<<

стр. 9
(всего 11)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Через некоторое время Рами с Сакселем посещают революционно-оккультную секту господина Муйарда, куда приглашает их один из знакомых Рами, некий Ф., и где сестра Ф. — Элиза, девушка-медиум, вызывает дух уже скончавшегося к тому времени Ленина, который якобы через нее дает посмертные наставления всем приверженцам своей революционной теории. Саксель оказывается покорен преластями Элизы и усердно пытается убедить группу Аглареса примкну» к секте Муйарда. Энтузиазм Сакселя, однако, не находит поддержки.
В тот самый вечер, когда вопрос о вступлении в секту подробно обсуждается на заседании группы, Оскар, лидер монмартрской ком-
442


пании, убивает Тессона, любовника Одили, приходящегося ему бра­том. Виновника преступления арестовывают в тот же день, а вместе с ним в полицию попадают еще несколько общих его с Роланом знако­мых. Самому Рами удается избежать ареста лишь благодаря своевре­менному предупреждению со стороны одной юной доброжела­тельницы. Следующие несколько дней Рами безрезультатно разыски­вает Одиль. Волнение его велико, поскольку в своем номере она не появляется. Через два дня после преступления домой к Рами прихо­дят двое полицейских и бесцеремонно уносят с собой все его бумаги, основную часть которых составляют математические выкладки и вы­писки из высоконаучных изданий.
При содействии Аглареса и одной их общей знакомой Рами доби­вается возврата ему всех его записей, а также снятия каких бы то ни было подозрений с него самого и с Одиль. Одиль, лишенная после ги­бели Тессона средств к существованию и недостаточно уверенная в себе, чтобы пойти работать, уезжает в деревню к родителям. Рами, лишившись ее общества, впадает в депрессию, но вскоре находит способ, как вернуть Одиль в Париж: он решает привезти ее в качест­ве своей жены, предложив ей оформить фиктивный брак. Становить­ся ее мужем по-настоящему он не хочет, поскольку уверен в том, что любви не испытывает. Ролан убеждает своего дядю в связи с женить­бой удвоить ему содержание, едет за Одиль и, предложив ей свою фа­милию и скромный достаток в обмен на простые дружеские чувства, привозит ее обратно, тем самым спасая от деревенской спячки и бес­перспективности существования. Расписавшись, молодые люди про­должают жить отдельно и встречаются лишь несколько раз в неделю, причем Рами, подсознательно не веря в свое право на счастье, посте­пенно все дальше и дальше отстраняет Одиль от себя.
За время отсутствия Рами в Париже в группе Аглареса происхо­дит переворот: Саксель оказывается из нее изгнан, причем на листке, порочащем поэта, наряду с прочими подписями стоит подпись Рами, который на самом деле видит эту бумагу впервые. К тому же ради расширения влияния группы среди радикально настроенных парижан в ее ряды оказываются допущенными люди нечистоплотные, заведо­мо способные на подлости и предательство. Столь неожиданный по­ворот событий способствует тому, что для Ролана Рами заканчивается некий период политического воспитания, и он постепенно все дальше отходит от коммунистов.
443


Ралли избавляется от представления о самом себе как о математи­ке, а точнее, как о вычислительной машине, постоянно сбивающейся со счета, и пытается «выстроить» из обломков своего самолюбия новое, более человечное убежище, в котором бы нашлось место и та­кому чувству, как любовь к женщине. Одиль первая признается Рами в любви. Рами же, надеясь обдумать свою будущую жизнь и разо­браться в себе, на несколько недель вместе с друзьями отправляется путешествовать по Греции. Там он находит в себе силы отказаться от постоянно искушающего его желания страдать и, заглянув себе в душу, понять, что он любит Одиль. Прибыв в Париж, он еще успева­ет вернуть расположение Одиль, уже не опасаясь быть просто «нор­мальным» человеком, и начинает относиться к этому состоянию, как к трамплину, с которого он сможет прыгнуть в будущее.
Е. В. Семина


Жорж Сименон (Georges Simenon) 1903-1989
Мегрэ колеблется (Maigret hesite)
Роман (1968)
Дело, оказавшееся крайне тягостным для комиссара Мегрэ, началось с анонимного письма: неизвестный сообщал о том, что вскоре про­изойдет убийство. Мегрэ сразу замечает дорогую веленевую бумагу необычного формата. Благодаря этому обстоятельству удается быстро выяснить, что письмо было отправлено из дома адвоката Эмиля Парандона, специалиста по морскому праву. Наведя необходимые справки, комиссар выясняет, что Парандон сделал очень выгодную партию: он женат на одной из дочерей Гассена де Болье, председате­ля кассационного суда.
Мегрэ звонит Парандону с просьбой о встрече. Адвокат принима­ет комиссара с распростертыми объятиями: оказывается, он давно мечтал обсудить с профессионалом шестьдесят четвертую статью уго­ловного кодекса, в которой дается определение вменяемости преступ­ника. Мегрэ внимательно изучает хозяина дома: это миниатюрный и очень подвижный человек в очках с толстыми стеклами — в громад­ном, роскошно обставленном кабинете он выглядит почти гномом. Парандон мгновенно опознает свою бумагу и читает странное посла-
445


ние, не выказывая удивления, зато вскакивает с места, когда в каби­нет совершенно бесшумно входит элегантная женщина лет сорока с цепким взглядом. Мадам Парандон сгорает от желания узнать причи­ну визита, но мужчины делают вид, будто не замечают этого. После ее ухода адвокат без всякого принуждения рассказывает об обитате­лях дома и их образе жизни. У супругов двое детей: восемнадцати­летняя Полетта занимается археологией, а пятнадцатилетний Жак учится в лицее. Девушка придумала себе с братом прозвища Бэмби и Гюс. С адвокатом работают секретарша мадемуазель Bar, стажер Рене Тортю и юный швейцарец Жюльен Бод, который мечтает стать дра­матургом, а пока выполняет мелкие поручения. Горничная Лиза и дворецкий Фердинанд живут в доме, кухарка и уборщица вечером уходят. Парандон предоставляет Мегрэ полную свободу — всем слу­жащим будет предписано откровенно отвечать на любые вопросы ко­миссара,
Мегрэ старается не слишком распространяться об этом деле. Ему немного стыдно за то, что он занимается пустяками. Нет оснований подозревать, будто в доме Парандона назревает драма — с виду все здесь чинно, размеренно, упорядочение. Тем не менее комиссар вновь отправляется к адвокату. Мадемуазель Bar отвечает на его во­просы со сдержанным достоинством. Она откровенно признается, что у них с патроном бывают минуты близости, но всегда урывками, поскольку в доме слишком много людей. Мадам Парандон, возможно, знает об этой связи — однажды она зашла в кабинет мужа в весьма неподходящий момент. Комната самой секретарши — настоящий проходной дом, а мадам просто вездесуща. Никогда не знаешь, когда она появится — по ее приказу полы везде застланы коврами.
В полицию приходит второе анонимное письмо: неизвестный предупреждает, что в результате неловких действий комиссара пре­ступление может совершиться с часу на час. Мегрэ вновь встречается с секретаршей — ему нравится эта умная, спокойная девушка. Она явно влюблена в своего патрона и полагает, что опасность грозит именно ему. В доме всеми делами заправляет мадам Парандон. С дочерью у нее отношения плохие — Бэмби считает отца жертвой матери. Возможно, в этом есть доля истины: семейство Гассенов взяло верх над Парандонами — ни родные, ни друзья адвоката здесь фактически не бывают. Гюс обожает отца, но стесняется выказывать свои чувства.
446


Мегрэ начинает все сильнее тревожиться. Он уже знает, что у о6оих супругов есть оружие. Мадам Парандон, с которой он пока не беседовал, сама звонит в полицию. Ей не терпится просветить комиссара относительно мужа: несчастный Эмиль родился недоношен­ным— он так и не сумел стать полноценным человеком. Вот уже двадцать лет она пытается защитить его, но он все глубже уходит в себя и полностью отгородился от мира. Супружеские отношения пришлось прекратить год назад — после того, как она застала мужа с этой девкой-секретаршей. А его маниакальный интерес к одной из статей уголовного кодекса — разве это не психоз? Ей стало страшно жить в этом доме.
Мегрэ знакомится с помощниками адвоката и слугами. Жюльен Бод утверждает, что о связи патрона с мадемуазель Ваг известно всем. Это очень славная девушка. Будущий драматург считает, что ему по­везло: супружеская чета Парандонов — готовые персонажи пьесы. Они встречаются в коридоре, словно прохожие на улице, а за столом сидят, как незнакомые люди в ресторане. Рене Тортю ведет себя очень сдержанно и лишь замечает, что на месте патрона вел бы более деятельную жизнь. Дворецкий Фердинанд откровенно именует мадам Парандон стервой и чертовски хитрой бабой. Душевному хозяину с Ней не повезло, а разговоры о его помешательстве — полная чепуха.
Мегрэ получает третье послание: аноним заявляет, что комиссар фактически спровоцировал убийцу. В доме устанавливается постоян­ное наблюдение: ночью дежурит инспектор Лалуэнт, утром его сме­няет Жанвье. Когда раздается звонок, у Мегрэ невольно сжимается сердце. Жанвье сообщает об убийстве. С супругами Парандон все в порядке — зарезана мадемуазель Bar.
Вместе со следственной бригадой Мегрэ спешит в знакомый дом. Жюльен Бод плачет, не стыдясь слез, самоуверенный Рене Тортю явно подавлен, мадам Парандон, по словам горничной, еще не выхо­дила из спальни. Установлено, что девушке перерезали горло пример­но в половине десятого. Она хорошо знала убийцу, поскольку Продолжала спокойно работать и позволила взять острый нож со своего собственного стола. Комиссар отправляется к адвокату — тот сидит в полной прострации. Но когда появляется мадам Парандон с мольбой признаться в убийстве, маленький адвокат начинает в бе­шенстве топать ногами — к полному удовлетворению своей супруги.
После ее ухода в кабинет врывается Гюс с явным намерением за­щитить отца от Мегрэ. Комиссар уже догадался, кто автор таинствен-
447


ных анонимных писем — это была чисто мальчишеская затея. После разговора с Бэмби подтверждается и другое предположение Мегрэ;
дети тяготятся тем образом жизни, который навязывает им мать. Но Бэмби, в отличие от брата, считает Парандона тряпкой и недолюбли­вает мадемуазель Bar.
Допрос мадам Парандон комиссар оставляет напоследок. Она твердит, что приняла на ночь снотворное и проснулась около двенад­цати, Убийство, безусловно, совершил муж — вероятно, эта девица шантажировала его. Впрочем, он мог это сделать и без повода, ибо одержим страхом болезни и смерти — недаром он отказывается иметь дело с людьми своего круга.
Тем временем инспектор Люка опрашивает жильцов дома напро­тив. Среди них есть инвалид, который целыми днями просиживает у окна. Из его квартиры прекрасно видна гостиная Парандонов. Мадам выходила около половины десятого — ее должна была видеть занятая уборкой горничная. Припертая к стене Лиза больше не отпирается и просит прощения у хозяйки.
В туалетном ящике Мегрэ находит маленький браунинг. Когда мадам Парандон вышла, револьвер лежал у нее в кармане халата. Скорее всего, в тот момент она собиралась застрелить мужа, но затем ей пришла в голову другая мысль. Убив секретаршу, она могла не только нанести ему удар, но и навлечь на него все подозрения. Ре­вольвер не понадобился, поскольку на столе у Антуанетты лежал ост­рый нож для зачистки опечаток.
Распорядившись доставить подозреваемую на набережную Орфевр, Мегрэ вновь заходит к адвокату — у Парандона имеется повод детальнее проштудировать статью шестьдесят четвертую. В машине комиссар вспоминает ужасающую по своей расплывчатости формули­ровку: «Нет преступления, если во время совершения деяния обви­няемый был в состоянии безумия или был принужден к тому силой, которой он не мог противостоять».
Е. Д. Мурашкигщева


Маргерит Юрсенар (Marguerite Yourcenar) 1903—1987
Философский камень (L'CEuvre au Noir)
Роман (1968)
1529 год. На перепутье двух дорог встречаются двоюродные братья. Анри-Максимилиану, сыну богатого купца Анри-Жюста Лигра, шест­надцать лет: он бредит Плутархом и свято верит, что сможет потя­гаться славою с Александром Македонским и Цезарем. Ему претит сидеть в отцовской лавке и мерить аршином сукно: его цель — стать человеком. Незаконнорожденному Зенону двадцать лет: все его по­мыслы заняты только наукой, и мечтает он вознестись выше челове­ка, познав тайны алхимии.
Зенон появился на свет в Брюгге. Его матерью была Хилзонда, се­стра Анри-Жюста, а отцом — молодой прелат Альберико де Нуми, отпрыск старинного флорентийского рода. Красивый итальянец без труда соблазнил юную фламандку, а затем вернулся к папскому двору, где его ожидала блистательная карьера. Измена возлюбленного внушила молодой женщине отвращение к браку, но однажды брат познакомил ее с седобородым богобоязненным Симоном Адриансеном, который приобщил Хилзонду к евангелической вере. Когда до Брюгге дошла весть, что кардинал Альберико де Нуми был убит в
449


Риме, Хилзонда согласилась выйти замуж за Симона, Зенон остался в˜ доме дяди — отчиму так и не удалось приручить этого маленького волчонка.
Анри-Жюст отдал племянника в учение своему шурину Бартоломе Кампанусу, канонику церкви Святого Доната. Некоторые знакомства Зенона беспокоили родных: он охотно водил дружбу с цирюльником Яном Мейерсом и ткачом Коласом Гелом. Ян не знал себе равных в искусстве пускать кровь, но его подозревали в тайном расчленении трупов. Колас же мечтал облегчить труд сукноделов, и Зенон создал чертежи механических станков. В аптеке цирюльника и в мастерской ткача школяр постигал то, что не могла ему дать книжная премуд­рость. Впрочем, ткачи разочаровали юношу — эти вздорные невежды попытались сломать его станки. Однажды дом Анри-Жюста посетила принцесса Маргарита, которой понравился красивый дерзкий шко­ляр: она выразила желание взять его в свою свиту, но Зенон предпо­чел пуститься в странствия. Вскоре Анри-Максимилиан последовал его примеру. Потерпев неудачу со старшим сыном, Анри-Жюст воз­ложил все свои надежды на младшего — Филибера.
Первое время молва о Зеноне не утихала. Многие утверждали, что он постиг все тайны алхимии и медицины. Говорили также, что он оскверняет кладбища, соблазняет женщин, путается с еретиками и безбожниками. Его будто бы видели в самых отдаленных странах — по слухам, он нажил целое состояние, продав алжирскому паше тайну изобретенного им греческого огня. Но время шло, Зенона понемногу стали забывать, и лишь каноник Кампанус иногда вспоминал своего бывшего ученика.
Симон Адриансен и Хилзонда прожили в мире и согласии двенад­цать лет. В их доме собирались праведные — те, кому открылся свет истины. Разнеслась весть, что в Мюнстере анабаптисты прогнали епи­скопов и муниципальных советников — этот город превратился в Иерусалим обездоленных. Симон, распродав свое имущество, отпряг вился в Град Божий вместе с женой и маленькой дочерью Мартой. Вскоре цитадель добродетели была окружена католическими войска-ми. Ганс Бокхольд, носивший прежде имя Иоанна Лейденского, про­возгласил себя королем-пророком. У нового Христа было семнадцать жен, что служило несомненным доказательством мощи Бога, Когда Симон уехал собирать деньги для святого дела, Хилзонда стала восем­надцатой. Одурманенная экстазом, она едва заметила, как в город во-
450


рвались солдаты епископа. Начались массовые казни. Хилзонде отру­били голову, а Марту верная служанка спрятала до возвращения Си­мона. Старик ни словом не упрекнул погибшую жену: в ее падении он винил только себя. Жить ему оставалось недолго, и он препоручил Марту своей сестре Саломее — жене богатейшего банкира Фуггера, Девочка выросла в Кельне вместе с кузиной Бенедиктой. Мартин Фуггер и Жюст Лигр из Брюгге, извечные друзья-соперники, приняли ре­шение объединить капиталы: Бенедикте предстояло выйти замуж за филиберз. Но когда в Германии началась чума, Саломея и Бенедикта умерли. Женой Филибера Лигра стада Марта. Всю жизнь она терза­лась чувством вины, ибо отреклась от завещанной родителями еванге­лической веры и не смогла преодолеть страха, прогнавшего ее от постели угасающей сестры. Свидетелем ее слабости был врач — высо­кий худой человек с поседевшими волосами и смуглым лицом.
Из Кельна Зенон перебрался в Инсбрук. Здесь двоюродные братья встретились вновь. Прошло двадцать лет — можно было подводить итоги, Анри-Максимилиан дослужился до капитана: он не жалел об уходе из дома, однако жизнь сложилась совсем не так, как ему мечталось. Зенон многое познал, но пришел к выводу, что ученых мужей не зря сжигают на кострах: они могут обрести такое могущество, что столкнут в бездну весь земной шар — впрочем, род людской и не за­служивает лучшей участи. Невежество идет рука об руку с жестокос­тью, и даже поиски истины оборачиваются кровавым маскарадом, как это случилось в Мюнстере. Не умолчал Зенон и о своих непри­ятностях: его книгу «Предсказания будущего» признали еретичес­кой, поэтому ему нужно скрываться и постоянно менять место жи­тельства.
Вскоре Анри-Максимилиан погиб при осаде Сиены. А Зенону пришлось бежать из Инсбрука, и он решил вернуться в Брюгге, где его никто не помнил. Лигры давно оставили этот город — Филибер был теперь одним из самых влиятельных и богатых людей Брабанта. Назвавшись именем Себастьян Теус, алхимик доверился старому другу Яну Мейерсу, в доме которого поселился. Сначала Зенон думал, что задержится в этом тихом убежище ненадолго, но постепенно понял, что попал в западню и обречен носить чужую личину. Он под­держивал дружеские отношения только с приором францисканского монастыря' это был единственный человек, проявлявший терпимость и широту взглядов. Доктора Теуса псе сильнее охватывало отвраще
451


ние к людям — даже тело человеческое обладало множеством изъ­янов, и он пытался придумать более совершенное устройство. С юных лет его манили три стадии Великого Деяния алхимиков: чер­ная, белая и красная — расчленение, воссоздание и соединение. Пер­вая фаза потребовала всей его жизни, однако он был убежден, что тропа существует: вслед за гниением мысли и распадом всех форм наступит либо подлинная смерть, либо возвращение духа, освобож­денного и очищенного от мерзости окружающего бытия.
Полубезумная служанка Катарина отравила старого Яна, и Зенона вновь потянуло странствовать, но он не мог оставить приора, мучи­тельно умиравшего от полила в горле. Противостояние Сатурна не сулило ничего хорошего им обоим. Монахи, оставленные без при­смотра. все чаще нарушали устав, а некоторые братья предались тай­ному блуду. Открыв лечебницу при монастыре, Зенон взял в помощники Сиприана — деревенского паренька, принявшего по­стриг в пятнадцать лет. Смутные времена располагали к доносам, и после смерти приора дело о монашеских оргиях раскрылось. На до­просе с пристрастием Сиприан обвинил своего хозяина в соучастии. Себастьяна Теуса немедленно схватили, и он поразил всех, назвав свое подлинное имя.
Напрасно Зенон полагал, что его забыли. Призрак, живший в за­коулках людской памяти, вдруг обрел плоть и кровь в облике чаро­дея, богоотступника, иноземного лазутчика. Распутных монахов предали казни на костре. Узнав об этом, Зенон внезапно ощутил уг­рызения совести: как создатель греческого огня, погубившего сотни тысяч людей, он тоже был причастен к злодейству. Тогда ему захотелось покинуть этот ад — землю. Впрочем, на суде он защищался до­вольно искусно, и общественное мнение разделилось: люди, по­страдавшие от махинаций Филибера, распространили злобу свою и на Зенона, тогда как родственники и друзья Лигров тайком пытались помочь обвиняемому. Каноник Кампанус послал к банкиру нарочно­го. Но Марта не любила вспоминать о человеке, угадавшем ее стразе, а Филибер был слишком осторожен, чтобы рисковать своим положе­нием ради сомнительного кузена. Участь Зенона была решена показа­ниями Катарины, которая заявила, что помогла отравить Яна Мейерса: по ее словам, она не смогла отказать негодяю-врачу, распа­лившему ее плоть любовным зельем. Слухи о колдовстве полностью подтвердились, и Зенон был приговорен к сожжению. Жители Брюг­ге с нетерпением ожидали этого зрелища.
452


В ночь на 18 февраля 1569 г каноник Кампанус пришел в темницу, чтобы уговорить Зенона принести публичное покаяние и сохра­нить тем самым жизнь. Философ отказался наотрез. После ухода священника он достал тщательно спрятанное узкое лезвие. В послед­нюю минуту ему пригодилась сноровка цирюльника- хирурга, которой он так гордился. Взрезав берцовую вену и лучевую артерию на запяс­тье, он явственно увидел три фазы Деяния: чернота зеленела, обора­чиваясь чистой белизной, мутная белизна переходила в багряное золото, а потом прямо перед глазами затрепетал алый шар Зенон еще успел услышать шаги тюремщика, но теперь люди были ему не страшны.
Е. Л Мурашкинцева


Жан Поль Сартр (Jean Paul Sartre) 1905-1980
Тошнота (La nausee)
Роман (1938)
Роман построен по принципу дневниковых записей главного героя Антуана Рокантена, объездившего Центральную Европу, Северную Африку, Дальний Восток и уже три года как обосновавшегося в горо­де Бувиле, чтобы завершить свои исторические изыскания, посвящен­ные маркизу де Рольбону, жившему в XVIII в.
В начале января 1932 г. Антуан Рокантен вдруг начинает ощущать в себе изменения. Его захлестывает некое неведомое до сих пор ощу­щение, похожее на легкий приступ безумия. Впервые оно охватывает его на берегу моря, когда он собирается бросить в воду гальку. Ка­мень кажется ему чужеродным, но живым. Все предметы, на кото­рых герой задерживает взгляд, кажутся ему живущими собственной жизнью, навязчивыми и таящими опасность. Это состояние часто ме­шает Рокантену работать над его историческим трудом о маркизе де Рольбоне, который был видной фигурой при дворе королевы Марии Антуанетты, единственным наперсником герцогини Ангулемской, по-
454


бывал в России и, по всей видимости, приложил руку к убийству Павла I.
Десять лет назад, когда Рокантен только узнал о маркизе, он в него в буквальном смысле влюбился и после многолетних путешест­вий почти по всему земному шару три года назад решил обосновать­ся в Бувиле, где в городской библиотеке собран богатейший архив:
письма маркиза, часть его дневника, разного рода документы. Однако с недавних пор он начинает ощущать, что маркиз де Рольбон ему смертельно надоел. Правда, на взгляд Рокантена, маркиз де Рольбон является единственным оправданием его собственного бессмысленно­го существования.
Все чаще и чаще его настигает то новое для него состояние, кото­рому больше всего подходит название «тошнота». Она накатывает на Рокантена приступами, и все меньше и меньше остается мест, где он может от нее скрыться. Даже в кафе, куда он часто ходит, среди людей ему не удается от нее спрятаться. Он просит официантку по­ставить пластинку с его любимой песней «Some of these days». Музы­ка ширится, нарастает, заполняет зал своей металлической прозрачностью, и Тошнота исчезает. Рокантен счастлив. Он размыш­ляет о том, каких вершин смог бы он достичь, если бы тканью мело­дии стала его собственная жизнь.
Рокантен часто вспоминает о своей возлюбленной Анни, с кото­рой расстался шесть лет назад. После нескольких лет молчания он вдруг получает от нее письмо, в котором Анни сообщает, что через несколько дней будет проездом в Париже, и ей необходимо с ним увидеться. В письме нет ни обращения, например «дорогой Антуан», ни обычного вежливого прощания. Он узнает в этом ее любовь к со­вершенству. Она всегда стремилась воплощать «совершенные мгнове­ния». Некие мгновения в ее глазах обладали скрытым смыслом, который надо было «вылущить» из него и довести до совершенства. Но Рокантен всегда попадал впросак, и в эти минуты Анни его нена­видела. Когда они были вместе, все три года, они не позволяли ни единому мгновению, будь то моменты горести или счастья, отделить­ся от них и стать минувшими. Они все удерживали в себе. Вероятно, и расстались они по обоюдному согласию из-за того, что груз этот стал слишком тяжел.
В дневные часы Антуан Рокантен часто работает в читальном зале
455


бувильской библиотеки. В 1930 г. там же он познакомился с неким Ожье П., канцелярским служащим, которому дал прозвище Самоуч­ка, потому что тот проводил в библиотеке все свое свободное время и штудировал все имеющиеся здесь книги в алфавитном порядке. Этот Самоучка приглашает Рокантена пообедать с ним, ибо, судя по всему, собирается поведать ему нечто очень важное. Перед закрытием биб­лиотеки на Рокантена вновь накатывает Тошнота. Он выходит на улицу в надежде, что свежий воздух поможет ему от нее избавиться» смотрит на мир, все предметы кажутся ему какими-то зыбкими, словно обессилевшими, он ощущает, что над городом нависла угроза. Насколько хрупкими кажутся ему все существующие в мире прегра­ды! За одну ночь мир может измениться до неузнаваемости, и не де­лает этого только потому, что ему лень. Однако в данный момент у мира такой вид, будто он хочет стать другим. А в этом случае может случиться все, абсолютно все. Рокантену чудится, как из маленького прыщика на щеке ребенка вылупляется третий, насмешливый глаз, как язык во рту превращается в чудовищную сороконожку. Роканте­ну страшно. Приступы ужаса накатывают на него и в своей комнате, и в городском саду, и в кафе, и на берегу моря.
Рокантен идет в музей, где висят портреты известных всему миру мужей. Там он ощущает свою посредственность, необоснованность своего существования, понимает, что уже не напишет книги о Роль-боне. Он просто не может больше писать. Перед ним внезапно вста­ет вопрос, куда же ему девать свою жизнь? Маркиз де Рольбон был его союзником, он нуждался в Рокантене, чтобы существовать, Рокан­тен — в нем, чтобы не чувствовать своего существования. Он пере­ставал замечать, что сам существует; он существовал в обличье маркиза. А теперь эта накатившаяся на него Тошнота и стала его су­ществованием, от которого он не может избавиться, которое он при­нужден влачить.
В среду Рокантен идет с Самоучкой в кафе обедать в надежде, что на время сумеет избавиться от Тошноты. Самоучка рассказывает ему о своем понимании жизни и спорит с Рокантеном, уверяющим его в том, что в существовании нет ни малейшего смысла. Самоучка счита­ет себя гуманистом и уверяет, что смысл жизни — это любовь к людям. Он рассказывает о том, как, будучи военнопленным, однажды в лагере попал в барак, битком набитый мужчинами, как на него снизошла «любовь» к этим людям, ему хотелось их всех обнять. И
456


каждый раз, попадая в этот барак, даже когда он был пустым, Само­учка испытывал невыразимый восторг. Он явно путает идеалы гума­низма с ощущениями гомосексуального характера, Рокантена вновь захлестывает Тошнота, своим поведением он даже пугает Самоучку и остальных посетителей кафе. Весьма неделикатно откланявшись, он спешит выбраться на улицу.
Вскоре в библиотеке происходит скандал. Один из служителей библиотеки, давно следящий за Самоучкой, подлавливает его, когда тот сидит в обществе двух мальчуганов и гладит одного из них по руке, обвиняет его в низости, в том, что он пристает к детям, и, дав ему в нос кулаком, с позором выгоняет из библиотеки, грозя вызвать полицию.
В субботу Рокантен приезжает в Париж и встречается с Анни. За шесть лет Анни очень пополнела, у нее усталый вид. Она изменилась не только внешне, но и внутренне. Она больше не одержима «совер­шенными мгновениями», ибо поняла, что всегда найдется кто-то, кто их испортит. Раньше она считала, что существуют некие эмоции, со­стояния: Любовь, Ненависть, Смерть, которые порождают «выиг­рышные ситуации» — строительный материал для «совершенных мгновений», а теперь поняла, что эти чувства находятся внутри нее. Теперь она вспоминает события своей жизни и выстраивает их, кое-что подправляя, в цепочку «совершенных мгновений». Однако сама она не живет в настоящем, считает себя «живым мертвецом». На­дежды Рокантена на возобновление отношений с Анни рушатся, она уезжает в Лондон с мужчиной, у которого находится на содержании, а Рокантен намерен насовсем переселиться в Париж. Его все еще терзает ощущение абсурдности своего существования, сознание того, что он «лишний».
Заехав в Бувиль, чтобы собрать вещи и расплатиться за гостиницу, Рокантен заходит в кафе, где прежде проводил немало времени. Его любимая песня, которую он просит поставить ему на прощание, за­ставляет его подумать о ее авторе, о певице, которая ее исполняет. Он испытывает к ним глубокую нежность. На него словно бы нахо­дит озарение, и он видит способ, который поможет ему примириться с собой, со своим существованием. Он решает написать роман. Если хоть кто-нибудь в целом мире, прочитав его, вот так же, с нежнос­тью, подумает о его авторе, Антуан Рокантен будет счастлив.
Е. В. Семина
457


Мухи (Les Mouches)
Пьеса (1943)
На главной площади Аргоса стоит облепленная мухами статуя Юпи­тера, Отмахиваясь от больших жирных мух, входит Орест. Из дворца несутся страшные вопли.
Пятнадцать лет назад Клитемнестра, мать Ореста и Электры, и ее любовник Эгиоф убили их отца Агамемнона. Эгисф хотел убить и Ореста, но мальчику удалось спастись. И вот теперь воспитанный в дальних краях Орест с любопытством вступает в родной город.
Входит переодетый горожанином Юпитер. Он разъясняет Оресту, что сегодня день мертвых, и вопли означают, что церемония началась:
жители города во главе с царем и царицей каются и молят своих мертвецов простить их.
По городу ходят слухи, что сын Агамемнона Орест остался жив, Кстати, замечает Юпитер, если бы он случайно встретил этого Орес­та, то сказал бы ему: «Здешние жители большие грешники, но они вступили на путь искупления. Оставьте их в покое, молодой человек, оставьте их в покое, отнеситесь с уважением к мукам, которые они на себя приняли, уходите подобру-поздорову. Вы непричастны к пре­ступлению и не можете разделить их покаяния. Ваша дерзкая неви­новность отделяет вас от них, как глубокий ров».
Юпитер уходит. Орест в растерянности: он не знает, что ответить незнакомцу, город, где он по праву мог быть царем, ему чужой, ему нет в нем места. Орест решает уехать.
Появляется Электра. Орест заговаривает с ней, и та рассказывает чужестранцу о своей ненависти к Клитемнестре и Эгасфу. Электра одинока, у нее нет подруг, ее никто не любит. Но она живет надеж­дой — ждет одного человека...
Входит царица Клитемнестра. Она просит Электру облачиться в траур: скоро начнется официальная церемония покаяния. Заметив Ореста, Клитемнестра удивляется: путешественники, как правило, объезжают город стороной, «для них наше покаяние — чума, они боятся заразы».
Электра насмешливо предупреждает Ореста, что публично каять­ся — национальный спорт аргивян, все уже наизусть знают преступ­ления друг друга. А уж преступления царицы — «это преступления официальные, лежащие, можно сказать, в основе государственного устройства». Каждый год в день убийства Агамемнона народ идет к
458


пещере, которая, как говорят, сообщается с адом. Огромный камень, закрывающий вход в нее, отваливают в сторону, и мертвецы, «как го­ворят, поднимаются из ада и расходятся по городу». А жители гото­вят для них столы и стулья, стелют постели. Впрочем, она, Электра, не собирается принимать участия в этих дурацких играх. Это не ее мертвецы.
Электра уходит. Следом за ней, пожелав Оресту поскорей убрать­ся из города, уходит и Клитемнестра. Появляется Юпитер. Узнав, что Орест собрался уезжать, он предлагает ему пару коней по сходной цене. Орест отвечает, что передумал.
Народ толпится перед закрытой пещерой. Появляются Эгисф и Клитемнестра. Отваливают камень, и Эгисф, став перед черной дырой, обращается к мертвецам с покаянной речью. Неожиданно появляется Электра в кощунственно белом платье. Она призывает жителей прекратить каяться и начать жить простыми человеческими радостями. А мертвые пусть живут в сердцах тех, кто любил их, но не тащат их за собой в могилу. Тут глыба, закрывавшая вход в пеще­ру, с грохотом катится вниз. Толпа цепенеет от страха, а потом рвется расправиться с возмутительницей спокойствия. Эгисф останав­ливает разъяренных горожан, напомнив им, что закон запрещает ка­рать в день праздника.
Все уходят, на сцене только Орест и Электра, Электра пылает жаждой мести. Открывшись сестре, Орест начинает уговаривать ее отказаться от мести и уехать вместе с ним. Однако Электра непре­клонна. Тогда, желая завоевать любовь сестры и право на гражданст­во в насквозь пропахшем мертвечиной Аргосе, Орест соглашается «взвалить на плечи тяжкое преступление» и избавить жителей от царя и царицы, которые насильно заставляют людей все время по­мнить о свершенных ими злодеяниях.
В тронном зале дворца стоит жуткая окровавленная статуя Юпи­тера. У ее подножия прячутся Орест и Электра. Вокруг роятся мухи. Входят Клитемнестра и Эгисф. Оба смертельно устали от ими же придуманной церемонии. Царица уходит, а Эгисф обращается к ста­туе Юпитера с просьбой даровать ему покой.
Из темноты с обнаженным мечом выскакивает Орест. Он предла­гает Эгисфу защищаться, но тот отказывается — он хочет, чтобы Орест стал убийцей. Орест убивает царя, а затем рвется в комнату царицы. Электра хочет его удержать — «она уже не может повре­дить...». Тогда Орест идет сам.
459


Электра смотрит на труп Эгисфа и не понимает: неужели она этого хотела? Он умер, но вместе с ним умерла и ее ненависть. Раз­дается вопль Клитемнестры. «Ну вот, мои враги мертвы. Много лет я заранее радовалась этой смерти, теперь тиски сжали мое сердце. Не­ужели я обманывала себя пятнадцать лет?» — вопрошает Электра. Возвращается Орест, руки у него в крови. Орест чувствует себя сво­бодным, он совершил доброе дело и готов нести бремя убийства, так как в этом бремени — его свобода.
Рои жирных мух окружают брата и сестру. Это эринии, богини угрызений совести. Электра уводит брата в святилище Аполлона, дабы защитить его от людей и мух.
Орест и Электра спят у подножия статуи Аполлона. Вокруг них хороводом расположились эринии. Брат и сестра пробуждаются. Словно огромные навозные мухи, начинают пробуждаться эринии.
Взглянув на сестру, Орест с ужасом обнаруживает, что за ночь она стала удивительно похожа на Клитемнестру. И это неудивительно:
она, как и мать, стала свидетельницей страшного преступления. По­тирая лапки, эринии в бешеном танце кружат вокруг Ореста и Электры Электра сожалеет о содеянном, Орест уговаривает сестру не каяться' чтобы почувствовать себя окончательно свободным, он берет всю ответственность на себя.
Вошедший Юпитер усмиряет эриний. Он не собирается карать Ореста и Электру, ему просто нужна «капелька раскаяния». Юпитер убеждает Электру в том, что она не хотела убивать, просто в детстве она все время играла в убийство, ведь в эту игру можно играть одной. Электре кажется, что она начинает понимать себя.
Юпитер просит Ореста и Электру отречься от преступления, и тогда он посадит их на трон Аргоса. Орест отвечает, что он и так имеет право на этот трон. Юпитер замечает, что сейчас все жители Аргоса поджидают Ореста возле выхода из святилища с вилами и дубинами, Орест одинок, как прокаженный. Юпитер требует от Ореста признания своей вины, но тот отказывается. Юпитер сам создал че­ловека свободным. А если он не хотел этого преступления, то почему он не остановил карающую руку в момент совершения преступле­ния? Значит, заключает Орест, на небе нет ни добра, ни зла, «там нет никого, кто мог бы повелевать мною». ;
Свобода Ореста означает изгнание. Орест согласен — каждый че­ловек должен отыскать свой путь. Юпитер молча удаляется.
460


Электра покидает Ореста. Едва она ступает на круг, на нее набра­сываются эринии, и она взывает к Юпитеру. Электра раскаивается, и эринии отступают от нее.
Эринии сосредоточили все свое внимание на Оресте. Двери в свя­тилище распахиваются, за ними видна разъяренная толпа, готовая в клочья разорвать Ореста. Обращаясь к горожанам, Орест гордо заяв­ляет, что берет на себя ответственность за совершенное убийство. Он пошел на него ради людей: взял на себя преступление человека, не справившегося с его бременем и переложившего ответственность на всех жителей города. Мухи должны наконец перестать угнетать аргивян. Теперь это его мухи, его мертвецы. Пусть горожане попытаются начать жить заново. Он же покидает их и уводит за собой всех мух.
Орест выходит из круга и удаляется. Эринии с воплями бросаются за ним.
Е. В. Морозова
Почтительная потаскушка (La Р... respectueuse)
Пьеса (1946)
Действие разворачивается в маленьком городке, в одном из южных штатов Америки. Лиззи Мак-Кей, молоденькая девушка, приезжает из Нью-Йорка на поезде, где становится свидетельницей убийства белым человеком одного из двух негров, которые, как потом объяс­нил убийца, якобы хотели изнасиловать Лиззи. Утром следующего дня оставшийся в живых седовласый негр появляется у дверей Лиззи и умоляет ее дать показания полиции, что негр ни в чем не виноват, иначе его линчуют жители города, уже охотящиеся за ним. Лиззи обещает выполнить его просьбу, но спрятать его отказывается и за­хлопывает перед его носом дверь.
В это время из ванной комнаты выходит Фред, ее ночной гость, богатый и холеный молодой человек. Ему Лиззи признается, что избе­гает принимать случайных гостей. Ее мечта — завести трех-четырех постоянных друзей пожилого возраста, которые посещали бы ее по разу в неделю. Фред хоть и молод, но выглядит представительно, поэ-
461


тому и ему она предлагает свои постоянные услуги. Фред старается не показать ей, что она произвела на него сильное впечатление, поэ­тому начинает ей дерзить и платит всего десять долларов. Лиззи него­дует, но Фред приказывает ей замолчать и добавляет, что в противном случае она окажется за решеткой. Он вполне может уст­роить ей это удовольствие, так как его отцом является сенатор Кларк. Лиззи постепенно успокаивается, и Фред заводит с ней разговор о вчерашнем случае в поезде, описанном в газетах. Его интересует, дей­ствительно ли негр собирался ее изнасиловать. Лиззи отвечает, что ничего подобного не было. Негры очень спокойно беседовали между собой. Никто из них даже не взглянул на нее. Потом вошли четверо белых. Двое из них начали к ней приставать. Они выиграли матч в регби и были пьяны. Они стали говорить, что в купе пахнет неграми, и пытались выбросить черных из окна. Негры защищались как могли. В конце концов одному из белых подбили глаз, тогда тот выхватил револьвер и застрелил негра. Другой негр успел выпрыгнуть в окно, когда поезд подходил к перрону.
Фред уверен, что негру недолго осталось гулять на свободе, по­скольку его в городе знают и скоро схватят. Ему интересно, что Лиззи будет говорить в суде, когда ее вызовут давать показания. Лиззи заявляет, что расскажет то, что видела. Фред старается угово­рить ее не делать этого. По его мнению, она не должна подводить под суд человека своей расы, тем более что Томас (имя убийцы) приходится Фреду двоюродным братом. Фред заставляет ее выбирать, кого она предпочтет предать: какого-то негра или же Томаса, «поря­дочного человека» и «прирожденного лидера». Он даже пытается подкупить девушку пятьюстами долларами, но Лиззи не хочет брать его денег и заливается слезами, поняв, что Фред всю ночь только и обдумывал, как бы ее провести.
Раздается звонок в дверь, и слышны крики: «Полиция». Лиззи от­крывает, и в комнату входят двое полицейских, Джон и Джеймс. Они требуют у Лиззи документы и спрашивают ее, не она ли приве­ла Фреда к себе. Она отвечает, что сделала это именно она, но доба­вила, что занимается любовью бескорыстно. На это Фред отвечает, что лежащие на столе деньги его и у него имеются доказательства. Полицейские заставляют Лиззи выбирать: либо ей самой сесть в тюрьму за проституцию, либо документально подтвердить, что Томас
462


не виновен, потому что судья при наличии ее подтверждения готов освободить Томаса из тюрьмы. Лиззи категорически отказывается обелять Томаса, даже несмотря на угрозы Фреда засадить ее в тюрьму или поместить в публичный дом. Фред негодует на то, что от «обык­новенной девки» зависит судьба «лучшего человека в городе». Он и его приятели в растерянности.
В дверях появляется сенатор Кларк. Он просит молодых людей оставить девушку в покое и заявляет, что они не имеют права терро­ризировать ее и вынуждать действовать против совести. В ответ на протестующий жест Фреда сенатор просит полицейских удалиться, а сам, убедившись, что девушка не лжет и что негр действительно не угрожал ее чести, начинает сокрушаться о бедной Мэри. На вопрос Лиззи, кто такая Мэри, сенатор отвечает, что это его сестра, мать не­счастного Томаса, которая умрет с горя. Сказав это, сенатор делает вид, что собирается уходить. Лиззи явно расстроена. Ей жаль старуш­ку. Сенатор Кларк просит девушку больше не думать о его сестре, о том, как она могла бы улыбаться Лиззи сквозь слезы и говорить, что никогда не забудет имени девушки, которая вернула ей сына. Лиззи расспрашивает сенатора о его сестре, узнает, что именно по ее про­сьбе сенатор пришел к Лиззи и что теперь мать Томаса, это «одино­кое существо, выброшенное судьбой за борт общества», ждет ее решения. Девушка не знает, как ей поступить. Тогда сенатор подхо­дит к делу с другой стороны. Он предлагает ей представить, будто бы к ней обращается сама американская нация. Она просит Лиззи сде­лать выбор между двумя своими сыновьями: негром, родившимся случайно, бог весть где и от кого. Нация вскормила его, а что он дал ей? Ничего. Он бездельничает, ворует и распевает песни. И другим, Томасом, полной ему противоположностью, который хоть и поступил очень дурно, но является стопроцентным американцем, потомком старейшей в стране семьи, выпускником Гарвардского университета, офицером, владельцем завода, где работают две тысячи рабочих и ко­торым предстоит стать безработными, если их хозяин умрет, то есть человеком, совершенно необходимым нации. Своей речью сенатор сбивает Лиззи с толку и, заверив к тому же, что мать Томаса станет любить ее, как родную дочь, заставляет девушку подписать документ, оправдывающий Томаса.
После ухода Фреда и сенатора Лиззи уже жалеет, что сдалась.
463


Двенадцатью часами позже с улицы доносится шум, в окне появ­ляется лицо негра; ухватившись за раму, он прыгает в пустую комна­ту. Когда раздается звонок в дверь, он прячется за портьерой. Лиззи выходит из ванной и открывает дверь. На пороге стоит сенатор, ко­торый желает от лица своей рыдающей от счастья в объятиях сына сестры поблагодарить девушку и передать ей конверт со стодолларовой бумажкой. Не найдя в конверте письма, Лиззи комкает его и бросает на пол. Ей было бы приятней, если бы мать Томаса сама по? трудилась что-нибудь выбрать для нее по своему вкусу. Ей гораздо важнее внимание и сознание того, что в ней видят личность. Сенатор обещает отблагодарить Лиззи в свое время как следует и вскоре вер­нуться. После его ухода девушка разражается рыданиями. Вопли на улице становятся все ближе. Негр выходит из-за портьеры, останавливается возле Лиззи. Та поднимает голову и вскрикивает. Негр умо­ляет спрятать его. Если его поймают, то обольют бензином и сожгут. Лиззи жалко негра, и она соглашается укрыть его у себя до утра.
Преследователи ставят на обоих концах улицы часовых и прочесы­вают дом за домом. В ее квартирку звонят, а затем входят трое чело­век с ружьями. Лиззи заявляет, что она и есть та самая девушка, которую негр изнасиловал, поэтому у нее его искать нечего. Все трое уходят. Вслед за ними появляется Фред, он запирает за собой дверь и обнимает Лиззи. Он сообщает, что преследователи все-таки поймала негра, хотя и не того, и линчевали его. После линчевания Фреда потянуло к Лиззи, в чем он ей и признается.
В ванной слышен шорох. На вопрос Фреда, кто в ванной, Лиззи отвечает, что это ее новый клиент. Фред заявляет, что отныне у нее не будет клиентов, она — только его. Из ванной выходит негр. Фред выхватывает револьвер. Негр убегает. Фред бежит вслед за ним, стре­ляет, но промахивается и возвращается. Лиззи, не зная о том, что Фред промахнулся, берет револьвер, который Фред, вернувшись, швырнул на стол, и грозится его убить. Однако выстрелить она не решается и добровольно отдает ему оружие. Фред обещает поселить ее в красивом доме с парком, откуда ей, правда, нельзя будет выходить, поскольку он очень ревнив, дать много денег, слуг и три раза в неде­лю по ночам ее навещать.
Б. В. Семина
464


Дьявол и Господь Бог (Le Diable et le Bon Dieu)
Пьеса (1951)
Действие происходит в развороченной крестьянской войной Герма­нии XVI в. Однако история для автора — всего лишь фон, герои, об­рядившиеся в старинные костюмы, мыслят вполне современно, пытаясь ответить на извечные вопросы: что есть Добро и Зло, в чем состоит свобода человеческой личности.
Гец — распутник, богохульник, полководец-бандит, незаконно­рожденный, вместе с братом, рыцарем Конрадом сражается против архиепископа. Но стоит архиепископу пообещать Гецу отдать ему владения брата, если тот перейдет на его сторону, как Гец предает Конрада, убивает его во время сражения и вместе с людьми архиепи­скопа осаждает мятежный город Вормс.
В городе голод, народ озлоблен, священники затворились в храме. По улицам растерянно бродит единственный священник Генрих. Он всегда утешал бедняков, поэтому его не тронули. Но сейчас его угово­ры уповать на Господа и любить ближнего не находят отклика у го­рожан. Им гораздо понятнее слова их предводителя, булочника Насти, призывающего сражаться до последнего.
В надежде найти хлеб голодная беднота громит замок епископа и убивает его владельца. Но епископ сказал правду: амбары замка пусты. Значит, погромы будут продолжаться и следующими жертва­ми станут священники. Умирая, епископ вручает Генриху ключ от подземного хода в город. Генрих оказывается перед выбором: «Бедня­ки убьют священников — или Гец убьет бедняков. Двести священни­ков или двадцать тысяч человек». Отдав ключ Гецу, Генрих предаст горожан и спасет слуг Господних. Чьи жизни важнее? В отчаянии Генрих идет в лагерь Геца.
Генриха приводят к Гецу; священнику кажется, что перед ним сам дьявол, и он отказывается отдать ключ. Но Гец уверен, что «поп предаст», он чувствует в нем родственную душу. Как и Гец, Ген­рих — незаконнорожденный; он старается постоянно творить Добро, он полон любви к людям, но результат и у него, и у кровожадного Геца один: зло и несправедливость.
К Гецу приходит банкир и просит его не разрушать город; взамен он предлагает Гецу огромный выкуп. Гец отказывается: он хочет за­хватить город «ради Зла», ибо все Добро уже сделано Господом.
465


