзи — в старой столице Японии Киото. По словам отца, не было на свете ничего прекраснее Золотого Храма, и Мидзогути стал часто думать о нем: образ Храма поселился в его душе. Мидзогути рос хилым, болезненным ребенком, к тому же он заикался, это отдаляло его от сверстников, развивало замкнутость, однако в глубине души он воображал себя то беспощадным государем, то великим художни­ком — повелителем душ.
В селении на мысе Нариу, где жил отец Мидзогути, не имелось школы, и мальчика забрал к себе дядя. По соседству с ними жила красивая девушка — уико. Однажды Мидзогути подкараулил ее и неожиданно выскочил на дорогу, когда она ехала на велосипеде, но от волнения не мог выговорить ни слова. Мать девушки пожаловалась на него дяде, и тот жестоко изругал его. Мидзогути проклял уико и стал желать ей смерти. Через несколько месяцев в селении произо­шла трагедия. Оказалось, что у девушки был возлюбленный, который дезертировал из армии и прятался в горах. Однажды, когда уико
733


несла ему еду, ее схватили жандармы. Они требовали показать им, где прячется беглый матрос. Когда Уико привела их к храму Конго на горе Кахара, ее возлюбленный застрелил ее из пистолета, а потом застрелился сам. Так сбылось проклятие Мидзогути.
На следующий год отец на несколько дней взял его с собой в Киото, и Мидзогути впервые увидел Золотой Храм. Он был разочаро­ван: Золотой Храм показался ему обычным трехэтажным строением, потемневшим от старости. Он подумал, уж не прячет ли от него Храм свой истинный облик. Быть может. Прекрасное, ради того, чтобы защитить себя, и должно прятаться, обманывать человеческий взор?
Настоятель Храма преподобный Досэн был старинным приятелем отца Мидзогути: в юности они три года прожили бок о бок послуш­никами в дзэнском монастыре. Страдавший чахоткой отец Мидзогу­ти, зная, что его дни сочтены, попросил Досэна позаботиться о мальчике. Досэн обещал. После возвращения из Киото Золотой Храм стал вновь овладевать душой Мидзогути. «Храм преодолел испытание реальностью, чтобы сделать мечту еще пленительней». Вскоре отец Мидзогути умер, и мальчик отправился в Киото и стал жить при Зо­лотом Храме. Настоятель принял его в послушники. Оставив гимна­зию, Мидзогути поступил в школу при буддийской академии Риндзай. Не в силах привыкнуть к тому, что он теперь так близок от прекрасного строения, Мидзогути по многу раз на дню ходил смот­реть на Золотой Храм. Он молил Храм полюбить его, открыть ему свою тайну.
Мидзогути подружился с другим послушником — Цурукава, Он чувствовал, что Цурукава не способен любить Золотой Храм так, как он, ибо его преклонение перед Храмом зиждилось на сознании собст­венного уродства. Мидзогути удивился, что Цурукава никогда не сме­ялся над его заиканием, но Цурукава объяснил, что он не из тех, кто обращает внимание на такие вещи. Мидзогути обижали насмешки и презрение, но еще сильнее он ненавидел сочувствие. Теперь же ему открылось нечто новое: душевная чуткость. Доброта Цурукава игно­рировала его заикание, и Мидзогути для него оставался самим собой, меж тем как раньше Мидзогути думал, что человек, игнорирующий его заикание, отвергает все его существо. Цурукава часто не понимал Мидзогути и всегда старался увидеть в его мыслях и поступках благо­родные побуждения. Шел сорок четвертый год.
Все боялись, что вслед за Токио начнут бомбить Киото, и Мидзо­гути вдруг понял, что Храм может погибнуть в огне войны. Прежде
734


Храм казался мальчику вечным, меж тем как сам мальчик принадле­жал к бренному миру. Теперь он и Храм жили одной жизнью, им уг­рожала общая опасность, их ждала общая участь — сгореть в пламени зажигательных бомб. Мидзогути был счастлив, он видел в мечтах город, охваченный пожаром. Незадолго до конца войны Ми­дзогути и Цурукава отправились в храм Нандзэндзи и, любуясь его окрестностями, увидели в храме Тэндзю (части храмового ансамбля Нандзэндзи), где сдавались внаем комнаты для проведения чайных церемоний, как молодая красивая женщина подавала чай офицеру. Вдруг она раскрыла ворот кимоно, обнажила грудь и сжала ее паль­цами. Из груди прямо в подставленную чашку офицера брызнуло мо­локо. Офицер выпил этот странный чай, после чего женщина снова спрятала свою белую грудь в кимоно. Мальчики были поражены. Мидзогути женщина показалась ожившей Уико. Позднее, пытаясь найти увиденному какое-то объяснение, мальчики решили, что это было прощание отъезжающего на фронт офицера с женщиной, ро­дившей от него ребенка,
Когда война закончилась и Храму перестала грозить опасность, Мидзогути почувствовал, что его связь с Храмом оборвалась: «Все будет как прежде, только еще безнадежнее. Я — здесь, а Прекрас­ное — где-то там». Посетителей в Золотом Храме стало больше, и, когда приходили солдаты оккупационных войск, Мидзогути вел экс­курсию, ибо из всех, кто жил при Храме, он знал английский лучше всех. Однажды утром в Храм пришел пьяный американский солдат с проституткой. Они бранились между собой, и женщина дала солдату пощечину. Солдат разозлился, повалил ее и велел Мидзогути насту­пить на нее. Мидзогути подчинился. Ему было приятно топтать жен­щину. Садясь в машину, солдат протянул Мидзогути две пачки сигарет. Мальчик решил, что подарит эти сигареты настоятелю. Тот обрадуется подарку, а знать ничего не будет, и станет таким образом невольным соучастником зла, совершенного Мидзогути. Мальчик хо­рошо учился, и настоятель решил его облагодетельствовать. Он сказал, что, когда Мидзогути кончит школу, он может поступать в универси­тет Отани. Это была большая честь. Цурукава, который собирался учиться в Отани на собственные средства, порадовался за Мидзогути. Через неделю к настоятелю пришла проститутка и рассказала, как один из послушников топтал ее ногами, после чего у нее случился вы­кидыш. Настоятель заплатил ей компенсацию, которую она требова­ла, и ничего не сказал Мидзогути, ведь свидетелей происшествия не
735


было. О том, что настоятель решил замять дело, Мидзогути узнал лишь случайно. Цурукава же не мог поверить, что его друг способен на такой отвратительный поступок. Мидзогути, чтобы не разочаровы­вать его, сказал, что ничего подобного не было. Он радовался совер­шенному злу и своей безнаказанности.
Весной сорок седьмого года юноша поступил на подготовительное отделение университета. Поведение настоятеля, так ничего и не ска­завшего ему после разговора с проституткой, было для него загадкой. Неизвестно было и то, кто станет преемником настоятеля. Мидзогути мечтал занять со временем его место, мечтала об этом и мать юноши. В университете Мидзогути познакомился с Касиваги. Касиваги был косолапым, и заика Мидзогути счел, что это самая подходя­щая для него компания. Для Касиваги его косолапость была и условием, и причиной, и целью, и смыслом жизни. Он рассказывал, что одна хорошенькая прихожанка сходила по нему с ума, но он от­верг ее любовь, ибо не верит в нее. Он на глазах у Мидзогути позна­комился с красивой девушкой из богатой семьи и завязал с ней интрижку. Цурукава не нравилось сближение Мидзогути с Касиваги, он не раз предостерегал друга, но Мидзогути не мог освободиться от злых чар Касиваги.
Как-то раз, нарочно выбрав самую унылую и ветреную погоду, Касиваги со своей подружкой пригласили Мидзогути и соседку Каси­ваги по дому на пикник. Там соседка Касиваги рассказала про знако­мую учительницу икэбаны, у которой во время войны был любовник, от которого она даже родила ребенка, но он сразу умер. Перед от­правкой любовника на фронт они устроили прощальную чайную це­ремонию в храме Нандзэндзи. Офицер сказал, что хотел бы попробовать ее молока, и она нацедила ему молока прямо в чашку с чаем. А потом не прошло и месяца, как офицера убило. С тех пор женщина живет одна.
Мидзогути поразился, услышав эту историю, и вспомнил сцену, которую они с Цурукава видели тогда в храме. Касиваги утверждал, что все его подружки сходят с ума по его ногам. И правда, стоило ему закричать, что у него болят ноги, как его подружка кинулась гла­дить и целовать их. Касиваги и его подружка ушли, и Мидзогути по­целовал оставшуюся девушку, но как только он сунул руку ей под юбку, перед ним возник Золотой Храм и открыл ему всю тщету тоски по жизни, всю ничтожность мимолетного по сравнению с веч­ны/л. Мидзогути отвернулся от девушки. Вечером того же дня настоя-
736


тель Храма получил известие из Токио о смерти Цурукава, который поехал туда навестить родных. Мидзогути, который не плакал, когда умер его отец, на сей раз горько рыдал. Почти целый год продолжал­ся его добровольный траур по Цурукава. Он почти ни с кем не об­щался. Но через год он вновь сблизился с Касиваги, который познакомил его со своей новой любовницей: той самой учительницей икэбаны, которая, по словам Касиваги, после гибели своего возлюб­ленного пустилась во все тяжкие. Мидзогути стал свидетелем грубого обращения Касиваги с этой женщиной. Тот как раз решил расстаться с нею. Женщина в слезах выбежала из дома Касиваги. Мидзогути пошел за ней следом. Он рассказал ей, что видел ее прощание с воз­любленным. Женщина была готова отдаться ему, но в последний мо­мент перед юношей снова предстал Золотой Храм... Выйдя от женщины, Мидзогути пошел к Храму и сказал ему: «Когда-нибудь ты покоришься мне! Я подчиню тебя своей воле и ты больше не смо­жешь мне вредить!»
В самом начале сорок девятого года Мидзогути во время прогулки случайно увидел настоятеля с гейшей. Боясь, как бы тот его не заме­тил, Мидзогути пошел в другую сторону, но вскоре снова столкнулся с настоятелем. Сделать вид, что он не видит Досэна, было невозмож­но, и юноша хотел что-нибудь пробормотать, но тут настоятель сер­дито сказал, что нечего за ним шпионить, из чего Мидзогути понял, что и в первый раз настоятель его тоже видел. Все последующие дни он ждал сурового выговора, но настоятель молчал. Его бесстрастие бе­сило и тревожило юношу. Он купил открытку с портретом гейши, которая была с настоятелем, и положил ее среди газет, которые при­нес Досэну в кабинет. Назавтра он обнаружил ее в ящике стола, сто­явшего в его келье.
Убедившись, что настоятель затаил на него злобу, Мидзогути стал хуже учиться. Он прогуливал занятия, и в Храм даже пришла жалоба из деканата. Настоятель стал относиться к нему с подчеркнутой хо­лодностью и однажды (это было 9 ноября) прямо сказал, что было время, когда он собирался назначить его своим преемником, но время это прошло. Мидзогути неудержимо захотелось куда-нибудь сбежать, хоть на время.
Одолжив у Касиваги денег под проценты, он купил в храме Татэисао омикудзи табличку с предсказанием, чтобы определить ма­ршрут своего путешествия. На табличке он прочел, что в дороге его
737


ждет несчастье и что самое опасное направление — северо-запад. Именно на северо-запад он и отправился.
В местечке Юра на берегу моря ему пришла в голову мысль, кото­рая разрасталась и набирала силу, так что уже не она принадлежала ему, а он ей. Он решил сжечь Золотой Храм. Хозяйка гостиницы, где остановился Мидзогути, встревоженная его упорным нежеланием по­кидать свой номер, позвала полицейского, и тот, по-отечески пожу­рив юношу, привез его обратно в Киото.
В марте 1950 г. Мидзогути окончил подготовительное отделение университета Отани. Ему исполнился двадцать один год. Поскольку он не отдавал Касиваги долг, тот пришел к настоятелю и показал ему расписку. Настоятель заплатил его долг и предупредил Мидзогути, что если он не прекратит свои безобразия, то будет изгнан из Храма. Мидзогути понял, что должен спешить. Касиваги почувствовал, что Мидзогути вынашивает какие-то разрушительные планы, но Мидзогу­ти не раскрыл ему душу. Касиваги показал ему письма Цурукава, где тот поверял ему свои тайны (хотя, по словам Касиваги, не считал его своим другом). Оказывается, он влюбился в девушку, на которой ро­дители запрещали ему жениться, и в отчаянии покончил с собой. Ка­сиваги надеялся, что письма Цурукава отвратят Мидзогути от его разрушительных планов, но ошибся.
Хотя Мидзогути плохо учился и закончил подготовительное отде­ление последним, настоятель дал ему денег на оплату первого семе­стра. Мидзогути отправился в публичный дом. Он уже не мог понять:
то ли он хочет лишиться невинности, чтобы недрогнувшей рукой спа­лить Золотой Храм, то ли он решился на поджог, желая расстаться с проклятой невинностью. Теперь уже Храм не помешал ему прибли­зиться к женщине, и он провел ночь с проституткой. 29 июня экс­курсовод сообщил, что в Золотом Храме не работает пожарная сигнализация. Мидзогути решил, что это знак, ниспосланный ему небом. 30 июня сигнализацию не успели починить, 1 июля рабочий не пришел, и Мидзогути, бросив часть своих вещей в пруд, проник в Храм и сложил остальные вещи в кучу перед статуей его основателя Есимицу. Мидзогути погрузился в созерцание Золотого Храма, он на­всегда прощался с ним. Храм был прекраснее всего на свете. Мидзо­гути подумал, что, может быть, так тщательно готовился к Деянию, потому что совершать его на самом деле вовсе не обязательно. Но потом он вспомнил слова из книги «Риндзайроку»: «Встретишь Будду — убей Будду, встретишь патриарха — убей патриарха, встре­тишь святого — убей святого, встретишь отца и мать — убей отца и
738


мать, встретишь родича — убей и родича. Лишь так достигнешь ты просветления и избавления от бренности бытия».
Магические слова сняли с него заклятие бессилия. Он поджег связки соломы, которые принес в Храм. Он вспомнил о ноже и мы­шьяке, которые взял с собой. У него возникла мысль покончить с собой в охваченном пожаром третьем ярусе Храма — Вершине Пре­красного, но дверь туда была заперта, и, как он ни старался, он не мог ее выбить. Он понял, что Вершина Прекрасного отказывается его принять. Спустившись вниз, он выскочил из Храма и пустился бежать куда глаза глядят. Опомнился он на горе Хидаридэймондзи. Храма не было видно — одни лишь языки пламени. Сунув руку в карман, он нащупал пузырек с мышьяком и нож и выбросил их: он не собирался умирать. На душе его было спокойно, как после хорошо выполнен­ной работы.
Патриотизм
Рассказ (1960)
28 февраля 1936 г., на третий день после военного путча, устроенного группой молодых националистически настроенных офицеров, недо­вольных слишком либеральным правительством, гвардейский поручик Синдзи Такэяма, не в силах смириться с приказом императора, осу­дившего непрошеных заступников и отдавшего приказ о подавлении мятежа, сделал харакири собственной саблей. Его супруга Рэйко пос­ледовала примеру мужа и тоже лишила себя жизни. Поручику испол­нился тридцать один год, его жене — двадцать три. Со дня их свадьбы не прошло и полугода.
Все, кто присутствовал на бракосочетании или хотя бы видел сва­дебную фотографию, восхищались красотой молодой пары. В день свадьбы поручик положил себе на колени обнаженную саблю и ска­зал Рэйко, что жена офицера должна быть готова к тому, что ее муж может погибнуть, и даже очень скоро. В ответ Рэйко достала самую драгоценую вещь, врученную ей матерью перед свадьбой, — кин­жал — и молча положила обнаженный клинок себе на колени. Таким образом, между супругами был заключен безмолвный договор.
Молодые жили в мире и согласии. Рэйко никогда не перечила мужу. На алтаре в гостиной их дома стояла фотография император-
739