В лагерь приходит Насти. Он просит Геца стать во главе мятеж­ных крестьян, но и это предложение Гец встречает отказом. Ему не­интересно сражаться с аристократами: «Бог — единственный достойный противник».
«Я творю Зло ради Зла, — горделиво заявляет Гец, — все же ос­тальные творят Зло из сластолюбия или корысти». Но это не имеет никакого значения, возражает ему Генрих, ведь это «Бог пожелал, чтобы Добро стало невозможным на земле», а стало быть, нигде нет ни Добра, ни справедливости. «Земля смердит до самых Звезд!»
«Значит, все люди творят Зло?» — спрашивает Гец. Все, отвечает ему Генрих. Что ж, тогда он, Гец, будет творить Добро. Гец заключа­ет с Генрихом пари сроком на год и один день: в течение этого срока он обязуется делать исключительно Добро... И чтобы напоследок «прижать Бога к стенке», Гец предлагает сыграть в кости на город. Если он выиграет, то сожжет город, и Бог будет за это в ответе, а если проиграет, то пощадит город. Катерина, любовница Геца, кото­рую он некогда изнасиловал, играет и выигрывает. Гец уходит тво­рить Добро, Генрих идет за ним — чтобы самому судить дела Геца.
Заступив во владение землями брата, Гец раздает их крестьянам. Но крестьяне боятся брать господские земли: они не верят в искрен­ность намерений Геца. Бароны — соседи Геца избивают его: ведь их крестьяне могут потребовать, чтобы они тоже отдали свои владения. Гец уклоняется от ударов, но не сопротивляется.
К Гецу приходит Насти. Он тоже просит его оставить себе земли: «Если ты нам желаешь добра, сиди спокойно и не затевай перемен». Вспыхнувший в неподходящую минуту мятеж заранее обречен на по­ражение, Насти же хочет победить, а для этого нужно как следует подготовиться. Но Гец не внемлет ему: он возлюбил всех людей, и поэтому он раздаст свои земли и построит на них Город Солнца.
Крестьяне собираются возле церкви. Появляется Гец. Он спраши­вает крестьян, почему они по-прежнему несут ему в амбар оброк, когда он ясно всем сказал, что больше не будет ни оброка, ни повин­ностей. «Пока оставим все как есть», — отвечают ему крестьяне, ведь «у каждого свое место». Тут появляются монахи и, словно ярма­рочные зазывалы, с шутками и прибаутками продают индульгенции. Гец пытается остановить их, но его никто не слушает: товар идет на­расхват.
За индульгенцией приходит прокаженный. Чтобы доказать свою безграничную любовь к людям, Гец целует его, но его поцелуй вызы-
466


вает лишь отвращение — как у прокаженного, так и у столпившихся вокруг крестьян. Зато, когда монах дарит прокаженному отпущение. все приходят в восторг. «Господи, укажи мне путь к их сердцам!» — в отчаянии восклицает Гец.
Появляется Генрих. Он больше не священник - он оклеветал себя, и его лишили права совершать обряды. Теперь он, словно тень, следует за Гецем. Генрих сообщает Гецу, что Катерина смертельно больна. Она любит Геца, но его коснулась благодать, и он «дал Кате­рине кошелек и прогнал ее. Вот от чего она умирает». Пытаясь об­легчить страдания Катерины, Гец заявляет, что берет все ее грехи на себя. Бросаясь к распятию, он молит Христа позволить ему носить стигматы и, не дождавшись ответа, сам наносит себе раны. Увидев кровь, струящуюся по его рукам, крестьяне падают на колени. Они наконец поверили Гецу. «Сегодня для всех начинается царствие божие. Мы построим Город Солнца», — говорит им Гец. Катерина умирает.
В деревне Геца царит всеобщая любовь, «никто не пьет, никто не крадет», мужья не бьют жен, родители — детей. Крестьяне здесь счастливы «не только ради себя, но и ради всех», они всех жалеют, не хотят драться даже за собственное счастье и готовы умереть в мо­литвах за тех, кто станет их убивать.
Появляется Гец, затем Насти. Вспыхнул мятеж, и в нем повинен Гец; он доказал крестьянам, что они «могут обойтись без попов, и те­перь всюду появились проповедники ярости, они призывают к мести». У мятежников нет ни оружия, ни денег, ни военачальников. Насти предлагает Гецу возглавить крестьянское войско — он же «луч­ший полководец Германии». Ведь война все равно найдет его. Гец ко­леблется. Согласиться — значит вновь «вешать кого попало для острастки — правого и виноватого», платить за победу тысячами жизней.
И вое же Гец уходит к людям, «чтобы спасти мир», перед уходом приказывая своим крестьянам не ввязываться ни в какие драки:
«Если вам станут угрожать, отвечайте на угрозы любовью. Помните, братья мои, помните: любовь заставит отступить войну». Уверенный, что это Бог направляет его шаги, он идет сражаться во имя любви.
Входит Генрих с цветами на шляпе. Он сообщает Гецу, что крес­тьяне ищут его, чтобы убить. На вопрос, откуда он это знает, Генрих указывает на дьявола, безмолвно стоящего у него за плечами. С неко­торых пор эта парочка неразлучна.
467


Генрих доказывает Гецу, что все добро, которое он сделал, на деле обернулось злом еще большим, нежели когда он просто творил зло. Ибо Богу плевать на него. «Человек — ничто». В ответ Гец сообщает ему свое открытие, или, по его определению, «величайшее жульниче­ство» — Бога нет. И поэтому он начинает свою жизнь сначала. По­трясенный Генрих, чувствуя его правоту, умирает. «Комедия добра закончилась убийством», — констатирует Гец.
Гец берет на себя командование войском: закалывает отказавше­гося подчиниться ему начальника, приказывает вешать дезертиров. «Вот и началось царствие человека на земле», — говорит он испуган­ному Насти. Гец не намерен отступать: он заставит людей трепетать перед ним, раз нет иного способа любить их, он будет одинок, раз нет иного способа быть вместе со всеми. «Идет война — я буду вое­вать», — заключает он.
Е. В. Морозова


Робер Мерль (Robert Merle) р. 1908
Остров (L'lle)
Роман (1962)
В основе сюжета лежит подлинное событие — мятеж на английском бриге «Баунти» (первая половина XVIII в ).
Безбрежные воды Тихого океана. Красавец «Блоссом» стремитель­но летит по волнам. Третий помощник капитана Адам Парсел любу­ется кораблем, но при виде истощенных матросов ему становится стыдно за то, что он хорошо одет и сытно пообедал. Команда совер­шенно затравлена капитаном Бартом,
Боцман Босуэлл следит за тем, как убирается палуба. В наряде есть парни, способные взбаламутить весь экипаж: это прежде всего шотландец Маклеод, валлиец Бэкер и метис Уайт. Из камбуза вылеза­ет юнга Джимми с ведром грязной воды. Не заметив появления ка­питана, он выливает воду против ветра, и несколько капель попадают на сюртук Барта. Капитан обрушивает на мальчишку свой могучий кулак — юнга падает замертво. Далее события развиваются стреми­тельно. Бэкер словно не слышит приказа Барта выбросить тело за борт, а Парсел просит разрешения прочитать молитву. Первый по­мощник капитана Ричард Мэсон, которому юнга приходился племян-
469


ником, стреляет в Барта. Великан Хант, получив незаслуженный удар линьком, сворачивает шею боцману. Маклеод расправляется со вто­рым помощником Джоном Симоном, попытавшимся взять власть на корабле.
Путь на родину мятежникам заказан. Они плывут на Таити, чтобы запастись водой и провиантом. Но сюда слишком часто захо­дят английские корабли, и Мэсон предлагает поселиться на затерян­ном в океане острове. Вскоре Парсел приносит список девяти добровольцев. У каждого имеются свои резоны. Мэсона, Маклеода и Ханта на родине ждет петля за убийство. Парсел и Бэкер вступили в открытый конфликт с Бартом, что при сложившихся обстоятельствах не сулит ничего хорошего. Юный Джонс готов идти на край света за Бэкером, а коротышка Смэдж — за Маклеодом. Желтолицый Уайт опасается расплаты за старые грехи: когда-то он зарезал человека. Не вполне понятны лишь мотивы Джонсона — самого старого из матро­сов. Позднее выясняется, что он ушел в плавание, спасаясь от меге­ры-жены.
Парсел уже бывал на Таити. Он хорошо знает язык и обычаи доб­рых островитян. В свою очередь, таитяне всей душой любят «Адамо», а их вождь Оту с гордостью называет себя его другом. Парсела встре­чают с ликованием: лейтенант переходит из объятий в объятия, и это очень не нравится Мэсону. Впрочем, помощь «черных» он принимает охотно. Шесть таитян и двенадцать таитянок соглашаются на пересе­ление. Но Мэсон отказывается взять на борт еще трех женщин — это означает, что некоторые колонисты останутся без пары. Лейте­нанту Парселу подобное не грозит: золотоволосого стройного «перитани» (британцы на языке таитян, не выговаривающих букву «б») страстно любит темнокожая красавица Ивоа, дочь Оту. На корабле происходит их свадьба. Вскоре возникают и другие союзы по симпа­тии: громадная Омаата становится подругой Ханта, миловидная Авапуи выбирает Бэкера, молоденькая Амурея проникается пылкими чувствами к юному Джонсу. С Парселом откровенно заигрывает пре­лестная Итиа. Лейтенант пугливо отклоняет ее ухаживания, что весьма забавляет остальных женщин — по их понятиям, мимолетная любовная «игра» никак не может считаться изменой законной жене. Добрые отношения портятся во время морской бури: непривычные к шторму таитяне забиваются в трюм, и матросам кажется, будто «черные» их предали. Когда на горизонте возникает остров, Мэсон предлагает истребить туземцев, если таковые окажутся. С этой целью «капитан» обучает таитян стрелять из ружья. К счастью, остров ока-
470


зывается необитаемым. Брат Ивоа Меани сразу замечает главный его недостаток: единственный источник пресной воды находится слиш­ком далеко от места, пригодного для жилья.
Колонисты начинают обустраиваться на острове. Таитяне селятся в одной хижине, англичане предпочитают жить порознь. Матросы от­меняют офицерские звания. Власть на острове переходит к ассамблее, где все решения принимаются большинством голосов. Невзирая на возражения Парсела, «черных» в парламент не приглашают. Лейте­нант с изумлением убеждается, что Маклеод обладает задатками не­дюжинного демагога: Хант поддерживает его по тупости, Джонсон — из страха, Смэдж — по злобе, а Уайт — вследствие недоразумения. Оскорбленный до глубины души Мэсон устраняется от всех дед. У Маклеода оказывается устойчивое большинство, а Парсел представля­ет бессильную оппозицию — его поддерживают только Бэкер и Джонс.
Матросы не желают учитывать интересы таитян и при разделе женщин. Впрочем, здесь Маклеода подстерегает неудача: бросая вызов Бэкеру, он требует себе Авапуи, но таитянка тут же устремляется в лес. Бэкер готов броситься на шотландца с ножом, и Парседу с боль­шим трудом удается остановить его. Затем в лес убегает Итиа, не желая доставаться Уайту. Когда же коротышка Смэдж заявляет, что не признает законным брак Парсела с Ивоа, могучая Омаата отвеши­вает «крысенку» несколько оплеух. Мэсон, к великому негодованию Парсела, присылает на ассамблею записку с просьбой выделить ему женщину для ведения хозяйства, и в этом вопросе Маклеод охотно идет навстречу бывшему капитану — как подозревает Парсел, шот­ландцу просто хочется поставить «черных» на место. Когда Парсел приходит с извинениями в хижину таитян, его встречают не слиш­ком дружелюбно. Ивоа объясняет мужу, что Меани любит его, как и прежде, но остальные считают отступником. Тетаити, признанный вождем по старшинству, разделяет это мнение.
Следующее голосование едва не завершается казнью. Когда матро­сы решают сжечь «Блоссом», Мэсон пытается застрелить Маклеода. Взбешенный шотландец предлагает повесить его, но при виде петли тяжелодум Хант внезапно требует убрать «эту пакость». Парсел одер­живает свою первую парламентскую победу, но радость его длится недолго: матросы приступают к разделу земли, вновь исключив из списка таитян. Тщетно Парсел умоляет не наносить им подобного оскорбления — на Таити самые захудалые люди имеют хотя бы садик. Большинство не желает его слушать, и тогда Парсел объявляет
471


о выходе из ассамблеи — его примеру следуют Бэкер и Джонс. Они предлагают таитянам свои три участка, но Тетаити отказывается, счи­тая такой раздел позорным — по его мнению, за справедливость нужно бороться. Парсел не желает брать на душу грех братоубийства, а Бэкер не может принять решения, не зная языка. Кроме того, на­блюдательный валлиец заметил, что Оху ревнует Амурею к Ропати (Роберту Джонсу) и охотно прислушивается к словам Тими — само­го злобного и враждебного из таитян.
Маклеод также понимает, что война неизбежна. Он убивает двух безоружных мужчин, а остальные мгновенно скрываются в зарослях. Парсел с горечью говорит, что англичанам придется дорого за это за­платить — Маклеод плохо представляет себе, на что способны таи­тянские воины. Мирный прежде остров становится смертельно опасным. Таитяне, устроив засаду у источника, убивают Ханта, Джон­сона, Уайта и Джонса, которые пошли за водой. Бэкер и Амурея по­мышляют теперь лишь о мести за Ропати — вдвоем они высле­живают и убивают Оху. Потом женщины рассказывают Парселу, что Бэкера застрелили на месте, а Амурею подвесили за ноги и распоро­ли живот — это сделал Тими.
Перед лицом общего врага Мэсон примиряется с Маклеодом и требует судить Парсела за «предательство». Но струхнувший Смэдж голосует против расстрела, а Маклеод заявляет, что не желает лейте­нанту зла — в сущности, лучшими на острове были те времена, когда «архангел Гавриил» состоял в оппозиции.
Парсел пытается вступить в переговоры с таитянами. Тими при­зывает убить его. Тетаити колеблется, а Меани приходит в ярость: как смеет это свинячье отродье посягать на жизнь его друга, зятя ве­ликого вождя Оту? Женщины прячут Парсела в пещере, но Тими выслеживает его — тогда Парсел впервые поднимает руку на челове­ка. В последней схватке гибнут оставшиеся в живых англичане и луч­ший друг Парсела Меани. Беременная Ивоа, скрывшись в лесу с ружьем, велит передать Тетаити, что убьет его, если хоть волос упадет с головы ее мужа.
Пока идут длительные переговоры между женщинами и Тетаити, Парсел предается горьким размышлениям: не желая проливать кровь, он погубил своих друзей. Если бы он встал на сторону таитян после первого убийства, то мог бы спасти Бэкера, Джонса, Ханта — воз­можно, даже Джонсона и Уайта.
Тетаити обещает не убивать Парсела, но требует, чтобы тот поки­нул остров, поскольку не желает больше иметь дела с лживыми, ко-
472


варными «перитани». Парсел просит отсрочки до рождения ребенка. Вскоре на свет появляется маленький Ропати, и это становится гро­мадным событием для всей колонии — даже Тетаити приходит по­любоваться младенцем. А женщины лицемерно жалеют «старого» вождя: ему уже целых тридцать лет — он надорвется со своими же­нами. Исчерпав тему неизбежной смерти Тетаити, женщины заводят другую песню: таитяне слишком черные, перитани слишком бледные, и только у Ропати кожа такая, как нужно — если Адамо уедет, ни у кого не будет золотистых детей. Тетаити слушает невозмутимо, но в конце концов не выдерживает и предлагает Парселу опробовать шлюпку. Они выходят в море вдвоем. Таитянин спрашивает, как по­ступит Адамо, если на остров высадятся перитани. Парсел без коле­баний отвечает, что будет защищать свободу с оружием в руках.
Погода внезапно портится — начинается страшный шторм. Те­таити и Парсел плечом к плечу борются со стихией, но не могут найти остров в кромешной тьме. И тут на скале вспыхивает яркий огонь — это женщины разожгли костер. Оказавшись на берегу, Пар-сел теряет из виду Тетаити. Из последних сил они ищут и находят друг друга. На острове больше нет врагов.
Е. Д Мурашкинцева
Разумное животное (Un animal doue de raison)
Роман (1967)
Семидесятые годы нынешнего века. Профессор Севилла. давно и ус­пешно изучает дельфинов. Поистине удивительные способности этих животных, а главное — их разум, вызывают всеобщий интерес — как у любопытствующей публики, так и у различных ведомств. В Со­единенных Штатах, где живет и работает профессор Севилла, ежегод­но на дельфинологию расходуется пятьсот миллионов долларов. И среди организаций, вкладывающих большие деньги в изучение дель­финов, немало тех, кто работает на войну.
Севилла пытается обучить дельфинов человеческой речи. Его рабо­ту опекают сразу два конкурирующих разведведомства; одно он ус­ловно называет «голубым», а другое — «зеленым». По его мнению, одни следят за ним с оттенком враждебности, другие — с оттенком благожелательности. И хотя Севилла интересуется исключительно
473


своей работой, природное чувство справедливости нередко заставляет его задумываться над правильностью политики, проводимой его стра­ной и президентом. Особенно это касается войны во Вьетнаме, кото­рую США ведут давно и безуспешно.
Обоим ведомствам известен каждый шаг профессора, даже как и с кем он занимается любовью. Слежка за его личной жизнью особен но бесит профессора: темпераментный Севилла, в жилах которого течет немало южной крови, разведен и часто заводит романы, наде­ясь встретить женщину своей мечты. Впрочем, похоже, наконец это ему удается: его теперешняя ассистентка Арлетт Лафей становится его возлюбленной, а потом женой. ;
Кроме мисс Лафей, на станции Севиллы работают Питер, Майкл, Боб, Сюзи, Лизбет и Мэгги. Все они очень разные: Питер и Сюзи — прекрасные работники; Майкла больше интересует политика, он при­держивается левых взглядов и выступает против войны во Вьетнаме, Мэгги — вечная неудачница в личной жизни; Лизбет нарочито под­черкивает свою независимость, а Боб — тайный информатор одного из ведомств.
Профессор Севилла добивается поразительных успехов: дельфин Иван начинает говорить. Чтобы Фа, как дельфин сам себя называет, не было одиноко, профессор подсаживает к нему «дельфинку» Бесси, или, как произносит Фа, Би. Неожиданно Фа перестает говорить. Су­ществование лаборатории поставлено под угрозу. Тогда Севилла при­меняет к Ивану метод «кнута и пряника»: дельфинам дают рыбу только тогда, когда Фа попросит ее словами. Результат малоутешите­лен: Фа добивается рыбы минимумом слов. Тогда у него забирают самку и ставят условие: Фа говорит, и ему отдают Би. Фа соглашает­ся. Теперь обучение Фа и Би идет поистине семимильными шагами. .
Работа лаборатории засекречена, но увлеченный Севилла не при­дает этому значения. Неожиданно его вызывают «на ковер>. Некий мистер Адаме упрекает профессора в том, что из-за его небрежности, произошла утечка секретной информации — уволившаяся Элизабет Доусон передала русским секретную информацию о работе лаборатории и заявила, что поступила так по указанию самого профессора. Впрочем, Адамс знает, что это ложь: Элизабет сделала подобное заяв­ление из ревности. Однако он весьма недвусмысленно предупреждает Севиллу о необходимости быть более бдительным, иначе его отстра­нят от работы. В конце концов Севилла, горячо привязанный к своим питомцам, соглашается на компромисс: обнародовать результаты своего эксперимента, но в той форме, в какой ему дозволят.
474


Севилле разрешают устроить пресс-конференцию с дельфинами: «там» понимают, что, раз противнику уже известно об этой работе, не имеет смысла дальше держать ее в секрете, лучше самим обнаро­довать ее в самой что ни на есть броской, околонаучной форме. Тем более что Севилла не подозревает, для каких целей «там» намерева­ются использовать обученных им дельфинов...
Пресс-конференция с Фа и Би становится настоящей сенсацией. Дельфины разумно отвечают на самые разные вопросы: от «Каково ваше отношение к президенту Соединенных Штатов?» до «Ваша лю­бимая актриса?» В своих ответах Фа и Би проявляют недюжинную эрудицию и несомненное чувство юмора. Журналисты узнают, что дельфины научились не только разговаривать, но и читать и смотреть телепередачи. И, как все единодушно отмечают, Фа и Би любят людей.
Соединенные Штаты охватывает дельфиномания: пластинки с за­писью пресс-конференции раскупаются мгновенно, всюду продаются игрушечные дельфины, в моду вошли костюмы «а 1а дельфин», все танцуют «дельфиньи» танцы... А другие страны напуганы еще одним научным достижением США, их правительства лихорадочно размыш­ляют над тем, как скоро американцы смогут использовать дельфинов в военных целях...
Севилла пишет популярную книгу о дельфинах, и она имеет голо­вокружительный успех. Профессор становится миллионером, но он по-прежнему увлечен работой и ведет скромный образ жизни. Беда приходит неожиданно: в отсутствие Севиллы Боб увозит из лаборато­рии Фа и Би, а профессору заявляют, что таков приказ.
Разгневанный Севилла хочет покинуть страну, но его не выпуска­ют. Тогда он покупает маленький остров в Карибском море и поселя­ется там вместе с Арлетт, на свои средства основывает лабораторию и начинает заново работать с дельфинами. Одна из них — Дэзи не только учится говорить, но и обучает профессора дельфиньему языку.
Неожиданно мир потрясает известие: американский крейсер «Литл Рок» уничтожен атомным взрывом в открытом море близ Хай­фона. Виновником взрыва называют Китай, в Америке начинается антикитайская истерия, идет травля всех выходцев из Юго-Восточной Азии. Президент США готов объявить войну Китаю, и его поддержи­вают большинство американцев. Советский Союз предупреждает, что последствия американской агрессии против Китая могут быть необ­ратимы.
475


К Севилле приезжает Адаме, Он сообщает, что Фа и Би выполни­ли некое задание конкурирующего ведомства, и ему надо узнать, в чем оно состояло, Он хочет вернуть Севилле дельфинов с условием, что профессор передаст ему запись их рассказа. Адаме говорит, что, вернувшись с задания, дельфины перестали разговаривать, и он наде­ется, что Севилле удастся их разговорить. Он же сообщает Севилле о гибели Боба, который работал с Фа и Би.
Привозят дельфинов. Фа и Би отказываются не только говорить, но и брать рыбу из рук Севиллы, Профессор на языке свистов пыта­ется выяснить, что случилось, и узнает, что «человек нехороший».
Возникает еще одна проблема: Дэзи и ее избранник Джим не хотят уступать гавань новым дельфинам. Севилла уводит Фа и Би в удаленный грот.
Ночью на остров нападают военные и убивают дельфинов в гава­ни. Все считают, что погибли Фа и Би, только Севилла и Арлетт знают правду, но они молчат. Приезжает Адаме, чтобы убедиться в гибели дельфинов и узнать, успели ли они что-нибудь рассказать про­фессору. Покидая остров, Адаме предупреждает, что Севиллу, скорей всего, ждет участь дельфинов.
Севилла и Арлетт отправляются в грот Фа и Би рассказывают, как их обманом заставили взорвать крейсер «Литл Рок». Те, кто по­слал их, сделали все, чтобы они погибли вместе с крейсером, и только чудом им удалось спастись. Они рассказали обо всем Бобу, но тот им не поверил. С тех пор они не желают разговаривать с людьми.
Военные окружают остров. Севилла и Арлетт решают бежать на Кубу, чтобы оттуда поведать миру правду о действиях американской военщины. Под покровом ночи они садятся в лодку, с помощью дельфинов бесшумно минуют заградительные посты и плывут по теплым водам Карибского моря.
Е В. Морозова
За стеклом (Derriere la vitre)
Роман (1970)
В 60-е гг. Сорбонне стали тесны ее старые стены — она задыха­лась от наплыва студентов. Тогда пришлось принять нелегкое реше­ние скрепя сердце университет признал, что часть детей столицы не
476


сможет получить высшее образование в самом Париже, филологичес­кий факультет вырвал кусок из собственного тела и бросил его на пустыри Нантера. В 1964 г., в разгар строительства, новый факультет открыл студентам свои заляпанные краской двери. Действие романа охватывает один день — 22 марта 1968 г. Наряду с вымышленными персонажами представлены реальные лица — декан Граппен, асессор Боже, студенческий лидер Даниэль Кон-Бендит.
Шесть часов утра. Абделазиз слышит звон будильника и открывает глаза. Темень и ледяной холод. Порой он говорит себе: «Абделазиз, чего ты тут торчишь? Стройка, грязь, дождь, смертная тоска. Ты уве­рен, что не просчитался? Что лучше: солнце без жратвы или жратва и холод?»
Семь часов. Звенит будильник, и Люсьей Менестрель мгновенно вскакивает с кровати. Нечего валяться — идет решающий второй се­местр. умывшись и побоксировав с собственным отражением в зер­кале, он неторопливо завтракает. Почему у него нет девочки? Другие ребята запросто приводят своих подружек в общагу. Бросив взгляд на развороченный котлован-стройку за окном, он садится за стол: нужно закончить латинский перевод и перечитать Жан-Жака к семинару. Слизняк Бушют, конечно же, еще дрыхнет. Перед уходом Мене­стрель останавливается перед его дверью — два прямых левой с'ко­роткой дистанции, пам-пам!
Восемь часов. Давид Шульц — двадцать один год, студент второго курса отделения социологии, лидер анархистов — презрительно огля­дывает свою тесную конуру. Они с Брижитт едва помещаются на узкой койке. С сексуальной сегрегацией удалось покончить, но даже девочки, которые спят с ребятами, не свободны по-настоящему. Вот и Брижитт поежилась, стоило ему повысить голос — боится, что со­седки услышат. Он с отвращением смотрит на себя в зеркало — сразу видна откормленная ряшка маменькиного сынка. Почему эти дуры считают его красивым? А Брижитт с горечью думает, что все разговоры о равенстве ничего не означают.
Девять часов. Ассистент Дельмон мается у двери в кабинет заведу­ющего отделением профессора Ранее. Нужно просить это ничтожест­во поддержать его кандидатуру на должность штатного преподавателя. Претендентов много, и Мари-Поль Лагардет, которая с улыбкой прохаживается по коридору, наверняка обскачет его, по­скольку умеет льстить этому надутому индюку.
Одиннадцать часов. Менестрель сидит в читалке и невидящими глазами смотрит в старофранцузский текст. Дражайшая матушка от
477


казалась выслать денег, а стипендию опять задерживают — ему гро­зит финансовая катастрофа. Правда, есть надежда получить место бэби-ситтера у двух маленьких избалованных головорезов. Справится ли он с ними? Очень хочется есть — но еще больше хочется, чтобы тебя полюбили. Тем временем Давид Шульц знакомится с алжир­ским пареньком-строителем. Абделазиз покрывает террасу гудроном. Юношей разделяет толстое стекло. Студенческая читалка похожа на большой аквариум.
Тринадцать часов. Маленькая, худая, похожая на уличного мальчишку Дениз Фаржо сидит в студенческом кафе и внимательно слу­шает старшего товарища — коммуниста Жоме. Разговор идет о политике; но думает Дениз совсем о другом. У Жоме красивое лицо. Правда, он уже жутко старый — лет двадцать пять, не меньше. Было бы здорово поехать с ним в Шотландию на летние каникулы. Жоме, завершив воспитательную беседу, забывает о Дениз: к ним подсажи­вается Жаклин Кавайон, и он лениво реагирует на ее откровенные заигрывания. Всему свое время: у него никогда не было недостатка в юных «прихожаночках».
Пятнадцать часов. Абделазиза и двух старых рабочих вызывает на­чальник. Строительство заканчивается, и рабочие места приходится сокращать. Начальник предпочел бы оставить молодого, но Абделазиз отказывается в пользу Моктара. Второй алжирец бросается на юношу с ножом — Абделазизу с трудом удается отбить удар. Остается одна надежда — найти дружелюбного парня из читалки. Давид мгновенно находит молодому алжирцу комнату в общаге.
Шестнадцать часов. В профессорском клубе ассистент Дельмод слушает разглагольствования Ранее: необходимо подавлять анархичес­кие наклонности студентов, беспощадно исключать бунтарей и созда­вать университетскую полицию. Не выдержав, Дельмон бросается к выходу и едва не сбивает Ранее с ног. Жаклин Кавайон принимает «великое» решение — нужно стать такой, как другие девочки, Жоме или Менестрель? У Жоме слишком много забот. Она назначает Люсьену свидание в своей комнате.
Восемнадцать часов. Дениз Фаржо пытается написать реферат. Но лист после сорока минут работы остается белым. В голове стучит. одна мысль — как добиться любви Жоме?
Восемнадцать часов тридцать минут. В университетском кафете­рии профессор Фременкур — либерал и умница — утешает Дельмона. Можно наплевать на инцидент с Ранее. Пусть научный руководитель пристроит своего ассистента прямо а Сорбонну. От
478


мести одного университетского бонзы следует спасаться покровитель­ством другого. А бунтарский жест будет способствовать карьере.
Девятнадцать часов тридцать минут. Студенты-радикалы захваты­вают башню, где располагается университетская администрация. Тем самым они желают выразить протест против равнодушного закона, репрессивной власти. Слушая пламенные речи, Давид Шульц думает о том, что Брижитт сейчас занимается с Абделазизом математи­кой — было решено помочь парню получить хотя бы начальное об­разование. Разумеется, Давид презирает буржуазные предрассудки и горой стоит за свободную любовь, но Брижитт прежде всего его де­вочка. Студентки не сводят глаз с прославленного Дани Кон-Бендита, а Дениз Фаржо, пользуясь случаем, теснее прижимается к Жоме. В это же время профессор Н. балансирует на грани жизни и смерти — сердечный приступ свалил его прямо в башне.
Двадцать два часа. В маленькой служебной квартирке на шестом этаже башни профессор Н. все еще борется за жизнь. Жаклин Кавайон лежит в постели и хочет умереть. Если Менестрель не придет, она съест все таблетки, тогда все они попляшут — и мать, и отец, и Менестрель. Люсьен же сам не знает, нужна ли ему сейчас эта девоч­ка. У него куча проблем и зверски хочется есть. Место бэби-ситтера уплыло — чертова англичанка внезапно отчалила. Занять деньжат у Бушюта? Потом этого зануду из комнаты не выгонишь. Он входит к Жаклин и сразу замечает таблетки. Господи, только этого ему не хва­тало!.. Отчитав глупую девчонку, он видит приготовленные ею буте­рброды и сглатывает слюну. Счастливая Жаклин смотрит, как он ест. Лед скованности постепенно тает — им обоим так не хватало любви!
Двадцать три часа тридцать минут. Давид Шульц разглядывает спящую Брижитт. Он сознает, что запутался в противоречиях: с одной стороны, упрекает свою девочку за косную идеологию и добро­порядочную фригидность, а с другой — и мысли не допускает, что она может принадлежать другому. Нужно все-таки знать, какую мо­раль избрать для себя.
Один час сорок пять минут. Уставшие студенты освобождают за­хваченную башню. Асессор Боже докладывает декану Гралпену, что революция объявила перерыв на сон, Профессору Н. все же удается справиться с сердечным приступом. А Дениз Фаржо решается нако­нец пригласить Жоме на каникулы в Шотландию.
Б. Д Мурашкинцева


Симона де Бовуар (Simone de Beauvoir) 1908-1986
Прелестные картинки (Les Belles Images)
Роман (1966)
У Лоранс, красивой молодой женщины, на первый взгляд есть все, что нужно для счастья: любящий муж, две дочки, интересная работа, достаток, родители, друзья. Но Лоране, отчужденно глядя на все это благополучие, не чувствует себя счастливой. Она замечает пустоту, никчемность светских бесед обо всем и ни о чем, видит всю фальшь окружающих ее людей. На вечеринке у матери и ее любовника ей кажется, будто она все это уже видела и слышала. Доминика, ее мать, слывет образцом хорошего тона, она оставила отца, так и не су­мевшего (вернее, не пожелавшего) сделать карьеру, ради богатого и удачливого Жильбера Дюфрена, и все восхищаются, какая они друж­ная и красивая пара — прелестная картинка. Доминика и Лоране воспитывала как «прелестную картинку»: безупречная девочка, иде­альный подросток, совершенная молодая девушка. Лоране заученно улыбается, прекрасно держится на людях. Пять лет назад у нее уже была депрессия, и ей объяснили, что многие молодые женщины про­ходят через это. Сейчас ее снова охватывает беспричинная тоска. Старшая дочь Лоранс десятилетняя Катрин плачет по вечерам, ее
480


волнуют «недетские» вопросы: почему не все люди счастливы, что сделать, чтобы помочь голодным детям. Лоране беспокоится за дочь:
как ответить на тревожащие ее вопросы, не ранив душу впечатли­тельной девочки? И откуда у ребенка такие проблемы? Лоране тоже задумывалась о серьезных вещах, когда была ребенком, но тогда было другое время: когда ей было столько лет, сколько Катрин, шел 1945 год. Лоране работает в рекламном агентстве, реклама — те же пре­лестные картинки, она успешно изобретает приманки для доверчи­вых людей. Ее любовник Люсьен устраивает ей сцены ревности, но связь с ним уже тяготит Лоране: от былых порывов страсти не оста­лось и следа, в сущности, он ничем не лучше ее мужа Жан-Шарля, но с Жан-Шарлем ее связывает дом, дети... Она еще время от време­ни встречается с Люсьеном, но, поскольку большого желания видеть­ся с ним у нее нет, ей становится все труднее выкраивать время для свиданий. Ей гораздо приятнее общаться с отцом: он умеет любить по-настоящему, ценить по-настоящему, он не способен на компро­миссы, равнодушен к деньгам. Она советуется с ним насчет Катрин. Отец советует ей познакомиться с новой подружкой Катрин, при­смотреться к ней. Жан-Шарль старается убаюкать дочь сладкими сказками о будущем счастье всех людей на планете, всячески оградить ее от действительности. Лоране никак не может решить, как прими­рить Катрин с действительностью, и смутно чувствует, что ложь — не лучшее средство для этого.
Любовник матери Жильбер неожиданно просит Лоране о встрече. Она обеспокоена, предполагая, что это неспроста. И действительно, Жильбер прямо заявляет ей, что влюблен в молодую девушку и наме­рен расстаться с Доминикой. Жена согласилась наконец дать ему раз­вод, и он хочет жениться на своей возлюбленной. Жильбер просит Лоранс не оставлять мать: завтра он скажет ей о разрыве, нужно, чтобы кто-нибудь из близких был с ней рядом в трудную минуту. Жильбер не чувствует никакой вины перед женщиной, с которой прожил семь лет. Он считает, что женщина, которой пятьдесят один год, старше мужчины, которому пятьдесят шесть, и уверен, что де­вятнадцатилетняя Патриция искренне любит его. Лоране надеется, что Доминику выручит гордость. Ей предстоит сыграть трудную, но красивую роль женщины, которая приемлет разрыв с элегантностью. Когда на следующий день Лоранс приходит к матери, она делает вид, будто ничего не знает. Доминика не может смириться с разрывом, она во что бы то ни стало хочет вернуть Жильбера. Он не сказал ей,
481


кто его возлюбленная, и Доминика теряется в догадках. Лоранс не выдает Жильбера, чтобы не расстраивать мать еще больше. Когда она возвращается домой, Катрин представляет ей свою новую подружку. Брижитт чуть старше Катрин, ее мать умерла, вид у девочки довольно заброшенный, подол юбки подколот булавкой. Брижитт кажется го­раздо взрослее инфантильной Катрин. Лоранс вспоминает, как когда-то Доминик, оберегая ее от нежелательных контактов, не давала ей ни с кем подружиться, и она так и осталась без подруг. Брижитг — славная девочка, но хорошо ли она влияет на Катрин, спрашивает себя Лоранс. Лоранс просит девочку поменьше разговаривать с Кат­рин о грустных вещах.
Лоранс с Жан-Шарлем едут на выходной в деревенский дом Доминик. Среди гостей Жильбер. Доминик говорит всем, что они с Жильбером собираются на Рождество в Ливан. Он давно обещал ей эту поездку, и она надеется, что, если она всем об этом расскажет, он постесняется отказаться от нее. Жильбер молчит. Лоранс советует ему отказаться от поездки, ничего не говоря о Патриции — Доми­ник обидится и порвет с ним сама. Когда Лоранс и Жан-Шарль воз­вращаются в Париж, на дорогу неожиданно выезжает велосипедист. Лоранс, которая ведет машину, резко сворачивает, и машина опроки­дывается в кювет. Ни Лоранс, ни Жан-Шарль не пострадали, но ма­шина разбита вдребезги. Лоранс рада, что не раздавила велоси­педиста. Жан-Шарль огорчается: машина дорогая, а страховка не предусматривает возмещение ущерба в подобных случаях.
Доминика узнает, что Жильбер собирается жениться на Патри­ции, дочери своей бывшей любовницы. Жильбер очень богат, и раз­рыв с ним означает для Доминики и отказ от роскоши. Она не в силах это пережить и, как ни пытается Лоранс отговорить ее, пишет Патриции письмо, где рассказывает ей всю правду о Жильбере. Она надеется, что девушка ничего не расскажет Жильберу, но порвет с ним. Она ошибается: Патриция показывает письмо Жильберу, и тот дает Доминике пощечину. В разговоре с Лоранс Доминика поливает Патрицию площадной бранью.
Лоранс обсуждает с Жан-Шарлем поведение Катрин. Она стала хуже учиться, дерзит родителям. Жан-Шарль недоволен ее дружбой с Брижитт: Брижитт старше, да к тому же еврейка. В ответ на недо­уменный вопрос Лоранс он говорит, что имел в виду только то, что еврейские дети отличаются преждевременным развитием и чрезмер­ной эмоциональностью. Жан-Шарль предлагает показать Катрин пси-
482


хологу. Лоранс не хочет вмешиваться во внутреннюю жизнь дочери, не хочет, чтобы Катрин выросла такой же равнодушной к чужим не­счастьям, как Жан-Шарль, но все же дает согласие. Новый год вся семья встречает у Марты — сестры Лоранс. Марта верит в Бога и всеми силами пытается навязать свои убеждения близким. Она осуж­дает Лоранс за то, что та не водит Катрин в церковь: вера вернула бы девочке душевное равновесие. Обычно Доминик проводила этот день с Жильбером, но сейчас дочери пригласили и ее. Доминик дружелюб­но беседует со своим бывшим мужем, отцом Лоранс и Марты. Отец приглашает Лоранс съездить вместе в Грецию. Там Лоранс в какой-то момент понимает, что отец ничем не лучше других, что он такой же равнодушный, как другие, что его любовь к прошлому — такое же бегство от жизни, как рассуждения Жан-Шарля о будущем. Лоранс заболевает. По возвращении в Париж она чувствует, что ее дом ей не ближе, чем камни Акрополя. Все кругом чужое, никто ей не близок, кроме Катрин. Брижитт приглашает Катрин провести вместе пас­хальные каникулы в их деревенском доме. Лоранс хочет отпустить дочь, но Жан-Шарль возражает. Он предлагает, чтобы не расстра­ивать Катрин, поехать всем вместе в Рим, а потом увлечь Катрин вер­ховой ездой — тогда у нее не останется времени встречаться с Брижитт. Психолог считает, что впечатлительную Катрин лучше обе­регать от потрясений. Отец Лоранс тоже советует прислушаться к мнению психолога, Катрин расстроена, но готова подчиниться. Лоранс переживает, все уговаривают ее не делать из такой мелочи тра­гедию. Доминика сообщает, что они с отцом Лоранс решили жить вместе. Она считает, что супруги, вновь обретшие друг друга после долгих лет раздельной жизни, чтобы вместе встретить надвигающуюся старость, должны выглядеть достойно. Лоранс окончательно понима­ет, что разочаровалась в отце. Болезнь ее, которая проявляется в пер­вую очередь в тошноте, — отчаяние. Ее тошнит от собственной жизни, от себя самой. Она не знает, есть ли прок кроту открывать глаза — ведь кругом все равно мрак. Но она не хочет, чтобы Катрин стала такой, какой все окружающие пытаются ее сделать, она не хочет, чтобы Катрин стала похожа на нее, чтобы она не умела ни лю­бить, ни плакать. Лоранс отпускает Катрин на каникулы к Брижитт.
О. Э. Гринберг


Жан Ануй (Jean Anouilh) 1910-1987
Жаворонок (L'Alouette)
Пьеса (1953)
В 1429 г. Жанна д'Арк, юная крестьянка из Домреми, встала во главе французской армии и за год изменила ход Столетней войны между Англией и Францией. Переломным событием стало снятие осады с Орлеана. Вдохновляемые Жанной, солдаты одержали ряд блистатель­ных побед и отвоевали часть Франции, захваченной англичанами.
Однако многим пришелся не по нраву стремительный взлет де­вушки из народа; став жертвой предательства, Жанна попадает в плен к сторонникам англичан и предстает перед церковным судом. В этот тяжелый для нее час зритель и встречается с героиней пьесы. Вот уже девять месяцев в Руане длится процесс: английский граф Варвик, французский епископ Кошон, Фискал и Инквизитор пытают­ся во что бы то ни стало опорочить Жанну и заставить ее отречься от своих деяний.
Судьи предлагают Жанне рассказать свою историю, и та погружа­ется в воспоминания. В детстве она впервые услышала голоса святых. Сначала они призывали ее быть послушной и молиться Богу, а когда она выросла, приказали идти на помощь королю и вернуть ему коро-
484


девство, раздираемое на куски англичанами. Отец Жанны, узнав, что дочь его собирается стать во главе армии и отправиться в поход спа­сать Францию, приходит в ярость и избивает ее. Мать тоже не одоб­ряет намерений Жанны. В слезах девушка жалуется голосам святых...
Вдохновленная свыше, Жанна отправляется в ближайший горо­дишко Вокулер, идет к коменданту Бодрикуру и просит у него муж­ской костюм, коня и вооруженный эскорт до Шинона, где находит­ся резиденция дофина Карла, с которым ей непременно надо встре­титься.
Бодрикур не прочь поразвлечься с симпатичной девицей, но дать ей коня и прочее — нет уж, увольте! Однако Жанне удается уломать самолюбивого солдафона. Всем известно, что часть французской знати перешла на сторону англичан. Орлеан в осаде, а французские солдаты совсем приуныли из-за постоянных поражений. Им нужен кто-ни­будь, кто вдохновит их. И этим человеком станет она, Жанна. А Бод­рикур, направивший Жанну ко двору, будет замечен и награжден. Пораженный ее рассуждениями Бодрикур отправляет девушку в Шинон.
В мрачном шинонском замке сидит некоронованный король — дофин Карл. Король, его отец, был безумен, сын же гадает, что лучше — быть бастардом или сумасшедшим. Сомневающийся в своем происхождении Карл превратился в пешку в руках различных политических партий.
Карлу сообщают, что какая-то деревенская девчонка хочет его ви­деть: она заявляет, что пришла спасти Францию и короновать его. Дофин решает ее принять — хуже не будет. Тем более что можно еще и посмеяться: простушка никогда не видела короля, поэтому он посадит на трон пажа, а сам затеряется в толпе придворных. Вот и посмотрим, действительно ли она ниспослана ему свыше, или это просто дурочка.
Вошедшая в тронный зал Жанна безошибочно находит дофина. Она заявляет ему, что Господь приказал ей встать во главе француз­ской армии, снять осаду с Орлеана и короновать его в Реймсе. Изум­ленный Карл выгоняет всех придворных и остается с Жанной наедине. Он хочет знать, почему же Бог раньше не вспомнил о нем? «Бог не любит тех, кто боится», — просто отвечает девушка. Потря­сенный простотой и ясностью ее ответов, Карл назначает ее коман­дующей французской армией.
485


Воспоминания Жанны прерывает Варвик. Он заявляет, что Карл просто воспользовался Жанной, как талисманом. Хотя — вынужден он признать — действительно, Орлеан был освобожден, а французы неожиданно одержали ряд значительных побед. Может быть, им помог Бог, а может, «жаворонок, поющий в небе Франции над голо­вами пехотинцев...». Но теперь жаворонок попался — Жанна в плену, голоса ее умолкли, король и двор от нее отвернулись, а лет через десять вообще никто не вспомнит об этой истории.
Епископ Кошон и фискал хотят запутать Жанну коварными во­просами. Верит ли она в чудеса, сотворенные Господом? Да, верит, но главные чудеса творит человек при помощи смелости и ума, дан­ных ему Богом. Кошон обвиняет Жанну в том, что ей нравится вое­вать. Нет, просто война — это труд, а чтобы выгнать англичан из Франции, надо как следует потрудиться. Перед взором Жанны возни­кает один из ее капитанов, Лаир. Теперь она знает, что обжора, бого­хульник и забияка Лаир столь же угоден Богу, как епископы и святые, потому что он простодушен и сражается за правое дело. Жанна уверена: Ааир придет и освободит ее. Нет, отвечает ей Кошон, Лаир стал вожаком банды и теперь промышляет разбоем на дорогах Германии. Видя, как потрясло девушку предательство ее боевого товарища, Кошон вкрадчиво предлагает Жанне отречься от своих голосов и от своих побед. «От содеянного мною никогда не от­рекусь», — гордо заявляет девушка.
Раздается зловещий голос Инквизитора. Он указывает на главного врага церкви — человека, верящего в свои силы, одержимого любо­вью к людям. Инквизитор требует отлучить Жанну от церкви, пер9* дать ее в руки светских властей и казнить.
На сцену выходит руанский палач. Но Жанна страшится не его, а отлучения, ведь для нее церковь и Бог нераздельны. Еще больше уве­личивает страдания Жанны речь Карла. Став королем, он больше не нуждается в ее помощи, напротив, ему неприятны напоминания о том, что своей короной он обязан простой деревенской пастушке, которую вдобавок собираются объявить еретичкой. Нет-нет, он боль­ше не желает даже слышать о ней.
Жанна окончательно падает духом — все, кто был дорог ей, от­вернулись от нее. Она соглашается надеть женское платье и отречься от всех своих свершений. Не умея писать, Жанна ставит под отрече­нием крестик.
486


Варвик поздравляет Кошона: казнь Жанны стала бы «торжеством французского духа», а в отречении есть «что-то жалкое». Действи­тельно, маленькая одинокая Жанна в тюремной камере вызывает со­страдание. Она тщетно взывает к голосам, они молчат, не хотят помочь ей. Приходит Варвик поздравить Жанну. В сущности, она ему глубоко симпатична, ему совершенно не хочется казнить ее, это толь­ко простолюдины дают убить себя ни за что.
Слова Варвика глубоко ранят душу девушки: она сама из народа! Жанна вдруг осознает, что допустила ошибку: она никогда не сможет забыть того, что совершила! Пусть голоса молчат — она все берет на себя! Она отказывается от отречения!
Раздаются крики: «В огонь еретичку! Смерть!» Все сидящие на сцене действующие лица хватают охапки хвороста и сооружают кос­тер. Жанну привязывают к столбу. Она просит дать ей крест, и какой-то английский солдат подает ей крестик, связанный из двух па­лочек. Кто-то поджигает хворост, Жанна смело и прямо смотрит перед собой.
Внезапно с громким криком на сцену врывается Бодрикур. Нельзя заканчивать пьесу, ведь они еще не сыграли коронование! «Настоя­щий конец истории Жанны — радостный. Это — жаворонок в небе! Это — Жанна в Реймсе, во всем блеске ее славы!»
Все бросаются растаскивать костер. Жанне приносят ее меч, стяг и плащ. Раздается звон колоколов, звучит орган. Все опускаются на колени. Архиепископ возлагает на голову Карла корону. Жанна стоит, выпрямившись, улыбаясь небесам, как на картинке из хрестоматии по истории для школьников. «История Жанны д'Арк — это история со счастливым концом!»
Е. В. Морозова
Пассажир без багажа (Le Voyageur sans bagage)
Пьеса (1973)
События разворачиваются во Франции через восемнадцать лет после окончания первой мировой войны. Гастон, человек, воевавший про­тив Германии и в конце войны потерявший память, вместе с мэтром Юспаром, поверенным, представляющим его интересы, и герцогиней
487