ской семьи, и каждое утро супруги низко кланялись портрету. Утром 26 февраля, услышав сигнал тревоги, поручик вскочил с постели, бы­стро оделся, схватил саблю и ушел из дому. О том, что произошло, Рэйко узнала из сообщений по радио. В числе заговорщиков оказа­лись лучшие друзья ее мужа. Рэйко с нетерпением ожидала импера­торского рескрипта, видя, как к восстанию, которое вначале име­новали «движением за национальное возрождение», постепенно при­стает позорное клеймо «мятеж». Поручик пришел домой только двадцать восьмого вечером. Щеки его ввалились и потемнели. Пони­мая, что жена уже все знает, он сказал: «Я ни о чем не знал. Они не позвали меня с собой. Наверное, из-за того, что я недавно женился». Он сказал, что завтра огласят императорский рескрипт, где восстав­ших объявят мятежниками, и он должен повести на них своих сол­дат. Ему разрешили провести эту ночь дома, чтобы завтра утром он участвовал в подавлении мятежа. Он не мог ни ослушаться начальст­ва, ни пойти против друзей. Рэйко поняла, что муж принял решение умереть. Голос его звучал твердо. Поручик знал, что можно ничего больше не объяснять: жена и так все поняла. Когда он сказал, что ночью сделает харакири, Рэйко ответила: «Я готова. Позволь мне пос­ледовать за тобой». Поручик хотел умереть первым.
Рэйко была растрогана доверием мужа. Она знала, как важно для мужа, чтобы ритуал его смерти прошел безупречно. У харакири не­пременно должен быть свидетель, и то, что на эту роль он выбрал ее, говорило о большом уважении. Знаком доверия было и то, что пору­чик хотел умереть первым, ведь он не мог проверить, выполнит ли она свое обещание. Многие подозрительные мужья сначала убивали своих жен, а потом уже себя. Молодых супругов охватила радость, лица их осветились улыбкой. Рэйко казалось, что впереди их ждет еще одна первая брачная ночь. Поручик принял ванну, побрился и посмотрел в лицо жене. Не увидев в нем ни малейшего признака пе­чали, он восхитился ее выдержкой и вновь подумал, что не ошибся в выборе. Пока Рэйко принимала ванну, поручик поднялся в спальню и стал думать о том, чего он ждет — смерти или чувственного наслаж­дения.
Одно ожидание наслаивалось на другое, и казалось, будто смерть и есть объект его вожделения. Сознание, что эта ночь любви — послед­няя в их жизни, придавало их наслаждению особую утонченность и чистоту. Глядя на красавицу жену, поручик порадовался, что умрет первым и не увидит гибели этой красоты. Встав с постели, супруги
740


стали готовиться к смерти. Они написали прощальные письма. Пору­чик написал: «Да здравствует Императорская Армия!» Рэйко оставила письмо родителям, где просила у них прощения за то, что уходит из жизни раньше их. Написав письма, супруги подошли к алтарю и склонились в молитве. Поручик сел на пол спиной к стене и положил саблю на колени. Он предупредил жену, что зрелище его смерти будет тяжелым, и просил ее не терять мужества. Ожидавшая его смерть не менее почетна, чем смерть на поле брани. На мгновение ему даже показалось, что он умрет в двух измерениях сразу: и в битве, и на глазах любимой супруги. Эта мысль преисполнила его блаженством. В эту минуту жена стала для него олицетворением всего самого святого: Императора, Родины, Боевого Знамени.
Рэйко, наблюдая, как муж готовится к смерти, тоже думала о том, что в мире вряд ли существует более прекрасное зрелище. Пору­чик обнажил клинок и обмотал его белой тканью. Чтобы проверить, достаточно ли остра сабля, он сначала полоснул себя по ноге. Потом он вонзил острие в левую нижнюю часть живота. Он почувствовал острую боль. Рэйко сидела рядом и изо всех сил сдерживала себя, чтобы не броситься к мужу на помощь. Клинок застрял во внутрен­ностях, и поручику было трудно вести его вправо. Когда клинок дошел до середины живота, поручик испытал прилив мужества. Дове­дя лезвие до правой стороны живота, поручик зарычал от боли. Пос­ледним усилием воли он направил клинок себе в горло, но никак не мог попасть в него. Силы его были на исходе. Рэйко подползла к мужу и шире раскрыла ворот его кителя. Наконец острие клинка пронзило горло и вышло под затылком. Брызнул фонтан крови, и по­ручик затих.
Рэйко спустилась вниз. Она наложила на лицо грим, потом подо­шла к входной двери и отперла ее: ей не хотелось, чтобы их тела об­наружили только, когда они уже начнут разлагаться. Снова поднявшись наверх, она поцеловала мертвого мужа в губы. Сев с ним рядом, она вынула из-за пояса кинжал и слегка коснулась его язы­ком. Металл был сладковатым. Молодая женщина подумала, что скоро соединится с любимым. В сердце ее была только радость. Ей казалось, что она ощущает сладкую горечь Великого Смысла, в кото­рый верил муж. Рэйко приставила кинжал к горлу и нажала на него, но рана получилась совсем мелкой. Она собрала все свои силы и вон­зила кинжал в горло по самую рукоятку.


Оэ Кэндзабуро р. 1935
Футбол 1860 года Роман (1967)
Нэдокоро Мицусабуро (Мицу), проснувшись до рассвета, снова и снова пытается обрести чувство надежды, но тщетно. Он вспоминает своего товарища, который разделся догола, выкрасил голову красной краской и повесился. За год до смерти тот прервал занятия в Колум­бийском университете, вернулся на родину и лечился от легкого пси­хического расстройства. Перед отъездом из Америки товарищ встре­тил младшего брата Мицу — Такаси, который приехал туда в составе театрального коллектива, поставившего пьесу «Наш собственный позор». В этом коллективе были участники политических событий 1960 г., когда студенты протестовали против японо-американского «договора безопасности» и сорвали посещение Японии президентом США.
Теперь раскаявшиеся участники студенческого движения своим спектаклем как бы просили прощения у американцев. Такаси соби­рался, приехав в Америку, бросить труппу и путешествовать самосто­ятельно, но боясь, что его вышлют из страны, не сделал этого. Товарищ Мицу тоже принимал участие в студенческих выступлениях и получил удар дубинкой по голове — с тех пор у него появились
742