Дюпон-Дюфон, дамой-патронессой приюта для душевнобольных, где Гастон провел последние восемнадцать лет, приезжают в богатый провинциальный дом, принадлежащий господам Рено — предпола­гаемой семье Гастона. Несколько семейств, члены которых во время войны пропали без вести, претендуют на родство с Гастоном. Многих из них, вероятно, привлекает его пенсия по инвалидности, которой все эти годы он не имел права распоряжаться и которая теперь со­ставляет сумму двести пятьдесят тысяч франков.
С остальными четырьмя семействами у Гастона встреча должна была состояться еще раньше, однако герцогиня решила отдать при­оритет семье Рено, приняв во внимание ее общественное положение и благосостояние. Гастон уже видел не одно семейство, являвшееся в приют для встречи с ним, но никто из них не пробудил в нем воспо­минаний.
Метрдотель предупреждает гостей о появлении Рено, и те на время отсылают Гастона погулять в сад. В гостиную входят предпола­гаемая мать Гастона, или, вернее, мать Жака — так звали ее пропав­шего без вести сына; его брат, Жорж, и жена Жоржа, Валентина. После взаимных приветствий госпожа Рено выражает негодование по поводу того, как раньше при прежнем управляющем приюта устраи­вались очные ставки с больными. Тогда они видели Гастона в течение всего лишь нескольких секунд. Госпожа Рено и ее невестка останови­лись после той встречи в гостинице в надежде еще хоть разок по­смотреть на Гастона. Валентина даже устроилась в приют белошвейкой, чтобы быть к нему поближе.
Входит Гастон. Как и прежде, он никого не узнает. За дверью между тем толпится прислуга и оживленно обсуждает вновь прибыв­шего. Почти всем им кажется, что они узнают в Гастоне своего быв­шего хозяина, Жака, младшего сына госпожи Рено, но никто из них не выражает по этому поводу ни малейшего восторга, потому что все, кроме горничной Жюльетты, не видели от него в прошлом ничего хорошего и рады были известию о его смерти.
Госпожа Рено и Жорж отводят Гастона в комнату Жака, обстав­ленную нелепой мебелью, сделанной по рисункам самого Жака. Гас­тон рассматривает какое-то необычное сооружение из дерева, оно словно изогнуто бурей. Госпожа Рено рассказывает Гастону, что в дет­стве он терпеть не мог заниматься музыкой и в ярости давил скрип­ки каблуками. Пюпитр для нот — единственное, что осталось с той поры. Он рассматривает свою фотографию в двенадцатилетнем воз-
488


расте. Он всегда считал, что был блондином, застенчивым ребенком, но госпожа Рено уверяет, что он был темным шатеном, целыми днями гонял в футбол и крушил все на своем пути. Вскоре Гастону становятся известны и остальные обстоятельства жизни Жака,
Он узнает, что в детстве любил стрелять из рогатки и уничтожил всех ценных птиц в вольере своей матери, а однажды камнем пере­бил собаке лапу. В другой раз поймал мышь, привязал к ее хвосту нитку и таскал ее за собой целый день. Несколко позже он поубивал множество несчастных зверушек: белок, ласок, хорьков, а из самых красивых велел сделать чучела. Гастон в недоумении. Он интересует­ся, был ли у него в детстве друг, с которым он никогда не расставал­ся, обменивался мыслями? Выясняется, что друг у него действительно был, но во время драки с Жаком он упал с лестницы, сломал себе по­звоночник и навсегда остался парализованным. После этого случая друзья перестали общаться. Гастон просит показать ему место драки. Он чувствует, что его предполагаемые родственники явно что-то не­договаривают. Гастон узнает, что при драке присутствовала служанка Жюльетта. Он просит ее прийти и подробно расспрашивает девушку об обстоятельствах несчастного случая. Жюльетта взволнованно рас­сказывает Гастону, что до призыва Жака на войну она была его лю­бовницей. Его друг попытался тоже за ней ухаживать; когда Жак застал его целующим Жюльетту, то подрался с ним, когда же тот упал, Жак подтащил его за ноги к краю лестницы и столкнул вниз.
В комнату Жака входит Жорж, и Жюльетте приходится удалить­ся. Жорж успокаивает Гастона, уверяя, что это был лишь несчастный случай, ребячество. Он, сам многого не зная и не веря слухам, счита­ет, что это была драка, причиной которой стало соперничество спор­тивных клубов. От Жоржа Гастон узнает, что Жак повинен и в других преступлениях. В свое время очаровал давнишнюю приятель­ницу семьи, одну пожилую даму, и выманил у нее пятьсот тысяч франков, якобы в качестве посредника какой-то крупной компании. Подписал ей фальшивый вексель, а когда все открылось, у Жака оста­валось всего несколько тысяч франков. Остальные он спустил в каких-то притонах. Семье пришлось выплатить огромную сумму. После всех этих рассказов Гастона воистину восхищает та радость, с какой Рено готовятся вновь принять в лоно семьи своего сына и брата,
Однако оказывается, что список его «подвигов» еще не закончен. Кроме всего остального, он еще и соблазнил жену Жоржа, Валентину. Разговор им продолжить не удается из-за появления госпожи Рено.
489


Та возвещает о прибытии многочисленных родственников, желающих поприветствовать вернувшегося Жака. Гастон не в восторге от предстоящей ему процедуры.
Он спрашивает госпожу Рено, были ли в жизни Жака какие-нибудь радости, не касавшиеся школы, хотя бы в тот короткий про­межуток времени, когда он уже распрощался с учебниками, но еще не взял в руки винтовку. Выясняется, что в то время, почти год, мат» с ним не разговаривала, поскольку перед тем он оскорбил ее и не попросил прощения. Даже на фронт Жак ушел, не простившись с ма­терью, ибо ни один из них не желал сделать первый шаг навстречу другому. Гастон, в порыве возмущения тем, что мать отпустила сына на войну, даже не простившись, повторяет слова Жака, сказанные им в семнадцать лет, когда мать не разрешила ему жениться на швее. Он говорит, что ненавидит ее и не желает, чтобы его называли Жаком.
После ухода матери Жака и его брата в комнате появляется Валентина. Она напоминает ему об их былой любви и настойчиво требует восстановления прежних отношений. Гастон ни за что дважды не желает становиться предателем собственного брата, он вообще не уверен, что он Жак и что останется в этом доме. Тогда Валентина указывает ему на неопровержимое доказательство: у Жака под лопат» кой есть небольшой шрам, которого не заметили врачи. Этот след оставила, Жаку шляпной булавкой сама Валентина, когда решила, что он ей изменяет. Когда она уходит, Гастон обнаруживает у себя этот шрам и горько рыдает.
На следующее утро в дом Рено являются остальные четыре семейства, претендующие на родство с Гастоном. Среди них находится мальчик, приехавший из Англии со своим адвокатом, мэтром Пиквиком. Мальчик, бродя по дому, случайно заходит в комнату Гастона, Он рассказывает ему, что приходится предполагаемым дядей Гастону, что все его родственники и друзья затонули вместе с кораблем «Нептуния», когда он был еще младенцем. Переговорив с адвокатом мальчика, Гастон сообщает герцогине, что он и есть разыскиваемый племянник мальчика, и навсегда уходит из дома Рено, поскольку не желает начинать новую жизнь с багажом старых прегрешений и по­стоянно находиться в окружении бесчисленного количества родствен­ников, которые своим видом ежеминутно будут ему о них напоминать.
Б. В. Ceмина


Эрве Базен (Herve Bazin) 1911-1996
Супружеская жизнь (La Matrimoine)
Роман (1967)
устами своего героя, провинциального адвоката Абеля Бретодо, автор год за годом, с 1953 по 1967, излагает хронику повседневной жизни семьи. По словам Абеля, романистов обычно интересует лишь начало и конец любви, но не ее середина. «А где же, спрашивается, сама супружеская жизнь?» — восклицает он. Впрочем, отношение автора к супружеству отчасти выражено в эпиграфе, разъясняющем название романа: «Я именую словом Matrimoine все то, что в браке естествен­но зависит от женщины, а также все то, что в наши дни склонно об­ратить долю львицы в львиную долю».
Начинающий адвокат Абель Бретодо, единственный сын в семье, влюбляется в дочь лавочника Мариэтт Гимарш. В семействе Гимарш кроме Мариэтт еще четверо детей: две незамужние сестры Симона и Арлетт, старшая сестра Рен, вышедшая замуж за богатого парижско­го аристократа намного старше себя, и Эрик, жена которого, Габри­эль, дарит ему вот уже третью девочку. Женившись на Мариэтт, Абель, по сути, становится как бы одним из членов многочисленного клана Гимаршей.
491


Абель приводит жену к себе в дом, где до этого прожили шесть поколений Бретодо. С первых же шагов Мариэтт ведет себя в нем как хозяйка и разворачивает бурную деятельность по обновлению и замене всего и вся.
Каждый день Мариэтт подолгу «висит» на телефоне — она при­выкла во всем советоваться с мадам Гимарш. Городок Анже, где жи­вут оба семейства, небольшой, поэтому теща нередко заходит к молодым супругам. Польза от ее визитов: блюда, приготовленные Ма­риэтт под ее руководством, гораздо более съедобны, нежели те, кото­рые она готовит самостоятельно.
В конце первого года совместной жизни Абель, любящий подво­дить итоги, составляет своеобразный список достоинств и недостат­ков своей жены: восемь качеств говорят в ее пользу и столько же против. И еще один неутешительный вывод: жена слишком много тратит. Абель берется за любую работу, но денег все равно не хвата­ет, ибо дамские журналы, которые читает Мариэтт, постоянно пред­лагают что-нибудь новенькое по части домашнего хозяйства.
И вот — событие, с нетерпением ожидаемое Мариэтт: у них бу­дет ребенок. Абель рад, однако ему еще сложно определить свое от­ношение к случившемуся.
После рождения Никола жена становится прежде всего матерью. Сын — центр и смысл ее существования. «На плите жарится для отца бифштекс и почти взбит майонез — неважно: пусть сгорит мясо, пусть опадет майонез, но лишь только специальный будильник (чудесное изобретение, которое заводится раз в день в часы кормле­ния) дал сигнал — конечно, бросай все. Опоздания быть не может». Проблемы, связанные с персоной мужа, начисто исчезают.
Мариэтт полностью подчиняет себя младенцу. Абелю кажется, что «именно ребенок, и ничто иное, позволяет по-настоящему ощутить главное бедствие супружеской жизни: ужасны эти постоянные пере­ходы от неизреченного к глупому, от восхищения к омерзению, от меда к помету». Абель прекрасно понимает родителей, которые сдают детей няням, и тем самым сохраняют свои привычки, свой распорядок дня, а также свою респектабельность. Последнее особен­но важно для работы Абеля: к нему приходят клиенты, и детский визг отнюдь не способствует деловым разговорам. Стремление жены к тому, чтобы у ребенка «было все», он расценивает как попытку ограничить прежде всего его запросы. Ведь деньги в семье утекают словно вода. «Жена дала мне ребенка, я отдаю ей бумажник» — грустно размышляет Абель.
492


Вскоре рождается Луи, а затем двойня — Марианна и Ивонна. Абель в ужасе: в маленьком Анже нет крупных преступников, значит, нет надежд на шумные процессы. Так каким же образом адвокат может увеличить свой бюджет? «У отцов сердце ноет под бумажни­ком, который тощает. У матерей сердце радуется под налившейся грудью», — утешает Абеля его дядюшка Тио.
И вот — деньги истребляются нещадно. Но вместе с тем все ста­новится ужасно просто: «уже нет мадам Бретодо или почти нет. Ма­риэтт едва выкраивает час в день, чтобы вывести детей погулять. Своим туалетом пренебрегает настолько, что легко можно ошибить­ся, приняв ее за гувернантку из хорошего дома. За исключением не­скольких поспешных вылазок в универмаги, Мариэтт стала такой же невидимкой, как и добрая половина женского населения Анже». Между мужем и женой вырастает стена из передника и хозяйствен­ной утвари.
О чем идет речь в семейных разговорах? Конечно, о детях. Мари­этт совершенно перестала интересоваться работой мужа, зато регу­лярно требует денег на детей и хозяйство. Абелю кажется, что Мариэтт делает для детей слишком много. «В сущности, ей уже не­когда жить самой», — заключает он.
Ссоры между супругами становятся редкими — они редко видят­ся, — зато основательными: уравновешенный Абель, в душе чувствуя себя «злобной акулой», срывается на крик. Гимарши, манеры кото­рых мэтр Бретодо именует не иначе как «сироп», выступают в каче­стве миротворцев и дарят семейству новый большой холодильник, на который у Абеля нет денег.
И вот господин адвокат, проигравший битву на уровне разума, дает слово Абелю, пытающемуся осмыслить, что же происходит с ним и с его женой. Ему кажется, что «кудахтанье наседки» навсегда заменило прежнее «воркование голубки». Он рассуждает: «Время от времени вы начнете удирать из дому: надо выступить на судебном процессе в Ренне, в Мансе, в Type. Вы будете охотно соглашаться на выезды, даже начнете искать их, чтобы получить передышку. Два или три раза, не более — ведь сближение тоже искусство, и, кроме того, нужны деньги и не хватает времени, — вы воспользуетесь этими по­ездками, чтобы развлечься с какими-нибудь незнакомками, и, если одна из них скажет вам на рассвете, что она замужем, это возмутит вас и вызовет мысль: «Вот шлюха, если 6 Мариэтт так поступила со мной?» Однако вы будете ясно сознавать, что это не одно и то же.
493


Вас не покинет ощущение, что вы не нарушили супружеской вернос­ти, вы как были женаты, женаты и остаетесь и вовсе не собираетесь покуситься на спокойствие своей семьи».
Абель изменяет жене с ее молоденькой родственницей Анник. Но в маленьком городке жизнь каждого его жителя протекает на глазах у всех, и роман их быстро завершается. В сущности, Абель этому рад — у него нет сил порвать с семьей.
Абель не знает, известно ли Мариэтт о его измене. Намереваясь восстановить мир в семье, он с удивлением замечает, что жена no6tt-вала в парикмахерской. Более того, она принимается делать гимнас­тику и соблюдать диету. Абель начинает по-новому смотреть на жену: как может он упрекать ее за постоянную суету? Образование, полу­ченное его женой, «словно начисто стерли резинкой», но что сделал он, дабы помешать этому? «А о непрерывном рабочем дне вы слыха­ли? Без всякого вознаграждения. Без отпуска. Без пенсии», — вспо­минает он язвительное замечание Мариэтт. И среди вроде бы беспросветных будней Абель все же находит лучик счастья: это улыб­ки его детей.
И вот — итог, который подводит герой. «Моя дорогая! Я снов! вопрошаю себя, где же та, на которой я женился? Вот она, здесь; а где же тот, за которого ты вышла замуж? И он тоже тут. Такие, ка­кими мы стали теперь. Многое для нас обоих уже кончилось. Я хотел сказать, кончились помышления о том, что все могло бы кончиться иначе. Ну а каким станет для нас будущее? Бог мой, да это зависит от доброй воли каждого из нас. Достаточно допустить, что нет полного счастья на свете (покажите-ка мне такое счастье), и тогда исчезнет ощущение катастрофы, оттого что супружество не удалось, вы посчитаете это сугубо относительным и перестанете умиляться своим горестям». ;
«Посмотри. Еще не наступил вечер. Все еще длятся прозрачные сумерки, в пору летнего солнцестояния долго бывает светло настолько, что в решетчатый ставень проникает закатный луч, и видно, как а нем пляшут пылинки. Нам знакомы эти пылинки. Они серым налетом ложатся на мебель, я их вдыхаю и вдыхаю, они в тебе и во мне. Нет ни одного дома, ни одной семьи, где бы их не существовало. Нд мы знаем: в нас есть нечто, что, вспыхнув, способно озарить их порой, и они засветятся».
Е. В. Морозова
494


Анатомия одного развода (Madame Ex.)
Роман (1975)
Впервые мы встречаемся с главными героями романа, Алиной и Луи Давермель, во время их бракоразводного процесса. Двадцать лет они прожили вместе, родили четверых детей, но в сорок четыре года Луи решил начать новую жизнь с юной Одиль, с которой он знаком уже пять лет, и уйти от старой, мелочной, сварливой и недалекой жены, которая изводит его постоянными истериками и скандалами.
До окончательного решения суда Алина с детьми остается жить в доме, купленном Луи, а их отцу дозволяется общаться с ними во вто­рое и четвертое воскресенье каждого месяца, да еще на каникулах: в его распоряжении ровно половина всех каникул. Дети в семье разно­го возраста и с разными характерами. Леону, старшему сыну, семнад­цать лет. Это довольно скрытный, спокойный молодой человек, которому отсутствие отца в доме в чем-то на руку, поскольку теперь он чувствует себя здесь хозяином. Агата, пятнадцатилетняя девушка, в споре между отцом и матерью взяла сторону матери и сурово осу­дила поступок отца. Тринадцатилетняя Роза, внешне копия матери, боготворит отца и всегда встает на его сторону. Ги в начале бракора­зводного процесса слишком мал, чтобы иметь собственный взгляд на происходящее: ему всего девять. Когда Луи забирает детей с собой, Алина страшно ревнует и по их возвращении срывает на них свою злобу.
События романа охватывают семилетний период, причем каждый значительный поворот в развитии сюжета с неукоснительной точнос­тью выделяется повествователем, сообщающим его конкретную дату. В апреле 1966 г., через полгода после начала бракоразводного процес­са, Луи сообщает родственникам Одили, что уже в июле она станет его женой. Так и происходит. В начале августа Луи везет своих детей в Ля-Боль, предгорный район, откуда родом Одиль, чтобы познако­мить детей со своей новой женой. Одиль, двадцатилетняя стройная девушка с длинными черными волосами и светлыми глазами, при знакомстве проявляет максимум такта и терпения. Вскоре дети при­выкают к окружающей обстановке и чувствуют себя вполне ком­фортно. Одна лишь Агата, союзница матери, пользуется любым поводом, чтобы досадить отцу и его новой жене.
Алина тем временем, по инициативе своей приятельницы и тоже одинокой матери Эммы, пробует посещать клуб разведенных и бро-
495


шенных женщин. Там она знакомится с мэтром Грэнд, женщиной-адвокатом, которой впоследствии заменяет не угодившего ей своей мягкотелостью мэтра Лере.
Через год после женитьбы Луи его родители Луиза и Фернан Давермель приезжают к нему в гости и оказываются поражены видом дома, снятого молодоженами год назад на окраине Парижа. Все в нем теперь чисто, отремонтировано, уютно. Они отдают должное хо­зяйственным талантам новой невестки, по отношению к которой вначале были настроены не слишком дружелюбно. Когда же они уз­нают, что дом этот не только отремонтирован, но уже и куплен мо­лодой четой, а Луи, работающий в дизайнерской фирме, при под­держке Одили вернулся к своему давнему увлечению — живописи, то со смирением и радостью признают, что их сын сделал превосходный выбор и не зря решил уйти от сварливой жены, которая угнетала его своим занудством и неверием в его способности.
Прежний дом, где жила семья Давермель, пришлось продать, и Алина с детьми теперь обитает в четырехкомнатной квартире, так что девочки живут вдвоем в одной комнате, а Ги, которого Леон в свою комнату не пускает, вынужден спать на диванчике в гостиной, которым он может располагать только тогда, когда все остальные со­благоволят отправиться на покой. Ги учится все хуже и хуже, его даже оставляют на второй год. Учителя, понимающие, что мальчику тяжело приходится разрываться между двумя семьями: семьей отца, где его любят и где у него есть своя комната, и домом матери, кото­рая в грубых выражениях настраивает его против отца и где атмосфе­ра оставляет желать лучшего, настаивают на том, чтобы Алина отвела Ги на консультацию в Центр для психически неполноценных детей.
В семье Луи предстоит пополнение: Одиль ждет ребенка. Алика же досаждает бывшему мужу бесконечными вызовами в суд, апелля­циями, кассациями, выклянчиванием дополнительных процентов к тем алиментам, что Луи скрупулезно выплачивает ей и детям. Ей на­доело жить одной: если ее муженек второй раз женился, то почему бы и ей не выйти замуж. Жинетта, сестра Алины, устраивает ей у себя дома встречу с неким вдовцом, отставным военным. Знакомство, однако, не имеет продолжения, потому что Алина, как бы ей ни было трудно, не собирается связывать свою жизнь с кем попало. Ее согревает мысль о том, что если ею пренебрегли, то и она может по­зволить себе то же самое.
У Одили рождается мальчик, которого называют Феликсом. Луи сразу же сообщает об этом Алине и просит, чтобы она передала это
496


известие детям и они смогли бы повидаться с братишкой, но та на­рочно скрывает эту новость. Когда Роза и Ги узнают о поступке мате­ри, они впадают в ярость: помимо бесконечных нападок на отца она еще и запрещает им видеться с братом. Младшие дети до сих пор пользовались любой возможностью, чтобы заехать в Ножан к отцу, пусть даже на пять минут, а теперь и вовсе хотят к нему переселить­ся. Роза и Ги решают пойти на крайние меры, чтобы добиться пере­дачи опеки над ними отцу: они сбегают из дому и, сидя на вокзале, пишут жалобные письма во все судебные инстанции с просьбой рас­смотреть их дело.
Алина, обеспокоенная отсутствием детей, подсылает Леона и Агату, которую всегда использует в качестве шпионки в доме отца, разузнать, не к нему ли сбежали дети. После очередного судебного разбирательства младшим детям разрешается переехать к отцу. Стар­шие тоже все больше отдаляются от матери. Леон уже совсем взрос­лый, у него есть девушка, да и Агату все чаще можно увидеть на мотоцикле позади какого-нибудь крепкого парня. Алина смотрит на компанию дочери сквозь пальцы: только бы она не увлеклась всерьез кем-то одним. Но, пообщавшись с молодыми ребятами, Агата делает вывод, что ее больше интересуют взрослые мужчины, и влюбляется в Эдмона, владельца магазина кожаных изделий. Эдмон женат, но его жена находится в сумасшедшем доме. Агата не желает повторять ошибок матери и хочет иметь возможность порвать свою связь в любой момент, без развода. Вместе с тем ей теперь лучше становятся понятны мотивы и поведение отца.
Алина всеми возможными способами пытается переманить обрат­но младших детей, но это ей не удается. Дети повзрослели и уже от­лично могут за себя постоять. Правда, два раза в месяц и на кани­кулах они продолжают с ней видеться.
Через три с половиной года после начала бракоразводного процес­са Луи и Алина, вконец измотанные бесконечными гонорарами адво­катам и другими поборами, связанными с судопроизводством, решают наконец, по обоюдному согласию, его завершить. У Луи по­является возможность больше времени и денег уделять своей семье. Леон один раз в месяц теперь будет приходить к отцу за чеком. Такую же возможность получает и Агата, но именно в последний су­дебный день она навсегда уходит из материнского дома, чтобы посе­литься у Эдмона. Агата ощущает себя предательницей, ведь именно она была ближе всех к матери, но и она больше не может жить под
497


крылом алины. Агата не оставляет ей даже своего нового телефона, а лишь дает возможность писать письма до востребования.
Почти через год после этих событий, в феврале 1970 года, трое старших детей собираются вместе в кафе и решают с этих пор чаще встречаться и попытаться как-то примирить своих родителей.
Однажды Алина, не совладав с нервами, около своего старого дома на машине попадает в аварию, в результате которой оказывается в больнице со сломанными ногами, руками и ребрами. Единствен­ное, что приносит ей утешение, так это то, что все дети, даже Агата, которую она давно не видела, приходят ее навестить.
В ноябре 1972 г. Леон женится на Соланж, с которой встречался до этого несколько лет. Через год он станет, как и его дед по отцов­ской линии, фармацевтом. Гордиться своими детьми, иногда с ними видеться и жить в квартире, пропахшей кошками, да еще оплачивае­мой ее бывшим мужем, — вот все, что остается Алине. Без радости и без цели тихо доживает свой век Алина и медленно, медленно уга­сает.
Е. В. Семина


Эжен Ионеско (Eugene lonesco) 1912-1994
Лысая певица (La Cantatrice chauve)
Антипьеса (1950)
Буржуазный английский интерьер. Английский вечер. Английская супружеская пара — мистер и миссис Смит. Английские часы отби­вают семнадцать английских ударов. Миссис Смит говорит о том, что уже девять часов. Она перечисляет все, что они ели на ужин, и стро­ит гастрономические планы на будущее. Она собирается купить бол­гарский йогурт, ибо он хорошо действует на желудок, почки, аппендицит и «апофеоз» — так сказал доктор Маккензи-Кинг, а ему можно верить, он никогда не прописывает средства, которые не ис­пробовал на себе. Прежде чем сделать операцию пациенту, он снача­ла сам лег на такую же операцию, хотя был абсолютно здоров, и в том, что пациент умер, он не виноват: просто его операция прошла удачно, а операция его пациента — неудачно. Мистер Смит, читая английскую газету, поражается, почему в рубрике гражданских состо­яний всегда указывают возраст усопших и никогда не указывают воз­раст новорожденных; это кажется ему абсурдным. В газете сказано, что умер Бобби уотсон. Миссис Смит ахает, но муж напоминает ей, Что Бобби умер «два года назад», и полтора года назад они были на
499


его похоронах. Они обсуждают всех членов семьи покойного — всех их зовут Бобби уотсон, даже его жену, поэтому их вечно путали, и только когда Бобби уотсон умер, стало окончательно ясно, кто есть кто. Появляется служанка Смитов — Мэри, которая приятно прове­ла вечер с мужчиной: они ходили в кино, потом пили водку с моло­ком, а после этого читали газету. Мэри сообщает, что Мартины, которых Смиты ждали к ужину, стоят у дверей: они не решались войти и ждали возвращения Мэри. Мэри просит Мартинов подо­ждать, пока Смиты, которые уже не надеялись их увидеть, переоде­нутся. Сидя друг против друга, Мартины смущенно улыбаются:
кажется, они где-то уже встречались, но никак не могут вспомнить где. Оказывается, что оба они родом из Манчестера и только два ме­сяца назад уехали оттуда. По странному и удивительному совпадению они ехали в одном и том же поезде, в одном и том же вагоне и в одном и том же купе. В Лондоне оба они, как ни странно, живут на Бромфилд-стрит, в доме номер 19. И еще одно совпадение: оба они живут в квартире номер 18 и спят на кровати с зеленой периной. Мистер Мартин предполагает, что именно в постели они и встреча­лись, возможно даже, что это было вчера ночью. И у них у обоих есть очаровательная двухлетняя дочка Алиса, у которой один глаз белый, а другой красный. Мистер Мартин предполагает, что это одна и та же девочка. Миссис Мартин соглашается, что это вполне воз­можно, хотя и удивительно. Дональд Мартин долго размышляет и приходит к выводу, что перед ним его жена Элизабет. Супруги раду­ются, что вновь обрели друг друга. Мэри потихоньку открывает зри­телям один секрет: Элизабет вовсе не Элизабет, а Дональд — не Дональд, потому что дочка Элизабет и дочка Дональда — не одно и то же лицо: у дочки Элизабет правый глаз красный, а левый — белый, а у дочки Дональда — наоборот. Так что несмотря на ред­костные совпадения, Дональд и Элизабет, не будучи родителями одного и того же ребенка, не являются Дональдом и Элизабет и за­блуждаются, воображая себя ими. Мэри сообщает зрителям, что ее настоящее имя — Шерлок Холмс.
Входят супруги Смит, одетые в точности как прежде. После ниче­го не значащих (и совершенно не связанных одна с другой) фраз миссис Мартин рассказывает, что по дороге на рынок видела необы­чайную картину: около кафе один мужчина наклонился и завязывал шнурки. Мистер Мартин наблюдал еще более невероятное зрелище: один человек сидел в метро и читал газету. Мистер Смит предполага-
500


ет, что, быть может, это тот же самый человек. В дверь звонят. Мис­сис Смит открывает дверь, но за ней никого нет. Как только она снова садится, раздается еще один звонок. Миссис Смит снова от­крывает дверь, но за ней опять никого нет. Когда звонят в третий раз, миссис Смит не хочет вставать с места, но мистер Смит уверен, что раз в дверь звонят, значит, за дверью кто-то есть. Чтобы не ссо­риться с мужем, миссис Смит открывает дверь и, никого не увидев, приходит к выводу, что когда в дверь звонят, там никогда никого нет. Услышав новый звонок, мистер Смит открывает сам. За дверью стоит Капитан пожарной команды. Смиты рассказывают ему о воз­никшем споре. Миссис Смит говорит, что кто-то оказался за дверью только в четвертый раз, а считаются только первые три раза. Все пы­таются выяснить у Пожарника, кто же звонил первые три раза. По­жарник отвечает, что стоял за дверью сорок пять минут, никого не видел и сам звонил только два раза: в первый раз он спрятался для смеха, во второй раз — вошел. Пожарник хочет примирить супругов. Он считает, что оба они отчасти правы: когда звонят в дверь, иногда там кто-то есть, а иногда никого нет.
Миссис Смит приглашает Пожарника посидеть с ними, но он пришел по делу и торопится. Он спрашивает, не горит ли у них что-нибудь; ему дан приказ тушить все пожары в городе. К сожалению, ни у Смитов, ни у Мартинов ничего не горит. Пожарник жалуется на то, что его работа нерентабельна: прибыли почти никакой. Все вздыхают: везде одно и то же: и в коммерции, и в сельском хозяйст­ве. Сахар, правда, есть, да и то потому, что его ввозят из-за границы. С пожарами сложнее — на них огромная пошлина. Мистер Мартин советует Пожарнику наведаться к векфилдскому священнику, но По­жарник объясняет, что не имеет права тушить пожары у духовных лиц. Видя, что торопиться некуда. Пожарник остается у Смитов в гостях и рассказывает анекдоты из жизни. Он рассказывает басню о собаке, которая не проглотила свой хобот потому, что думала, что она слон, историю теленка, объевшегося толченого стекла и родивше­го корову, которая не могла называть его «мама», потому что он был мальчик, и не могла называть его «папа», потому что он был малень­кий, отчего теленку пришлось жениться на одной особе. Остальные тоже по очереди рассказывают анекдоты. Пожарник рассказывает длинную бессмысленную историю, в середине которой все запутыва­ются и просят повторить, но Пожарник боится, что у него уже не осталось времени. Он спрашивает, который час, но этого никто не
501


знает: у Смитов неверные часы, которые из духа противоречия всегда показывают прямо противоположное время. Мэри просит разреше­ния тоже рассказать анекдот. Мартины и Смиты возмущаются: слу­жанке не пристало вмешиваться в разговоры хозяев. Пожарник, увидев Мэри, радостно бросается ей на шею: оказывается, они давно знакомы. Мэри читает стихи в честь Пожарника, пока Смиты не вы­талкивают ее из комнаты. Пожарнику пора уходить: через три чет­верти часа и шестнадцать минут на другом конце города должен начаться пожар. Перед уходом Пожарник спрашивает, как поживает лысая певица, и, услышав от миссис Смит, что у нее все та же при­ческа, успокоенно прощается со всеми и уходит. Миссис Мартин говорит: «Я могу купить перочинный ножик своему брату, но вы не можете купить Ирландию своему дедушке». Мистер Смит отвечает:
«Мы ходим ногами, но обогреваемся электричеством и углем». Мис­тер Мартин продолжает: «Кто взял меч, тот и забил мяч». Миссис Смит учит: «Жизнь следует наблюдать из окна вагона». Постепенно обмен репликами приобретает все более нервозный характер: «Кака­ду, какаду, какаду...» — «Как иду, так иду, как иду, так иду...» — «Я иду по ковру, по ковру...» — «Ты идешь, пока врешь, пока врешь...» — «Кактус, крокус, кок, кокарда, кукареку!» — «Чем боль­ше рыжиков, тем меньше кочерыжек!» Реплики становятся все коро­че, все орут друг другу в уши. Свет гаснет. В темноте все быстрее и быстрее слышится: «Э-то-не-там-э-то-ту-да...» Вдруг все замолкают, Снова зажигается свет. Мистер и миссис Мартин сидят, как Смиты в начале пьесы. Пьеса начинается снова, причем Мартины слово в слово повторяют реплики Смитов. Занавес опускается.
О. Э. Гринберг
Стулья (Les Chaises) фарс-трагедия (1952)
В пьесе действует множество невидимых персонажей и трое реаль­ных — Старик (95 лет), Старушка (94 года) и Оратор (45—50 лет). На авансцене стоят два пустых стула, справа три двери и окно, слева — также три двери и окно, возле которого находится черная доска и небольшое возвышение. Еще одна дверь находится в глубине.
502


Под окнами дома плещется вода — Старик, перевесившись через по­доконник, пытается разглядеть подплывающие лодки с гостями, а Старушка умоляет не делать этого, жалуясь на гнилостный залах и комаров.
Старик называет Старушку Семирамидой, она же обходится лас­кательными словами «душенька», «лапочка», «детка». В ожидании гостей старики беседуют: вот раньше всегда было светло, а теперь кругом темень непроглядная, и был когда-то такой город Париж, но четыре тысячи лет назад потускнел — только песенка от него и оста­лась. Старушка восхищается талантами Старика: жаль, честолюбия ему не хватило, а ведь он мог быть главным императором, главным редактором, главным доктором, главным маршалом... Впрочем, он все-таки стад маршалом лестничных маршей — иными словами, при­вратником. Когда Старушка добавляет неосторожно, что не надо было талант в землю зарывать, Старик заливается слезами и громко зовет мамочку — с большим трудом Старушке удается его успокоить напоминанием о великой Миссии. Сегодня вечером Старик должен передать человечеству Весть — ради этого и созваны гости. Соберутся абсолютно все: владельцы, умельцы, охранники, священники, прези­денты, музыканты, делегаты, спекулянты, пролетариат, секретариат, военщина, деревенщина, интеллигенты, монументы, психиатры и их клиенты... Вселенная ждет Вести, и Старушка не может скрыть гор­деливой радости: наконец-то Старик решился заговорить с Европой и прочими континентами!
Слышится плеск воды — явились первые приглашенные. Взволно­ванные старики ковыляют к двери в нише и провожают на авансце­ну невидимую гостью: судя по разговору, это весьма любезная дама — Старушка покорена ее светскими манерами. Вновь плещется вода, затем кто-то настойчиво звонит в дверь, и Старик замирает на пороге по стойке смирно перед невидимым Полковником. Старушка поспешно выносит еще два стула. Все рассаживаются, и между не­зримыми гостями затевается беседа, которая все больше и больше шокирует хозяев дома — Старик даже считает нужным предупре­дить Полковника, что у милой дамы есть супруг. Еще один звонок, и Старика ждет приятный сюрприз — пожаловала «юная прелестни­ца», иначе говоря, подруга детства со своим мужем. Невидимый, но явно представительный господин преподносит в подарок картину, и Старушка начинает кокетничать с ним, как настоящая шлюха, — за­дирает юбки, громко хохочет, строит глазки. Эта гротескная сцена
503


прекращается неожиданно, и наступает черед воспоминаний: Старушка повествует, как ушел из дому неблагодарный сынок, а Старик скорбит, что детей у них нет — но, может, это и к лучшему, по­скольку сам он был дурным сыном и бросил мать умирать под забо­ром. Звонки в дверь следуют один за другим, и действие убыстряется:
Старик встречает гостей, а Старушка, задыхаясь, выволакивает все новые и новые стулья. Сквозь толпу невидимых приглашенных уже трудно протолкнуться: Старушка только и успевает спросить, надел ли Старик подштанники. Наконец звонки смолкают, но вся сцена уже уставлена стульями, и Старик просит запоздавших невидимок разместиться вдоль стен, чтобы не мешать остальным. Сам он проби­рается к левому окну, Семирамида застывает возле правого — оба останутся на этих местах до конца пьесы. Старики ведут светский разговор с гостями и перекликаются сквозь толпу между собой.
Внезапно из-за кулис слышатся гул и фанфары — это пожаловал император. Старик вне себя от восторга: он приказывает всем встать и сокрушается лишь тем, что не может подобраться к Его величеству поближе — придворные интриги, что поделаешь! Но он не сдается и, перекрикивая толпу, делится с драгоценным императором пережиты­ми страданиями: враги пировали, друзья предавали, били дубинкой, всаживали нож, подставляли ногу, не давали визы, ни разу в жизни не прислали пригласительного билета, разрушили мост и развалили Пиренеи... Но вот снизошло на него прозрение: это было сорок лет назад, когда он пришел папеньку поцеловать, прежде чем отправить­ся в кроватку. Над ним тогда стали смеяться и женили — доказали, что большой. Сейчас явится оратор, изложит спасительную Весть, ибо сам Старик — увы! — толком говорить не умеет.
Напряжение нарастает. Дверь номер пять открывается невыноси­мо медленно, и возникает Оратор — реальный персонаж в широко­полой шляпе и плаще, похожий на художника или поэта прошлого-века. Никого не замечая, Оратор проходит к эстраде и начинает раз­давать автографы невидимкам. Старик обращается к собравшимся с прощальным словом (Старушка вторит ему, переходя от всхлипов к настоящим рыданиям): после долгих трудов во имя прогресса и на благо человечества ему предстоит исчезнуть вместе с верной своей по­другой — они умрут, оставив по себе вечную память. Оба осыпают конфетти и серпантином Оратора и пустые стулья, а затем с возгла­сом «Да здравствует император!» выпрыгивают каждый в свое окно. Раздаются два вскрика, два всплеска. Оратор, бесстрастно наблюдав-
504


ший за двойным самоубийством, начинает мычать и размахивать ру­ками — становится ясно, что он глухонемой. Вдруг лицо его светлеет:
схватив мел, он пишет на черной доске большие буквы ДРР... ЩЩЛЫМ... ПРДРБР... Оглядывая с довольной улыбкой невидимую публику, он ждет восхищенной реакции — затем мрачнеет, резко кланяется и удаляется через дверь в глубине. На пустой сцене со сту­льями и эстрадой, засыпанными серпантином и конфетти, впервые слышатся возгласы, смех, покашливание — это невидимая публика расходится после представления.
Е. Д Мурашкинцева
Носороги (Rhinoceros) Драма (I960)
Площадь в провинциальном городке. Лавочница негодующе шипит вслед женщине с кошкой — Домашняя хозяйка отправилась за по­купками в другой магазин. Жан и Беранже появляются почти одно­временно — тем не менее Жан корит приятеля за опоздание. Оба усаживаются за столиком перед кафе. Беранже плохо выглядит: с трудом держится на ногах, зевает, костюм помят, сорочка грязная, ботинки не чищены. Жан с воодушевлением перечисляет все эти де­тали — ему явно стыдно за безвольного друга. Внезапно слышится топот бегущего громадного зверя, а затем протяжный рев. Офици­антка в ужасе вскрикивает — это же носорог! Вбегает перепуганная Домашняя хозяйка, судорожно прижимая к груди кошку. Элегантно одетый Старый господин скрывается в лавке, бесцеремонно толкнув хозяина. Логик в шляпе-канотье прижимается к стене дома. Когда топот и рев носорога стихают вдали, все постепенно приходят в себя. Логик заявляет, что разумный человек не должен поддаваться страху. Лавочник вкрадчиво утешает Домашнюю хозяйку, попутно расхвали­вая свой товар. Жан негодует: дикое животное на улицах города — это неслыханно! Один лишь Беранже заторможен и вял с похмелья, но при виде молоденькой блондинки Дэзи он вскакивает, опрокинув свой бокал на брюки Жану. Тем временем Логик старается объяс­нить Старому господину природу силлогизма: все кошки смертны, Сократ смертей, следовательно, Сократ — кошка. Потрясенный Ста-
505


рый господин говорит, что его кота как раз зовут Сократ. Жан стара­ется объяснить Беранже суть правильного образа жизни: необходимо вооружиться терпением, умом и, разумеется, напрочь отказаться от алкоголя — кроме того, нужно каждый день бриться, тщательно чис­тить обувь, ходить в свежей сорочке и приличном костюме. Потря­сенный Беранже говорит, что сегодня же посетит городской музей, а вечером отправится в театр, чтобы посмотреть пьесу Ионеско, о ко­торой сейчас так много толкуют. Логик одобряет первые успехи Ста­рого господина в сфере умственной деятельности. Жан одобряет благие порывы Беранже в области культурного досуга. Но тут всех четверых заглушает страшный гул. Возглас «ах, носорог!» повторяется всеми участниками сцены, и только у Беранже вырывается крик «ах, Дэзи!». Тут же слышится душераздирающее мяуканье, и появляется Домашняя хозяйка с мертвой кошкой в руках. Со всех сторон разда­ется возглас «ах, бедная киска!», а затем начинается спор о том, сколько же было носорогов. Жан заявляет, что первый был азиат­ский — с двумя рогами, а второй африканский — с одним. Беранже неожиданно для самого себя возражает другу: пыль стояла столбом, ничего было не разглядеть, а уж тем более сосчитать рога. Под стена­ния Домашней хозяйки перепалка завершается ссорой: Жан обзывает Беранже пьяницей и объявляет о полном разрыве отношений. Дис­куссия продолжается: лавочник утверждает, что два рога бывают только у африканского носорога. Логик доказывает, что одно и то же существо не может родиться в двух разных местах. Расстроенный Бе­ранже ругает себя за несдержанность — не надо было лезть на рожон и злить Жана! Заказав с горя двойную порцию коньяку, он малодушно отказывается от намерения пойти в музей.
Юридическая контора. Сослуживцы Беранже бурно обсуждают последние новости. Дэзи уверяет, что видела носорога собственными глазами, а Дюдар показывает заметку в отделе происшествий. Ботар заявляет, что все это дурацкие россказни, и серьезной девушке не к лицу их повторять — будучи человеком прогрессивных убеждений, он не доверяет продажным газетчикам, которые пишут о какой-то раздавленной кошке вместо того, чтобы изобличать расизм и невеже­ство. Появляется Беранже, который, как водится, опоздал на работу. Начальник конторы Папийон призывает всех заняться делом, однако Ботар никак не может угомониться: он обвиняет Дюдара в злонаме­ренной пропаганде с целью нагнетания массового психоза. Внезапно Папийон замечает отсутствие одного из служащих — Бефа. Вбегает
506


испуганная мадам Беф: она сообщает, что супруг ее заболел, а за ней от самого дома гонится носорог. Под тяжестью зверя деревянная лестница рушится. Столпившись наверху, все разглядывают носорога. Ботар заявляет, что это грязная махинация властей, а мадам Беф вдруг вскрикивает — в толстокожем животном она узнает мужа. Тот отвечает ей исступленно-нежным ревом. Мадам Беф прыгает ему на спину, и носорог галопом скачет домой. Дэзи вызывает пожарных для эвакуации конторы. Выясняется, что пожарные сегодня нарас­хват: в городе уже семнадцать носорогов, а по слухам — даже трид­цать два. Ботар с угрозой заявляет, что разоблачит предателей, ответственных за эту провокацию. Приезжает пожарная машина:
служащие спускаются вниз по спасательной лестнице. Дюдар предла­гает Беранже дернуть по стаканчику, но тот отказывается: ему хочет­ся навестить Жана и, по возможности, помириться с ним.
Квартира Жана: он лежит на кровати, не отзываясь на стук Бе­ранже. Старичок сосед объясняет, что вчера Жан был сильно не в духе. Наконец Жан впускает Беранже, но тут же снова ложится в по­стель. Беранже, запинаясь, извиняется за вчерашнее. Жан явно болен:
он говорит хриплым голосом, тяжело дышит и е нарастающим раз­дражением слушает Беранже. Известие о превращении Бефа в носо­рога окончательно выводит его из себя — он начинает метаться, время от времени скрываясь в ванной. Из его все более невнятных выкриков можно понять, что природа выше морали — людям необ­ходимо вернуться к первобытной чистоте. Беранже с ужасом замеча­ет, как его друг постепенно зеленеет и на лбу у него растет шишка, похожая на рог. В очередной раз забежав в ванную, Жан начинает реветь — сомнений нет, это носорог! С трудом закрыв разъяренного зверя на ключ, Беранже зовет на помощь соседа, но вместо старичка видит еще одного носорога. А за окном целое стадо крушит бульвар­ные скамейки. Дверь ванной трещит, и Беранже обращается в бегст­во с отчаянным криком: «Носороги!»
Квартира Беранже: он лежит на кровати с обвязанной головой. С улицы доносится топот и рев. Раздается стук в дверь — это Дюдар пришел навестить сослуживца. Участливые расспросы о здоровье при­водят Беранже в ужас — ему постоянно мерещится, что на голове у него растет шишка, а голос становится хриплым. Дюдар пытается ус­покоить его: собственно, нет ничего ужасного в том, чтобы превра­титься в носорога — в сущности, они вовсе не злые, и у них есть какое-то природное простодушие. Многие порядочные люди совер-
507


шенно бескорыстно согласились стать носорогами — например Папийон. Правда, Ботар осудил его за отступничество, но это было про­диктовано скорее ненавистью к начальству, нежели подлинными убеждениями. Беранже радуется тому, что остались еще несгибаемые люди — вот если бы найти Логика, который сумеет объяснить при­роду этого безумия! Выясняется, что Логик уже превратился в зверя — его можно узнать по шляпе-канотье, проткнутой рогом. Бе­ранже удручен: сначала Жан — такая яркая натура, поборник гума­низма и здорового образа жизни, а теперь и Логик! Появляется Дэзи с известием, что Ботар стал носорогом — по его словам, он пожелал идти в ногу со временем. Беранже заявляет, что надо бороться с озве­рением — например, поместить носорогов в особые загоны. Дюдар и Дэзи дружно возражают: общество защиты животных будет против, да к тому же у всех имеются среди носорогов друзья и близкие род­ственники. Дюдар, явно огорченный тем, что Дэзи оказывает предпо­чтение Беранже, принимает внезапное решение стать носорогом. Беранже тщетно пытается отговорить его: Дюдар уходит, и Дэзи, вы­глянув в окно, говорит, что он уже присоединился к стаду. Беранже сознает, что любовь Дэзи могла бы спасти Дюдара. Теперь их оста­лось только двое, и они должны беречь друг друга. Дэзи напугана: из телефонной трубки слышится рев, по радио передают рев, полы ходят ходуном из-за топота жильцов-носорогов. Постепенно рев ста­новится мелодичнее, и Дэзи вдруг заявляет, что носороги молодцы — они такие веселые, энергичные, на них приятно смотреть! Беранже, не сдержавшись, дает ей пощечину, и Дэзи уходит к красивым музы­кальным носорогам. Беранже с ужасом смотрит на себя в зеркало — как уродливо человеческое лицо! Если бы ему удалось отрастить рог, приобрести кожу чудесного темно-зеленого цвета, научиться реветь! Но последнему человеку остается только защищаться, и Беранже ози­рается в поисках ружья. Он не сдается.
Е. Л Мурашкинцева


Альбер Камю (Albert Camus) 1913-1960
Посторонний (L'Etranger) Повесть (1942)
Мерсо, мелкий французский чиновник, житель алжирского предмес­тья, получает известие о смерти своей матери. Три года назад, будучи не в состоянии содержать ее на свое скромное жалованье, он помес­тил ее в богадельню. Получив двухнедельный отпуск, Мерсо в тот же день отправляется на похороны.
После краткой беседы с директором богадельни Мерсо собирается провести ночь у гроба матери. Однако он отказывается взглянуть на покойную в последний раз, долго разговаривает со сторожем, спокой­но пьет кофе с молоком и курит, а потом засыпает. Проснувшись, он видит рядом друзей своей матери из богадельни, и ему кажется, что они явились судить его. На следующее утро под палящим солнцем Мерсо равнодушно хоронит мать и возвращается в Алжир.
Проспав не меньше двенадцати часов, Мерсо решает пойти к морю искупаться и случайно встречает бывшую машинистку из своей конторы, Мари Кардона. В тот же вечер она становится его любовни­цей. Скоротав весь следующий день у окна своей комнаты, выходя­щей на главную улицу предместья, Мерсо думает о том, что в его жизни, в сущности, ничего не изменилось.
509