симптомы маниакально-депрессивного психоза. После встречи с това­рищем Такаси действительно бросил труппу, и от него долго не было вестей. И вот наконец Такаси сообщил, что приезжает. Мицу думает, рассказать ли брату о своем неполноценном ребенке, находящемся в клинике, размышляет, как объяснить ему пьянство жены, с которой брат еще не знаком. Когда Такаси приезжает, жена Мицу Нацуко быстро находит с ним общий язык. Такаси предлагает Мицу вернуть­ся на Сикоку в родную деревню и начать новую жизнь.
В Америке Такаси познакомился с владельцем универмагов на Си­коку. Тот хочет купить принадлежащий их семье старинный амбар, перевезти его в Токио и открыть в нем национальный ресторан. Бра­тьям нужно поехать на родину, чтобы наблюдать за его разборкой.
Кроме того, Такаси интересуется прошлым их рода. Он слышал рассказ о том, что сто лет назад, в 1860 г., их прадед убил своего младшего брата и съел кусочек мяса с его бедра, чтобы доказать влас­тям свою непричастность к мятежу, поднятому братом. Мицу слы­шал другую версию: после восстания прадед помог своему брату скрыться в лесу и бежать в Коти. Оттуда брат прадеда переправился морем в Токио, сменил имя и позднее стал выдающимся человеком. Прадед получал от него письма, но никому не рассказывал об этом, ибо по вине брата в деревне было убито много людей, и прадед боял­ся, что гнев односельчан обрушится на его семью.
Такаси и его «гвардия» — совсем юные Хосио и Момоко, смотря­щие в рот своему кумиру, — отправляются на Сикоку. Через две не­дели к ним присоединяются Мицусабуро с женой. Нацуко решает бросить пить. Такаси радуется вновь обретенным корням. Деревен­ской молодежи нужен лидер — человек, похожий на брата прадеда Мицу и Такаси. Сами они ничего не могут сделать толком: задумали разводить кур, но до того неумело взялись за работу, что несколько тысяч цыплят вот-вот передохнут от голода. Дзин — бывшая нянька Мицу и Такаси — боится, не выселят ли ее со всем семейством, но Мицу успокаивает ее: они с братом собираются продать только амбар; земля, главный дом и флигель останутся, так что никто не лишит ее жилья.
В деревенском храме хранится урна с прахом брата S — старшего брата Мицу и Такаси, убитого в стычке с жителями соседнего корей­ского поселка. Корейцы-спекулянты, вызнав, где в деревне спрятан
743


несданныи рис, неоднократно крали его и увозили продавать в город. Крестьянам, укрывавшим рис, было невыгодно обращаться в поли­цию, вот они и стали подстрекать местную молодежь проучить ко­рейцев. Во время первого налета на корейский поселок убили одного корейца, во время второго налета должен был погибнуть японец. Брат S во время драки не пытался защищаться и добровольно принес себя в жертву. Мицу считает, что брат S болезненно переживал, что во время первого налета он и его приятели украли у корейцев само­гон и тянучки. Такаси кажется, будто он помнит, как брат S, одетый в форму курсанта школы морских летчиков, предводительствуя ребя­тами из деревни, вызывает на бой самых смелых парней из корейско­го поселка. Мицу уверен, что все это — плод фантазии Такаси, который тогда, в 1945 г., был еще свеем маленьким. Слабоумная мать, которую брат S насильно возил в психиатрическую лечебницу, даже не захотела попрощаться с покойным, поэтому его просто кре­мировали и прах его остался в храме. Сестра Мицу и Такаси, очень любившая музыку, тоже была не вполне нормальна и покончила с собой. Их нянька Дзин считает, что Нацуко родила неполноценного ребенка из-за плохой наследственности мужа. Нацуко вновь начинает пить.
Куры, которых разводила местная молодежь, подохли. Такаси едет в город, чтобы посоветоваться с владельцем супермаркета (взявшим на себя половину расходов по разведению кур), как быть дальше. Молодые люди надеются, что тот сможет уговорить владельца супер­маркета не возбуждать против нее иск. Кроме того, он предполагает получить от владельца супермаркета задаток за амбар. Владелец су­пермаркета — кореец, он — один из тех, кого пригнали сюда когда-то на лесоразработки. Постепенно он скупил землю у своих односельчан и разбогател, прибрав к рукам всю торговлю в деревне.
Такаси решает организовать футбольную команду и тренировать в ней местных юношей. Он становится их предводителем. Мицу вспо­минает, как в I860 г. брат прадеда учил односельчан сражаться бам­буковыми пиками. Такаси мечтает быть похожим на него. Во сне Мицу образ брата прадеда сливается с образом Такаси. Мицу слышал от матери, что восстание 1860 г. произошло от жадности крестьян, которых возглавлял брат прадеда. Крестьяне разрушили и сожгли главный дом в поместье Нэдокоро. Они захватили бы и амбар, где за­перся прадед, но у крестьян были деревянные пики, а у прадеда —
744


ружье. Брат прадеда был в глазах семьи Наэдокоро опасным безум­цем, спалившим свой собственный дом. Мать обращала внимание, что у крестьян были деревянные пики, а у прадеда — ружье.
Настоятель приносит Мицу записки его старшего брата, погибше­го на фронте, — брат S незадолго до своей смерти передал их ему. Настоятель рассказывает Мицу свою версию событий I860 г. Он го­ворит, что перед самым восстанием в деревню приехал посланец из Коти, который и привез ружье. Он встретился с прадедом и его бра­том. Видя назревающее недовольство крестьян, они решили, что самое лучшее — дать ему выход, т. е. поднять восстание. Известно, что руководителей восстания всегда арестовывали и карали. Но брату прадеда было обещано, что если он встанет во главе местных юно­шей, которые в основном являлись вторыми и третьими сыновьями в семьях, то есть лишними ртами, то ему помогут бежать в Коти. Вос­стание длилось пять суток, и в результате требование крестьян о лик­видации системы предварительного налога было удовлетворено. Однако главари бунта заперлись в амбаре и оказали сопротивление людям князя. Прадед придумал, как их оттуда выманить. Их казнили всех, кроме брата прадеда, который скрылся в лесу.
Мицу отказывается читать записки старшего брата, их читает Такаси. Он видит в старшем брате родственную душу, называет его «ак­тивным творцом зла». Такаси говорит, что, если бы жил во времена старшего брата, этот дневник мог бы оказаться его собственным.
В реке тонет мальчик, и футболисты под руководством Такаси спасают его. Такаси становится признанным лидером местной моло­дежи. Мицу хочет вернуться в Токио. Он, будто крыса, которая всег­да стремится к свой норе. Он чувствует себя чужаком в деревне. Нацуко же заявляет, что остается в деревне. Мицу откладывает отъезд, но перебирается в амбар. Нацуко остается в доме с Такаси, Хосио и Момоко. Она снова бросает пить, ибо на этом настаивает Такаси. Такаси рассказывает местной молодежи о восстании I860 г., о том, как его зачинщики заставили присоединиться к ним и другие деревни; молодежь дала волю своему дикому нраву, крушила все на своем пути. Крестьяне оказались под властью жестоких юнцов. Поэ­тому когда пришли люди князя и молодежь попыталась сопротив­ляться, взрослые крестьяне не поддержали ее. Ребята из футбольной команды почувствовали себя молодежью, восставшей в I860 г. Такаси хочет возродить бунтарский дух их предков.
745


В супермаркете устраивают новогоднюю раздачу товаров. Неходо­вые товары бесплатно раздают местным жителям, каждому по одной вещи. У дверей собирается толпа, начинается давка. Стараниями Та-каси раздача перерастает в грабеж, он старается, чтобы в нем приня­ли участие все жители деревни. События принимают национа­листический характер: ведь владелец супермаркета — кореец. Главарь местной молодежи, разводивший кур, хочет выгнать владельца супер­маркета и создать коллективное правление из жителей деревни. Такаси его поддерживает. Местные жители уже раскаиваются, что грабили универмаг, но Такаси заснял все на пленку и лишил их воз­можности отречься от грабежа.
Настоятель передает Мицу несколько писем брата прадеда, напи­санных после его бегства в Коти. Хосио перебирается к Мицу в амбар: Такаси спит с Нацуко, и Хосио не в силах это выносить. Така­си заявляет, что они с Нацуко решили пожениться. Местные жители строят планы, как возместить владельцу супермаркета ущерб от гра­бежа и выкупить магазин. Они хотят передать его в ведение разорив­шихся деревенских лавочников, чтобы экономическая власть в деревне попала в руки японцев. Мицу овладевает мысль, что бунт может окончиться для Такаси успешно, а если даже и провалится, то Такаси сумеет покинуть деревню и будет наслаждаться мирной суп­ружеской жизнью с Нацуко.
Ночью в амбар приходит Нацуко и сообщает, что Такаси пытался изнасиловать деревенскую девушку и убил ее. Ребята из футбольной команды покинули Такаси и разбежались по домам, а завтра вся де­ревня придет, чтобы схватить его. Такаси хочет защищаться и просит Мицу поменяться с ним местами: Мицу будет спать в доме, а он — в амбаре. В амбаре Такаси рассказывает Мицу правду о своих отноше­ниях с неполноценной сестрой. Между ними была любовная связь, и сестра забеременела. Такаси убедил ее сказать дяде, у которого они жили после смерти матери, что ее изнасиловал какой-то незнакомец. Дядя отвез ее в больницу, где ей сделали аборт и стерилизовали. Она никак не могла оправиться от потрясения, а Такаси, понимая серьез­ность операции, которую она перенесла, отдалился от нее, а когда она попыталась приласкаться к нему, ударил ее. Наутро сестра отра­вилась.
Такаси говорит, что если даже односельчане не линчуют его за­втра, то все равно его дни сочтены. Он завещает Мицу свой глаз —
746


когда-то в детстве Мицу выбили глаз. Мицу не верит, что Такаси дей­ствительно готовится к смерти. Мицу уверен, что Такаси не убивал девушку, просто ему хочется чувствовать себя настоящим преступни­ком, ему видится в этом нечто героическое, вот он и выдает несчаст­ный случай за убийство, твердо зная, что суд все равно установит истину и его отпустят или в крайнем случае дадут три года тюрьмы, после чего он вернется в общество обычным, ничем не примечатель­ным человеком. Мицу захлестывает волна презрения к брату. Такаси обескуражен. Мицу уходит в дом, тем временем Такаси кончает с собой. Хосио и Момоко решают пожениться и уезжают из деревни: теперь, когда Такаси нет в живых, им надо держаться вместе. Владе­лец супермаркета не стад требовать возмещения убытков и не стал заявлять в полицию. Он отправил в деревню грузовик с товарами и снова открыл свой магазин. Он начинает разбирать амбар, чтобы перевезти его, и обнаруживает большой подвал, о котором Мицу и не подозревал. Оказывается, брат прадеда после провала восстания никуда не исчезал, он провел остаток своей жизни в этом подвале, и его письма — плод его фантазии и чтения книг. Владелец супермар­кета рассказывает, что он был в поселке, когда в 1945 г. убили брата S. В разгар драки брат S опустил руки, вот его и убили, и даже неиз­вестно, кто это был: корейцы или японцы, наверно, и те и другие.
Нацуко обвиняет Мицу в том, что он заставил Такаси перед смер­тью испытать стыд и тем сделал его самоубийство еще более ужас­ным. Нацуко беременна от Такаси и решает сохранить ребенка.
Мицу читал книгу о волнениях в их деревне в 1871 г., закончив­шихся самоубийством главного советника. Восставшие повели себя так хитро и умело, что добились всего, чего хотели, не замарав при этом руки кровью. Имя их предводителя так и осталось неизвестным, и Мицу вдруг понимает, что это и был брат прадеда — после десяти­летнего добровольного затворничества он, обдумав провал первого восстания, сумел поднять второе и добиться желанного успеха. На­стоятель говорит Мицу, что, хотя на первый взгляд бунт, поднятый Такаси, провалился, все осознали молодежь как реальную силу и одного парня из молодежной группировки даже выбрали в муници­палитет. Закосневший деревенский организм получил основательную встряску.
Мицу забирается в подвал и думает о Такаси, об их предках, обо всей их семье. Мицу и Нацуко решают не расставаться.
747


Объяли меня воды до души моей Роман. (1973)
Один японский промышленник под влиянием американской моды решил заняться строительством индивидуальных атомных убежищ, однако массовое их производство наладить не удалось, и единствен­ное построенное убежище оказалось заброшенным. Через пять лет строительная компания, использовав бункер в качестве фундамента, возвела трехэтажное здание, задняя часть которого вплотную примы­кала к косогору. В этом доме поселился человек, добровольно поки­нувший общество. В недавнем прошлом он был личным секретарем одного известного политика, женился на его дочери и занимался рек­ламой атомных убежищ в строительной компании, которую контро­лировал его тесть.
Но в один прекрасный день он забрал у жены пятилетнего сына, которого врачи считали умственно отсталым, и вместе с ребенком стал жить затворником в убежище. Он сам назначил себя поверен­ным тех, кого любил в этом мире больше всего, — деревьев и китов. Он изменил свое имя, чтобы подчеркнуть свою новую сущность, и стал именовать себя Ооки («могучее дерево») Исана («отважная рыба»). Он занимается тем, что разглядывает фотографии китов, на­блюдает в бинокль за растущими снаружи деревьями. Чтобы быть ближе к природе, он проделал в полу бункера отверстие 30х30 сан­тиметров и погружается в размышления, поставив босые ноги на на­стоящую землю. Исана записал на пленку голоса различных птиц, и его сын Дзин научился безошибочно распознавать их: оказалось, что мальчик обладает необычайно острым слухом.
Однажды в заболоченной низине, которая видна из окон убежи­ща, происходит инцидент. Молодая девчонка соблазняет полицейско­го агента, а ее дружки нападают на него и отбирают пистолет. Чтобы спастись, агент выбирает самого щуплого из нападающих и, изловчив­шись, надевает ему на руку наручник, при этом второй наручник он защелкивает на своей руке. Подростки избивают агента, а мальчишка пытается отрезать себе руку, чтобы убежать. Полицейский агент от­стегивает наручник и убегает, а подростки еще долго с воплями не­сутся за ним вслед.
Видя, что деревья покрылись молодой листвой и обрели ощуще­ние полной своей безопасности, Исана, духовно связанный с ними, тоже чувствует себя защищенным и покидает убежище. Он, как и
748


растения, пробуждается от зимней спячки и ищет выхода для ско­пившейся в нем энергии. Вместе с Дзином он садится в автобус и едет в парк, но они приезжают слишком поздно: парк уже закрыт и аттракционы не работают. Сторож все же пропускает их, и в безлюд­ном парке они встречают группу агрессивных подростков, у одного из которых забинтована рука. Исана испытывает безотчетный страх и торопится вернуться в убежище. Идя в магазин и оставляя Дзина дома одного, Исана тоже испытывает страх. Ночью ему снятся кош­мары. У него появляется чувство, что за их убежищем все время сле­дят. Однажды он обнаруживает на стене дома рисунок — круг и крест. Исана рисует рядом с этим рисунком глаз. Он встречает возле своего дома девчонку, которая предлагает ему переспать в гримерной известной актрисы на заброшенной киностудии, стоящей поодаль от заболоченной низины. Исана ничего не отвечает и уходит, а ночью слышит топот подростков по крыше и волнуется за Дзина, чье хруп­кое душевное равновесие так легко нарушить.
Назавтра Исана смотрит в бинокль на развалины киностудии и видит в окне павильона обнаженную девчонку. Неожиданно он заме­чает группу подростков, которые обвиняют его в том, что он шпио­нит за ними. Они спрашивают, почему Исана с Дзином живут здесь, ни с кем не общаясь. Исана объясняет им, что он поверенный дере­вьев и китов. Пригрозив расправой, подростки заставляют Исана пус­тить к себе в дом Боя — подростка, чья рана начала гноиться, и Инаго — ту самую девчонку, которая предлагала Исана переспать с ней. Исана едет в аптеку за лекарствами для больного, а Инаго при­сматривает за Дзином. К удивлению Исана, девушка относится к ма­лышу заботливо и внимательно.
Один из подростков — Такаки — рассказывает Исана о Китовом дереве. В детстве Такаки слышал о нем, мечтал о нем, но так никогда и не видел. Название «Китовое дерево» вызывает у Исана теплое чув­ство, ему тоже начинает казаться, что такое дерево существует. Вер­нувшись из аптеки, Исана падает с велосипеда. Подростки смеются, совсем не думая о том, что ему может быть больно. Исана поражает­ся их жестокости. Такаки приезжает за Исана на краденой машине и продолжает рассказ о Китовом дереве. Через несколько дней Така­ки показывает Исана тайник подростков: они обосновались на забро­шенной киностудии. Они разобрали шхуну, которую один из них должен был стеречь, по частям перетащили ее в один из павильонов, а там собрали и стали изучать морское дело, чтобы впоследствии от-
749