На следующий день, возвращаясь домой после работы, Мерсо встречает соседей: старика Саламано, как всегда, со своей собакой, и Раймона Синтеса, кладовщика, слывущего сутенером. Синтес хочет проучить свою любовниц, арабку, которая ему изменила, и просит Мерсо сочинить для нее письмо, с тем чтобы заманить на свидание, а потом избить. Вскоре Мерсо становится свидетелем бурной ссоры Раймона с любовницей, в которую вмешивается полиция, и соглаша­ется выступить свидетелем в его пользу.
Патрон предлагает Мерсо новое назначение в Париж, но тот от­казывается: жизнь все равно не переменишь. В тот же вечер Мари спрашивает у Мерсо, не собирается ли он жениться на ней. Как и продвижение по службе, Мерсо это не интересует.
Воскресенье Мерсо собирается провести на берегу моря вместе с Мари и Раймоном в гостях у его приятеля Массона. Подходя к авто­бусной остановке, Раймон и Мерсо замечают двух арабов, один из которых — брат любовницы Раймона. Эта встреча их настораживает.
После купания и обильного завтрака Массон предлагает друзьям прогуляться по берегу моря. В конце пляжа они замечают двух ара­бов в синих спецовках. Им кажется, что арабы выследили их. Начи­нается драка, один из арабов ранит Раймона ножом. Вскоре они отступают и спасаются бегством.
Через некоторое время Мерсо и его друзья снова приходят на пляж и за высокой скалой видят тех же арабов. Раймон отдает Мерсо револьвер, но видимых причин для ссоры нет. Мир как будто со­мкнулся и сковал их. Друзья оставляют Мерсо одного. На него давит палящий зной, его охватывает пьяная одурь. У ручья за скалой он снова замечает араба, ранившего Раймона. Не в силах выносить не­стерпимую жару, Мерсо делает шаг вперед, достает револьвер и стре­ляет в араба, «как будто постучавшись в дверь несчастья четырьмя короткими ударами».
Мерсо арестован, его несколько раз вызывают на допрос. Он счи­тает свое дело очень простым, но следователь и адвокат придержива­ются другого мнения. Следователь, показавшийся Мерсо неглупым и симпатичным человеком, не может понять мотивы его преступления» Он заводит с ним разговор о Боге, но Мерсо признается в своем не­верии. Собственное же преступление вызывает у него лишь досаду. .
Следствие продолжается одиннадцать месяцев. Мерсо понимает, что тюремная камера стала для него домом и жизнь его останови­лась. Вначале он мысленно все еще находится на воле, но после сви­дания с Мари в его душе происходит перемена. Томясь от скуки, он
510


вспоминает прошлое и понимает, что человек, проживший хотя бы один день, сможет провести в тюрьме хоть сто лет — у него хватит воспоминаний. Постепенно Мерсо теряет понятие о времени.
Дело Мерсо назначается к слушанию на последней сессии суда присяжных. В душном зале набивается много народу, но Мерсо не в состоянии различить ни одного лица. У него возникает странное впе­чатление, будто он лишний, словно непрошеный гость. После долгого допроса свидетелей: директора и сторожа богадельни, Раймона, Массона, Саламано и Мари, прокурор произносит гневное заключение: Мерсо, ни разу не заплакав на похоронах собственной матери, не по­желав взглянуть на покойную, на следующий день вступает в связь с женщиной и, будучи приятелем профессионального сутенера, совер­шает убийство по ничтожному поводу, сводя со своей жертвой счеты. По словам прокурора, у Мерсо нет души, ему недоступны человечес­кие чувства, неведомы никакие принципы морали. В ужасе перед бесчувственностью преступника прокурор требует для него смертной казни.
В своей защитительной речи адвокат Мерсо, напротив, называет" его честным тружеником и примерным сыном, содержавшим свою мать, пока это было возможно, и погубившим себя в минутном ос­леплении. Мерсо ожидает тягчайшая кара — неизбывное раскаяние и укоры совести.
После перерыва председатель суда оглашает приговор: «от имени французского народа» Мерсо отрубят голову публично, на площади. Мерсо начинает размышлять о том, удастся ли ему избежать механи­ческого хода событий. Он не может согласиться с неизбежностью происходящего. Вскоре, однако, он смиряется с мыслью о смерти, поскольку жизнь не стоит того, чтобы за нее цепляться, и раз уж придется умереть, то не имеет значения, когда и как это случится.
Перед казнью в камеру Мерсо приходит священник. Но напрасно он пытается обратить его к Богу. Для Мерсо вечная жизнь не имеет никакого смысла, он не желает тратить на Бога оставшееся ему время, поэтому он изливает на священника все накопившееся негодо­вание.
На пороге смерти Мерсо чувствует, как из бездны будущего к нему поднимается дыхание мрака, что его избрала одна-единственная судьба. Он готов все пережить заново и открывает свою душу ласко­вому равнодушию мира.
О. А. Васильева
511


Падение (La Chute) Роман (1956)
Встреча читателя с рассказчиком происходит в амстердамском баре под названием «Мехико-Сити». Рассказчик, бывший адвокат, имев­ший в Париже обширную практику, после переломного периода в своей жизни переселился туда, где его никто не знает и где он стара­ется отрешиться от своих подчас тяжелых воспоминаний. Он очень общителен и использует бар в некотором роде в качестве храма, где знакомится с понравившимися ему людьми, рассказывает им о своей жизни, о своих прегрешениях и почти всегда добивается того, что его собеседники отвечают ему откровенностью на откровенность и испо­ведуются так, как исповедались бы своему духовнику.
Жан-Батист Клеманс, так зовут бывшего адвоката, раскрывается перед читателем, как перед одним из своих ежедневных собеседни­ков. Работая в Париже, он специализировался на «благородных делах», на защите вдов и сирот, как говорится. Он презирал судей и испытывал чувство удовлетворения оттого, что брался за правое дело. Он зарабатывал себе на жизнь благодаря словопрениям с людьми, ко­торых презирал. Клеманс пребывал в лагере справедливости, и этого было достаточно для его душевного спокойствия. В своей профессио­нальной деятельности он был безупречен: никогда не принимал взя­ток, не унижался до каких-нибудь махинаций, не льстил тем, от кого зависело его благополучие. Наконец, никогда не брал платы с бедня­ков, слыл человеком щедрым и действительно был таковым, извлекая из своей филантропии определенные радости, не последнее место среди которых занимала мысль о бесплодности его даров и весьма ве­роятной неблагодарности, которая за ними последует. Он называл это «вершиной благородства», даже в житейских мелочах ему всегда хо­телось быть выше других, поскольку, лишь возвышаясь над другими, возможно добиться «восторженных взглядов и приветственных криков толпы».
Однажды вечером Клеманс, очень довольный истекшим днем, шел по мосту Искусств, совсем пустынному в тот час. Он остановился, чтобы посмотреть на реку, в нем росло ощущение собственной силы и завершенности. Вдруг он услышал позади себя тихий смех, однако, оглянувшись, никого поблизости не увидел. Смех шел ниоткуда, Сердце его колотилось. Придя домой, он увидел в зеркале свое лицо, оно улыбалось, но улыбка показалась Жану-Батисту какой-то фальши-
512


вой. С тех пор ему чудилось, что время от времени он слышит этот смех в себе. Тогда-то все и началось.
Клемансу стало казаться, что какая-то струна в нем разладилась, что он разучился жить. Он начал явственно ощущать в себе комеди­анта и понимать, что изо дня в день лишь одно волновало его: его «я». Женщины, живые люди, пытались ухватиться за него, но у них ничего не получалось. Он быстро их забывал и помнил всегда только о себе. В своих отношениях с ними он руководствовался лишь чувст­венностью. Их привязанность его пугала, но в то же время он ни одну из женщин не хотел отпускать от себя, одновременно поддер­живая по нескольку связей и многих делая несчастными. Как Клеманс осознал позже, в тот период жизни он требовал от людей всего и ничего не давал взамен: он заставлял многих и многих людей слу­жить ему, а их самих как будто прятал в холодильник, чтобы они всегда были под рукой и он мог ими воспользоваться по мере надоб­ности. При воспоминании о прошлом стыд жжет его душу.
Однажды в ноябрьскую ночь Клеманс возвращался от своей лю­бовницы и проходил по Королевскому мосту. На мосту стояла моло­дая женщина. Он прошел мимо нее. Спустившись же с моста, он услышал шум рухнувшего в воду человеческого тела. Затем раздался крик. Он хотел побежать на помощь, но не смог пошевелиться, а потом подумал, что уже слишком поздно, и медленно двинулся даль­ше. И никому ни о чем не рассказал.
Его отношения с друзьями и знакомыми внешне оставались преж­ними, но понемножку расстраивались. Те все так же восхваляли его чувство гармонии, однако сам он ощущал в своей душе лишь сумяти­цу, казался себе уязвимым, отданным во власть общественного мне­ния. Люди казались ему уже не почтительной аудиторией, к которой он привык, а его судьями. Внимание Клеманса обострилось, и он от­крыл, что у него есть враги, а особенно среди людей малознакомых, ибо их бесило его поведение счастливого и довольного собой челове­ка. В тот день, когда он прозрел, он почувствовал все нанесенные ему раны и сразу лишился сил. Ему казалось, что весь мир принялся сме­яться над ним.
С того момента он стал пытаться найти ответ на эти насмешки, которые на самом деле звучали внутри него. Он стал эпатировать слу­шателей своих публичных лекций по юриспруденции и вести себя так, как никогда бы не позволил вести себя прежде. Он распугал всю свою клиентуру.
513


С женщинами ему стало скучно, поскольку он больше с ними не играл. Тогда, устав и от любви, и от целомудрия, он решил, что ему остается предаться разврату — он прекрасно заменяет любовь, пре­кращает насмешки людей и водворяет молчание, а главное, не налага­ет никаких обязательств. Алкоголь и женщины легкого поведения давали ему единственное достойное его облегчение. Затем на него на­пала безмерная усталость, которая и до сих пор его не оставляет. Так прошло несколько лет. Он уже думал, что кризис миновал, однако вскоре понял, что это не так, крик, раздавшийся на Сене в ту ночь за его спиной, не умолк и при любом удобном случае напоминал о себе даже после переезда Клеманса в Амстердам.
Однажды в баре «Мехико-Сити» он увидел на стене картину «Не­подкупные судьи» Ван Эйка, украденную из собора св. Бавона. Хозяи­ну обменял ее на бутылку джина один из завсегдатаев его заведения. Эту картину разыскивала полиция трех стран. Клеманс убедил запу­ганного хозяина отдать ее ему на хранение. С тех пор картина нахо­дится в его квартире, он рассказывает о ней всем своим собе­седникам, и каждый из них может донести на него. Подсознательно к этому он и стремится, чувствуя свою неискупимую вину перед той девушкой, которую он не спас, понимая, что теперь уже никогда не представится возможность вытащить ее из воды. А тяжесть на сердце останется с ним навсегда.
Е. В. Семина
Чума (La peste) Роман-притча (1974)
Роман представляет собой свидетельство очевидца, пережившего эпи­демию чумы, разразившейся в 194... году в городе Оране, типичной французской префектуре на алжирском берегу. Повествование ведет­ся от лица доктора Бернара Риэ, руководившего противочумными ме­роприятиями в зараженном городе.
Чума приходит в этот город, лишенный растительности и не зна­ющий пения птиц, неожиданно. Все начинается с того, что на улицах и в домах появляются дохлые крысы. Вскоре уже ежедневно их соби­рают по всему городу тысячами, В первый же день нашествия этих
514


мрачных предвестников беды, еще не догадываясь о грозящей городу катастрофе, доктор Риэ отправляет свою давно страдающую каким-то недугом жену в горный санаторий. Помогать по хозяйству к нему переезжает его мать.
Первым умер от чумы привратник в доме доктора. Никто в горо­де пока не подозревает, что обрушившаяся на город болезнь — это чума. Количество заболевших с каждым днем увеличивается. Доктор Риэ заказывает в Париже сыворотку, которая помогает больным, но незначительно, а вскоре и она заканчивается. Префектуре города ста­новится очевидна необходимость объявления карантина. Оран стано­вится закрытым городом.
Однажды вечером доктора вызывает к себе его давний пациент, служащий мэрии по фамилии Гран, которого доктор по причине его бедности лечит бесплатно. Его сосед, Коттар, пытался покончить жизнь самоубийством. Причина, толкнувшая его на этот шаг. Грану не ясна, однако позже он обращает внимание доктора на странное поведение соседа. После этого инцидента Коттар начинает проявлять в общении с людьми необыкновенную любезность, хотя прежде был нелюдимым. У доктора возникает подозрение, что у Коттара нечиста совесть, и теперь он пытается заслужить расположение и любовь ок­ружающих.
Сам Гран — человек пожилой, худощавого телосложения, робкий, с трудом подбирающий слова для выражения своих мыслей. Однако, как потом становится известно доктору, он в течение уже многих лет в свободные от работы часы пишет книгу и мечтает сочинить поисти­не шедевр. Все эти годы он отшлифовывает одну-единственную, пер­вую фразу.
В начале эпидемии доктор Риэ знакомится с приехавшим из Франции журналистом Раймоном Рамбером и еще довольно моло­дым, атлетического сложения человеком со спокойным, пристальным взглядом серых глаз по имени Жан Тарру. Тарру с самого своего при­езда в город за несколько недель до разворачивающихся событий ведет записную книжку, куда подробнейшим образом вносит свои наблюдения за жителями Орана, а затем и за развитием эпидемии. Впоследствии он становится близким другом и соратником доктора и организует из добровольцев санитарные бригады для борьбы с эпиде­мией.
С момента объявления карантита жители города начинают ощу­щать себя, словно в тюрьме. Им запрещено отправлять письма, ку-
515


паться в море, выходить за пределы города, охраняемого вооружен­ными стражами. В городе постепенно заканчивается продовольствие, чем пользуются контрабандисты, люди вроде Коттара; возрастает раз­рыв между бедными, вынужденными влачить нищенское существова­ние, и состоятельными жителями Орана, позволяющими себе покупать на черном рынке втридорога продукты питания, роскоше­ствовать в кафе и ресторанах, посещать увеселительные заведения. Никто не знает, как долго продлится весь этот ужас. Люди живут одним днем.
Рамбер, чувствуя себя в Оране чужим, рвется в Париж к своей жене. Сначала официальными путями, а затем при помощи Коттара и контрабандистов он пытается вырваться из города. Доктор Риэ между тем трудится по двадцать часов в сутки, ухаживая за больны­ми в лазаретах. Видя самоотверженность доктора и Жана Тарру, Рам­бер, когда у него появляется реальная возможность покинуть город, отказывается от этого намерения и примыкает к санитарным дружи­нам Тарру.
В самый разгар эпидемии, уносящей огромное количество жиз­ней, единственным человеком в городе, довольным положением вещей, остается Коттар, поскольку, пользуясь эпидемией, сколачивает себе состояние и может не волноваться, что о нем вспомнит полиций и возобновится начатый над ним судебный процесс.
Многие люди, вернувшиеся из специальных карантинных учреж­дений, потерявшие близких, теряют рассудок и жгут свои собствен­ные жилища, надеясь таким образом остановить распространение эпидемии. В огонь на глазах равнодушных владельцев бросаются ма­родеры и расхищают все, что только могут унести на себе.
Поначалу погребальные обряды совершаются при соблюдении всех правил. Однако эпидемия приобретает такой размах, что вскоре тела умерших приходится бросать в ров, кладбище уже не может принять всех усопших. Тогда их тела начинают вывозить за город, где и сжигают. Чума свирепствует с весны. В октябре доктор Кастель со­здает сыворотку в самом Оране из того вируса, который овладел го­родом, ибо этот вирус несколько отличается от классического его варианта. К бубонной чуме добавляется со временем еще и чума ле­гочная.
Сыворотку решают испробовать на безнадежном больном, сыне следователя Огона. Доктор Риэ и его друзья несколько часов подряд наблюдают атонию ребенка. Его не удается спасти. Они тяжело пере-
516


живают эту смерть, гибель безгрешного существа. Однако с наступле­нием зимы, в начале января, все чаще и чаще начинают повторяться случаи выздоровления больных, так происходит, например, и с Гра­ном. Со временем становится очевидным, что чума начинает разжи­мать когти и, обессилев, выпускать жертвы из своих объятий. Эпидемия идет на убыль.
Жители города сначала воспринимают это событие самым проти­воречивым образом. От радостного возбуждения их бросает в уны­ние. Они еще не вполне верят в свое спасение. Коттар в этот период тесно общается с доктором Риэ и с Тарру, с которым ведет откро­венные беседы о том, что, когда закончится эпидемия, люди отвер­нутся от него, Коттара. В дневнике Тарру последние строки, уже неразборчивым почерком, посвящены именно ему. Неожиданно Тарру заболевает, причем обоими видами чумы одновременно. Док­тору не удается спасти своего друга.
Однажды февральским утром город, наконец объявленный откры­тым, ликует и празднует окончание страшного периода. Многие, од­нако, чувствуют, что никогда не станут прежними. Чума внесла в их характер новую черту — некоторую отрешенность.
Однажды доктор Риэ, направляясь к Грану, видит, как Коттар в состоянии помешательства стреляет по прохожим из своего окна. Полиции с трудом удается его обезвредить. Гран же возобновляет на­писание книги, рукопись которой приказал сжечь во время своей бо­лезни.
Доктор Риэ, вернувшись домой, получает телеграмму, в которой говорится о кончине его жены. Ему очень больно, но он осознает, что в его страдании отсутствует нечаянность. Та же непрекращающаяся боль мучила его в течение нескольких последних месяцев. Вслушива­ясь в радостные крики, доносящиеся с улицы, он думает о том, что любая радость находится под угрозой. Микроб чумы никогда не уми­рает, он десятилетиями способен дремать, а затем может наступить такой день, когда чума вновь пробудит крыс и пошлет их околевать на улицы счастливого города.
Е. В. Семина


Клод Симон (Claude Simon) р. 1913
Дороги Фландрии (Les routes des Flandres) Роман (1960)
Впервые с героями романа автор знакомит нас накануне того, как они в составе французских войск, ведущих боевые действия против фашистских завоевателей во Фландрии, отступают, оказываются захваченными в плен и отправленными в концентрационный лагерь для военнопленных на территории Германии.
Главные герои повествования — молодой человек по имени Жорж, капитан де Рейшак, его дальний родственник и командир, а также их сослуживцы Блюм и Иглезиа, бывший жокей де Рейшака, а теперь его ординарец. Сюжет романа не имеет линейной композиции. Он построен на воспоминаниях, предположениях действующих лиц, а также на их попытке сопоставить события, происходящие на их глазах или запечатленные в их памяти, с событиями полуторавековой давности.
Мать Жоржа, Сабина, принадлежит к боковой линии старинного дворянского рода де Рейшаков, чем невероятно гордится. Ее семья живет в доставшемся ей по наследству фамильном замке. Среди про­чих реликвий и документов, собранных Сабиной, в замке хранится
518


портрет одного из ее предков, который, по преданию, из-за невер­ности жены покончил с собой выстрелом из пистолета и был найден в спальне прибежавшей на звук выстрела прислугой совершенно голым. В детстве Жорж со смутной тревогой и страхом разглядывал этот портрет в позолоченной раме, потому что на лбу у изображен­ного на нем предка была красная дыра, откуда струёй стекала кровь. В бесконечных историях, рассказанных ему Сабиной о де Рейшаках, ему представлялся образ всего семейства. Так что Жоржу даже не было нужды встречаться с самим де Рейшаком, который остался из всего рода совершенно один, а за четыре года до описываемых в ро­мане событий женился под скандальный шепоток на Коринне, моло­денькой девице весьма сомнительной репутации. Она заставила его выйти в отставку с военной службы, купить громадный черный авто­мобиль для совместных поездок, а ей — гоночную машину и скако­вую лошадь. Вслед за приобретением лошади началось ее тесное общение с жокеем Иглезиа, человеком весьма непривлекательной на­ружности, что вызывало у де Рейшака жгучую ревность. Вскоре де Рейшак был призван в армию и, несмотря на свои подозрения, уст­роил так, чтобы жокей стад его ординарцем, то есть по-прежнему ос­тался у него в подчинении.
Жорж, оказавшись в армии, попадает под командование де Рей­шака, который получает от Сабины, матери Жоржа, письмо с про­сьбой позаботиться о ее сыне. Ее письмо повергает Жоржа в ярость. Он не успевает принять участие в сражениях, поскольку его отряд вынужден отступать под натиском противника. Сначала это происхо­дит под предводительством де Рейшака. Однако тот все больше теря­ет какое бы то ни было желание выполнять свои командирские обязанности. По мнению Жоржа, все его поведение, его фатализм и безмятежность перед лицом опасности свидетельствуют о его жела­нии положить конец своему существованию, поскольку только смерть Представляется ему выходом из того положения, в которое он сам себя поставил, женившись четыре года назад на Коринне.
Кавалерийский отряд де Рейшака передвигается по Фландрии, на­блюдая на всех ее дорогах следы, оставленные войной. Обочины усеяны трупами людей, животных, вещами, которые их хозяева оставили на дорогах, будучи не в состоянии волочить их за собой дальше.
В одной деревушке, где отряд останавливается на привал в ожида­нии приказов от командования, Жорж и его друзья наблюдают стыч­ку между двумя мужчинами из-за молодой женщины, муж которой
519


находится на войне. Брат мужа с ружьем пытается отвадить от своей невестки наглого ухажера и защитить честь семьи. Жорж, как ему кажется, успевает заметить ее молочно-бледный силуэт в предрассветный час, а в другой раз — колыхание занавески, за которой она? якобы недавно стояла, и этого ему хватает, чтобы в самые тяжелые минуты полной лишений жизни вспоминать эту девушку и представлять себе, что он не одинок и согрет теплом ее любви.
Приказа от командования де Рейшаку дождаться так и не удается, и он решает двинуться вместе со своим отрядом на поиски уцелев­ших частей французской армии. По дороге в одной из деревень они' видят траурную процессию. Все ее участники принимают отряд в штыки, и лишь одна женщина, сжалившись над кавалеристами, пока­зывает им путь, свободный от врага. Вскоре из-за изгороди начинает, строчить автомат. Рейшак, сидящий на лошади, успевает лишь обна­жить саблю, но пули настигают его и он погибает. Кавалеристы бросаются врассыпную, и Жорж продолжает путь только с одним лишь Иглезиа. Они пробираются в пустой, как им кажется, дом и хотят' подыскать в нем для себя какую-нибудь гражданскую одежду. В доме-оказывается одинокий старик, который лишь после угроз соглашается дать ее Жоржу и Иглезиа. Вместе с ними он добирается до ближай­шего постоялого двора, где все трое, опьянев от можжевеловой водки, проводят ночь.
Наутро Жорж и Иглезиа, почувствовав приближение противника, пытаются скрыться в лесах. Но ускользнуть им не удается, их хватают и бросают в битком набитый пленными французами вагон для перевозки скота. Каждому, кто попадает в этот вагон, невероятно медленно движущийся в сторону Германии, кажется, что он не сможет дышать его зловонным, спертым воздухом больше нескольких секунд. Без еды и питья Жоржу и Иглезиа предстоит провести здесь долгие дни. Через некоторое время в тот же самый вагон попадает Блюм, товарищ Жоржа по отряду. Жорж делит с ним последнюю краюху хлеба.
Все трое вскоре оказываются в концентрационном лагере, где Жорясу и Иглезиа (Блюм через некоторое время умирает) предстоит провести пять лет. В лагере жизнь течет по своим законам. Пленных используют на земляных работах, выплачивая им жалкие лагерные гроши. За провинности и нерадение в работе их изощренно наказы-
520


вают. Однажды, воспользовавшись невниманием часового, Жорж пы­тается бежать, однако охотники обнаруживают его в лесу спящим и отправляют обратно.
Желая хоть чем-то занять время, Жорж и Блюм пытаются вытя­нуть у Иглезиа новые подробности его отношений с Коринной де Рейшак. Блюм проводит параллели между судьбами капитана де Рейшака и его предка, изображенного на портрете в доме Жоржа, ибо Жорж подробно ему о нем рассказывал. Блюм придумывает все новые и новые обстоятельства его жизни и смерти, стараясь через одного де Рейшака понять другого, разобраться в их родовых чертах.
После освобождения Жорж живет в родительском доме и работа­ет на земле. Однажды он встречается с Коринной, мысли о которой поддерживали его в минуты тяжелых испытаний. По ее поведению, а также по поведению Иглезиа трудно утверждать, что все сказанное жокеем о его отношениях с Коринной — правда.
Е. В. Семина


Ромен Гари (Romain Gary) 1914-1980
Корни неба (Les Racines du ciel) Роман (1956)
События развиваются в середине 50-х гг. Роман начинается со встре­чи отца Тассена, семидесятилетнего члена иезуитского ордена, и Сен-Дени, директора крупного государственного заповедника во Французской Экваториальной Африке. Отец Тассен — ученый, зани­мающийся в Африке проверкой своих палеонтологических гипотез и имеющий среди миссионеров репутацию человека более занятого наукой о происхождении человека, чем спасением души. Сен-Дени — один из тех любящих Африку колониальных чиновников, кото­рый, проработав долгое время администратором в глубинке, очень много сделал для того, чтобы облегчить участь местного населения. Однако долгий жизненный опыт сделал его пессимистом, и он не верит в способность государственных органов предпринять что-либо радикальное для того, чтобы защитить людей и природу от наступле­ния техники. Сен-Дени не любит цивилизацию, он одержим навяз­чивой идеей спасти черных африканцев от материалистического Запада, помочь им сохранить свои племенные традиции и поверья, помешать африканцам пойти по следам европейцев и американцев.
522


Восхищаясь африканскими обрядами, он дружит с местными колду­нами, с одним из которых у него даже есть уговор, что тот превратит его после смерти в африканское дерево. Раньше он даже сожалел, что не родился с черной кожей, потому что считал африканцев детьми природы. Но теперь он с сожалением констатирует, что те уходят все дальше и дальше от природы, потому что местные революционеры отравляют Африку западными ядами и потому что на лозунгах чер­ных освободителей остаются только слова ненависти.
Отец Тассен проделал верхом весьма долгий и нелегкий для него путь, чтобы выслушать рассказ Сен-Дени о Мореле и обо всем, что с ним связано. Морель и является главным персонажем романа. Роман­тик и идеалист, он пытается защитить от уничтожения слонов, не­щадно истребляемых белыми охотниками из-за бивней и черным местным населением из-за мяса. Морелю когда-то удалось выжить в немецком концлагере благодаря тому, что он и его товарищи думали о гуляющих по бескрайним просторам Африки этих сильных и сво­бодных животных. Он пытается спасти их отчасти из благодарности, но главным образом потому, что связывает со спасением животных также и спасение обновленного, возрожденного благодаря им челове­чества. Он мечтает о чем-то вроде исторического заповедника, похо­жего на заповедники в Африке, где запрещена охота. В этом заповеднике должны быть сохранены для передачи правнукам все ду­ховные ценности человечества.
Главное оружие Мореля — воззвания и манифесты, которые он предлагает подписать всем, кого встречает на своем пути. Желающих подписать обнаруживается не так уж много, но постепенно вокруг Мореля образуется группа сочувствующих ему людей. Некоторые из них искренне разделяют его заботы. Таков в первую очередь датский ученый-натуралист Пер Квист, начавший свою борьбу за сохранение природы еще почти в начале века. Другой надежный его союзник, или точнее, союзница — немка Минна. Когда-то в послевоенном Берлине эта красивая девушка подружилась с советским офицером, который за эту дружбу поплатился либо свободой, либо скорее всего жизнью. После чего Минна, утратив интерес к жизни, опустилась на самое ее дно. Борьба за сохранение фауны стала для нее и борьбой за возвращение себе человеческого достоинства. Еще один из сочувству­ющих Морелю — бывший американский летчик Форсайт, который в свое время воевал в Корее и, будучи сбитым, оказался вынужден, чтобы спастись, участвовать в разработанной китайскими и северо-
523


корейскими органами пропаганды операции, целью которой было убедить мировое общественное мнение в том, что американскими войсками применялось бактериологическое оружие. В результате, когда он вернулся из плена, жизнь на родине оказалась для него не­возможна. Его с позором выгнали из армии, и он, нелегально поки­нув США, уехал в Африку и укрылся в Чаде, а там, признав спра­ведливость действий Мореля, стал его союзником.
Среди противников Мореля выделяется в первую очередь некий Орсини, охотник-спортсмен. Стремясь дать более выпуклое представ­ление об этом человеке, Сен-Дени прибегает к аналогии. Он расска­зывает об одном американском писателе, который как-то в пьяном виде объяснил ему, что регулярно наведываться в Африку, чтобы за­стрелить там очередную порцию львов, слонов и носорогов, его за­ставляет страх перед жизнью, перед смертью, перед неизбежной старостью, перед болезнями, перед импотенцией. Когда страх стано­вился невыносимым, этот писатель старался мысленно отождествлять его с носорогом или слоном, с чем-то, что можно убить. После чего за шесть недель охоты он как бы проходил курс лечения, которое на полгода избавляло его от шизофренического наваждения. Нечто похо­жее происходило и с Орсини, вся жизнь которого, по словам Сен-Дени, была. долгим бунтом против собственной малозначительности^ что как раз и заставляло его убивать сильных и красивых животных. Орсини не без отваги мелкой шавки защищал собственное ничтоже­ство от слишком высокого представления о человеке, в котором ему не было места. Он убивал слонов, чтобы справиться с ощущением собственной неполноценности. Являясь естественным антагонистом Мореля, он в пику ему организовывает массовый отстрел слонов и в конце концов погибает позорной смертью, растоптанный слонами.
В определенный момент Морель, видя, что его петиции в защиту животных не помогают, что колониальные чиновники не только нс поддерживают его, но и чинят всяческие препятствия, решил начать самостоятельно наказывать наиболее злостных истребителей живот­ных, в большинстве своем богатых плантаторов и торговцев слоновой костью. Он с единомышленниками поджигает их фермы и склады со слоновой костью. К нему примыкает еще несколько человек: кое-кто из них не в ладах с законом, а кое-кто мечтает освободить Африку от колониального господства. Таков блистательный вождь освободитель­ного движения Вайтари, чернокожий красавец, получивший прекрасное образование в Париже, являвшийся одно время депутатом
524


французского парламента. Он пытается использовать Мореля в своих целях, хотя по существу является таким же антагонистом Мореля, как и Орсини, таким же, как он, врагом африканской природы. Дело в том, что, стыдясь отсталости Африки, он не хочет путем постепен­ного улучшения условий жизни способствовать ее прогрессу; вдохнов­ляясь примером СССР, является сторонником ускоренной индустри­ализации континента. Он готов превратить Африку в такой же конц­лагерь, в какой Сталин превратил Россию, дабы заставить соотечест­венников отказаться от древних обычаев и заставить их строить дороги, рудники, плотины. И ради этого он готов уничтожить всех африканских слонов. Смеясь в глубине души над идеализмом Мореля, он цинично пользуется им, пытаясь выдать его борьбу за спасение природы за политическую борьбу, а втайне дает своим юным после­дователям задание уничтожить наивного француза, чтобы можно было объявить его первым белым, отдавшим жизнь за независимость Африки, и сотворить из него полезную для африканского национа­лизма легенду. Одновременно он со своим отрядом уничтожает стадо слонов, чтобы, продав бивни, купить на вырученные деньги оружие. Немалую роль тут, естественно, играют и личные амбиции Вайтари, связанные с присущим подавляющему большинству политических де­ятелей комплексом неполноценности.
В конечном счете получается, что в борьбе с идеалистом Морелем объединились все силы, либо заинтересованные в уничтожении сло­нов, либо просто безразличные ко всему. В конце романа тех, кто был с Морелем, арестовывают, а сам он уходит в лес. Возможно, он погиб, но автор не оставляет надежды на то, что Морель жив и где-нибудь продолжает борьбу.
Е. В. Семина


Маргерит Дюрас (Marguerite Duras) 1914-1995
Любовник (L'ainant) Роман (1984)
Повествователь-женщина рассказывает о своей юности, прошедшей 5 Сайгоне. Основные события относятся к периоду с 1932 по 1934 г.
Девочка-француженка пятнадцати с половиной лет живет в госу­дарственном пансионе в Сайгоне, а учится во французском лицее. Ее мать хочет, чтобы дочь получила среднее образование и стада препо­давательницей математики в лицее. У девочки есть два брата, один на два года ее старше — это «младший» брат, а другой, «старший», — на три. Младшего брата она, сама не зная почему, безумно любит. Старшего же считает бедствием всей семьи, хотя мать в нем души не чает и любит, возможно, даже больше остальных двух детей. Он во­рует деньги у родных, у слуг, нагл, жесток. В нем есть что-то садист­ское: он радуется, когда мать лупит его сестренку, с дикой яростью бьет своего младшего брата по любому поводу. Отец девочки служит в Индокитае, но рано заболевает и умирает. Мать везет на себе все тяготы жизни и воспитания троих детей.
После лицея девочка переправляется на пароме в Сайгон, где рас­положен ее пансион. Для нее это целое путешествие, особенно когда
526


она едет автобусом. Она возвращается после каникул из Шадека, где директором женской школы работает ее мать. Мать провожает ее, вверяя заботам водителя автобуса. Когда автобус въезжает на паром, пересекающий один из рукавов Меконга и следующий из Шадека в Виньлонг, она выходит из автобуса, облокачивается о парапет. На ней поношенное шелковое платье, подпоясанное кожаным поясом, ту­фельки из золотой парчи на высоких каблуках и мягкая мужская фет­ровая шляпа с плоскими полями и широкой черной лентой. Именно шляпа придает всему образу девочки явную неоднозначность. У нее длинные медно-рыжие тяжелые вьющиеся волосы, ей пятнадцать с половиной лет, но она уже красится. Тональный крем, пудра, темно-вишневая помада.
На пароме рядом с автобусом стоит большой черный лимузин. В лимузине шофер в белой ливрее и элегантный мужчина, китаец, но одет по-европейски — в легкий светлый костюм, какие носят банки­ры в Сайгоне. Он неотрывно смотрит на девочку, как смотрят на нее многие. Китаец подходит к ней, заговаривает, предлагает отвезти в пансион на своем лимузине. Девочка соглашается. Отныне она никог­да больше не будет ездить в местном автобусе. Она уже больше не ребенок и кое-что понимает. Она понимает, что она некрасива, хотя, если захочет, то может такой казаться, она чувствует, что не красота и не наряды делают женщину желанной. В женщине либо есть сексу­альная привлекательность, либо нет. Это сразу видно.
В машине они разговаривают о матери девочки, с которой ее спутник знаком. Девочка очень любит свою мать, но многое в ней ей непонятно. Непонятна ее приверженность к лохмотьям, старым пла­тьям, башмакам, ее приступы усталости и отчаяния. Мать постоянно пытается выбраться из нищеты. Поэтому, вероятно, она позволяет девочке ходить в наряде маленькой проститутки. Девочка уже пре­красно во всем разбирается, умеет использовать оказанное ей внима­ние. Она знает — это поможет добыть денег. Когда девочка захочет денег, мать не будет ей мешать.
Уже в зрелом возрасте повествовательница рассуждает о своем детстве, о том, как все дети любили мать, но и как они ее ненавиде­ли. История их семьи — это история любви и ненависти, и истины в ней, даже с высоты своего возраста, она понять не может.
Еще до того, как мужчина заговаривает с девочкой, она видит, что ему страшно, и с первой минуты понимает, что он целиком в ее власти. А еще она понимает, что сегодня настало время сделать то,
527


что она обязана сделать. И знать об этом не должны ни ее мать, ни братья. Захлопнувшаяся дверь автомобиля отрезала ее от семьи раз и навсегда.
Однажды, вскоре после их первой встречи, он заезжает за ней в пансион, и они едут в Шолон, китайскую столицу Индокитая. Входят в его холостяцкую квартиру, и девушка чувствует, что оказалась именно там, где ей следует быть. Он признается ей, что любит ее, как безумный. Она же отвечает, что лучше бы он ее не любил, и про­сит вести себя с ней так же, как он ведет себя с другими женщина­ми. Она видит, какую боль причиняют ему ее слова.
У него восхитительно нежная кожа. А тело худое, лишенное мус­кулов, такое хрупкое, словно страдающее. Он стонет, всхлипывает. Захлебывается своей невыносимой любовью. И дарит ей безбрежное, ни с чем не сравнимое море наслаждения.
Он спрашивает, почему она пришла. Она говорит: так было нужно. Они впервые беседуют. Она рассказывает ему о своей семье, о том, что у них нет денег. Она хочет его вместе с его деньгами. Он желает увезти ее, уехать куда-нибудь вдвоем. Она еще не может по­кинуть мать, иначе та умрет от горя. Он обещает дать ей денег. На­ступает вечер. Он говорит, что девочка на всю жизнь запомнит этот день, воспоминание не угаснет и тогда, когда она совсем забудет его, забудет даже его лицо, даже имя.
Они выходят на улицу. Девочка чувствует, что постарела. Они идут в один из больших китайских ресторанов, но о чем бы они ни говорили, разговор никогда не заходит о них самих. Так продолжает­ся все полтора года их ежедневных встреч. Его отец, самый богатый китаец в Шолоне, никогда не согласится, чтобы его сын женился на этой маленькой белой проститутке из Жадека. Он никогда не осме­лится пойти против воли отца.
Девочка знакомит любовника со своей семьей. Встречи всегда на­чинаются с роскошных обедов, во время которых братья страшно об­жираются, а самого хозяина игнорируют, не произнося в его адрес ни единого слова.
Он отвозит ее в пансион ночью на черном лимузине. Иногда она и вовсе не приходит ночевать. Об этом сообщают матери. Мать явля­ется к директрисе пансиона и просит предоставлять девочке свободу по вечерам. Вскоре у девочки на безымянном пальце появляется очень дорогое кольцо с бриллиантом, и надзирательницы, хотя и по-
528


дозревают, что девочка вовсе не помолвлена, совсем перестают делать ей замечания.
Однажды любовник уезжает к своему заболевшему отцу. Тот вы­здоравливает и тем лишает его последней надежды когда-либо же­ниться на белой девочке. Отец предпочитает видеть сына мертвым. Лучший выход — ее отъезд, разлука с ней, в глубине души он пони­мает, что она никогда никому не будет верна. Об этом говорит ее лицо. Рано или поздно им все равно придется расстаться.
Вскоре девочка вместе с семьей уплывает на пароходе во Фран­цию. Она стоит и смотрит на него и его машину на берегу. Ей боль­но, хочется плакать, но она не может показать своей семье, что любит китайца.
Прибыв во Францию, мать покупает дом и участок леса. Старший брат все это проигрывает за одну ночь. Во время войны он обворовы­вает свою сестру, как всегда обворовывал родных, забирает у нее пос­леднюю еду и все деньги. Он умирает в хмурый, пасмурный день. Младший брат умер еще раньше, в 1942 г., от бронхопневмонии в Сайгоне, во время японской оккупации.
Девочка не знает, когда ее любовник, подчинившись воле отца, женился на девушке-китаяночке. Прошли годы, кончилась война, де­вочка рожала детей, разводилась, писала книги, и вот много лет спус­тя он приезжает с женой в Париж и звонит ей. Голос его дрожит. Он знает, что она пишет книги, об этом ему рассказала ее мать, с ко­торой он встречался в Сайгоне. А потом он говорит главное: он все еще любит ее, как прежде, и будет любить только ее одну до самой смерти.
Е. В. Семина


;
Морис Дрюон (Maurice Druon) р. 1918
Сильные мира сего (Les Grandes Familles) Роман (1948)
По-французски роман этот называется «Великие семьи», и в нем речь идет главным образом о старинной аристократической семье Ла Моннери и о семье выходцев из Австрии крупных финансистов Шудлеров.
В один из парижских родильных домов в январе 1916 г. явились с визитом представители этих двух семейств по случаю рождения Жана-Ноэля Шудлера, Жан-Ноэль приходится внуком находящемуся в зените славы престарелому поэту, «романтику четвертого поколе­ния» графу Жану де Ла Моннери, пришедшему вместе со своей суп­ругой Жюльеттой, бабушкой младенца. Это семейство представляют на встрече также брат поэта маркиз Урбен де Ла Моннери, да еще сама. роженица. Жаклина, носящая теперь фамилию Шудлер. У Жана и Урбена есть еще два брата: Робер — генерал и Жерар — дипломат. Мужа Жаклины Франсуа здесь нет, потому что он на фронте, но зато пришли девяностолетний Зигфрид, прадед младенца, основатель банка «Шудлер», его сын, управляющий Французским банком, барон Ноэль Шудлер и его жена Адель, соответственно отец и мать отсутст-
530


вующего отца Жана-Ноэля. Визит прерывается налетом немецкой авиации, которая бомбит Париж, а следующая встреча героев проис­ходит уже в конце 1920 г. у ложа умирающего Жана де Ла Моннери. Здесь же, помимо членов семьи, тридцатитрехлетний ученый, выхо­дец из крестьянской семьи Симон Лашом, написавший диссертацию о творчестве Жана де Ла Моннери, и известный врач Лартуа. Симон встречается здесь с Изабеллой, племянницей Жюльетты де Ла Монне­ри, которая впоследствии становится его любовницей, а на похоронах поэта знакомится также с министром просвещения Анатолем Руссо, благодаря которому он расстается с преподавательской работой в лицее, переходит в министерство и, поскольку он не лишен способ­ностей, стремительно начинает делать карьеру. Он женат, и поэтому, когда Изабелла забеременела от него, госпожа де Ла Моннери уст­раивает ей брак со своим давним поклонником семидесятилетним Оливье Меньерэ. Молодожены уезжают в Швейцарию. Там у Изабел­лы случается выкидыш, а через некоторое время Оливье, не выдержав перегрузок счастливой семейной жизни, умирает. Между тем у Си­мона Лашома появляется новая любовница, Мари-Элен Этерлен, ко­торая до самого последнего времени была любовницей Жана. де Ла Моннери.
Здесь в романе возникает еще одна фигура — пятидесятисемилетний Люсьен Моблан, который по матери приходится братом поэту Жану и всем остальным братьям Ла Моннери старшего поколения. Одновременно он является бывшим мужем баронессы Адели Шудлер. Внешне он уродлив, но зато очень богат. Его называют королем игорных домов и ночных ресторанов.
В один прекрасный день Ноэль Шудлер приглашает его, бывшего мужа своей жены, для важного разговора к себе в кабинет. Этому разговору предшествует конфликт Ноэля с сыном Франсуа. Отправля­ясь на два месяца в Америку, он поручает сыну руководить принадле­жащей ему среди прочего газетой «Эко де матен». Тот успешно справляется с задачей, но при этом производит в газете ряд необхо­димых реформ, несколько омолаживает состав сотрудников и завое­вывает такой авторитет у подчиненных, что это вызывает приступ ревности у возвратившеюся из поездки отца. А непосредственной причиной конфликта становится намерение Франсуа назначить на должность заведующего отделом внешней политики слишком моло­дого, по мнению отца, Симона Лашома, у которого в этот момент в политической карьере возникает небольшая пауза. В результате этого
531


конфликта поколений Ноэль Шудлер, отняв у Франсуа газету, поруча­ет ему заниматься Соншельскими сахарными заводами. Франсуа и там предпринимает модернизацию, которая сулит большие барыши, но в определенный момент требует дополнительных капиталовложе­ний. Ноэлю Шудлеру не составило бы труда найти средства, но раз Франсуа в какой-то мере нарушил его инструкции, отец решает пре­поднести ему урок.
Вот с этой-то целью он и приглашает к себе Люсьена Моблана, у которого тоже есть пакет акций Соншельских сахарных заводов. Шудлер, предложив тому свои акции, создает у Моблана впечатление, что Шудлеры находятся на грани разорения. Моблан, давно ненави­дящий Шудлеров — среди прочего еще и за то, что они вместе с его бывшей женой распространяли слухи о его импотенции, — решает, как и рассчитывал Ноэль, продать свои акции сахарных заводов, дабы ускорить крах. Курс акций падает. Ноэль предполагал, выждав два-три дня, скупить их по более низкой цене. Но поскольку он ничего не говорит об этой операции сыну, а, напротив, уверяет того, что все происходит из-за его оплошностей, Франсуа идет на поклон к Моблану и, выслушав циничное признание того, что он жаждет разорения Шудлеров, кончает жизнь самоубийством. Смерть эта порождает па­нические настроения у вкладчиков банка Шудлеров, которые начина­ют срочно забирать свои деньги. Возникает угроза вполне реального банкротства Шудлеров. Но Ноэль Шудлер справляется с ситуацией и удваивает свои барыши, зарабатывая таким образом даже на смерти собственного сына. Однако истинным победителем оказывается все-таки Люсьен Моблан: потеряв за два дня десять миллионов франков, он может гордиться тем, что отправил одного из Шудлеров на тот свет.
Жаклина Шудлер, искренне любившая мужа, перенесла психичес­кую травму, чудом избежав кровоизлияния в мозг, и осталась на два месяца прикованной к постели. Выздоравливает она очень медленно, и близкие начинают предпринимать шаги, направленные на то, чтобы восстановить ее душевное равновесие с помощью религии. Священник-доминиканец, которого они пригласили, действительно помогает ей: она начинает выходить из кризисного состояния. А Ноэль Шудлер, изучив бумаги сына, проникается его идеями и начи­нает реорганизовывать газету в соответствии с его планами. Мало того, он выдает идеи Франсуа за свои собственные и вынашивает планы мщения Люсьену Моблану. А тот, пытаясь всем доказать, что с
532


потенцией у него, вопреки наветам Шудлеров, все в порядке, возна­меривается завести ребенка и позволяет в этой связи своей любовни­це, молодой актрисе со сценическим именем Сильвена Дюаль, одурачить себя. Поскольку Моблан пообещал Сильвене подарить ей, если она родит ему ребенка, целый миллион франков, она, уехав да­леко в провинцию с компаньонкой, которая была действительно бе­ременна, возвращается через несколько месяцев с двойней и выторговывает у Моблана за это целых два миллиона. Симон Лашом, которого Ноэль Шудлер тем временем переманивает из министерства к себе в газету, узнает о проделке Сильвены и сообщает о ней своему хозяину. Судьба Моблана оказывается в руках Шудлера. Тот решает воспользоваться алчностью наследников Моблана, которых не устраи­вает ни расточительность последнего, ни неожиданное появление еще двух наследников. Шуддер консультируется с юристами и выясняет, что может возбудить в такой ситуации дело об опеке над Мобланом. Ведь он, Шудлер, является опекуном своих внуков, эти внуки в свою очередь являются его родственниками, следовательно, и потенциаль­ными наследниками Моблана. Не может же он, Шудлер, смотреть, как разбазариваются деньги, которые по праву принадлежат тем, кого он опекает. И он созывает семейный совет, который, как выяс­няется, обладает весьма широкими полномочиями. Особенно если там присутствует мировой судья. Одновременно, давая под видом го­норара за юридическую консультацию взятку министру Анатолю Руссо, он заручается поддержкой последнего. Все получается, как было задумано. В результате опекуном Моблана становится сам Ноэль Шудлер.
Тем временем заболевает раком Адедь Шудлер. Умирает Зигфрид Шудлер. Постепенно умственно деградирует Моблан. И вот однажды Изабеллу вызывают в сумасшедший дом, потому что туда попал чело­век, выдающий себя за ее покойного мужа Оливье Меньерэ. Этим че­ловеком оказывается Люсьен Моблан. На следующий день после визита Изабеллы он умирает. Наследники к тому времени уже поде­лили между собой все его миллионы, и на его похороны никто из родственников не приходит.
Я. В. Никитин


Борис Виан (Boris Vian) 1920-1959
Пена дней (L'ecume des jours) Роман (1946)
Главный герой романа, Колен, очень милый молодой человек двадца­ти двух лет, так часто улыбающийся младенческой улыбкой, что от этого на подбородке у него даже появилась ямочка, готовится к при­ходу своего друга Шика. Николя, его повар, колдует на кухне, созда­вая шедевры кулинарного искусства. Шик — ровесник Колена и тоже холостяк, однако денег у него гораздо меньше, чем у его друга, и, в отличие от Колена, он вынужден работать инженером, а иногда и просить денег у своего дяди, работающего в министерстве.
Квартира у Колена примечательна сама по себе. Кухня оснащена чудо-приборами, выполняющими все необходимые операции само­стоятельно. Раковина в ванной поставляет Колену живых угрей. Осве­щение с улицы в квартиру не проникает, зато в ней есть два своих солнца, в лучах которого играет маленькая мышка с черными усика­ми. Она — полноправный обитатель квартиры. Ее кормят и о ней трогательно заботятся. Есть у Колена и «пианоктейль» — механизм, созданный на основе пианино и позволяющий наигрыванием той или иной мелодии получать превосходные коктейли из спиртных напит-
534


ков. За обедом выясняется, что Ализа, девушка, в которую недавно влюбился Шик, приходится Николя племянницей. Она, как и Шик, увлекается творчеством Жана-Соля Партра и собирает все его статьи.
На следующий день Колен отправляется вместе с Шиком, Ализой, Николя и Исидой (общей знакомой Колена и Николя) на каток. Там по вине Колена, мчащегося навстречу своим друзьям наперерез всем остальным катающимся, происходит куча-мала. Исида пригла­шает всю компанию в воскресенье к себе не вечеринку, которую она устраивает по случаю дня рождения своего пуделя Дюпона.
Колену, глядя на Шика, тоже хочется влюбиться. Он надеется, что на приеме у Исиды ему улыбнется счастье. Он действительно встреча­ет там девушку по имени Хлоя и влюбляется в нее. Отношения их развиваются стремительно. Дело идет к свадьбе. Между тем Ализа начинает грустить, так как Шик считает, что ее родители никогда не согласятся на их брак из-за его бедности. Колен настолько счастлив, что хочет сделать счастливыми и своих друзей. Он дает Шику двад­цать пять тысяч инфлянков из тех ста тысяч, которыми он обладает, чтобы Шик смог наконец жениться на Ализе.
Свадьба Колена удается на славу. Все восхищенно глядят на пред­ставление, которое дают в церкви Надстоятель, Пьяномарь и Священок. За это мероприятие Колен платит пять тысяч инфлянков. Большую часть из них Надстоятель загребает себе. На следующее утро молодожены в роскошном белом лимузине выезжают на юг. Николя на этот раз выполняет роль шофера. У него имеется одна весьма неприятная, с точки зрения Колена, особенность: когда он об­лачается в форменную одежду повара или шофера, с ним становится решительно невозможно разговаривать, так как он начинает изъяс­няться исключительно церемониально-официальным языком. В один прекрасный момент терпение Колена лопается, и, находясь в своем номере в какой-то придорожной гостинице, он швыряет в Николя туфлей, однако попадает в окно. Через разбитое окно с улицы в ком­нату проникает зимняя стужа, и наутро Хлоя просыпается совершен­но больной. Несмотря на заботливый уход Колена и Никодя, ее здоровье ухудшается с каждым днем.
Тем временем Шик с Ализой самым усердным образом посещают все лекции Жана-Соля Партра. Чтобы протиснуться на них, им при­ходится идти на всевозможные хитрости: Шику — переодеваться в швейцара, Ализе — ночевать в заде.
535


Колен, Хлоя и Николя возвращаются домой. С самого порога они замечают, что в квартире произошли изменения. Два солнца теперь не заливают коридор, как прежде. Керамические плитки потускнели, стены больше не сверкают. Серая мышка с черными усиками, не по­нимая в чем дело, только разводит лапками. Затем она начинает на­тирать потускневшие кафельные плитки. уголок вновь блестит, как и прежде, но лапки мышки стерты в кровь, так что Николя приходит­ся мастерить для нее маленькие костыли. Колен, заглянув в свой сейф, обнаруживает, что у него осталось всего тридцать пять тысяч инфлянков. Двадцать пять он отдал Шику, пятнадцать стоила маши­на, свадьба обошлась в пять тысяч, остальное разошлось по мелочам.
Хлоя чувствует себя лучше в день возвращения домой. Ей хочется пойти в магазин, накупить себе новых платьев, украшений, а затем отправиться на каток. Шик и Колен сразу едут на каток, а Исида и Николя сопровождают Хлою. Когда во время катания Колен узнает, что Хлое плохо и она упала в обморок, он стремглав бросается домой, по дороге со страхом думая о самом худшем, что могло случиться.
Хлоя — спокойная и даже просветленная — лежит на кровати. В грудной клетке она ощущает чье-то недоброе присутствие и, желая с ним совладать, время от времени кашляет. Доктор д'Эрьмо осматри­вает Хлою и прописывает ей лекарства. У нее в груди появился цве­ток, нимфея, водяная лилия. Он советует окружить Хлою цветами, чтобы они засушили нимфею. Он считает, что ей необходимо уехать куда-нибудь в горы. Колен отправляет ее в дорогостоящий горный са­наторий и тратит огромные средства на цветы. Вскоре денег у него практически совсем не остается. Квартира приобретает все более унылый вид. Двадцатидевятилетний Николя почему-то выглядит на все тридцать пять. Стены и потолок в квартире сжимаются, оставляя все меньше пространства.
Шик, вместо того чтобы жениться на Ализе, все свои инфлянки, данные ему Коленом, тратит на приобретение книг Партра в рос­кошных переплетах и старых вещей, якобы принадлежавших некогда его кумиру. Истратив последнее, что у него есть, он сообщает Ализе, что не может и не хочет больше с ней встречаться, и выставляет ее за дверь. Ализа в отчаянии.
Колен просит Николя перейти работать поваром к родителям Исиды. Николя больно покидать друга, однако Колен больше не может платить ему жалованье: у него совсем нет денег. Теперь он и сам вынужден искать работу и продать антиквару свой пианоктейль.
536


Хлоя возвращается из санатория, где ей сделали операцию и уда­лили нимфею. Однако в скором времени болезнь, перекинувшись на второе легкое, возобновляется. Колен теперь работает на заводе, где при помощи человеческого тепла выращивают винтовочные стволы. Стволы у Колена выходят неровными, из каждого ствола вырастает прекрасная металлическая роза. Затем он поступает охранником в банк, где ему целый день приходится ходить по темному подземному коридору. Все деньги он тратит на цветы для жены.
Шик так увлекся собиранием произведений Партра, что потратил на них все свои деньги, в частности и те, что предназначались для уп­латы налогов. К нему выезжает сенешаль полиции со своими двумя помощниками. Ализа между тем направляется в кафе, где работает Жан-Соль Партр. В настоящий момент он пишет девятнадцатый том своей энциклопедии. Ализа просит его отложить публикацию энцик­лопедии, чтобы Шик успел накопить для нее денег. Партр отказывает ей в ее просьбе, и тогда Ализа вырывает у него из груди сердце сердцедером. Партр умирает. Подобным образом она поступает со всеми продавцами книг, которые поставляли Шику произведения Партра, а лавки их поджигает. Тем временем полицейские убивают Шика. Ализа же гибнет в огне пожара.
Хлоя умирает. У Колена денег хватает лишь на похороны для бед­ных. Ему приходится выносить издевательства Надстоятеля и Священка, которым мало предложенной им суммы. Хлою хоронят на дальнем кладбище для бедных, которое находится на острове. С этого момента Колен начинает слабеть час от часу. Он не спит, не ест и все время проводит у могилы Хлои в ожидании, когда над ней покажется белая лилия, чтобы убить ее. В это время стены в его квартире смы­каются, а потолок падает на пол. Серая мышка едва успевает спас­тись. Она бежит к кошке и просит ее съесть.
Е. Б. Семина


Аден Роб-Грийе (Alain Robbe Grillet) p. 1922
В лабиринте (Dans le labyrinthe) роман (1959)
Место действия — небольшой городок накануне пришествия в него вражеских войск. По выражению автора, события, описываемые в романе, неукоснительно реальны, то есть не претендуют ни на какую аллегорическую значимость, однако действительность изображается в нем не та, что знакома читателю по личному опыту, а вымышленная.
Повествование начинается с того, что некий солдат, изможденный и закоченевший от холода, стоит на зимней стуже под непрерывно падающим снегом возле фонаря и кого-то ждет. В руках он держит обернутую в коричневую бумагу жестяную коробку, похожую на ко­робку из-под обуви, в которой лежат какие-то вещи, которые он дол­жен кому-то передать. Он не помнит ни названия улицы, где должна состояться встреча, ни времени; не знает ни того, из какой он воин­ской части, ни чья на нем шинель. Время от времени он переходит на другую улицу, точно такую же, запорошенную снегом, утонувшую в мареве, стоит возле точно такого же фонаря, словно по лабиринту, блуждает по пересечению безлюдных и прямых переулков, не зная ни зачем он здесь, ни сколько времени он уже тут провел, ни сколько еще выдержит.
538


Декорации романа строго очерчены: это кафе, куда заходит солдат выпить стакан вина, комната, где черноволосая женщина и ее муж-инвалид дают ему передохнуть, и бывший военный склад, превра­щенный в приют для раненых и больных одиноких солдат. Эти декорации незаметно перетекают одна в другую, и каждый раз при этом в них что-то меняется, добавляется нечто новое. События рома­на изображены в виде статичных сцен, у которых нет ни прошлого, ни будущего, в виде оправленных в раму картин.
Намереваясь пойти в одно место, солдат часто попадает совсем не туда, куда шел, или же в его сознании одни декорации внезапно за­меняются другими. Время от времени на глаза солдату показывается десятилетний мальчуган, который приближается к нему, останавлива­ется, а затем то вступает с ним в разговор, то стремительно убегает или же попросту исчезает.
В одном из эпизодов мальчик приводит солдата в кафе. Взору чи­тателя представляется статичная картина посетителей и персонала кафе, застывших подчас в самых удивительных позах. Затем все вдруг внезапно оживает, солдат ждет, когда к нему подойдет официантка, и спрашивает, где находится улица, названия которой он не помнит.
Или же солдат, идя следом за мальчиком, оказывается в темном коридоре со множеством дверей и лестничными пролетами, в кото­рых то вдруг возникает свет, то исчезает, и коридор вновь погружает­ся в полумрак. Одна из дверей открывается, и из нее выходит женщина в черном платье, с черными волосами и светлыми глазами. Она приглашает солдата зайти, присесть за накрытый клеенкой в красно-белую клетку стол и дает ему стакан вина и ломоть хлеба. Затем она и ее муж-инвалид долго обсуждают, на какую же улицу солдату нужно попасть, и приходят к выводу, ничем не обоснованно­му, что эта улица — улица Бувар. Снаряжают мальчика проводить солдата. Мальчик приводит его к какому-то дому, который оказыва­ется приютом для больных и раненых военных. Солдата пропускают внутрь, хотя документов у него при себе нет. Он оказывается в боль­шом зале с заклеенными окнами. Помещение уставлено кроватями, на которых неподвижно лежат люди с широко открытыми глазами. Он засыпает прямо в мокрой шинели на одной из кроватей, предва­рительно положив свою коробку под подушку, чтобы не укради. Ночью он делает попытку в сети коридоров найти умывальник, чтобы попить воды, но сил дойти у него не хватает. У него бред. Ему снятся его военное прошлое и то, что происходило с ним днем, но в
539


видоизмененном варианте. На следующее утро фельдшер определяет, что у солдата сильная лихорадка. Ему выдают лекарства, другую, сухую шинель, но уже без нашивок. Солдат переодевается, улучает момент, когда его никто не видит, и уходит из приюта. Внизу он встречает вчерашнего инвалида, который язвительно замечает солдату, что сегодня он что-то слишком торопится, и интересуется, что лежит у него в коробке. Солдат выходит на улицу, где снова встречает маль­чика, дарит ему стеклянный шар, который находит в кармане своей новой шинели, и идет дальше, в кафе, где выпивает стакан вина среди окружающих его неподвижных и беззвучных посетителей. Затем на улице он встречает какого-то человека в меховом пальто, которому путано рассказывает, зачем он здесь и кого ищет, надеясь, что этот человек и есть именно тот, кто ему нужен. Однако это ока­зывается не так.
Он вновь встречает мальчика. Слышен рев мотоцикла. Солдат и ребенок успевают спрятаться. Проезжающие мимо мотоциклисты принадлежат к вражеской армии. Они не замечают спрятавшихся в дверном проеме и проезжают мимо. Мальчик бросается бежать домой. Солдат — за ним, молча, опасаясь, как бы не привлечь внима­ние мотоциклистов. Те возвращаются и выстрелами из автоматов ранят бегущего солдата. Он добегает до какой-то двери, открывает ее и прячется внутри здания. Разыскивающие его мотоциклисты стучат в дверь, но не могут снаружи открыть ее и уходят. Солдат теряет со­знание.
Приходит в себя он в той же комнате, где женщина угощала его вином. Она рассказывает, что перенесла его к себе вместе с мужчи­ной в меховом пальто, который оказался доктором и сделал солдату обезболивающий укол. Солдат чувствует крайнюю слабость. По про­сьбе женщины, которая так чутко к нему отнеслась и сейчас прояв­ляет живое участие, он рассказывает, что коробка принадлежит его умершему в госпитале товарищу и он должен был передать ее его отцу. В ней находятся его вещи и письма к невесте. Однако он то ли перепутал место встречи, то ли опоздал, но с отцом товарища так и не встретился.
Солдат умирает. Женщина размышляет, как ей стоит поступить с коробкой с письмами.
Е. Б. Семина


Мишель Бютор (Michel Butor) р. 1926
Изменение (La Modification) Роман (1957)
Роман написан во втором лице единственного числа: автор как бы отождествляет героя и читателя: «Ты ставишь левую ногу на медную планку и тщетно пытаешься оттолкнуть правым плечом выдвижную дверь купе...»
Леон Дельмон, директор парижского филиала итальянской фирмы «Скабелли», выпускающей пишущие машинки, втайне от своих со­служивцев и от семьи уезжает на несколько дней в Рим. В пятницу в восемь утра, купив на вокзале роман, чтобы читать в дороге, он са­дится в поезд и отправляется в путь. Он не привык ездить утренним поездом — когда он путешествует по делам фирмы, он ездит вечер­ним, и не третьим классом, как сейчас, а первым. Но непривычная слабость объясняется, по его мнению, не только ранним часом — это возраст дает себя знать, ведь Леону уже сорок пять. Но, оставив в Париже стареющую жену, Леон едет в Рим к тридцатилетней любов­нице, рядом с которой надеется обрести уходящую молодость. Он от­мечает взглядом все подробности сменяющегося за окном пейзажа,
541


внимательным взглядом окидывает своих попутчиков. Он вспоминает, как утром его жена Анриетта рано встала, чтобы подать ему за­втрак, — не потому, что так сильно любит его, а для того, чтобы до­казать ему и себе, что он не может без нее обойтись даже в мелочах, — и размышляет, далеко ли она зашла в своих догадках от­носительно истинной цели его нынешней поездки в Рим. Леон знает наизусть весь маршрут, ведь он регулярно ездит в Рим по делам фирмы, и сейчас он мысленно повторяет названия всех станций. Когда сидящая в одном с ним купе молодая пара (Леон предпола­гает, что это молодожены, совершающие едва ли не первую сов­местную поездку) отправляется в вагон-ресторан, Леон решает последовать их примеру: хотя он совсем недавно выпил кофе, посе­щение вагона-ресторана является для него непременной частью путе­шествия, входит в его программу. Вернувшись из ресторана, он обнаруживает, что его любимое место, на котором он привык сидеть и до этого сидел, занято. Леон досадует, что не догадался, уходя, по­ложить книгу в знак того, что он скоро вернется. Он спрашивает себя, почему, отправляясь в поездку, которая должна принести ему свободу и молодость, он не ощущает ни воодушевления, ни счастья. Неужели все дело в том, что он выехал из Парижа не вечером, как привык, а утром? Неужели он стал таким рутинером, рабом при­вычки?
Решение ехать в Рим пришло внезапно. В понедельник, вернув­шись из Рима, где он был в командировке, Леон и не думал, что так скоро вновь отправится туда. Он давно хотел подыскать для своей любовницы Сесиль работу в Париже, но до последнего времени не предпринимал сколько-нибудь серьезных шагов в этом направлении. Однако уже во вторник он позвонил одному из своих клиентов — директору туристического агентства Жану Дюрье — и спросил, не знает ли тот о каком-нибудь подходящем месте для знакомой Леона — тридцатилетней женщины незаурядных способностей. Сей­час эта дама служит секретарем у военного атташе при французском посольстве в Риме, но готова согласиться на скромное жалованье, лишь бы вновь вернуться в Париж. Дюрье позвонил в этот же вечер и сказал, что задумал провести реорганизацию в своем агентстве и готов предоставить работу знакомой Леона на весьма выгодных усло­виях. Леон взял на себя смелость заверить Дюрье в согласии Сесиль.
542


Сначала Леон думал просто написать Сесиль, но в среду, тринад­цатого ноября, в день, когда Леону исполнилось сорок пять лет и праздничный обед и поздравления жены и четверых детей вызвали у него досаду, он решил положить конец этому затянувшемуся фарсу, этой устоявшейся фальши. Он предупредил подчиненных, что уедет на несколько дней, и решил отправиться в Рим, чтобы лично сооб­щить Сесиль, что нашел ей место в Париже и что, как только она переберется в Париж, они будут жить вместе. Леон не собирается устраивать ни скандала, ни развода, он будет раз в неделю навещать детей и уверен, что Анриетта примет его условия. Леон предвкушает, как обрадуется Сесиль его неожиданному приезду — чтобы устроить ей сюрприз, он не предупредил ее—и как она еще больше обраду­ется, когда узнает, что отныне им не придется встречаться изредка и украдкой, а они смогут жить вместе и не расставаться. Леон проду­мывает до мелочей, как утром в субботу он будет поджидать ее на углу напротив ее дома и как она удивится, когда выйдет из дома и вдруг увидит его.
Поезд останавливается, и Леон решает по примеру соседа-англи­чанина выйти на перрон подышать воздухом. Когда поезд трогается, Леону вновь удается сесть на свое любимое место — человек, кото­рый занял его, пока Леон ходил в вагон-ресторан, встретил знакомого и перешел в другое купе. Напротив Леона сидит человек, читающий книгу и делающий пометки на ее полях, вероятно, он преподаватель и едет в Дижон читать лекцию, скорее всего по вопросам права. Глядя на него, Леон пытается представить себе, как он живет, какие у него дети, сравнивает его образ жизни со своим и приходит к вы­воду, что он, Леон, несмотря на свое материальное благополучие, был бы более достоин жалости, чем преподаватель, занимающийся люби­мым делом, если бы не Сесиль, с которой он начнет новую жизнь. До того, как Леон познакомился с Сесиль, он не испытывал такой сильной любви к Риму, лишь открывая его для себя вместе с ней, он проникся огромной любовью к этому городу. Сесиль для него — во­площение Рима, и, мечтая о Сесиль подле Анриетты, он в самом сердце Парижа мечтает о Риме. В минувший понедельник, вернув­шись из Рима, Леон стал воображать себя туристом, наезжающим в Париж раз в два месяца, самое большее — раз в месяц. Чтобы про­длить ощущение, будто его путешествие еще не завершено, Леон не стал обедать дома и пришел домой только к вечеру.
543


Чуть больше двух лет назад, в августе, Леон ехал в Рим. Напротив него в купе сидела Сесиль, с которой он еще не был знаком. Он впе­рвые увидел Сесиль в вагоне-ресторане. Они разговорились, и Сесиль рассказала ему, что по матери она итальянка и родилась в Милане, но числится французской подданной и возвращается из Парижа, где провела отпуск. Ее муж, работавший инженером на заводе «Фиат», через два месяца после свадьбы погиб в автомобильной катастрофе, и она до сих пор не может оправиться от удара. Леону захотелось про­должить разговор с Сесиль, и он, выйдя из вагона-ресторана, прошел мимо своего купе первого класса и, проводив Сесиль, ехавшую тре­тьим классом, до ее купе, остался там.
Мысли Леона обращаются то к прошлому, то к настоящему, то к будущему, в памяти его всплывают то давние, то недавние события, повествование следует за случайными ассоциациями, повторяет эпи­зоды так, как они появляются в голове героя — беспорядочно, часто бессвязно. Герой часто повторяется: это рассказ не о событиях, а о том, как герой воспринимает события.
Леону приходит в голову, что, когда Сесиль не будет в Риме, он уже не будет ездить туда в командировки с прежним удовольствием. И сейчас он в последний раз собирается поговорить с ней о Риме — в Риме. Отныне из них двоих римлянином станет Леон, и он хотел бы, чтобы Сесиль, прежде чем она уедет из Рима, передала ему боль­шую часть своих знаний, пока их не поглотили парижские будни. Поезд останавливается в Дижоне. Леон выходит из вагона, чтобы раз­мять ноги. Чтобы никто не занял его место, он кладет на него куп­ленную на парижском вокзале книгу, которую так еще и не раскрыл. Вернувшись в купе, Леон вспоминает, как несколько дней назад Се­силь провожала его в Париж и спросила, когда он вернется, на что он ответил ей: «увы, только в декабре». В понедельник, когда она снова будет провожать его в Париж и снова спросит, когда он вер­нется, он снова ответит ей: «увы, только в декабре», но уже не груст­ным, а шутливым тоном. Леон задремывает. Ему снится Сесиль, но на ее лице застыло выражение недоверия и укора, которое так пора­зило его, когда они прощались на вокзале. И не из-за того ли он хочет расстаться с Анриеттой, что в каждом ее движении, в каждом слове сквозит вечный укор? Проснувшись, Леон вспоминает, как два года назад он так же проснулся в купе третьего класса, а напротив
544


.него дремала Сесиль. Тогда он не знал еще ее имени, но все же, дове­зя ее в такси до дома и прощаясь с ней, он был уверен, что рано или поздно они обязательно встретятся. И правда, через месяц он случай­но встретил ее в кинотеатре, где шел французский фильм. В тот раз Леон задержался в Риме на выходные и с наслаждением осматривал его достопримечательности вместе с Сесиль. Так начались их встречи.
Придумав своим попутчикам (некоторые из них успели сменить­ся) биографии, Леон начинает подбирать им и имена. Глядя на моло­доженов, которых он окрестил Пьером и Аньес, он вспоминает, как когда-то ехал вот так же вместе с Анриеттой, не подозревая о том, что однажды их союз станет ему в тягость. Он обдумывает, когда и как ему сказать Анриетте, что он решил с ней расстаться. Год назад Сесиль приезжала в Париж, и Леон, объяснив Анриетте, что связан с ней по службе, пригласил ее в дом. К его удивлению, женщины пре­красно поладили, и если кто и чувствовал себя не в своей тарелке, так это сам Леон. И вот теперь ему предстоит объяснение с женой. Че­тыре года назад Леон был в Риме с Анриеттой, поездка оказалась не­удачной, и Леон спрашивает себя, любил ли бы он так свою Сесиль, если бы их знакомству не предшествовала эта злосчастная поездка.
Леону приходит в голову, что, если Сесиль переедет в Париж, их отношения переменятся. Он чувствует, что потеряет ее. Наверно, ему надо было читать роман — ведь он для того и купил его на вокзале, чтобы скоротать время в дороге и не дать сомнениям поселиться в его душе. Ведь хотя он так и не взглянул ни на имя автора, ни на за­главие, он купил его не наобум, обложка указывала на его принад­лежность к определенной серии. В романе несомненно говорится о человеке, который попал в беду и хочет спастись, пускается в путь и вдруг обнаруживает, что выбранная им дорога ведет совсем не туда, куда он думал, что он заблудился. Он понимает, что, поселившись в Париже, Сесиль станет гораздо дальше от него, чем когда она жила в Риме, и неизбежно будет разочарована. Он понимает, что она будет его упрекать за то, что его самый решительный шаг в жизни обер­нулся поражением, и что рано или поздно они расстанутся. Леон представляет себе, как в понедельник, сев на поезд в Риме, он будет радоваться, что не сказал Сесиль о найденной для нее в Париже ра­боте и о квартире, предложенной на время друзьями. Это означает, что ему не надо готовиться к серьезному разговору с Анриеттой, ибо
545


их совместная жизнь будет продолжаться. Леон вспоминает, как вместе с Сесиль ехал в Рим после ее неудачного приезда в Париж, и в поезде сказал ей, что хотел бы никогда не уезжать из Рима, на что Сесиль ответила, что хотела бы жить с ним в Париже. В ее комнате в Риме висят виды Парижа, так же как в парижской квартире Леона висят виды Рима, но Сесиль в Париже так же немыслима и не нужна Леону, как Анриетта в Риме. Он понимает это и решает ниче­го не говорить Сесиль о месте, которое подыскал для нее.
Чем ближе Рим, тем тверже Леон в своем решении. Он считает, что не должен вводить Сесиль в заблуждение и перед отъездом из Рима должен прямо сказать ей, что, хотя в этот раз он приехал в Рим только ради нее, это не означает, что он готов навсегда связать с ней свою жизнь. Но Леон боится, что его признание, наоборот, вселит в нее надежду и доверие, и его искренность обернется ложью. Он ре­шает на этот раз отказаться от свидания с Сесиль, благо он не пред­упредил ее о своем приезде.
Через полчаса поезд прибудет в Рим. Леон берет в руки книгу, ко­торую за весь путь так и не раскрыл. И думает: «Я должен написать книгу; только так я смогу заполнить возникшую пустоту, свободы вы­бора у меня нет, поезд мчит меня к конечной остановке, я связан по рукам и ногам, обречен катиться по этим рельсам». Он понимает, что все останется по-прежнему: он будет по-прежнему работать у Скабелли, жить с семьей в Париже и встречаться с Сесиль в Риме, Леон ни словом не обмолвится Сесиль об этой поездке, но она посте­пенно поймет, что тропинка их любви не ведет никуда. Несколько дней, которые Леону предстоит провести в Риме в одиночестве, он решает посвятить писанию книги, а в понедельник вечером, так и не повидавшись с Сесиль, он сядет в поезд и вернется в Париж. Он окончательно понимает, что в Париже Сесиль стала бы еще одной Анриеттой и в их совместной жизни возникли бы те же трудности, только еще более мучительные, так как он постоянно вспоминал бы о том, что город, который она должна была бы приблизить к нему, — далеко. Леон хотел бы показать в своей книге, какую роль может иг­рать Рим в жизни человека, живущего в Париже. Леон думает о том, как сделать, чтобы Сесиль поняла и простила ему то, что их любовь оказалась обманом. Здесь может помочь только книга, в которой Се­силь предстанет во всей своей красоте, в ореоле римского величия,
546


которое она так полно воплощает. Самое разумное — не пытаться сократить расстояние, разделяющее эти два города, но помимо реаль­ного расстояния существуют еще непосредственные переходы и точки соприкосновения, когда герой книги, прогуливаясь неподалеку от парижского Пантеона, вдруг поймет, что это одна из улиц близ Пантеона римского.
Поезд подходит к вокзалу Термини, Леон вспоминает, как сразу после войны они с Анриеттой, возвращаясь из свадебного путешест­вия, прошептали, когда поезд отошел от вокзала Термини: «Мы вер­немся снова — как только сможем». И сейчас Леон мысленно обещает Анриетте вернуться с ней в Рим, ведь они еще не так стары. Леон хочет написать книгу и оживить для читателя решающий эпи­зод своей жизни — сдвиг, который совершился в его сознании, пока его тело перемещалось от одного вокзала до другого мимо мелькав­ших за окном пейзажей. Поезд прибывает в Рим. Леон выходит из купе.
О. Э. Тринберг


Франсуаза Саган (Francoise Sagan) р. 1935
Здравствуй, грусть (Bonjour tristesse) Роман (1954)
Действие происходит в 50-е гг. во Франции. Главная героиня Сесиль родилась в зажиточной буржуазной семье, несколько лет находилась в католическом пансионате, где получада среднее образование. Ее мать умерла, и она живет в Париже со своим отцом Реймоном. Отец, со­рокалетний вдовец, легко порхает по жизни, не скрывая от дочери своих связей с постоянно меняющимися любовницами. Но таиться от Сесиль ему нет никакой необходимости: девушку все это вовсе не шокирует, а, напротив, привносит в ее собственную жизнь аромат приятных чувственных ощущений. Летом Сесиль исполняется сем­надцать лет, и отец с дочерью и со своей очередной молоденькой и легкомысленной любовницей Эльзой едут на Лазурный берег отды­хать. Но Реймон приглашает еще и подругу покойной матери Сесиль, некую Анну Ларсен, его ровесницу, красивую, умную, элегантную женщину, которая обещает приехать попозже.
В день приезда Анны происходит маленькое недоразумение: Рей­мон и Эльза едут встречать ее на вокзал, но, прождав там какое-то время и никого не встретив, возвращаются домой, где их уже ждет
548


Анна. Оказалось, что она приехала не на поезде, а на своей машине. Анна располагается в одной из комнат дома, и курортная жизнь, те­перь уже вчетвером, продолжается. Сесиль знакомится на пляже с красивым студентом из предместья по имени Сирил и начинает с ним встречаться. Они вместе купаются, загорают, катаются на парус­нике. Тем временем атмосфера в доме понемногу меняется. Между Анной и Эльзой начинается безмолвная конкуренция. Жаркое солнце Средиземноморья не лучшим образом влияет на внешность Эльзы: ее кожа краснеет, шелушится, Анна, напротив, выглядит восхитительно:
она загорела, стала еще красивее, еще стройнее. Эльза без умолку несет всякую чепуху и в конце концов надоедает Реймону. Анна при ее уме и воспитании могла бы легко поставить Эльзу на место, но не делает этого, а спокойно выслушивает ее глупые речи, никак на них не реагирует и одним этим вызывает у Реймона чувство благодарнос­ти. Вообще же отец Сесиль все чаще и все откровеннее посматривает на Анну. Однажды вечером они всей компанией едут развлекаться в казино. В этот день и происходит окончательный разрыв между Реймоном и Эльзой. Реймон уезжает с Анной домой, оставляя дочь и Эльзу веселиться в казино. А на следующий день отец и Анна сооб­щают Сесиль, что они решили пожениться. Сесиль изумлена: ее отец, постоянно меняющий любовниц, привыкший жить весело и шумно, вдруг решает жениться на спокойной, умной и уравновешенной жен­щине. Она начинает задумываться над этим, пытается представить, как сложится ее жизнь и жизнь отца, если тот женится на Анне. Се­силь очень хорошо относится к Анне, но у нее не укладывается в го­лове, как это Анна вдруг станет членом их семьи. Тогда в Париже придется менять весь образ их жизни, придется отказываться от став­ших необходимыми для нее и отца удовольствий.
Но пока солнце, море, ощущения летнего счастья оказываются сильнее тревоги и беспокойств. Она продолжает встречаться с Сирилом. Молодые люди довольно много времени проводят вместе, и у них возникает чувство более глубокое, чем просто дружба. Сесиль го­това к физической близости с молодым человеком, ее вполне устраи­вает счастье в данный момент. Однажды Анна замечает их вместе, когда они лежат рядом на земле полуголые, и говорит Сирилу, чтобы тот больше не приходил к Сесиль, а девушку усаживает за учебни­ки — ведь ей надо подготовиться к экзамену по философии на сте­пень бакалавра, который она уже один раз провалила и должна сдавать его повторно осенью. Сесиль возмущается поведением Анны,
549


в голове у нее возникают нехорошие мысли, она ругает себя за них, но не может от них избавиться, хотя и понимает, что Анна в прин­ципе права и желает ей и ее отцу добра.
Однажды днем Сесиль встречает Эльзу, которая возвращается в дом, чтобы забрать свои вещи. Сесиль убеждает ее, что нужно спасать отца от Анны, что на самом деле Реймон любит только Эльзу, что во всем виновата опытная и хитрая Анна, которая поставила перед собой цель женить на себе отца и теперь держит его в своих руках. Сесиль устраивает так, что Эльза поселяется на некоторое время у Сирила, затем она рассказывает им свой план по «спасению» отца. Он состоит в том, что Эльза и Сирил должны притвориться любовни­ками и почаще появляться на виду у Реймона. Сесиль надеется, что у него возникнет раздражение из-за того, что Эльза так быстро утеши­лась с другим, появится желание доказать себе, что это он бросил Эльзу и что в любой момент он может заполучить ее обратно. Дочь надеется, что отец, желая доказать себе, что он еще привлекает моло­дых женщин, изменит Анне с Эльзой, а Анна не сможет с этим сми­риться и уйдет от Реймона, План этот вполне удается. Все идет как по нотам. Эльза и Сирил хорошо играют свои роли, удары попадают в цель. Реймон реагирует так, как и предполагала Сесиль. Дочь до­вольна, что ее замысел осуществляется. Но в душе она понимает, что она не права, что так поступать с Анной нельзя. Ведь Анна любит ее отца, а главное, и отец полюбил ее и искренне готов поменять ради нее свой образ жизни. Но Сесиль уже не может ничего изменить, да и не хочет. Ей интересно узнать, насколько хорошо она разбирается в людях, удается ли ей выявлять их слабые стороны и предсказывать их действия, в общем, насколько успешно она выступает в роли режис­сера. Между тем Сесиль уже не может сказать Эльзе и Сирилу, что она их обманула, что Реймон действительно разлюбил Эльзу. Сесиль решает больше не участвовать в этой игре, но и не собирается что-либо раскрывать или объяснять взрослым. Она узнает от Эльзы, что та идет на свидание с ее отцом, но теперь эта новость ее уже не ра­дует. А немного позже Сесиль видит Анну, которая в отчаянии бежит к гаражу. Анна полна решимости сейчас же уехать, так как, застав Реймона с Эльзой, все понимает и принимает мгновенное и твердое решение. Сесиль кидается за ней, упрашивает Анну не уез­жать, но та не желает ничего слышать.
Вечером Реймон с дочерью ужинают одни. Оба чувствуют, что не­обходимо вернуть Анну. Они пишут ей письмо, полное чистосердеч-
550


ных извинений, любви и раскаяния. В это время раздается телефон­ный звонок. Им сообщают, что Анна разбилась по дороге в Эстриль:
машина упала с пятидесятиметровой высоты. Убитые горем, они вы­езжают на место катастрофы. По дороге Сесиль в глубине души бла­годарит Анну, что та сделала им великолепный подарок — предоставила возможность поверить в несчастный случай, а не в самоубийство. На другой день, когда Сесиль с отцом возвращаются, они видят Сирила и Эльзу вместе. В этот момент Сесиль понимает, что, по сути, она никогда не любила Сирила. После похорон Анны Сесиль с отцом целый месяц живут, как вдовец и сирота, обедают и ужинают вдвоем, никуда не выезжают. Постепенно они свыкаются с мыслью о том, что с Анной действительно произошел несчастный случай. И начинается прежняя жизнь, легкая, полная удовольствий и развлечений. Когда Сесиль встречается с отцом, они смеются, расска­зывая друг Другу о своих любовных победах. Им кажется, что они вновь счастливы. Но иногда на рассвете, когда юная Сесиль еще лежит в постели и на улицах Парижа слышен только шум машин, у нее в памяти возникают воспоминания о прошедшем лете, и она вновь испытывает чувство, преследующее ее «вкрадчивой тоской». Это чувство грусти.
Я. Е. Никитин
Немного солнца в холодной воде (Un peu de soleil dans l'eau froide) Роман (1969)
Журналист Жиль Лантье, которому сейчас тридцать пять лет, в деп­рессии. Почти каждый день он просыпается на рассвете, и сердце его колотится от того, что он называет страхом перед жизнью. У него привлекательная внешность, интересная профессия, он добился успе­ха, но его гложут тоска и безысходное отчаяние. Он живет в трех­комнатной квартире с красавицей Элоизой, работающей фотомо­делью, но духовной близости с ней у него не было никогда, а теперь она перестала привлекать его даже физически. Во время одной вече­ринки у его приятеля и коллеги Жана Жиль, отправившись помыть руки в ванную комнату, вдруг почувствовал там неизъяснимый ужас
551


при виде маленького розового кусочка мыла. Он протягивает руки, чтобы взять его, и не может, словно мыло превратилось в какое-то маленькое ночное животное, притаившееся во мраке и готовое по­ползти по его руке. Так Жиль обнаруживает, что, скорее всего, у него развивается психическая болезнь.
Жиль работает в международном отделе газеты. В мире происхо­дят кровавые события, пробуждающие у его собратьев щекочущее чувство ужаса, и еще не так давно он тоже охотно ахал бы вместе с ними, выражая свое негодование, но сейчас он испытывает от этих событий только досаду и раздражение оттого, что они отвлекают его внимание от подлинной, его собственной драмы. Жан замечает, что с его другом творится что-то неладное, пытается как-то встряхнуть его, советует либо поехать отдохнуть, либо отправиться в командировку, но безуспешно, потому что Жиль ощущает неприязнь к любого рода деятельности. За последние три месяца он практически перестад встречаться со всеми друзьями и знакомыми. Доктор, к которому об­ратился Жиль, выписал ему на всякий случай лекарство, но объяснил, что главное лекарство от этой болезни — время, что нужно просто переждать кризис, а главное — отдохнуть. Такой же совет дает ему и Элоиза, у которой несколько лет назад тоже было нечто подобное. Жиль в конце концов внимает всем этим советам и отправляется от­дыхать к своей старшей сестре Одилии, живущей в деревне под Лиможем.
Когда он прожил там, не испытав никакого улучшения, две неде­ли, сестра вытаскивает его в гости в Лимож, и там Жиль знакомится с Натали Сильвенер. Рыжеволосая и зеленоглазая красавица Натали, жена местного судейского чиновника, ощущает себя королевой Лимузена, то есть той исторической области Франции, центром которой является Лимож, и ей хочется понравиться приезжему парижанину, к тому же журналисту. Мало того, она с первого взгляда влюбляется в него. Но у сердцееда Жиля на этот раз нет ни малейшей склонности к любовным приключениям, и он спасается бегством. Однако на сле­дующий день Натали сама заезжает к его сестре в гости. Между Жилем и Натали быстро завязываются любовные отношения, в кото­рых инициатива постоянно принадлежит ей. У Жиля появляются первые признаки выздоровления и возрождения интереса к жизни.
А между тем в Париже в его газете освобождается место заведую­щего редакцией, и Жан предлагает кандидатуру Жиля, который в связи с этим вынужден срочно возвратиться в столицу. Все складыва-
552


ется как нельзя лучше, и Жиля утверждают в должности. Однако, хотя он и мечтал уже давно об этом повышении по службе, теперь этот успех не слишком сильно волнует его. Ибо мыслями своими он находится в Лиможе. Он понимает, что серьезно влюбился, не нахо­дит себе места, постоянно звонит Натали. И объясняет ситуацию Элоизе, которая, естественно, тяжело страдает от необходимости рас­статься с Жилем. Проходит всего три дня, а Жиль уже снова мчится в Лимож. Отпуск продолжается. Любовники проводят вместе много времени. Однажды Жиль оказывается на вечере, организованном Сильвенерами в их богатом доме, где, как отмечает опытный взгляд журналиста, подавляла вовсе не роскошь, которой парижанина не удивишь, а ощущение прочного достатка. На этом вечере у Жиля происходит разговор с братом Натали, который откровенно призна­ется ему, что он в отчаянии, потому что считает Жиля слабым, без­вольным эгоистом.
Натали и раньше выражала готовность бросить мужа и ехать за Жилем хоть на край света, а этот разговор подталкивает Жиля к более решительным действиям, и он решает как можно скорее увез­ти ее к себе. Наконец отпуск заканчивается, Жиль уезжает, и через три дня — чтобы соблюсти приличия — Натали приезжает к нему в Париж. Проходит несколько месяцев. Жиль постепенно осваивается с новой должностью. Натали посещает музеи, театры, осматривает достопримечательности столицы. Потом устраивается на работу в ту­ристическое агентство. Не столько из-за денег, сколько для придания своей жизни большей осмысленности. Все идет вроде бы хорошо, но в этих отношениях появляется первая трещина. Главный редактор, он же владелец газеты, пригласивший Жиля, Натали и Жана поужи­нать, самодовольно цитирует Шамфора, заявляя, что эти слова при­надлежат Стендалю. Натали, женщина начитанная и в то же время бескомпромиссная, поправляет его, чем вызывает неудовольствие и у начальника, и у слабохарактерного, склонного приспосабливаться Жи­ля. И вообще он все больше и больше оказывается во власти раздира­ющих его противоречий. В его душе зреет конфликт между любовью к Натали, благодарностью ей за свое чудесное исцеление и тоской по прежней вольготной жизни, жаждой свободы, желанием чувствовать себя самостоятельным и больше общаться, как в прежние времена, с приятелями.
Поехав по случаю болезни и смерти тетки в Лимож, где муж уго­варивает ее остаться, Натали сжигает за собой все мосты и делает
553


окончательный выбор в пользу Жиля. Опрометчивый шаг, как вскоре выясняется. Однажды утром Жиль приходит в редакцию сияющий:
накануне вечером он написал очень хорошую статью о событиях в Греции, связанных с приходом к власти «черных полковников». Он читает ее Натали, она восхищается этой статьей, и Жиль ощущает подъем сил. Это для него очень важно, потому что в течение послед­него времени у него было что-то вроде творческого кризиса. Похва­лили статью и главный редактор, и Жан. А после того как они выпустили в тот день газетный номер. Жиль приглашает Жана к себе домой. Они устраиваются в гостиной, выпивают кальвадос, и тут Жиль обнаруживает в себе неодолимую тягу к психоанализу. Он на­чинает объяснять Жану, что когда-то Натали здорово помогла ему, согрела его и вернула к жизни, но что теперь ее опека душит его, ему в тягость ее властность, прямолинейность и цельность. При этом он признает, что упрекнуть подругу ему не в чем, что виноват скорее он сам, точнее, его вялый, слабый, неустойчивый характер. К этому ана­лизу, как отмечает автор. Жилю следовало бы добавить, что он не может и помыслить себе жизни без Натали, но в порыве гордости и самодовольства, видя явное сочувствие друга и собутыльника, он из­бавляет себя от этого признания. А совершенно напрасно. Потому что тут вдруг обнаруживается, что Натали в этот момент была вовсе не на работе, как они предполагали, а рядом, в спальной комнате, и слышала весь разговор от начала до конца. Правда, выйдя к друзьям, она им этого не сказала. Она выглядит вроде бы спокойно. Перебро­сившись с друзьями двумя-тремя словами, она выходит из дома. Не­сколькими часами позже выясняется, что она пошла вовсе не по делам, а сняла комнату в одном из отелей и приняла там огромную дозу снотворного. Спасти ее не удается. В руках у Жиля оказывается ее предсмертная записка: «Ты тут ни при чем, мой дорогой. Я всегда была немного экзальтированная и никого не любила, кроме тебя».
Я. В. Никитин


ЧЕШСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Ярослав Гашек (Jaroslav Hasek) 1883—1923
Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны (Osudy dobreho vojaka Svejka za svetove valky) Роман (1921—1923, неоконч.)
Швейк, в прошлом солдат 91-го пехотного полка, признанный меди­цинской комиссией идиотом, живет тем, что торгует собаками, кото­рым сочиняет фальшивые родословные. Однажды от служанки он слышит об убийстве эрцгерцога Фердинанда и с этим знанием идет в трактир «У чаши», где уже сидит тайный агент Бретшнейдер, кото­рый провоцирует всех на антиправительственные высказывания, а потом обвиняет в государственной измене. Швейк всячески увиливает от прямых ответов на его вопросы, но Бретшнейдер все же ловит его на том, что в связи с убийством эрцгерцога Швейк предсказывает войну. Швейка вместе с трактирщиком Паливцем (который позво­лил себе сказать, что висящий у него на стене портрет императора засижен мухами) тащат в полицейский участок, откуда они попада­ют в тюрьму. Там сидит множество их собратьев по несчастью, по­павших в тюрьму за в общем-то безобидные высказывания.
557


На следующий день Швейк предстает перед судебной эксперти­зой, и врачи признают его полным идиотом, после чего Швейк попа­дает в сумасшедший дом, где его, напротив, признают вполне нормальным и прогоняют прочь — без обеда. Швейк начинает скан­далить и в результате попадает в полицейский комиссариат, откуда его вновь отправляют в полицейское управление. Когда он под конво­ем идет туда, то видит толпу перед высочайшим манифестом об объ­явлении войны и начинает выкрикивать лозунги во славу государя императора. В полицейском управлении его уговаривают признаться, что его кто-то толкнул на такие издевательские действия, но Швейк уверяет, что в нем говорил истинный патриотизм. Не в силах выдер­жать чистого и невинного взгляда Швейка, полицейский чиновник отпускает его домой.
По дороге Швейк заходит в трактир «У чаши», где от хозяйки уз­нает, что ее мужу, трактирщику Паливцу, дали десять лет за государ­ственную измену. К Швейку подсаживается Бретшнейдер, получив­ший задание поближе сойтись с ним на почве торговли собаками. В результате агент покупает у Швейка целую свору самых жалких уб­людков, не имеющих ничего общего с обозначенной в их паспортах породой, но так и не может ничего выведать. Когда у сыщика появ­ляется семь чудовищ, он запирается с ними в комнате и не дает им ничего жрать до тех пор, пока они не сжирают его самого.
Вскоре Швейку приходит повестка идти на войну, но в этот мо­мент у него как раз приступ ревматизма, поэтому он едет на призыв­ной пункт в инвалидной коляске. Газеты пишут об этом, как о проявлении патриотизма, но врачи признают его симулянтом и от­правляют в больничный барак при гарнизонной тюрьме, где пытают­ся сделать годными к военной службе тех, кто по причине слабого здоровья к ней абсолютно не годен. Их подвергают там суровым пыткам: морят голодом, заворачивают в мокрую простыню, ставят клистир и т. д. Во время пребывания Швейка в лазарете его посеща­ет баронесса фон Боценгейм, которая из газет узнала о патриотичес­ком подвиге «der brave Soldat». Обитатели барака быстро расправ­ляются со снедью, принесенной баронессой, но главврач Грюнштейн воспринимает это как свидетельство их полного здоровья и отправля­ет всех на фронт. Швейк же за пререкания с медкомиссией попадает в гарнизонную тюрьму.
Там сидят те, кто совершил незначительные преступления, чтобы избежать отправки на фронт, те, кто успел на фронте провороваться,
558


а также солдаты — за преступления чисто воинского характера. Осо­бую группу составляют политические заключенные, большей частью ни в чем не повинные.
Единственным развлечением в тюрьме служит посещение тюрем­ной церкви, службы в которой проводит фельдкурат Отто Кац, кре­щеный еврей, известный своими попойками и пристрастием к женскому полу. Он перемежает проповедь бранными словами и бо­гохульствами, но растроганный Швейк вдруг начинает рыдать, чем привлекает внимание фельдкурата. Тот ходатайствует за Швейка перед знакомым следователем, и Швейк попадает к нему в денщики. Они живут душа в душу, Швейк неоднократно выручает фельдкурата, но тем не менее через некоторое время Отто Кац проигрывает Швейка в карты поручику Аукашу, типичному кадровому офицеру, не боящемуся начальства и заботящемуся о солдатах. Однако денщи­ков он в отличие от солдат ненавидит, считая их существами низшего порядка. Тем не менее Швейку удается завоевать доверие Лукаша, хотя однажды, в отсутствие поручика, его любимая кошка съедает его любимую канарейку. В разговоре с поручиком Швейк проявляет ос­ведомленность по части собак, и Лукаш поручает ему добыть пин­чера.
Швейк обращается за помощью к своему старому приятелю Благнику, имеющему большой опыт по части кражи собак, и тот при­сматривает подходящий экземпляр — пинчера, принадлежащего полковнику Фридриху Краусу фон Цидлергуту, командиру полка, где служит поручик Лукаш. Швейк быстро приручает собаку, и поручик Лукаш идет с ней гулять. Во время прогулки он сталкивается с пол­ковником, который славится своим злопамятством. Полковник узнает своего пса и грозит Лукашу расправой. Поручик собирается задать Швейку хорошую порку, но тот говорит, что лишь хотел доставить поручику удовольствие, и у Лукаша опускаются руки. Наутро Лукаш получает приказ полковника отправиться в Будейовицы, в 91-й полк, который ждет отправки на фронт,
Вместе со Швейком и поручиком Лукашем в купе поезда, направ­ляющегося в Будейовицы, едет какой-то пожилой лысый господин. Швейк исключительно вежливо сообщает поручику, сколько волос должно быть на голове нормального человека. Лысый господин взры­вается от негодования. К огорчению поручика, он оказывается гене­рал-майором фон Шварбургом, совершающим инкогнито инспекци-
559