правиться в плавание. Подростки объединились в Союз свободных мореплавателей и живут прямо здесь, оборудовав в подвале кубрик.
Увидев, что Такаки привел Исана, Бой, который почти выздоровел и вернулся на шхуну, хочет застрелить «этого сумасшедшего»: никто чужой не должен знать об их тайнике. Исана не боится смерти: Инаго так хорошо заботится о мальчике, что тот может обойтись без отца. Но Исана должен выполнить свою миссию — поведать при­шельцам из других миров, что на земле царствовал не человек, а киты и деревья. Бой боится, что Исана донесет на них полиции, но все ос­тальные подростки проникаются доверием к Исана и предлагают ему присоединиться к ним.
Человек по прозвищу Короткий, которому уже сорок лет, так что он даже старше Исана, рассказывает, что в тридцать пять лет вдруг начал сжиматься и сжимается до сих пор. Действительно, его конеч­ности кажутся слишком длинными по сравнению с чересчур корот­ким туловищем. Его отправили в психиатрическую лечебницу, но он сбежал оттуда. Ему нет места в мире обычных людей, и он чувствует себя нормально в обществе подростков. Слушая рассуждения Исана о деревьях и китах, подростки приходят к мысли, что у него есть то, чего им не хватает: умение облечь свои мысли в слова. Они считают, что его прекрасное владение словом может им пригодиться.
Исана исповедуется подросткам в своих грехах: в бытность свою секретарем тестя он приводил к нему мальчиков, потакая его извра­щениям. Однажды они случайно убили мальчика, и с тех пор Исана не знает покоя. В качестве «специалиста по словам» Исана начинает заниматься с подростками английским языком, выбрав для этого «Моби Дика» и Достоевского в английском переводе. Поначалу он опасается, что беседы старца Зосимы покажутся подросткам слиш­ком нравоучительными, но они слушают с огромным интересом, а слово «prayer» (молитва) буквально захватывает их. К удивлению Исана, подростки очень полюбили Дзина и с удовольствием слушают серьезную музыку. Исана живет в предчувствии конца света, а под­ростки ждут Великого землетрясения — между ними много общего.
Подростки привлекают в Союз свободных мореплавателей солдата сил самообороны — возлюбленного Инаго. Они хотят, чтобы он на­учил их обращаться с оружием. Исана просит свою жену Наоби найти место на побережье, где он и его друзья могли бы пожить две-три недели. Наоби находит им такое место в Идзу, но там Короткий совершает предательство — фотографирует военные учения Союза
750


свободных мореплавателей и продает фотоснимки еженедельнику. Он хочет вынудить подростков убить его, считая, что преступление спло­тит их и превратит Союз свободных мореплавателей в боевую орга­низацию. Подростки устраивают суд над Коротким, во время которого один из них — Тамакити — случайно ранит Короткого. Понимая, что рана Короткого смертельная, подростки решают каз­нить его. Каждый из них бросает в него камень. Исана и солдат стоят в стороне. Солдат, прихватив заряженный автомат и бросив Инаго, садится на мотоцикл и сбегает, подростки пускаются в пого­ню. Один из них — Тамакити — бросает гранату в рыбачью шхуну. Шхуна загорается, и подозрение падает на солдата. Солдат кончает с собой. Инаго становится любовницей Исана, Исана, Дзини, Инаго возвращаются в Токио, в убежище. Там их встречают подростки: ки­ностудию разрушают, им было некуда деться, и они, разбив окно, влезли в убежище Исана.
В павильоне на киностудии остался один Бой: он ни за что не со­глашается оставить шхуну. Чтобы она не попала в чужие руки, он взрывает ее. Рабочие, разрушающие киностудию, избивают Боя. Та­макити отвозит умирающего товарища в клинику Токийского уни­верситета и оставляет в аркаде. Подростки размышляют, как быть дальше. Исана просит Наоби помочь достать деньги на корабль, чтобы отправиться вместе с подростками в плавание. Наоби выдвину­ла свою кандидатуру на выборах, и Исана надеется, что ей выгоднее, чтобы ее муж и сын плавали по морю, защищая китов, а не сидели в атомном убежище. Наоби обещает предложить строительной компа­нии выкупить у Исана убежище и землю — вырученных денег хва­тит на задуманное предприятие. На всякий случай подростки делают запасы продуктов — если им предстоит осада, они им понадобятся в убежище, если же их ждет плавание, они возьмут их с собой. Чтобы не подвергать опасности ребенка, подростки предлагают Исана с Дзином покинуть убежище, но Исана хочет сообщить жене, что они с Дзином взяты в заложники — тогда она наверняка предоставит в их распоряжение корабль. Из окна убежища видны полицейские автомобили. Моторизованный отряд окружил здание. Подростки стреляют, полицейские пускают слезоточивый газ. Они призывают осажденных сдаться.
Подростки ждут приезда жены Исана. Наоби приезжает, но заяв­ляет, что даже во имя жизни своего ребенка не вступит в сделку с преступниками. Подростки мужественно сражаются, но сила не на
751


их стороне, и они гибнут один за другим. Становится ясно, что ко­рабль им уже не нужен: они все равно не смогли бы отправиться в плавание, ведь и штурман, и радист погибли. Тамакити намерен сра­жаться до конца, но он не хочет, чтобы Союз свободных мореплава­телей исчез бесследно. Он предлагает Такаки уйти и возродить его. Исана слагает с себя обязанности специалиста по словам Союза сво­бодных мореплавателей, теперь он полностью посвящает себя обязан­ностям поверенного китов и деревьев. Такаки признается, что его рассказ о Китовом дереве — выдумка, но Исана возражает, что, коль скоро он не сможет поехать на родину Такаки и убедиться в этом, ничто не мешает ему считать, что Китовое дерево существует. Такаки с белым флагом выходит из убежища, за ним идут Инаго с Дзином на руках и доктор (бывший студент медицинского института). Пока они идут к автомобилю, полицейские бьют их.
Когда автомобиль увозит тех, кто сдался, к убежищу подъезжает пожарная машина с подъемным краном и начинает рушить здание. В убежище остались только Исана и Тамакити. Исана спускается в бун­кер. Поставив ноги на землю, он слушает пленку с криками китов. Из земли фонтаном бьет вода: выбрасываемая пожарной машиной, она просочилась под фундамент и забила в том месте, где в полу была дыра. Крышка люка поднимается, раздаются выстрелы. Исана от­стреливается. Вода поднимается все выше и выше. Обращаясь к душам деревьев и китов, Исана посылает им последнее прости и гиб­нет.


УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ ПРОИЗВЕДЕНИЙ


Абэ К. 718
Акутагава Р. 694
Андрич И. 667
Ануй Ж. 484
Арагон А. 413
Базен Э. 491
Барбюс А. 358
Белль Г. 213
БеннГ. 159
Бергман Я. 605
БернаносЖ. 395
Бовуар С. де 480
Борген Ю. 266
Брехт Б. 187
Бройн де Г. 224
Буццати Д. 34
Бютор М. 541
Вайс П. 209
Вальзер Р. 635
Вассерман Я. 104
Весос Т. 261
Виан Б. 534
Вольф К. 239
Гари Р. 522
Гарсиа Маркес Г. 71
Гауптман Г. 89
Гашек Я. 557
Гейм С. 204
Гессе Г. 128
ГрассГ. 234
Д'Аннунцио Г. 9
Де Филиппо Э. 26
Деблин А. 135
Дрюон М. 530
Дюрас М. 526
Дюрренматт Ф. 651
Жеромский С. 275
Жид А. 334


Жироду Ж. 370
Ивашкевич Я. 280
Ионеско Э. 499
Кавабата Я. 706
Кальвино И. 53
Камю А. 509
Карпентьер А. 81
Келлерман Б. 140
Кено Р. 441
Кестнер Э. 199
Клодель П. 325
Кокто Ж. 400
Колстт Г.С. 362
Кундера М. 567
Аагерквист П. 610
Лагерлёф С. 596
Лем С. 287
Ленц З. 229
Мальро А. 434
Манн Г. 100
Манн Т. 109
Мартен дю Гар Р. 366
Мартинсон X. 629
Мерль Р. 469
Мисима Ю. 733
Моравиа А. 38
Мориак Ф. 383
Моруа А. 378
Муберг В. 620
Нацумэ С. 675
Неруда П. 575
Оэ К. 742
Павезе Ч. 45
Пиранделло А. 13
Пленцдорф У. 244
Пруст М. 339
Ремарк Э. М. 177
Роб-Грийе А. 538



753


Роллан Р. 310
Ростан Э. 330
Саган Ф. 548
Саррот Н. 430
Сартр Ж. П. 454
Сёдерберг Я. 602
Селин Л. Ф. 408
Сент-Экзюпери А. де 423
Сименон Ж. 445
Симон К. 518
Стриндберг А. 581
Танидзаки Д, 681
Унсет С. 249
Фаллада Г. 163


Фейхтвангер Л. 150
Франк Л. 146
Франс А. 297
Фриш М. 639
Хёль С. 256
Хух Р. 93
Цукмайер К. 168
Чапек К. 563
Шаша Л. 49
Эко У. 57
Эриа Ф. 418
Юнсон Э. 624
Юрсенар М. 449


УКАЗАТЕЛЬ НАЗВАНИЙ ПРОИЗВЕДЕНИЙ 2-го тома
Авария (Ф. Дюрренматт) 658
Агасфер (С. Гейм) 204
Адская машина (Ж. Кокто) 404
Анатомия одного развода (Э. Базен) 495
Ангел мой (Г. С. Колетт) 362
Аниара (X. Мартинсон) 629
Атласный башмачок (П. Клодель) 325
Барон на дереве (И. Кальвино) 53
Берлин — Александерплац (А. Деблин) 135
Бильярд в половине десятого (Г. Белль) 213
Будденброки (Т. Манн) 109
Буриданов осел (Г. де Бройн) 224
Ваш покорный слуга (С. Наиумэ) 675
Верноподданный (Г. Манн) 100
Визит старой дамы (Ф. Дюрренматг) 655
В лабиринте (А. Роб-Грийе) 538
Война с саламандрами (К. Чапек) 563
Волшебная гора (Т. Манн) 114
Ворота Расёмон (Р. Акутагава) 694
Восстание ангелов (А. Франс) 306
В поисках утраченного времени (М. Пруст) 339
В чаще (Р. Акутагава) 701
Генерал дьявола (К. Цукмайер) 172
Генрих IV (А. Пиранделло) 20
Глазами клоуна (Г. Белль) 215
Групповой портрет с дамой (Г. Белль) 219
Добрый человек из Сычуани (Б. Брехт) 194
Дознание (П. Вайс) 209
Доктор Глас (Я. Сёдерберг) 602
Доктор Фаустус (Т. Манн) 124
Дон Жуан, или Любовь к геометрии (М. Фриш) 639
Дорога в никуда (А. Моруа) 392
Дороги Фландрии (К. Симон) 518
Дьявол и Господь Бог (Ж. П. Сартр) 465
Еврей Зюсс (А. Фейхтвангер) 150
Жаворонок (Ж. Ануй) 484
Жан-Кристоф (Р. Роллан) 310
Женщина в песках (К. Абэ) 718
755


Жестяной барабан (Г. Грасс) 234
Жизнь графа Федериго Конфалоньери (Р. Хух) 93
За стеклом (Р. Мерль) 476
Завоеватели (А. Мальро) 434
Звезда и смерть Хоакина Мурьеты... (П. Неруда) 575
Звездные дневники Ийона Тихого (С. Лем) 291
Здравствуй, грусть (Ф. Саган) 548
Земля людей (А. де Сент-Экзюпери) 423
Зигфрид и Лимузен (Ж. Жироду) 370
Золотой Храм (Ю. Мисима) 733
Золотые плоды (Н. Саррот) 430
Игра в бисер (Г. Гессе) 131
Игра снов (А. Стриндберг) 586
Изменение (М. Бютор) 541
Имя Розы (У. Эко) 57
Иосиф и его братья (Т. Манн) 117
История Сюнкин (Д. Танидзаки) 683
Каждому свое (Л. Шаша) 49
Каждый умирает в одиночку (Г. Фаллада) 163
Капитан из Кепеника (К. Цукмайер) 168
Каспер Хаузер, или Леность сердца (Я. Вассерман) 104
Клоун Як (Я. Бергман) 605
Клубок змей (А. Моруа) 388
Кола Брюньон (Р. Роллан) 315
Корни неба (Р. Гари) 522
Королевская дорога (А. Мальро) 438
Кристин, дочь Лавранса (С. Унсет) 249
Лошадиные ноги (Р. Акутагава) 703
Лысая певица (Э. Ионеско) 499
Любовник (М. Дюрас) 526
Маленький Лорд (Ю. Борген) 266
Маленький принц (А. де Сент-Экзюпери) 427
Мамаша Кураж и ее дети (Б. Брехт) 191
Мандарины (Р. Акутагава) 698
Мариамна (П. Лагерквист) 615
Маятник Фуко (У. Эко) 64
Мегрэ колеблется (Ж. Сименон) 445
Мелкий снег (Д. Танидзаки) 686
Муки ада (Р. Акутагава) 695
Мухи (Ж. П. Сартр) 458
На Западном фронте без перемен (Э. М. Ремарк) 177
Назову себя Гантенбайн (М. Фриш) 647
Нанкинский Христос (Р. Акутагава) 699
756


Наслаждение (Г. Д'Аннунцио) 9
Неаполь — город миллионеров (Э. де Филиппе) 30
Невыносимая легкость бытия (М. Кундера) 567
Немного солнца в холодной воде (Ф. Саган) 551
Новые страдания молодого В. (У. Пленцдорф) 244
Носороги (Э. Ионеско) 505
Объяли меня воды до души моей (К. Оэ) 748
Огонь (А. Барбюс) 358
Одиль (Р. Кено) 441
Орфей (Ж. Кокто) 400
Остров (Р. Мерль) 469
Остров пингвинов (А. Франс) 302
Очарованная душа (Р. Роллан) 318
Падение (А. Камю) 512
Пассажир без багажа (Ж. Ануй) 487
Патриотизм (Ю. Мисима) 739
Паутинка (Р. Акутагава) 697
Пена дней (Б. Виан) 534
Пепел (С. Жеромский) 275
Перед заходом солнца (Г. Гауптман) 89
Пляска смерти (А. Стриндберг) 581
Под солнцем Сатаны (Ж. Бернанос) 395
Покойный Маттиа Паскаль (Л. Пиранделло) 13
Полковнику никто не пишет (Г. Гарсиа Маркес) 75
Помощник (Р. Вальзер) 635
Посторонний (А. Камю) 509
Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны (Я. Гашек) 557
Почтительная потаскушка (Ж. П. Сартр) 461
Превратности любви (А. Моруа) 378
Превратности метода (А. Карпентьер) 81
Прекрасное лето (Ч. Павезе) 45
Прелестные картинки (С. де Бовуар) 480
Прибой и берега (Э. Юнсон) 624
Птицы (Т. Весос) 261
Птолемеец (Г. Бенн) 159
Путешествие на край ночи (А. Ф. Селин) 480
Равнодушные (А. Моравиа) 38
Разумное животное (Р. Мерль) 473
Расколотое небо (К. Вольф) 239
Семья Буссардель (Ф. Эриа) 428
Семья Опперман (А. Фейхтвангер) 154
Семья Тибо (Р. Мартен дю Гар) 366