онную поездку по гарнизонам. Генерал отчитывает поручика, и тот прогоняет Швейка из купе.
В тамбуре Швейк заводит с каким-то железнодорожником разго­вор об аварийном тормозе и случайно срывает его. За необоснован­ную остановку поезда Швейка хотят заставить платить штраф, но, поскольку денег у него нет, его просто ссаживают с поезда.
На станции какой-то сердобольный господин платит за Швейка штраф и дает ему пять крон на билет, чтобы он мог догнать свою часть, но Швейк благополучно пропивает деньги в буфете. В конце концов он вынужден идти в Будейовицы пешком, однако, перепутав дорогу, направляется в противоположную сторону. По пути он ветре"» чает старушку, которая принимает его за дезертира, однако Швейк по-прежнему искренне намеревается дойти до Будейовиц.
Но ноги сами ведут его на север. Тут-то его и встречает жандарм. В результате перекрестного допроса жандармский вахмистр подводит Швейка к тому, что он шпион. Вместе с соответствующим донесени­ем он отправляет Швейка в Писек, а тамошний ротмистр, не разде­ляющий царящей в войсках шпиономании, препровождает Швейка в 91-й полк, к месту прохождения службы.
Лукаш, надеявшийся, что Швейк навсегда исчез из его жизни, пребывает в шоке. Однако выясняется, что он заблаговременно выпи­сал ордер на арест Швейка, и того отводят на гауптвахту. В камере Швейк знакомится с вольноопределяющимся Мареком, который рас­сказывает о своих злоключениях, в частности о том, как пытался из­бавиться от воинской службы. Он ждет страшного наказания, но полковник Шредер приговаривает его к вечной ссылке на кухню, что означает для Марека освобождение от фронта. Швейку же полковник приказывает через трое суток гауптвахты вновь поступить в распоря­жение поручика Лукаша.
В Мосте, где расквартирован полк, Лукаш влюбляется в некую даму и поручает Швейку отнести ей письмо. Хорошенько выпив в ка­бачке «У черного барашка» вместе с сапером Водичкой, Швейк от­правляется искать дом дамы сердца поручика. Надо ли говорить, что письмо попадает в руки мужа, которого сапер Водичка спускает с лестницы. Драка продолжается на улице, и Водичка со Швейком в конце концов оказываются в полицейском участке.
Швейк должен предстать перед судом, однако аудитор Руллер прекращает дело Швейка и отправляет бравого солдата на фронт, а полковник Шредер назначает его ординарцем 11-й роты.
560


Когда Швейк прибывает в полк, рота готовится к отправке на фронт, однако везде царит такая неразбериха, что даже сам коман­дир полка не знает, когда и куда двинется часть. Он лишь проводит бесконечные совещания, лишенные какого-либо смысла. Наконец по­ручик Лукаш все-таки получает приказ двигаться к границе Галиции.
Швейк едет на фронт. В дороге выясняется, что перед отъездом он сдал на склад все экземпляры книги, которая являлась ключом к расшифровке полевых донесений.
Поезд прибывает в Будапешт, где всех ожидает известие о вступ­лении Италии в войну. Все начинают судить да рядить, как это отзо­вется на их судьбе и не пошлют ли их в Италию. Среди офицеров в обсуждении участвует подпоручик третьей роты Дуб, в мирное вре­мя — преподаватель чешского языка, всегда стремившийся проявить свою лояльность. В полку он известен своими фразами: «Вы меня знаете? А я вам говорю, что вы меня не знаете!.. Но вы меня еще уз­наете!.. Может, вы меня знаете только с хорошей стороны!.. А я го­ворю, вы узнаете меня и с плохой стороны!.. Я вас до слез доведу!» Он тщетно пытается спровоцировать Швейка и других солдат на не­дозволенные высказывания.
Швейк получает задание от поручика Лукаша раздобыть коньяку и с честью выполняет приказание, как вдруг на его пути встает под­поручик Дуб. Чтобы не подвести Лукаша, Швейк выдает коньяк за воду и залпом выпивает всю бутылку. Дуб просит показать ему коло­дец, откуда была взята вода, и пробует эту воду, после чего у него во рту остается «вкус лошадиной мочи и навозной жижи». Он отпускает Швейка, который, едва добравшись до своего вагона, засыпает.
Тем временем вольноопределяющегося Марека, как самого обра­зованного, назначают историографом батальона, и он сочиняет фан­тастическую историю о его славных победах.
Поскольку невозможно расшифровать служебные телеграммы, поезд прибывает в пункт назначения на два дня раньше срока. Офи­церы развлекаются, кто как может, но в конце концов батальон все же выступает на позиции. Швейк с командой отправляется на поис­ки квартир для полка и, оказавшись на берегу озерца, для забавы на­девает форму пленного русского солдата, Тут его и берут в плен венгры.
Швейк тщетно пытается объяснить конвоирам, что он свой. Дру­гие пленные тоже не понимают его, поскольку собственно русских среди них нет — это в основном татары и кавказцы. Вместе с осталь-
561


ными пленными Швейка отправляют на строительные работы. Но когда наконец ему все же удается объяснить, что он чех, майор Вольф принимает его за перебежчика, изменившего присяге и ставшего шпионом.
Швейка сажают на гауптвахту и подсаживают к нему провокато­ра. Наутро Швейк в очередной раз предстает перед судом. Майор предлагает генералу, который во что бы то ни стало мечтает раскрыть заговор, прежде выяснить, действительно ли Швейк тот, за кого себя выдает. Швейка отправляют в гарнизонную тюрьму.
Наконец из 91-го полка приходит подтверждение, что Швейк пропал без вести и его следует вернуть в полк, но генерал Финк, ко­торый мечтает повесить Швейка как дезертира, отправляет его в штаб бригады для дальнейшего расследования.
В штабе бригады Швейк попадает к полковнику Гербиху, который страдает подагрой и в момент просветления отправляет Швейка в полк, дав денег на дорогу и новый мундир.
Заканчивается роман сценой солдатской пирушки на кухне у по­вара Юрайды...
Е.Б.Туева


Карел Чапек (Karel Сapek) 1890-1938
Война с саламандрами (Valka z mloky) Роман. (1936)
Капитан судна «Кандон-Баддунг» Вантах, занимающийся промыслом жемчуга возле берегов Суматры, неожиданно обнаруживает на остро­ве Танамас удивительную бухту Дэвл-Бэй. По свидетельству местных жителей, там водятся черти. Однако капитан находит там разумных существ — это саламандры. Они черные, метр-полтора в высоту и с виду похожи на тюленей. Капитан приручает их тем, что помогает раскрывать раковины с их любимым лакомством — моллюсками, и они вылавливают ему горы жемчуга. Тогда Вантах берет в своей судоходной компании отпуск и едет на родину, где встречается со своим Земляком, преуспевающим бизнесменом Г. X. Бонди. Капитану Вантаху удается убедить богача пуститься в предлагаемую им рискован­ную авантюру, и вскоре цена на жемчуг из-за резко возросшей добычи начинает падать.
Тем временем проблема саламандр начинает интересовать миро­вое общественное мнение. Сначала ходят слухи, будто Вантах разво­зит по свету чертей, затем появляются научные и околонаучные публикации. Ученые приходят к выводу, что обнаруженные капита-
563


ном Вантахом саламандры — это считавшийся вымершим вид Аndrias Scheuchzeri.
Одна из саламандр попадает в лондонский зоопарк. Как-то она за­говаривает со сторожем, представившись как Эндрью Шейхцер, и тут все начинают понимать, что саламандры — разумные существа, спо­собные говорить, причем на разных языках, читать и даже рассуж­дать. Однако жизнь ставшей сенсацией зоологического сада сала­мандры оканчивается трагически: посетители перекармливают ее конфетами и шоколадом, и она заболевает катаром желудка.
Вскоре происходит собрание акционеров Тихоокеанской экспорт­ной компании, занимающейся эксплуатацией саламандр. Собрание чтит память скончавшегося от апоплексического удара капитана Вантаха и принимает ряд важных решений, в частности о прекращении добычи жемчуга и об отказе от монополии на саламандр, которые так быстро плодятся, что их невозможно прокормить. Правление компании предлагает создать гигантский синдикат «Саламандра» для широкомасштабной эксплуатации саламандр, которых планирует ис­пользовать на различных строительных работах в воде. Саламандр развозят по всему свету, поселяя их в Индии, Китае, Африке и Аме­рике. Кое-где, правда, проходят забастовки в знак протеста против вытеснения с рынка человеческой рабочей силы, но монополиям вы­годно существование саламандр, поскольку благодаря этому можно расширить производство необходимых саламандрам орудий труда, а также продуктов сельского хозяйства. Высказываются также опасе­ния, что саламандры создадут угрозу для рыболовства и своими под­водными норами подроют берега материков и островов.
Между тем эксплуатация саламандр идет полным ходом. Разрабо­тана даже градация саламандр: лидинг, или надсмотрщики, самые до­рогие особи; хэви, предназначенные для самых тяжелых физических работ; тим — обыкновенные «рабочие лошадки» и так далее. От принадлежности к той или иной группе зависит и цена. Процветает также нелегальная торговля саламандрами. Человечество изобретает все новые и новые проекты, для осуществления которых можно ис­пользовать этих животных.
Параллельно проводятся научные конгрессы, обменивающиеся ин­формацией в области как физиологии, так и психологии саламандр. Разворачивается движение за систематическое школьное образование расплодившихся саламандр, возникают дискуссии, какое образование следует давать саламандрам, на каком языке они должны говорить и
564


т. п. Появляется международная Лига покровительства саламандрам, которая ставит своей целью построить отношения между человечест­вом и саламандрами на началах приличия и гуманности. Принимает­ся связанное с саламандрами законодательство: раз они мыслящие существа, то должны сами отвечать за свои поступки. Вслед за изда­нием первых законов о саламандрах появляются люди, требующие признать за саламандрами и определенные права. Однако никому не Приходит в голову, что «саламандровый вопрос» может иметь круп­нейшее международное значение и что с саламандрами придется иметь дело не только как с мыслящими существами, но и как с еди­ным саламандровым коллективом или даже нацией.
Вскоре численность саламандр достигает семи миллиардов, и они заселяют свыше шестидесяти процентов всех побережий земного шара. Растет их культурный уровень: выпускаются подводные газеты, возникают научные институты, где трудятся саламандры, строятся подводные и подземные города. Правда, саламандры сами ничего не производят, но люди продают им все вплоть до взрывчатых веществ для подводных строительных работ и оружия для борьбы с акулами.
Вскоре саламандры осознают собственные интересы и начинают давать отпор людям, вторгающимся в сферу их интересов. Одним из первых возникает конфликт между объедавшими сады саламандрами и крестьянами, недовольными как саламандрами, так и политикой правительства. Крестьяне начинают отстрел мародерствующих сала­мандр, на что те выходят из моря и пытаются отомстить. Несколь­ким ротам пехоты с трудом удается их остановить, в отместку они взрывают французский крейсер «Жюль Фламбо». Через некоторое время находившийся в Ла-Манше бельгийский пассажирский паро­ход «Уденбург» подвергается нападению саламандр — оказывается, это английские и французские саламандры не поделили что-то между собой.
На фоне разобщенности человечества саламандры объединяются и начинают выступать с требованиями уступить им жизненное про­странство. В качестве демонстрации силы они устраивают землетрясе­ние в Луизиане. Верховный Саламандр требует эвакуировать людей с указанных им морских побережий и предлагает человечеству вместе с саламандрами разрушать мир людей. У саламандр действительно большая власть над людьми: они могут блокировать любой порт, любой морской маршрут и тем самым уморить людей голодом. Так, они объявляют полную блокаду Британских островов, и Великобрита-
565


ния вынуждена в ответ объявить саламандрам войну. Однако боевые действия саламандр гораздо более успешны — они просто начинают затапливать Британские острова.
Тогда в Вадузе собирается всемирная конференция по урегулиро­ванию, и адвокаты, представляющие саламандр, предлагают пойти на все их условия, обещая, что «затопление континентов будет прово­диться постепенно и с таким расчетом, чтобы не доводить дело до паники и ненужных катастроф». Тем временем затопление идет пол­ным ходом.
А в Чехии живет-поживает пан Повондра, швейцар в доме Г. X. Бонди, который в свое время мог не пустить капитата Вантаха на порог и тем самым предотвратить вселенскую катастрофу. Он чув­ствует, что именно он виноват в случившемся, и радует его лишь то, что Чехия расположена далеко от моря. И вдруг он видит в реке Влтаве голову саламандры...
В последней главе автор беседует сам с собой, пытаясь придумать хоть какой-то способ спасения человечества, и решает, что «запад­ные» саламандры пойдут войной на «восточных», в результате чего будут полностью истреблены. А человечество станет вспоминать этот кошмар как очередной потоп.
Е. Б. Туева


Милан Кундера (Milan Kundera) р. 1929
Невыносимая легкость бытия (Nesnesitelna lehkost byti) Роман (1984)
Томаш — врач-хирург, работает в одной из клиник Праги. Несколь­ко недель назад в маленьком чешском городке он познакомился с Те­резой. Тереза работает официанткой в местном ресторане. Они проводят вместе всего лишь час, затем он возвращается в Прагу. Де­сятью днями позже она приезжает к нему. Эта малознакомая девуш­ка пробуждает в нем неизъяснимое чувство любви, желание как-то помочь ей. Тереза кажется ему ребенком, «которого положили в про­смоленную корзинку и пустили по реке, чтобы он выловил ее на берег своего ложа».
Прожив у него неделю, Тереза возвращается в свой захолустный городок. Томаш растерян, не знает, как поступить: связать свою жизнь с Терезой и взять на себя ответственность за нее иди сохра­нить привычную свободу, остаться одному.
567


Мать Терезы — красивая женщина — бросает ее отца и уходит к другому мужчине. Отец попадает в тюрьму, где вскоре и умирает. Отчим, мать, ее трое детей от нового брака и Тереза поселяются в маленькой квартирке в захолустном чешском городке.
Мать Терезы, недовольная жизнью, все вымещает на дочери. Не­смотря на то что Тереза самая способная в классе, мать забирает ее из гимназии. Тереза идет работать в ресторан. Она готова работать в поте лица, лишь бы заслужить материнскую любовь.
Единственное, что ограждает ее от враждебного окружающего мира, — это книга. Любовь к чтению отличает ее от других, является как бы опознавательным знаком тайного братства. Томаш привлекает ее внимание тем, что читает книгу в ресторанчике, где она работает.
Цепь случайностей — открытая книга на ресторанном столике Томаша, музыка Бетховена, цифра шесть — приводит в движение дремавшее в ней чувство любви и дает мужество уйти из дома и из­менить жизнь.
Тереза, бросив все, без приглашения вновь приезжает в Прагу и остается жить у Томаша.
Томаш поражен тем, что так быстро принял решение оставить Терезу у себя, поступив вопреки своим собственным принципам, — ни одна женщина не должна жить у него в квартире. Этого он твер­до придерживается вот уже десять лет после развода. Боясь и одно­временно желая женщин, Томаш вырабатывает некий компромисс, определяя его словами «эротическая дружба» — «те отношения, при которых нет и следа сентиментальности и ни один из партнеров не посягает на жизнь и свободу другого». Этот метод позволяет Томашу сохранять постоянных любовниц и параллельно иметь множество ми­молетных связей.
Стремясь к полной свободе, Томаш ограничивает свои отношения с сыном лишь аккуратной уплатой алиментов. Родители Томаша осуждают его за это, порывают с ним, оставаясь в демонстративно хороших отношениях с невесткой.
Томаш собирается заботиться о Терезе, оберегать ее, но у него нет ни малейшего желания менять свой образ жизни. Он снимает квар­тиру для Терезы. Одна из его подруг — Сабина — помогает Терезе устроиться на работу в фотолабораторию иллюстрированного ежене­дельника.
568


Постепенно Тереза узнает об изменах Томаша, и это вызывает у нее болезненную ревность. Томаш видит ее мучения, сострадает ей, но никак не может оборвать свои «эротические дружбы», не находит сил побороть тягу к другим женщинам, да и не видит в том нужды.
Проходит два года. Чтобы приглушить страдания Терезы от его измен, Томаш женится на ней. По этому случаю он дарит ей собаку-сучку, которую они нарекают Карениным.
Август 1968 г. Советские танки вторгаются в Чехословакию.
Швейцарский друг Томаша — директор одной из клиник Цюри­ха — предлагает ему место у себя. Томаш колеблется, предполагая, что Тереза не захочет ехать в Швейцарию.
Всю первую неделю оккупации Тереза проводит на улицах Праги, снимая эпизоды вступления войск, массового протеста горожан и раздавая пленки заграничным журналистам, которые чуть ли не де­рутся из-за них. Однажды ее задерживают, и она проводит ночь в русской комендатуре. Ей угрожают расстрелом, но, как только ее от­пускают, она вновь идет на улицы. В эти дни испытаний Тереза впе­рвые чувствует себя сильной и счастливой.
Чешское руководство подписывает в Москве некое компромисс­ное соглашение. Оно спасает страну от самого страшного: от казней и массовых ссылок в Сибирь.
Наступают будни унижения. Томаш и Тереза эмигрируют в Швейцарию.
Цюрих. Томаш работает хирургом у своего друга. Здесь он снова встречается с Сабиной, также эмигрировавшей из Чехословакии.
В Цюрихе Тереза заходит в издательство иллюстрированного жур­нала и предлагает свои фотографии о советской оккупации Праги. Ей вежливо, но твердо отказывают — их это уже не интересует. Ей предлагают работу — фотографировать кактусы. Тереза отказывается.
Тереза все дни дома одна. Вновь просыпается ревность, которую она вместе с красотой унаследовала от матери. Она решает вернуться на родину, надеясь в глубине души, что Томаш последует за ней.
Проходит шесть-семь месяцев. Вернувшись однажды домой, Томаш находит на столе письмо от Терезы, в котором она сообщает, что возвращается домой, в Прагу.
Томаш радуется вновь обретенной свободе, наслаждается легкос­тью бытия. Затем им овладевают неотступные мысли о Терезе. На
569


пятый день после ее отъезда Томаш сообщает директору клиники о своем возвращении в Чехословакию.
Первые чувства, которые он испытывает по возвращении домой, — душевная подавленность и отчаяние от того, что он вернулся.
Тереза работает барменшей в гостинице. Из еженедельника ее выгнали месяц-два спустя после их возвращения из Швейцарии.
На работе, во время одного инцидента, за нее заступается высо­кий мужчина. Позже Тереза узнает, что он инженер. Вскоре Тереза принимает приглашение зайти к нему домой и вступает с ним в любовную связь.
Проходят дни, месяц — инженер больше не появляется в баре. Страшная догадка появляется у нее в голове — это сексот. Была со­здана ситуация, чтобы скомпрометировать, а затем использовать ее в своих целях, втянув в единую организацию осведомителей.
Воскресенье. Томаш и Тереза едут на прогулку за город. Они заез­жают в маленький курортный городок. Томаш встречает своего дав­него больного — пятидесятилетнего крестьянина из отдаленной чешской деревни. Крестьянин рассказывает о своей деревне, о том, что некому работать, т. к. люди бегут оттуда, У Терезы возникает же­лание уехать в деревню, ей кажется, что это сейчас единственная спасительная дорога.
По возвращении из Цюриха Томаш по-прежнему работает » своей клинике. Однажды его вызывает к себе главный врач. Он пред­лагает Томашу отречься от ранее написанной им политической статьи, в противном случае он не сможет оставить его в клинике. Томаш отказывается написать покаянное письмо и уходит из клини­ки.
Томаш работает в деревенской больнице. Проходит год, и ему удается найти место в пригородной амбулатории. Здесь его и находит человек из министерства внутренних дел. Он обещает Томашу возобновить его карьеру врача-хирурга и ученого, но для этого необходимо подписать некое заявление. В этом заявлении Томаш должен не толь­ко отказаться от своей политической статьи, как этого требовали от него два года назад, в нем были также слова о любви к Советскому Союзу, о верности коммунистической партии, а также осуждение интеллектуалов. Чтобы не подписывать и не писать подобных заявле-
570


ний, Томаш бросает медицину и становится мойщиком окон. Он как бы возвращается во времена своей юности, к простору свободы, что означает для него в первую очередь свободу любовных связей.
Тереза рассказывает о происшествии в баре. Она очень встревоже­на. Томаш впервые замечает, как она изменилась, постарела. Он вдруг с ужасом осознает, как мало уделяет ей внимания последние два года.
Томаша приглашают мыть окна в одну квартиру. Там он встреча­ет своего сына. Собравшиеся в квартире люди предлагают ему подпи­сать петицию с просьбой об амнистии политзаключенных. Томаш не видит смысла в этой петиции. Он вспоминает о Терезе — кроме нее, для него ничто не имеет значения. Он не может спасти заключенных, но может сделать Терезу счастливой. Томаш отказывается подписы­вать бумагу.
Проходит пять лет после вторжения советских войск в Прагу. Город неузнаваемо изменился. Многие знакомые Томаша и Терезы эмигрировали, некоторые из них умерли. Они решают оставить Прагу и уехать в деревню.
Томаш и Тереза живут в отдаленной, всеми забытой деревне. Томаш работает водителем грузовика, Тереза пасет телят. Они нако­нец обретают покой, — отсюда их уже некуда выгнать.
Тереза счастлива, ей кажется, что она достигла цели: они с Томашем вместе и они одни. Радость бытия омрачается только смертью их единственного преданного друга — собаки Каренин.
Женева. Франц читает лекции в университете, ездит по зарубеж­ным симпозиумам и конференциям. Он женат и имеет восемнадца­тилетнюю дочь. Франц встречает художницу-чешку и влюбляется в нее. Ее зовут Сабина. Это — подруга Томаша.
Сабина рисует с детства. Сразу по окончании школы она уезжает из дома, поступает в пражскую Академию художеств, а затем выхо­дит замуж за актера одного из театров Праги. Вскоре после безвре­менной кончины родителей Сабина расстается с мужем и начинает дести жизнь вольной художницы.
Франц признается жене, что Сабина —его любовница. Он хочет развестись с женой и жениться на Сабине.
Сабина растеряна. Она не хочет ничего менять в своей жизни, не хочет брать на себя никакой ответственности. Она решает оставить Франца.
571


Франц уходит от жены. Он снимает маленькую квартирку. У него связь с одной из студенток, но, когда он хочет вновь жениться, жена отказывает ему в разводе.
Сабина живет в Париже. Через три года она получает письмо от сына Томаша, из которого узнает о смерти его отца и Терезы — они погибли в автомобильной катастрофе. Сабина подавлена. Последняя нить, связывающая ее с прошлым, оборвана. Она решает покинуть Париж.
Сабина живет в Америке, в Калифорнии. Она удачно продает свои картины, богата и независима.
Франц присоединяется к группе западных интеллектуалов и от­правляется к границам Камбоджи. Во время прогулки по ночному Бангкоку он погибает.
А. И. Хорева


ЧИЛИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Пабло Неруда (Раblо Neruda) 1904-1973
Звезда и смерть Хоакина Мурьеты, чилийского разбойника, подло убитого в Калифорнии 23 июля 1853. Драматическая кантата (Fulqor v muerte de Joaquin Murieta, bandido chileno injusticiado en California el 23 de julio de 1853) Пьеса (1967)
Действие происходит в 1850—1853 гг. Хор начинает рассказ о славном разбойнике Хоакине Мурьете, призрак которого до сих пор витает над Калифорнией, вольном чилийце, погибшем на чужбине. Мальчики-газетчики выкрикивают новости: в Калифорнии золотая лихорадка. Влекомые дальним миражем, в порт Вальпараисо со всех концов страны стекаются толпы людей, жаждущих отправиться в благодатный край, где живут сытно и в тепле. На сцене сооружается бригантина, поднимают пару­са. Таможенник Адальберто Рейес требует с Хуана Трехпалого кучу
575


всевозможных справок, но бывшему шахтеру не составляет труда са­гитировать ретивого служаку плыть вместе со всеми на прииски в Ка­лифорнию добывать золото. Трехпалый сопровождает Хоакина Мурьету, при котором он за дядьку и проводника. Этот юноша по замесу вожак, поясняет он теперь уже бывшему таможеннику. Вмес­те с Хоакином делил он до сей поры бедняцкую судьбу, бедняцкий хлеб и бедняцкие тумаки.
Хор рассказывает о том, как во время пути по морю объездчик коней Хоакин Мурьета заарканил крестьянку Тересу. Тут же, на ко­рабле происходит их свадьба.
Пока на палубе идет буйный кутеж, и грубое веселье похоже на слепой вызов смерти, из иллюминатора каюты слышится любовный диалог новобрачных, поглощенных своим счастьем. (Мурьета на про­тяжении спектакля так и не появится на сцене, только показывается его силуэт или профиль, обращенный к горизонту. Невидимым пер­сонажем останется и Тереса.)
Панорама Сан-Франциско 1850 г. Чилийцы первыми прибыли на свет богатства, шалых денег, утверждает хор. В таверне «Заваруха» чуть было не происходит стычка явившихся на заработки латиноаме­риканцов, среди которых и Рейес с Трехпалым, и рейнджеров в те­хасских шляпах, вооруженных револьверами, но на этот раз обхо­дится без кровопролития.
Когда распоясавшиеся янки наконец убираются прочь, появляется одетый во все черное Всадник с вестью о том, что Сакраменто убили два десятка чилийцев и несколько мексиканцев, а все потому, что янки относятся к ним, как к неграм, не желают признавать их права. Однако посетители недолго печалятся, кутеж продолжается, выступа­ют певички, демонстрируют стриптиз. Кабальеро мошенник дурачит клиентов фокусами со шляпой, но вот в дело встревают Подпевалы, и посетители вынуждены положить в шляпу принадлежащие им часы и цепочки. Собрав добычу, фокусник исчезает, тут обманутые спохва­тываются и собираются догнать и проучить жулика. Но появляется группа Балахонов, размахивая револьверами, они избивают присутст­вующих, громят таверну.
Когда дело кончено, один из налетчиков сбрасывает накидку, это Кабальеро мошенник, который расплачивается с подручными укра­денными вещами.
576


Хор описывает тяжкий старательский труд, которым занимается Мурьета. Хоакин мечтает добыть много золота и, вернувшись на ро­дину, раздать его неимущим. Но снова на сцене группа Балахонов, за­мышляющих развязать террор против чужестранцев. Белая раса превыше всего! Белокурые борзые из Калифорнии, как они себя на­зывают, устраивают нападения на поселки старателей. В один из таких набегов погромщики, среди которых и Кабальеро мошенник, врываются в дом Мурьеты, насилуют и убивают Тересу. Вернувшись с прииска, Хоакин клянется над безжизненным телом жены отомстить за нее и покарать убийц. С этого дня Хоакин становится разбойни­ком.
Мурьета, скачущий на коне мщения, держит в страхе всю округу, вершит расправу над белыми гринго, творящими беззаконие и нажи­вающимися на преступлениях. Рейес и Трехпалый, как и некоторые другие чилийцы, решают присоединиться к грозному разбойнику, воздать возмездие за пролитую кровь братьев. Вокруг Хоакина соби­рается отряд мстителей.
Бандиты под предводительством Трехпалого нападают на дили­жанс, в котором следуют семь пассажиров, среди них и женщины. Они учиняют расправу над Кабальеро мошенником, пытающимся скрыть мешки с золотом, остальных же путников отпускают, а золо­то раздают местным жителям. Группа Борзых натыкается на Кабалье­ро мошенника, который в какой уже раз выходит живым из пере­делки. Возмутительно: шайка Мурьеты прикончила пассажиров дили­жанса и отняла золото, которое они награбили с таким трудом. А народ славит заступника и воспевает его деяния.
Хор образует подобие погребального фриза по обе стороны скром­ной могилы и комментирует события трагического июльского вечера. Мурьета приносит розы покойной жене, а Борзые устраивают на кладбище засаду. Хоакин был безоружным, печально поясняет хор, его застрелили, а потом, чтоб не воскрес, отсекли голову.
Балаганщик — это все тот же Кабальеро мошенник — зазывает прохожих в ярмарочный балаган, где в клетке выставлена голова Му­рьеты.
Нескончаемой вереницей идут люди, а монеты все текут в бездон­ный карман проходимца.
Женщины стыдят мужчин: как можно было оставить врагам на
577


поругание голову человека, который за них вершил возмездие, карал обидчиков.
Мужчины решают выкрасть из балагана голову и похоронить о могиле Тересы.
Движется погребальное шествие, Трехпалый и Рейес несут голову Мурьеты. Голова разбойника выражает сожаление, что до потомков не дойдет вся правда о нем. Много он зла сотворил, хотя делал и доб­рые дела, но неизбывная тоска по убитой жене гнала его по земле, а честь его светила звездою.
Отважно жил Мурьета, горячо, но и был обреченным, заключает хор. Скачет призрак разбойного повстанца на коне ярко-красного цвета между былью и небылицами.
Л. М. Бурмистрова


ШВЕДСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Август Стриндберг (August Strindberg) 1849—1912
Пляска смерти (Dodsdansen) Драма (1901)
Капитан артиллерии и его жена Алис, бывшая актриса, живут в кре­пости, стоящей на острове. Осень. Они сидят в гостиной, располо­женной в крепостной башне, и говорят о предстоящей серебряной свадьбе. Капитан считает, что ее надо непременно отметить, меж тем как Алис предпочитала бы скрыть от чужих глаз их семейный ад. Ка­питан примирительно замечает, что в их жизни были и хорошие ми­нуты и о них не следует забывать, ведь жизнь коротка, а потом — конец всему: «Только и останется, что вывезти на тачке и унавозить огород!» — «Столько суеты из-за огорода!» — язвительно отвечает Алис. Супругам скучно; не зная, чем заняться, они садятся играть в карты. В этот вечер все собрались на званый вечер к доктору, но Ка­питан с ним не в ладах, как и со всеми остальными, поэтому они с Алис дома. Алис переживает, что из-за тяжелого характера Капитана их дети растут без общества. Кузен Алис Курт после пятнадцатилет­него отсутствия прибыл из Америки и получил назначение на остров в качестве начальника карантина. Он приехал утром, но еще не появ­лялся у них. Они предполагают, что Курт отправился к доктору.
581


Слышен стук телеграфного аппарата: это Юдифь, дочь Капитана и Алис, сообщает им из города, что не ходит в школу, и просит денег. Капитан зевает: он и Алис каждый день говорят одно и то же, ему это наскучило. Обычно на замечание жены о том, что дети всегда по­ступают по-своему в этом доме, он отвечает, что это не только его дом, но и ее, а поскольку он уже отвечал ей так раз пятьсот, то те­перь он просто зевнул.
Служанка докладывает, что пришел Курт. Капитан и Алис раду­ются его приходу. Рассказывая о себе, они стараются смягчить крас­ки, сделать вид, что живут счастливо, но не могут долго притворяться и вскоре снова начинают браниться. Курт чувствует, что стены их дома словно источают яд и ненависть сгустилась так, что трудно ды­шать. Капитан уходит проверить посты. Оставшись с Куртом наеди­не, Алис жалуется ему на жизнь, на тирана-мужа, который ни с кем не может поладить; даже прислуга у них не удерживается, и по боль­шей части Алис приходится самой заниматься хозяйством. Капитан настраивает детей против Алис, поэтому теперь дети живут отдельно, в городе. Приглашая Курта остаться на ужин, Алис была уверена, что в доме есть еда, а оказалось, что нет даже корки хлеба. Капитан воз­вращается. Он сразу догадывается, что Алис успела нажаловаться на него Курту. Неожиданно Капитан теряет сознание. Придя в себя, он вскоре снова падает в обморок. Курт пытается вызвать врача. Очнув­шись, Капитан обсуждает с Алис, все ли супружеские пары так же несчастны, как они. Порывшись в памяти, они не могут вспомнить ни одной счастливой семьи. Видя, что Курт не возвращается. Капитан решает, что и он от них отвернулся, и сразу начинает говорить про него гадости.
Вскоре приходит Курт, который выяснил у врача, что у Капитана склероз сердца и ему надо беречь себя, иначе он может умереть. Ка­питана укладывают спать, и Курт остается у его постели. Алис очень благодарна Курту за то, что он желает добра им обоим. Когда Алис уходит. Капитан просит Курта позаботиться о его детях, если он умрет. Капитан не верит в ад. Курт удивляется: ведь Капитан живет в самом пекле. Капитан возражает: это всего лишь метафора. Курт от­вечает: «Свой ад ты изобразил с такой достоверностью, что тут и речи быть не может о метафорах — ни о поэтических, ни о каких-либо еще!» Капитан не хочет умирать. Он рассуждает о религии и в
582


конце концов утешается мыслью о бессмертии души. Капитан засы­пает. В разговоре с Алис Курт обвиняет Капитана в высокомерии, ибо тот рассуждает по принципу: «Я существую, следовательно. Бог есть». Алис рассказывает Курту, что у Капитана была тяжелая жизнь, ему пришлось рано начать работать, чтобы помогать семье. Алис го­ворит, что в юности восхищалась Капитаном и одновременно была от него в ужасе. Снова заговорив о недостатках Капитана, она уже не может остановиться. Курт напоминает ей, что они собирались гово­рить о Капитане только хорошее. «После его смерти», — отвечает Алис, Когда Капитан просыпается, Курт уговаривает его написать за­вещание, чтобы после его смерти Алис не осталась без средств к су­ществованию, но Капитан не соглашается. Полковник по просьбе Алис предоставляет Капитану отпуск, но Капитан не хочет призна­вать себя больным и не желает идти в отпуск. Он отправляется на батарею. Курт рассказывает Алис, что Капитан, когда ему казалось, что жизнь покидает его, стал цепляться за жизнь Курта, принялся расспрашивать о его делах, словно хотел влезть в него и жить его жизнью. Алис предупреждает Курта, чтобы он ни в коем случае не подпускал Капитана к своей семье, не знакомил со своими детьми, иначе Капитан отнимет их и отдалит от него. Она рассказывает Курту, что именно Капитан устроил так, что Курта при разводе ли­шили детей, а теперь регулярно бранит Курта за то, что тот якобы бросил своих детей. Курт поражен: ведь ночью, думая, что умирает, Капитан просил его позаботиться о его детях. Курт обещал и не со­бирается вымещать свою обиду на детях. Алис считает, что сдержать слово и есть лучший способ отомстить Капитану, который ненавидит благородство больше всего на свете.
Побывав в городе. Капитан возвращается в крепость и рассказы­вает, что врач не нашел у него ничего серьезного и сказал, что он проживет еще лет двадцать, если будет следить за собой. Кроме того, он сообщает, что сын Курта получил назначение в крепость и скоро прибудет на остров. Курта эта весть не радует, но Капитана не инте­ресует его мнение. И еще: Капитан подал в городской суд заявление о разводе, ибо намерен связать свою жизнь с другой женщиной. В ответ Алис говорит, что может обвинить Капитана в покушении на ее жизнь: однажды он столкнул ее в море. Это видела их дочь Юдифь, но поскольку она всегда на стороне отца, то не станет свиде­тельствовать против него. Алис чувствует свое бессилие. Курт прони-
583


кается состраданием к ней. Он готов начать борьбу с Капитаном. Курт приехал на остров, не тая злобы в душе, он простил Капитану все его прежние грехи, даже то, что Капитан разлучил его с детьми, но сейчас, когда Капитан хочет отнять у него сына, Курт решает по­губить Капитана. Алис предлагает ему свою помощь: ей кое-что из" вестно о темных делах Капитана и штык-юнкера, совершивших растрату. Алис радуется, предвкушая победу. Она вспоминает, как в юности Курт был к ней неравнодушен, и пытается его соблазнить. Курт бросается к ней, сжимает ее в объятиях и впивается зубами ей в шею так, что она вскрикивает.
Алис радуется, что нашла шестерых свидетелей, готовых дать по­казания против Капитана. Курту становится жаль его, но Алис бра­нит Курта за малодушие. Курту кажется, будто он попал в ад. Капитан хочет поговорить с Куртом с глазу на глаз. Он признается, что врач на самом деле сказал ему, что он долго не протянет. Все, что он говорит о разводе и назначении сына Курта в крепость, тоже не­правда, и он просит у Курта прощения. Курт спрашивает, почему Ка­питан столкнул Алис в море. Капитан и сам не знает: Алис стояла на пирсе, и ему вдруг представилось совершенно естественным столк­нуть ее вниз. Ее месть тоже кажется ему совершенно естественной: с тех пор как Капитан заглянул смерти в глаза, он обрел циничное смирение. Он спрашивает Курта, кто, по его мнению, прав: он или Алис. Курт никого из них не признает правым и сочувствует им обоим. Они пожимают друг другу руки. Входит Алис. Она спрашива­ет Капитана, как себя чувствует его новая супруга, и говорит, целуя Курта, что ее любовник чувствует себя прекрасно. Капитан обнажает саблю и бросается на Алис, рубя направо и налево, но его удары при­ходятся по мебели. Алис зовет на помощь, но Курт не двигается е места. Проклиная их обоих, он уходит. Алис называет Курта подле­цом и лицемером. Капитан говорит ей, что его слова о том, что он проживет еще двадцать лет и все остальное, что он сказал, приехав из города, тоже неправда. Алис в отчаянии: ведь она сделала все, чтобы засадить Капитана в тюрьму, и за ним вот-вот придут. Если бы ей удалось спасти его от тюрьмы, она бы преданно ухаживала за ним, полюбила бы его. Стучит телеграфный аппарат: все обошлось. Алис и Капитан радуются: они уже достаточно помучили друг друга, теперь они будут жить мирно. Капитан знает, что Алис пыталась погубить его, но он перечеркнул это и готов идти дальше. Они с Алис решают пышно отметить свою серебряную свадьбу.
584


Сын Курта Аллан сидит в богато убранной гостиной дома своего отца и решает задачи. Юдифь, дочь Капитана и Алис, зовет его играть в теннис, но юноша отказывается, Аллан явно влюблен в Юдифь, а она кокетничает с ним и старается его помучить.
Алис подозревает, что Капитан что-то замыслил, но она никак не может понять что. Один раз она забылась, увидев в Курте избавителя, но потом опомнилась и считает, что можно забыть «то, чего никогда не было». Она боится мести мужа. Курт уверяет ее, что Капитан — безобидный пентюх, неизменно выказывающий ему свое расположе­ние. Курту нечего опасаться — ведь он хорошо справляется со свои­ми обязанностями начальника карантина и в остальном ведет себя как положено. Но Алис говорит, что напрасно он верит в справедли­вость. У Курта есть тайна — он собирается баллотироваться в рикс­даг. Алис подозревает, что Капитан узнал об этом и хочет выставить свою кандидатуру.
Алис беседует с Алланом. Она говорит юноше, что он напрасно ревнует к Лейтенанту: Юдифь вовсе не влюблена в него. Она хочет выйти замуж за старика полковника. Алис просит дочь не мучить юношу, но Юдифь не понимает, почему Аллан страдает: ведь она же не страдает. Капитан возвращается из города. На груди у него два ор­дена: один он получил, когда вышел в отставку, второй — когда вос­пользовался знаниями Курта и написал статьи о карантинных постах в португальских портах. Капитан объявляет, что содовая фабрика ра­зорилась. Сам он успел вовремя продать свои акции, а для Курта это означает полное разорение: он теряет и дом, и мебель. Ему теперь не по карману оставлять Аллана в артиллерии, и Капитан советует ему перевести сына в Норрланд, в пехоту, и обещает свою помощь. Капи­тан протягивает Алис письмо, которое она отнесла на почту: он про­веряет всю ее корреспонденцию и пресекает все ее попытки «разрушить семейные узы». Узнав, что Аллан уезжает, Юдифь огорча­ется, она вдруг понимает, что такое страдание, и осознает, что любит Аллана. Капитан назначен инспектором по карантину. Поскольку деньги на отъезд Аллана были собраны по подписным листам, провал Курта на выборах в риксдаг неминуем. Дом Курта переходит к Капи­тану. Таким образом, Капитан отнял у Курта все. «Но этот людоед оставил нетронутой мою душу», — говорит Курт Алис. Капитан по­лучает телеграмму от полковника, за которого хотел выдать замуж
585


Юдифь. Девушка позвонила полковнику и наговорила дерзостей, поэ­тому полковник порывает отношения с Капитаном. Капитан думает, что дело не обошлось без вмешательства Алис, и обнажает саблю, но падает, настигнутый апоплексическим ударом. Он жалобно просит Алис не сердиться на него, а Курта — позаботиться о его детях. Алис радуется тому, что Капитан при смерти. Юдифь думает только об Ал­лане и не обращает внимания на умирающего отца. Курт жалеет его. В миг смерти рядом с Капитаном оказывается только Лейтенант. Он говорит, что перед смертью Капитан сказал: «Прости им, ибо не ве­дают, что творят». Алис и Курт рассуждают о том, что, несмотря ни на что. Капитан был хороший и благородный человек. Алис понима­ет, что не только ненавидела, но и любила этого человека.
О. Э. Гринберг
Игра снов (Ett dromspel) Драма (1902)
Автор напоминает, что стремился подражать бессвязной, но кажу­щейся логичной форме сновидения. Времени и пространства не суще­ствует, цепляясь за крохотную основу реальности, воображение прядет свою пряжу. Герои расщепляются, испаряются, уплотняются, сливаются воедино. Превыше всего — сознание сновидца.
В прологе Дочь Индры спускается на облаке на Землю. Индра по­сылает ее узнать, действительно ли участь людей так тяжела. Дочь Индры чувствует, как пагубен воздух внизу: это смесь дыма и воды. Индра призывает ее исполниться мужества и перенести это испыта­ние.
Дочь и Стекольщик подходят к замку, который растет прямо из земли. Его крыша увенчана бутоном, который, по мнению Дочери, вот-вот распустится. Дочь думает, что в замке томится узник, и хочет освободить его. Войдя в замок, она освобождает Офицера, который видит в ней воплощение красоты и готов страдать, лишь бы ему ви­деть ее. Офицер и Дочь заглядывают за ширму-перегородку и видят больную Мать, которая говорит Офицеру, что Дочь — Агнес, дитя Индры. Перед смертью Мать просит Офицера никогда не перечить
586


Богу и не считать себя обиженным жизнью. Мать хочет дать служан­ке мантилью, которую ей подарил Отец: служанке не в чем пойти на крестины, а Мать так больна, что все равно никуда не ходит. Отец обижается, и Мать огорчается: невозможно сделать добро одному че­ловеку, не причинив зло другому. Дочери жалко людей. Офицер с До­черью видят Привратницу в шали, которая вяжет крючком звездное покрывало, ожидая жениха, который покинул ее тридцать лет назад, когда она была балериной в театре. Дочь просит Привратницу одол­жить ей шаль и разрешить посидеть на ее месте и посмотреть на детей человеческих. Дочь видит, как рыдает актриса, не получившая ангажемент. Привратница показывает ей, как выглядит счастливый человек: Офицер с букетом ждет свою возлюбленную — Викторию, которая обещала ему свою руку и сердце. Он уже семь лет ухаживает за ней и вот сейчас ждет, чтобы она спустилась вниз, но она все не идет. Наступает вечер, розы завяли, но Виктория не пришла. Офицер поседел, наступила осень, но он все так же ждет возлюбленную. Офи­цер пытается выяснить, что находится за закрытой дверью, но никто не знает. Он посылает за кузнецом, чтобы ее открыть, но вместо куз­неца приходит Стекольщик. Как только Стекольщик подходит к двери, появляется Полицейский и именем закона запрещает ее от­крывать. Офицер не сдается и решает обратиться к Адвокату. Адво­кат жалуется, что никогда не видит счастливых людей: все приходят к нему, чтобы излить злобу, зависть, подозрения. Дочь жалеет людей. Адвокат надеется получить степень доктора юриспруденции и лавро­вый венок, но ему отказывают. Дочь, видя его страдания и стремле­ние восстановить справедливость, возлагает ему на голову терновый венец. Дочь спрашивает Адвоката, есть ли в мире радости? Он отве­чает, что самая сладостная и самая горькая радость — любовь. Дочь хочет испытать ее и становится женой Адвоката, несмотря на то что он беден: если они падут духом, появится ребенок и подарит им уте­шение.
Кристин заклеивает окна в доме. Дочь жалуется, что ей очень душно. Адвокат возражает, что, если не заклеить окна, тепло уйдет и они замерзнут. Ребенок своим плачем распугивает клиентов. Хорошо бы снять квартиру побольше, но нет денег. Дочь не привыкла жить в грязи, но ни ей, ни Адвокату мыть пол не под силу, а Кристин занята заклеиванием окон. Адвокат замечает, что многие живут еще хуже. Узнав, что Дочь развела огонь его газетой, Адвокат бранит ее за беза­лаберность. Хотя они не ладят, им приходится терпеть друг друга
587


ради ребенка. Дочь жалеет людей. Кристин продолжает заклеивать щели в доме. Адвокат выходит, столкнувшись в дверях с Офицером, который пришел звать Дочь с собой в Бухту Красоты. Но вместо Бухты Красоты Офицер и Дочь попадают в Пролив Стыда. Начальник карантина спрашивает Офицера, удалось ли открыть дверь. Офицер отвечает, что нет, потому что судебное разбирательство еще не закон­чено. Начальник карантина обращает внимание Дочери на Поэта, ко­торый идет принимать грязевую ванну: он все время витает в высших сферах, поэтому скучает по грязи. Вдали виден белый парусник, плы­вущий в Бухту Красоты. У руля сидят обнявшись Он и Она. Офицер заставляет их повернуть в Пролив Стыда. Он и Она сходят на берег, печальные и пристыженные. Они не понимают, за что они сюда по­пали, но Начальник карантина объясняет им, что не обязательно де­лать что-либо дурное, чтобы навлечь на себя мелкие неприятности. Теперь им предстоит пробыть здесь сорок дней. Дочь жалеет людей.
В Бухте Красоты царит веселье, все танцуют. Только Эдит сидит в отдалении и грустит: она нехороша собой и ее никто не приглашает танцевать.
Учитель проверяет знания Офицера, но тот никак не может отве­тить, сколько будет дважды два. Хотя Офицеру присудили доктор­скую степень, он должен оставаться в школе, пока не созреет. Офицер понимает и сам, что еще не созрел. Он спрашивает Учителя, что такое время. Учитель отвечает, что время есть то, что бежит, пока он говорит. Один из учеников встает и убегает, пока Учитель го­ворит, выходит, он и есть время? Учитель считает, что это совершен­но правильно по законам логики, хотя и безумно.
Офицер показывает Дочери человека, которому все завидуют, ибо он самый богатый человек в этих местах. Но он тоже ропщет: он слеп и не видит даже своего сына, которого пришел проводить. Сле­пец рассуждает о том, что жизнь состоит из встреч и расставаний: он встретил женщину, мать своего сына, но она его покинула. У него ос­тался сын, но теперь и он его покидает. Дочь утешает Слепца, гово­ря, что его сын вернется.
Адвокат говорит Дочери, что теперь она почти все видела, кроме самого ужасного. Самое ужасное — это вечное повторение и возвра­щение. Он призывает Дочь вернуться к своим обязанностям. Обязан­ности — это все, что она не хочет, но должна делать. Дочь спрашивает, не существует ли приятных обязанностей? Адвокат объ­ясняет, что обязанности становятся приятными, когда выполнены.
588