757


Сильные мира сего (М. Дрюон) 530
Сирано де Бержерак (Э. Ростан) 330
Скачи нынче же ночью! (В. Муберт) 620
Снежная страна (Я. Кавабата) 706
Современная история (А. Франс) 297
Солярис (С. Лем) 287
Соната призраков (А. Стриндберг) 591
Старая столица (Я. Кавабата) 711
Степной волк (Г. Гессе) 128
Сто лет одиночества (Г. Гарсиа Маркес) 71
Страстная неделя (Л. Арагон) 413
Стулья (Э. Ионеско) 502
Судья и его палач (Ф. Дюрренматт) 651
Супружеская жизнь (Э. Базен) 491
Татарская пустыня (Д. Буццати) 34
Татуировка (Д. Танидзаки) 681
Тереза Дескейру (А. Моруа) 383
Тошнота (Ж. П. Сартр) 454
Травницкая хроника (И. Андрич) 667
Трехгрошовая опера (Б. Брехт) 187
Три товарища (Э. М. Ремарк) 181
Трилогия о Лёвеншёльдах (С. Лагерлёф) 596
Троянской войны не будет (Ж. Жироду) 374
Туннель (Б. Келлерман) 140
У подножья Вавилонской башни (С. Хёль) 256
Улыбка вечности (П. Лагерквист) 610
Урок немецкого (3. Ленц) 229
Ученики Иисуса (Л. франк) 146
Фабиан (Э. Кестнер) 199
Фальшивомонетчики (А. Жид) 334
Физики (Ф. Дюрренматт) 661
Философский камень (М. Юрсенар) 449
Филумена Мартурано (Э. де Филиппе) 26
Футбол I860 года (К. Оэ) 742
Хвала и слава (Я. Ивашкевич) 280
Хомо Фабер (М. Фриш) 643
Человек-ящик (К. Абэ) 727
Чочара (А. Моравиа) 41
Чужое лицо (К. Абэ) 722
Чума (А. Камю) 514
Шестеро персонажей в поисках автора (Л. Пиранделло) 17


Содержание 2-ой Книги
Вл. И. Новиков. К читателю.......................................................................5

ИТАЛЬЯНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
Габриеле д'Аннунцио


Наслаждение...............................................................................................9
Луиджи Пиранделло


Покойный Маттиа Паскаль.....................................................................13

Шестеро персонажей в поисках автора................................................17

Генрих IV....................................................................................................20
Эдуарда де Филиппо


Филумена Мартурано................................................................................26

Неаполь — город миллионеров..............................................................30
Дино Буццати


Татарская пустыня....................................................................................34
Альберта Моравиа


Равнодушные..............................................................................................38

Чочара..........................................................................................................41
Чезаре Павезе


Прекрасное лето........................................................................................45
Леонардо Шаша


Каждому свое.............................................................................................49
Итало Кальвино


Барон на дереве.........................................................................................53
Умберто Эко


Имя розы..................................................................................................57

Маятник Фуко............................................................................................64


759



КОЛУМБИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Габриэль Гарсиа Маркес
Сто act Одиночества.................................................................................71

Пйлковнику никпШечтшет.................................................................75

КУБИНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Алехо Карпентьер


Превратности метода...............................................................................81

НЕМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Герхарт Гауптман


Перед заходом солнца.............................................................................89
Рихарда Хух


Жизнь графа Федериго Конфалоньери...................................................93
Генрих Манн


Верноподданный...............................................................................100
Якоб Вассерман


Каспер Хаузер, или Леность сердца....................................................104
Томас Манн


Будденброки...........................................................................................109

Волшебная гора.......................................................................................114

Иосиф и его братья................................................................................117

Доктор Фаустус.......................................................................................124
Герман Гессе


Степной волк...........................................................................................128

Игра в бисер............................................................................................131
Альфред Деблин


Берлин — Александерплац..................................................................135
Бернгард Келлерман


Туннель.....................................................................................................140
Леонгард Франк


Ученики Иисуса......................................................................................146
Лион Фейхтвангер


Еврей Зюсс...............................................................................................150

Семья Опперман....................................................................................154
Готфрид Бенн


Птолемеец..............................................................................................159
Ганс Фаллада


Каждый умирает в одиночку................................................................163

760





Карл Цукмайер


Капитан из Кепеника............................................................................168

Генерал дьявола.......................................................................................172
Эрих Мария Ремарк


На Западном фронте без перемен.......................................................177

Три товарища..........................................................................................181
Бертольд Брехт


Трехгрошовая опера..............................................................................187

Мамаша Кураж и ее дети .....................................................................191

Добрый человек из Сычуани................................................................194
Эрих Кестнер


Фабиан......................................................................................................199
Стефан Гейм


Агасфер.....................................................................................................204
Петер Вайс


Дознание..................................................................................................209
Генрих Белль


Бильярд в половине десятого................................................................213

Глазами клоуна........................................................................................215

Групповой портрет с дамой..................................................................219
Гюнтер де Бройн


Буриданов осел........................................................................................224
Зигфрид Ленц


Урок немецкого......................................................................................229
Гюнтер Трасс


Жестяной барабан..................................................................................234
Криста Вольф


Расколотое небо......................................................................................239
Ульрих Пленцдорф


Новые страдания молодого В. ..............................................................244

НОРВЕЖСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Сигрид Унсет


Кристин, дочь Лавранса........................................................................249
Сигурд Хёль


У подножья Вавилонской башни.........................................................256
Тарьей Весос


Птицы.......................................................................................................261
Юхан Борген


Маленький Лорд.....................................................................................266





ПОЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Стефан Жеромский


Пепел.......................................................................................................275
Ярослав Ивашкевич


Хвала и слава...........................................................................................280
Станислав Лем


Солярис..................................................................................................287

Звездные дневники Ийона Тихого ......................................................291

ФРАНЦУЗСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Анатолъ Франс


Современная история............................................................................297

Остров пингвинов...................................................................................302

Восстание ангелов...................................................................................306
Ромен Роллан


Жан-Крисгоф.........................................................................................310

Кола Брюнюн...........................................................................................315

Очарованная душа................................................................................318
Поль Клодель


Атласный башмачок...............................................................................325
Эдмон Ростан


Сирано де Бержерак............................................................................330
Амдре Жид


Фальшивомонетчики..............................................................................334
Марсель Пруст


В поисках утраченного времени..........................................................339
Анри Барбюс


Огонь.........................................................................................................358
Габриель Сидони Колетт


Ангел мой.................................................................................................362
Роже Мартен дю Тар


Семья Тибо..........................................................................................366
Жан Жироду


Зигфрид и Лимузен...............................................................................370

Троянской войны не будет...................................................................374
Андре Моруа


Превратности любви..............................................................................378

762





Франсуа Мориак


<<

стр. 10
(всего 11)

СОДЕРЖАНИЕ

>>