Дочь понимает, что обязанности — это все, что неприятно, и хочет узнать, что же тогда приятное. Адвокат объясняет ей, что прият­ное — это грех, но грех наказуем, и после приятно проведенного дня или вечера человек мучается угрызениями совести. Дочь вздыхает: не­легко быть человеком. Она хочет обратно на небеса, но прежде необ­ходимо открыть дверь и узнать тайну. Адвокат говорит, что ей придется вернуться в прежнюю колею, пройти весь путь назад и пережить заново весь кошмарный процесс повторения, воссоздания, перепевы, повторы... Дочь готова, но сначала она хочет удалиться в пустынный край, дабы обрести себя. Она слышит громкие стоны го­ремык из Пролива Стыда и хочет освободить их. Адвокат рассказыва­ет, что однажды явился освободитель, но праведники распяли его на кресте. Дочь попадает на берег Средиземного моря. Она думает, что это рай, но видит двух угольщиков, которые возят уголь в страшную жару и не имеют права ни искупаться, ни сорвать с дерева апельсин. угольщики объясняют ей, что каждый человек хоть однажды совер­шил дурной поступок, но одни были наказаны и теперь в поте лица возят уголь целыми днями, а другие не были наказаны и сидят в ка­зино и уплетают обед из восьми блюд. Дочь удивляется, что люди ни­чего не делают, чтобы облегчить свое положение. Адвокат говорит, что те, кто пытается что-то предпринять, попадают либо в тюрьму, либо в сумасшедший дом. Место, которое показалось Дочери раем, на деле оказывается настоящим адом.
Дочь приводит Поэта на край света в пещеру, которую называют ухом Индры, ибо здесь небесный властитель слушает жадобы смерт­ных. Дочь рассказывает Поэту, о чем стонет ветер, о чем поют волны. Поэт находит обломки кораблей, в том числе и того, который отплыл из Бухты Красоты. Дочери кажется, что и Бухта Красоты, и Пролив Стыда, и «растущий замок», и Офицер ей приснились. Поэт говорит, что он сочинил все это. Поэзия — не действительность, а больше, чем действительность, не сон, а сон наяву. Дочь чувствует, что слишком долго пробыла внизу, на земле, мысли ее уже не могут взлететь. Она просит помощи у своего Небесного отца. Поэт просит Дочь Индры передать Властителю мира прошение человечества, сочи­ненное мечтателем. Он вручает Дочери свиток со своей поэмой. Поэт замечает вдали у рифов корабль. Его команда молит о помощи, но, увидев Спасителя, моряки в страхе прыгают за борт. Дочь не уверена, что перед ними действительно корабль, ей кажется, что это двух­этажный дом, а рядом с ним — телефонная башня, доходящая до
589


облаков. Поэт видит заснеженную пустошь, учебный плац, по кото­рому марширует взвод солдат. На пустошь, закрывая солнце, опуска­ется туча. Все исчезает. Влага тучи погасила огонь солнца. Солнечный свет создал тень башни, а тень тучи задушила тень башни.
Дочь просит Привратницу позвать Деканов четырех факультетов:
сейчас будут открывать дверь, за которой — разгадка тайны мира. Появляется сияющий от радости Офицер с букетом роз: его возлюб­ленная — Виктория вот-вот спустится вниз. И Поэту, и Дочери ка­жется, будто они все это где-то уже видели: то ли это приснилось Поэту, то ли он это сочинил. Дочь вспоминает, что они уже произно­сили эти слова где-то в другом месте. Поэт обещает, что скоро Дочь сможет определить, что такое действительность. Лорд-канцлер и Де­каны четырех факультетов обсуждают вопрос о двери. Лорд-канцлер спрашивает, что думает Декан богословского факультета, но тот не думает, он верует. Декан философского факультета имеет мнение, Декан медицинского факультета знает, а Декан юридического факуль­тета сомневается. Разгорается спор. Дочь обвиняет их всех в том, что они сеют сомнение и разлад в умах молодежи, в ответ на что Декан юридического факультета обвиняет Дочь от имени всех праведников в том, что она пробуждает у молодежи сомнение в их авторитете. Они гонят ее, угрожая расправой. Дочь зовет с собой Поэта, обещая ему, что скоро он узнает разгадку тайны мира. Дверь открывается. Праведники кричат «ура», но ничего не видят. Они кричат, что Дочь обманула их: за дверью ничего нет, Дочь говорит, что они не поняли этого ничто. Праведники хотят ее побить. Дочь собирается уйти, но Адвокат берет ее за руку и напоминает, что у нее есть обязанности. Дочь отвечает, что повинуется велению высшего долга. Адвокат гово­рит, что ребенок зовет ее, и она понимает, как сильно привязана к земле. Она чувствует угрызения совести, единственное спасение от которых — исполнить свой долг. Дочь очень страдает. Она говорит, что все вокруг — ее дети. Поодиночке каждый из них хороший, но стоит им сойтись вместе, как они начинают ссориться и превраща­ются в демонов. Она покидает Адвоката.
Дочь и Поэт у стен замка, растущего из земли. Дочь поняла, как нелегко быть человеком. Поэт напоминает ей, что она обещала от­крыть ему тайну мира. Дочь рассказывает, что на заре времен Брама, божественная первооснова, позволил матери мира Майе соблазнить себя, дабы размножиться. Это соприкосновение божественной первоматери с земной стало грехопадением неба. Таким образом, мир,
590


жизнь, люди не более чем фантом, видимость, сон. Чтобы освобо­диться от земной материи, потомки Брамы ищут лишений и страда­ний. Но потребность в страдании сталкивается с жаждой наслаждений, или с любовью. Происходит борьба между болью на­слаждения и наслаждением страдания. Эта борьба противоположнос­тей рождает силу. Дочь страдала на земле гораздо сильнее людей, ибо ее ощущения тоньше. Поэт спрашивает ее, что причиняло ей самые сильные страдания на земле. Дочь отвечает, что ее существование: чувство, что ее зрение ослаблено глазами, слух притуплен ушами, а мысль запуталась в лабиринте жирных извилин. Чтобы отряхнуть прах со своих ног, Дочь снимает туфли и бросает их в огонь. Входит Привратница и бросает в огонь свою шаль, Офицер — свои розы, на которых остались лишь шипы, а Стекольщик — свой алмаз, открыв­ший дверь. Богослов бросает в огонь мартиролог, ибо не может боль­ше защищать Бога, который не защищает своих детей. Поэт объясняет Дочери, кто такие мученики за веру. Дочь объясняет ему, что страдание — это искупление, а смерть — избавление. Поэт читал, что, когда жизнь близится к концу, все и вся вихрем проно­сится мимо. Дочь прощается с ним. Она входит в замок. Раздается музыка. Замок загорается, и бутон на его крыше распускается в ги­гантский цветок хризантемы. На заднике, освещенном пламенем го­рящего замка, проступает множество человеческих лиц — удивлен­ных, опечаленных, отчаявшихся...
О. Э. Гринберг
Соната призраков (Spoksonaten) Драма (1907)
Старик сидит в кресле-каталке у афишной тумбы. Он видит, как Сту­дент раговаривает с Молочницей и рассказывает ей, что накануне спасал людей из-под обломков рухнувшего здания. Старик слышит слова Студента, но не видит Молочницу, ибо она — видение. Старик заговаривает со Студентом и выясняет, что тот сын купца Аркенхоль-ца. Студент знает от покойного отца, что Старик — директор Хум-мель — разорил их семью. Старик же утверждает обратное — он вызволил купца Аркенхольца из беды, а тот ограбил его на семнад­цать тысяч крон. Старик не требует от Студента этих денег, но хочет,
591


чтобы юноша оказывал ему мелкие услуги. Он велит Студенту пойти в театр на «Валькирию». На соседних местах будут сидеть Полковник и его дочь, живущие в доме, который очень нравится Студенту. Сту­дент сможет познакомиться с ним и бывать в этом доме. Студент за­глядывается на дочь Полковника, которая на самом деле является дочерью Старика: когда-то Старик соблазнил жену Полковника Амалию. Теперь Старик задумал выдать дочь замуж за Студента. Студент рассказывает, что родился в сорочке. Старик предполагает, что это дает ему возможность видеть то, чего не видят другие (он имеет в виду Молочницу). Студент и сам не знает, что с ним происходит, на­пример, накануне его потянуло в тихий переулок, и вскоре там рух­нул дом. Студент подхватил шедшего вдоль стены ребенка, когда дом обрушился. Студент остался цел и невредим, но на руках у него не было ребенка. Старик берет Студента за руку — юноша чувствует, какая у него ледяная рука, и в ужасе отшатывается. Старик просит Студента не бросать его: он так бесконечно одинок. Он говорит, что хочет сделать Студента счастливым. Появляется слуга Старика Юхансон. Он ненавидит своего хозяина: когда-то Старик спас его от тюрь­мы и за это сделал своим рабом. Юхансон объясняет Студенту, что Старик жаждет властвовать: «День целый он разъезжает в своей ка­талке, как бог Тор... осматривает дома, сносит их, прокладывает улицы, раздвигает площади; но он и вламывается в дома, влезает в окна, правит судьбами людей, умерщвляет врагов и никому ничего не прощает». Старик боится только одного: гамбургской девчонки-мо­лочницы.
В круглой гостиной полюбившегося Студенту дома ждут гостей. Юхансона нанимают помогать слуге Полковника Бенгтсону встречать их. Бенгтсон объявляет Юхансону, что в их доме регулярно устраива­ют так называемые «ужины призраков». Уже двадцать лет собирается одна и та же компания, говорят одно и то же или молчат, чтобы не сказать чего-нибудь невпопад. Хозяйка дома сидит в кладовке, она во­образила себя попугаем и уподобилась болтливой птице, она не выно­сит калек, больных, даже собственную дочь за то, что та больна. Юхансон поражен: он и не знал, что Фрёкен больна.
В гости к Полковнику является Старик на костылях и велит Бенгтсону доложить о себе хозяину. Бенггсон выходит. Оставшись один, Старик оглядывает комнату и видит статую Амалии, но тут и она сама входит в комнату и спрашивает Старика, зачем он пришел. Старик пришел ради дочери. Выясняется, что все кругом лгут — у
592


Полковника подложное метрическое свидетельство, сама Амалия когда-то подделала свой год рождения. Полковник отнял у Старика невесту, а Старик в отместку соблазнил его жену. Амалия предсказы­вает Старику, что он умрет в этой комнате, за японскими ширмами, которые в доме называют смертными и ставят, когда кому-нибудь пора умирать. Амалия рассказывает, что в их доме регулярно собира­ются люди, которые ненавидят друг друга, но грех, вина и тайна свя­зывают их неразрывными узами.
Старик разговаривает с Полковником. Старик скупил все его век­селя и считает себя вправе распоряжаться в его доме. Старик желает, чтобы Полковник принял его как гостя, кроме того, он требует, чтобы Полковник прогнал своего старого слугу Бенгтсона. Полковник говорит, что, хотя все его имущество теперь принадлежит Старику, дворянский герб и доброе имя Старик у него отнять не может. В ответ на эти слова Старик достает из кармана выписку из дворянской книги, где сказано, что род, к которому якобы принадлежит Полков­ник, сто лет назад угас. Более того. Старик доказывает, что Полков­ник вовсе и не полковник, потому что после войны на Кубе и преобразования армии все прежние чины упразднены. Старик знает тайну Полковника — это бывший слуга.
Приходят гости. Они молча усаживаются в кружок, кроме Сту­дента, который проходит в комнату с гиацинтами, где сидит дочь Полковника. Всегда, когда фрекен дома, она находится именно в этой комнате, такая уж у нее странность. Старик говорит, что про­ник в этот дом, чтобы вырвать плевелы, раскрыть грех, подвести итог и дать возможность молодым начать жизнь заново в этом доме, кото­рый он им дарит. Он говорит, что все присутствующие знают, кто они такие. И кто он такой, они тоже знают, хотя и притворяются, будто не знают. И всем известно, что Фрекен на самом деле его дочь. Она увяла в этом воздухе, насыщенном обманом, грехом и фальшью. Старик нашел для нее благородного друга — Студента — и хочет, чтобы она была с ним счастлива. Он велит всем разойтись, когда про­бьют часы. Но Амалия подходит к часам и останавливает маятник. Она говорит, что может остановить бег времени и обратить прошед­шее в ничто, содеянное — в несодеянное, и не угрозами, не подку­пом, а страданием и покаянием. Она говорит, что при всей своей греховности присутствующие лучше, чем кажутся, потому что раскаи­ваются в своих прегрешениях, меж тем как Старик, который рядит­ся в тогу судьи, хуже их всех. Он сманил когда-то Амалию ложными
593


посулами, он опутал Студента вымышленным долгом отца, хотя на самом деле тот не был должен Старику ни единого эре... Амалия по­дозревает, что Бенгтсон знает о Старике всю правду — потому-то Старик и хотел от него избавиться. Амалия звонит в колокольчик. В дверях появляется маленькая Молочница, но никто, кроме Старика, не видит ее. В глазах Старика застыл ужас. Бенггсон рассказывает о злодеяниях Старика, он рассказывает, как Старик, бывший в ту пору ростовщиком в Гамбурге, пытался утопить девушку-молочницу, пото­му что она про него слишком много знала. Амалия запирает Старика в кладовке, где она просидела много лет и где есть шнурок, вполне подходящий для того, чтобы на нем повеситься. Амалия отдает рас­поряжения Бенггсону загородить дверь в кладовку смертными япон­скими ширмами.
Фрёкен в комнате с гиацинтами играет Студенту на арфе. На ка­мине — большой Будда, держащий на коленях корень гиацинта, ко­торый символизирует землю; стебель гиацинта, прямой, как земная ось, устремляется вверх и венчается звездоподобными цветками о шести лучах. Студент говорит Фрекен, что Будда ждет, чтобы земля стала небом. Студент хочет узнать, почему родители Фрекен не разго­варивают друг с другом. Она отвечает, что Полковнику и его жене не о чем разговаривать, потому что они не верят друг другу. «К чему разговаривать, если мы уже не можем обмануть друг друга?» — счи­тает Полковник, фрекен жалуется на кухарку, которая заправляет всем в доме. Она из вампирского рода Хуммелей, и хозяева никак не могут ни прогнать ее, ни сладить с ней. Эта кухарка — наказание за их грехи, она так их кормит, что они чахнут и тощают. Кроме нее в доме есть еще горничная, за которой Фрекен приходится без конца убирать. Студент говорит Фрекен, что мечтает на ней жениться. «Молчите! Никогда я не буду вашей!» — отвечает она, но не объяс­няет причины своего отказа. Студент удивляется, как много в их доме тайн. Он видит, что если бы люди были до конца откровенны, мир бы рухнул. Несколько дней назад Студент был в церкви на отпе­вании директора Хуммеля, своего мнимого благодетеля. У изголовья гроба стоял друг усопшего, солидный пожилой господин. А потом Студент узнал, что этот пожилой друг усопшего пылал страстью к его сыну, покойный же брал взаймы у поклонника своего сына. Через день после похорон арестовали пастора, чья проникновенная речь у гроба так тронула Студента: оказалось, что он ограбил церковную кассу. Студент рассказывает, что его отец умер в сумасшедшем доме.
594


Он был здоров, просто как-то раз он не сдержался и сказал собрав­шимся у него в доме гостям все, что он о них думает, объяснил им, как они лживы. За это его отвезли в сумасшедший дом, и там он умер. Студент вспоминает, как дом Полковника казался ему раем, а оказалось, что он тоже насквозь пропитан ложью. Студент знает, что фрекен отказала ему оттого, что больна и всегда была больна. «Иисус Христос сошел во ад, сошествие во ад было его сошествие на землю, землю безумцев, преступников и трупов, и глупцы умертвили его, когда он хотел их спасти, а разбойника отпустили, разбойников всег­да любят! Горе нам! Спаси нас. Спаситель Мира, мы гибнем!» Фрекен падает, бледная как мел. Она велит Бенгтоону принести ширмы: он приносит ширмы и ставит их, загораживая девушку. Слышны звуки арфы. Студент молит Отца небесного быть милостивым к усопшей.
О. Э. Гринберг


Седьма Лагерлёф (Selma Lagerlof) 1858-1940
Трилогия о Лёвеншёльдах (Lowenskoldska ringen) Роман (1920-1928)
Действие первого романа трилогии «Перстень Лёвеншёльдов» проис­ходит в поместье Хедебю, которое старый генерал Лёвеншёльд полу­чает в награду от короля Карла XII за верную службу на войне. После смерти прославленного генерала, выполняя волю покойного, пере­тень, тоже королевский подарок, кладут ему в гроб. Семейный склеп остается несколько дней открытым, что позволяет крестьянину Бордссону выкрасть ночью драгоценность. Спустя семь лет незакон­ный владелец перстня умирает. Все эти годы его преследовали беды и напасти: усадьба сгорела, скот пал от повального мора и Бордссон об­нищал, как Иов. Пастор, исповедовавший крестьянина перед смер­тью, узнает о его грехе и получает пропавший перстень. Сын покойного, Ингильберт, подслушавший исповедь, заставляет пастора отдать перстень ему. Через несколько дней Ингильберта находят в лесу мертвым. Три путника, случайно проходившие мимо и обнару­жившие тело, подозреваются в убийстве, и, хотя перстень у них не находят, их приговаривают к смертной казни.
596


Лет тридцать спустя Марит, невеста одного из казненных, неожи­данно находит на дне сундука вязаную шапочку, в которую был зашит перстень Лёвеншёльда. Как же он туда попал? Мэрта, родная сестра Ингильберта, признает шапку брата. Марит решает вернуть злосчастный перстень молодому Лёвеншёльду, барону Адриану, зашив драгоценность в его шапочку. С той поры покой в поместье Хедебю нарушен. И горничные, и хозяева убеждены, что в доме живет при­зрак старого генерала. Барон Адриан тяжело заболевает. Доктор гово­рит, что жить ему осталось несколько часов. Но в доме живет влюбленная в молодого Лёвеншёльда домоправительница Мальвина Спаак, которая делает все возможное, чтобы спасти любимого. По совету Марит она относит одежду Адриана (в том числе и шапочку с перстнем) и кладет ее в могилу старого генерала. Как только перс­тень возвращается к своему настоящему владельцу, болезнь Адриана проходит, в доме воцаряется покой.
Действие второго романа трилогии «Шарлотта Лёвеншёльд» про­исходит в Карлстаде, его герои — семья баронессы Беаты Экенстедт из рода Лёвеншёльдов. У этой образованной, очаровательной и окру­женной всеобщим поклонением женщины две дочери и сын. Сына, Карла-Артура, она боготворит. Вступительные экзамены в знамени­тый Упсальский университет он сдает блестяще, выделяясь среди со­курсников умом и эрудицией. Раз в неделю он отправляет письма домой, и баронесса зачитывает их вслух всей родне на воскресных обедах. Сын убежден, что его мать могла бы стать великой поэтессой, не сочти она своим долгом жить только для детей и мужа; любовью и восхищением проникнуты все его письма. В университете Карл-Артур знакомится с Фриманом, ярым приверженцем пиетизма (религиоз­ного течения внутри лютеранской церкви, проповедовавшего аске­тизм в быту и отказ от всех мирских удовольствий. — Н. В.), и попадает под его влияние. Поэтому, получив звание магистра и став доктором философии, он также выдерживает экзамен на пастора. Ро­дителям пришлось не по вкусу, что сын избрал столь скромное по­прище.
Карл-Артур получает место в пасторской усадьбе в Корсчюрке и становится пастором-адъюнктом. Пастор и пасторша — люди пре­старелые, они бродят по дому точно тени, но их дальняя родственни­ца, Шарлотта Лёвеншёльд, девица веселая, живая, бойкая на язык, взятая в дом компаньонкой, вдохнула в них новую жизнь. Шарлотта отлично разбирается во всем, что касается пасторских обязанностей,
597


поэтому она обучает Карла-Артура, как крестить детей и как высту­пать на молитвенных собраниях. Молодые люди влюбляются друг в друга и объявляют о своей помолвке. Шарлотта понимает, что для женитьбы Карлу-Артуру нужно приличное жалованье, и она пытается убедить жениха похлопотать об учительской должности, но он об этом и слышать не хочет. Поэтому однажды, желая припугнуть Карла-Артура, девушка во всеуслышание заявляет, что, несмотря на любовь к жениху, если к ней посватается богач-заводовладелец Шагерстрём, то она ему не откажет. Карл-Артур вместе с гостями сме­ется над словами Шарлотты, принимая их за шутку.
До Шагерстрёма доходят неосторожные слова, оброненные де­вушкой, и он решает познакомиться с ней. В пасторской усадьбе Шагерстрёму оказывают радушный прием, поскольку и пастор, и пасторша против помолвки Шарлотты с человеком, который реши­тельно отказывается думать о содержании семьи. Но гордая Шарлот­та оскорблена и бросает с негодованием Шагерстрёму: «Как же вы осмелились явиться сюда и просить моей руки, если знаете, что я по­молвлена?» Достойный отпор фрекен Лёвеншёльд еще больше распо­лагает к ней самого богатого человека в Корсчюрке. Карл-Артур же сомневается в невесте и подозревает, что она отказала Шагерстрёму лишь потому, что надеется увидеть в будущем пастора-адъюнкта на­стоятелем собора или даже епископом. Шарлотта, выслушав обвине­ния в двоедушии и корыстолюбии, не считает нужным оправды­ваться. Молодые люди ссорятся, и Карл-Артур в гневе восклицает, что теперь он женится лишь на той, кого сам Бог изберет для него, под­разумевая под этим, что его женой станет первая же незамужняя женщина, которая встретится ему на пути. Выбор падает на Анну Сверд, бедную коробейницу из Далекарлии, отдаленной горной мест­ности, девушку молодую и красивую. Она не колеблясь согласится со­единить свою судьбу с человеком, который хотел бы остаться на всю жизнь бедняком, отвергая богатство и земные блага, — так рассужда­ет Карл-Артур. Далекарлийка же, едва опомнившись от неожиданно­го предложения, не веря своему счастью, лелеет мечту о жизни в собственном доме в достатке и довольствии.
Меж тем Шагерстрём, узнав о разрыве между Шарлоттой и Кар­лом-Артуром, пытается помирить молодых, считая, что их счастье разрушено по его вине. Он предлагает Карлу-Артуру место заводского пастора на рудниках, но молодой человек отвергает столь выгодное предложение. К этому времени помощник пастора уже успел просда-
598


виться в своем приходе. Обладая даром красноречия, молодой свя­щенник проникновенными проповедями привлекает прихожан, кото­рые собираются издалека на воскресную службу и с замиранием сердца ловят каждое его слово. Шарлотта, продолжающая любить Карла-Артура и тяжело переживающая расторжение помолвки, тем не менее вызывает у окружающих неприязнь и служит объектом на­смешек и издевательств. Виновата в этом Тея Сундлер, жена органис­та, влюбленная в Карла-Артура. Женщина лицемерная и коварная, она видит в Шарлотте своего врага. Именно она недвусмысленно на­мекает Карлу-Артуру, что Шарлотта раскаялась в своем отказе Шагерстрёму и с умыслом поссорилась с женихом, чтобы он расторг помолвку. В эту злобную клевету Тея заставила поверить не только Карла-Артура, но и всех окружающих. Шарлотта порывается напи­сать баронессе Экенстедт, единственному человеку на свете, который ее понимает, письмо и рассказать в нем всю правду о случившемся, но, перечитав его, девушка замечает, что, желая доказать собственную невиновность, она изображает поступки Карла-Артура в весьма не­приглядном виде. Шарлотта неспособна причинить своей обожаемой несостоявшейся свекрови горе, поэтому она уничтожает письмо и ради мира между матерью и сыном молча терпит напрасные обвине­ния. Но мир в семье Экенстедтов уже нарушен. Когда баронесса уз­нает о намерении сына жениться на далекарлийке, она, видевшая Шарлотту всего один раз, но успевшая полюбить независимую и умную девушку, всячески препятствует этому браку. Непреклонный Карл-Артур, не желая уступать родителям и порвав с ними отноше­ния, женится на Анне Сверд,
Молодая жена надеется на отдельную пасторскую усадьбу со слу­жанкой в доме и большим хозяйством. Каково же было ее разочаро­вание, когда она увидела домишко, состоящий из комнаты и кухни, и узнала, что стряпать, топить печь и все прочее по дому ей придется делать самой. Все надежды рушатся в один миг. К тому же Тея Сун­длер, которую Карл-Артур считает своим другом (не догадываясь об истинных ее чувствах) и которой доверяет обустройство своего ново­го жилья, причиняет острую боль Анне Сверд. Девушка видит на кухне старый одноместный диван, и Тея объясняет, что здесь ей будет удобно спать. Несчастная далекарлийка сразу же понимает, что в этом доме ей уготована роль служанки. Она приходит в отчаяние, не находя понимания и любви со стороны Карда-Артура, и лишь ее сильная, трудолюбивая натура помогает ей выдержать испытание. Ей
599


некогда углубляться в собственные душевные терзания, так как Карл-Артур вскоре спасает десять сирот, которым угрожало быть выстав­ленными и проданными на аукционе, и берет их под свою опеку.
Теперь Анна Сверд оживает: все свои силы и любовь она отдает детям, а малыши платят ей взаимностью. В доме постоянно кипит работа, не смолкает смех, но Карл-Артур недоволен тем, что детский шум мешает его занятиям. И в один прекрасный день он сообщает жене, что отдает детей их дальним родственникам, не возражающим против этого. Анна убита горем, тяжесть расставания с детьми невы­носима для нее, и она уходит от Карла-Артура. Узнав, что у нее будет ребенок, она отправляется к баронессе и получает деньги, необходи­мые ей для приобретения собственного дома.
Шарлотта Лёвеншёльд, вышедшая замуж за Шагерстрёма, тем не менее интересуется жизнью Карла-Артура. Поэтому, узнав, что он решил раздать сирот, она была очень удивлена этим бесчеловечным поступком. Проницательная Шарлотта понимает, что Карл-Артур пошел на это не без влияния Теи Сундлер. Она встречается с Кар­лом-Артуром, пытаясь оградить его от этой жестокой и мстительной женщины, но видит, что перед ней уже другой человек и спасти его вряд ли удастся.
Однажды Шарлотту приглашает в гости ее дальний родственник, барон Адриан Лёвеншёльд, богатый владелец Хедебю. Он рассказыва­ет ей о страшной смерти своего брата, Йёрана, который давно уже вел беспутную жизнь, бродяжничал с цыганами и замерз ночью в своей кибитке. У Йёрана осталась дочь, и Адриан, зная, что у Шар­лотты нет детей, предлагает ей взять девочку на воспитание. Шарлот­та с радостью соглашается, но ребенка похищают. Шарлотта с Адрианом преследуют воров, и в дороге Адриан предается воспоми­наниям. В его отца, Адриана, была влюблена Мальвина Спаак, и ей он был обязан жизнью. Поэтому Адриан-старший резко осудил своих сыновей, когда понял, что они невзлюбили Тею Сунддер, дочку Мальвины. Более того, когда Йёран стал пугать Тею призраком старого ге­нерала, а та обо всем рассказала матери, другого выхода, кроме как бегства из дома, у него не оставалось.
С той самой поры у Йёрана началась бродяжья жизнь. Адриан считает, что имено маленькая Тея обрекла Йёрана на смерть в канаве у обочины. К тому же Адриан сообщает, что ребенка похитил не кто иной, как Карл-Артур. Оказывается, он уже давно опустился, погряз во лжи, преступлениях, нищете. Этому способствует Тея Сундлер, ко-
600


торая давно уже разделяет его судьбу. Спасая ребенка, Адриан гиб­нет, Карл-Артур же чудом остается жив благодаря Шарлотте. Тея пы­тается силой вернуть Карла-Артура, но Шарлотта спасает его и увозит прочь от этой низкой, способной приносить одни страдания женщины.
Прошло восемь лет, и в 1850 г. Карл-Артур вернулся в Корсчюрку из Африки, где он был миссионером. Наконец-то он обрел свое на­стоящее место в жизни, теперь он научился любить ближних. Когда' Анна Сверд услышала его проповедь и почувствовала сердечную доброту в каждом его слове, она поняла, что это тот самый человек, «которому она некогда посылала поклоны с перелетными птицами».
Н. Б. Виноградова


Яльмар Сёдерберг (Hjalmar Soderberg) 1869-1941
Доктор Глас (Doktor Glas) Роман (1905)
Роман написан в форме дневника лиценциата медицины Тюко Габ­риэля Гласа. В свои тридцать три года он так и не познал женщины. Он не скрывает, что рассказывает о себе далеко не все, однако при этом и не кривит душой, поверяя дневнику свои мысли и чувства. Дневник для него — удобная и ни к чему не обязывающая форма от­страненного самонаблюдения, занятие, помогающее заполнить душев­ную пустоту и забыть об одиночестве. Никакой личной жизни у Гласа нет, а в своей профессиональной деятельности он давно разочаровал­ся, хотя в юности выбор профессии врача был продиктован ему чес­толюбивыми мечтами и желанием стать «другом человечества».
С детства приучив себя к дисциплине и самоограничению. Глас добивается блестящих результатов в школе и университете. Чувствен­ность пробуждается в нем довольно медленно, и у юноши рано выра­батывается привычка подвергать рефлексии все свои мысли и поступки. Однако скоро у него пропадает всякий интерес к приобре­тению чисто внешних знаний, а пристальное внимание к сокровен­ным движениям души, по-своему восторженной и пылкой, на фоне
602


одиночества, которое не скрашивает ничья дружба и любовь, посте­пенно приводит Гласа к разочарованию в жизни и цинизму. Когда Глас в очередной раз сталкивается с просьбой незнакомой женщины прервать раннюю беременность, он холодно отмечает в своем днев­нике, что это уже восемнадцатый случай в его практике, хотя он не гинеколог. Как и прежде, Глас решительно отказывается, ссылаясь на свой профессиональный долг и уважение к человеческой жизни. Од­нако понятие долга давно уже ничего не значит для него, Глас пони­мает, что долг — это ширма, позволяющая скрыть от окружающих усталость и равнодушие. Глас отдает себе отчет в том, что в некото­рых случаях он мог пойти на то, чтобы нарушить врачебную этику ради спасения репутации какой-нибудь девушки, но он не желает жертвовать своей карьерой и положением в обществе. Однако он тут же признается себе, что готов пойти на любой риск ради «Настояще­го Дела». Так Глас ведет, по сути, двойную жизнь и, презирая ханжей и лицемеров, которые его окружают, играет роль респектабельного члена ненавистного ему общества.
Пастор Грегориус — один из тех людей, которые особенно нена­вистны доктору Гласу. Ему пятьдесят шесть лет, но он женат на мо­лодой и красивой женщине. Неожиданно для Гласа фру Хельга Грегориус приходит к нему на прием и признается в том, что у нее есть любовник, а муж ей глубоко противен. Ей больше не к кому об­ратиться за помощью, и она умоляет Гласа, чтобы он убедил ее мужа, который хочет ребенка, не принуждать ее к исполнению супружеско­го долга под тем предлогом, что она больна и нуждается в лечении. Глас, которого приводит в ярость само слово «долг», на этот раз ре­шает помочь женщине, к которой чувствует искреннюю симпатию. В беседе с пастором Глас советует ему воздерживаться от интимных от­ношений с женой, поскольку ее хрупкое здоровье нуждается в бе­режном отношении. Однако пастор по-прежнему домогается близос­ти с ней, и однажды Хельга снова приходит на прием к Гласу и рас­сказывает, что муж взял ее силой. Когда пастор жалуется Гласу на сердце, тот пользуется этим предлогом и категорически запрещает Грегориусу интимные отношения с женой. Однако Глас понимает, что ничего этим не добьется. Постепенно он приходит к мысли о том, что по-настоящему помочь Хельге он сможет лишь в том случае, если избавит ее от ненавистного мужа. Глас понимает, что втайне от себя давно уже любит Хельгу, и ради ее счастья он решает убить пас­тора. Подвергая скрупулезному анализу мотивы поступка, который
603


он собирается совершить. Глас приходит к выводу, что убийство Грегориуса и есть то самое «Дело», ради которого он готов все поставить на карту. Воспользовавшись случаем, Глас под видом нового лекарства от сердечных болей дает пастору выпить таблетку с цианистым кали­ем, и в присутствии нескольких свидетелей констатирует смерть от разрыва сердца.
Преступление сходит Гласу с рук, но в душе у него царит разлад. По ночам его начинает преследовать страх, а днем он предается му­чительным размышлениям. Он совершил преступление, но в его жизни ничего не изменилось: та же хандра, тот же цинизм и презре­ние к людям и к самому себе. Однако Глас не чувствует за собой ни­какой вины, так как приходит к убеждению, что ему, убийце, известны лишь некоторые факты и обстоятельства смерти пастора, но в сущности, он знает не больше других: смерть, как и жизнь, была и осталась непонятной, она окутана тайной, все подчинено закону не­избежности и цепь причинности теряется во мраке. Посетив заупо­койную мессу, Глас отправляется в финскую баню, встречает там приятелей и вместе с ними идет в ресторан. Он чувствует себя обнов­ленным и помолодевшим, он словно выздоровел после тяжелой бо­лезни: все случившееся кажется ему наваждением. Но его приподнятое настроение вновь сменяется унынием и тоской, когда он узнает, что Клас Рекке, любовник Хельги, собирается жениться на фрекен Левинсон, которой после смерти отца, биржевого маклера, досталось в наследство полмиллиона. Глас искренне жалеет Хельгу, которая обрела свободу, но скоро лишится возлюбленного.
Постепенно Глас приходит к мысли о том, что вообще не следует пытаться понять жизнь: самое главное — не спрашивать, не разгады­вать загадок и не думать! Но мысли его путаются, и он впадает в бес­просветное отчаяние. Пастор начинает являться ему во сне, что усугубляет и без того тяжелое душевное состояние доктора. Вскоре он узнает о помолвке Класа Рекке с фрекен Левинсон. Глас терзается муками неразделенной любви, но не решается пойти к Хельге и по­просить у нее помощи, как когда-то она обратилась к нему. Наступа­ет осень, Глас понимает, что не в силах ни что-то понять, ни что-либо изменить в своей судьбе. Он смиряется с ее неизбывной загадкой и безучастно наблюдает за тем, как жизнь проходит мимо.
А. Б. Вигилянская


Яльмар Бергман (Hjalmar Bergman) 1883-1931
Клоун Як (Clown Jak) Роман (1930)
Когда Бенджамену Борку, которого все зовут просто Бенбе, исполня­ется двадцать два года, он собирается поехать в Америку и там осу­ществить один из своих многочисленных проектов, которые пре­следуют одну цель: разбогатеть, не затрачивая слишком много усилий. На родине юношу ничто не держит. Отец Бенбе, который принадле­жал к старинному роду почтенных бюргеров, умер, когда Бенбе был еще ребенком, мать тоже умерла, сделав все возможное, чтобы дать сыну суровое воспитание. Однако она немного в этом преуспела: ода­ренный пытливым умом, Бенбе отличается легкомыслием и непосто­янством. Он успел стать бакалавром философии и закончить торговое училище, но до сих пор не знает, чем ему заняться. С юношеской беспечностью Бенбе надеется на то, что, оказавшись в Америке, в стране «неограниченных возможностей», он так или иначе сумеет найти место в жизни. Деньги на поездку ему дает дядя по матери, Ленгсель, который вместе с женой и двумя дочерьми, Верой и Каро­линой, живет в усадьбе Верное,
605


От дяди юноша узнает о том, что в Америке живет их родствен­ник, Джонатан Борк, двоюродный брат покойного отца Бенбе. Дядя рассказывает Бенбе о том, как Джонатан оказался в Америке. Джо­натан, которого не столько воспитывала, сколько баловала бабушка Борк, был крайне неуравновешенным ребенком и поражал всю родню своим эксцентричным поведением. Однако при этом мальчик отличался искренностью, добродушием и был таким нервным и пуг­ливым, что бабушка мирилась с его выходками и не решалась прибег­нуть к суровым наказаниям.
Однажды ночью юный Джонатан обокрал ювелирную лавчонку еврея Гавенштейна, а все побрякушки раздарил школьным прияте­лям. Скандал собирались замять, но сорванец не стал дожидаться раз­вязки и, стащив из бабушкиного шкафа несколько сотенных, исчез. Через некоторое время из Америки от него стали приходить письма, из которых было понятно, что живется ему несладко. После того как ему послали денег, никаких известий от него не поступало, а через двенадцать лет Джонатан написал родственникам письмо, в котором спрашивал, можно ли ему навестить бабушку. Та почему-то решила, что он явится голодный и в лохмотьях, и готова была простить внука и даже подыскать ему приличное занятие, но когда она узнала, что Джонатан сказочно разбогател, она, к изумлению всей родни, выста­вила его за дверь. Гордая старуха не могла смириться и с тем, что Джонатан, тайно действуя через ювелира Гавенштейна, купил ее усадьбу, которую она вынуждена была продать, и предложил ей снова стать ее владелицей. Но больше всего возмущало бабушку то, что Джонатан приобрел несметное богатство, сделавшись известным на всю Америку клоуном. Она выросла в простой крестьянской семье и не могла не презирать людей этой профессии. Джонатан погостил не­сколько недель в усадьбе Верное, а потом приехал только через два года, после смерти бабушки, и с тех пор никто о нем ничего не слы­шал.
Вера, кузина Бенбе, некрасивая, болезненная и взбалмошная де­вушка, передает ему запечатанный пакетик, чтоб он отдал его их зна­менитому родственнику, и Бенбе уезжает. В Америке ему не удается устроиться на работу, тем более что он не очень-то к этому стремит­ся, а когда он проживает все деньги, он пытается встретиться с Джо­натаном Борком, известным публике под псевдонимом Як Тракбак. Но это оказывается не простым делом: секретарь Яка просматривает
606


все письма, которые ему пишут, а вход в огромное поместье клоуна надежно охраняют. После нескольких неудачных попыток Бенбе от­чаивается встретиться с Яком, но тот сам приходит к нему, и Бенбе видит, перед собой тщедушного и робкого человека. Убедившись в том, что Бенбе, несмотря на легкомыслие и склонность к авантюрам, честный и порядочный юноша, клоун приглашает его в свое помес­тье, в котором чуть ли не все предметы обихода, вплоть до мебели, вывезены из бабушкиного дома в Швеции. Поместье представляет собой причудливое нагромождение многочисленных двориков, живо­писных лужаек, построек и крытых переходов, в которых можно за­блудиться: это настоящий лабиринт. Кроме самого Яка здесь живет его юная жена, бывшая танцовщица Сив, престарелая чета слуг-шве­дов, пожилой австриец майор де Грацие и чернокожий привратник Лонгфелло с женой и кучей детей. К Бенбе втайне от Яка является его секретарь, Авель Рэш, сын ювелира Гавенштейна. Он настаивает на том, чтобы Бенбе как можно скорее уехал из Америки, и обещает ему крупную сумму от синдиката «Як Тракбак», который занимается финансовыми делами прославленного клоуна. Четверка хозяев синди­ката — влиятельные политики и крупные бизнесмены Адам, Израэль, Быч, Перч, а также брат нефтяного магната, невропатолог Хенни — всерьез обеспокоена тем, что приезд Бенбе может сорвать запланированное турне Тракбака по Америке: огромные деньги уже уложены в это дело и они не намерены лишаться немалых процентов с прибыли. Клоун узнает о разговоре Бенбе с Рэшем и приходит в ярость. Он собирается уволить секретаря, а на его место взять Бенбе. Более того, Як объявляет хозяевам синдиката, что не станет подписы­вать контракт, так как он полностью исчерпал все свои творческие возможности, а выступления давно уже стали для него сущей пыткой.
Но синдикат не собирается так просто отказываться от своих денег. Тогда Як заявляет о том, что упраздняет синдикат, и поручает своему адвокату вести судебный процесс. Бенбе с изумлением видит, что он втянут в сложную и опасную игру. Юноша вспоминает о запе­чатанном пакетике, который его кузина Вера просила передать Яку. Клоун распечатывает пакетик: в нем — дамская перчатка, пара к той, которую Яку много лет назад подарила на память его возлюблен­ная. Як признается Бенбе в том, что у него был короткий роман с Марией, тетушкой Бенбе и женой его дяди. Клоун до сих пор с неж­ностью вспоминает о ней. Як умоляет юношу съездить в Швецию и
607


привезти оттуда Веру, их дочь, плод их тайной любви. Бенбе узнает, что его тетушка тайком от мужа переписывалась с Яком и даже при­сылала ему фотографии Веры.
Бенбе приезжает в Швецию и сватается за сестру Веры, симпатич­ную и жизнерадостную Каролину. Оказывается, что на пакетике, ко­торый Вера передала Яку через Бенбе, было рукой Марии написано, что его следует вручить Джонатану Борку только после ее смерти, но взбалмошная Вера решила поступить по-своему. Бенбе передает Марии Лэнгсель просьбу Яка, и та соглашается отправить Веру к ее настоящему отцу. Лэнгсель обо всем догадывается, но не подает вида. Он искренне жалеет свою жену Марию, тем более что жить ей оста­лось недолго: у нее рак печени.
Бенбе с Каролиной и Верой уезжают в Америку. У Бенбе гранди­озные планы: он собирается стать журналистом, и в этом ему помо­гает его новый знакомый, влиятельный шведский бизнесмен, который берет юношу под свое покровительство. Як получает от Марии письмо, в котором умирающая женщина с горечью высказы­вает ему все, что она о нем думает: он — жалкий и низкий эгоист, он — «ее срам, грязное пятно на ее имени». Клоун впадает в тяже­лую депрессию и не в силах выйти на арену. Чтобы оттянуть день вы­ступления, он умышленно падает с трапеции во время тренировки и ломает себе лодыжку. Приезжает его дочь, но отношения между ними не складываются. Вера унаследовала от отца именно те черты характера, которые не пользуются любовью окружающих, — экс­центричность, неуправляемость, раздражительность, эгоизм и болез­ненное честолюбие, но при этом она начисто лишена каких бы то ни было дарований. Она не понимает, что ее отец устал от известности и презирает свою публику, девушке льстит популярность отца, и ей приятно греться в лучах его славы. Як с отчаянием понимает, что у него нет ничего общего с дочерью, а она требует от него все больше внимания и не терпит рядом с ним никого, даже его жены Сив.
Приближается день выступления Яка. В огромном зале публика с нетерпением ждет опасных акробатических трюков и забавных шуток своего любимца. Но Як разочаровывает зрителей: он произно­сит импровизированный монолог, то обращаясь к написанному им за несколько дней до выступления «Катехизису Клоуна», то рассуждая вслух, словно он — один в этом зале. Клоун высказывает праздной толпе все, что он думает о жизни, об искусстве, о любви, о назначе­нии артиста. Но никто не понимает, что это — исповедь Яка перед
608


самим собой: все ждут, когда же он наконец начнет веселое пред­ставление. Клоуну становится дурно, и его уводят со сцены. Через не­которое время Як уступает требованиям синдиката и выступает в пошлой пьеске, сочиненной на потребу публике. Все это время Вера мучается бездельем и от скуки пытается соблазнить сначала майора де Грацие, который ее боится, а потом и секретаря Яка, Авеля Рэша.
Клоун не помышляет ни о чем, кроме покоя. Но в его поместье съезжаются около пятисот именитых гостей, чтобы принять участие в грандиозном бале, который дается в честь Яка. Подготовка к празд­нику ложится на плечи майора де Грацие, который устраивает колос­сальный фейерверк под оглушительные звуки джаза. Як от неожи­данности так путается, что у него едва не разрывается сердце, но гости думают, что это — его очередной трюк и смеются над тем, как ловко он разыгрывает смертельный ужас. Кто-то выпускает из клеток обезьян, любимых животных клоуна, и они мечутся по парку. Гости, возбужденные музыкой, вином и танцами полуголых подростков, на­ряженных индейцами, начинают вести себя все более разнузданно. Вера наслаждается праздником, который грозит обернуться вакхана­лией, и откровенно заигрывает с молодыми людьми, но никто из них не воспринимает ее всерьез. Клоун задумчив и печален. Он смотрит на Веру с горечью, жалостью и презрением. Сив, которая одна пони­мает, что творится в душе Яка, опасается, что он даст выход своему раздражению, но Як говорит ей, что он — клоун и сумеет скрыть свои подлинные чувства. Через несколько дней Як получает извеще­ние о смерти Марии Лэнгсель.
А. В. Вигилянская


Пер Лагерквист (Par Lagerkvist) 1891-1974
Улыбка вечности (Det eviga leendet) Роман (1920)
Где-то во тьме, за пределами жизни, сидели и разговаривали мертвые. Каждый в основном говорил о себе, но все другие внимательно слу­шали. В конце концов, обсудив свое положение, мертвые решились на действие.
Один из сидевших во тьме вознегодовал на живых, он считал их слишком самонадеянными. Живые воображают, что все сущее только на них и держится. Но жизнь насчитывает несколько миллиардов мертвых людей! И именно мертвые терзаются духовными борениями многие тысячелетия.
Другой из темноты ему возразил: живые тоже кое-что значат. Ко­нечно, они бессовестно спекулируют на том, что создано мертвыми, и слишком уж превозносят сами себя. Но нужно отдать должное и живым.
Первый из темноты продолжал: он был при жизни очень значите­лен. Настолько значителен, что был словно создан для того, чтобы умереть! Вообще значительно лишь, остающееся после смерти.
Нет, возразил ему уже высказывавшийся оппонент, вот он, напри-
610


мер, тоже был замечательной личностью, но создан как раз наоборот для того, чтобы жить. Немного найдется людей, наделенных талантом жизни, — тех, о которых можно сказать, что они по-настоящему жили.
На этом, казалось, разговор мертвых окончился. Но вмешался третий, приземистый толстяк с маленькими глазками и коротеньки­ми ножками — такими обычно представляют себе торговцев. Это и был торговец, и звали его Петтерсон, и он очень любил в той, другой жизни свою лавку, товары, запахе кофе, сыра, мыла и маргарина. Умирал Петгерсон тяжело. Заворачивавшему всю свою жизнь селедку рассчитывать на бессмертие трудно. К тому же Петгерсон и не верил в жизнь после смерти. Но вот он сидит здесь, в темноте. Он благода­рен. Он жил. Он умер. И все-таки жив. Он очень за все это благода­рен.
Потом заговорили другие. Те, чья жизнь и смерть были полны значения и даже философичны, и иные, с судьбами обыкновенными, простоватыми, иногда в своей наивности трогательными. Издавал звуки даже самый примитивный мертвый, живший в незапамятные времена. Дикарь не знал, кто он такой, он даже не помнил, что он некогда жил. Он помнил только залах большого леса, смолы и влаж­ного мха — и тосковал по ним.
И еще сидели во тьме мертвые, страдавшие при жизни от своей особости. У одного, например, на правой руке не хватало большого пальца. Он жил обычной жизнью, общался с другими людьми и все же ощущал себя одиноким. У другого была своя особенность: он страдал от наличия черного пятнышка на ногте среднего пальца левой ноги. С пятнышком он родился, с ним проходил весь свой век и с ним умер. Все думали, что этот человек — как все, и никто не пони­мал его одиночества, А он всю жизнь искал себе подобного и ушел из нее так и не понятый.
Говорили во тьме мужчина и женщина, их и тут тянуло друг к другу. Женщина всегда была счастлива уже оттого, что была с люби­мым. Но она его не понимала, твердил он. Он всю жизнь боролся и страдал, и строил, и рушил, но она его не понимала. Да, но она в него верила, возражала ему женщина. Он боролся с жизнью, а она жила. Так они и препирались во. тьме, единые и непримиримые.
А один из сидящих во тьме не говорил ничего. Он не мог расска­зать другим о своей судьбе. Им она могла бы показаться ничтожной или даже смешной. Сам он всю жизнь проработал служителем под-
611


земного общественного туалета: взимал плату с входящих и раздавал бумагу. В естественных человеческих потребностях он не видел ничего унизительного и считал свою работу нужной, хотя и не очень важ­ной.
В стороне от других сидели двое — юноша и седой старик. Юноша разговаривал сам с собой: он обещал любимой приплыть к ней на берег, благоухающий цветками лотоса. Старик вразумлял юношу, он говорил ему: его любимая давно умерла, и это он, старик, держал ее за руку, когда она умирала, ведь он — ее сын, он знает:
его мать прожила долгую и счастливую жизнь с его отцом, юношу он узнал только по выцветшей фотографии, мать никогда не вспоминала его: ведь любовь — это еще не все, зато жизнь — это все... Но юноша продолжал шептать, обращаясь к возлюбленной, а старику он сказал, что вся жизнь его — это любовь, иной жизни он не знает.
В темноте звучали голоса и погорше. Один из мертвых жил на острове, внутри которого был заключен огонь. Он любил девушку, которую звали Джудитта, и она тоже любила его. Однажды они по­дались в горы и встретили там одноглазую старуху — этим глазом старуха видела лишь истинное. Старуха предсказала Джудитте, что та умрет родами. И хотя рассказчик решил не трогать любимую, чтобы та жила, она заставила его овладеть собой и вышла за него замуж, она была очень земная женщина. Когда же Джудитта родила ребенка и умерла и рассказчик вышел из хижины с новорожденным на руках, он увидел свое племя исполняющим гимн в честь символа плодоро­дия — фаллоса, и как раз в этот момент огонь вырвался из-под земли на горах, и все стояли и ждали его, не пытаясь спастись, потому что спастись было невозможно, и пели гимн в честь плодородия жизни. В этот момент рассказчик понял смысл бытия. Жизни важна лишь жизнь вообще. Ей, конечно, нужны и деревья, и люди, и цветы, но они ей не дороги по отдельности — проявив себя в них, жизнь легко их уничтожает.
Тут заговорил еще один голос — медлительный, ясный и беско­нечно мягкий. Говоривший утверждал: он — спаситель людей. Он возвестил им страдания и смерть, освобождающие от земной радости и земной муки. Он был на земле временным гостем и учил: всё есть лишь видимость, ожидание истинно сущного. Он называл Бога своим отцом, а смерть — своим лучшим другом, ибо она должна была со­единить его с Богом, пославшим его жить среди людей и принять на себя скорбь всего живого. И вот люди распяли говорившего, а Отец
612


укрыл его во мгле, чтобы скрыть от людских глаз. Теперь он здесь, в темноте, но он не нашел тут Отца и понял: он — просто человек, а скорбь жизни — не горька, а сладостна, она — не то, что он хотел взять на себя своей смертью.
Не успел он закончить, как рядом иной голос заявил: а вот он, го­ворящий сейчас, был в земной жизни метрдотелем, он служил в самом большом и посещаемом ресторане. Метрдотель — самая труд­ная и уважаемая профессия, она требует тонкого умения угадывать человеческие желания. Что может быть выше! И теперь он боится, что они там, на земле, еще не нашли ему достойной замены. Он тре­вожится по этому поводу. Он страдает.
Мертвые зашевелились, никто уже ничего не понимал, каждый твердил свое, но тут поднялся еще один — в жизни он был сапож­ник — и произнес пламенную речь. Что есть истина? — вопрошал он. Земная жизнь — это сплошная путаница. Каждый знает только себя, хотя все ищут чего-то другого. Каждый одинок в бесконечном пространстве. Нужно найти что-то одно, единое для всех! Нужно отыскать Бога! Чтоб взыскать с него ответ за жизнь, которая сбивает всех с толку!
Чем-то говоривший глубоко уязвил мертвых. И все осознали, какую страшную путаницу представляет собой жизнь, и согласились, что нет в ней ни покоя, ни почвы, ни твердой основы. Хотя некото­рые подумали: а есть ли Бог? Но их убедили пойти искать его — ведь хотели найти Его очень многие.
И начался долгий путь. К мертвым примыкали все новые и новые группы, и в конце концов они слились в громадное людское море, которое бурлило и клокотало, но постепенно, как это ни странно, упорядочивалось. В самом деле, объединенные общей идеей, мертвые быстро отыскивали себе подобных: особо несчастные находили особо несчастных, в общем-то счастливые — в общем-то счастливых, бунта­ри — бунтарей, великодушные — великодушных, вязальщики вени­ков — вязальщиков веников... И тут вдруг открылось: разнообразие жизни не так уж и велико! Одна группа мертвых окликала другую. Вы кто? — спрашивали одни. Мы — лавочники Петтерсоны, — от­вечали им. А вы кто? И им отвечали: мы — те, у кого на ногте левой ноги есть черное пятнышко.
Но когда все наконец разобрались и наступили мир и покой, люди почувствовали опустошенность. Путаницы не стало. Все было упорядочено. И исчезло чувство одиночества — одинокие соедини-
613


лись с миллионами одиноких. Все проблемы решились сами собой. И незачем стало искать Бога.
И тогда выступил вперед некто неказистый и сказал: «Что это такое! Все так просто, что, выходит, и жить не стоит! Ничего таинст­венного в жизни нет. И все в ней — лишь простое повторение неза­мысловатых в сущности отправлений. Сражаться и бороться, получается, не за что? Единственное, что от человека остается, кем бы он ни был, это кучка навоза для травы будущего года. Нет! Нужно непременно отыскать Бога! Чтобы он ответил за никчемность жизни, которую создал!"
И все двинулись дальше. Проходили тысячи лет, а они все бреди и брели и уже стали отчаиваться. Тогда, посоветовавшись, выбрали самых мудрых и благородных и поставили их впереди. И те, в самом деле, еще через тысячу лет указали на мерцавшее впереди светлое пятнышко. Казалось, до него — сотни лет пути, но пятнышко света неожиданно оказалось рядом. Свет лился из железного фонаря с за­пыленными стеклами, он падал на старичка, который пилил дрова. Мертвые удивились. Ты бог? — спросили они. Старичок растерянно кивнул им в ответ. — А мы — жизнь, которую ты сотворил. Мы бо­ролись, страдали, волновались и верили, мы гадали и надеялись... С какой целью ты создал нас? — Старичок смутился. Оробев, он взгля­нул на окружавшие его толпы, потупился и сказал: — Я — работ­ник. — Это видно, — заметили выбранные старейшины, а позади послышались возгласы возмущения. — Когда я изготавливал жизнь, ничего такого я не хотел, — продолжал извиняться старик.
Но он швырнул их в бездну отчаяния, обрек на муки, на страх и на беспокойство, он внушил им неоправданные надежды! Так крича­ли старейшины. — Я сделал как мог, — ответил старик.
И он же дал им солнце и радость, позволил наслаждаться прелес­тью жизни, утра и счастья! Так кричали старейшины. И старик отве­тил им тем же. Он сделал как мог. Он говорил им одно и то же. И его ответ сбивал с толку спрашивавших. Но страсти рвались наружу. Для чего он все это затеял? Ведь была какая-то цель? С какой целью запустил он дьявольскую машину жизни? Люди жаждут гармонии и полны отрицания, они хотят разнообразия и единства, сложности и простоты — всего сразу! Зачем он сотворил их такими?
Старик слушал спокойно, С виду он все еще смущался, но смире­ния в нем убавилось. Он ответил им. Он — просто работник. И он трудился не покладая рук. И ни к чему слишком сложному не стре­мился. Ни к радости, ни к скорби, ни к вере, ни к сомнению. Он
614


просто хотел, чтобы у людей что-то было и чтобы им не пришлось довольствоваться пустотой.
Старейшины чувствовали, как укололо их что-то в сердце. Старик вырастал у них на глазах. И сердца их наполнились теплом. Но люди сзади не видели, что впереди происходит. И, чтобы воспрепятствовать всякой попытке обмана, вперед выставили тысячи детей, которые следовали со всеми. Зачем Бог сотворил этих невинных малюток? Они — мертвы! О чем он тогда думал?
Дети не знали, чего от них хотят, им понравился старый дед, они потянулись к нему, а он присел среди них и обнял. Ничего он тогда не думал, — сказал Бог, лаская детей.
Толпы мертвых стояли, глядя на Бога с детьми, и в груди у каждо­го что-то таяло. Все вдруг ощутили таинственную связь с Ним и по­няли, что Он — такой же, как они, только глубже и больше их.
Им трудно было покидать Бога, и труднее всего расставались с ним дети. Но старик сказал им, что надо слушаться взрослых. И дети послушались!
Толпы мертвых снова двинулись в путь. Люди спокойно и умиро­творенно, как братья, беседовали друг с другом. И смысл всех их очень разных слов сводился к тому, что сказал один пожилой мужчи­на. А сказал он простую вещь — он принимает жизнь, какова она есть. Ведь никакой другой жизни представить себе все равно невоз­можно!
Дойдя до области тьмы, откуда они все вышли, и сказав все, что они хотели сказать, мертвые разошлись. Каждый направился к месту, которое уготовано ему в будущем.
Б. А. Ерхов
Мариамна (Mariamne) Повесть (1967)
Мариамна, жена Ирода Великого, царя Иудеи (годы его жизни ок. 73—74 до н. э. — Б. Е.), принадлежала к царскому роду Маккавеев, врагов Ирода, и была убита им в 37 г. Были убиты Иродом и два его собственных сына от Мариамны — Александр и Аристобул (в повес­ти не упоминающиеся).
615


Народ Иудеи считал царя Ирода деспотом и чужаком: на царский трон его посадили римляне, которым он умел угодить, родом же он происходил из Иудеи — пустынной местности к югу от Мертвого моря. Те же римляне помогли Ироду овладеть его собственной столи­цей — Иерусалимом. Несомненно, царь Ирод был способен внушать страх — свойственные ему жестокость и упоение властью вкупе с острым умом и сильной волей делали его опасным врагом. Но было в Ироде и жизнелюбие, и любовь к прекрасному. И хотя к священно­служителям и их ритуалам он относился с насмешкой, именно им была предпринята реставрация Иерусалимского храма, за ходом ко­торой царь наблюдал лично, обустроив строительство так, чтобы оно не мешало отправлению религиозных обрядов. Поговаривали, что строительство это царь затеял из гордыни — чтобы прославить в веках собственное имя. Молва вообще приписывала Ироду множест­во пороков. Наверняка известно лишь, что в любви Ирод был груб и жесток: утолив страсть, он преисполнялся к женщине отвращения и часто менял наложниц, отдавая их потом своим приближенным. Тем удивительнее было то, что случилось с ним однажды у городских ворот на дороге, ведущей в Дамаск.
Здесь Ирод впервые увидел Мариамну, которая поразила его до глубины души. Хотя Ирод не успел даже как следует разглядеть де­вушку, он заметил только, что она была молода и светловолоса. Он стал искать Мариамну, не прибегая к помощи своих соглядатаев, они бы испачкали ее облик. Неожиданно Мариамна пришла во дворец сама — просить за мальчика, своего родственника, бросившегося на стражника Ирода. Мальчик хотел отомстить за казненного отца — одного из Маккавеев. Обратившись к Ироду за помилованием, Мари­амна таким образом подвергала себя страшной опасности. Царь оце­нил ее смелость; он еще не знал, что иначе она поступить не могла. Он отпустил мальчишку, но сказал Мариамне, что делает это лишь для нее.
Весть о неслыханном заступничестве пронеслась по всему городу. Такое не удавалось еще никому. К Мариамне стали обращаться жен­щины, чьи сыновья или мужья были пленены Иродом. Она никому не отказывала и смогла помочь многим, но далеко не всем. Ее долг Ироду рос, и она в страхе ожидала, что последует дальше. Наконец наступил момент, когда царь попросил Мариамну стать его женой.
В брачную ночь неистовая страстность Ирода напугала ее. Хотя Ирод и старался быть с ней сдержаннее и внимательнее, чем с други-
616


ми, но приручить Мариамну он все же не смог. Она понимала, что не любит его, и лишь старалась ему угодить, чтобы смягчить его нрав и смирить жестокость. И еще она старалась не останавливаться мыс­лью на том, чего она в нем не выносила.
Удалось Мариамне и многое другое. Царь отпустил почти всех уз­ников, которых держал в подземельях дворца, казнив лишь самых не­примиримых своих врагов. Народ Иерусалима славил царицу. А родственники Мариамны возненавидели ее, посчитав изменницей. Но она об этом не знала. Старая служанка, приносившая ей новости о родственниках, об этом молчала.
Время шло, а страсть царя к Мариамне не утихала, никогда преж­де он не знал похожей на нее женщины. Ирод и в самом деле любил ее. И еще в нем росла обида. Ирод был-далеко не глуп и постепенно понял, что Мариамна лишь пытается ему угодить, но его не любит. Царь страдал, но терпел унижение, ничем не проявляя своей обиды. Потом он всячески стал показывать, что и Мариамна не столь уж нужна ему, и перестал приближаться к ней. Таким образом он выра­жал любовь.
Вскоре царь с гневом узнал, что мальчишка, которого он отпустил, бежал в горы, где Маккавеи собрали против него войско. Прежде на­падающей стороной всегда был Ирод, но в этот раз Маккавеи высту­пили первыми, и войска царя терпели одно поражение за другим. Тогда Ирод сам. выступил в поход. Во время решительной битвы, в которой он одержал победу, он увидел в стане врага беглеца-маль­чишку, набросился на него и рассек мечом от плеча до сердца. Со­ратники Ирода очень удивились его поступку: мальчишка был практически беззащитен.
Вернувшись, Ирод бросился на колени перед Мариамной и без слов стал молить, чтобы она простила ему его жестокость — Мари­амна знала, что произошло с ее родственником, и винила в его смер­ти себя. Она простила царя: ей хотелось вернуть свое влияние на него, и еще, как невольно призналась она самой себе, он был нужен ее разбуженному женскому телу. Поэтому она чувствовала себя вино­ватой вдвойне.
Народ снова вздохнул с облегчением. Но ненадолго. Ирод стано­вился все беспокойнее, он все чаще впадал в подозрительность и не­верие. Наступил момент, когда он открыто высказал Мариамне: она не любит его, он замечает это всякий раз, когда с ней ложится, она выдает себя уже тем, что так старается выказать ему пыл и страсть,
617


которых вовсе не чувствует. После этого объяснения Ирод снова ушел с войском в горы воевать с Маккавеями, а для Мариамны на­ступили спокойные и одинокие дни; в это время она наконец узнала, что от нее скрывали: ее родственники от нее отказались. Встретив­шаяся Мариамне на площади у колодца двоюродная сестра сделала вид, что ее не заметила.
Когда Ирод вновь появился в Иерусалиме, он сказал Мариамне, что теперь у него будут другие женщины. И он снова завел во дворце былые порядки. Конечно, распутные женщины вызывали у него от­вращение. Но отвращение странным образом только разжигало в нем похоть.
Снова наступили черные дни. Людей хватали в их домах, а потом они исчезали. Подземелья дворца наполнились узниками, а палаты —• размалеванными блудницами. Они были нужны Ироду не только для похоти, но еще и для унижения Мариамны. Сердце его и в любви оставалось злым.
Однажды он стал выговаривать Мариамне за то, что она терпит такую жизнь и не замечает того, что творится вокруг, не стыдит и не осуждает его за беспутство. Разве так подобает вести себя настоящей царице?.. Но, взглянув на Мариамну, Ирод осекся... Более он с ней до самой ее смерти не встречался.
Старую служанку, приносившую Мариамне новости о ее родст­венниках, Ирод приказал умертвить. Она наверняка помогала врагам царя тайно сноситься с его женой. Более того, Ирод заподозрил в за­говоре и саму Мариамну. Она была просто-таки идеальной фигурой для заговора! Конечно, царь знал, что это неправда. Но он постоянно убеждал себя в этом. Как многие страстные и жестокие натуры, он очень боялся смерти. И был маниакально подозрителен. Ирод тща­тельно скрывал от себя самого то, что было причиной одолевавших его мыслей. И не признавался самому себе в тех темных побуждени­ях, которые прятались на дне его мутной души.
А народ Иерусалима по-прежнему любил кроткую царицу, хотя теперь она ничего больше для него сделать не могла.
Ирод колебался. Может ли он и дальше терпеть рядом с собой эту женщину? Она жила совсем рядом с ним. Чужая женщина, ко­торую он давно не видел. Это опасно! Довольно! Надо положить этому конец!
Царь нанял убийцу. И телосложением, и лицом тот очень походил на него. Почему-то из множества людей, готовых исполнить его при­казание, царь выбрал именно этого человека.
618


Ирод оседлал коня и уехал из Иерусалима. По дороге он повернул коня вспять и поскакал обратно во весь опор. Но он знал, что не ус­пеет. Когда Ирод ворвался во дворец, Мариамна уже умирала: он рухнул перед ней на колени, ломал руки и повторял только одно слово: «Любимая, любимая...»
Вскоре он повелел схватить убийцу и привести к нему. Он собст­венноручно зарубил его мечом. Убийца не сопротивлялся.
После гибели Мариамны жизнь царя нисколько не переменилась. Она, как и прежде, протекала в злобе, ненависти и наслаждении по­роком. Более того, пороки царя со временем множились. В конце концов ему удалось уничтожить всех опасных для его власти мужчин из племени Маккавеев. У страдавшего под его игом народа не оста­лось надежды.
Но Мариамну царь не забыл. Он болел, старился, его все более одолевал страх смерти. Волхвы сообщили ему о рождении Царя Иу­дейского. Ирод проследил за ними и узнал таким образом, что младе­нец родился в маленьком городе Вифлееме. Он приказал тогда убить в том городе и окрест него всех мальчиков, но, когда его страшная воля исполнилась, младенец с родителями был уже далеко.
Царь Ирод остался один. Все приближенные и слуги его покину­ли. В одинокие дни старости он часто вспоминал Мариамну. Как-то ночью, обходя ее покои, он рухнул на пол, повторяя ее имя. Великий царь Ирод был всего только человеком. Он прожил отпущенный ему на земле срок.
Б. А. Ерхов


Вильхельм Муберг (Vilhelm Moberg) 1898-1973
Скачи нынче же ночью! Роман из жизни Вэренда. Год 1650 (Rid i natt! Roman fran Varend 1650) Роман (1941)
Место действия романа — родина автора, леса южной провинции Вэренд, а точнее, деревня Брендаболь (название вымышленное). Люди, живущие в двенадцати дворах Брендаболя, попадают в зависи­мость от нового соседа — приехавшего из Германии помещика Клевена: он служит при дворе шведской королевы Кристины и вводит в округе новый порядок — крепостничество.
Действует Клевен с самоуверенностью, свойственной человеку, об­ладающему неограниченной властью. Сначала ему отдаются права на сбор податей, затем — право на рабочее время крестьян: еще немно­го — и все они станут его крепостными. Понимая глубину подстере­гающей их опасности, жители деревни дают клятву — защищать свои старинные вольности: они будут искать заступничества у короле­вы, а если надо, возьмутся и за оружие. Однако местный глава адми­нистрации — фохт, прислуживающий помещику, берет крестьян хитростью: выждав некоторое время, он вступает в деревню на ут-
620


ренней заре с отрядом рейтаров. Воспользовавшись неожиданностью и угрозой применения силы, он принуждает местного выборного ста­росту Йона Стонге согласиться с барщиной. Затем с помощью ста­росты он принуждает к согласию поодиночке всех мужчин деревни, за исключением двух: героя романа — молодого бонда (крестьянина) Сведье и местного кузнеца-оружейника, В доме у Сведье фохту и сол­датам тоже припасена неожиданность — хозяин встречает их с ору­жием в руках, увечит одного из рейтаров, поднявшего на него руку, и уходит в лес. А в его усадьбе отныне поселяется фохт: отсюда он над­зирает за крестьянами: вместо работы на собственных полях они те­перь ходят на барщину (возводят новый дом немцу Клевену), в результате только что пережитая деревней голодная зима переходит в голодные лето и осень.
Однако в глубине души крестьяне Брендаболя остаются неслом­ленными, они уверены: утраченные вольности будут возвращены — либо королевой, либо они вернут их сами. Вот только бы сделать это с наименьшими потерями — мертвому свобода не впрок. И тут в Брендаболь тайно доставляется эстафета (по-крестьянски «шта­фет») — деревянная доска в локоть длиной, обугленная и окровав­ленная, с вырезанным на ней знаком — кистенем. В иные, благо­получные времена раз в несколько лет по деревням округи передава­лась другая эстафета — горящий факел, от огня которого разжигали заново печи — «новый огонь» помогал отбросить память о пережи­тых хозяевами несчастьях и забыть о совершенных ими ошибках. В лихую же пору, когда крестьянской общине всерьез угрожал враг, в ход пускался «штафет» — призыв к восстанию и единству, — он передавался от деревни к деревне конным или пешим ходом, ночью или днем, лично или по поручению. Но «штафету», доставленному в Брендаболь, не повезло: он попал в руки все к тому же выборному старосте Йону Стонге, один раз уже уступившему фохту. Взвесив все «за» и «против», рассудительный староста и на этот раз празднует труса: он зарывает «штафет» в землю, что тоже дается ему нелег­ко — задержавший «штафет» по обычаю карался смертью. Но скры­вающий «штафет» от властей тоже заслуживает казни. Отныне староста живет в постоянном страхе: проклятую доску то выроет из-под земли неокольцованная свинья, то ее вымоет обнаружившийся на этом месте подземный источник.
Двурушничество не приносит старосте счастья. От тоски по ушед­шему в лес Сведье едва не сходит с ума дочь старосты Боттила. Отец
621


отказался от слова, данного им Сведье, теперь он обещает руку доче­ри другому. К тому же гулящая деревенская вдовушка Анника обви­няет ее в колдовстве и тайных сношениях с Нечистым — иначе зачем она ходит в лес, где заведомо никого быть не может? В полном отчаянии Боттила накладывает на себя руки. Впрочем, староста готов скорее потерять дочь, чем отдать ее ненавистному Сведье — он зави­дует решительности и внутренней свободе молодого бонда. Даже пища, которой теперь в доме Стоите, благодаря покровительству фохта, более чем достаточно, его не радует: всю ее пожирают завед­шиеся в утробе старосты длинные и белые черви. И в прямом, ив переносном смысле его что-то гложет изнутри.
Зато ушедший из деревни Сведье сохранил в своей душе мир, хотя в бегах ему тоже несладко: он живет в одиночестве в лисьей норе среди скал, пока не находит другого изгоя — деревенского вора, которого так и зовут — Угге Блесмольский вор. Угге — большой мастер в своей профессии, не лишен он и своего рода морали: ворует только "у богатых, раздавая часть добычи бедному люду. Угге спасает едва не погибшего в лесу от болезни Сведье, который раньше не желал с ним знаться. Но и у многоопытного и изворотливого вора есть своя слабость — излишняя самоуверенность: отчего и погибает он от руки Безухого — еще одного отверженного, хотя и совершенно иного типа. Безухий — местный палач, согласившийся на эту долж­ность за прощение ему нечаянного убийства (в память о котором ему все же отрезали ухо). Таким образом он сохранил жизнь, но воз­ненавидел весь свет. Безухий не заплатил продажной девке, зарабаты­вающей своим ремеслом на пропитание больным и нищим роди­телям. Угге упрекнул в этом Безухого и получил нож в спину.
Истинный крестьянин, Сведье свято верует в справедливость, она для него непреложна, как ежедневный путь солнца с востока на запад или невинность его невесты Боттилы, с которой он делит по ночам ложе, не трогая ее до свадьбы. Сведье верит, что усилия местного священника, к которому обратилась его мать, не пройдут зря и про­шение с описанием допущенной в отношении него несправедливости дойдет до королевы. Неблагоприятные вести (королева Кристина на Сословном соборе в 1650 г. полностью приняла сторону дворянства, отказав в помощи мелкому духовенству и крестьянам) заставляют его взять дело восстановления справедливости в свои руки. Сведье откры­то вызывает Клевена на поединок: он стучится ночью в его усадьбу,
622


чтобы призвать помещика к ответу, но перепуганная челядь сообща­ет: Клевен — далеко, он — при дворе в Стокгольме. Узнав об угрозах Сведье, Клевен относится к ним серьезно: он просит местные власти судить сбежавшего в лес и начать его поиски. В конце концов Сведье обложили, как волка, на зимнем болоте, ранили выстрелом из муш­кета и закопали — по решению суда! — еще живого в землю.
И все-таки справедливость, в которую верил Сведье, в конечном счете восстанавливается. Йону Стонге удалось-таки скрыть «штафет» от общины. Но вместо него в деревне появляется новый: мужики Брендаболя сделали его по собственной инициативе — эстафета все-таки передана дальше.
Б. А. Ерхов


Эйвинд Юнсон (Eivind Yohnson) 1900-1976
Прибой и берега (Strandemas Svall) Роман (1946)
Десятый год после окончания Троянской войны. На остров нимфы Калипсо, где вот уже семь лет живет Одиссей, прибывает Вестник богов Гермес с донесением и указаниями: Страннику настало время вернуться домой и навести там порядок. Но Одиссей не стремится на Итаку, ибо понимает, что его снова заставят убивать, а он всегда был не столько царем и воином, сколько пахарем. Его вынудили по­кинуть родину и принять участие в захватнической войне, затеянной олимпийцами, чтобы показать, что и война — «божество», требую­щее жертв. И Одиссей принес в жертву Трою, уходя на войну только затем, чтобы скорей вернуться. Но теперь Странник просто боится вновь ощутить бег времени, которого не ощущаешь здесь, у Калипсо. Может быть, он был ее пленником, хотя никогда не пытался уехать. Тем не менее выбора у него нет: он должен подчиниться воле богов.
...А на Итаке в последние годы действительно творились беспоряд­ки. Женихи Пенелопы, основавшие Партию Прогресса, желая при­брать к рукам состояние и власть Долгоотсутствующего царя, пытались вынудить Супругу дать согласие на брак, убедив в том, что
624


она разорена. Но Пенелопа тем не менее оставалась женщиной со­стоятельной. Кормилица Одиссея Эвриклея, вездесущая старуха, то и дело отправлялась на материк, где вела торговлю сама или через под­ставных лиц. На острове шла экономическая и политическая борьба. Супруга тянула время: сначала Эвриклея надоумила ее перепрясть всю имеющуюся в наличии шерсть (это растянулось на несколько лет), а затем, когда женихи перекрыли поставки, приступить к Тка­нью погребального покрова для свекра, слухи о болезни которого рас­пространяла все та же старуха.
Близится время отъезда Странника. Он покинет место, где ему удалось вкусить покой, и отправится в неизвестность, в мир, изме­нившийся, должно быть, слишком сильно за прошедшие двадцать лет. Вновь на войну, которая столь мила богам, не желающим видеть род людской возвышенным и нежным, делающим все, чтобы вывести «породу людей, где мужчины наспех облегчают тяжелую плоть, поро­ду <...> мужчин, не имеющих времени отдохнуть на женской груди».
...Политические уловки Супруги не нравились Сыну, который во многом был еще мальчишкой, наивным и прямодушным. Телемах подсознательно чувствовал, что его мать. Женщина средних лет, свой выбор уже сделала и что, когда Долгоожидающая думает о желаю­щих ее молодых мужчинах, ее челнок бегает быстрее...
В последнюю ночь у Нимфы Странник рассказывает ей о том, что ему довелось испытать. Нет, не ему, а человеку по имени утис — Никто. О том, как его спутники приняли обыкновенных девушек за сирен, а водовороты — за чудовищ, как, напившись крепкого вина на острове Кирки, вели себя как свиньи... И еще о том, что его пре­следуют воспоминания об убийстве сына Гектора — Астианакса. Не помня, кто сделал это. Одиссей пытается убедить себя в том, что это был не он, а война.
...Тканье продолжалось долго. А Женщина средних лет тосковала скорее не по Супругу, а по мужчинам вообще. Она не знала: быть сильной — это значит ждать или самой позаботиться о своей жизни? Потом ей пришлось (с подсказки Эвриклеи) понемногу распускать полотно, не обманывая, а «проводя политику». Женихи проведали обо всем раньше, чем официально объявили об этом: они были не прочь попользоваться чужим добром. Но так или иначе, уловка с Тка­ньем была разоблачена, и Пенелопу принудили пообещать выбрать нового мужа через месяц.
625


Воспоминания не отпускают Одиссея: он слишком часто думает о Трое, о Войне и о спуске в Аид, который ему виделся в бреду. Тогда предсказатель Тиресий поведал Страннику о том, что его ждет воз-­вращение домой по колено в крови, когда уже не будет желания вер­нуться. И Одиссей будет несчастлив до тех пор, пока не найдет на западе людей, не знающих моря и войны. Тогда, может быть, он ста­нет первым человеком новой породы, и счастье улыбнется ему.
Тем временем по совету некоего Ментеса Телемах решает отпра­виться к Нестору и Менелаю, чтобы узнать что-нибудь об отце и до­казать всем, что сам он уже вырос. Попытка официально добиться этого проваливается: Партии Прогресса легко удается распустить На­родное собрание. Сыну приходится отправиться в Пилос тайно.
Плавание Одиссея начинается хорошо. Но вскоре буря, гнев По­сейдона, обрушивается на него. Несколько суток Странник проводит в бушующих волнах, пока не попадает на берег. «Я человек вдали от моря, я живу».
Пилос и его правитель Нестор обманывают ожидания Телемаха. Юноша ожидал увидеть могучего героя, а встречает болтливого старо­го пьянчужку. Путаясь в мыслях, тот начинает свои воспоминания словами: «Ну, сперва-то мы, конечно, перебили детей...» Нестор так и не сказал об Одиссее ничего определенного.
Измученный, голодный Странник оказывается в землях феакийцев, где его находит царевна Навзикая, молодая девушка, грезящая о своем Единственном, настоящем герое. «...Настоящие герои — благо­родные господа, они детей не убивают...» Феакийский царь принима­ет Одиссея как желанного гостя, и тот получает возможность не­много передохнуть. Но и здесь он продолжает вспоминать об Астианаксе, которого убила Война. «Я был участником Войны. Но Вой­на — это не я».
О том, что Телемах уехал, становится известно Партии Прогресса, и женихи решают устранить Сына как лишнее препятствие к власти над Итакой (а затем и над остальными землями) как можно скорее. О замысле женихов шпион доносит Пенелопе, и Эвриклея немедлен­но отправляет его на материк, чтобы предупредить Телемаха об опас­ности.
Между тем на пиру у царя Алкиноя Странник открывает свое на­стоящее имя: частично истинное, частично наигранное волнение при звуках песни о Троянской войне выдает его. Тогда он рассказывает всем о своих странствиях, преобразив их не в главном, а в подроб-
626


ностях. Чтобы ему поверили, он создает легенду, окутанную ореолом божественности: вулкан превращается в циклопа, крепкое вино — в колдовской напиток, водовороты — в кровожадных чудовищ... Одис­сей добивается того, чтобы феакийцы помогли ему вернуться на ро­дину. Может быть, он бы и остался здесь, женившись на Навзикае, но уже поздно. Он вернется на Итаку и исполнит уготованную ему роль палача.
Первым, кого встречает Одиссей, попав домой, оказывается глав­ный свинопас Эвмей. Делая вид, что не узнал Царя, тот говорит, что Одиссей, вновь ступив на землю Итаки, все равно не вернется с войны, ибо начнет ее заново. У него нет выбора, ведь он всего лишь пленник веселых, играющих богов, которых сами же люди и приду­мали. Кровь зальет не только маленький островок Одиссея, но и все другие страны. Но, возможно. Царю Итаки, отняв у женихов власть и разделив ее между многими гражданами, удастся заложить основу нового царства человека, когда люди сами поймут, кто они такие и что им делать. И тогда власть богов уже не сможет втянуть их в новую войну.
Вернувшись из своего неудачного путешествия (Менелай тоже не сказал ничего нового и не оказал существенной помощи), Телемах встречает отца, но не узнает его: человек, которого он увидел, не был похож на его мечты об Отце, Герое и Защитнике. И Одиссей, открыв сыну свою тайну, понимает, что семья примет его, может быть, узна­ет его тело, но его самого — никогда.
Под видом нищего Странник проникает в свой дом. Несмотря на постоянные оскорбления женихов, ему все еще кажется, что убивать их всех нет необходимости и многих можно пощадить... Неузнанный, он говорит со своей женой и понимает, что вернулся слишком позд­но: Пенелопа по своей воле выйдет замуж за того, кто избавит ее от двадцатилетнего ожидания, тревоги и тоски.
Согласно задуманному плану истребления женихов Телемах объяв­ляет, что его мать станет супругой того, кто сможет пустить стрелу из лука Одиссея сквозь кольца двенадцати топоров. Женихи не могут сделать этого. Они пытаются обратить все в шутку и, насмехаясь над Телемахом и якобы умершим Одиссеем, один за другим подтвержда­ют свой смертный приговор. Если бы Странник мог оставить в живых хотя бы одного из них, он бы сказал себе, что, пренебрегая
627


божественным приказанием, сумел спасти Астианакса. Но он при­шел, чтобы убивать. Взяв лук. Одиссей приступает к исполнению своей миссии.
И он убивает их всех. Впоследствии молва преувеличила число жертв этой резни почти впятеро. На самом деле их было не больше двадцати. Кукла в руках богов, олицетворение войны, Одиссей унич­тожает мир на долгие годы, проливая кровь под стоны рожающей рабыни, доносящиеся из помещения для слуг. А у себя в комнате плачет Пенелопа, поняв, что никому не нужный обломок войны лишил ее свободы выбора и права на счастье...
Когда вместе с женихами уничтожают и рабынь, их бывших лю­бовниц, Одиссей узнает, что родившую женщину и ее ребенка тоже хотят удалить из «мира тех, кто чист». Это решение вызывает у Странника протест, ведь ни один ребенок в этом мире не причинил и не причинит ему зла. Но уже поздно. Кроме того, ему некогда ду­мать об этом: он должен отправиться в свое странствие, далекое странствие на запад. Однако старая мудрая Эвриклея, преданно улыб­нувшись, останавливает его: «Странствие окончено, дитя мое, кораб­ли вытащены на берег для зимовки. Я приготовила тебе ванну, ненаглядный мой господин...»
В. В. Смирнова


Харри Мартинсон (Harry Martinson) 1904-1978
Аниара. Поэма о человеке во времени и пространстве (Aniara. En revy от Mainniskan i tid och rum) (1956)
Лирическое «я», от лица которого ведется повествование, — это «мимороб», безымянный инженер, обслуживающий Миму — машину, воспроизводящую чувственные образы, улавливаемые из самых отда­ленных уголков Вселенной. Мимороб и Мима вместе с восемью тыся­чами пассажиров и экипажем находятся на борту «голдондера» Аниара, совершающего обычный рейс с Дорис (бывшей Земли) на Планету Тундр (так теперь, в сорок третьем веке, называется Марс). Полет голдондера кончается катастрофой. Круто повернув и избежав тем столкновения с астероидом, Аниара попадает в поток камней. Лавируя среди них по ломаной траектории, она теряет управление (выходит из строя «Саба-агрегат») и, окончательно сбившись с курса, устремляется в пустоту в направлении недостижимого созвездия Лиры.
К счастью, все основные узлы голдондера («теплопровод, свето­провод и система гравитащии») в порядке. Впавшие в апатию после нахлынувшей паники и отчаяния пассажиры понемногу приходят в
629


себя. Положение у них незавидное. Им предстоит «бесконечная одиссея»: ни свернуть, ни возвратиться назад, ни вызвать помощь нельзя, «локсодромная» скорость движения Аниары тоже не столь велика, чтобы они могли надеяться, что при их жизни Аниара могла бы долететь до созвездия, на которое направлен ее нос.
Оказавшиеся в состоянии вынужденного безделья, люди ищут, чем бы занять себя. Вскоре возникают экзотические религиозные секты, немалая часть пассажиров и экипажа становится «йургопоклонниками» («йург» — танец), проводящими все свое время в плотских удовольствиях. Им в этом помогают жрицы любви — «йургини» Дейзи, Йаль, Тщебеба и Либидель. Удовольствия (Мимороб тоже от­дает им должное — с Дейзи) помогают забыться... но не полностью: большинство восьмитысячного населения Аниары (размеры голдондера огромны, его длина — 14 000 футов, ширина — 8000) предпочи­тает проводить время в залах Мимы, передающей стереоско­пическую картинку происходящего на других планетах и звездных системах — повсюду, где существует жизнь. Созданная человеком, Мима обладает способностью саморазвития, более того, она наделена сознанием и некоторой степенью свободы — в любом случае заста­вить ее лгать невозможно. Миму можно только выключить, с чем аниарцы не согласились бы: зрелища других миров, сколь бы ужасны и угнетающи они ни были, — а большей частью Мима передает кар­тины распада: он в космосе преобладает — все же отвлекают мысли пассажиров от собственной участи.
Но вот на шестом году путешествия Мима начинает передавать страшные видения происходящего на Дорис: сгорает в вихрях огнен­ного «фотонотурба» страна Гонд, потом в кипящую лаву превращает­ся огромный Дорисбург, родина Аниары. Мима доносит до пас­сажиров не только «картинку», но также чувства и мысли погибаю­щих на Земле: из «толщи камня» к ним взывают мертвецы — оглох­ший от взрыва и ослепший от световой вспышки. Теперь аниарцы понимают, что значит выражение «когда возопиют камни». Увиден­ное и услышанное надолго парализует их волю и желание жить. Странно ведет себя после передачи и Мима: сначала в ее работе об­наруживаются помехи, затем она требует ремонта и просит выклю­чить ее, на шестой день Мима заявляет Миморобу, что она ослепла, и отказывается работать: ее сознание травмировано — Мима уничто­жает себя.
Отныне люди оказываются в полном одиночестве. Последняя ни"
630


точка, связывавшая их с миром, оборвана. Неудивительно, что мно­гие аниарцы предаются воспоминаниям о прошлом. Мимороб, как бы заменяя Миму, оформляет их внутренние монологи. В самом про­странном монологе Космический матрос, работавший ранее на пере­возках людей с Дорис на Планету Тундр (на Марсе располагается теперь несколько зон, которые называются Тундра 1, Тундра 2 и т. д.), рассказывает о своей любви к Нобби, самоотверженной жен­щине, помогавшей убогим и отчаявшимся людям и любившей даже скудную и чахлую растительность тундры и ее отравленный металла­ми животный мир. Из монологов становится ясно, в какой механи­зированный ад превратилась Дорис-Земля — живое пламя горящей древесины показывают на ней школьникам как образец очень древ­ней диковинки. В воспоминаниях других пассажиров как бы между прочим всплывают основные вехи пройденного человечеством пути: к XXIII веку «блистательное царство человека / в дыму войны блистало все тусклее, / проекты гуманистов провалились, / и снова приходи­лось рыть траншеи». Затем «сгусток звездной пыли» заслонил Землю от Солнца на целых 10 столетий, и наступила новая эпоха оледене­ния, науки и искусства в результате пришли в упадок, но не пропали вовсе, а еще через десяток веков пыль рассеялась и мир восстановил­ся в прежнем блеске.
Но выглядит он на редкость бесчеловечно. Путешествия людей на Марс вынужденны: из-за долгих войн землян между собой и с други­ми планетами Дорис отравлена радиоактивностью. В космопортах Дорисбурга людей сортируют, согласно показаниям их «психоперфо­карт». «Негоден гонд» (то бишь человек), и вместо Планеты Тундр его отправляют на болота Венеры, а там помещают в «Особнячки И голы», предназначенные для безболезненного умерщвления их оби­тателей. Земная область Гонд, прибежище беглецов из Дорисбурга, уничтожена «фотонотурбом». Взорвана, по-видимому, по приказу правителей Дорис, планета Ринд с ее главным городом Ксиномброй: обнаженная рабыня — пленница из этого города украшает собой «летучий сад» Шефорка — полновластного командира Аниары (и в прошлом коменданта «Особнячков Иголы»), фантомы «ксиномбр», как фурии мщения, преследуют аниарцев во сне. Вообще, будущее человечества предстает на страницах поэмы пугающе жестоким, раз­мытым и хаотичным — именно таким его пассажиры Аниары и вспоминают. И все же им, изнывающим от бессмыслицы бытия, он желанен, и они отдали бы все, чтоб вернуться назад.
Напрасны попытки Мимороба восстановить Миму. И словно в на-
631


смешку над чаяниями аниарцев совсем рядом с ними происходит не­вероятное событие — в ту же сторону, что и Аниара, проносится, обгоняя ее, копье! Оно выпущено неизвестно кем. И неизвестно с какой целью. Но оно задает загадку каждому — «копье пронзило всех». Это случилось на десятый год путешествия. Аниарцы живут те­перь в ожидании чуда. Но их подстерегают совсем другие неожидан­ности: то они попадают в скопление космической пыли, вызывающей на корабле панику (в результате разбиты увеличивавшие зрительный объем интерьеров зеркала, а их осколками зарезано несколько «йургинь»), то их охватывает жуткое ощущение бесконечного падения в колодец (и Миморобу стоит немалых усилий их из этого состояния вывести).
Как выясняется, мучительнее всего — ощущение бесцельности жизни. Шефорк, всевластный руководитель полета, делает попытку преодолеть его по-своему: он учреждает культ своей личности, тре­бующий приношения человеческих жертв. И что же? Пассажиров Аниары он этим не удивил: Мима накормила их зрелищами более страшными, фрагменты их можно просмотреть заново в частично восстановленном Миморобом Мимохранилище. Так проходят двад­цать четыре года. К исходу их многие жители Аниары умирают есте­ственной смертью. В их числе страшный Шефорк: убедившись, что его властные претензии ничуть подданных не трогают, и распяв на­последок на четырех мощных магнитах нескольких служителей собст­венного культа, он, в прошлом тоже убийца, становится накануне кончины самым заурядным обывателем — власть питается внушен­ными иллюзиями, которые жители Аниары воспринимать в их осо­бом положении не в состоянии. Мимороб с грустью вспоминает свою попытку забыться в объятиях вздорной красавицы Дейзи (она давно умерла) и свою любовь к Изагель, женщине-пилоту, которая ушла из жизни по своей собственной воле. Энергия Аниары на исходе. Распо­ложившись вокруг Мимы, у ее подножия, оставшиеся в живых, со­брав все свое мужество, «освобождают время от пространства».
Б. А. Ерхов


ШВЕЙЦАРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


Роберт Вальзер (Robert Walser) 1878-1956
Помощник (Der Gehulfe) Роман (1908)
Швейцарская провинция начала XX в. Молодой человек по имени Иозеф Марти поступает помощником в техническое бюро инженера Карла Тоблера. До поступления на новое место Иозефу несколько месяцев пришлось прозябать без работы, поэтому он очень ценит свое нынешнее положение и старается оказаться достойным надежд, возложенных на него хозяином. В доме Тоблера, красивом особняке, в котором находится и контора, Иозефу нравится все: его уютная комната в башенке, прекрасный сад с беседкой, то, как его кормят, и прекрасные сигары, которыми его угощает патрон.
Хозяин дома, инженер Тоблер, производит впечатление человека строгого, иногда даже резковатого, уверенного в себе, однако под­властного приливам добродушия и искренне заботящегося о своих подопечных. У него есть жена, высокая стройная женщина с чуть на­смешливым и равнодушным взглядом, а также четверо детей — два мальчика, Вальтер и Эди, и две девочки, Дора и Сильви. Раньше гос­подин Тоблер работал инженером на заводе, жил с семьей на скром­ное жалованье. Получив наследство, он решил оставить свою
635


должность, приобрести дом и открыть собственное изобретательское бюро. Именно поэтому он некоторое время назад обосновался с се­мьей в Бэренсвиле.
В арсенале у инженера есть несколько изобретений, для которых он ищет спонсоров, способных поддержать его начинания. Часы с крылышками для рекламных объявлений, которые можно разместить в местах особенного скопления народа, например в трамвае, уже го­товы. Кроме часов-рекламы на вооружении инженера имеются про­екты автомата, выдающего патроны, кресла для больных и под­земного бура. Почти каждый день господин Тоблер проводит в разъ­ездах и переговорах, в поисках заказчика на свои технические про­екты.
С первой же недели пребывания у Тоблеров Иозефу приходится проявлять не только свои инженерные навыки, но еще и исполнять обязанности письмоводителя и отвечать держателям векселей, требу­ющим погашения задолженностей, просьбой подождать еще немного. В свободное время Иозеф купается в озере, гуляет по лесу, пьет вмес­те с госпожой Тоблер кофе в саду на веранде.
В первое же воскресенье в особняк приходят гости — это пред­шественник Иозефа по службе, Вирзих, и его матушка. Вирзих полю­бился Тоблерам за свою преданность и усердие. Был, однако, у него один недостаток, который сводил на нет все его положительные каче­ства: время от времени он уходил в запои, разражался бранью, вы­крикивал оскорбления, но, протрезвев, с раскаявшимся видом приходил обратно. Господин Тоблер, прочитав Вирзиху нотацию, прощал его. Но когда этот бедолага перешел в своих оскорблениях все рамки дозволенного, инженер окончательно его уволил и пригла­сил нового помощника. Теперь Вирзих вновь умоляет взять его обрат­но. На этот раз инженер действительно не может этого сделать, и Вирзиху вместе со своей старенькой матерью приходится покинуть особняк ни с чем.
В рабочие дни Иозеф пишет тексты объявлений о том, что инже­нер ищет контакта с владельцами свободного капитала на предмет финансирования своих патентов, рассылает их в крупные фирмы, по­могает госпоже Тоблер по дому, поливает сад. Физическая работа привлекает Иозефа, пожалуй, даже больше умственной, хотя и в пос­ледней он стремится доказать свою состоятельность. Семейство Тоб­леров довольно часто общается с соседями, принимает у себя гостей, и Иозеф оказывается вовлечен во все их затеи: катания на лодке,
636


карты, прогулки в Бэренсвиль, и везде имеет возможность убедиться, насколько потгительны жители деревни с его хозяевами.
Первого августа Тоблер устраивает в своем особняке празднество по случаю даты официального образования Швейцарии в 1291 г. Между тем в контору все чаще и чаще приходят счета, требующие погашения. Иозеф видит свою задачу в том, чтобы оберегать патрона от отрицательных эмоций, и часто сам отвечает на такие послания просьбой повременить. Однажды в контору в отсутствие Тоблера приезжает Иоганнес Фишер, откликнувшийся на объявление для «владельцев капитала». Помощнику не удается в достаточной степени проявить свою любезность и изобретательность, чтобы задержать Фи­шера с супругой до возвращения патрона, чем приводит Тоблера в ярость. Фишер так больше и не появляется, но инженер не теряет надежды сдвинуть свои дела с мертвой точки.
В одно из воскресений Тоблеры отправляются на прогулку, а Сильви оставляют дома. Насколько мать любит свою вторую дочь, Дору, настолько же она пренебрегает Сильви. Девочка всегда оказы­вается в чем-то виновата, ее капризы выводят мать из себя, она не может смотреть на дочь без раздражения, поскольку Сильви некраси­ва и не радует глаз. Она почти полностью отдала ребенка на попече­ние служанки Паулины, которая обращается с Сильви, как с рабыней, заставляя ее убирать со стола посуду и делать другие вещи, которые, строго говоря, должна была бы выполнять сама. Каждую ночь из комнаты Сильви раздаются крики, потому что Паулина, при­ходя будить девочку для того, чтобы посадить ее на горшок, и обна­руживая, что малышка уже мокрая, бьет ее. Иозеф неоднократно пытается указать госпоже Тоблер на недопустимость такого обраще­ния с ребенком, но каждый раз не решается заговорить, чтобы еще больше не расстраивать эту женщину, на душе у которой из-за мате­риальных трудностей становится все тяжелее.
Существуют у нее и другие огорчения: бывшая служанка, уволен­ная из-за связи с Вирзихом, распускает слухи о том, что у самой гос­пожи Тоблер была с Вирзихом интрига. Госпожа Тоблер пишет гневное письмо матери негодяйки и как бы мимоходом расхваливает Иозефу его предшественника. Помощник обижается и гневно отста­ивает свое достоинство. Госпожа Тоблер считает своим долгом пожа­ловаться на Иозефа мужу. Однако тот настолько погружен в свои невеселые думы, что почти не реагирует на ее слова. Иозеф позволяет себе критические замечания даже в адрес инженера, чем крайне того
637

<<

стр. 9
(всего 11)

СОДЕРЖАНИЕ

>>